В аду родном

Глава 1

Иван Петрович Сидоров никак не ожидал попасть в ад. По его меркам он вёл вполне себе обычную, абсолютно безгрешную жизнь. Курил он всего пачку в неделю, давно перестал бить жену и уже лет десять как порвал со своей любовницей. Ну а то, что он подворовывал на работе кабель, так разве ж это грех? Грех было его не стащить, когда директор предприятия разъезжал на своём Лексусе. Однако, после сердечного приступа, апостол Пётр закрыл перед ним двери Рая и указал на лестницу, ведущую вниз, где Ивана Петровича ждали вечные адские муки. Он спускался по серым, холодным ступеням, словно в погреб, и пытался предугадать, что его ждёт там, внизу. Если распутные женщины и бесплатное пиво достались праведникам, то его, наверняка, ожидает вечная жизнь с тёщей в одной комнате и сигаретами по тысяче рублей за пачку. А если за сигареты придётся платить, то придётся и работать… Опять работать.

На стенах, выложенных плиткой с демоническими узорами, висели картины, на которых черти кололи грешников вилами, сталкивая их обратно в лавовую пучину, растягивали бедолаг на дыбе и сажали на бесконечные колья, уходящие основанием в тёмную бездну. Затесались здесь и гравюры великого мастера, проиллюстрировавшего некогда Божественную Комедию. Но Иван Петрович не оценил вкуса Вельзевула. Он вспомнил все земные рассказы об аде, раскалённые сковородки и бесконечные ряды пылающих печей. А также чертей, красных, с рогами, копытами, козлиными бородками и хвостами.

Внезапно Иван Петрович остановился. Он не хотел в ад. Он не собирался в ад. Какой ад?! Боже мой, апостол наверняка ошибся! Развернувшись, Сидоров сразу же врезался в стену. Она неслышно спускалась вместе с ним, отрезая путь к отступлению. Только вниз, только в темнейшие чертоги Люцифера. Сидоров закричал. Он кричал долго. И когда терпение стены кончилось, она сама начала спускаться, толкая душу в глубины ада.

Спускаясь, Иван Петрович потерял всякий счёт времени. Сколько его утекло? Час? Три? Двадцать? Он не знал. Картинам на стенах с обеих сторон не было конца. Своими языками горящие факелы почти касались волос Сидорова, обещая ему боль и страдания. Когда, наконец, лестница кончилась, и Сидоров оказался в огромной зале, то его страх ненадолго уступил место удивлению.

Людей сортировали по национальному признаку.

За стойкой сидел бес, выглядевший так, словно все поколения его рода безостановочно занимались пьянством и инцестом. Взмахом руки он на расстоянии поднял душу Сидорова и притянул к себе.

— Национальность? – спросил чёрт.

— Русский, – с трудом выдавил Сидоров.

Чёрт сделал пометку в бланке и продолжил:

— Как вы узнали о нас?

— То есть?

— Откуда вы о нас узнали? Библия, проповедь попа, рассказали друзья или видели нашу рекламу в сатанинских кружках?

— Да я… ну, от друзей.

— Ясно. Слушайте, Иван Петрович. Сейчас у нас проходит акция. Вы можете спасти свою душу прямо здесь, в аду. К этой акции уже присоединилось множество душ. У каждого есть шанс на спасение. Воспользуетесь?

— О, боже, да! Конечно, да!

— Люблю, когда вы поминаете его всуе.

— Что?

— Ничего, простите. Возьмите этот бланк и пройдите в регистратуру.

— Хорошо…

Совершенно опешивший Сидоров отправился искать регистратуру. Мимо него проходили китайцы и испанцы, немцы и французы. И все шли к разным стойкам. Сидоров заметил, что среди них регистратуру ищет только он.

Сверху на него взирали огромные вытесанные из камня статуи. Те, что были с демоническими лицами, держали в руках хлысты и колья. Те, что с человечьими, со страдальческими лицами терпели удары и подпирали собой высокий чёрный потолок, с которого свисали ржавые металлические люстры времён крестовых походов.

Найдя, наконец, регистратуру, Иван Петрович заглянул в маленькое окошечко и протянул бланк.

— Что, на спасение души? – спросил ещё один бес.

— Да.

— Хорошо. Если вы согласны, а вы, конечно, согласны, то подпишите этот бланк, — чёрт протянул Сидорову иглу. Тот со страхом посмотрел на неё.

— Вы думали, мы тут шариковыми ручками пользуемся? Прокалывайте палец и прижимайте к листку.

Поставив печать, Иван Петрович снова протянул бланк.

— Хорошо. А теперь слушайте внимательно или записывайте.

— Но…

— Чтобы спасти душу, вам нужно собрать следующие бумаги. Сейчас спуститесь на сто второй этаж, там в 1001-м кабинете вас проверят на знание Закона Божьего, ангельских чинов и порядка проведения Божественной Литургии. В Раю она не кончается, надо знать. Кроме того, вам необходимо заверить вот этот документ о том, что вы не дожили до времён антихриста и не получили его печать ни на лоб, ни на чело. Поставите печать на этом документе у самого антихриста, он в 666-ом кабинете на шестом этаже, принимает с шести до шести. Затем вам нужно подтвердить, что вы не нарушали ни одну из заповедей Моисея, которые были ему даны на горе Синай, вот вам документы на каждую из заповедей. Кроме того, необходимо подтвердить выполнение хотя бы трёх заповедей, данных Иисусом Назареем во время нагорной проповеди, за этим обратитесь в 2021-й кабинет, но

поспешите, через несколько месяцев он переедет в 2022-й. Ах да, если вы занимались оккультизмом, колдовством, волхованием или экстрасенсорикой, обязательно загляните в 110-й, поставите вот здесь штамп, это даст вам право подвинуть одну душу в очереди. Так же в 40-м кабинете нужно заверить, что вы не алкоголик, ибо таковые не наследуют царствие Божие. В 3154-м зайдёте к нашему венерологу, он посмотрит, были ли у вас любовницы, любовники или ещё кто и в каком количестве… Извините, а вы какого года рождения?

— Я? В 1968-м родился…

— Ага, значит вам повезло, и заверять выполнение заповедей Второзакония вам не нужно. В конце со всеми бумагами приходите опять ко мне. Остальное всё запомнили?

— Наверное…

— Замечательно. Сейчас спускайтесь на сто второй. Там, как я уже сказал, вас проверят на знание Закона Божьего, ангельских чинов и порядка проведения Божественной Литургии.

Лифт вёз Сидорова долго. Пока этажи ползли перед ним один за другим, уходя в вечность, он забыл всё, что ему сказали в регистратуре. Но надежда на спасение души не угасала в его сердце. Где-то за стенами раздавались нестерпимые вопли мучимых душ. Ржавый лифт, скрипя тросами, спустил, наконец, Сидорова на нужный этаж, исцарапанные двери со скрежетом распахнулись, и взору открылся огромный зал. На давно не крашеных обшарпанных стенах висели те же картины, только на этот раз живые, похожие на окна. Те же статуи стояли по углам.

А на холодном полу сидели миллионы людей, ждавших своей очереди.

Некоторым, казалось, было уже лет двести, но они не умирали и не разлагались, их лица выражали тоску, скорбь и озлобленность. Где-то началась ругань. Два древних человека накинулись друг на друга и вгрызлись в глотки, брызжа призрачной кровью.

«Они не умрут, — подумал Сидоров, — ведь мы все уже мертвы».

Сделав пару шагов вперёд, он выкрикнул привычные для его уха слова:

— Кто крайний в 1001-й кабинет? – акустика адского зала разнесла его вопрос среди миллионов душ в мгновение ока.

— Я крайний, — сказал старик, сидящий рядом на полу, — надеюсь, ты не экстрасенс. Раздери меня бес, но я не пропущу тебя перед собой.

— Нет, я ничем таким не занимался.

— Хорошо. Тогда садись и жди. Как раз в 1001-м скоро закончится обед.

— А как давно он идёт?

Старик рассмеялся. Глухо и издевательски.

— Видишь вон тот огромный циферблат?

— Да.

— Он отмеряет время. Забудь про часы. Двенадцать декад, каждая по десять лет. Ты подоспел как раз. Через пять лет обед закончится. Ждать недолго осталось, — сказал он и засмеялся.

— Но спасся ли хоть кто-нибудь? – в ужасе спросил Сидоров.

- Не знаю. Чёрт меня раздери, если знаю. Только вот пару лет назад я видел Каина. Да-да, того самого, который совершил первое человекоубийство. Он как раз заверил бумаги, что не дожил до времён антихриста…

Ужас с головой накрыл Ивана Петровича. Он рухнул на пол и зарыдал. Это увидел проходивший мимо бес, вёзший тележку с орудиями пыток, которыми, казалось, никто давно не пользовался.

— А вы и правда неплохо справляетесь сами, — сказал он с усмешкой и зашёл в лифт, который увёз его в неизвестном направлении.