Утро.
Утро.
Утро
— Я тут подумал... — тихо сказал мужчина.
Он сидел на диване, подставив спину ласковому утреннему солнцу. Воздух в комнате был усыпан миллионами светящихся пылинок. Сентябрь уже полностью вошёл в свои права. Мужчина зажмурился, повернул голову к окну и, едва заметно улыбаясь своим мыслям, спросил:
— А хочешь, я расскажу тебе, почему Адама и Еву на самом деле изгнали из Рая?
— Ну давай, — отозвалась женщина. Она стояла у книжного шкафа, методично смахивая пыль с корешков старых романов. Услышав неожиданный вопрос, она обернулась, держа тряпку на весу.
Мужчина продолжал молча щуриться на солнце, нарочно затягивая паузу и наслаждаясь моментом.
— Ну, Саш! — нетерпеливо прикрикнула она, легонько топнув ножкой. Ей до безумия нравились эти его внезапные, абсурдные и милые байки, рождавшиеся буквально из ничего.
— Так вот, — охотно начал он, поудобнее устраиваясь среди диванных подушек и плотно закрывая глаза. — Адам лежал под раскидистым деревом и лениво наблюдал, как абсолютно голенькая Ева ходит туда-сюда по райскому саду. Ей до всего было дело: там цветочек поправит, здесь за бабочкой проследит... Адам смотрел на это, смотрел, а потом не выдержал: «Ева! Ну я ведь всё-таки мужчина! Ты бы хоть немного прикрыла свои прелести... Как я, лопухом!» А Ева остановилась, удивлённо и непонимающе посмотрела на него и говорит: «Ну не-ет! Как это — лопухом? А цветочек полить, а волосы распушить тогда чем? И у меня, между прочим, прелести везде, а руки всего две! И вообще, хватит уже валяться». Потом лукаво улыбнулась и тихо добавила: «Может, пойдем поедим уже? Я там как раз яичницу с сосисками пожарила...»
Мужчина рассмеялся собственным мыслям и открыл глаза:
— Вот! Тебе понравилось?
— Конечно, только...
Она не успела договорить. Саша легко поднялся с дивана, в два шага преодолел расстояние между ними и, обняв жену за талию, вдохнул едва уловимый аромат её духов и книжной пыли.
— Пойдем, я кое-что покажу тебе.
Он увлек её обратно к дивану, мягко усадил к себе на колени и кивнул в сторону окна. Она удивлённо повернулась к нему лицом, но он лишь скосил глаза и прошептал:
— Да ты не на меня, в окно смотри! Чуть-чуть голову пригни, вот так... и смотри.
Она послушно наклонила голову, меняя угол зрения, и ахнула. Обычный городской пейзаж вдруг преобразился. Серая полоса крыш соседних домов словно провалилась вниз, исчезла. Вместо неё вдали открылась панорама: извилистая лента реки, ослепительно блестящая под прямыми лучами солнца, а за ней — подёрнутый первыми осенними красками лесок. Сентябрь уже раскрасил кроны в багрянец и золото. Высокое синее небо было усыпано маленькими, похожими на клочья ваты облаками, а из-за приоткрытой форточки в комнату доносилось оглушительное, радостное чириканье воробьёв.
— А знаешь, у меня тоже есть история, — тихо сказала жена, переводя взгляд на его улыбающееся лицо.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтригованно отозвался он.
— Стоял тёплый сентябрь. Как-то раз, в одно замечательное, солнечное воскресное утро, одна молодая пара, посидев на диване и насмотревшись на красоту из окна, вдруг решила, что самое время бросить все дела и поехать на природу. Просто так. С термосом, бутербродами и дурацкими шляпками от солнца. Чтобы поваляться на мягкой траве и подышать настоящим, не городским воздухом. Может даже позагорать...
Она замолчала, с нежностью глядя на мужа. Саша прижался щекой к её плечу и подхватил:
— ...Быстро позавтракав и наспех собравшись, они отправились в путешествие.
— Тогда я пойду приготовлю что-нибудь перекусить, соберу сумку и... — начала было женщина, пытаясь подняться с его колен.
— Нет, — решительно покачал головой муж. — Это я приготовлю завтрак, пока ты будешь собираться. А потом — топ-топ. Хорошо?
— Давай, — рассмеялась она, высвобождаясь из его объятий. — Только уговор: попробуй сегодня ничего не разбить.
Она ушла в спальню. Перебирая вешалки в шкафу и прикидывая, какой свитер взять с собой на вечер, она вдруг услышала из кухни отчётливый и звонкий звук бьющегося фарфора.
Сделав шаг назад, она заглянула в дверной проём. Через коридор наискосок, была видна часть кухни. Там, среди залитого солнцем линолеума, Сашка уже сидел на корточках, осторожно сгребая пальцами белые осколки.
— Ну-у, — протянула она с притворным строгим интересом. — Что на этот раз?
— Да понимаешь, — не поднимая головы, завёл он совершенно серьёзным тоном, — я её даже не трогал! Только руку протянул, а она как давай брыкаться. Дикая какая-то попалась. Всё время пыталась укусить меня за палец...
Он резко замолчал, как-то странно, театрально посмотрел на свои пальцы, а затем, комично прикрыв глаза, негромко выдохнул:
— Ой...
— Что такое? — подыграла она, хотя в голосе всё равно промелькнула капля заботы.
— Похоже, она меня всё-таки цапнула. Яда в ней было много, пальца совсем не чувствую, — с придыханием, угасающим голосом произнес этот «раненый боец». — Спасти меня может только одно... Поцелуй прекрасной принцессы. Скорее, я теряю силы...
Жена, качая головой и с трудом сдерживая смех, подошла к нему, опустилась рядом и крепко поцеловала в губы.
— Ну как? Действует противоядие?
— Значительно лучше! Ты спасла меня, о прекраснейшая из принцесс. Ну всё, теперь я быстро с завтраком...
— Нет уж! — перебила она, мягко отстраняя его от плиты. — Я сама!
Они гуляли по лесу до самых сумерек. Воздух здесь был совсем другим — прохладным, пахнущим грибами, сырой землей и прелыми листьями. Они весело ворошили ногами пушистые ковры из опавшей листвы, когда женщина вдруг обернулась и вспомнила утренний разговор:
— Так, погоди. Мы отвлеклись. А выгнали-то из Рая Адама с Евой за что?
— Она тоже, наверное, посуду не помыла, — сдерживая улыбку и лукаво щурясь, ответил Саша.
— Ах ты... — женщина, улыбаясь, округлила глаза. — Ты... ты ведь сам налетел! Как... как ураган!
Она на миг задержала дыхание, а затем, звонко смеясь, с придыханием добавила:
— Маньяк!
Муж шутливо, словно ужаснувшись, тихо сказал:
— Кошмар! Что делать? Она знает! — и ещё крепче прижал жену к себе.
Женщина рассмеялась, а мужчина продолжил:
— А потом? Потом же могла помыть?
— Потом, после твоего «урагана», — говоря это, она смущённо водила языком по губам, заговорщически хихикала и старалась смотреть исключительно под ноги. — Было уже неохота. Грязная посуда — это ведь такая мелочь...
— Значит, по твоей логике, посуду теперь можно вообще не мыть? — подмигнул он.
Она подняла голову и прищурила глаза, глядя на мужа.
— Вот правильно, что Адама из Рая выгнали! Он во всем виноват, — заключила она, снова глядя на листья под ногами и поправляя воротник куртки.
— А Ева, значит, святая? Адам её вообще-то предупреждал, между прочим.
— Да, а её нужно было оставить в Саду. Она — пострадавшая!
— Точно? — Саша остановился и посмотрел на неё. — Бродила бы эта твоя «пострадавшая» несколько тысяч лет по Раю в полном одиночестве, да еще и голышом. Вспоминала Адама. Думаешь, это было бы лучше, чем изгнание, но вместе с любимым?
Женщина тоже остановилась. Сухой лист зашуршал под её сапогом. Она снова посмотрела прямо в глаза мужу — серьёзно, но с глубоким внутренним теплом.
— Да уж, та еще перспективка... Тысячи лет в полном одиночестве среди цветочков. Пожалуй, Бог всё правильно сделал. И Ему на райской кухне спокойнее, без этой суеты. И этой парочка теперь раздолье. Пусть идут на все четыре стороны и делают что хотят.
Мужчина выслушал её, и вдруг его лицо осветилось новой, шальной мыслью. Он буквально выпалил:
— Так вот откуда берет начало фраза «с милым рай и в шалаше»! У них ведь тогда вообще ничего не было, кроме воспоминаний о Рае. Построили себе первый шалаш на земле — и вуаля! Дорогое человечество, получи крылатое выражение!
Наступили густые, синие сумерки. Одно из окон, на четвертом этаже многоэтажного дома, загорелось Наша пара вернулась домой. А спустя какое-то время на кухне снова раздался короткий, уже знакомый звон разбившегося фарфора. На мгновение воцарилась тишина. Затем послышался быстрый, тихий спор:
— Завтра железные куплю. А те, что остались, как в музее, будем гостям показывать.
— Их много ещё...
— Я же ещё не купила. Завтрашнее утро есть. Так что думаю, экспозиция совсем маленькая получится....
Спор тут же утонул в дружном, звонком смехе.
Затем свет в окне погас. Квартира погрузилась во тьму, и в ней воцарилась сонная, счастливая тишина...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
