Утро

Глава 1

Хмурое, бледное утро, закутанное в туман, подкрадывается из предрассветных сумерек и ледяными пальцами обхватывает за шею. Он открывает глаза. Лежит, глядя в потолок, и чувствует, как медленно и неумолимо наваливается на него отчаяние. Когда он, сонный и всё ещё не осязающий себя, пытается прислушаться к телу, чтобы найти своё потерянное в ночи «я» и ощутить, наконец, внешний мир — отчаяние уже здесь, уже рядом.

Он стоит, уткнувшись лбом в холодные плитки кафеля. Тугие струи воды бьют по плечам и спине. Капли стекают по волосам. Думать ему не хочется. Вообще. Никогда.

Он стоит перед зеркалом, безуспешно пытаясь узнать в расплывающемся перед глазами мутном образе свои черты. Отражение дрожит и распадается на отдельные составляющие. Он тщетно протирает зеркало — оно не запотело. Когда отражение, наконец, складывается в единое целое, представ максимально полным, и ему удаётся прогнать застилающую взгляд пелену, он ужасается: и эта помятая рожа — он?..

Через какое-то время мир приобретает обычную чёткость, словно войдя в фокус. Жизнь, прерванная падением в омут сонного забытья, возобновляется. Всё вокруг становится обыденным и привычным — и оттого ещё более отвратительным.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Однообразие. Рутина. Скука.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Деградация.

Он думает о том, как пуста его жизнь. В глубине черепа с урчанием потягивается проснувшаяся боль. Он надевает рубашку с жёлтым пятном, которое не будет заметно под пиджаком, выбирает носки посвежее. Суёт голову в петлю галстука, который он никогда не развязывает, потому что так и не научился делать узел.

За окном клубится сизая мгла, но на кухне синим цветком горит газ. Тихо колышутся светлые шторы. Почему во всех фильмах ужасов самое плохое случается именно ночью? Его это всегда удивляло. Во тьме нет ничего угрожающего, ничего злого. Тьма окутывает и защищает, скрывая тебя от чужих глаз, милосердно скрывая плохое от тебя. Но утро… Утро — серая тварь, пожирающая вереницы отпущенных людям дней. Утро глядит голодными жёлтыми глазами перед прыжком, оно хочет свести с ума своим оскалом. Утро полно ужаса.

Он жуёт и с усилием глотает кусок за куском безвкусной, холодной колбасы на ломте хлеба. Подавляет рвотный позыв. Заливает в горло чёрную горькую бурду, которую принято звать «кофе» и пить по утрам.

Он кладёт тетради с конспектами в портфель. Проверяет, на месте ли сотовый, и не закончилась ли в синей ручке паста. Он чистит туфли. Одёргивает пиджак.

Он смотрит на часы. Сегодня он проделал утренние дела быстрее обычного, и теперь в запасе есть ещё шесть минут. Шесть минут, которые он потратит на то, чтобы сидеть в прихожей, глядя в пустоту, стараясь не думать.

Он не вполне понимает, для чего же всё таки открывает каждое утро глаза. У него были, конечно, в жизни цели — намеченные вершины, которые необходимо покорить. Потому что это нормально для среднестатистического одинокого молодого мужчины. Если бы не работа, его жизнь была бы бессмысленна и пуста. Но у него есть работа, и она просто пуста. Одно большое слово «НАДО» руководит им. Жизнь-долг. Жизнь-обязанность, жизнь-список дел. Дел, ни одно из которых не приносит ему радости.

Со стороны могло бы показаться, что он обычный. Что он дышит полной грудью, занимаясь каждодневной рутиной: дом, работа, звонки приятелей и даже какие-то развлечения время от времени. Но вот он стоит в самом центре своей жизни, и он видит то, чего не стороны не видно: всё это не более чем бутафория. Весь мир — лишь декорация, а он — актёр, играющий роль себя. Но кто-нибудь, хоть кто-то смотрит ли этот китчевый спектакль?

Теперь пора идти. Он выходит из квартиры, запирает дверь. От дома до работы — десять минут спокойным шагом. Он не торопится. Он всегда приходит минута в минуту.

Войдя в широкие двери, он отмечается в тетради о прибытии и ставит подпись. Перебрасывается парой пустых фраз с толстым бестолковым охранником, состоящим на этой должности лишь для галочки.

В голове его пусто, когда он поднимается на второй этаж по сумрачной обшарпанной лестнице. Но он понимает, что впереди — весь рабочий день, и от этого в груди сжимается тоскливое, сосущее чувство. Он пересекает коридор и толкает пластиковую дверь кабинета. Присутствующие встают при виде него.

— Доброе утро, класс! — говорит он и зубасто улыбается, когда в ответ гремит хоровое: «Здравствуйте!»

Утро издыхает под свинцовым небом наступающего дня.