Утиль

Глава 1

Когда Владимир Семёнович испустил дух, было раннее зимнее утро, солнце ещё не думало вставать, но по тёмным улицам уже начали ездить машины. Не сказать, что он был очень удивлён своей смертью, последние пару дней он чувствовал себя не очень, не ходил на работу и по большей части просто лежал в кровати, а учитывая врождённые проблемы с сердцем, уже начал готовиться к смерти. Тем не менее, сейчас Владимир Семёнович был напуган. При жизни о загробном мире он мало думал и никогда не представлял, что всё будет настолько просто. Вот тело, уже мёртвое, лежит, словно спит, а дух витает сверху, ничего сверхъестественного. Вроде бы даже он чувствует, как холодный воздух поддувает из окна. Всё почти так же, как было раньше, только он летает.

Пара минут потребовалась, чтобы отойти от молчаливого шока. Сначала, осознав всю безысходность своего положения, Владимир Семёнович захотел закричать, но понял, что он так летает тут уже минут пять, и будет странным, если он закричит только сейчас. Поэтому он продолжил молча испуганно озираться по сторонам, в то время как его тело отдыхало на кровати, укрытое стареньким одеяльцем. Ему показалось, будто дыхание участилось, что, конечно же, не могло быть правдой, ибо призраки не дышат.

Голова кружилась, туда явно не укладывалось, что только что произошло. Он медленно опустился на кровать. Взгляд упал на ещё тёплое тело. Глаза были закрыты, руки спокойно лежали: одна на груди, вторая под головой. А ведь он даже не был чересчур старым. Морщин на лице немного, пузо не такое уж и большое, а на костях ещё остались какие-никакие мышцы. И чего это его сподобило умереть?

Постепенно он начал успокаиваться. “В конце концов, раз я здесь, значит, после смерти что-нибудь да есть. Всяко лучше, чем темнота. Но почему же я один? Разве не должен был меня кто-то встретить? Отправить в ад или в рай… Это ведь непорядок какой-то! Неужто мне всё время придётся провести вот так? Я не хочу!” Однако, хоть он сам этого ещё и не понял, но на желания маленького Владимира Семёновича, бухгалтера провинциальной турфирмы “Туда-обратно”, всем было начхать с высокой колокольни.

Тем временем солнце медленно отрывалось от горизонта, и гул машин на улице усиливался. Призрак Владимира Семёновича сидел и внимательно смотрел на своё мёртвое тело. Он пристально обегал глазами собственное лицо, свои слабенькие, жёлтого оттенка плечи, всматривался в себя и думал: “И неужели вот это вот абсолютно мёртвое, безжизненное тело и есть я?” Он замечал свои множественные недочёты и уродства, на которые даже не обращал внимания при жизни. “Ох, что за противная бородавка! И как это я не замечал свой свисающий подбородок, эти отвратительные волосы на подмышках?..”

В конце концов, призраку показалось, что его начало тошнить, и, закрыв свои несуществующие, по крайней мере в материальном мире, глаза, он с беззвучным для мира криком вылетел прочь из комнаты, пройдя сквозь стену и оказавшись на холодной людной улице.

Сотни человек шли по своим делам: кто-то ехал на машине, кто-то спешил на метро, кто-то ждал автобуса. Все они были сосредоточены на своих делах, не поднимали взглядов наверх, не видели маленького человекоподобного духа, который наблюдал за ними. И так вот, глядя на занятых людей, Владимир Семёнович вдруг вспомнил:“Господи, да ведь завтра надо отчёт предоставить! Слава тебе господи, уже не мне. Чтоб у них там у всех случился заворот кишок.” Почему-то ему показалась очень забавной идея полететь в офис и посмотреть, как весь этот “планктон” живёт без него, проследить за ними со стороны.

На удивление, там всё было так же, как и раньше. Ничего не изменилось. Маша сидела за своим столом, попивала кофе и готовилась принимать клиентов, Дима играл во что-то на телефоне, Григорий Демидович, как обычно, опаздывал, а его секретарша Лера сидела на своём месте и разгребала многочисленные разбросанные по столу бумажки. Его отсутствия вроде бы никто и не заметил, словно его тут никогда и не было. Посмотрев на этих ненавистных ему людей, с которыми он, тем не менее, уже столько лет проработал, Владимир Семёнович вылетел из здания, внезапно, ещё не полностью осознав, но почувствовав, что он никому не нужен. И не то что сейчас не нужен, но и даже тогда, когда он был жив, дела до него никому не было.

Но как только он снова оказался на улице, им опять овладел страх. “Да как же это так?! Неужели это правда? Неужели я мёртв!” — воскликнул он, испугавшись даже своего крика, который, впрочем, никто другой не услышал.

“Нет, нет, нет… Это определённо, определённо неправильно. Не должно такого быть! Это неправильно, несправедливо! — возмущался Владимир Семёнович. И тут его вдруг осенило, и он, тая слабую, но светлую надежду, полетел на городское кладбище.

Там никого не было. Ни живых, ни мёртвых. Подлетев к могилкам своей семьи: там были все от отца с матерью до двоюродных бабушек, он не заметил ровно ничего необычного. Просто покосившиеся могилы, какие-то постарше, какие-то помладше. Окружала их ограда, покрытая облупившейся краской, а промеж надгробий всё завалило снегом, из-под которого в некоторых местах проклёвывался сухостой. Владимир Семёнович сел на старенькую лавочку.

Он никогда не думал, что всё закончится так. Что он вот возьмёт и умрёт, и останется один-одинёшенек. Даже на том свете никому не нужен. Однако такие заявления были преждевременны.

Сзади послышался шум крыльев и тяжёлое сопение.

— Ох, да что ж это вы всё дохните и дохните? — возмущался некто хриплым, едким голосом.

Сверху, из-за деревьев, показался небольшого размера чёрненький с серыми крыльями чёрт.

— Тебе подождать было сложно? Полчаса искал! — возмущался чёрт, садясь на лавочку и доставая откуда-то из за пазухи стопку папочек. — Владимиром Семёновичем Кузиным будете?

— Буду, — потеряв ненадолго дар речи, удивлённо буркнул Владимир Семёнович.

— Ага, хорошо… — пробубнил под нос чёрт, выбирая нужную папку. — Ну что ж, будем, значится, заполнять. Только сразу скажу — врать мне не надо. Ни мне, ни себе проблем не делайте, там всё равно прознают, а карму себе вы сейчас уж точно портить не хотите.

Не собиравшийся до этого момента кому-либо врать Владимир Семёнович кивнул и тут же подумал: “А может всё-таки попробовать?”

— Так, ну давайте по порядку, — сказал чёрт, доставая из спрятанного в шерсти кармана ручку. — Дата рождения?

— А вы разве там сами не знаете? — из чистого любопытства спросил Владимир Семёнович.

— А вы разве там сами не знаете? — очень похоже, но с ноткой злобы передразнил его чёрт. — Если бы мы там всё знали, то я бы тебя сейчас не допрашивал. Всё-таки спросить пару вещей и потом быстро перепроверить легче, нежели всю жизнь за вами следить.

— А как же ангелы? — вспоминая наставления покойной бабки, которая всегда говорила: в случае чего молись ангелу, он поможет.

— Я и есть ангел. Пока вас мало было, мы ещё могли за кем-то следить, и у каждого был личный ангел, а теперь вы так расплодились, что едва умерших собирать успеваешь. Ты у меня уже шестой за сегодня, а сколько ещё будет — поди узнай, мрёте, как мухи, — злобным, уставшим голосом возмущался чёрт, ведь все эти вопросы он слышал каждый день и не по одному разу. — Поэтому давай, на вопросы быстрее отвечай. Родился когда?

— 7 ноября 1970 года.

Чёрт молча чёркнул что-то в книжечке и продолжил спрашивать.

— Учился хорошо?

— Ну, средне…

— “Средне” это как?

— Хорошо.

Чёрт презрительно пробурчал себе что-то под нос, чиркнул сначала на первой странице, а затем сделал запись в конце папки.

Владимиру Семёновичу очень захотелось узнать, что же там чёрт такого пишет. Он попытался заглянуть в него, но тот поднял голову и, сделав страшную гримасу, гаркнул:

— Куда полез?! На место сел, а то нос откушу!

Притихший Кузин спокойно сел на кладбищенскую лавку.

— Так. Вы кого-нибудь любили в своей жизни? — успокоился так же резко, как и вспылил чёрт.

Владимир Семёнович задумался.

— Ну, маму любил, папу любил, деда с бабкой.

— В романтическом плане, — поставив галочку в одном месте, с уставшей миной спросил чёрт.

— А можно не отвечать на вопрос?

— Нет.

Не захотев спорить и уж тем более гневать чёрта, Владимир Семёнович начал рассказ. Сначала он говорил медленно и стеснительно, а затем разошёлся. Он рассказал и о первой влюблённости в третьем классе, и о том, как ему нравилась подруга в старшей школе, и об университете, и уже о взрослой жизни, о жене и так далее. В некоторых моментах он, конечно, немного преувеличивал свои успехи, где-то чуть-чуть менял контекст, но в целом выходила чуть ли не вся история его жизни. Владимир Семёнович никогда никому этого не рассказывал. Да что уж там, он это всё это даже нормально никогда не обдумывал. А теперь, стоя уже за порогом смерти, ему показалось: а когда, если не сейчас. И он рассказывал, рассказывал, рассказывал… Главным образом ещё и потому, что не хотел быть в тишине. И постепенно он всё больше поражался собственной жизни. Он то, дурак, думал, что у него жизнь скучная очень была, а выходит, что весьма даже ничего!

Чёрт слушал, постоянно отвлекаясь то на птиц, то на ветер, то на бродящих вокруг бабушек, навещавших родственников. За всё время рассказа он сделал три скупые записи и перевернул страницу.

— Дети есть или, может быть, были? — вернул Владимира Семёновича из полей размышлений на кладбище реальности чёрт.

— Нет.

— Женаты были?

— Я же про жену уже говорил! — возмутился Владимир Семёнович.

— Отвечайте да или нет, для формы надо — женаты были?

— Да.

— Жену любили?

— Ну, наверное…

— Что значит “наверное”?

— Да.

— Сейчас женаты?

— Нет.

— Что случилось? — спросил чёрт, иронично подняв бровь.

— Развелись, — буркнул Владимир Семёнович.

Чёрт поставил ещё одну галочку в обширном досье.

— Так-сс, следующим идёт работа…

— Подождите, подождите… Я хотел бы спросить. А что меня ждёт?

— Ну, это мы сейчас и пытаемся выяснить.

— Нет, я в целом. Какие есть варианты?

— А то вы сами не знаете? — со злобной иронией спросил чёрт.

— Нет, ну я на всякий случай.

— Есть ад, рай и утиль — всё, — тоном судьи, приговоривающего за день уже шестого смертника, ответил чёрт.

— А что такое утиль? — спросил явно испуганный этим словом Владимир Семёнович.

— В утиль отправляются те, кто не подошёл ни для рая, ни для ада. Ни, как уже понятно, для жизни, — хохотнул он и бросил взгляд на Владимира Семёновича. — Люди ни о чём. Сейчас таких всё больше и больше. Ад с раем и так уже заполнены до отказу, даже иногда оттуда приходится кого-то выкидывать, чтобы более достойным место дать.

— А что в утиле происходит?

— Не знаю. Меня там не было.

— Ясно, — ответил Владимир Семёнович и почувствовал бег мурашек по несуществующему телу.

Только сейчас, он сам понял всё. В прошлый раз, когда он понял, он на самом деле ничего не понял, но вот сейчас перед ним, впервые за всё утро, предстало понимание того, что это конец. Наверное. Действительно конец. Не глупая шутка, не розыгрыш. Всё серьёзно. Серьёзнее, чем было когда-либо в его жизни. Сейчас ведь и правда решается вся его судьба. И в “утиль” он ой как не хотел. С остальными двумя понятно. В раю всё будет прекрасно. В аду — страдания. Но разве вся жизнь не есть сплошное страдание? Ко всему ведь привыкаешь, и к боли привыкнешь. А вот утиль… Что же это такой за утиль?

— Переходим к работе, — остановил поток его мысли чёрт. — Работали по профессии?

— А как это к делу относится? — испуганно спросил Владимир Семёнович, хотя и был уверен, что с работой у него всё в порядке.

— Это, дорогой мой, уже не ваше дело, я бумажки на вас сдам и там уже со всем разберутся, — пренебрежительно сказал уставший чёрт.

— Ну, работал по профессии. Работал хорошо. Профессию любил. Со всей душой, так сказать.

— Развелись из-за работы? — перебил чёрт.

— А это-то как к делу относится?! — возмутился Владимир Семёнович.

— Как надо, так и относится. Мы тут пытаемся всю картину вашей души составить, а вы только и делаете, что возмущаетесь и в чужие дела нос суёте, — ехидным голосом поставил покойного на место чёрт. — Картинка-то смутненькая получается, — хохотнув, добавил он.

— Да, из-за работы. Зарплата её моя не устраивала.

— А вас устраивала?

— Конечно, мне ведь много и не надо, — попытался сгладить своё невежливое поведение Владимир Семёнович. — Я, знаете, человек не привередливый.

Чёрт ухмыльнулся.

— Работали долго?

— 20 лет.

— Где работали?

— “Туда-обратно”, турфирма, местная.

— Сами много куда ездили?

— Ну, не сказать… Ну, не особо. В целом-то и нет.

— Водку пил?

— Никогда! — очень убедительно воскликнул Владимир Семёнович, аж привстав с лавки.

— Мгм… Так, ладно, это пропустим, это не важно, — пробубнил чёрт и перевернул пару страниц. — В Бога какого-нибудь верили?

— А их много? Богов, в смысле?

— Вас это не касается, отвечайте на вопрос.

— Ну, верил. В нашего, православного.

Чёрт слегка улыбнулся своими жирными, мохнатыми губами.

— Крещёный?

— Да, — с гордостью сказал Владимир Семёнович.

— В церкви когда последний раз были?

Владимир Семёнович немного помолчал, будто бы вспоминая. На деле же он обдумывал нечто другое. Стоит врать или нет? И в итоге решился.

— Да вот, буквально позавчера, — с невозмутимым видом выдал он.

Чёрт легонько улыбнулся и поставил пару меток в папке.

— Хорошо-хорошо, сейчас ещё немного и закончим. Деньги копили?

— Немного.

— На пустяки тратились?

— Ну, только по праздникам. В этом же ничего страшного нет?

— Мне-то откуда знать? Я просто досье заполняю, решают всё другие. Так, не отходите от темы, у меня скоро обед. Благотворительностью занимались?

— Да, как-то не особо… — стеснительно промямлил Владимир Семёнович.

— Ну, если бы в метро подошёл нищий и попросил сто рублей, ты бы ему дал?

— Ну, да, отчего бы и не дать, — задумчиво проговорил Владимир Семёнович, вспоминая, как позавчера, в день, когда он должен был, по идее, быть в церкви, одного такого нищего он послал.

Чёрт задал ещё с десяток вопросов про жизнь, какие-то поступки, моральные выборы и про прочую дребедень, насчёт которой он должен был осведомиться согласно протоколу. Владимир Семёнович старался отвечать быстро, не вызывая подозрений, и если и привирал, то лишь чуточку. Наконец, чёрт с громким вздохом захлопнул папочку, засунул её за пазуху и сказал:

— Так, ну мы тут закончили. У меня обед. Сиди здесь, никуда не уходи. Можешь разве что домой вернуться. Скоро узнаешь, где окажешься.

— А где я могу, по вашему мнению?

Чёрт оценочно глянул на Владимира Семёновича.

— Утиль. Скорее всего. Хотя, если ты мне врал, то может и в ад засунут, мне-то откуда знать.

— А в аду что делают?

— Пытают, ясное дело. Там котлы стоят, плети, ножи, колья. Грешники целыми днями кричат, — устало пояснил чёрт и почесал пузо. — Но вроде сильно не жалуются.

Владимир Семёнович вздрогнул. Ему не хотелось в ад. Он до последнего надеялся, что его ложь не распознают, что чёрт ошибается, что Бог встанет на его сторону, что кто-нибудь его защитит и, словно джинн исполнит желания и что он попадёт в рай. Пока он думал и боялся, чёрт начал взлетать.

— Стой! — крикнул Владимир Семёнович, напуганный внезапно нагрянувшей и ужасающей тишиной. — Не бросай меня, можешь здесь пообедать! Хочешь ко мне пойдём, у меня водка есть. За упокой души, так сказать, —и на лице его всплыла попрошайническая улыбка.

Чёрт даже не обернувшись растворился в воздухе. Призрак остался висеть в одиночестве на кладбище.

— Ушёл? — раздался осторожный голос из-за спины, прервав зарождающиеся болезненные думы.

— Вроде бы, — сказал Владимир Семёнович, испуганно обернувшись.

Позади него стоял мужчина, лет на десять старше с подозрительно знакомым лицом, тоже призрак.

— Это что ж у них за мода такая! Я сначала подумал, что только мне невежливый попался, а оказывается, они там все такие! Хамло. Надо было спросить, можно ли на него пожаловаться, — брюзжал тощий полупрозрачный старичок с еле заметными татуировками на груди, явно церковной тематики.

— Простите, а вы кто?

— Я? Покойник. А ты кого увидеть хотел?

— И давно это вы?

— Да вот второй день уж. Всё жду, пока меня проверят и уж куда-нибудь да отправят.

— А вы куда собираетесь?

— В рай. Думаю, не так уж много я грешил, чтоб меня в ад отправлять.

— А про утиль ничего не знаете? — заискивающе спросил Владимир Семёнович.

— Нет. Мне туда не надо, — уверенно заявил незнакомец.

— А разве это так решается?

— Да хер его знает, как это решается! Чего ты с такими глупыми вопросами лезешь! Ты лучше скажи, у тебя выпить есть чё?

— Дома. Водка стоит.

— Ну вот и пошли туда, чего зазря сидеть.

Они полетели к нему домой. Умерший старичок выглядел весьма уверенным. Нельзя было сказать, что он волновался. А вот у Владимира Семёновича тряслись даже его призрачные коленки. И несмотря на всю его прозрачность, было заметно сильное беспокойство.

— Да не трусь ты, нормально всё будет. Это здесь они злые такие, в рай попадёшь — лучше будет, — сказал старичок, будто уже не в первый раз умирал.

Владимир Семёнович провёл незнакомого гостя в дом и не успел он подумать, как же они, духи, будут пить вполне реальную водку, как гость сам взял бутылку с полки. При этом сама бутылка осталась на месте, но и в его руке была точно такая же бутыль. Тем же образом он нашёл советские гранёные стаканы и разлил водку по ним.

— Ну, за упокой! — опрокинул он стакан внутрь призрачного тела.

Владимир Семёнович последовал его примеру и тут же почувствовал привычную жгучую горечь. Будто бы он был жив. “И как это так?”

Старик тем временем налил себе ещё раз и тут же выпил.

— Ты будто бы волнуешься? — развязно спросил он.

— Ну так, дело то не пустяковое!

— А то ты грешил много?

Владимир Семёнович, успевший ещё раз налить и ещё раз выпить, мотнул головой.

— Так и не парься! — хлопнул его по плечу так и не представившийся незнакомец. — Если не врал этому чёрту, то всё в порядке будет.

— А если врал?

— Ну, это уже другое дело, — ухмыльнулся призрак. — А ты врал?

Владимир Семёнович неопределённо покачал рукой.

— Думаю, если ты приврал всего немного, то ничего страшного не будет, — подбодрил его гость и налил себе ещё.

Но стоило ему опрокинуть третий стакан во внутрь, как он неожиданно громко вскрикнул.

— Погоди, погоди! Я что-то чувствую! Я чувствую… чувствую… — неожиданно громко прокричал он, после чего его и без того прозрачное тело постепенно начало исчезать.

“Ох, зачем, зачем я ему рассказал! Он же понял! Они же у него выпытают! Они же узнают!” — думал Владимир Семёнович.

Остаток дня он провёл не очень. Параноидальные мысли преследовали его, он постоянно оборачивался, кусал ногти и пытался понять, он уже исчезает или нет. “Теперь или ад, или утиль. Только бы ад, только бы ад” — говорил он, скрестив пальцы.

Под утро он и правда что-то ощутил. Будто бы у него началась лихорадка. Ему казалось, что он брыкался, было ощущение некой туманности происходящего, словно он был во сне. Может быть, призрачное похмелье? Остаток бутылки он ведь прошлым днём допил сам.

“И что же…” — начал думать он. Однако в один миг его призрачное дыхание прервалось. На мгновенье ему показалось, будто бы вокруг тьма. Но спустя секунду ему и казаться перестало.

И вот теперь он уже действительно умер.