Уралмаш. Неизвестная история

Часть 1

ЧАСТЬ 1

Нейтралка – так местные называли маленький кусочек Свердловска-Екатеринбурга, зажатый между проспектом Космонавтов, улицами Машиностроителей и Кузнецова. Географически этот кусочек вроде бы относится к Уралмашу – одному из двух жилых микрорайонов на севере города. Но судьба Нейтралки не сразу связалась со своим «соседом».

В старые времена на Нейтралке, как и везде возле «завода заводов», стояло несколько бараков. Но главным пунктом сбора для местного населения была железнодорожная станция, рядом с трамвайной остановкой на улице Кузнецова, недалеко от школы. Ветка выходила прямо с цехов завода «Уралмаш», пересекала улицу Машиностроителей, и вот – здравствуй, первая остановка! Дальше путь лежал вдоль проспекта Космонавтов, который также пересекался в районе Совхоза, и следующая остановка была уже на краю города, на Калиновке. И так дальше, вплоть до конечного пункта – станции Красное в поселке Красный (впрочем, все, даже местные жители, называли поселок тоже не Красным, а Красное). Именно там заводчанам выделялась земля под посадку картошки, туда на электричке рабочих и членов их семей возили эту картошку убирать, при этом завод помогал грузовиками развозить мешки по домам. Все это сгружалось в подвальные лари, которые были у каждой квартиры во многих «хрущевках». А ключ – у старшего по подъезду: надо картошки или еще чего – пошел, попросил, сходил и взял. До 90-х никто ничего ни у кого не воровал. Да что там: ключи от квартиры под половичком оставить – обычное дело!

А еще по этой железнодорожной ветке на Красное возили военную технику. Собственно, для этого дорогу и строили. Сначала там был полигон, а постепенно было создано что-то вроде еще одного цеха завода. Там стали строить дома для работников, и зачастую кто-то из живших в бараках на Уралмаше с завистью смотрел во время уборки картошки на два красивых – белый и красный – кирпичных дома, стоявших на пригорке.

Вот написал и думаю – нынешнее поколение вряд ли поймет все эти железные дороги поперек улиц, при нынешнем-то движении! Это ж какие должны быть пробки при перекрытиях дорог? А не было пробок. Ведь в те времена не было такого количества автотранспорта. Даже представить невозможно, как мало тогда было машин. Да вот пример, из 70-х. Мы с пацанвой играли в хоккей прямо на улице Победы, между тротуаром и трамвайной линией. Ворота – деревянные ящики, сворованные со склада соседнего магазина, мячик типа теннисного, на ногах валенки. И вот мы играем, долго и самозабвенно. И днем, и вечером. И если какая-то машина тихонько подъезжала, то мы просто убирали ящики в сторону, ждали, пока авто проедет, ставили «ворота» на место – и рубились дальше. Вот и все пробки…

В какой-то момент Нейтралку решили облагородить. В начале 70-х годов открылся Дом культуры завода им. Калинина, которому дали имя недавно умершего директора этого завода – Михаила Васильевича Лаврова, курировавшего строительство и вложившего немало душевных сил в скорейшее открытие этого заведения. В нем было два кинозала – большой и маленький, залы для лекций и танцев, различные кружки для детей. Внутри все было оснащено по последнему слову техники, а снаружи Дом культуры был отделан превосходной мозаикой. По ходу строительства отходы собирали и сжигали, а потом закапывали вдоль железнодорожной ветки.

Когда наверху было принято решение о том, что военная техника будет перевозиться на полигоны другой дорогой, ветка через Нейтралку стала ненужной, и ее разобрали до самой Калиновки. И после того, как ее убрали, это место стало любимой площадкой игр окрестной детворы. Мы лазили по отвалам, играли в войнушку и искали клады. И там действительно можно было найти неописуемые сокровища – красивые камешки разных цветов, а крайне редко - даже двухцветные! Мы называли их «стеклолид» и очень дорожили ими. Никто не понимал, что это, и каждый «сочинял» про них какую-то историю. Лишь много позже я узнал, что этот стеклолид – не что иное, как сожженные и закопанные остатки той самой мозаики, которой украшен ДК им. Лаврова. Зато когда потом я рассказывал кому-нибудь о камнях с таким интересным названием, было очень легко определить «земляков»!

А на Нейтралке решили построить жилые дома – длинную девятиэтажную «пилу» и несколько шикарных 12-тиэтажек, плюс необходимую инфраструктуру – магазины, детский сад, загс. Так там появились свои жители, которые при случае так и говорили: живем на Нейтралке. Им завидовали.

Второй, соседний микрорайон – Эльмаш – всегда был поменьше Уралмаша. Во всем – в размерах, по населению. Он также был основан в тридцатые годы ХХ-го века, и так же в войну на его территории появились военные заводы с запада СССР. Там жил такой же рабочий люд, что и на Уралмаше, со своими проблемами и радостями. Но в какой-то момент между Эльмашем и Уралмашем вдруг стало проявляться соперничество. Причем не в сфере производства или спорта - в криминале. Чужаков из другого микрорайона просто били, иногда жестоко. И это были не лихие 90-е, а вроде бы относительно тихие 60-е и 70-е.

Что же послужило катализатором?

В Интернете нет никакой информации по этому поводу. Что-то узнать можно лишь у тех, кто в то время жил. И, возможно, это смешно звучит, но многие говорят, что все дело в… обычных танцах.

Где развеяться молодежи? Конечно же, на танцплощадках! Таковых, по сути, в районе было три: одна на Эльмаше – в ДК УЭТМ, одна на Уралмаше – в ДК УЗТМ (ныне - старом), а еще одна, и единственная открытая, - между улиц Машиностроителей и Кировградской, также на Уралмаше, где находился Летний парк, в обиходе называемый «огород». В «огороде» было множество видов развлечений: качели, карусели, колесо обозрения, машинки – это для детей, бильярд, шахматы, кафе и летняя эстрада – это для взрослых. Старожилы рассказывали о выступавших здесь Вертинском и Руслановой, более молодое поколение вспоминало Пугачеву. Но в основном здесь играли местные коллективы, под которые собиравшаяся молодежь и отдыхала. И выпускала пар. Здесь и встречались лицом к лицу Эльмаш и Уралмаш.

Милиция как могла справлялась с хулиганством и мордобоем. Но когда дело стало заходить слишком далеко, и в больницы стали поступать молодые люди с ножевыми ранениями, партийное руководство потребовало принять меры.

Нет, всяких непоняток хватало и внутри Уралмаша. Существовали так называемые «дворы»: Колупаевка, Полтинник, Немецкие, Дворянское гнездо, Пила, Болото, ШКЗ, и так далее. Всех «дворов» не перечислить. Кстати, один горе-писатель, стремясь к лучам славы и написав книгу о нашем городе, тоже решил рассказать о таковых. И про один рассказал: мол, есть такой «двор» на Уралмаше, называется… «соцгородок»! Дескать, оттуда растут ноги уралмашевской ОПГ. Не хватило ума бедняге понять, что сам по себе Уралмаш достаточно долго назывался соцгородком, то есть неким жилым массивом, построенным по единому плану, коих в Советском Союзе было тысячи. И с соавторов не поправил никто. И смех, и грех…

Да, тривиальный вопрос «ты откуда?» звучал слишком часто и приводил к соответствующим итогам. Это было не только здесь, это было по всему Союзу. У «Сектора Газа» есть хорошая песня по этому случаю. Так и называется – «Местные». Очень жизненная. Вроде все рядом, а зайди с Полтинника на ШКЗ – навешают по первое число. Или забредет кто с Пилы в «огород». А там уже ищет жертв шпана с Колупаевки – и находит. Прием отработанный: подходит какой-нибудь шпендик и клянчит 5 копеек, и как только непонятливый балбес его посылает, из кустов выходит братва повыше: «Ах, ты нашего кореша обидел?» Ну и… А попробуй мимо чужой школы пройти? Не дай Бог. Бегом, только бегом!

Так было и в других районах – зайди хоть на Химмаш, хоть на Пионерский, хоть на Юго-Запад. И там шмонали, и по мордасам можно было легко получить. Там ведь были такие же «дворы», в которых гоняли балду свои шпанята. Иногда бились компаниями, специально приезжали, чтобы «отомстить за товарища». Кстати, девчонкам тоже перепадало, но парням, конечно, больше. Такое было время.

Больше всего не везло пацанве с Нейтралки. Они огребали со всех сторон. И больше всего - от соседских. Не «эльмашевские» – факт. И «уралмашевскими», выходило, еще не стали. Вот и получали пенделей со всех сторон. Проблема…

Но с Эльмашем в 60-е и 70-е у Уралмаша отношения были несравнимо хуже «дворовых». Во дворах что могли – ну напинать, на худой конец нос расквасить. Уж на что колупаевские гремели по Уралмашу, потому как там что ни мужик, так сидел, а что ни пацан, так шпанистый – но и они ножик могли только показать, чисто попугать залетного. А тут – и тяжелые раны, и убийства.

После внушения сверху все немного затихло. Пока не появился новый повод. По слухам, им стало… открытие нового Дома культуры. Того самого, прекрасного ДК имени Лаврова. И тогда ссоры и драки между «уралмашевскими» и «эльмашевскими» вспыхнули снова.

Казалось бы, что за глупость? Разве может открытие Дома культуры привести к подобному? А вот привело. Может, это и выглядит глупо, но то, что шикарный по тем временам ДК открыли не на эльмашевской территории, привело к народным волнениям. И новым битвам.

Я прекрасно помню тот летний вечер, когда мы всей семьей были дома. Свет был погашен во всех комнатах, и не только у нас – во всем доме, и в соседних домах тоже. Все знали – сегодня будет битва с «эльмашевскими». Взрослые парни с наших дворов – а для меня они все казались взрослыми, я тогда еще и в школу не ходил, - сидели внизу, в палисаднике и ждали. Такие палисадники были у многих «хрущевок» по улице Победы, и например у нас росла красная и черная смородина, крыжовник, малина, были высажены яблони и черемухи. Мне было так жалко, что взрослые пацаны сейчас все съедят, и я жаловался старшей сестре, которая меня успокаивала и просила не разговаривать слишком громко. А еще не высовываться в окно – так и родители просили, но мы все равно высовывались. И в один момент мы высунулись и увидели, как со стороны Колупаевки, между домами… нет, сначала мы услышали очень громкий свист, а потом увидели, как оттуда, между домов, прямо на Победу хлынул… поток. Это были «эльмашевские», в их руках были деревянные колья, железные палки, что-то еще. Как потом выяснится, у «огорода» в тот вечер практически не осталось забора – все было выломано, и с этим оружием наши географические «соседи» катком прошлись по Колупаевке. Все, кто были под нашим домом и под домами соседними, кинулись им навстречу. Дальше я уже не смотрел. Говорили, что через какое-то время подъехала туча «коробков» и «буханок», и всех – стоящих, дерущихся и лежащих – начали вязать. Но почему этого не произошло раньше? Кто знает?

На следующий день во дворе не было ни одной целой скамейки. Было много крови, валялись перчатки и белые ленточки – оказывается, так стороны отличали друг друга. В расположенном напротив магазине не было ни единого целого стекла. Люди на улицах говорили только шепотом. Это было страшно.

Как рассказывают, дело под свой контроль взял лично первый секретарь обкома Яков Рябов. Он махал шашкой целенаправленно и жестко. Всех пойманных хулиганов, если не было возможности отмазаться по каким-то критериям, сажали безо всякой жалости. Ряд милицейских начальников раньше времени отправился на пенсию. Но правильно говорят, что нет худа без добра – вокруг «огорода» частично возвели новый, красивый, металлический, НЕРАЗБИРАЕМЫЙ забор!

После этого случая стычки между Эльмашем и Уралмашем носили редкий и скорее локальный характер. А после одного случая можно было уже сказать, что прежней вражды больше не стало. И случилось это в Нейтралке, при непосредственном «участии» ДК им. Лаврова.

В начале 80-х – и это тоже не слишком часто вспоминается в СМИ – в Свердловске стало модным течение «фашистов». По сути, это были панки, но тогда разницы никто не понимал, а крен в сторону нацизма был сделан скорее в виде какого-то протеста. Среда распространения – самая разная, от бедняков до детей зажиточных родителей, возраст тоже варьировался от школьного до пенсионного. Очень много последователей фюрера было среди глухонемых – почему, не знаю. Выбривали виски, носили булавки – в галстуках, на воротниках рубашек, кто-то уже тогда в ухо засовывал. У кого хватало средств, покупал белые рубашки и черные галстуки-«селедки». Но это уже была «крутизна», основной массе «хватало» висков и булавок.

Первый раз они решили о себе заявить примерно в 1980 году, пройдя маршем по центру города на день рожденья Гитлера. Но ничего не вышло – центр наводнили милицейские коробки, и «фашисты» решили не искушать судьбу. Тогда они просто начали периодически кучковаться в разных местах города. Противостоять им стали, что любопытно, не правоохранители в лице милиции и КГБ, а обычные пацаны с улиц. Было известно о нескольких крупных драках, две из которых были у нас на Уралмаше – на площади у памятника Серго и на Болоте. Милиция подъезжала к самому разгару и забирала всех, кого могла, но «местных» быстро отпускала, почти сразу показав определенную симпатию к ним в данном вопросе.

Кульминацией противостояния «фашистов» с «местными» на севере Екатеринбурга стала «встреча» после киносеанса, который проводился, насколько я помню, осенью 1980 или 1981 года в той самой «Лаврухе», как все местные называли ДК. Сейчас фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» - частый гость на экране, а тогда его по какой-то причине крайне редко можно было увидеть по телевизору. Впрочем, и программ-то было всего две… Тем не менее, администрация ДК, поставив этот фильм, явно преследовала какие-то свои цели. А вышло по-другому. По всем окрестным школам прошел клич – после фильма будет битва с «фашистами». Билеты на фильм были сметены в миг. Как и через кого происходила договоренность о «встрече» - этого, пожалуй, не узнает уже никто. По факту же зал уже минут за тридцать до начала фильма был заполнен под завязку. В середине зала сидели «фашисты», по краям сидели «местные». Они же - кому не досталось билетов - стояли вокруг здания ДК. Причем рядом стояли все – как с Эльмаша, так и с Уралмаша. Это было первое «совместное мероприятие» двух ранее враждующих микрорайонов, при котором действовало правило: перед лицом единого врага нет места междоусобице.

А то, что это был именно ВРАГ, никто не сомневался. Здесь были и двоечники, и отличники, но все мы знали историю. Ведь нашими родителями были те, кто пережил эту страшную войну детьми или родились в первые послевоенные годы. И меня сейчас уже не удивляет то, что ни отец, ни мать не отговаривали меня от похода на этот фильм. Да, они тоже знали, что там будет, и что может случиться с их сыном. Об этом говорили и на заводе, и в магазинах, и в трамваях. Об этой «встрече» знали все. И сотни родителей Уралмаша и Эльмаша, в том числе мои собственные папа и мама, отпустили туда своих детей.

Милиция, безусловно, тоже все знала. Но, как и прежде, до поры до времени не вмешивалась.

До фильма и во время сеанса никаких значимых конфликтов не случилось. Боковые ряды спокойно сидели и смотрели кино, периодически комментируя увиденное. Было интересно смотреть со стороны, как смотрят фильм «фашисты» - почти молча. Чувствовалась напряженность. Но она немного схлынула в тот момент, когда в зале прошла шутка насчет глухонемых. Как эти инвалиды умудрялись понимать, о чем речь? Ведь они видели только картинки, а шедевральный комментарий Ромма был им недоступен. Тем не менее, многие «местные» стали косить глазами на глухонемых, пытаясь понять их «логику», но те так же сидели в сосредоточенных позах, лишь изредка «переговариваясь» между собой. Однако, как только фильм закончился, снова подступило волнение. «Местные» тихо вышли из зала и встали на улице к своим товарищам. «Лавруха» была по сути окружена. Наступило время ожидания.

Я не представляю, что в этот момент пережили работники ДК. Но, насколько помню, никаких эксцессов внутри здания зафиксировано не было. Зато минуты ожидания показались часами. Сколько времени прошло? Я не помню. И вот из дверей – а мы с ребятами стояли напротив центрального входа – побежали «фашисты». Кто-то молча – может, глухонемые?, – кто-то что-то кричал. Тут и началась самая драка. У меня был припасен кистевой резиновый эспандер, у моего товарища – болт с двумя гайками на конце. А дальше… Дальше была злоба.

Милиция стала подъезжать, когда драка достигла апогея. И тогда-то «фашисты» дрогнули и побежали. А все «местные» - с Эльмаша, Уралмаша, Нейтралки – бросились их догонять и добивать. Это уже больше напоминало месиво. Милиции оставалось только забирать избитых и помогать разыскивать спрятавшихся.

Через какое-то время мы оказались в середине Нейтралки, возле дома-пилы. В нем было достаточно много подъездов, где могли прятаться убегавшие «фашисты», там мы их и выискивали. К нам подбежала компания, человек десять, нас тоже было примерно столько же.

- Кто такие? – спросил один из них.

Взгляд его прошел по нашим вискам.

- Ясно, - усмехнулся он. – Откуда?

- С Полтинника, - ответил я за себя.

- Ясно, - повторил он. – А я с Фрезы. – Это был Эльмаш. Но сегодня это ничего не значило. - Увидимся, - он пожал мне руку, и их компания отчалила.

Пару-тройку раз к нам подъезжали милицейские «коробки». Но проверив наш внешний вид, менты нас сразу отпускали – без досмотра, без выяснений, разве что говоря напоследок:

- Молодцы пацаны…

На память о том дне у меня осталось пара синяков, а у моего одноклассника – сорванная с «фашиста» во время драки нарукавная повязка, по подобию той, что носили фашисты в кино. Только там она была, судя по всему, тряпичная, и красная с белым кругом, внутри которого была черная свастика. У «фашиста», с которого удалось сорвать эту повязку, она была бумажной, оклеенной в клейкую пленку, причем красной были сама повязка и свастика, а круг был черным. На следующий день в школе мой одноклассник эту повязку долго всем показывал, а потом мы ее сожгли.

Вот так и закончилась, по сути, вражда «уралмашевских» и «эльмашевских». И ребятам с Нейтралки стало проще – квартал стал полноценной частью Уралмаша. Жизнь стала спокойнее. До следующих потрясений. До 90-х.

Часть 2

Чем раньше занималась молодежь в свободное от учебы время? Так, чтобы ежедневно, а не раз-два в год, поэтому разговор пойдет не про пионерлагеря и бабушку в деревне.

Нет, ну всякую любовь-морковь никто не отменял, это само собой. А что еще? Ночных клубов тогда не было, интернета – тоже, как и мобильников со всякими «внутренностями». Куда молодое поколение должно было девать свою энергию и на что тратить свою карманную наличность?

Тут можно выделить два основных аспекта. Один положительный, развивающий, а второй – не то чтобы совсем уж отрицательный, но назвать его плюсы удастся с трудом. Но о нехорошем позже, а пока…

На Уралмаше семидесятых – начала восьмидесятых годов прошлого века партийными и руководящими (что, впрочем, было в принципе одним и тем же) структурами, как и, вероятно, по всему Советскому Союзу, продвигались три направления, которые, по их мнению, должны были заинтересовать молодежь. Это спорт, кружки различной научно-творческой направленности и пионерские клубы. Направления в последние из перечисленных шли от школ, и туда попадали отличники или твердые хорошисты. Особо выделялись КЮДы – клубы интернациональной дружбы. В таких клубах изучались различные моменты внутренней и международной обстановки, организовывалась переписка со школьниками из социалистических стран, проводились различные игры и викторины, в которых упор делался на географию, а иногда молодая поросль писала открытки в защиту не очень известных им Анжелы Дэвис и Леонардо Пелтиера. Не надо думать, что все было направлено на то, чтобы сделать из ребенка потенциального замполита – хотя определенные задачи у руководителей и преподавателей подобных клубов наверняка имелись. Иногда там, к примеру, проводилось что-то типа дискотеки: танцы под западные хиты – под Джиллу или Донну Саммер, и в те годы, поверьте, это был весомый плюс для посещения подобного клуба! А кто проявлял себя лучше других, мог рассчитывать на бесплатную поездку в Чехословакию или в ГДР – прямое общение и обмен опытом с пионерами других стран был возможен не только в «Артеке»!

Те учащиеся, кто не был достаточно продвинут в сфере политинформации, могли себя попробовать в других местах. При ДК УЗТМ и ДК им. Лаврова было открыто множество различных секций и кружков: игры на музыкальных инструментах, танцы, рисование, радио, фото, шашки и шахматы, и т.д. Желающих имелось вполне достаточно. Другое дело, что достигнув определенных успехов в сборке радиоприемников или игре на гитаре, пацаны обычно заканчивали с кружками и занимались дальнейшим «обучением» самостоятельно, с различной степенью успеха или вообще без оного. Хотя – как оценивать успех молодого дарования, которое тонким голосом поздним вечером под пристальным вниманием юношей и девушек соответствующего возраста поет на околоподъездной скамейке слезливые песни о несчастной любви? С точки зрения соседа, живущего на первом этаже? Поэтому проще разделить удовлетворение руководителей ДК тем, что приток новых кадров в подобные «группы по интересам» был относительно стабилен.

В качестве отступления… Помню, мой папа хотел приобщить меня к технике. А я приобщаться не хотел, мне всегда больше нравилось «пинать мяч». Никаких перспектив я не понимал, – прости, папа! – и к консенсусу мы не пришли. Закончилось это ремнем, стоянием в углу и моими слезами. В итоге папа взял меня за руку и, не глядя на мои стоны, потянул меня в ДК им. Лаврова, чтобы записать в радиокружок. И когда мы туда пришли… был понедельник, и никто там не работал. Вот. Судьба. Больше папа меня никуда не водил. А в 1978 году меня с бабушкой, тетей и двоюродным братом отправили «отдыхать» в неизвестную мне деревню. «Благодаря» этому я не посмотрел чемпионат мира по футболу с Ривелино и Кемпесом (там даже у соседей не было телевизора!) и – как потом выяснилось – не съездил в Чехословакию от КЮДа. Пацан, что смотался вместо меня, столько всего навез – одни только жвачки «Педро» и наклейки «Шкода» чего стоили! Эх…

Что же касается спорта, то это понятие тоже следует разделить на две составляющие – спорт дворовой и спорт секционный.

Дворовой спорт… Вот написал, и сердце защемило. Чем только не занимались во дворе! Футбол – на любом подходящем пустыре. Пожалуй, вся уралмашевская пацанва, а иногда и девчонки играли летом в футбик. Зимой же – в хоккей, на валенках, чаще всего каким-нибудь непонятно откуда взявшимся старым теннисным мячиком. И клюшки – помните клюшки? Они были деревянные, потом появились пластиковые, а еще делали (после Нового Года) из елок и бельевой веревки! А если жилконтора с районной администрацией договорится – тогда в одном из окрестных дворов есть корт, а значит летом на нем футбол, а зимой - хоккей, с настоящей шайбой. В этом случае жилконторы находят тренеров-общественников, с которыми помогает «Уралмашзавод», те организуют из местной пацанвы команды, которые летом обычно играют на первенство «Кожаного мяча», а зимой - «Золотой шайбы», что само по себе уже всесоюзные соревнования, хотя совсем не важно, насколько далеко можно пройти. Ведь пацанам главное, что есть тренер, который их тренирует, водит купаться и загорать на первую или вторую Лоханку, много чего интересного рассказывает, и которого считаешь другом и называешь на «ты». И с ним можно зарубиться в настольный теннис или бильярд, столы для которого стоят в выделенных помещениях для дворовых клубов. Да и в некоторых дворах стоят такие теннисные столы, и там тоже до позднего вечера – цок-цок!

И это все, заметьте, «нормальные» виды спорта. А вот чисто дворовые, типа «чижика»? Это ж почти бейсбол! А «банки-палки»? Чем не городки? Вышибалы, резиночки, «хали-хало»… И так далее. При этом дети во дворе, под присмотром. Если что – родители помогали. Нам зимой между домами 8 и 10 по улице Победы взрослые как-то сделали корт, почти настоящий, с бортами и воротами. С первого этажа кинули длинный шланг (где взяли?) и заливали – тогда счетчиков-то не было! И никакие алкаши с «полтинника», то бишь - с магазина № 50, что располагался в те времена в доме № 10, корт не ломали и на борты не мочились. Садились они по мере необходимости в любой мороз к столику между «кортом» и детскими садиками, где летом окрестные мужики «козла» забивали, и… о, кстати, домино - еще один вид дворового спорта!

Что-то, но более локально и цивильно, было представлено в «Огороде» - огороженном парке по имени «Летний», что на Машиностроителей – Кировоградская. Настольный теннис, шашки-шахматы, домино, еще по мелочи – все под крышей или в павильоне. И пусть это только для лета. Но «Огород» - это уже не двор, молодежь туда вечером пойдет, а днем там больше родителей с малыми детьми, чтобы тех на каруселях да машинках покатать, и пенсионеров, что за шахматами лбы нахмурили. А вечером – это уже вотчина молодежи, там местный ансамбль для нее исполняет хиты «Круиза» и «Альфы», там танцы, девчонки, любовь-морковь…

Спорт же «официальный» был под патронажем «Уралмашзавода». На улице Фестивальной был специально построен целый спортивный комплекс: три футбольных поля, одно из которых – настоящий стадион с трибунами, плюс зимний манеж, плавательный бассейн, теннисные корты, площадки для игры в городки, в бадминтон и много еще чего. Футбол, безусловно, был профилирующим направлением. На основном поле играла любимая заводская команда, а имена Ерохина, Войтенко, Хамадиева и Онучина (заранее прошу прощения, всех легенд «Уралмаша» не перечислить!) до сих пор греют души местных болельщиков. На матчах процветала выездная торговля: Орджоникидзевский райпищеторг в добровольно-принудительном порядке обязывал местные магазины отправлять продавцов и продукцию для заполнения торговых мест, устроенных у одного из входов на стадион. Крепче пива ничего не продавалось, но и этого заводчанам хватало. Никто сильно не дебоширил, тем более, что милиция свое дело знала хорошо, а для крайнего случая пара-другая «коробков» всегда стояла под парами за пределами стадиона. Зато налицо было слияние масс. О чем я? Да просто два официальных туалета в перерыве в принципе не были готовы вместить всех желающих отлить из 10 000 сидящих на трибунах и болеющих за заводскую команду. А стадион заполнялся битком, да-да, это вам не нынешние времена! Потому-то болельщики, невзирая на пол и возраст, мирно вставали или усаживались поближе к забору и орошали травку солями тяжелых металлов. Никто никого не стыдил, не совестил. Милиция на это смотрела сквозь пальцы. А после перерыва на трибунах снова раздавалось «У-рал-маш! У-рал-маш!» или что-то обидное для соперников, типа «Локомотив как презерватив!», иногда – и нечто более жесткое. Заводчане – народ простой…

В уралмашевском комплексе было немало спортивных секций. Самой многочисленной была, конечно, футбольная. Ребята тренировались на верхнем и нижнем полях, где также играли цеховые команды на первенство завода, а еще был небольшой стадиончик «Зенит» по Кировоградской, где тоже было хорошее поле. Там же, как правило, в сентябре каждого года в футбольную секцию шел набор. Зимой там прямо на поле заливался лед, и тогда тренировки секции шли в зимнем манеже, или как еще его называли - «Зимнем стадионе». На всю жизнь я запомнил тамошний запах от беговых дорожек, окаймлявших площадку, и халявный автомат с газированной водой, который мы буквально осаждали после тренировок! Недалеко, через дорогу от «Зимнего стадиона», находилась лыжная база, куда на свои соревнования ходили все - от школьников до работников завода. В большом павильоне, что стоял прямо у главного поля, и в соседнем здании располагались секции поменьше – самбо (позже от нее отделится секция дзюдо, которая переедет на Эльмаш), бокс, баскетбол, плавание, гимнастика...

Словом, все условия для «правильного» воспитания молодого поколения были налицо. При этом все, от кружков до секций, было бесплатным. Все предоставлялось, как говорила незабвенная Сова, без-воз-мезд-но! И было, с кого брать пример – вон, в баскетболе и самбо воспитанники становились чемпионами Европы, мира, Олимпийских игр! Однако бо͑льшая часть молодежи покидала все же кружки и секции, не добившись там даже минимальных успехов.

Причины банальные - увеличение учебных нагрузок, параллельные увлечения, первые успехи у другой половины человечества или обычное взросление. Лень и потерю интереса к занятиям тем или иным делом тоже можно считать причинами, как без этого? И конечно, быт и мысли о перспективах. И тут мы подходим ко второму аспекту нашего повествования.

Ведь и молодежи тоже надо было думать о будущем. Учеба, работа, деньги… Хорошо, если папа с мамой после школы помогут с дальнейшей учебой, потом куда-то пристроят, но у многих ли вероятны такие варианты в рабочем соцгородке? А значит начинать придется где-то поближе, в лучшем случае, из ближайшего, чтоб никуда не ехать – после десятого класса в инженерно педагогический институт. Если после восьмого – рядом машиностроительный техникум, а уж по нисходящей – «первое» училище или училище «восемьдесят второе». В последнем вся уралмашевская шпана учится, им всех пугают: «Вот, не будешь учиться нормально, пойдешь в «восемьдесят второе» на сварщика учиться…» Как будто самая плохая профессия! Однако все понимали, что учащегося здесь контингента стоит бояться больше, чем списка специальностей. И с утра до вечера возле данного училища определенным лицам еще более определенного возраста, и тем более – не местным, лишний раз проходить было ни к чему. Можно было «получить».

Еще хорошо, если у тебя подвешен язык или все удачно получается на тренировках. Тогда ты можешь рассчитывать на карьеру в комсомоле (а там глядишь и в партийных органах, ух ты!) или возможны хорошие перспективы в спорте. Но много ли таких?

А тут еще соблазны всякие. Одноклассники вот уже попробовали пиво. Как не купиться на интересные разговоры, типа: «Ходили вчера на Ильича, взяли у соседки пакет, и бахнули во дворе школы!» Свой сленг - иначе не понять, что тетя Лида, продающая разливное пиво в киоске на Ильича, 11, не посмотрела, что перед ней школьники, и продала соседу по подъезду Игорьку три литра пива, которые ученики дотараканили до двора родной школы №77 на Кузнецова, где все и выпили через дырочку в полиэтиленовом пакете. И пакет был явно по 7 копеек, а не по десять, потому что это дорого!

Да, родители не всегда дают много денег, а иногда и вообще не дают. Кто-то шпаной прикидывается и доходяг да малолеток шмонает, а кто-то пытается заработать. Вот на Победы, 2, магазин «Овощи-фрукты», там можно иногда деньжат заколотить – арбузы разгрузить или картошку. Иногда арбузы дают, тоже нехило, а иногда по рублю на нос выходит. Можно родителям отдать, можно чего себе купить. А если чувствуешь в себе взрослость - тогда даже можно пивка пойти попить в «Веселых картинках». Или в «Пентагоне». Или в «Мутном глазе». Это все пивнушки, так они, конечно, не назывались, но за глаза их только так и поминали. «Веселые картинки» - за узор разноцветными треугольниками да квадратами на наружных стенах, «Пентагон» - за то, что стоял на перекрестке пяти улиц, «Мутный глаз» - там пивная кружка была в обрамлении типа глаза. Были и другие названия: «Золотой ключик», «Собачья радость» (рядом на Эльмаше), опять же «Американка»… Там на полтинник можно было выпить кружку пива и закусить входившим в эту же цену пирожком или бутером. Продавцы на возраст не глядели и спокойно наливали, а если и находился кто прЫнципиальный, то всегда можно было договориться с кем-то из местных аборигенов. Зато атмосфера – это вам не двор возле школы! Всегда можно было послушать разговоры мужиков на тему «а вот раньше…». Кстати, они частенько вспоминали почти повсеместно закрытые незадолго до этого рюмочные – в них, шествуя с работы, можно было пропустить с устатку рюмочку белой под такой же нехитрый бутер. Но кто-то после этого шел домой, а кто-то нажирался, пропивая подчас всю зарплату. Государство решило с алкоголизмом бороться, и рюмочные закрыли. Однако пивнух и пивных ларьков стало еще больше. И кто в выигрыше?

Иногда немного заработать можно было, играя во дворе. Классика – это «трясучка», это и в школе практиковалось. Но частенько по мелочи играли и в карты – в «буру» или в «свару», в «очко» или в обычного «дурака». Выигрывали, понятно, старшаки, более умные и хитрые. А еще помнится смешная игра под названием… извините, «говно», не на деньги, но зато вот там можно было поиздеваться над старшаками по полной. Правда, для этого надо было упасть до того самого говна, а его никто не трогал, даже Палач, что было вполне понятно…

Те, кто были постарше, могли заниматься – да и занимались, в меру своих возможностей и предпочтений – таким достаточно прибыльным и весьма опасным делом, как фарцовка. Для этого у нас были всякие варианты, но основным местом была «туча». Интересное название, кстати. Наверно, оттого пошло, что огромное количество народа ходило и шумело в большом огороженном пространстве. А может, это просто упрощено от «толкучки». Никто этим тогда особо голову не забивал, для всех это был кусочек непонятной и запретной тогда свободной рыночной торговли недалеко от Свердловска – ж/д станция называлась Шувакиш, и работала «туча» только по выходным. Говорили, что она такая одна на весь Союз – вряд ли, конечно, но я сам видел там парня с Ленинграда. А еще говорили, что на «туче» как-то поймали за фарцовкой братьев Майоровых, известных на всю страну хоккеистов, которым даже якобы светил за это срок. Может быть. Ведь для всех это в первую очередь была возможность что-то продать и на этом заработать. Да, проблемы начинались сразу – вот нам надо было часов в шесть собраться где-нибудь на «болоте» или на уралмашевской площади, потом к восьми утра занять максимально выгодное место на перроне перед приходом электрички, а потом попытаться влезть в нее с минимальными проблемами для собственного здоровья и товара, если таковой имелся для продажи. А народу на перроне было… я даже слова такого не могу подобрать – уйма, миллион, немеряно! При посадке в вагоны людей калечили и даже убивали – у нас одного парня с «Полтинника» просто задавило такой толпой. Слава Богу, что все успели заметить до отхода электрички, и его смогли вынести через головы на перрон. А там люди… и следующая электричка… мрак. Что уж говорить о товарах – а ведь туда везли не только одежду и обувь. Вот те же пластинки - эй, пластоманы! По пластинкам, что интересно, чаще всего дурили – то «пятак» переклеят, и вместо Элвиса доверчивый меломан слушает Розу Рымбаеву, или втюхают, как одному моему знакомому, на заре популярности «Модерн Токинг» диск какого-то «Модерн Романс» - типа, один в один! Ох, долго же мы потом этот винил «сталкивали»…

Пару раз мы на «тучу» ходили пешком, с Сортировки через лес, рядом с Дорожной больницей. Оказалось – не мы одни такие, много появилось нежелавших ребра себе ломать. Но все оказалось чревато: простой человек на «тучу» идти не будет, а значит – либо продает, либо покупает, либо с деньгами, либо с товаром. Вот и стали там ребятишки в лесу озорничать. Стоит такая гоп-компания и ждет подходящую «жертву». И все… Вмешиваться в такие разборки было себе дороже. Никто и не вмешивался. А потому старались либо ходить группами, или не ходить пешком вообще.

Денег, заработанных на фарцовке, уже хватало и на шмотки, и на девчонок, и на выпивку. Удачнее бизнес шел, если кооперировались опять же в «бригады». Какой-то товар продавался, какой-то можно было прикупить себе – к примеру, в качестве униформы! И когда постоянники магазинов типа винного «Крылечка» на Ломоносова-Калинина видели вдалеке неторопливо бредущую компанию молодых ребят в японских «алясках», никто, даже взрослые мужики, не сомневались – идут или «квакинцы», или «тимуровцы», а потому надо будет чуть подвинуться от прилавка назад. Это помогало в жизни другим людям. Потому как никто из шнырей не срывал с прохожих, одетых в подобные «аляски», шапки и не приставал к тем, кто гулял в подобной одежде по ледовому городку на уралмашевской площади с женой или катался, к примеру, там же с горки – могло выйти себе дороже. Кто знает, вдруг это чувак из «квакинцев»? Ребята хоть молодые и выпивают, но там и спортсмены, и бывшая шпана, да и просто они легки на подъем и драку. Великая сила «рекламы» делала свое дело.

Нелегкое было время для всех, и для молодежи тоже. Время перехода от ключей от квартиры под ковриком к входным железным дверям. А еще более суровые 90-е были уже совсем близко…

Часть 3

Захотелось поведать о различных торговых точках старого Уралмаша и о том, что там запоминающегося в свое время продавалось. Сейчас почти все эти точки уже либо исчезли с карты района, либо перестроены или переформатированы. Но проходя мимо определенного адреса, нет-нет, и чувствую, как кто-то неведомый тихо толкает меня в бок – помнишь..?

Так уж получилось, что я достаточно быстро, будучи еще школьником, выучил практически все улицы и переулки родного Уралмаша. Произошло это в том числе потому, что с той или иной улицей у меня автоматически увязывался какой-нибудь объект – чаще всего магазин, иногда столовая или киоск. Что-то типа «игры в ассоциации», помноженные на детскую память. Магазины запоминались быстрее - возможно, из-за того, что моя мама работала продавцом, и, раз побывав у нее, я поневоле начинал сравнивать другие магазины с ее торговой точкой, доставая ее при этом своими вопросами: чем отличается бакалея от гастрономии? что такое универсам? и так далее… Так и пошло.

С раннего детства родители посылали нас со старшей сестрой за хлебом, луком или еще чем-нибудь нужным для дома. Так я узнал ближайшие магазины – тот, что напротив, №57, на Победы, 10, и на Победы, 2, где были целых две точки – «Хлебный» и «Овощи-фрукты», проще – «Овощной». В «пятьдесят седьмом», самом близком, продавались две вкусные штуки, за которые я готов был продать душу – это томатный сок и молочный коктейль. Сок тетя-продавец наливала из узкого стеклянного конуса, внизу которого стоял дозатор. В детских глазах этот процесс был сродни волшебству, и я мечтал, чтобы мне хоть раз разрешили покрутить эту пимпочку и самому налить себе сок. Рядом – стакан с солью, набирай, сколько хочешь, только ложку не задерживай. А коктейль делали в миксере, в алюминиевом (или никелированном?) стакане, а потом переливали в стакан обычный, стеклянный, и он был такой холо-одный! Сок стоил 10 копеек, а коктейль – вроде как 15, и чтобы получить денежки от родителей или бабушки на такое счастье, надо было… ну, понятно: хорошо себя вести, слушаться, учиться на пятерки, и по обычному списку далее. В общем, выходило счастье не часто. Еще в «57-м», что запомнилось, помимо обычного мороженого продавалось томатное, по 10 копеек. Насколько понимаю, на основе того же томатного сока, но вкус, мягко говоря, не айс. Однако если у бабушки не было возможности – или желания – дать внуку больше, приходилось обходиться и этим, в конце концов, мороженое оставалось мороженым. А еще этот магазин запомнился мне очередями за мясом. Теми самыми, с номерками на руках. Мы стояли всей семьей, что-то кто-то переписывал, очередь постепенно двигалась. Говорят, что стояли и ночью, но в силу малости своей я этого просто не помню. Хочу отметить лишь, что даже с учетом того, что мама сама работала в магазине и могла что-то принести домой помимо «общих возможностей», определенные продукты в 70-е годы ХХ века купить было крайне тяжело.

На Победы, 2, я, пожалуй, впервые столкнулся с таким понятием, как «запах магазина». «Хлебный», конечно, пах хлебом – хотя в магазине были прилавки с кондитеркой, напитками, там даже столики стояли, где можно было попить кофе или какао и поболтать. Но лотки с хлебобулочными изделиями, что находились за кассами справа от входа в магазин, наполняли ароматом все помещение с самого утра. В «Овощном» же пахло землей. Вне зависимости от времени года, количества фруктов и их расположения, все, что доставалось из земли – картошка, морковка, редька, и пр., и др., – все это лежало тут же, на прилавке, грязное – то есть, в земле, - эта же земля была повсюду в магазине на полу. Этот магазин мне еще запомнился тем, что над ним на пятом этаже жил мой школьный друг, и мы несколько раз баловались, скидывая на посетителей магазина бумажные бомбочки с водой. Один раз нас вычислили. Но это, как говорится, другая история…

Рядом с «Овощным» стоял сетчатый склад, куда собирали все ящики. Но вне зависимости от того, что в них привозили, они тоже постепенно начинали вонять землей. Что, впрочем, не мешало нам периодически таскать их для использования в качестве дворовых хоккейных ворот. Склад, конечно, периодически запирали, и чтобы достать понравившийся ящик, надо было проявить недюжинную смекалку.

Еще один «Хлебный» со своей неповторимой аурой находился в деревянном доме по Уральских рабочих, 17. В него мы с друзьями часто забегали после того, как шли со школы домой или когда на пустыре, расположенном тут же на Колупаевке, у нас заканчивались футбольные баталии. Насколько помню, обычно мы брали батоны – они всегда были очень мягкими, свежими-свежими! Потом этот дом снесли, на его месте выросли многоэтажки. Прошли годы, и я… стал жить примерно на месте этого «Хлебного»!

За молоком можно было сходить в «57-й». Но совсем рядом, на Ильича, 38, был чисто «Молочный» магазин № 41 Свердмолокоторга. С ним у меня на всю жизнь ассоциируются молочные решетки – те, советские, и, разумеется, сами продукты. Красно-бело-синие треуголки молока (как удобно из них было попивать!), стеклянные бутылки с молоком (с белой крышкой из фольги), кефиром (с зеленоватой крышкой), ряженкой (крышкой розовой) и снежком (крышка была вроде полосатой, нет?). Любимый обед всех строителей – батон и бутылка кефира! Тырть пальцем по пробке, откусил батончика, запил кефирчиком – красота!

У «Домовых кухонь» тоже были свои запахи. Их рядом с нами было две – одна через дорогу, тут же на Победе, 9, а другая во дворах Полтинника. М-м, какие это были запахи! Впрочем, почему были – на Полтиннике «Домовая кухня» до сих пор здравствует и радует своих посетителей. Но детские воспоминания – они ведь всегда ярче и слаще! Туда мы ходили обычно за тестом, сдобным или пельменным, и там мы видели всю эту вкуснятину, горячую, только из печки! Да, и мама, и бабушка часто что-то пекли, папа тоже изредка что-нибудь делал, и сестра уже подключалась – но там… там ведь ВСЕ ДРУГОЕ! Эх…

К маме в магазин мы с сестрой ходили не очень часто – если только заранее договорившись, ведь телефонов тогда было немного. Мне ее магазин – «Новинка» на Избирателей - очень нравился: двухэтажный, с двумя входами, на первом этаже продукты, а на втором – промтовары. Одно смущало: из-за соседства продуктового с винным отделом в магазине постоянно толклись неприятного вида дяденьки. Впрочем, маму они знали, никто с ней не ругался, и меня никто не обижал. При необходимости ее встречал отец. Иногда это было действительно необходимо: бывало, что мама работала целыми неделями по 12 часов, а еще вспоминается морозная зима, если не ошибаюсь – 1979 года, когда было под минус 50 градусов. Мама баловала нас с сестрой, зачастую принося нам в своей сумке то пирожные, то конфеты – она работала именно в кондитерском отделе. А еще из вкуса детства я почему-то запомнил окорок: розовый-розовый, с аккуратной каймой жирка, вкусный-вкусный! Возможно, я лукавлю, но такого окорока я не видел и не пробовал с той поры и до сегодняшнего дня…

Рядом с «Домовой кухней» на Полтиннике стоял «Мебельный» (Ильича, 52). Там тоже был свой запах – дерева, клея, какой-то своей местной пыли. Именно в нем мне купили кресло-кровать на замену старой железной кровати. Как же я радовался! Потом «Мебельный» закрыли, и на его месте открылись «1000 мелочей».

Интересно, что уже в середине ХХ столетия многие торговые точки стали строить в соседних домах, зачастую – домах однотипных. Так было на многих улицах – на Космонавтов, Орджоникидзе, Культуры, и так далее. Вот и здесь, в соседнем доме на Ильича, 50, был еще один магазин, весьма любопытный, он назывался «Учебные пособия». Там можно было купить что-то для школ или других учебных заведений – но не ученикам, а в плане материально-технического обеспечения. Карты всякие, портреты, бюсты, доски… Мне этот магазин почему-то не нравился.

То ли дело обычные «Книжные»! Тут есть, где школьнику разгуляться! Таковых на Уралмаше было три: на Кировоградской, 9, на Космонавтов напротив швейного ателье «Белка» и на Машиностроителей, в здании гостиницы «Мадрид». Последний считался самым большим и наиболее шикарным по выбору, на Космонавтов больше всего нравился мне – там все было компактно и аккуратно. А на Кировоградской магазин полюбила вся окрестная шпана. В нем в одном из первых сделали самообслуживание, и это открывало широкий простор для воровства. Дня не проходило, чтобы у нас в школе кто-нибудь не хвалился чем-нибудь, стибренным в том «Книжном». Удивительно, но когда, спустя годы, магазин преобразовали в продуктовый, ничего не изменилось, и новое поколение также тырило «Сникерсы» с «Баунти», как ранее их предшественники – фломастеры и карандаши. Безусловно, подобное могло наблюдаться во многих торговых точках, но про данную – знаю точно.

Недалеко от этого «бедолаги», по Орджоникидзе, 10, находился всем известный «Сталинский» или, по-другому, «Новый гастроном». Первоначально меня это вводило в ступор: причем тут Сталин, и почему «новый»? С вождем всех народов все оказалось прозаично: проспект Орджоникидзе раньше назывался улицей Сталина, вот и гастроном так стали называть. А «новым» его стали называть просто потому, что он был новее «старого», вот и все. В этом магазине я очень любил смотреть – а позже и покупать – торты, там был очень большой выбор именно этого направления кондитерки.

Почти напротив «Нового гастронома» стоял большой и м-м… можно назвать так - модный магазин под названием «Дом одежды». Пожалуй, нигде на Уралмаше не было такого выбора белья, тканей, верхней и нижней одежды, различных мелочей и прибамбасов, как в этом магазине. И в центр не надо было ехать. Мне он также знаком тем, что в нем долгое время работала моя сестра. Чертовски приятно вспоминать, как она помогала мне, своему младшему брату-лоботрясу, хорошо одеваться в 80-90 годы. И не только мне – и маме с папой, белье постельное опять же… При этом очень многое приобреталось в открытую, напрямую с прилавка, то, что мог купить любой покупатель – если успевал зайти вовремя!

А вот чуть дальше от уралмашевской площади, между улицами 40 лет Октября (кстати, бывшей Молотова), Кировоградской и Орджоникидзе раньше находился «Уралмашевский рынок».

С чем обычно ассоциируется рынок? С деревянными торговыми рядами, павильонами для мяса и рыбы, громкоголосыми южанами-продавцами... Так было и здесь. В основном все – на свежем воздухе, серые весы с красными «гусями», кулечки из газет. Извините, что я опять про запах, – во мне, наверно, умерли парфюмер или токсикоман))) – но жареные семечки перебивали все. И когда народ шел на футбол, то помимо прочего по пути тарился именно семечками – тут Уралмаш нисколько не уступал ни донскому Ростову, ни Краснодару! Так весь путь по маленькой улице Фестивальной до стадиона «Уралмаш» был усеян скорлупой.

А мне на этой маленькой улочке очень нравился «Хлебный». Там были ТЕ САМЫЕ пирожки с повидлом, по 5 копеек. Такие вытянутые, вроде как жареные. Вроде во всех «хлебных» они были, а вот запомнился именно этот, почему? До сих пор их обожаю, могу за раз штук шесть замолотить. Вредно, да…

А если пройти дальше, мимо стадиона, в район больничного городка, то на улице ХХII партсъезда в доме № 20 располагался магазин под названием «Колос». И его особенностью тоже была хлебобулочная продукция, но уже особого типа – это были пышки. Мягкие, румяные, в неизменной сахарной пудре – они манили к себе как неведомый магнит. Иногда в «Колос» ходили ТОЛЬКО за пышками! Кто подсчитает, сколько детских слез было пролито у того прилавка; сколько раз родители говорили своим чадам «сейчас куплю» или «нет», пытаясь сдержать свои эмоции; сколько всего пышек было продано продавцами за все время существования магазина? Скажу только одно: в моей памяти пышки «Колоса» останутся не просто вкусными – они были бесподобными…

Если вернуться назад к Уралмашевскому рынку, то «спиной» к нему в том же квартале стоял магазин для тогдашних небожителей – «Радиотовары». Как тогда говорили – «на пяти углах». Почему на пяти, сказать сложно, три улицы формировали шесть частей перекрестка, но даже пивнуха, стоящая по другую сторону Орджоникидзе от «Радиотоваров», именовалась среди местного населения именно с упором на «пятеру» - «Пентагон». Что же касается магазина, то, помимо прочего, это был неведомый мир дорогой аппаратуры. Да, на витринах там не было «Сони» и «Панасоников» - там стояли «Электроники» и «Маяки», «Ноты» и «Сонаты», но все это было практически недостижимо простому рабочему люду, живущему тут. А еще помню кассеты – те самые, маленькие, типа «DENON» или «TDK». Еще один такой же магазин был на проспекте Культуры, недалеко от нового ДК УЗТМ, там же был комиссионный отдел. Там можно было простоять, раскрыв рот, очень долго…

На «Культуре», как ее называли в народе, вообще было чем себя занять. Во-первых, достаточно быстро эта улица (точнее - проспект) стала чисто пешеходной. Ближе к площади Уралмаша – вообще-то она именуется «Площадь Первой Пятилетки», но я не помню, чтобы кто-то так долго площадь называл – на Культуры, 20, находился основной «Детский мир» (еще один был на Новаторов - Ломоносова). Там всегда было много народа. Конечно, в таких магазинах в первую очередь запоминаются игрушки – для меня это были железные «Метеоры» и такие же металлические пузатые машинки с пластмассовой фиговинкой сверху, чтобы крутить передними колесами. Это же был верх счастья, когда у ребенка появлялась такая машинка! А для подросшего поколения чуть дальше, на перекрестке Культуры и Красных партизан, находилось «КМ» - «Кафе-мороженое» (первоначально – «Соки-воды»), со стойкой и со столиками, где мороженое подавали в красивых вазочках (как же они назывались???), в виде шариков разного цвета и вкуса. В «КМ» можно было пригласить понравившуюся девочку, и она ни фига бы не отказалась! Это не какое-нибудь «Шахматное» на Орджоникидзе, тут все по-взрослому. Хотя и в «Шахматном» тоже было очень даже ничего.

Ах да, я же забыл рассказать про «старый» гастроном! Он находился тут же, буквально в двух шагах от «КМ», на перекрестке Красных партизан – Банникова. По какой-то причине он просуществовал не так долго, как его «новый» собрат. Его перестраивали, и в итоге разделили стенками на несколько точек разных торгов. И у магазинов есть своя судьба.

А еще я упоминал об особенностях того, что и как называют на Уралмаше. Тут тоже есть любопытные нюансы. К примеру, еще несколько лет назад водитель трамвая, делая соответствующую остановку, говорил: «Остановка – улица ИндУстрии». Да, это не совсем правильно, но на Уралмаше все привыкли говорить именно так, с ударением на второй слог, и по этой «фальши» вы где-нибудь легко узнаете коренного уралмашевца.

Чтобы не получилось, что улица Индустрии выпадает у нас из повествования, упомяну о пельменной на Индустрии, 47. Конечно, домашние пельмени всем хороши, но… когда ты заходишь в такую «пельмешку» (о, опять запах!), встаешь в очередь к кассе и дожидаешься оплаты, смотришь на этих румяных тетенек, которые лепят пельмени, и видишь, как одна пошла к этому здоровому чану, с которого капает вода, и начинает там шевелить содержимое половником, и ты уже думаешь, что наверняка сможешь съесть не две, а три порции под вот эту вот горчичку, что стоит бесплатно на стойке (ведь стульев нет, и стоя влезет больше!), и вот подходит твоя очередь, и ты сглатываешь слюну, а кассирша смотрит на тебя, ехидно улыбаясь… вы еще читаете? Кстати, такая же, если не лучше, «пельмешка» была раньше на Краснознаменной, 4, там все окрестные студенты питались.

В соседнем доме с «Пельменной» на Краснознаменной находился самый прикольный в то время магазин. Он назывался «Сделай сам». Туда шли все, у кого руки росли из того места, откуда им положено расти по указанию природы у правильных мужчин и достойных женщин. Там было ТО, из чего можно было сделать ЧТО-ТО: досочки, железочки, тряпочки, кожанки, гвоздики, иголочки… На Уралмаше соответствующих мужиков и баб было достаточно, поэтому магазин отсутствием спроса не страдал. Да и окрестные предприятия знали, куда в случае чего везти определенную часть… назовем так – чего-то ненужного.

А еще у нас была одна интересная блинная, на перекрестке Машиностроителей – Красных партизан, и там, кстати, тоже пышки продавались, правда – не такие вкусные, как в «Колосе». Чего в этой блинной интересного? Раньше там была рюмочная. Потом – пивная. Потом контингент решили поменять и сделали блинную. Все было очень вкусно, днем отбоя от клиентов не было. Но вечером… практически никого. Ну не шел народ вечером есть блины! Вскоре наступили смутные времена, бизнес вообще захирел. Нашелся покупатель, из местных, и блинную быстренько перепродали и – разломали до основания. Сейчас на этом месте… церковь.

Не про все, знамо дело, написал, да и не ставил себе такой задачи. И фотографии буду прилагать: в интернете этого добра много, и брать их оттуда - не отбиться потом от обвинений в плагиате, в воровстве «чужой собственности». Вот что точно забыл сделать, так это предупредить: читать это повествование лучше на полный желудок…

Часть 4

Как часто вы вспоминаете те родные для вас места, которых сейчас нет? Которые с семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века изменились до неузнаваемости? Есть ли такие места, по которым вы скучаете? Может быть, вам даже что-то снится? Что-то оттуда, из детства?

Мне снится.

Не все, конечно. Иногда снится родной двор – возле дома, в котором родился, на Победе. Я в прежних записях уже упоминал, что почти возле каждого дома был свой палисадничек, в котором жители (они же, как правило, и строители этих домов-хрущевок) высаживали кусты и деревья. У нас, к примеру, росли смородина – красная и черная, крыжовник, дикая груша, шиповник, елочки, много лиственных деревьев. По «малышне» мы втихуху постоянно лазили и таскали ягоды, за что нам периодически влетало от старшей по дому, бабы Кати – считалось, что она за ними ухаживает и имеет на них как бы больше прав. Зато черемуха вымахала так, что загибалась прямо к нам на второй этаж, на балкон. Помню, родители боялись, что к нам в квартиру по этому деревцу могут как-нибудь залезть непрошенные гости – решетки-то тогда никто не ставил!

Сейчас этого палисадника уже не существует. Мы с женой нередко заходим в «мой» дом – на месте квартиры, где, как я помню, жила бабушка со смешившим меня в детстве именем Гуся, сейчас располагается художественный салон. Я с ностальгией смотрю на родной двор. Деревья еще сохранились - немного, но есть. А кустов нет. И черемухи тоже нет.

Чуть дальше в глубине двора, подальше от улицы Победы, был небольшой участочек, густо-густо заросший небольшой высоты травой. Я много позже узнал ее название – конотопка. В ней жили чудесные существа – светлячки. Мы с друзьями-пацанятами часами могли играть с ними, рассматривать их цвета, отличали пузатых «мам» от меньших «деток» и нисколько не боялись, если светляки вдруг выделяли желтую бяку. Подумаешь, беда - вытер руку об штаны, и все! У всех были заготовлены пустые спичечные коробки – надо же было и домашних «обрадовать», принеся с десяток светлячков в квартиру! А если удавалось поймать жука-пожарника или майского жука – это было неподдельное счастье, ведь про них «говорили», что они кусаются… Жука-пожарника, если глаза меня не подвели, я вроде видел прошлым летом, а вот ни светляков, ни майских жуков не видел очень-очень давно.

К слову, очень похожий участок, сплошь заросший конотопкой, я видел в лесу, в районе Калиновских разрезов. Причем располагался он прямо на тропинке. Когда мы с родителями ходили в тот район за грибами или за ягодами, одним из приятных моментов была возможность покувыркаться в этом месте. Да-да, именно так – настолько плотно и густо росла трава, причем участок был совсем небольшой, от силы метров десять-пятнадцать – как будто кто-то вырезал и настелил посреди леса, непосредственно на тропке! Нигде больше я подобного в лесах не видел. Но это так, отступление…

А если перейти от «светлячкового» участка через внутридворовую дорогу, то можно было попасть на наше футбольное поле. Громко, наверно, сказано: под ногами в основном утоптанные песок да щебенка, с одной стороны два дерева, а с другой – забор помойки, на котором мы каждый год мелом рисовали ворота. Но для нас это было настоящее, СВОЕ поле. Я там пропадал с трех лет – сначала у старшаков за мячиком бегал, потом сам стал играть. Летом не надо было никаких пионерлагерей – любовь к футболу перебивала все. Играли двором, двор на двор – «победные» дома на «космонавтные», приходили «гости» с других мест – с кем не дрались и не были в плохих отношениях, времена-то были шпанистые! Играли со старшими и между собой. При этом сбитые коленки, шишки и царапины – обычное дело для того времени. Сорвал подорожник, полизал, прилепил на ранку – и в игру! И это было не просто «бей-беги»: тех, кто когда-либо ходил в футбольную секцию при «Уралмаше», у нас во дворах можно было считать десятками, так что баталии были ого-го!

Отдельные жители окрестных домов нас серьезно поддерживали, кто-то был натуральным фанатом наших матчей. С балконов частенько раздавались ободряющие крики, призывы, громкие возгласы разочарования. Но не все было гладко. Были в соседних домах и такие, кому категорически не нравилось, как громко кричат игроки, а мяч часто и сильно стучит о доски. Мешает, видите ли. И в один прекрасный день приехала техника, прямо посреди нашего поля насверлили ямки, туда посадили деревья… и все. Футбола не стало.

Я иногда хожу мимо того «поля». Деревья там особо не растут – возможно, не та почва, а может, дело в чем-то другом. Сейчас там сделано что-то типа детской площадки. Но ни мам, ни детей я там почти никогда не видел. Зато тот футбол мне тоже иногда снится…

Между проспектом Космонавтов и домами, на тех развалах, оставшихся после того, как убрали железную дорогу, по которой электричка ездила с завода на Красное, можно было с удовольствием заниматься разными детским делами. Первое - это играть в «войнушку». О, что это были за «войны»! Там и Чапаев с Петькой и Анкой, там и Штирлиц с фрицами, и пр., и др., и все вместе. И не надо рыть никакие окопы – все за тебя уже сделано, только лазь, прячься, обходи и побеждай. Особенно круто было в районе нынешней «Омеги». Там раньше был бытовой комбинат «Новость», куда очень многие жители ходили в прачечную – и вот возле этого здания были самые большие развалы, где можно было бегать друг за другом целый день. Второе интересное дело – это жечь селитру и гасить карбид. Были целые соревнования – у кого больше по времени прошипит дорожка из газеты, пропитанной селитрой, или чей кусок карбида дольше будет пускать пузыри в луже. А третье занятие – это собирать стеклолид. Так называли разноцветные кусочки расплавленного стекла, оставшегося после строительства ДК им. Лаврова (судя по всему, плавили стекло именно здесь, на почтительном расстоянии от самого здания), которые мы считали неведомыми самоцветами – ведь они зачаровывали нас своею красотой! Мы с увлечением копались в земле, после этого хвастались «трофеями», иногда менялись, а потом, грязные и счастливые, тащили все это «добро» домой. Как же мы жалели, когда проспект Космонавтов с этой стороны привели в порядок! Впрочем, ненадолго – вскоре мы переместились на Нейтралку, где возводимые дома обделывали маленькой плиткой. В основном белой, но были и другие цвета: зеленая, красная, какая-то кофейная… Слава Богу, вскоре мы повзрослели.

О развалах на Космонавтов я сразу вспомнил, впервые увидев карьер на ШКЗ. Похожесть не в масштабах, конечно, – карьер был в сотни раз больше – а в глинистой структуре. Познакомились мы с карьером так. Как-то отец повел всю семью в ту сторону за грибами. Мы прошли через ближнюю и дальнюю Лоханки, углубились в лес, и внезапно мне открылась картина из какого-то кино! Я впервые увидел эту здоровенную ямину – она показалась мне до страшного необъятной! Папа рассказал, что тут добывают глину для кирпича, ведь где-то там на другой стороне находился Шувакишский кирпичный завод. Весь этот «поход» я находился под впечатлением увиденного и уже вечером обо всем рассказывал пацанам во дворе. А когда в очередной раз мы оказались в том же самом месте, впечатлений было еще больше: в карьере и рядом с ним, прямо по лесу, ездили мотоциклисты. И не простые – мотокроссмены! Рев моторов был слышен издалека. Это было невероятно, мы с сестрой стояли, открыв рты. Папе пришлось приложить определенные усилия, чтобы напомнить нам, зачем мы пошли в лес. После этого походы в эту сторону за грибами и ягодами были предпочтительнее иных мест. Сейчас на месте этого карьера - тучи гаражей. Интересно, куда делись все мотокроссмены?

Да, постепенно мы взрослели. И нас уже не так интересовали автоматы с газировкой или квасные бочки, стоявшие тут и там со вкусным невьянским квасом. Но ведь мы уже попробовали пиво! Чаще всего «наслаждались» обычным «Жигулевским» или «Рижским», из пакетов по семь копеек, и цедили в прокушенную дырочку где-нибудь на верандах детских садов или у школ. Но кто-то уже обнаглел настолько, что умудрялся присоседиться за кружками пенного напитка с небритыми аборигенами постарше в нескольких окрестных пивнушках. Конечно, многие мечтали о походе в шикарный по тем временам ресторан «Пльзень» - с настоящим чешским пивом, - который заманчиво мигал огнями на перекрестке Победы и Бакинских Комиссаров. Но по многим и вполне понятным причинам нас туда не пускали. Не знаю, почему, но ресторан этот просуществовал недолго. И в памяти он сохранился как один из недолгих символов дружбы двух рабочих городов-побратимов СССР и Чехословакии.

Несомненно, в те времена такое понятие, как «город-побратим», значило очень много. Города разных стран постоянно обменивались всем, чем только можно: специалисты ездили на братские заводы, дети – в лагеря и клубы, спортивные команды – на соревнования, и так далее. Свердловск и Пльзень не были исключением. Конечно, не надо забывать, что существовали определенные ограничения, и то же самое пльзеньское пиво не стояло на прилавках, а чешскую жевательную резинку «Педро» пробовали далеко не все, видевшие ее обертку. Но на уровне заводов-гигантов – «Уралмаша» и «Шкоды» - определенное сотрудничество велось, что влияло на жизнь жителей микрорайона. Особенно это касалось спорта. Эх, как мы болели! На матчи футбольных «Уралмаша» и «Шкоды» заводской стадион набивался битком, а когда хоккейная «Шкода» приезжала играть на розыгрыш Кубка «Каменный цветок», для местного «Автомобилиста» не было соперника принципиальнее, отчего клюшки и борты трещали на весь Дворец Спорта! Жаль, с распадом СССР все побратимство сошло на нет, и теперь о прежних временах напоминают только чудом сохранившиеся значки у продавцов на блошиных рынках да музейные экспонаты.

Скажу честно: над тем, где провести свободное время, мы никогда не заморачивались. Самое простое - это киношки. Два ДК, два кинотеатра поменьше и один кинотеатр-флагман – «Темп», с оркестром перед фильмом, а чуть позже - с настоящими игровыми автоматами! Знаю тех, кто ходил в этот кинотеатр только затем, чтобы поиграть! Это было просто неописуемо, контролерши буквально загоняли «игроков» в зал на начавшийся сеанс. Про фильмы и говорить не стоит – сразу после городских премьер в главном киноцентре города – «Космосе» - все хиты шли сюда.

Сейчас «Темпа» уже нет. Бессмысленно говорить о том, что он из себя представлял как историческое и культурное наследие, какая на нем была лепнина, и т.д. Для многих поколений уралмашевцев «Темп» в первую очередь ассоциировался с юностью, с кино, с чем-то приятным. На все это наплевали и растоптали. Странно, что троллейбусную остановку переименовали только через полгода после сноса здания. Грустная ирония судьбы, да?

Иногда мы просто гуляли, как бы сейчас сказали – тусовались. Одним из таких мест было «болото» - небольшой водоемчик на Победе. Почему нет? Свежий воздух, скамеечки на берегу, трамвай, если что, рядом. Раньше на «болоте» даже рыбачили, лещи да гальяны водились, но потом это как-то зачахло, возможно – из-за частого топления там всякой мелкой домашней живности. Впрочем, говорили, что тонули там и люди. Когда-то этот пруд – а «прудом» его называть могли только заезжие, окрестные всегда его называли именно «болото» - хотели облагородить и даже сделали что-то типа облицовки из плит. Еще хотели полностью засыпать и даже привезли уйму техники – но не учли, что речка Камышенка, затянутая цивилизацией в канализацию, питает ключами и этот маленький водоем. Спросили бы у местных сначала – ан нет! Не знали пришлые, что «болото» изредка по какой-то непонятной причине чуть высыхало, да так, что взрослые пацаны с нашего двора спокойно выходили рвать коричневые палки камыша (а в действительности это был рогоз, так понимаю) почти на середину пруда в обычных болотных сапогах. И эти самые ключи можно было увидеть – много-много, в песке, так красиво! Но власти это не продумали, и как результат – много шума, и ничего. И не засыпали, и не облагородили. Долго так было. Сейчас вот выстроили сверху торговый центр, прямо поверх водоема. Обещали сделать стеклянный пол – чтобы смотреть, как там внизу, - но что-то про это уже никто не вспоминает. Будем надеяться, что все сделано на совесть…

Можно было пойти потанцевать. К примеру, в ДК им. Лаврова, на дискотеку. Громко, модно, со светомузыкой и блестящими шарами, песни все что надо – словом, самое то! Правда, проходила дискотека не каждый день, и тогда выручал «огород» - Летний парк на пересечении Машиностроителей и Кировоградской. Там был «загон» - огороженная сеткой территория для танцев, плюс живая музыка с эстрады, причем пели ребята будь здоров, и репертуар в основном состоял из самых современных отечественных песен. Если солист затягивал «Гуляку» или «Крутится волчок» - танцы смешивались с повальным пением под высоко поднятые руки. Были и драки, не без этого, конечно, но попадало в основном тем, кто вел себя слишком развязно. У нас была своя компания «спортсменов», мы часто заваливались в «огород» сразу после тренировок, со спортивными сумками, поэтому нас хорошо знали и предпочитали не связываться.

Кстати, отдельные личности ходили поискать пикантных развлечений на вечера «Кому за 30» в новом ДК УЗТМ. Вроде бы что делать там молодежи? Но весь цинус был в том, что там данные мероприятия вел один кореш по прозвищу Борода, который учился с нами в одном техникуме, поэтому провести пару-тройку человек он мог. Разок пришел посмотреть на такой вечер и я. Вспоминаю до сих пор: томные взгляды накрашенных женщин, молодящиеся и подпрыгивающие в такт музыке мужчины в военных мундирах (почему военные так любят везде ходить в форме???), коктейль из портвейна с брошенными в граненый стакан вишенкой и соломинкой… Брр! Какая мерзость! Говорят, такие вечера проходят до сих пор в различных дворцах культуры, и они очень популярны. Что ж, возможно. Надеюсь, теперь там все цивильно, и портвейн уже не продают. Но меня, будь я даже трижды неженат, после увиденного в юности туда уже никаким арканом не затащить…

Зимой же основным местом сбора была уралмашевская площадь. Елка, горки, лабиринты, музыка на все прилегающие к площади улицы – веселье! Детвора с громким писком лазит по ледяным кубикам, внутри которых бегают разноцветные огоньки. Красота – прямо как самоцветы из сказок Бажова! Кто-то всей семьей ходит и ищет на елке игрушки, которые в школах соцгородка делали в младших классах. Но молодежь елка как таковая не интересует. Вот горка – это то, что надо! Ты смело поднимаешься наверх и ведешь за собой немного упирающуюся подругу, а потом – р-р-раз! И в кучу, и вы в ней едете, и ты уже прижимаешь ее к себе, и сам обалдеваешь от своей смелости – ведь как бы было неудобно сделать это без повода, даже просто обнять ее, а тут вроде и она не сопротивляется, так значит… Ну, продолжения могут быть разные, по мере испорченности читающего эти строки))) А ведь еще надо шапку сохранить, особенно если она у тебя хорошая, ведь «шапошники» не дремлют и враз в этой суете, пока ты там отвлекся и свою барышню обнимаешь, головной убор с твоей башкенции сорвут, и где их потом тут в этой куче-мале искать – никому не ведомо. Поэтому и ходили на горку либо в шапочках ниочемных, либо рукой держали, либо вообще без шапки – здравствуй, дядя Менингит! Хорошо, что постепенно милиция навела порядок. Эх, были ж времена…

А в последние годы на нашей площади не было елки. И ледового городка не было. И праздничных растяжек по улицам, как в прежние годы, тоже не было. Выглядит это все как издевательство. Елку теперь как бы перенесли к новому ДК УЗТМ, якобы в целях «безопасности местных жителей». Все годы с жителями все было нормально, а тут вот о них забеспокоились. Дескать, кому не нравится - поезжайте в центр, господа, наслаждайтесь елкой на центральной площади, там и растяжки, и городок, и платные аттракционы. И елка. Неприятно…

Вот такие воспоминания. Нет, я не хочу выглядеть тем старпером, у которого раньше было все лучше. Просто, вспоминая отдельные эпизоды из своего детства, своей юности, я нет-нет и ловлю себя на мысли – а ведь вот того и вот этого уже нет! Что-то потерять - проще простого. Восстановить – сложно, а иногда и совсем невозможно. Не всегда это нужно? Может быть, время-то идет, прогресс, акселерация, все такое. Но так хочется иногда вновь увидеть конотопку, облепленную светлячками, или поиграть в футбол в обычном дворе. Не во сне – наяву…