У вас кто, мальчик, или Леночка?

У вас кто, мальчик, или Леночка?

«Если б я знал, как это трудно — уснуть одному, Если б я знал, что меня ждёт, я бы вышел в окно.» (А.Васильев «Двое не спят»)

На лице Мишки Минуткина красивыми были только большие чёрные глаза, упрятанные под толстыми стёклами очков. Контактные линзы противопоказаны, а без очков он различал лица только вблизи. Длинные тёмно-русые волосы делали его похожим на молодого Гоголя. Стальные коронки на верхних зубах породили повод для дурацкой цитаты: «зеркальный оскал экзота»*. Ни статной фигурой, ни физической силой не обладал, одевался, как придётся, музыкальным слухом похвастаться не мог, в разговоре был медлителен и паталогически честным. И, только, неистребимое чувство юмора, железные нервы и множество настоящих друзей позволяли ему выдержать все потрясения, в которых ломались и более сильные, чем он. Посему, когда Мишку увидели в паре со взбалмошной, немного мальчиковатой Алёнкой-библиотекаршей, многие столбенели и разевали рты. Трудно было Минуткину терпеть её истерики и наезды, краснеть от её резких высказываний в адрес его друзей, но, сам, не осознавая, втрескался по уши. Два года Мишка терпел статус «синицы». Ленка в поисках жениха периодически давала отставку, потом возвращалась, обильно поливая мишкину грудь слезами. И он не в силах был устоять. За глаза, приятели дали прозвище Менелай. Однако, нет ничего вечного. Очередной «журавль» с ленинградской пропиской сам предложил «крыло и сердце». Минуткин, внешне невозмутимо, пожелал счастья и попытался «выбить клин клином». «Клинья» попадались разные. Некоторые, очень даже, ничего себе, но при всех достоинствах, никто из них не был ею: вкус поцелуя и запах волос, голос и манера разговора, цвет глаз и жар тела — всё казалось неродным. Так прошёл ещё год, и прекрасная Елена заскучала в замужестве. Оказалось, что Питер маленький город, и найти в нём человека, если он работает уличным продавцом, и твои знакомые знают его в лицо, не так уж сложно. Миша, чуть не подавился горячим кофе, когда первая и, пожалуй, единственная любовь возникла перед прилавком. Сердце, предательски, громко стукнуло и замерло, воздух в лёгких уподобился ртути: — Надо поговорить! — серые глаза со «звёздочкой» в правом просили и в то же время гипнотизировали. Помня скандальный характер своей возлюбленной, решил отвести бурю от рабочего места. Как раз, на склад за товаром идти пора было. Кивнул напарнику, пытаясь сохранять невозмутимость, направился в соседний двор. Против обыкновения, не стал смотреть на складе новинки, отдал заявку кладовщице и вышел, как бы покурить: — Чем могу быть полезен, Елена Витальевна? — Ноги вдруг ослабли, и Мишка присел на корточках, как бы на блатной манер, хотя жутко не любил этого. — Неужто, соскучилась? — Да! Соскучилась! Очень! — длинное платье сильно мешало, но Ленка всё-таки присела рядом и попыталась обнять. — Ну-ну! Вот это, лишнее! — Минуткин выставил руку. — Мужа своего обнимай. — Я тебя хочу! — Не положено, — буркнул Мишка. — Я же по твоей грустной мордочке вижу, что ты скучаешь, — не унималась девушка. — Я, просто, устал, как собака, и голоден, — что было не далеко от истины, — и плохо себя чувствую. — Ты же любил меня! — Это уже не имеет значения, — язык отказывался произносить эти слова, — тем более, твои двойные стандарты, твои измены всегда стояли и будут стоять между нами. — Я поняла, что тебя одного люблю, — казалось, что сейчас заплачет. — Это тебе кажется. Просто, быт лепит из счастья обыденность. Жизнь не может быть вечным праздником. Со мной заскучала бы ещё быстрей. — Я узнавала, — обличала подруга, — у тебя никого нет. — Тебя не касаемо! — Мишка докурил сигарету и поднялся в весь рост. — Ты получила, что так страстно желала. Не гневи судьбу! Кладовщица выглянула из подъезда: — Миша, заявка готова, — коллега оценивающе оглядела Ленку, — Будешь ещё что-нибудь выбирать? — Потом закажу. Спасибо, Наташа! Минут через пять заберу. Он снова повернулся к Морковкиной: — Заведёте ребёнка, и будет у вас всё прекрасно, — и двинулся к двери, — а сейчас, извини, меня ждут. Тяжёлая стальная дверь с кодовым замком гробовым лязгом отсекла от него бывшую любовь.

Примечание: *Цитата из повести Павлова «Лунная радуга».

Название — популярный ленинградский анекдот 80-х

Лес всё видит

Они не виделись больше года, и Коля решил проверить старые чувства. Решение устроить пикник на природе показалось наилучшим.

Ксения была не в восторге. Казалось, что сам старый, как будто почерневший от времени телефон, запутываясь своим шнуром в ногах, искажая и заглушая звук, намекал на никчемушность спора. Кубиков был неумолим. На днях разбежавшись с гражданской женой, не хотел вновь попадать под диктат, пусть и первой любви.

И вот, привычно ждёт свою вечно опаздывающую Коровкину в верхнем вестибюле метро «Удельная». От нечего делать считает выходящих с эскалатора, невольно купаясь в радуге самых разных запахов духов, в которых не разбирался совершенно.

Наконец-то, прелестная Ксюха «нарисовалась». Вслед за семейкой, которая безуспешно пыталась успокоить громко скандалящего пацанёнка. Что позволило Коровкиной подкрасться сзади и закрыть колины глаза руками. Из вредности Кубиков начал перечислять всех их общих знакомых девиц — чуть ли не получил по щекам. Зная её манеры наперёд, поймал сперва одну, затем вторую руку и крепко приложился к губам. Пацанёнок, поражённый этим зрелищем, затих.

Электричка в летний выходной день не самый удобный транспорт: жара, толкотня, запахи, далеко не все приятные, гул многих голосов, неразборчивые объявления станций. Наконец, терпение было вознаграждено, и желанная тропинка легла под ноги. Обрадованные летучие кровососы: иные — неслышно, другие — с рёвом вражеского истребителя дружно напали на беспечных людей.

— Давай, вернёмся в город! — начала канючить Ксюха, — В кино сходим.

— Как хочешь! — Коля остановился и снял сандалии, — Билет у тебя есть, а я пойду один на речку, в одиночку там упьюсь и утону, — и ехидно продолжил, — всё это будет на твоей нечистой совести!

Вообще-то, он лукавил — утонуть в той речке было проблематично, но, скрыл эту подробность.

— Так нечестно! — растерялась Коровкина, — Это шантаж!

— Тебе можно было, а мне нельзя?

Крыть девице было нечем и она последовала примеру спутника, а зря. Изнеженные девичьи ноги каждая веточка, хвоинка, или камушек нещадно терзали. Пришлось надеть совсем неуместные здесь «шпильки» снова.

Впрочем, вскоре пришли. Небольшой костерок изгнал кровопийц, и сорвав всё, кроме купальников, парочка бултыхнулась в речку. Разгорячённые тела вода обожгла внезапным холодом, Ксения взвизгнула так, что слышно было за километр. Взмутили речку так, что рыбок уже было не видно, птицы примолкли рядом с таким шумными соседями.

Набарахтавшись и надурачившись, обустроили место уединения и вкусили захваченных яств: копчёную курицу употребили с клубникой, поджаренные на костре сосиски — с виноградом; всё это запивали белым мускатом и апельсиновым соком.

Внезапно, Николай задумчиво глянул на визави и сказал:

— А теперь, скажи мне, только честно, ты всё ещё меня любишь, или хочешь всё по-старому начать? — он поигрывал вином в стаканчике и смотрел в упор совершенно серьёзно, — Не торопись с ответом, здесь врать нельзя. Лес всё видит.

Мылодрама

Эти двое друзей появились в Димы Строева жизни случайно, но, именно с них началась цепь знакомств, предопределившая всю его жизнь.

Вчерашний дембель устранял академические «хвосты». Днём в своей комнате «вышка»* постигалась почему-то плохо, штудировал в учебной комнате ночью. Благо, ещё были каникулы. Интегралы и матрицы уже порядком надоели, хотелось прерваться на перекур, и тут тишину нарушило шлёпанье двух пар тапочек. Обладатели оных несли большой чёрствый батон, сковородку, чайник и маленький кусочек сала. Стало любопытно, что ж из этого выйдет, пошёл следом на кухню.

Сала предсказуемо не хватило, Строев предложил свой маргарин, за что и был приглашён на совместную трапезу. Миха и Князь оказались весьма интересными собеседниками. Вообще-то, Князя звали Сергей Коников, но Сергеев знакомых было много, а с дворянским происхождением, которым тот слегка кичился, ещё не имелось. Миха Щелчков был похож на молодого БГ, о чём шутил, что является неудачной инкарнацией Гребня. Друзья успели поучаствовать в митинге в защиту Англеэтера от сноса, и даже были арестованы на ближайшем с Исаакием чердаке. При обыске у них нашли бутылку лимонада и пачку печенья, что как бы, являлось доказательством их намерения продолжить митинг с раннего утра. Грозили исключением. Обошлось головомойкой в деканате.

Сегодня они вернулись из Таллина, куда ездили совершенно спонтанно. Прекрасно лабали дуэтом на гитарах, имели успех у сокурсниц, любили выпить, и малость перебрать при этом, но учились серьёзно.

Тем временем, в последний год Перестройки, великое множество лекгомысленных людей, объединившись под флагами хиппи, панков и прочих разгильдяев, «на собаках»** путешествовали по стране, обитали нахаляву где придётся, чаще — в бомжатниках. Больше всего их привлекли большие города, в первую очередь Питер и Первопрестольная.

Одну такую хипповскую тусовку Миха зазвал переночевать. Самая мелкая, в обход всех строгих правил проживания, у них зависла и надолго. Звали эту любвеобильную и легкомысленную девицу Ирка Зайкина.

И надо ж было Михе в неё втрескаться! Уже шли разговоры, какие с Иркиной родины нужно привезти документы для легализации отношений. С чем Зайкина и укатила домой. Через пару месяцев Миха и Князь за компанию пошли вечером в «позвоночник» ***, вернулись какие-то пришибленные. На все вопросы — «скоро узнаете».

Наутро, вместо учёбы, прилежный Миха вдруг пошёл в поликлинику. Прихватило сердце. Что было странно и страшно. Хорошо, хоть диагноз оказался Димке знакомым — его пассия маялась этим с детства. Не умрёт.

Ещё через месяц является эта красавица с мужем. Строев Ирке тут же и проболтался о внезапном мишкином недомогании.

И впервые с Щелчковым поссорился. Не у потребляющий матов Мишка ругался, как сапожник, метал громы и молнии.

Зайцы (Ирка с мужем) ещё месяц гостили. Миха при общении с Иркой смотрел в глаза, как умирающий. Каким чудом он тогда не стронулся с ума, сказать невозможно. Сам он на эту тему говорить не хотел категорически.

Защитив диплом этот технарь поступил в духовную семинарию.

Примечания:

* «Вышка» (сленг) — высшая математика,

**«На собаках» (сленг) — на пригородных электричках. При особом умении, можно было проехать на них через всю страну «зайцем».

***«Позвоночник» (сленг) — от слова «позвонить», междугородный телефонный переговорный пункт.

Командировка

«Цок-цок, цок-цок», отбивают ритм мои каблуки. Неодолимая сила поднимает ко мне глаза совсем мелких пацанят, сворачивает шеи тем, кому от пятнадцати до пятидесяти, у тех, кто старше, хватает такта не пялиться на меня в упор. Голубенькая юбочка-солнце, чуть выше колена, умеренно-строгая белая блузка. Уверенная походка, маска задумчивости на лице: я деловая женщина, у меня дел выше крыши.

Но, мне глубоко безразличны все эти восторженные и похотливые взгляды. Мне важен только один: моего коллеги-красавчика, с которым мы едем в командировку, почему-то на электричке.

Вот и он, как всегда, слегка небрежно одетый, малость лохматый, витающий в облаках. В ушах, как обычно, наушники, явно, слушает своё очередное старьё:

— Привет, Лялька! — Он ухмыляется, — Я, как раз, про тебя песенку слушаю.

— Какую?

Умеет же огорошить!

— По забытым дорогам протопали лошади-лошади.., — немелодично напевает.

— Ах, ты!

Замахиваюсь для пощечины, но он ловит мою руку, а следом и другую, мгновенно разворачивает спиной к себе и шепчет на ухо:

— Мне нравится, когда ты бесишься!

Посиделки

Обед давно закончился, а ужин не мыслил ещё и начинаться. На улице благоухал чудесный летний день, что для Питера редкость. В обычном кафе на окраине города было скучно и почти пусто. Всего несколько одиноких посетителей сидели в разных частях зала и неспешно чревоугодничали: кто шашлыком на удлинённой тарелочке, кто мороженым, кто неспешно потягивал пиво. Одинокая девица баловала себя шампанским и мороженкой, но, не впрок, казалось, что сейчас расплачется.

Сверкнуло, громыхнуло, потоки воды залили улицу, пахнуло прохладой. Девушка вздрогнула и во все глаза уставилась сквозь стеклянную стену. Через полминуты стеклянные двери распахнулись, впуская девушку, следом, двух парней под ручку. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что низкий толстоватый поддерживает хромающего худющего дылду в очках. Безуспешно отряхиваясь, они расположились за ближайшим столиком. Платье девицы, короткое и светлое, от воды стало прозрачным, что её не сильно смущало. Вместо того, чтобы сесть на стул, она по-хозяйски расположилась на коленях коротышки:

— Коленька, — лукаво улыбнулась, — ты не ревнуешь?

— Вот ещё! — нежно целует за ухом, — Пусть завидуют, что ты у меня такая красивая и смелая.

— Ну, что ты делаешь! — притворно-укоризенно, — Мы ж не одни.

Впрочем, их друг в это время, близоруко щурясь, протирал очки. Меж тем, подошла официантка, быстро приняла заказ и вскоре вернулась с полным подносом. Как только еда и напитки оказались на столе, друзья лихо чокнулись коньяком, и, не переставая болтать, приступили к трапезе.

Всё это время, девица-одиночка, забыв о тающем мороженом, пристально наблюдала за компанией. В это время за окнами проехал свадебный кортеж. Оглянувшись на процессию, она кивнула своим мыслям, залполм допила шампанское и решительно подошла к веселящимся.

— Привет, Дима! — взглядом можно было резать металл, — Не пригласишь?

— При-ивет, Оля! — растерянно выдавливает из себя и пытается встать, — Пожалуйста!

— Спасибо, я сама! — элегантно присела, схватив Димину стопку, ловко наполнила и опустошила.

Дима поднял руку, призывая официантку. Первой среагировала мокрая девица:

— Коля, мне надо попудрить носик, — схватила за руку, — Проводи!

Оставшись одни, целую минуту Дима и Оля смотрели друг другу в глаза: девушка сердито, парень виновато.

— Ты ж говорил, что на целый год уезжаешь!

— Вот, — взгляд вниз, — ногу подвернул.

— Больно? — выражение лица моментално сменилось на сочувственное.

— Не сильно, — поморщился, — Но работа сорвалась.

— А мне почему не звонил?

— Зачем? — растерянно, — У тебя ж всё шоколадно.

— Оказалось, что показалось, — взгляд стал печальным.

— Что мешало позвонить мне?

— Мне было стыдно звонить первой, — глаза нополнились слезами.

— А я места себе найти не мог, — он рассеянно играл вилкой, — хотел голос твой услышать.

— Прости! — она положила свою ладонь поверх беспокойной руки, — Давай, всё забудем!

Дима сглотнул и кивнул.

— Ну вот! — весело возвестила Катя, — Вижу, вы наконец помирились.

— Давайте, это отметим! — радостно поддержал Коля.

Беглянка

Айгуль уже прикормила здоровенных псов, что охраняли двор. Она тайком насобирала еды в дорогу. Сегодня ночью, наконец-то, можно будет сбежать от ненавистного мужа, от которого его дядька-пьяница получил за неё, сироту, богатый калым. Но, видно, Аллах был против.

Когда в доме все уснули, девушка вышла в сад, покормила Джульбарса и Шебу, почесала им за ушами, погладила и уже подошла к удобной чинаре, чтоб перелезть через высоченный тын, как её тихо оклинули:

— Не делай этого, сестрёнка!

Айгуль неслышно, как ей показалось, спрятала котомку в кустах и обернулась:

— Чего не делать, опа? (1)

Лейла, старшая жена, подошла вплотную и шепнула:

— Пойдём, у меня поговорим!

Ловко сунула руку по куст, извлекла спрятанное и потянула Айгуль за руку. Та вынужденно повиновалась. Они вернулись в дом, Лейла налила в две пиалы шербет, подала одну из них младшей жене, села напротив, пригубила и, поставив пиалу обратно на дастархан (2), как-то странно посмотрела на визави. Первой не выдержала Айгуль:

— Ну, зови уже хозяина! — Резко выдохнула она, — Пусть меня в зиндан кинут.

Молчание.

— Ну, что ты молчишь? — Уже растерянно продолжила Айгуль, — Тебе же лучше, если я убегу.

— Джан (3), глупая! — Печально улыбнулась, — С чего ты взяла?

— Тебе же не нужна соперница.

— Наш муж полюбил тебя, значит, он будет счастлив с тобой.

— А если, я убегу, посердится и утешится с тобой.

— Как маленькая, клянусь Аллахом! — Всплеснула руками Лейла, — Меня он давно не любит, потому что детей нет.

— Найдёт себе другую жену, — огрызнулась Айгуль, — она ему нарожает.

— Ты ещё девчонкой была, я ему тебя присмотрела, — опа просительно смотрит на младшую, — Умоляю тебя! Будь с ним ласковой, я так хочу, чтоб он был счастлив!

— Я не люблю этого старика! — Айгуль вскочила с подушек, — Я первую ночь едва выдержала!

— Поверь мне, он умеет быть ласковым и щедрым, — одобрительный взгляд, — будет хорошо и тебе и ему, а значит, и я буду рада.

Так, до самого рассвета старая и молодая жены спорили до хрипоты. К утру они, обнявшись, тихонько пели про птичку-королёк.

Примечания:

1) Опа — обращение младшей жены к старшей;

2) Дастархан — маленький столик, илим коврик, выполняющий функцию столика;

3) Джан (дорогая/дорогой) — уважительное обращение.