У костра

Глава 1

- Слушай, - сказал запыхавшийся здоровяк со светло-русой бородой, - я ж взял с собой удочку, но что-то нет у меня настроения рыбу ловить, так что, если хочешь – сам порыбачь. А я тогда казан с тушенкой организую.

Детину со светлой бородой звали Андрей За́морочь.

- Когда ж мы уже дойдем до этого сраного озера? – ответил ему здоровяк с темно-русой бородой, отплевываясь от налипавшей на лицо паутины, комаров и прочей летающей лесной дряни.

Детину с темной бородой звали Егор Кривошлыков.

Андрей с Егором познакомились на одной из вахт, куда приехали работать. Выяснилось, что оба из одного города. Сдружились, и вот общаются после приезда с той работы по сей день.

Кривошлыков и Заморочь внешне были будто два брата. Примерно одного роста, одной комплекции, одного возраста, оба с бородами – светлой и темной. Хоть чертами лиц они заметно отличались, но обычно именно сходства двух друзей бросались в глаза людям, а различия как-то не замечались. Оба сошлись прежде всего на любви к разным походам и вылазкам на природу.

Надо сказать, любовь к такого рода отдыху проявлялась у них весьма необычно – на пути или привале Андрей с Егором дружно кляли на чем свет стоит всё вокруг. Яростно проклиналась мошка, коряги под ногами, ветки, хлещущие руки и лицо, заваливающиеся набок палатки, отсыревший хворост для костра, тяжелые рюкзаки, мангалы, грязь, ветер и так далее. «Да с хрена ли ты так светишь мне прямо в глаза?!» - даже солнцу доставалось от любителей природы. А выпадающие из рук инструменты, принадлежности, посуда и прочие подручные вещи неизменно получали звездюлей за свою вертлявость.

Так что со стороны могло показаться, что больше они в поход ни ногой, но, оказывается, вечный бубнеж и недовольства были неотъемлемой частью их отдыха.

Вот и сейчас друзья приехали с женами на дачу Егора, где оставили супруг вволю покудахтать о своем, о женском, а сами пошли с ночевкой в лес, к озеру.

Было у них одно излюбленное местечко в этом лесу на берегу небольшого озерца. К счастью, Оглоблинский Лес не пользовался популярностью среди таких же походников, поэтому Кривошлыков с Заморочью, не терпевшие никого на расстоянии пушечного выстрела, могли вдоволь отвести душу. К тому же они давно знали здешнюю глушь, как свои пять пальцев.

- Всё, уже почти пришли, - кряхтел Андрей, идущий чуть впереди.

Погодка стояла ясная, теплая, в лесу было даже душновато в этот день.

Егор окончательно запыхался, по лицу катился пот. Он полностью расстегнул куртку и оперся на ствол ближайшего дерева.

- Стой, погоди… - сказал он Андрею. – Да погоди, тебе говорят. Давай перекурим… Блин, да что за хрень мне в бочину давит, долбаный рюкзак…

Но Андрей уже хотел поскорее дойти до точки и не останавливался.

- Та чего ты, тут уже рукой подать… А!..

Заморочь поскользнулся на грязи почти засохшего ручейка и с треском грохнулся в кусты.

- Говорю – перекурим, значит, перекурим, - ухмыльнулся Кривошлыков и достал сигарету.

Чертыхаясь, Андрей наполовину выпутался из ветвей и уселся там же в кустах с сухими листиками на голове и в бороде.

- Слушай, забери ты у меня эту удочку, пока я ее тут не сломал!..

«Мудацкая рыба», как обычно, «нифига не ловилась».

Веселое майское солнце уже почти касалось линии горизонта, а в озере хоть бы разок какое-нибудь чучело подергало за крючок. Рыбалка у Егора уже с первых этапов началась с какой-то заморочи – при закидывании удочки снасти на конце удилища как-то нелепо зацепились и перепутались. Пока Кривошлыков распутал всю эту ерунду, настроение рыбачить дальше у него пропало, хотя и у костра в лагере пока делать было особо нечего. Андрей там копошился и обустраивал всё сам, и лучше было не гундеть ему под руку.

Егор отвинтил крышку термоса и плеснул себе еще немного травяного чаю. Лучи заката красиво струились по водной глади, мягкий ветерок тихо шуршал по верхушкам деревьев, даже комары с мухами угомонились и перестали так донимать. От костра в лагере уже отчетливо доносились самые аппетитные запахи, и Кривошлыков, наконец, замер в минутах блаженства и красоты.

Привычно вскрикнул Андрей, что-то зашипело и повеяло горелым то ли жиром, то ли мясом.

- Ай, сволочь, чтоб тебя! Еще ты тут будешь мне компостировать мозги!..

Егор усмехнулся, представив, как Андрей неуклюже мешает еду в казане, обжигается и роняет из ложки тушенку с кашей на горящие поленья. Их общая рукожопость всегда подпитывала друзей особой уверенностью, что всё идет так, как надо, что это – настоящая жизнь. Она даже наполняла их ощущением какого-то спокойствия и умиротворения. А главное – не отбивала желания повторять свои потуги вновь и вновь.

Вдруг конец удилища начал слабо, но отчетливо подергиваться. Егор встрепенулся, поставил стаканчик с чаем на камень и осторожно взял удочку. Леска натянулась и задергалась уже совсем резко. Кривошлыков еще чуть подсек для верности и потянул удочку, мотая катушку. Есть! Вон она, плещется! Ух, здоровый какой кабан подцепился, упрямый, хорошенько так тянет и водит.

Егор уже даже увидел у поверхности воды блеснувшую чешую извивающейся рыбы, как вдруг катушка в его руке захрустела на каждом новом обороте и стала заедать.

- Да ты че, издеваешься что ли?! – заорал Егор.

Руки его тряслись от азарта и злости на удочку, которую они в прошлый раз забыли почистить от песка. Вываляли ее в грязи, песок везде позабивался, высох, а потом при активном вылове единственной клюнувшей рыбины просы́пался и забил собою все необходимые теперь элементы.

- Чтоб тебя, паскуда, сучий потрох! – на этих словах катушку окончательно заело, раздался резкий хруст, и ручка осталась в руках у горе-рыболова.

Рыба будто почувствовала свой последний шанс и еще яростнее забилась в западне.

Кривошлыков бросил удочку и стал тянуть рыбу прямо руками за леску, но поздно. «Кабан» последним отчаянным выкрутасом выскочил с крючка. Возможно, даже ценой оставленного кусочка своей рыбьей плоти на нем.

- А-а-а-а! Сволочь, дерьмо! – заорал Егор, пнул удочку в камыши и плюнул под ноги.

К нему уже шел Андрей, наблюдавший последние кадры этой хэмингуэевской схватки, сгибаясь пополам от смеха.

- Че ржешь? – буркнул Егор и тут же вновь оживился. – Ты видел, видел какой здоровенный сидел? Завтра можно будет еще попробовать половить, я тут прикормлю на ночь.

- Давай сворачивай свою богадельню, пошли хавать, всё готово. Эх, красота… Сейчас, погоди, давай по чарочке. Вот так… Фух, ну, за встречу!..

Вот и пора бурчаний с чертыханиями подошла к концу – пришло время неспешных бесед у костра после сытного ужина, под коньячок и нехитрую закусочку.

Обычно друзья наслаждались лишь естественными звуками лесной природы на фоне, но в этот раз захотели тихонько включить какой-нибудь подходящий плейлист на маленькой колоночке.

- …Так что вот такие вот дела, - заканчивал свою историю Андрей, - Старый тот, оказалось, давно дуба дал, а соседи ни слухом, ни духом…

- М-да, не дай бог вот так под сраку лет совсем одному остаться, ужас… - подытожил Егор.

В колонке Цой пел про откуда-то взявшуюся печаль, хоть, вроде, жив и здоров, и, вроде, жить не тужить…

Захмелевшие друзья и себе попритихли вдруг, вслушиваясь в меланхоличную мелодию и глядя на мирные язычки огоньков в костре.

У Андрея уже потихоньку начали слипаться глаза, но хотелось еще немного посидеть, к тому же вспомнилась одна жуткая история, которую ему тут же захотелось рассказать, и он лишь прокручивал в голове, какие моменты в ней можно будет поярче приукрасить.

Тем временем заиграла следующая песня – «Озеро» Нечистой Силы.

- О, офигенная тема! – крякнул Егор и сделал чуть погромче. – Блин, вот сколько ни слушаю – каждый раз до мурашек пробирает, бр-р-р!

Под мистические куплеты Ильи Похлебкина Андрей еще больше вдохновился на свой жуткий рассказ, но Егор вдруг поставил музыку на паузу и сделал знак прислушаться.

- Это что еще за черти?

Где-то неподалеку послышались негромкие голоса и звук перебираемых струн акустической гитары.

- Откуда взялись тут эти горлопаны балалаечники?! – злился Кривошлыков.

Больше всего не любил он какие-то компании поблизости, особенно если там кто-то пел песни под гитару или, боже упаси, врубал своё долбилово на всю округу в колонках.

Их неожиданных соседей вряд ли можно было назвать горлопанами, однако звуки настраиваемой гитары уже вывели из себя Егора, нарушив такую идеальную атмосферу.

- Сейчас я пойду кому-то его балалайку об башку разобью!

- Да забей ты, успокойся, сядь. - сказал Андрей, скривившись. Он был раздосадован, что Егор заметушился из-за сраной гитары, когда он только открыл было рот начать свою историю. – Сделай погромче нашу музыку да и всё, не так уж они и горланят…

Но Кривошлыкову уже почему-то не сиделось на месте. Не так уж он и зол был, но залипать как прежде в костерок уже не получится.

- Та я быстро, туда-сюда, - Егор надел шапку и взял в руки дрючок. Так, на всякий случай.

- Ну я тогда спать пошел, - махнул рукой раздраженный Андрей, налил сам себе коньяка, сам опрокинул рюмку и полез в свою палатку.

Егор Кривошлыков осторожно подходил к полянке, на которой устроилась неизвестная компания с гитаристом.

С каждым шагом он всё внимательнее прислушивался к аккордам и пению у чужого костра. Хм, а вроде и красиво даже, а складно как… Забывая, зачем вообще сюда шел, Егор постепенно погружался в негромкую песню, которую сейчас, казалось, подхватывала вся лесная опушка. Шорох ветра в ветвях, потрескивание костра, редкие покашливания слушателей возле гитариста – всё это будто сливалось в необычную перкуссию для такой красивой и задушевной мелодии.

Егор бесшумно сел на ствол дерева почти за самыми спинами у компании, оперся на дрючок и стал слушать. Никто его даже не заметил во мраке.

Грустил лесок редевший,

Тихонько пел мне Леший,

А я сидел, дремал,

Затянулся мой привал.

Подул холодный ветер,

Остался в целом свете,

Остался в целом свете

Я один.

Когда песня закончилась, очарованный Егор вдруг подскочил и звучно захлопал в ладоши.

- Браво!

От неожиданности люди у костра вздрогнули и обернулись во тьму, откуда донесся незнакомый голос.

Егор смущенно вышел на полянку.

- Кхм, кхм, вы меня извините, я тут услышал, что кто-то песни поет… Мы там с другом тоже неподалеку палатки поставили, в общем… Отдыхаем.

Компания состояла из шести человек. Все они на вид были постарше тридцатипятилетних Андрея и Егора. Наверное, лет за сорок в основном, а кому-то и под полтинник. Среди них были две женщины.

Певец отложил в сторону гитару и предложил гостю присоединиться. Поздоровавшись со всеми, Егор пожал руку музыканту.

- Егор.

- Очень приятно, Валерий.

- Взаимно!

Одна из женщин, то ли Светлана, то ли Екатерина, подала Егору кружку ароматного чая.

- В общем, мы тут своего рода клуб Старых Одноклассников, - объяснял Валерий Кривошлыкову, - Ничего особенного. Компания, которая со школы дружит. Вот иногда так выбираемся куда-нибудь на природу… Песни поем.

- Классно поете и играете! – оживленно выпалил Егор. – Я обычно, это, не очень люблю, когда под гитару вот это вот всё… Ну вы понимаете, там, «будь как дома путник» или «о-о-о-и-я-и-ё, батарейка!», фуфло такое. Как будто больше петь нечего. А у вас прямо… Здорово! За душу так и берет. Кто автор?

- Так это Валерка сам и сочиняет! – откликнулся мужичок в очках по правую руку от Валерия.

- Вот это талант! – Егор подскочил со своего места на бревне и сердечно пожал руку чуть смущенному автору песен. – Аж не верится! Давайте еще какую-нибудь, а?

Валерий чуть помурлыкал себе под нос, пощипывая струны, будто что-то вспоминая. Потом снова заиграл и запел.

Только сейчас в неясных отблесках сонного костра Егор рассмотрел исполнителя. Седые прямые волосы, зачесанные на бок, грустные глаза, волевой подбородок, толстый старый свитер с горлом и клетчатый плед на ссутуленных плечах… Чем-то на Мадса Миккельсена похож, подумал Егор, только такая, русская деревенская версия. Все эти мысли одним лишь мгновением промелькнули в его голове, не отвлекая от новой чарующей песни. Некоторые строчки так и западали в памяти Кривошлыкова.

От тишины звенит прохладный воздух,

Лишь плачет сыч, но невдомек сычу,

Как по-другому здесь мерцают звезды,

Как уезжать отсюда не хочу.

Куплеты с припевами уже кончились, а Валерий все играл и играл такие казавшиеся родными проигрыши, обрамляя аккорды немного причудливыми переборами. Сухие обветренные пальцы мягко шевелились по струнам и выписывали на затертом грифе «саму жизнь», как бы выразился Егор Кривошлыков, когда его до глубины души трогала музыка.

Песня закончилась, а пьяный от коньяка и эмоций Егор, подавив комок в горле, сказал:

- Сейчас, можно я позову друга своего к нам? Он тоже должен это услышать!

Валерий смущался.

- Да что вы, песни как песни. Но друга обязательно зовите, пусть присоединяется.

Цепляясь и спотыкаясь через коряги, с фонариком на телефоне в руке, Егор прибежал к своему лагерю и сунул голову в палатку Андрея.

- Андрюха, пошли к ребятам, там…

Но Андрюха уже давал такого хропака, что все лягушки в округе завалили свои варежки.

- Понятно, этого уже не разбудишь, ну и дрыхни, борода!

Кривошлыков взял коньяк, колбаску и прочие вкусности, осмотрелся вокруг, снес кабину какому-то притаившемуся призраку за деревом, и пошел снова на соседнюю поляну.

Так и просидели они почти до утра, слушая песни, подпевая и болтая о том, о сем. Кто под чаек, кто под коньячок.

Егор Кривошлыков обменялся контактами с некоторыми походниками из клуба Старых Одноклассников. Но, конечно же, главным из этого было знакомство с замечательным автором песен Валерием Тихоновым, с которым он продолжал поддерживать связь.

К большому удивлению Егора, оказалось, что Тихонов никогда нигде не записывался. Даже домашних записей никогда не делал. Тексты – и те редко сохранял по всяким обрывкам листков и тетрадкам.

«Это надо срочно, срочно исправлять!!!», писал он Валерию.

Валерий был инженером и работал удаленно. Жил один. С женой развелся много лет назад и с тех пор в личной жизни его не сложилось. В свободное от работы время он часто ходил в походы и редко выходил на связь в мессенджерах и социальных сетях.

Егор с Андреем зазывали его на дачу или еще куда-нибудь со своей компанией. Тихонов соглашался и обещал обязательно приехать, как только выдастся возможность.

Но потом Валерий совсем перестал появляться на связи и не читал сообщения.

Поначалу Егор даже и забыл как-то, жил своей жизнью – семья, работа, дела… А через время вспомнил про это и забеспокоился.

Тогда Кривошлыков написал одному из друзей Тихонова, откопав контакт у себя в телефоне. Кажется, это был тот мужичок в очках.

«Здравствуй, Егор! К огромному сожалению, Валерка нас покинул… Буквально месяц назад похоронили. Вроде как, нашли его в Белокаменном Ущелье, у него там любимая сторожка была, он туда часто ходил. Говорят, умер во сне, сердце остановилось. Нашли быстро…».

Многие дни загрустивший Егор общался то с одним, то с другим знакомым Тихонова, меж делом выспрашивая, не записывал ли кто-нибудь хоть кусочек его исполнений под гитару хотя бы на диктофон телефона. Не осталось ли каких-то его стихов у кого-нибудь.

Нет, никто не записывал, никто ничего не сохранил.

- …Бар-р-р-аны! – в сердцах бросил Егор, грохнув кулаком по кухонному столу и сквозь влажную пелену в глазах посмотрел на осень за окном.

Подул холодный ветер,

Остался в целом свете,

Остался в целом свете

Я один.

18.04.25