Тяжелая жизнь четвероногих

Глава 1

Я не раз чувствовал боль, но в этот раз она была особенной. Вкус крови тоже казался необычным. Тело пылало от ран и переломов. Каждый вздох вызывал желание отправиться на тот свет. Так и происходило. Я засыпал и чувствовал, как тело становится невесомым, будто его уже нет. Будто сознание тут, а оно где-то там в совершенно другом месте. Будучи щенком, я слышал, как люди говорили о том, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Сейчас я испытывал тоже самое. Я не понимал этого раньше. Не понимал, как можно умереть, точно так же как не могу представить бесконечность.

Сейчас я вижу свое рождение со стороны. Вижу, как мама мучается под разбитой лестницей, стараясь дать нам жизнь. Вот появился брат, сестра, а вот и я. Мама мучилась не долго, но эту боль она запомнила на всю жизнь, на все время, на все сорок восемь часов. Хоть мы были не первые, мама была очень рада. Она надеялась, что в этот раз все будет хорошо, что мы вырастем и нас всех заберут добрые люди. Но через два дня она услышала странные звуки. Ее кто-то подзывал. Мама была маленькой собачкой и поэтому старалась не выходить из-под крыльца. Но с улицы повеяло вкусным запахом. Снаружи она увидела человека. Мама вернулась к нам, зная, что люди могут сделать больно. В дыре из выбитых кирпичей, она увидела огрызок. Это конечно были не мясо или колбаса, но мама очень хотела кушать. Опустив голову, поджав уши и хвост она решила подойти. Впервые в жизни она поверила людям. Виляя хвостиком, она выползала в надежде утолить терзающий ее пятидневный голод. Мужчина схватил маму за шкирку. Она завизжала. Со всей силы он начал бить ее о скамейку, будто тряпичную игрушку. Мама вопила. Было слышно, как в момент удара ее вопль обрывается и начинается снова. А ведь она просто хотела кушать. Мама не смогла нас защитить. Она была не в силах. Она была беспомощна в руках амбала. Не знаю, зачем он это сделал. Может, он был пьян, может быть – зол. Но одно я знаю точно. Мама этого не заслужила. Она никогда никого не кусала, ни на кого не лаяла. Лишь иногда клянчила еду на остановке, когда было совсем невмоготу. Цена жизни моей матери — плохое настроение человека.

Мы лежали на пропитанной холодом земле. Мамы уже не было и согреть наши зябкие, голодные тела было некому. Мои братья и сестры умирали медленно и мучительно. Лишь я один ещё слепой скулил и растеряно ползал под крыльцом, зовя маму, не осознавая, что ее уже нет. Я чувствовал ее запах, но не понимал, почему она до сих не подошла и не обогрела меня. Я слышал, как по близости громко ругались люди. Испуганный, я звал ее в ожидании, что она вот-вот подойдет и успокоит. Мои силы покидали меня. Я мог лишь дрожать и скулить, на сколько это было возможно. Я не понимал, что происходит. Почему я начинаю засыпать? Почему мое тело начинает медленно расслабляться? В момент, когда я решил заснуть навечно, меня схватили за шею и понесли. На улице гремели тучи. Шел дождь. Оказавшись в ледяной луже, я начал захлебываться, но кто-то снова схватил меня за шкирку. На этот раз взяли как можно надежнее, чтобы больше не ронять. Я беспомощно болтался в чей-то хватке все еще стараясь позвать маму. Но вскоре стало тепло. Запахло сыростью. Раздался чей-то писклявый плачь. Тепло подвала и мяуканья новорожденных котят успокоили меня, и я понял – я в безопасности.

Мое тело все так же сковывало окоченение, но новая мама сразу принялась вылизывать мою шерстку, стараясь как можно быстрее согреть меня своим теплым, шершавым языком. Совсем скоро, вместе с моими новыми братьями и сестрами я наконец-то смог снова прильнуть к груди с теплым молоком.

Новая мама меня защищала. Мы не понимали языка друг друга, но в сердце всегда знали, что хотим сказать. Мама шипела и бросалась на каждого, кто кричал на меня или пытался как-то обидеть. Братьев и сестер разобрали очень быстро, а я так и оставался с мамой. Любимой мамой.

В один из дней мама приползла. От нее пахло человеком. Избитая, в крови, с отвисшей челюстью, она приползла и умоляла своим изумрудным взглядом хоть как-то спасти или облегчить ее участь. Я бегал, лаял, выл, но никто так и не вышел этой ночью. Мама лежала и угасала до последнего, не отводя от меня напуганного и любящего взгляда.

Говорят, собаки не могут плакать, но вопреки стереотипу, в этот день я хныкал, скулил и хрипел понимая, что мамы больше нет. Я не услышу ее мурлыкания, не почувствую ее тепло, а самое главное, никогда не увижу живой, не увижу этого мягкого, горящего, полного любви взгляда.

Я лежал возле мамы до тех пор, пока ее не забрал человек с черным мешком. Я долго бежал за большой, синей машиной, в которую ее бросили и сжали в большом, судя по запаху, полном гнилого мусора, кузове. Но вскоре я сдался. Печаль снова накрыла меня с головой, понимая, что теперь, я ее даже не увижу. Не увижу ее холодного, изувеченного тела в котором она когда-то была.

Плутая в незнакомых мне кварталах я понял, что остался один. Никому не нужен, еще щенком, я постоянно бродяжничал, доедая оболочку от колбасы или другие тухлые объедки, к которым побрезговали притронуться взрослые собаки. Готовые разорвать за каждый кусочек, они часто гоняли меня, увидев, как я жду издалека. Некоторые даже догоняли и впивались в мою шею, пытаясь разорвать, как дешевую, хлипкую тряпичную игрушку. К счастью, мне удавалось спастись. Каждый поход за едой наводил на меня ужас и заставлял трястись в надежде, что они не заметят мою лохматую, глядящую из-за угла, моську.

Спустя долгое время мне улыбнулась удача. Я встретил добрую бабушку, которая гладила, кормила и любила меня, как мама-собака и мама-кошка. Я учил команды и получал за это лакомство, а она ласково улыбалась и иногда посмеивалась, наблюдая, как мои маленькие лапки выполняют команду «проси».

В один из дней она не открывала глаза. Я думал, что она крепко спит, но сильно забеспокоился, когда к разгару дня она продолжала лежать. Я начал лаять и пытаться ее как-то разбудить, но новая мама не вставала. Через три дня, когда в квартире стоял смрад, и мама стала бледно-желтой, в дом начали ломиться. Выбив дверь, люди в синем прошли к ней, а я в страхе забился под кровать, боясь повторить участь моих мам. Меня долго не могли вытащить из-под кровати, но, когда маму куда-то понесли, я кинулся к ней. Схватив за шкирку, меня посадили в клетку.

Я снова плакал. Находясь в комнате с клетками я плакал. Единственный среди всех. Остальные животные смиренно ждали, когда их унесут за дверь и больше никуда не отпустят. Ни погулять, ни в туалет, ни попить, ни поесть, просто унесут. Никто не знал, что творится за этой дверью, но все мы нутром чувствовали, что там нас ждет только смерть. Пугающая, ужасающая, заставляющая напоследок вспомнить приятные моменты из жизни – смерть.

Настала моя очередь. Гремучая смесь из запахов тех, кто когда-то был еще жив разбавлялась запахом жидкостей из бутыльков. Я дрожал. Уверен тут дрожал каждый. Каждый стоял послушно, в надежде, что люди в халатах увидят какие они хорошие и отпустят, узрев в них искреннюю доброту. Но люди здесь были непоколебимы. В них можно было увидеть безразличие и равнодушие, которые ужесточались желанием закончить ежедневную рутину и поскорее отправиться домой.

Я до последнего верил, что меня кто-то спасет. Вырвет из рук палачей с отравленной иглой в руке. В последний момент девушка, которая прижимала меня к столу, что-то сказала мужчине в маске и тот, убрав иглу одобрительно кивнул.

Я был рад! Я был на столько рад, что сразу все понял и бросился лизать ее лицо. Девушка отмахнулась и заперла меня в клетке, но я все равно был рад. Под вечер она повезла меня на машине. Я знал, что мы едем домой. В уютный, теплый дом, наверняка с кошкой и вкусным кормом.

Наконец-то мы приехали. Меня достали из машины, но девушка подошла к какому-то мужчине. Его запах был знаком. Большой человек был мне до ужаса знаком. Она забрала у него несколько бумажек, и он унес меня в подвал, из которого доносились лай, визг и гам.

Внутри стало пусто. Ожидание, что меня приютят, и снова будут любить, очернялось горечью, паникой и страхом. Лай и гам становился громче. Я увидел, как мимо за ногу волокут большую, мертвую собаку. В помещении с пеленой табачного дыма, раздавались, рыки, визги, лай и крики. Люди стояли у ограды, кричали и свистели, наблюдая, как две огромные собаки пытаются уничтожить друг друга. Одна верещала, а вторая прижимала обеими лапами к полу и вырывала своей как капкан мощной хваткой ее челюсть. И она вырвала. Собака была напугана. Она хотела убежать, но громадный пес продолжал рвать ее морду. Изувеченная, изуродованная она хотела убежать, скрыться, забиться в угол. Но в ответ ее терзали, недовольно освистывая и бросая в нее холодные камни.

Пса оттащили, а жертву драки забрали, оставив темно-красный след.

Мужчина, что держал меня в клетке, зашел в вольер и начал что-то говорить. Когда он вышел, то встряхнул меня, и я его узнал. Жестокий, беспощадный, кровожадный амбал. Огромного пса завели в вольер, и он начал рваться в мою сторону. Я не нашел ничего иного как прыгать и визгом просить о помощи. Встав на задние лапы, я начал выполнять команду «просить», но люди только смеялись и тыкали в меня пальцем. В этот момент я понял, что я всего лишь игрушка в их глазах. Развлечение на ближайшие несколько минут. Моя жизнь ничто иное как способ позабавиться.

Я видел глаза этого громадного, рельефного пса. Наполненный безысходной яростью он рвался в мою сторону, заставляя меня в ужасе жаться к стенке вольера. От страха мой мочевой пузырь не выдержал. Поглядывая на живодеров, я надеялся, что среди них тоже найдется девушка, которая заберет меня отсюда. Но через доли секунды в мою спину впились и сломали ребра челюсти этого монстра.

Я верещал и вопил. За несколько десятков секунд мое тело оказалось переломано и изжевано.

И сейчас я тут. Я парю над всем этим будто в кошмарном сне. Вся жизнь предстала передо мной за несколько минут. Но этот мир мне кажется пустым, временным, шелухой. Я мертв. Я понимаю это, но не грущу. Мое нутро говорит мне: «ты достаточно натерпелся».

Неподалеку я вижу ту самую собаку, которой разорвали пасть. Она счастлива. Рядом с ней мальчик и его семья – ее семья. Она радостно лижет ему лицо, а он говорит о том, что очень долго ждал, что очень соскучился по ней.

Увидев это, я испытываю радость. Радость, что, не смотря на пытки она снова с родными.

Но сейчас серая реальность исчезает. Появляется новый цветной мир. Я на кухне с моими мамами. Мамой-собакой, мамой-кошкой и мамой-человеком. А рядом сидят и виляют от радости хвостиками мои братья и сестры, которые умерли так и не познав тот жестокий, суровый, полный предательства, лицемерия и лжи мир.

Люди, прошу, любите нас. Мы не спроста становимся злыми. Всегда есть причина. Может она явная, может скрытая. Кто-то нас когда-то предал, кто-то нам навредил, кто-то напугал. Кто-то верит до последнего, как я, кто-то потерял к вам доверие. Но это не повод убивать нас. Мы тоже можем любить! Мы тоже хотим кушать, жить в тепле, любить. Мы не бесхозные игрушки. Если кто-то из нас злой или нанес вам вред – умоляю простите нас! Поймите – нам страшно. Бывает такое, что у нас срабатывает инстинкт. Мы защищаем детей, еду или сбиваемся в стаю. Всегда есть гуманные способы решения этой проблемы. В нас стреляют отравой. Мы бежим и у нас отказывают лапы, затем мы пугаемся и визжим не понимая, что произошло. У нас отказывает тело, и в итоге мы начинаем задыхаться. Мы всегда до последнего надеемся, что вы пощадите нас и бросите палки, которые взяли, что бы избить ради забавы.

Поставьте себя на мое место. Вы не собака, вы человек, но попробуйте ощутить себя в моей шкуре. Что, если бы на месте одной из моих мам была ваша, или на моем месте оказался тот, кто сильно вам дорог?

Чтобы понять другое существо ставьте себя или своих родных на его место. Неважно, насекомое это или ваш неприятель. Взгляните на мир его глазами, может он и несчастен вовсе.

Любите нас! Не предавайте! И мы будем любить вас в ответ!