Тяв!

Глава 1

Услышал как-то вечером соседскую собачонку — тявкает, скулит, всячески скандалит, требуя к себе внимания. Видимо, оставили в одиночестве в пустой квартире, в связи с чем заела тоска животину. Слушая ее скулеж, вспомнил другую историю с участием четвероногих и голосистых.

Случилось это когда и сам был помоложе, и жил совсем в другом месте. Работал тогда по графику два через два, злопамятная ночь выпала как раз между сменами. В первый день как-то вымотался, решил в кои-то веки лечь пораньше, выспаться, чтобы с утра появиться на смене если и не совсем свежим огурцом, так хотя бы не просроченным помидором.

Напротив дома, в котором жил, стояла такая же пятиэтажка, а между ними дикий сквер. Как он выглядел изначально, о том даже старожилы не помнили, а к описываемому времени между двух зданий все заросло деревьями, затянуло кустарниками, прям лесная чаща в миниатюре. И облюбовала эти заросли для ночевки местная стая бездомных собак. Были они безобидные, хлопот никому не доставляли, никого не трогали, но в ту ночь их, наверное, возненавидела вся округа. По крайней мере, лично у меня из глубины души всколыхнулось именно это чувство.

Началось все незадолго до полуночи, часов в одиннадцать. Уж не знаю, кого там увидели эти собаки (во всех смыслах слова) на территории, которую посчитали своей, но гвалт подняли жуткий. В панельных пятиэтажках слышимость такая, что из первого подъезда слыхать что в третьем делается, а тут прямо за окнами сплошное «гав-гав-гав». С упоением так заливаются, хрен заснешь под такой аккомпанемент. Поначалу еще теплилась надежда, что нарушители спокойствия выдохнутся достаточно быстро, ведь глотки-то не железные, да и объект их возбуждения не вечно будет оставаться в поле зрения. Но нет, минут на сорок здоровья хватило.

Постепенно начали уставать, гавканье все реже и реже, и вот наконец все стихло, можно засыпать. Однако радость оказалась преждевременной, благословенная тишина продлилась не дольше минуты. Какая-то тварь, судя по тональности, самая мелкая, решила, что рано прекращать борьбу за суверенную территорию и высказалась громким звонким:

— Тяв!

Мелкую заразу тут же поддержали:

— Гав-гав-гав!

Бодро так, свежо, будто и не они только что надрывались до хрипоты. И снова весь этот гвалт на полчаса. Но глотки действительно не железные — понемногу четвероногие дебоширы начали выдыхаться, лай все реже, и вот совсем стих.

Через несколько секунд тишину пронзило звонкое:

— Тяв!

Тут же воздух взорвался дружным:

— Гав-гав-гав!

Причем, мелкую тварь в этом гомоне совсем не слышно, типа она свое дело сделала, дальше можно не участвовать.

Следующий короткий перерыв закончился предсказуемо, мерзкая шавка не зря берегла голосовые связки и снова звонко выдала в ночь свое:

— Тяв!

И так по кругу, практически непрерывно. Какой уж тут сон, сплошные маты и нервное покуривание в форточку. Наверняка следовало куда-то позвонить, кому-то сообщить, чтоб своевременно приняли меры и хотя бы разогнали всю эту волосатую кодлу к чертовой матери. Но кто ж мог предположить, что запас сил и бодрости стаи окажется настолько велик, а мелкая шавка, будто из самых подлых чувств ко всем окрестным жильцам, не позволит угаснуть энтузиазму своих сородичей.

Часов в пять утра не выдержал мужик из дома напротив. Выйдя на балкон, он в отчаянии завопил:

— Собаки, да вы зае...ли!

Совсем не стало неожиданностью, когда в ответ раздался дружный ор:

— Гав-гав-гав!

Только около семи утра вся стая, так и не прикорнув и не позволив сделать этого всем остальным, в полном составе умчалась куда-то, видимо, лишать покоя еще кого-нибудь.

В принципе к братьям нашим меньшим отношусь терпимо, зла им не желаю, а таким бездомным бедолагам даже сочувствую, но в ту ночь впервые в жизни пожалел, что под рукой не оказалось ружья.