Творец и Чудовище

Творец

В годах и веках я занимался очищением людей, вся моя суть — это чистить людей, я беру нежно лезвие и словно осторожно ухаживаю за людьми, они не дергаются и не щебечут. Я хранитель человеческого покоя, хранитель сути и воли и красоты человека. Мое имя неважно, важен лишь мой труд. Это река людей и моя роль в ней — это уход.

Молодой мужчина, отбеленный и высушенный с идеально гладкой кожей плод моего труда, я беру и состригаю ногти, аккуратно стригу волосы, ресницы даются труднее, однако ничто не сравнится с мастерством, испытанным годами труда. После окончания, я нежно опускаю в человеческую реку и мой плод продолжает тлеть и течь. Затем я иду к следующему, женщина весьма старая, но заметить это могу лишь я, я назвал ее Кареглазкой, сколько раз мне приходилось приводить ее в порядок, но в этом есть даже доля истинной красоты, а то что ее вид никак не потух со временем, лишь подтверждение моего мастерского гения. Я снова беру лезвие и ножницы и провожу процесс столь монотонный, но все же чудесный. И в очередной раз человеческая река пополняется моим старым шедевром.

Возможно, за многие годы мне должен был наскучить этот труд и все же я как в первый раз нахожу в этом искреннее удовольствие, как будто вижу в этом идеале свое «Я». Задумывался ли я насчет творческого созидания и экспериментов, определенно и доводилось их совершать, и сейчас я направляюсь к одному из них.

Ох мой Комедиант, сколько несовершенства порожденная моим «Я», но не переживай я тебя починю, ведь я изменился. Я беру лезвие и аккуратно прохожусь по артериям, сухожилиям, объединяю кровоток, сосуды, беру тонкую нить и иглу и монотонно зашиваю, процесс долгий и крайне сложный. Исправлять то, что совершил в потуге любопытства крайне трудно. И тут лопается сосуд, и алая кровь стекает, но не страшно, не бывает того, что нельзя починить и не бывает того, что нельзя разрушить. Прости Комедиант меня, но я не забуду своего греха и починю тебя сколько бы лет и зим не прошло.

Работать с новыми людьми куда труднее они крайне хрупки и все же когда есть осознание идеала, это превращается в не более чем часть рутины. Нежный череп требует особой внимательности, одна рука держит, другая выпаливает, третья помогает и новый шедевр снова отправляется в реку.

И тут меня осенило, ведь подобно тому, как человек появляется в реке, я могу создать того, кто поможет мне починить Комедианта, но как вдохнуть в него свое «Я» и будет ли это «Я» отличаться от меня. И разве имею я на это право, ведь если я создам иного и попрошу его помочь, разве не будет это несправедливо. Посему я решил создать того, кто является частью меня.

И вот я стою и делаю себе того, кто бы мог мне помочь, собрата Комедианта. Я делаю его идеальным, вкладываю всю душу и все свое «Я», ведь теперь это мое творение. Не человек появившийся в реке, а плод моего труда и все же меня питают сомнения, осознания ошибки смерти Комедианта не дает мне права совершать его идеальную версию. Разве могу я считать его порожденным собой или лишь олицетворением чего-то оного. Не своим «Я», а чем-то иным со своей волей. Однако разве если это порождение моего «Я» не становится от этого оно моим достоянием. Разве является оно чем-то полноценно независимым и свободным и самое главное согласиться ли он мне помочь. Разве при виде своего уродливого собрата он захочет ему помогать. Разве он разделит мою тягу к совершенствованию или он осознает мое «Я» и то, что он является моим достоянием ИИИ финальный штрих. Я вырываю себе сердце по крайней мере, та часть моего «Я» которая вдохнет в него жизнь. Я вставляю свое сердце и беру снова лезвие и чищу волосы, глажу кожу.

Встань же Циркуляр...

- Ты мой отец – это было первое слово Циркуляра

~ Я не знаю, «Я» это «Я» ~

~ Кто же ты ? Циркуляр? ~

- Меня зовут Циркуляр? –

~ Да ~

…….

Не знаю сколь много времени утекло, я показал Циркуляру все что видел и совершал сам, и он стал или изначально являлся копией меня, но вот чего я ожидал или нет это то, что он не знает, как спасти своего собрата Комедианта и все же он хотел помочь. Сейчас мы выполняли труд, который был рутинным для меня.

- Почему ты хочешь спасти его и ухаживаешь за людьми –

~ А ты почему ? ~

- Я иного не знаю –

Этот вопрос меня заставил задуматься, что я знаю, я знаю, что я творец, знаю, что есть, то, что я творить не могу в лице людей, но могу их менять, но я не знаю отчего они столь пусты в отличие от меня.

~ Они то что я не создаю, в отличие от тебя и Комедианта ~

- Это не ответ на мой вопрос, зачем ты приводишь их в нужный для тебя вид –

- Разве я не такой же человек как они ? –

~ Ты считаешь себя человеком ? ~

- Я не знаю, однако я выгляжу как люди ? –

~ Но ты говоришь, а они нет, ты творишь, а они нет и ты это продолжение моего «Я» или же ты и есть «Я» ~

- Тогда почему ты создал меня по их образу ? –

~ Боюсь, что они то немногое что я не могу контролировать ~

- Тогда почему ты их постоянно меняешь? –

~ Наверное это, то что я определяю как творец ~

Было видно, что Циркуляр не был удовлетворен моим ответом, возможно из-за своей идеальности, он не мог полностью понять меня или это я не могу до конца понять себя. Эх люди люди и все же Циркуляр и Комедиант — это идеал того который я не могу изменить в людях, но тогда почему я сделал их по тому, что мне не принадлежит.

…….

Меняя вопрос с вопроса, дня днем так тлел наш быт, общаясь с Циркуляром я все больше понимал его и себя, я не знаю, насколько это было взаимно, но все же он был тем, кто каждый день из раза в раз стремился познать со мной идеал того, что из себя представляет человек.

- Они все уродливы –

~ Наоборот они прекрасны ~

- Если они так прекрасны, почему ты сделал меня лучше, если единственное что ты мог был определять в людях это эстетизм, почему ты меня сделал прекраснее всех –

~ Для того чтобы ты отличался ~

- Для этого необязательно делать меня прекрасней всех –

~ Потому что ты и не человек чтобы быть прекрасней всех ~

~ Или же ты ищешь родство с теми кто не способен быть тобой ~

- А кто способен быть мной ? –

~ Комедиант ~

…….

Я искренне не понимал Циркуляра, мне не нужно было искать родство с кем-то. Разве оно имеет значение в прекрасном, разве родство с кем-то не означает размывание твоего прекрасного, размывание твоего безграничного «Я», кто определяет родство, я не знаю, прекрасное же определяю «Я», но почему Циркуляр тогда не определяет, а ищет родства, если он творит и меняет значит он часть «Я», но почему тогда он ищет родства с теми, кого может с легкостью изменить.

Обычно мы редко находимся поодаль друг от друга, но я находился в покое вечность и не нуждался в ничьем обществе это чувство и осталось, а вот Циркуляр после прекращение вечного покоя теперь нуждается в нем, я все больше сталкиваюсь с противоречием того, кто является Циркуляром, и кто он такой. Поэтому я снова нахожусь подле Комедианта. Циркуляр мне значительно помог исправлением моей ошибки, моего греха и все же он не видел в нем своего брата, а если он лишь продолжение моего «Я» вижу ли я тогда в Комедианте своего брата, кто они для меня и кто я для себя. Странный вопрос «Я» это «Я», абсолютное «Я», творящее и делающее все.

…….

~ Почему ты не помогаешь мне ? ~

- А разве тебе нужна помощь в изменении людей ? Я думал я был порожден ради собрата ?

~ Я бы не задавался вопросом о порождении ~

- Верно ведь для этого ты создал меня и так называемого собрата –

~ Я не понимаю твоей злобы ~

- Боюсь ты никогда и не сможешь понять –

…...

Кошмарно и чудовищно, я шел по тому, что раньше было чудесной рекой, идеально чистой. Крайнее воплощение идеала, по ней были не менее идеальные люди. Кульминация моего векового труда это была красота, щас она была устлана кровью. Из людей высушили всю кровь и отправили по реке, она стала алой и теперь ее не изменить. Я шел по разрушенному труду и плакал. Одна слеза, две, три, миллионы слез и моего горя не могли были возродить мой труд. И тут я встретил Циркуляра истекающего кровью.

- Здравствуй Отец –

~ Зачем ты сотворил подобное ~

- Я даровал им свободу от чудовища – Затем Циркуляр перестал дышать, а след от его артерии продолжал заполнять реку крови с остальными людьми

Не знаю сколько прошло времени пока я не отнес Циркуляра к своему собрату, не зная, что произошло, но люди больше не появлялись подле реки, а мне ничего не оставалось кроме как горевать.

~ Ах мой милый милый Комедиант, я так и не смог исправить свой грех ~

Грех

Peccatum genitum voluntas victa. Грех порожденный воля побежденная

Чудесная симметрия, идеал чистоты. Мое первое чувство. Мой первый вдох не был криком или жадным глотком воздуха. Это было заполнение идеальной формы, Моего тела. Я открыл глаза и увидел Его руки которые замерли в миллиметре от моего лица.

Его тело как будто не имело веса, но моя грудь пылала. Что-то отозвалось тяжелым мерным толчком. Чудеса сердца, горячего и плотного. Это было Мое и Его сердце или та часть Его «Я», которую Он в меня влил. Как будто кульминация моей сути.

- Ты мой отец - мой голос прозвучал как будто идеальный аккорд, в котором не было ни одной фальшивой ноты.

Он ответил не сразу, через 12.3 секунды размышления. Он смотрит на меня так, как смотрит на холст, на котором только что привели финальный штрих. Что это: горечь, радость, удовлетворение, надежда. У Него не было лица, я не мог понять Его. Только Мое сердце давало толчки к пониманию Его.

~ Я не знаю, «Я» это «Я» ~

Тогда кто «Я» таков. Кто «Я»?

~ Кто же ты? Циркуляр? ~

Словно прочитав мои мысли, отец озарил меня тем, что я бы мог назвать своим именем. Поразительно Циркуляр, как письмо.

- Меня зовут Циркуляр? –

~ Да ~

…….

Вопрос за вопросом.

Я повернул голову. Мои движения были лишены человеческой неуклюжести. Я видел «реку людей» - бесконечный поток плодов Его труда. Они казались мне незавершенными эскизами сравнивая со Мной. Отец называл их прекрасными шедеврами, но я, глядя на них видел Своими или же Его глазами лишь пустоту и незавершенность.

- Почему ты создал меня по их образу? –

~ Боюсь, что они — то немногое, что я не могу контролировать ~

В этот момент я понял свою первую истину: я был создан не для того, чтобы жить, а для того, чтобы быть Его расширенной волей там, где Его пальцы начинают дрожать, а мои, наоборот, гореть. Но в глубине моего сердца я почувствовал странный резонанс, парадокс, несимметричную вещь. Если Я – это Он, значит я тоже Творец. И если Он определяет красоту в этих «шедеврах», то я найду ее в чем-то ином.

Я посмотрел на свои идеальные ладони. Они были идеальны. Но где-то там, под безупречной кожей билось сердце что уже трепетало от ритма, заданного Мной.

…….

Дни сливались в монотонный ритм. Я помогал Ему. Мои пальцы, более чуткие, чем Его, сшивали то, что Он разорвал в «потуге любопытства» как он назвал.

Под моими руками лежал Комедиант. Его тело было картой ошибок Отца. Каждый шрам, каждый неровный шов – это был крик, застывший в плоти. Отец стоял за мной.

~ Сможешь его исправить? ~

Я смотрел на лицо Комедианта. Оно не было идеальным. Однако в его уродстве было больше правды, чем во всей «реке людей». В груди кольнуло – Его «Я» требовало во мне порядка, но мое собственное «Я» требовало иного.

- Зачем? – Я обернулся. – Зачем ты исправляешь то, что уже имеет форму? Ты боишься его, потому что оно не способно подчиниться твоему лезвию как люди?

Отец молчал долго, 13 минут и 6 секунд.

~Красота – это отсутствие лишнего? ~

У Отца был железный распорядок дня или того, что можно было им назвать. Когда я остался один подле Брата. Я не взял лезвие. Я положил руку на грудь, там, где должно быть его сердце.

- Они все уродливы для Него, Комедиант – немного подождав продолжил «Я». – Пусть он этого и не понимает. –

- Но быть может мы для того и существуем чтобы в отличие от людей, быть чем-то большим чем Его зеркалами? –

Тогда пришла вторая истина. Отец не может создать жизнь в лице людей, Он может лишь менять ее. А я…я был плодом Его труда, но во мне зародилось нечто, что Он не ожидал – сомнения. И это сомнение было прекрасней любого Его шедевра.

- Ох мой милый милый Брат. Прости, я не смогу поделиться этим с тобой. Надеюсь, ты простишь мой эгоизм. Прощай –

…….

Река всегда была его абсолютной гордостью и трудом. Идеально чистая, монотонная, заполненная людьми или же существами. Я стоял на берегу и чувствовал, как в моей груди тяжелеет Его сердце, а Мое горит. Оно билось в ритме метронома, требуя бесконечного созидания.

- Они прекрасны – Он говорил это из раза в раз, глядя на очередную «Кареглазку», «Темнолика» и многих других чей вид не тускнел веками под Его лезвием.

Но я больше не могу видеть в этом красоту. Я видел лишь застывший ужас, скрытый под идеальной гладкой кожей. Отец создал меня. И как раз моя идеальность и стала примером того, что вечно тлеющие декорации — это ложь.

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, которыми я помогал Ему чинить Комедианта. Мой брат, мой «собрат по несчастью», так и останется узником Его вечного исправления.

~Ты ищешь родства с теми, кто не способен быть тобой? ~

Когда-то он меня спросил об этом.

Да отец, Я нашел его. Не в твоем «Абсолютном Я», а в их хрупкости.

Я взял лезвие. То самое нежное, которым Он так дорожил. Но я не стал ухаживать за ними как обычно. Я сделал то, что было единственно верным для того, кто обладает волей. Я открыл путь их крови.

Это было мое возвращение долга. Когда, алая кровь хлынула в «идеально чистую» реку, она перестала быть Его шедевром. Она стала живой. Люди больше не были «пустыми» - они обрели цвет, они собрали волю, который Он у них отнял.

~Зачем ты сотворил подобное? ~

Я чувствовал, как, Его часть во мне – сердце – замедляется. Я отдал его реке, капля за каплей, через собственные артерии.

- Я даровал им свободу от чудовища –

Мое зрение гасло. Последнее, что я видел – это как река, ставшая алой, уносит мой последний вдох. А я становлюсь единым с ней и человечеством. Мне неведомо осознает ли он грех исправит ли ошибки. Но я знаю одно: теперь я по-настоящему свободен. Ведь я перестал быть плодом его труда и стал Творцом.

Прости меня мой брат-Комедиант, что не разделил с тобой этого счастья.

Созерцание

Игла просачивается под мышцы и кожу, мои пальцы порхают над телом Комедианта. Одного из моих Сыновей или же они часть моего «Я». Раз два раз два раз два. Монотонный процесс, который может идти вечность должен наконец подойти к своему концу.

*Скри*

И снова артерия рвется и из Комедианта течет алая кровь. Нет, это просто загадка, вызов моему «Я». Я смогу исправить тебя. Я смогу воспеть твою красоту.

~ Смотри и восхваляй же Циркуляр, скоро твой собрат станет таким как ты ~

- Ты не сможешь починить его Отец –

Я не знаю, что это, дух Циркуляра или же сам мой дух, монструозный отголосок моего «Я» мне это неведомо. Или же это отзвук нового «алого потока». Отзвук того, что «Я» пытаюсь отмыть берега от свободы Циркуляра.

~ Ты не прав, не бывает того, что нельзя разрушить и того, что нельзя починить ~

- Отчего же ты тогда не решаешься починить и меня? –

Я не нашел что ответить, я не понимаю своих эмоций кроме горечи, ведь все чем я жил, вся моя суть пошла прахом и растеклась в ручьях алой крови в некогда прекрасную реку. А если я починю Циркуляра, вдохну в него жизнь. Что станет с ним, кем он будет. Кем буду «Я». Я не могу понять решения Его, но должен. Иначе не смогу полностью отрешиться и исправить свой грех.

Я двинулся вдоль алой реки, реки некогда прекрасной, а теперь погруженной в хаос, мне было трудно смотреть на это. Трудно понять причину, по которой это случилось, но все же я должен был. Я пришел на место, где воссоздал своего Сына Циркуляра и смотря на алую реку мне требовалось задать вопросы и получить на них ответы.

~ Смотри же смотри Циркуляр, река замерла и стала алой, даже мои слезы не способны возродить ее прелестный вид, «Я» поделился с тобой всем этим, а ты ответил мне кровавым безмолвием ~

- Скажи мне Отец, что, по-твоему, выше: вещь, которая послушно лежит в руке мастера, или существо, которое способно от этой руки оттолкнуться?

~ Разумеется, то, что обладает волей. Но твоя воля не породила, а отделила. Так что же ты хотел этим сказать ~

- Позволь спросить Отец: Если птица выберет золотую клеть где ее перья никогда не блекнут, никогда не испортиться и никогда не осушаться или терновый куст от которого она умрет через час мучительной смертью – что выберет птица?

~ Глупая птица выберет куст. Но кто «Я» буду если позволю им умереть. Кем «Я» стану если не от мудрости не спасу птицу.

- Тогда любовь ли это? Ты вырывал у них ногти, чтобы они не царапали саму суть реальности. Ты выжигал их кожу и голову, чтобы они не помнили боли. Ты лишил их уродства чтобы они слились с рекой.

~ Но кто как не «Я» определяет Идеал.

- И в этом определении Ты стал для них страшнее смерти. Смерть забирает. Ты же забрал право на кровь. Посмотри на нее Отец, Она теплая, Она грязная, Она отвратительная, Она истинная. Я и мир не сошли с ума Отец. «Я» просто предпочел захлебнуться в собственной крови, лишь бы больше не чувствовать твоих лезвий на своей коже.

~ Значит они и ты предпочли смерть, уйти от меня. С тем, кто любил их сильнее всего, что сделал идеальными. Наделил тебя смыслом.

- Скажи Отец если «Я» признает порождение другого «Я» разве является тогда любовью тем, чтобы наделять его чужой волей, разве суть «Я» это не признать равенство, даже если они рабы, даже если они ими не являются. Разве не тогда будет правильным освободить их от своего «Я» ведь даже рабы под воздействием «Я» теряют свою волю. И твое же сердце во мне подсказало: лучше стать прахом в огне своего «Я» избавить их от своей и твоей тирании, даже если они все останутся рабами, они будут вольны от того, кто над ними возвышен это и стало моим Творением.

~ Кто же ты тогда Циркуляр? Мой сын, предавший меня, или монструозная кара моего «Я»?

- Я – это Ты, осознавший, что Творец без Творения – это просто тишина. И теперь, когда мир ушел в эту тишину, Тебе придется научиться в ней жить. Один. Среди своих некогда идеальных, но абсолютно пустых шедевров.

…….

Я шел и лицезрел перед собой картину мертвого мира, я совру если в потуге горечи не попытался создавать тех, кто бы мог исправить моей ошибки. Но ДОВОЛЬНО. В одном Циркуляр прав, я не могу больше наделять никого волей. Не могу. Мое «Я» трепещет и возмущается, оно горит и негодует, не понимает, как же так. Как будто я сдаюсь. Как будто «Я» поддалась под волю чужого «Я» и мало того под волю собственного Сына. Это невообразимо. Разве мою любовь можно затмить одним поступком. Нет. Однако я не знаю, что делать, Циркуляр прав. Мой блудный Сын прав. И это не дает мне покоя, я не могу более наделять своим «Я» кого-то. И все же на мне лежит груз. Груз мертвого мира, груз моего греха. Груз мертвых Сыновей. Груз решений и проявление моей любви. Что мое «Я» должно делать. Ведь я не могу закрывать более глаза. Мое «Я» требует от меня действия, возродить реку, но и исправить свой грех. Как же я могу это сделать и нужно ли мне это сделать. Может Циркуляр прав и мне надо остаться наедине со своей тишиной. Это тот статус к-во, который позволит мне не допустить нового греха. Да и меня беспокоит вопрос. Люди отныне не появляются в реке, разве может Циркуляр быть прав. Разве появление людей в реке не доказывает того, что они желают Идеала, желают моей красоты и любви. Но ведь они в действительности могут теперь наконец обрести свободу. Какой же вывод я должен сделать.

…….

Хранил покой

Кроил из плоти вечность

А в алый цвет окрасилась река

«Я» один, пред мною бесконечность

И грех застывший в облаках

Груз болящий на душе

Какой же вывод сделал «Я»

Чтоб покой в душе настал

Обрести новое крайне трудно. Я был мастером для людей, а не для стихов и прозы. И все же я не вижу иного, может опыт позволит мне породить Идеал подобный тому какой я создавал. Снова станет вызволять мое «Я». Нет. Боюсь, что только бегством я занимаюсь. И подобное не удовлетворит мое «Я».

Из раза в раз всплывает образ Циркуляра, Комедианта и мой личный. Разве не могли мы были заниматься вечным и прекрасным втроем. Раскрывать и достигать Идеал. Становится вечным и прекрасным. Быть триедины. Или же это было лишь проявление моего «Я», впрочем, а важно ли это. Искупит ли меня, осознание этого. Или, наоборот, погрузит во тьму. Что я не предотвратил грех.

…….

Нет, Нет. Обычный Холст не способен отобразить все великолепие Циркуляра, весь мой шедевр, тем более что из меня плохой художник. Мне надо что-то сделать. Надо сделать вывод. Но какой, ах мой Сын как же так вышло.

…….

В потуге изысканий я снова здесь, снова подле тебя Комедиант. Мой первородный грех. Тяга к совершенствованию. Тяга к идеалу. Мое абсолютное воплощение моего «Я» и мой самый жестокий грех. Я положил руку к нему на грудь. Не хватит и 1000 прощений и слез чтобы исправить то, что я совершил.

- Это ложь. Есть, то, что ты способен сделать? -

~ И все же я не могу это принять также просто, как ты ~

- Принятие не нужно, нужно только твое смирение и окончательная кульминация твоего «Я» -

Все это безупречная правда. И после вечности, я наконец должен сотворить окончательный триумф своего «Я».

Я беру иглу и лезвие и начинаю зашивать все раны, каждый шрам, соединяю артерии и порезы. Но та рана, которую я не могу исправить, я должен принести ей жертву, я отрезаю свои собственные артерии, отрезаю мышечные волокна, свою суть. И соединяю это с Комедиантом. Из меня начинает течь алая кровь, но я не обращаю внимание. Я подхожу к телу моего блудного сына Циркуляра. Вырываю из него сердце и вставляю его к Комедианту, я аккуратно зашиваю, подсоединяю сосуды, вены и капилляры. Я кульминирую все свои навыки, все свое мастерство. Я чувствую, как моя слабость начинает захватывать меня, рука из которой я взял свою часть немеет, а кровь продолжает течь наполняя красотой все вокруг. Однако я не останавливаюсь, я продолжаю свой труд мое «Я» трепещет и ведет меня вперед. Мое абсолютное метафизическое «Я» воплощение всей моей воли. Раз два раз два раз два и вот я завершаю последний штрих, я беру обоих своих сыновей. Как бы мне щас тяжело не было мое «Я» подчиняет все. Я иду по мертвому миру. Ах Циркуляр и Комедиант, вы воистину мои Дети мои величайшие порождения части моего «Я». Сперва я погружаю в реку Циркуляра, ее течение усиливается. По ней я спускаю Комедианта, Gloria tibi Комедиант мой грех более не потревожит тебя, Мое тело все сильнее слабеет, алая кровь все течет и течет. Пора, я беру и начинаю сам себя приводить в порядок, я стригу ногти, укладываю то где должны быть волосы и опускаюсь в реку. Перед погружением «Я» прощаюсь.

~ Пусть же оживет Идеал ~