Творческая я

Жизненное кредо

Каждый пишет, как он слышит.

Каждый слышит, как он дышит.

Как он дышит, так и пишет,

не стараясь угодить…

Булат Окуджава. Я пишу исторический роман

По жизни тебя ведет заключённое в тебе весёлое призрачное существо, полное жажды познания, которое и есть твоё истинное "Я".

Ричард Бах. Иллюзии

Можно сказать вселенной: “Это не честно!” И услышать в ответ: “Правда? Что ж, извини”.

Терри Пратчетт. Роковая музыка

Автор иллюстрации: Анна Шамсина

Об авторе

Замыслы будущих произведений зреют в авторской голове во время зимних прогулок.

Я родилась в городе Верхняя Тура, в Свердловской области. Но покинула этот город вместе с родителями, геофизиками по специальности, когда мне было четыре с половиной месяца, и с тех пор туда не возвращалась.

Значимые города в моей жизни: Хабаровск, Херсон, Владивосток, Бангалор и Ванкувер. Пока как-то так.

Первый рассказ

Мой первый рассказ был длинною в одно предложение:

“Антон клевал пшено и пил водку.” Почти Хемингуэй.

По этому рассказу можно предположить, что у меня было суровое детство, но это не так.

Меня кормили, вот свидетельство.

И даже водили в зоопарк.

Антон был тряпичной куклой, которую папа сшил мне из своей старой рубашки.

Пьесы

Прочитав книгу “Записки Петрушечника и статьи о театре кукол” Н. Симонович-Ефимовой, я загорелась идеей поставить кукольный спектакль.

Каждый день ко мне приходила одноклассница, мы готовили декорации, шили кукол, репетировали.

Помню, в первом спектакле мои герои собирались за столом, чтобы позавтракать, пообедать и поужинать. День сменялся ночью, и мы тушили свет, когда они уходили в дом спать!

Наверное, я не мыслила хоть на шаг отойти от реала. Сейчас, как читатель, я терпеть не могу, если в художественной книге расписывают, как герои готовят какое-нибудь блюдо, со всеми подробностями рецепта, как будто это кулинарная книга, а не роман. Оказывается, я тоже через это прошла.

Куклы у нас получились симпатичные: филин – из черного каракуля, с глазами из зелёной фольги, гусеница – из сшитых вместе кругляшек, довольно длинная, – мы управляли ей с помощью палочек, и она могла выгибать спинку.

Спектакли мы показывали родителям и гостям у нас дома, потом – у подруги. Иногда несколько раз. Родители записывали спектакли записали на аудиокассеты. К сожалению, когда нашу квартиру обворовали, украли магнитофон и все кассеты; записи не сохранились.

Я помню название одного спектакля “ Умеют любить и собаки или собачья свадьба”.

Мы шили кукол, готовились, но по какой-то причине не сыграли его. Уверена, что меня вдохновила пьеса “Сирано де Бержерак” Эдмона Ростана.

Я её обожала. В девять лет выучила сцену признания в любви Роксане (там участвовали Сирано и Кристиан) и до сих пор могу рассказать:

“О чувствуешь ли ты, скажи мне, дорогая,

Как вся душа моя, томясь, изнемогая, летит к тебе в тени…”

Пьес я написала очень много: три общих тетради. Возила их на каникулы в Украину, и мы ставили спектакли с соседскими детьми на даче, на берегу Днепра. Я забыла забрать тетради домой, и их постигла печальная участь – сгрызли крысы. Рукописи не горят, но могут быть вполне съедобными!

Первые романы

С тех пор я начала писать романы. Их я тоже записывала в общие тетради и снабжала иллюстрациями по ходу дела. Мой первый роман назывался “Борьба двух светил”. Я очень гордилась этим названием. Сюжет был о том, как неожиданно приобретённое богатство принесло двум влюблённым массу проблем и страданий. С тех пор я пересмотрела свои представления о жизни.

Боролись в истории не небесные светила, а две светские дивы. Прототипами персонажей послужили мои куклы.

У меня были немецкие куклы: Эльза и Лили. За неимением кавалеров Эльза была замужем за щенком Пусиком, а Лили – за собакой посолиднее, по имени Боб. В романе Пусик – положительный персонаж, человек, и зовут его Артур. Лили и Боб – интриганы, строящие козни против Эльзы. Когда у меня появилась третья немецкая кукла – мальчик, я назвала его Гуго. Гуго стал сыном Лили и Боба. Он нагло домогался Эльзы, не смотря на то, что у той был Пусик.

Некоторые перлы:

У неё на лице писано, что она выходка из простолюдия.

Вышли они торжественно. Карл осторожно нёс пухлую руку Дженни.

Лиза поняла, что не способна на самоубийство, она разрыдалась, потеряв сознание, бросала в окно всё, что попадалось ей под руку, и летели в бушующее море мебель, посуда, скатерти и полотенца.

Закончилось все хорошо, главные герои освободились, кто из плена, кто с каторги, сожгли дворец недругов и зажили бедно, но счастливо.

Второй роман, поместившийся в той же тетради, назывался “Скитания юного рыцаря или баллада о несчастной любви”.

Краткое содержание:

Беспутный графский сын Эрнандо редко бывает дома, разъезжая с друзьями по Испании. Он соглашается на брак с девушкой, которую выбрали ему родители, даже не повидав её. В одну из поездок он влюбляется в принцессу Делемиру и теряет разум. Свадьбы уже не избежать, но и будучи женатым, он продолжает ездить в другой город и домогаться принцессы. Расстроившись из-за её решительного отказа, герой убивает юную супругу и примыкает к банде разбойников. Банда нападает на богатых купцов, ворует девиц и постоянно вербует в свои ряды новых желающих. Непостижимо, как при таком раскладе, не переводятся богатые купцы. Мерзкий графский сын оказывается на редкость живучим. Его закалывает ножом молодая монголка, но другая девушка – травница – ценой огромных усилий возвращает его к жизни. Теперь у героя прозвище: Эрн-Зелёная кровь.

Он тяготится своим существованием и просит избранника принцессы убить его, жалуясь, что у него на совести сорок трупов и всё – из-за несчастной любви к Делемире.

Но избранник принцессы отказывается убивать Эрнандо и отсылает его прочь со словами: “Мучайся дальше, недостойный!”

Наконец, герой решается сбросить себя с вершины водопада, на этот раз, окончательно.

“Ещё недобитого волны ударяли его о каменные выступы, пока череп его не проломился”.

Ура. Интересная деталь: “Вокруг тела образовался красный круг шириной метров восемь в диаметре”. Это кровь, если что.

Роман мог бы послужить изощрённой пыткой для врагов, если бы собрать их всех в одной комнате, запереть и заставить слушать. Бесит не только Эрнандо, нарезающий круги вокруг принцессы и стонущий: “Полюби меня, полюби меня!” Но и Делемира, предмет неудержимой страсти, которая является на ночные свидания, чтобы сказать что-то вроде: “Я пришла сюда, как ты просил, но учти, что я любить тебя не стану!” или “Прошу тебя отстань. Да, я жестока”.

Капризная какая!

При каждом удобном и неудобном случае герои начинают завывать в рифму, что усиливает сходство романа с мюзиклом из кошмарного сна.

“Ты убил её, это позор, а жила бы она до сих пор!”

“И она того не знала, что виновницею стала сорока смертей невинных и разбойничного зла!”

Что должно было читать десятилетнее дитя, чтобы написать подобный роман?!

“Разбойники” Фридриха Шиллера? “Смерть Артура” Томаса Мэлори? “Кармен” Проспера Мериме?

Кармен и Хосе

Единственный добрый персонаж в книге – Аурора, жена непутёвого рыцаря. Но увы:

“Всем хороша была девушка, но своей любовью очень надоедала она Эрнандо”.

Великая игра

Играла я самозабвенно. Наша двухкомнатная квартира в моей игре была городом Найсом. Я начертила карту: с парками (цветы на подоконниках), ресторанами (кухня), автобусным парком (туфли и тапочки исполняли функцию транспорта), кинотеатром (телевизором), площадями и жилыми домами. Мои игрушки жили не только в тумбочках, но и на книжных стеллажах от пола до потолка в обеих комнатах.

Мне не покупали много игрушек, и очень скоро я столкнулась с нехваткой кадров. Тогда я взялась за шитьё. Марафон получил название “Неделя мягкой игрушки”. Так за одну неделю я могла добавить семь новых жителей к населению Найса.

Мэром города была обезьяна Полина. Остальные жители делились на высшее сословие, среднее сословие и слуг. Полиция следила за порядком. Пресса выпускала газеты. Газету я выпускала на салфетке каждую неделю, пока мне не надоело. Вышло тринадцать выпусков “Найских недель”, по которым можно восстановить хронику жизни нашей семьи в тот период.

Играла я не одна. Мы очень дружили с ближайшим городом Файном. Подружка Света, которая жила на той же улице, что и я, частенько приходила в гости с маленьким чемоданчиком, набитым учениками. В городе Файн не было школы, и они приезжали учиться в Найс. Учениками у нас были стандартного размера зверята. Мы шили их сами: Пуш Котов, Константин Зайчиков, Иоанн Барсов, Таня Тигрова. Число их постоянно росло. Мы шили им одежду, придумывали характеры, измеряли рост и вес! В классе они сидели за партами, сложенными из кассет (которые тогда еще не украли). Школьной доской служила крышка от деревянной посылки. Писали мелом. Обучение шло на полном серьёзе, у меня были детские энциклопедии по всем предметам.

Конечно, оставалось время и для досуга. Ученики жили в гостинице – картонной коробке, в которой мы вырезали окна и украсили интерьер красивыми лоскутками. Отпрыски знатных родов: дети герцогов, графов и баронов, – без родительского надзора во всю куролесили в Найсе, попадали в сводки газет и даже в тюрьму. Между ними вспыхивали любови, начинались отношения. Я писала истории про каждую пару. Света была первой читательницей моей любовной прозы.

Однажды нам пришло в голову устроить поэтический турнир. Юноши сочиняли стихи во славу дам. За один день мною было написано четырнадцать стихотворений! Конечно, это были совсем незатейливые стихи. Я помню только одно.

Красивы Антарктиды холодные просторы.

И вечные снега, и скалы изо льда.

Но нет там ничего, что мне милей Татьяны,

Того, что мне заменит её голос и глаза.

Татьяна была уссурийской тигрицей, а её поклонник снежным барсом. Почему его родиной была Антарктида, я не знаю.

Игра мотивировала творчество, но большинство историй тех лет остались незаконченными, вернее даже, едва начатыми.

Приходила мама и выпроваживала нас на улицу дышать свежим воздухом. Мы нехотя собирались, заворачивали головы зверят в плащи, нарезанные из пластиковых пакетов (нарисованные фломастером лица могли потечь, если на них попадал снег), сажали их в красный автобус (коробку), шли на улицу и тащили автобус на верёвочке до ближайшего леса. И там продолжали играть.

Эта игра с переменным успехом продолжалась четыре года. Некоторые ученики поженились, у них родились дети. А потом мы, наверное, выросли. Я перешла в другую школу, а через какое-то время мы перестали встречаться со Светкой.

Несчастная медсестра и Незабудка

Стихи не приходили ко мне по наитию, но я часто сочиняла их по поводу. Иногда мне казалось, что в роман просится какой-нибудь стих или песенка. Поэтому во всех моих произведениях есть рифмованные строки.

По какому поводу писались следующие стихи, я не помню. Но они забавные, пусть будут в этом сборнике.

Стихотворение про грустную медсестру

Вот серые и беспросветные,

И нудные катятся дни.

И я радуюсь маленьким радостям.

Это пошло. Я жажду больших!

По ночам я мечтаю, как раньше,

Всё о розах и соловье.

Но я слышу: “Сестра, пожалуйста,

Подойдите ко мне”.

Ах, дала бы вам всем по роже я.

Надоело мне быть с вами ласковой!

Что ж такая я несчастливая?

Бегемоты, обжоры, савраски вы!

Что ж не явится витязь мой милый,

Не возьмет меня в сладкую сказку?

Правда, здорово, что я не стала медсестрой?

Незабудка

Девчонке нежной и хрупкой,

Что часто скалит мне зубки

И часто глазами сверлит.

Хочу я сказать: "Незабудка!

Ты вовремя остановись!

Я бог, а быть может, дьявол

В твоём воображении пьяном.

Но жизнь, чтоб не стала бурьяном,

Ты с сердцем моим не шали!

Ведь руки у дьявола цепки

И длинный слащавый язык.

И просто тебя без отметки

Не пустит мгновенный жених!"

Когда мне понадобилась попсовая песенка для романа “Прививка "Мур"”, я решила, что это стихотворение вполне подойдёт :)

Дураков нету

Чтобы прояснить, какие гении подстёгивали воображение начинающего писателя у истоков творческого пути, я решила показать некоторые картины, нарисованные в юные годы.

Вот, например, Булат Окуджава за работой.

На картине пламенеет роза “в склянке тёмного стекла из под импортного пива”, из окна открывается вид на улицу, где “троллейбус промчался мимо, женщину он обогнал, но все мужчины в троллейбусе долго смотрели ей вслед”, кроме водителя, конечно. В дом вошла шикарная женщина: “о ваш приход, как пожарище, дымно и трудно дышать”, – и шарик залетел. А ещё здесь присутствуют дураки из песни Булата Шалвовича.

Антон Палыч Чехов однажды заметил,

Что умный любит учиться, а дурак - учить.

Скольких дураков в своей жизни я встретил -

Мне давно пора уже орден получить.

Дураки обожают собираться в стаю.

Впереди их главный во всей красе.

В детстве я верил, что однажды встану,

А дураков нету – улетели все.

У нас дома была большая коллекция пластинок Булата Окуджавы, Юлия Кима, Юрия Кукина, Новеллы Матвеевой, Александра Дольского, Юрия Визбора. Я с удовольствием слушала их песни, подпевала на посиделках у костра ровесникам моих родителей и очень мало интересовалась музыкальными предпочтениями сверстников. Позже меня немного приобщили к року друзья в общежитии. А навеянная бардами тяга к странствиям и приключениям осталась в душе навсегда.

Чёрный человек

Друг мой, друг мой,

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,

То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

Поэма “Чёрный человек”. Сергей Есенин

На кровати – Сергей Есенин. К нему пришла совесть, чтобы его мучить. Или это его внутренний критик?

«Слушай, слушай! —

Хрипит он, смотря мне в лицо,

Сам все ближе

И ближе клонится. —

Я не видел, чтоб кто-нибудь

Из подлецов

Так ненужно и глупо

Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!

Ведь нынче луна.

Что же нужно еще

Напоенному дремой мирику?

Может, с толстыми ляжками

Тайно придет «она»,

И ты будешь читать

Свою дохлую томную лирику?

В правом углу – основоположница направления свободного танца, Айседора Дункан. Меня очень впечатлила книга Дункан “Моя жизнь” и её роман с русским поэтом. Про неё тоже есть строки в поэме:

Не знаю, не помню,

В одном селе,

Может, в Калуге,

А может, в Рязани,

Жил мальчик

В простой крестьянской семье,

Желтоволосый,

С голубыми глазами…

И вот стал он взрослым,

К тому ж поэт,

Хоть с небольшой,

Но ухватистой силою,

И какую-то женщину,

Сорока с лишним лет,

Называл скверной девочкой

И своею милою.

Песнь песней

Эта картина – иллюстрация к поэме Саши Чёрного “Песнь песней”. Красавица Суламифь просит Соломона пригласить во дворец медника Хирама, чтобы тот изваял статую – вечный памятник её красоте. Соломон не хочет, чтобы Суламифь позировала смазливому меднику, поэтому он отправляет Хираму письмо, в котором описывает прелести любимой. Когда статуя готова, Хирам привозит её во дворец.

Стража, чернь и служки храма

Наседают на Хирама:

"Идол? Чей? Кому? Зачем?"

Но Хирам бесстрастно нем.

Вдруг выходит Соломон.

Смотрит: "Что это за гриф

С безобразно длинным носом?!"

Не смущаясь сим вопросом,

Медник молвит: "Суламифь".

"Ах!" Сорвалось с нежных уст,

И живая Суламита

На плиту из малахита

Опускается без чувств...

Царь, взбесясь, уже мечом

Замахнулся на Хирама,

Но Хирам повел плечом:

"Соломон, побойся срама!

Не спьяна и не во сне

Лил я медь, о царь сердитый,

Вот пергамент твой ко мне

С описаньем Суламиты:

Нос ее - башня Ливана!

Ланиты ее - половинки граната.

Рот, как земля Ханаана,

И брови, как два корабельных каната.

Сосцы ее - юные серны,

И груди, как две виноградные кисти,

Глаза - золотые цистерны,

Ресницы, как вечнозеленые листья.

Чрево, как ворох пшеницы,

Обрамленный гирляндою лилий,

Бедра, как две кобылицы,

Кобылицы в кремовом мыле...

Кудри, как козы стадами,

Зубы, как бритые овцы с приплодом,

Шея, как столп со щитами,

И пупок, как арбуз, помазанный медом!"

В свите хохот заглушенный. Улыбается Хирам.

Соломон, совсем смущенный, говорит: "Пошел к чертям!"

“Песнь песней” Саша Чёрный

Поэма Саши Чёрного стоит того, чтобы найти её и прочитать целиком. Он язвительный, наблюдательный и просто талантливый поэт. Мне нравятся многие его стихи.

Увидеть Париж и нарисовать

Нет, я не была в Париже. Эту картину я нарисовала после просмотра американского фильма “Модернисты” (Алан Рудольф, 1988 год)

Фильм повествует о жизни американских эмигрантов: художников, писателей, музыкантов, – в Париже, в 1926 году. В центре истории – отношения художника Николаса Харта и его жены Рейчел, живущей с бизнесменом Бертрамом Стоуном. Николас копирует полотна Сезанна и Модильяни, и когда Бертрам в гневе уничтожает оригиналы, копии Харта занимают их место в музее современного искусства в Нью-Йорке. Среди персонажей фильма – Хемингуэй и другие известные личности.

Эпопея пессимистическая о школьной жизни

Моё отношение к школьной жизни, насколько я помню, отнюдь не было пессимистическим. Я комфортно чувствовала себя в классе, меня ценили преподаватели литературы, я хорошо училась, мама разрешала мне прогуливать уроки, если мне не хотелось идти в школу, у меня не было врагов.

Последние три года я училась в школе с углубленным изучением английского языка и право не могу припомнить ничего ужасающего. Но в одиннадцатом классе я написала поэму, которая называлась “Эпопея пессимистическая о школьной жизни”. Я не буду приводить её целиком, потому что сейчас, будучи взрослой, я лучше понимаю учителей и больше им сочувствую. Мне не нравится снисходительный тон моих стихов, и мир больше не вертится вокруг меня, как мне чудилось в подростковую пору. Сейчас я всё чаще представляю себя на месте другого человека, прежде чем делать какие-то выводы.

Всё-таки приведу пару куплетов для примера.

В школу дети поспешают,

В дом для умных и невежд,

Кто в охотку, а кто без,

Полны радостных надежд.

Но никакая не свобода,

А Ольга грозная у входа.

Готов поток отборной брани,

И повод тоже тут как тут:

Опять без формы все идут

И сменку тоже не несут.

В школах как раз ввели свободную форму, и наша директриса зорко следила, чтобы дети на занятиях выглядели “прилично”. Она с утра стояла у дверей и, не стесняясь в выражениях, отчитывала каждую ученицу (видимо, ученикам было сложнее выбиться за рамки приличия). “Что ты вырядилась, как будто с бульвара Капуцинок? Разрез до копчика, вырез до пупка! Иди домой!” – выдавала тираду директриса. Интересно, что одно и тоже платье могло оказаться “проходным” один раз, но совершенно неприемлемым в другой день. Иногда она водила умываться сильно накрашенных девочек. Похоже, ей просто нравилось так развлекаться. Никто из детей не чувствовал себя оскорблённым. Они думали: “Ну взрослые, что с них взять”.

В те времена у учителей, по-видимому, была относительная свобода, они сами решали, как вести уроки. Учительница литературы могла обязать всех прийти на поэтический вечер во внеурочное время. Нам с подругой она сказала: “Пересядьте пожалуйста на первую парту. У вас лица одухотворенные, это улучшит эстетический вид класса.”

Учительница математики вызывала к доске одного и того же ученика. Была у нее такая шутка: “А к доске пойдёт…” И весь класс подхватывал хором: “Селезнёв!” Чему я была рада, так как в последних классах алгебру не любила и не понимала.

Коронной фразой учительницы химии была: “Химии не будет!” Стоит ли говорить, мы её обожали!

Преподаватель истории сказала нам, что всю учебную программу мы можем сами изучить по учебникам, а с ней мы будем изучать не историю войн и ошибок, а историю достижений. В течении нескольких месяцев мы готовили доклады о поэтах, учёных, художниках. Она же вела предмет МХК (Мировая художественная культура). Интересно, есть ли ещё этот предмет в школах?

Боялись мы только учительницу физики и астрономии. “Ничего, ничего, – говорила она, – зато я не буду краснеть за те оценки, которые вам поставила, когда вы пойдёте в институт”. Мало кто собирался в физики, но предмет приходилось зубрить. Одна часть моей поэмы была посвящена ей.

Есть дверь на третьем этаже;

Все, кто родился в день проклятый,

На плаху головы несут

В сей кабинет двадцать девятый…

“Физической улыбка девы лишь гибель может предвещать” и “ Что небо нам, когда бы не Светлана!” – и дальше в том же духе.

Стоило нам окончить школу, как физичка превратилась в добрейшую и милейшую женщину!

Многие в моём классе прочли поэму.

Пришла пора мероприятий: сначала соревнование классных руководителей, потом Последний звонок, – нам нужно было готовить выступления. “Пусть Кристина стихи напишет, – обрадовались одноклассники. – У неё хорошо получается”.

Выступление в поддержку классного руководителя, учительницы химии, мы решили сделать зрелищным. Она нарядилась бабой Ягой, а мы были её свитой – нечистью: водяными, лешими, кикиморами. Мы с моей соседкой по парте изображали русалок, потому что у нас были длинные волосы.

Стихов не помню, разве что про русалок:

Не поможет физкультура.

Вякнуть даже не успеешь,

Как последуешь за ними

В воды мутные Амура.

Выступили мы бодро, покривлялись на сцене и приз “Лучшая учительница” выиграли. Больше никто не догадался устроить костюмированное представление.

На Последнем звонке два выпускных класса выступали совместно: кто-то играл на гитаре, кто-то говорил речи.

Мои стихи тоже читали, но я их плохо помню. Кое-что заимствовала у Пушкина – из программных стихотворений. Я была уверена, что все их знают, и оценят юмор.

Куда бы нас ни бросила судьбина,

А ей, наверное, есть куда бросать,

Всё те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам школа номер пять.

– Мне не нравится слово “судьбина”, – сказала мама.

– Это не ко мне, – возразила я.

Через несколько дней мы сдавали экзамен по литературе. Стояли в коридоре перед кабинетом, листали учебники и конспекты. Парень из параллельного класса открыл томик Пушкина на стихотворении “19 октября”; читал, читал, и глаза у него округлились. Посмотрел на меня так, как будто я и была Пушкиным во плоти. Какое такое Царское село? Должна же быть школа № 5!

Посвящение в студенты

В Восточном институте Дальневосточного университета города Владивостока была традиция готовить приветственное выступление для первокурсников. Посмотреть это действо собирались студенты, преподаватели, администрация и приглашённые гости. Прежде всего первокурсников вызывали по одному на сцену, давали выпить маленький стаканчик чего-то крепко алкогольного с перцем и били по голове большим словарём выбранного студентом языка. После посвящения новеньких в студенты, массовики-затейники старших курсов показывали номера. Первокурсников больше не тревожили, и они могли спокойно наслаждаться представлением. Но поскольку наша группа была первым набором на новоиспеченное отделение индийской филологии, в институте решили, что будет интересно, если мы на этом шоу расскажем о себе. Светлая идея посетила администрацию института внезапно, и на подготовку у нас оставался один день.

Посвящение в студенты – это весёлое лицедейство, и нам хотелось придумать что-то креативное. Мы ещё плохо друг друга знали – это было начало года. Преподаватели предложили кому-то из нас изобразить индийскую богиню знаний Сарасвати. Поскольку у меня были тёмные длинные волосы и прямой пробор, богиней решили сделать меня. Я, как девушка начитанная, тут же вспомнила подходящее к случаю стихотворение Бхартрихари о пользе знаний. Решили, что я его изреку со сцены божественными устами. Богине было необходимо белое сари. В общаге я присмотрела некогда белую тюль, оставленную бывшими жильцами, но моя соседка сказала, что только через её труп, я смогу напялить на себя это пыльное безобразие.

В день церемонии нас били китайским словарём, потому что словаря хинди не было в наличии. Вместо того, чтобы смотреть представление, как все другие студенты, мы побежали переодеваться.

Кто-то из городских принёс белую простыню и связку разноцветных бус. Меня обернули в простыню и нарисовали на лбу точку красной помадой. У Сарасвати четыре руки, поэтому решили, что за спиной у меня будет прятаться ещё один человек. Выбор пал на самую миниатюрную одноклассницу Наташу. Она пришла в чёрном платье с узкими рукавами и на каблуках. Деваться было некуда, вторая пара рук у богини оказалась чёрной. Эти руки держали чётки и книгу. Двигаться нам нужно было аккуратно, чтобы не раздвоиться на сцене. Выплыли мы успешно. Но дальше…

Я не знаю, что сыграло злую роль: или меня стукнули словарём слишком сильно, или перцовка ударила в голову и вышибла из неё мудрые изречения Бхартрихари, или вид полного зала меня ошеломил, – но только после первых двух строк, я забыла, что говорить. Возникла пауза. Я растерянно оглядела публику.

“Всё хорошо!” – шёпотом подбадривали меня старшекурсники из-за кулис.

Потеряв надежду вспомнить стихи, я взмахнула руками и изрекла: “Благословляю вас!” Ретироваться быстро было невозможно. Мы пятились назад, я улыбалась, и к чести Наташи, она не споткнулась и не сверзилась с каблуков.

К счастью, выступление не ограничивалось номером Сарасвати. О нашей кафедре отлично рассказала Женя, а потом на сцену вышел ансамбль индийского танца, приглашённый завкафедрой. Если бы мы знали про ансамбль заранее, то могли бы обойтись без богини в простыне. “Зато теперь тебя запомнят”, – предрекла моя подруга.

Закончилось “посвящение” спонтанной дискотекой в общежитии. Нас, конечно, запомнили. Индологи. Экзотика же. Наша группа была небольшой – тринадцать человек, а после первой сессии осталось восемь.

На следующий год мы сами участвовали в приготовлении представления для первокурсников. Массовики-затейники пришли сочинять сценарий в общежитие. Вместе придумывали сцену экзамена. Тогда все сдавали устные экзамены, и самым сложным для поступления в Восточный институт считался экзамен по английскому языку. Места в институте были бюджетные и платные. Наша сценка показывала, как экзаменаторы пытаются вытянуть студента, который поступает на платной основе. Показывают ему карточки с простыми словами, вроде “cat” и “pen” и просят перевести. И подсказки дают: “У неё усы, и она ловит крыс”. А студент догадывается: “Бабушка!” И далее, в том же духе. Студента-бюджетника, напротив, спрашивают ахинею, чтобы он не понял вопроса.

Мне же досталось написать поэму про кафе “Пингвин”. Кафе находилось через дорогу от института, и по этой причине было популярным у студентов.

Индологи в кафе "Пингвин"

Бургеры там были исключительно невкусные, и мы шутили, что они, должно быть, готовятся из пингвинов. Поэму читали двое: мальчик и девочка. Начиналась она мрачно: хозяин заведения охотился на пингвинов во льдах Антарктиды.

Потом в поэме обыгрывался реальный случай, когда студент чуть не подавился кофе, потому что на дне кружки оказалась верёвка. В поэме для драматизма верёвка называлась “канатиком”. Текста поэмы у меня не сохранилось, но до сих пор приятно вспоминать, как ухохатывался зал! Особенно, когда прозвучали строки:

В страхе ледяном взирая,

Как канатик исчезает

В горле друга дорогого,

За конец его хватаю,

Чем его и выручаю,

Непутёвого такого!

Представление имело успех, особенно за счёт нашего однокурсника – очень артистичного вьетнамиста, которому пришлось играть почти во всех сценах – без него получалось не так смешно.

Смутно помню, что тоже выходила на сцену: кажется, изображали кришнаитов. Но больше никого не благословляла, это точно.

Друзей моих прекрасные черты

Жили мы в общежитии. Ближайшее к нашему учебному корпусу – считалось очень приличным, с санузлом в каждой комнате, но селили туда учителей и блатных студентов. Нам же достались места в четвёрке – здании, расположенном на сопке Орлиное гнездо. Туристы приезжали на фуникулёре на видовую площадку, чтобы осмотреть город с высоты орлиного полёта, ну а мы обитали ещё выше. Добраться до университета и обратно было возможно по каменистой, очень крутой тропе, которую называли “тропой Хошимина”. Зимой склоны сопки покрывались льдом и спускаться-подниматься становилось трудно, но интересно, как в цирке. Зато у нас были крепкие-крепкие ноги. Невозможно забыть и владивостокские ветры, сильные как течение бурной реки, против которого не поплывёшь. Вот и ветер бывает такой, что идти не даёт. А если в спину подстёгивает, то наоборот, несёшься, как фрегат на парусах.

Условия жизни в общежитии были спартанские: то свет отключали, то воду. Однажды в нашем питьевом запасе мышь утонула. Ещё вспоминается, как изобретательная подруга нагребла снега с подоконника и сварила рис. Я в те годы готовить ещё не умела, только ела. И посуду мыла.

Первое время я ездила домой – ночь на поезде – каждые две недели. Потом привыкла.

Жили мы дружно и весело. Только с физиками почему-то не общались. Существовало разделение: восточники с восточниками, а физики с физиками.

Городские очень любили наше общежитие. Когда время приближалось к одиннадцати, помощники коменданта обходили комнаты, чтобы выставить “нежильцов”, но некоторые из них просачивались назад через окна.

Учёба как-то легко совмещалась с посиделками и потанцуйками.

Писать романы в толстых общих тетрадях я забросила. Сочиняла поздравления друзьям на дни рождения, креативно переделала учебник санскрита, потому что по оригиналу правила не запоминались. Вот и всё творчество.

Восточные мотивы

Посвящается Н.П.

Она совсем не зря учила хинди,

Зубрила в Индии незнаемый санскрит.

Собой жемчужину Востока покорила:

У ног её раджа теперь сидит.

Раджа давно забыл гарем, забросил.

Там чахнут жёны, нелюбимые никем.

Но если северная девушка попросит,

Он для неё устроит здесь Эдем.

К её ногам ласкается приветно

Бенгальский тигр – пока малая крошка.

А вырастет – четыре будет метра…

Ты помнишь, как она любила кошек.

Когда раджа от крепкого бокала

Расслабится в кругу своих друзей,

К их зависти, не может нахвалиться

Сметанно-белою супругою своей.

Она танцует танец живота,

Звенят браслеты мелодично, дружно.

А раджа в такт качает головой,

И больше ничего ему не нужно.

Но если вдруг почует он измену –

Рука к кинжалу! Взор его горит!

Но у неё кинжал поближе спрятан,

И если что – быстрей его вонзит.

А где-то юности забытые подруги,

Бежавшие от страсти роковой.

Они простые, верные супруги.

С посудой, стиркой, жизнию пустой.

На пару с Шекспиром.* Сонет о тапках

Ах эти тапочки на туфли не похожи!

Подошвы их отнюдь не крепче дуба.

И не бальзам они для пяток нежной кожи.

И непослушен ворос грубый.

Не замечал я и дамасских роз,

Что расцветают у иных на тапках.

Да, башмачки хрустальные, всерьёз,

Куда изящней смотрятся на лапках.

И движутся – совсем не скороходы,

Вполне забыться могут, потеряться.

Чувствительны к капризам непогоды,

И надо мягко с ними обращаться.

И всё ж они уступят тем едва ли,

Кого в сравненьях пышных оболгали.

* За основу стиха взят Сонет 130 “My mistress’eyes are nothing like the sun”. Существует около 50 литературных переводов сонета на русский язык.

На девятнадцатилетие Е.П.

Наскучили пейзажи Сахалина.

Никак не улетает лайнер твой.

Уж грезится тропинка Хошимина,

Присыпанная серою золой.

По комнате соседка, пригорюнясь,

Вздыхает у замерзшего окна.

На каждый стук бегом к двери бросаясь,

Всё думает: “Вот наконец она!”

Всё позади. Теперь уж с нами ты.

Подальше от родительской опеки.

Друзей твоих прекрасные черты*

Сегодня наяву ласкают око.

Пусть наша жизнь на сказки не похожа,

Мы вовсе не ругаем жребий свой.

Смешное ищем всюду, где возможно,

И потому смеёмся над собой.

А много лет спустя, изведав жизни соль,

Мы в память этих дней сойдёмся где-то.

От доброго вина вновь воспарим душой

И повторим слова печальные поэта:

“Как молод я был, как летал я во сне!

В года эти нету возврата.

Какие способности спали во мне!

Проснулись и смылись куда-то”.**

Не веря до конца, возможно строкам этим.

В наследство мудрости оставив гордым детям.

* Друзей моих прекрасные черты – строка из стихотворения Беллы Ахмадулиной “По улице моей который год…”

** Игорь Губерман

Переводы с хинди

Училась я увлечённо, чем нервировала преподавателей. Открыть-то кафедру индологии открыли, а учебных материалов не приготовили. Первое время мы обходились распечатками. Наши учителя из Петербурга не были преподавателями хинди. Индиец Аруним, родом с Западной Бенгалии, учился на русской филологии, и родным языком у него был бенгальский. Многие индийцы полиглоты и знают несколько языков своей страны, но на разговорном уровне. Выпускница Санкт-Петербургского государственного университета, Ирина Владимировна, изучала бенгали и санскрит. Хинди и бенгали хоть и родственные языки, но довольно сильно отличаются. Поэтому преподаватели блуждали в дебрях хинди вместе с нами.

Студенты и преподаватели. Индологи и вьетнамисты

Когда я поступила, мой папа ксерокопировал и переплёл словарь и учебник хинди, которые мы взяли в краевой библиотеке Хабаровска. Чуть позже, из командировки в Москву, он привёз мне словарь санскритского языка. В домашней библиотеке нашлись памятники индийской литературы: Рамаяна и Махабхарата, пьесы Шудраки и Калидасы и произведения современных авторов. Во Владивосток я приехала подготовленная. “Кристина, не спешите, – уговаривала меня Ирина Владимировна. – Лучше выучить меньше, но добросовестно”. Она была права, но наличие словаря позволяло мне придумывать замысловатые диалоги и выражать мысли, которые не передавались базовыми конструкциями, – невозможно было остановиться!

Ирина показала мне брошюру со стихами индийских поэтов – серенькую такую, тоненькую, Петербургским университетом выпущенную. Мне захотелось эти стихи перевести. Уточнить правильно ли я поняла смысл, я могла только у Ирины и Арунима, но, оказалось, что им тоже неведомо, что именно хотел сказать тот или иной автор. Они могли только высказать свои предположения. Тогда я положилась на интуицию и словарь санскрита. Мои переводы Ирина Владимировна увезла в Питер, но поскольку она не вернулась, я не знаю нашла ли она там эксперта, который смог оценить мои труды или нет. Тексты оригиналов я когда-то переписывала, но эти записи не дожили до нынешних дней. А несколько переводов сохранилось.

Упендранатх Анк

Светильник и мотылёк

Привычно светильник горит,

В этом его назначенье,

Но непонятно, зачем летит

Мотылёк на его свеченье.

"Что толкает безумца в полёт? -

Если б мог, подумал фитиль.

- Вот ещё один идиот -

Променял на погибель быль".

В нашем мире, однако, друзья,

Сумасшедших таких почитают.

Они к свету стремятся, себя не щадя,

А не других сжигают.

Сумитранандан Пант

Женщина

Ищешь в мире блаженства? Знай,

В женском сердце найдешь ты рай.

Если женщина влюблена,

То раскроет душу до дна

И на лотос тот возведёт,

Где извечно любовь живёт.

Хочешь от жизни забвенья, дурмана -

Губы сомкни в поцелуе желанном!

И растают мирские печали,

Светлые цели возникнут и дали.

Смысл мирозданья легко объяснит.

Слаще и крепче вина опьянит.

Но позволь ей сердцем владеть,

И кончится наважденье.

Равнодушно в бездну столкнёт –

И полёт превратится в паденье.

Первый луч

О, первый луч! Тебе благодаря

Исчезла тьма, и краски заиграли...

Как долго шёл, дорогу проторяя?

Откуда птицы твою песню знали?

Ты, верно, спал тайком на дне гнезда,

Уютно, под крылами сновидений,

И, свято охраняя вход туда,

Не прерывали светлячки кружений.

Луна лила неясный бледный свет,

Узоры, блики землю покрывали,

К устам бутонов припадали -

На привет, смущённые, улыбкой отвечали.

Звёзды-светильники гасли без масла.

Листья застыли недвижною сенью.

В прятки играли кругом в беспорядке -

Скованы тьмою теперь сновиденья.

И все спало под властью ночи чёрной,

Лишь духи козни тайные плели,

Из мироздания глубин явившись чёрных,

Да хищники добычу стерегли.

Вот что-то хрипло птица прокричала -

Проклятьем колдуна то прозвучало.

И спряталась луна, чей утонченный лик

Устал сиять красой и к утру сник.

Сомкнулся лотос красный, знак поняв,

Внутри пчела беспечная осталась.

Найти любимого, надежду потеряв,

Безутешная чаква разрыдалась.

Остыли чувства. Мир оцепенел.

Душа и та уснула и застыла.

От равномерного дыханья сонных тел

Грудь мира поднималась чуть лениво.

О, неба путник и смотритель!

Поют рассвет твои уста.

Ткёшь ткань волшебную, где нити:

Благоуханье, счастье, красота.

Ты тьму пронзил, рассеял, словно пламя,

Что озаряет непроглядный мрак.

И мир - мираж теперь прекрасный - майя -

Нафантазировал его Творец-чудак.

В нем разные по форме есть предметы,

Их также разным именем зовут,

И все ж, при всём разнообразье этом,

Они одно - Бескрайний Абсолют.

Вот листья задрожали: "С добрым утром!"

И ветер встрепенулся, как не спал.

Жемчужина в цветка скатилась нутро -

Улыбкой радостной, как дар, ее встречал!

И нам настало время глаза открыть, не квёлы,

Над миром пробуждённым лежит златая сень.

Внимая ароматам, засуетились пчелы.

Ловя биенье жизни, мир начинает день.

К стихотворению “Первый луч” оригинал нашёлся. Чувствую, это он. Судя по количеству строчек, я нашла в нём больше смыслов, чем было заложено. А может быть хинди такой ёмкий язык? Одно совершенно ясно: сейчас я понимаю ещё меньше, чем когда переводила этот стих.

प्रथम रश्मि का आना रंगिणि!

तूने कैसे पहचाना?

कहाँ, कहाँ हे बाल-विहंगिनि!

पाया तूने वह गाना?

सोयी थी तू स्वप्न नीड़ में,

पंखों के सुख में छिपकर,

ऊँघ रहे थे, घूम द्वार पर,

प्रहरी-से जुगनू नाना।

शशि-किरणों से उतर-उतरकर,

भू पर कामरूप नभ-चर,

चूम नवल कलियों का मृदु-मुख,

सिखा रहे थे मुसकाना।

स्नेह-हीन तारों के दीपक,

श्वास-शून्य थे तरु के पात,

विचर रहे थे स्वप्न अवनि में

तम ने था मंडप ताना।

कूक उठी सहसा तरु-वासिनि!

गा तू स्वागत का गाना,

किसने तुझको अंतर्यामिनि!

बतलाया उसका आना!

Сумитранандан Пант

Куда теперь я веду слона

Ирина Владимировна настояла на том, чтобы в нашу учебную программу включили санскрит. Все индологи Питера санскрит учат, а чем мы хуже?

Санскрит язык очень древний, но еще не мертвый. Есть пятьдесят тысяч человек в Индии, которые на нем разговаривают. А некоторые любители пишут на нем эссе, стихи и прочее. Правила санскрита были записаны тысячи лет назад, и с тех пор язык не менялся.

Учебник по которому мы учили санскрит был написан в начале двадцатого века немецким ученым. Чтобы освоить азы санскрита по этому учебнику нужны были великое терпение и сила духа. В санскрите восемь падежей, три числа и три рода, слова легко меняются и соединяются друг с другом по правилам “sandhi” в цепочки. Перевод таких предложений похож на разгадывание ребусов. Нужно расчленить цепочки на слова, понять в каком они падеже, числе и роде и порадоваться результату.

Я до сих пор помню два предложения:

“Кутрадхуна гаджам наями” – “Куда теперь я веду слона?”

“Двиджатинам бхашам шудранавагачхантэ” – “Язык дваждырожденных шудры не понимают.”

Санскрит был языком правящих классов – дваждырожденных. Низшие касты говорили на пракритах. Мы все готовы были признать себя шудрами, лишь бы не ломать голову изучением такого каверзного предмета.

Приближался экзамен. Я добросовестно учила десятки правил. А некоторые сокурсники мандражировали в истерике и всё ещё надеялись упразднить санскрит насовсем.

Экзамен оказался не очень сложным. Ирина Владимировна решила не рисковать и составила билеты из предложений, которые были в упражнениях в пресловутом учебнике. Я их помнила наизусть, и перевод не составил проблем. Но были и те, кто не сдал. Или сдал плохо. Им предстояло еще раз пройти все муки ада. Поскольку я сдала предмет на отлично, они обратились ко мне за помощью. Тогда мы собрали все вражеские листовки (экзаменационные билеты с предложениями на санскрите), и провели пару вечеров за расшифровкой. Я разъясняла, они записывали и запоминали. Через неделю все сдали экзамен, порадовав нашу учительницу прекрасным знанием правил.

Через пару лет петербургские учителя покинули Дальний Восток, разочаровавшись в климате или отсутствии перспектив. Учителей хинди нашли в консульстве, а вести санскрит желающих не было. Из нашего расписания предмет убрали, но решили, что первокурсников без азов санскрита оставить нельзя. Моя группа дружно посоветовала завкафедрой выбрать меня учителем.

Вот так и получилось, что моей первой в жизни работой стало преподавание санскрита в Дальневосточном государственном университете (ДВГУ) города Владивостока. Чтобы вести урок мне самой приходилось пропускать одну пару английского языка.

Я оказалась смелее нашей учительницы. К тому же у меня был настоящий словарь санскритского языка, с более менее внятно написанной грамматикой. На экзамене у каждого ученика была индивидуальная контрольная с сочиненными мною предложениями. После третьего курса я уехала в Индию, и эстафету преподавания санскрита подхватил кто-то другой.

Однажды в книжном магазине Бангалора наткнулась на книжечку “Выучи санскрит за тридцать дней.” Купила, конечно. Но не выучила. В Бангалорском университете знание санскрита не требовалось. Как впрочем и хинди.

Про индийский период моей жизни существует отдельная книга. В ней много авторских фотографий и занимательных историй. Читать здесь: https://author.today/work/139733

Буддист

Эта миниатюра не вошла в книгу "Чай, чапати, чили, чилим". Пусть будет в этом сборнике.

Их трудно не заметить – длинная вереница чёрных муравьев упорно движется к цели через двор. О нет, только не это! Конечно, вы забыли как следует упрятать оставшуюся после завтрака еду, и теперь они пируют в вашей кастрюле. Отвратительно! В кухню и обратно дисциплинированные насекомые ползут ровными шеренгами и в столовой отрываются по полной. О чем вы думаете, когда глядите на лакированных разбойников с узкой талией? Я – о крупном голодном муравьеде с языком-липучкой.

Муравьи ходят в гости и на второй этаж к соседу из Бутана. Он буддист и не может причинять вред живым существам. С каменным лицом проголодавшийся Гэмбо метет лестницу, раскидывая бессовестных воришек. С каждым днем он размахивает веником все ожесточеннее. Холодильника в доме нет, а другие потаённые места крошечные эксперты обнаруживают без труда. И однажды сверху слышится истошный вопль.

Мы встревожены: "Что случилось, Гэмбо?"

Сосед спускается вниз, вид у него потерянный и смущённый, но глаза горят торжествующим блеском.

"Я не выдержал, – заявляет он. – Всех до единого залил кипятком!"

* * *

Робкий стук в дверь. Открываю. Гэмбо переминается с ноги на ногу.

– У меня к тебе просьба.

– Какая?

– Очень хочется мяса. Я дам денег, а ты купи курочку.

– А почему сам не купишь?

Гэмбо надувает губы и сопит.

– Она не должна погибнуть из-за меня, – поясняет он.

В нашем районе мясо не продают в магазинах. Есть лавочка, где держат живых кур в клетках. Буддизм не запрещает есть мясо, нельзя только, чтобы адепт сам послужил причиной смерти живого существа.

– Вот как? – возмущаюсь я. – А подзуживать друзей на убийство – это не грех?

– Пожалуйста! – молитвенно складывает руки Гэмбо. – Я сам приготовлю, и мы вместе её съедим.

В тени раскидистого дерева ждем, когда продавец общиплет и разделает выбранную мною курицу. Гэмбо посвистывает, глядя в сторону. Я чувствую себя палачом, но успокаиваюсь мыслью о том, что страшные демоны не утащат теперь моего друга в тёмное царство.

Часом позже мы уплетаем великолепное блюдо из жертвы наших моральных терзаний. Дивная курица!

* * *

– Сегодня во сне ко мне приходил дух, – дрожащим голосом сообщает Гэмбо.

– Расскажи! Очень страшный?

– О, нет. Это была прекрасная девушка!

– Как же ты понял, что это дух?

– Я прыгнул на неё. Она исчезла.

Как я замахнулась на святое

Пришло время рассказать о толкиновском (толкинутом) периоде моей биографии.

Увлекшись романом Толкина “Властелин колец” в молодые годы, я начала сочинять сказочную историю о приключениях принцессы Мириэль. Это персонаж из книги “Сильмариллион” – сборника легенд Средиземья.

Сегодня в Интернете и на полках книжных магазинов можно найти бессчетное количество материалов, посвященных творчеству Толкина. Карты, красочные иллюстрации, исследования, – как же не хватало мне этой информации в девяностые годы! Тогда в моем распоряжении были только книги.

После увлекательных приключений в мире “Хоббита” и “Властелина колец” “Сильмариллион” показался мне несколько конспективным и очень печальным. Но каждая легенда в нем могла бы стать самостоятельной книгой, стоило только подключить свое воображение. Больше всего меня привлекла история о последних годах королевства Нуменор – “Акаллабет”.

Толкиновские персонажи, присутствующие в книге “Последняя принцесса Нуменора”:

Тар-Палантир – 24-й король Нуменора, мечтавший помирить людей и эльфов;

Мириэль – дочь Тар-Палантира, законная наследница трона;

Ар-Фаразон – узурпатор, последний король Нуменора;

Саурон во плоти и в расцвете лет;

Амандил, Элендил, Исилдур, Анарион – предводители Верных – нуменорцев выступавших за дружбу с эльфами, притесняемые Ар-Фаразоном и Сауроном.

Также присутствуют назгулы, орки, гномы, хоббиты и даже Барлог.

Сюжетные линии, взятые из “Акаллабета”:

Фаразон захватывает власть в Нуменоре;

Ар-Фаразон объявляет войну Саурону, а Саурон смущенный великолепием нуменорского воинства, сдается без боя;

Ар-Фаразон вывозит Саурона из Средиземья и делает его своим советником;

в Арменелосе возводят храм Мелкору;

подвиг Исилдура;

поход Ар-Фаразона на Валинор, земли Бессмертных;

драматический эпилог.

А теперь, что привнесено в сюжет буйным воображением автора.

Принцесса Мириэль не выходит замуж за Фаразона, а сбегает в Средиземье с любимым.

Юниэр – love interest – появляется в первой главе, когда принцесса тайком отправляется на народный праздник, хотя её предупреждали, что лучше этого не делать.

Два новых мага, о которых Толкину ничего не было известно. Волшебство одного разлучило Мириэль и Юниэра на долгие годы. Второй, освобожденный принцессой из застенков Саурона, научил ее магии.

Книги Моргота. Да, могущественный Айнур оставил после себя злое знание. Добраться до этих книг было непросто, но герои постарались.

Продвинутая инопланетная раса, которая гармонично вписалась в мир Средиземья.

Эльф Лотлуин – мой любимый герой в книге.

Моих героев я выдумывала до того, как вышли фильмы Питера Джексона, поэтому и волосы у них были не такие длинные, и уши не такие острые… Лотлуин – жизнерадостный персонаж, умеющий поднять настроение в трудную минуту.

Признаюсь, что с “Акаллабетом” я обошлась очень вольно.

География в книге неточная. Если, читая Толкина, вы можете представить себе, что следуете за героями по всем тропинкам и трактам, то в “Последней принцессе Нуменора” вы переноситесь с одного места действия в другое, не замечая этого, как и сами герои.

Профессорские временные рамки соблюсти тоже не удалось. Герои у него живут сотни лет, а это ужасно неудобно для сюжета.

Моей героине в начале романа семнадцать лет (мне было столько же, когда я взялась за эту историю). Когда она вернулась в Нуменор, чтобы сразиться с Ар-Фаразоном и Сауроном, ей было тридцать четыре года. Период обучения у мага я опустила, потому что мне было не слишком интересно об этом писать.

Я не спешила закончить эту книгу, писала в свое удовольствие. Удовольствие растянулось больше чем на десять лет! В 2003 году книга была завершена, и мы задумались, что делать дальше.

Принцессы едут в Москву

Мои родители были в восторге от “Последней принцессы Нуменора”. Мы разослали ее в несколько издательств и даже отправили на премию “Большая книга”, – почему нет? Книжка получилась солидная, в трёх томах.

Перед этим я отправила заявку на участие в Форуме молодых писателей России в подмосковном пансионате “Липки”. На этих форумах каждый год собирались полторы сотни пишущих молодых людей, проводились мастер-классы, творческие встречи с писателями, режиссерами, журналистами.

Меня пригласили на Форум и предложили выбрать один из пятнадцати семинаров – группу, с которой мне предстояло обсуждать мое творчество.

Семинары проводили сотрудники толстых журналов “Знамя”, “Новый мир”, “Октябрь”, “Наш современник” и другие. Был и детский журнал – “Простоквашино”. Семинар для писателей детской литературы вели Эдуард Успенский и Валерий Воскобойников. Сейчас я думаю, что логичнее всего для меня было бы записаться к ним. Дети не только Чебурашке радуются, десяти-двенадцатилетние читатели могли бы понять и полюбить “Последнюю принцессу Нуменора”. Но тогда мне казалось, что я написала глубокую философскую книгу под яркой оболочкой приключенческого фэнтези. Я выбрала семинар для прозаиков с кураторами Олегом Павловым и Вячеславом Пьецухом (кажется, журнал “Октябрь”), потому что эти авторы были активными и часто печатались.

Всем участникам группы нужно было сделать распечатки произведений. Обычно на форум везут стихи или рассказы и сделать несколько копий не проблема. Мы разбили мою книгу на три тома и распечатали по паре каждого, я уложила увесистые кирпичики в клетчатую сумку-путешественницу и полетела в Москву.

Олег Павлов и Вячеслав Пьецух были обескуражены моим произведением. На форуме я была единственной участницей с романом в жанре фэнтези. На лицах кураторов группы отразилось, что ни за какие сокровища мира они не согласятся читать про воинственных принцесс, орков и драконов.

Павлов высказался, что, если я выдаю тексты такими объемами и знаю английский, то могла бы заниматься переводами.

Каждый день мы обсуждали работы двух-трёх молодых дарований, ходили на лекции, дискутировали. Чтобы оценить произведения авторов, надо было их прочитать и придумать отзывы.

Каждому участнику семинара досталась одна из трех частей моей книги.

Некоторые отзывы я запомнила.

Одна строгая девушка сказала, что не любит фэнтези и любовные романы, но моя книга читается легко и не раздражает.

Другая – сообщила, что не понимает, зачем нужно писать сказки для взрослых.

Следующий критик заметил, что легко представляет мой роман на полке в книжном магазине. Это та самая популярная литература, которая нравится публике.

Еще один участник семинара усомнился, что гномы в тяжелых доспехах могут прыгать через ручей и держать мечи над огнем – лезвия тупятся, но попросил почитать продолжение.

И, наконец, самый добрый оценщик сказал, что “Последняя принцесса Нуменора” – лучшее из всего прочитанного им за последнее время, и что он конфискует мою книгу, потому что просто обязан подарить ее племяннице.

В целом сверстники благожелательно отнеслись к моему роману, но я не смогла воспользоваться возможностями, которые давал Форум пишущей молодёжи. Неловко мне было подойти к незнакомым людям и предложить им почитать что-нибудь из себя любимой. С парой человек с Форума я переписывалась некоторое время.

Вернувшись в Хабаровск я пошла в Дом литератора.

– Как случилось, что вы сами поехали на Форум? Почему нас не предупредили? – возмутился председатель регионального отделения Союза писателей Асламов Михаил Феофанович, как только услышал мое имя. – Давайте скорее вашу рукопись. Ого! Ну фэнтези мы, конечно, печатать не станем. Мы только дальневосточную прозу печатаем. Но рецензию напишем.

Рецензию мне написал опытный литератор, матёрый реалист, предположительно, пенсионного возраста.

Я была в шоке от его рецензии. Если бы её написала юная поклонница романтического фэнтези, она бы оценила мой многолетний труд!

Но я не закатила скандал, не упала в обморок, сохранила лицо. Коварная улыбка промелькнула на бледных губах. В отместку, я написала рассказ “Гений”.

Если вам интересно, прочитать его можно здесь: https://author.today/work/67608

“Последнюю принцессу Нуменора” я опубликовала в сети на сайте “Самиздат” у Мошкова. Завела сетевых друзей и жила себе припеваючи, пока моего мужа не посетила идея роман издать.

А вы уверены, что написали роман?

– Что там с книгой, которую ты написала? – спросил мой муж. – Издавать будешь?

– Нет.

– А зачем тогда писала?

И вот мы в издательстве “Риотип” Хабаровской краевой типографии. Рассказываем, что хотели бы издать у них роман – художественный, фэнтези. Хотели бы узнать, сколько это стоит. У главного редактора, Алима Минибаевича, уютный кабинет. Он смотрит на меня изумлённо.

– А вы уверены, что написали роман?

– Конечно, – в свою очередь удивляюсь я.

– Можете оставить рукопись? Нам нужно сначала посмотреть, прежде чем решить, будем ли мы это печатать.

Даже сердце замерло: а вдруг скажут, нет, не роман?

Когда мы заходим в издательство во второй раз, заметно, что у главного редактора и его помощницы отличное настроение.

– Знаете, мы испугались. Даже когда печатаем знакомых авторов, столько всего приходится править! А тут человек с улицы. Мы прочитали вашу рукопись – очень интересно. И ошибок мало!

Издать книгу в 2010 году стоило около трех тысяч долларов. Твердый переплет, белая бумага, почти пятьсот страниц. Мы заказали тысячу экземпляров.

С редактором, Екатериной Ховдей, мы вместе обсуждали моменты, которые казались ей непонятными.

Поскольку своего художника в издательстве не было, варианты обложек они могли предложить самые простые и безликие. Пришлось самим искать художника.

Картинки в начале каждой части книги нарисовала Татьяна Сукочева, художница и студентка, знакомая брата.

Вариант её обложки мы отклонили, потому что за образец нуменорского замка она взяла собор Гауди в Барселоне.

У меня редко хватает терпения описывать города, замки, крепости, одежду героев, но иногда, наверное, это необходимо.

На шмуце к третьей части замок Гауди остался. Кто знает этих нуменорцев? – нам к ним в гости не съездить и не посмотреть.

Муж объявил на сайте художников-фрилансеров конкурс. Кто нарисует лучший эскиз с девушкой, книгой и волком, тому и сделаем заказ.

У меня сохранились вот такие варианты.

Выбрали мы эскиз Михаила Бастера. Он и нарисовал обложку.

Приближался момент, когда я смогу взять мою книгу в руки!

Спонсоры для "Принцессы"

– А почему мы сами платим за издание книги? – спохватился мой муж. – Давай спонсоров найдем.

– А какая спонсорам выгода? – возразила я.

– Реклама! Можно разместить чей-нибудь логотип,– загорелись глаза у мужа.

– Как? Это же будет вульгарно!

– Почему? Мы сделаем так, чтобы было красиво.

К счастью, книга уже была отпечатана, и мы не могли включить рекламу в текст. Например: “В ненастный вечер принцесса любила пропустить пару стаканчиков пива “Балтика” в ресторане “Амур” (шутка).

Оставались форзацы. Мы решили разместить по одному логотипу на каждый. С кандидатами определились быстро. Первый – генеральный директор торгового дома “Золотая Русь”, владелец сети ювелирных магазинов, в прошлом геолог. У него была прекрасная репутация – он часто поддерживал людей, нуждающихся в помощи.

Второй – мой босс, генеральный директор группы компаний МЛ, владелец ресторанов, кафе и гостиницы, где я работала администратором.

Просить денег мне было стыдно. У меня есть привычка ставить себя на место другого человека и смотреть на ситуацию его глазами. Я представила, как к успешному бизнесмену приходит самонадеянная авторша и, хлопая ресницами, заявляет: «Я написала книгу. Роман. Про страсти и приключения. Читается взахлёб. Дайте мне денег, и я на первом развороте размещу ваш логотип. И тогда каждый мой поклонник и восторженный читатель посмотрит на логотип и решит: “Хм, давно я не покупал колец с самоцветами”, – и бегом к вам, в ювелирный магазин! Или: “Ах, как я соскучился по устрицам! Сил нет!” – и к вам во французский ресторан!”» Слушает успешный бизнесмен сладкоречивую авторшу, а сам думает: “Блин! Как бы мне её послать повежливее?”

– Глупости, – сказал муж в ответ на все мои сомнения. – Ты ничего не теряешь. Они же не обязаны согласиться?

Он подтащил меня к телефону, набрал номер и вручил трубку. Я дрожащим голосом напросилась на встречу с генеральным директором “Золотой Руси”.

Успешный бизнесмен развеселился: “Такого мне еще никто не предлагал!” Он легко согласился поучаствовать в издании книги и не возражал против своего логотипа на форзаце.

Обратиться ко второму спонсору было еще страшнее. О нём, напротив, говорили, что прижимист и денег на ветер не бросает. Всем своим видом он внушал мне трепет. Думаю, что в кино моего босса взяли бы на роль гангстера или мафиози без грима. Хотя я видела босса каждый день, язык не поворачивался сказать ему про книгу. В конце концов я позвонила ему по телефону, вздохнула в трубку, сказала, что нужно встретиться. Он скорее всего решил, что у меня проблемы, финансовые трудности, например, и очень удивился, когда я изложила своё бизнес-предложение. Но у меня был козырь – “Золотая Русь” согласилась спонсировать книгу. У босса лицо немного вытянулось, но видно было, что он не прочь оказаться с “Золотой Русью” в одном фэнтези романе.

– Знаешь, что? Разработай сначала бизнес-план, – сказал он мне. – Как ты будешь книгу продвигать? Где продавать? Покажешь мне бизнес-план, тогда и поговорим.

Я не помню, что именно написала в бизнес-плане, но босс одобрил и деньги дал. Больше того, обещал познакомить со своим приятелем – генеральным директором фирмы “МИРС”, – самой большой в Хабаровске сети книжных магазинов.

Вот так в моей книге появились логотипы торгового дома “Золотая Русь” и группы компаний МЛ.

Третьим спонсором книги, уже без логотипа, стал мой дядя.

Благодаря этим замечательным людям, мы почти полностью покрыли расходы на издание “Последней принцессы Нуменора”. Вскоре домой был привезён свежий тираж, и книги сложили у стены аккуратными стопками.

Девушка с обложки

Издательство “Риотип” организовало интервью в газете “Тихоокеанская звезда”. Репортёр задавал вопросы и записывал мои ответы на диктофон. Восторженный и доброжелательный журналист то и дело умилялся: “Ну надо же! Написала книгу!”

Когда интервью напечатали, я увидела в моих ответах много такого, чего не говорила. Например: “Кристина не расстаётся с шариковой ручкой, которой начала писать роман “Последняя принцесса Нуменора” или она считает, что “мужество живет под толстой нечувствительной кожей”. Сначала у меня дух перехватило. Как же так? Потом – успокоилась. Ну сколько живёт газета? Как творческий человек, репортёр привнес в статью свое видение: "Кристина Камаева – сказочница с большим сердцем, которую тянет к письменному столу!"

Он познакомил меня с главным редактором литературного журнала “Дальний Восток”, Вячеславом Сукачевым, и порекомендовал ему мою рукопись про Индию “Чай, чапати, чили, чилим”. Мы с Сукачевым обменялись изданными книгами и автографами. Повесть “Чай, чапати, чили, чилим” ему понравилась, он поставил её в очередь на печать и даже обещал гонорар. К сожалению, вскоре после того, как я иммигрировала в Канаду, Сукачев тоже уехал в Германию, где жила его семья. Новый редактор “Дальнего Востока” пересмотрел очередь, и мою повесть не напечатали. Но это уже другая история.

Генеральный директор компании “МИРС” договорился с журналом “Главный город”, чтобы и там взяли у меня интервью. На этот раз обошлось без диктофона. Мы встретились с журналисткой в кафе, поговорили, а потом она отправила вопросы мне на электронную почту, а я написала ответы.

В другом номере “Главного города”, пару месяцев спустя, напечатали мой рассказ “Народная примета”.

Но самая интересная история произошла в редакции журнала “Лучшее в Хабаровске”. Мой муж зашёл туда и предложил им материал “на рассмотрение” – два рукописных листика обо мне и моей книге. Редактор журнала решил, что информация интересная, и меня пригласили на интервью. Журналист обрадовался, когда узнал, что я училась на востфаке в Дальневосточном государственном университете во Владивостоке. Он тоже оказался выпускником восточного факультета и сказал, что безталанных восточников не бывает. В журнале мне посвятили целый разворот. Редактор посмотрел на меня внимательно и предложил:

– А вы не против, если мы вашу фотографию на обложку поместим?

Я артачиться не стала.

– Конечно, не против.

– Тогда вам нужно встретиться с нашим фотографом.

Фотограф и стилист встретили меня на автобусной остановке, и мы пошли в студию – обычную квартиру с нарядными розовыми обоями. В качестве реквизита мне предложили использовать печатную машинку “Москва”. Я не печатала книги на машинке, но, по сравнению с шариковой ручкой, – это был прогресс!

Стилист принесла наряды из бутика “Manoukian”, наверное, бутик платил за рекламу.

– Мы не собираемся менять ваш образ, – сказали мне девушки. – Вы нам нравитесь такая, какая вы есть!

После этого мне два часа делали макияж, щипали брови, наряжали и причесывали.

Это была самая лучшая фотосессия в моей жизни. Фотограф передала мне флэшку с фотографиями, и я иногда любуюсь.

А обложка получилась вот такая.

Как разошлась тысяча "Принцесс"

Шестнадцать книг издательство “Риотип” отправило в Книжную палату. Оттуда книги передают в библиотеки Москвы и регионов.

Часть книг я вручила спонсорам, а они раздали, кому хотели.

Часть – подарила друзьям и родственникам. Тогда я наловчилась писать автографы в стихах и в прозе!

К иногородним друзьям и родственникам “Принцессы” летели в посылках.

В Хабаровске я сама отнесла книги в несколько библиотек.

Представители издательства “Риотип” презентовали книгу на выставке-ярмарке “Печатный двор” во Владивостоке. Они продали несколько книг, а я получила диплом за успешный дебют в номинации “Проза”.

Торговые сети, как правило, не работают с физическими лицами и отмахиваются от самиздата. А мне очень хотелось, чтобы “Последняя принцесса Нуменора” появилась в книжных магазинах. Без рекомендации моего босса, генеральный директор фирмы “МИРС”, возможно, не стал бы со мной разговаривать.

– Книгами торговать трудно, – посетовал он. – Вот раньше, года до 1995, было здорово. Не успеешь товар привезти из Москвы, а его уже расхватали. За один день можно было шестьсот “Унесенных ветром” продать. Сейчас у нас основной доход с продажи канцелярских товаров. Так что вы иллюзий не стройте.

Тем не менее он согласился взять на реализацию сто пятьдесят штук. Книга попала в магазины Благовещенска, Комсомольска-на-Амуре и даже Новосибирска. Договор мы заключили на имя мужа, у него уже был ранее зарегистрирован “ИП”.

Раз в квартал я заезжала за выручкой. Когда первую партию книг распродали, мы продлили договор.

Владельцы других книжных магазинов в Хабаровске охотнее соглашались взять книгу, узнав, что у нас есть договор с МИРСом. Брали по пять, десять, двадцать экземпляров за раз.

Как приятно было зайти в магазин и найти на полке свою книгу! Переставить её повыше, где её точно заметят. Одно время из моих книг складывали визуальные композиции на самом видном месте.

В некоторых магазинах муж уговорил продавцов повесить мои портреты.

Были приятные неожиданности: на одной конференции мой папа продал двадцать “Принцесс” своим коллегам.

Я прихватывала несколько книг, когда шла на работу в гостиницу, в которой работала администратором, сутки через трое. Как только начальство уходило домой, я размещала на стойке завлекательную открытку с призывом: “Купите у автора приключенческий роман-фэнтези”. Пока я заполняла паспортные данные, посетители читали необычное объявление и задавали вопросы.

“Кто автор? Вы?!”

“Про что книга?”

“А детям ее можно читать?”

Спрашивали все. Покупали единицы, но иногда получались интересные разговоры. Попадались фанаты Толкина. Никто из них не вернулся, чтобы отдать книгу и поколотить автора.

Мы вошли во вкус. Изобретали всевозможные способы привлечь внимание. На сайте хабаровских мам объявили конкурс на самые смешные высказывания их чад. Призом была книга, а её реклама висела на странице сайта, пока шёл конкурс.

Муж грозился заклеить рекламными плакатами автобусы и заборы. Я сопротивлялась. Не знаю, как далеко зашла бы наша фантазия, но в июле 2010 года мы переехали на постоянное местожительство в Канаду, и другие заботы встали на первый план.

У меня появился авторский сайт.

В верхнем правом углу заставки обосновался слоноголовый индийский бог Ганеша. Это бог мудрости и благополучия, который убирает препятствия на пути тех, кто стремится к успеху. Внизу выстроилась вереница “кликабельных” слоников. По ним можно было перейти на другие страницы: прочитать книгу “Последняя принцесса Нуменора”, заметки об Индии, канадский дневник, рассказы. Или зайти в магазин и заказать книгу. Была возможность оставлять комментарии.

Некоторое время спустя сайт зафлудили комментариями, рекламирующими все подряд, но больше всего, виагру. Это была жестокая атака, казалось, что распространители виагры объявили войну лично мне. Уничтожать комментарии получалось только поштучно. Мы связались с разработчиками сайта и усилили защиту. Я все реже и реже появлялась в социальных сетях. Мой сайт оказался непростым в управлении, а заводить новый не имело смысла, если я не поддерживала на нем свое присутствие.

Все эти годы нам приходили заказы на “Последнюю принцессу Нуменора” на сайт или на мою электронную почту. Мы передавали их в Хабаровск, и мои родители отправляли заказчикам книги почтой.

Сегодня в Хабаровске осталось сорок “Принцесс”!

Судьба сотни “Принцесс” мне неведома. Они хранились в Питере, у подруги, но без рекламы не продавались. Когда сын подруги спросил: “Мама, а почему мы не продадим эти книги?” , – она объяснила, что писателю трудно стать известным. Обычно слава приходит уже после смерти. “А когда Кристина умрет?” – спросил мальчик.

Я не знаю, ждёт ли ещё моей смерти предприимчивый отрок, но надеюсь, что мы придумаем какой-нибудь более оптимистичный вариант пристроить “Принцесс”.

Гудбай, Толкин, или "Бессмертие не для всех"

В моих планах не было возвращаться к книге “Последняя принцесса Нуменора”. Во-первых, я ее писала долго, больше десяти лет. Во-вторых, мы издали ее через семь лет после того, как она была закончена. Я успела написать другие книги и придумать собственный мир. “Принцесса” была одним из проектов, а не делом всей моей жизни.

Однако, когда я создала свою страницу на ЛитРес и выставила произведения, мне захотелось, чтобы “Последняя принцесса Нуменора” тоже была там. Но модераторы отклонили предложение, потому что “в книге заимствованы герои и миры творчества Дж.Р.Р. Толкина” и посоветовали заменить имена и названия!

Серия Ника Перумова “Кольцо Тьмы” продается на том же сайте, вот с такой аннотацией: “Поставив последнюю точку во «Властелине Колец», профессор Толкиен закрыл дверь в созданный им мир эльфов и гномов, орков и гоблинов, хоббитов и людей и выбросил магический ключ. Лишь одному писателю – Нику Перумову – удалось нащупать путеводную нить в таинственный и хрупкий мир Средиземья. Задача оказалась непростой, ведь каждый неверный шаг грозил потерей тропы, каждое неточное слово могло погубить волшебство. Но талант победил. Мир Толкиена ожил, преобразился, заиграл новыми, ранее неведомыми красками и… превратился в мир Ника Перумова. А задуманное как свободное продолжение «Властелина Колец» произведение переросло в яркую, увлекательную эпопею, одну из самых заметных в российской и мировой фантастике.”

Мне стало немного обидно. И я уже знала, что если попробую издать “Последнюю принцессу Нуменора” на английском, у меня будут те же проблемы с нарушением авторских прав. Я последовала совету модераторов ЛитРес.

Конечно, ограничиться только сменой имен и названий не получилось. Я перенесла действие романа в мой авторский мир – Шамбару. В этом мире всего три планеты, одна из которых – наша Земля. Действие моего романа “Охота на фей” происходит на Земле в недалеком будущем, а сюжет “Последней принцессы Нуменора” вписался в очень далекое прошлое. Теперь мне на руку сыграло то, что я не следовала первоисточнику, ввела новых персонажей и переиначила судьбу главных героев. Их имена я сохранила. Мириэль получила созвучное имя – Мирэя, потому что я к нему привыкла.

Пришлось поменять расы: в книге не осталось хоббитов, орков, назгулов. Гномы и эльфы тоже видоизменились. Народ фейров, конечно, похож на эльфов. В “Охоте на фей” феи не бессмертны и внешне от людей не отличаются, но среди них чаще встречаются “одаренные”, способные к волшебству. Феи так редки, что многие считают их мифом. В книге “Бессмертие не для всех” фейры юны и вечны, если их не убить. Конфликт между людьми и бессмертными – основа сюжета, и тут я не стала ничего менять.

Напоследок, я бы хотела поблагодарить Дж.Р.Р.Толкина за гостеприимство. Его мир удивительно прекрасен! Но создавать свой собственный мир еще увлекательнее, чем исследовать чужой. Просто дух захватывает от неисчерпаемых возможностей. В своем мире ориентироваться намного проще. Прощай Арда, здравствуй Шамбара!

Прочитать роман “Бессмертие не для всех” можно здесь: https://author.today/work/198005

Шуточные стихи

Давным-давно, в году, может, 2005-м или 2006-м, мой друг Альф предложил мне сочинить шуточные стихи. Это был единственный соавторский проект за мою писательскую жизнь. Писали по четыре строчки. Начинал Альф.

Февраль

Февраль, ветер, холодно, сугробы,

Время пик, толпа бежит на ужин.

И вы голый. Не совсем уж чтобы...

Волосы натянуты на уши.

У прохожих рожи злые, шутки грубы.

Вы такой заметный и ненужный.

И чечётку отбивают зубы...

Ничего. Зато не мёрзнут уши.

Допустимо в общем-то стараться,

Чтобы вас всем не было и видно.

В шапку невидимку наряжаться –

Голым быть тогда не так обидно.

Бросьте шапку невидимку эту.

Проку нет. Не греет. Давит уши.

Подъезжает к вам принцесса в ландолете.*

Глаз не сводит. Пригласит на ужин?

Щекотнул по ребрам взгляд, по почкам.

Морж, король, нудист или бродяга?

Фанты? Покер? Как дошёл до точки?

Извращенец или бедолага?

Спешите вы представиться любезно:

"Арнольд Шварценеггер. Он же Терминатор.

И если милой даме интересно,

Всей Калифорнии достойный губернатор”.

"Арнольд, ты синий весь и с пупырями.

Вот выпей виски и надень чехол от кресла.

И мне скажи, не хлюпая соплями,

Как ты здесь оказался, интересно?”

Какая расторопная девица!

Два слова молвили, а вы уже в чехле.

"Сюда я сослан, чтобы расплодиться,

Мне тесно стало на родной земле.

Я испытал и почкованье и деленье

И даже партено-едрит себя-генез.

Есть размноженье, нету наслажденья.

И вот теперь к тебе в машину влез".

"Что же, - сказала принцесса спокойно, –

Секс – это круто, Арнольд – не урод.

Семя свободы на нивах привольных –

Дружбы народов надёжный оплот".

Февраль, ветер, холодно, сугробы.

Стоны из машины громче, глуше...

Двое голых, не совсем уж чтобы...

Инеем покрытые их уши.

Ландолетом здесь названа машина с открытым верхом. Слово запомнилось мне после прочтения стихотворения Игоря Северянина:

Ножки пледом закутайте дорогим, ягуаровым,

И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,

Жизнь доверьте Вы мальчику в макинтоше резиновом,

И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым —

Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!

Свидание

На этот раз, я начинала, Альф продолжал :)

Она назначила свиданье

В глубоком сумраке пещеры,

Где спят нетопыри гроздьями.

Он ждал, надеялся и верил.

Бычок двадцатой сигареты

Он затушил о гроздь ушастых,

Когда в потемках несусветных

Зажглись два глаза чьих-то красных.

Два обожаемые глаза.

А голос хриплый, неродной:

"Ты загубил мышат, зараза!

Green Peace расправится с тобой!

Патруль зеленый! Вот холера!

И вспомнив все свои грехи,

Он вмиг нырнул куда-то влево,

Любимые бубня стихи:

"Помру ли я дручком пропертый?"

Тупик. Кровь хлынула в виски.

И он, глотая воздух спертый,

Почуял острые клыки.

Достал он из кармана вилку,

Что за обедом как-то спёр,

Чтоб было чем открыть бутылку.

Прибор столовый был остёр.

Один удар - четыре раны!

Утехи юности лихой

Напомнят в старости изъяны

На попе круглой дорогой.

С тех пор прошло уж лет немало...

Он с этой вилкой "Смак" ведёт,

О приключенье небывалом

Про шрам на попе все поёт.

Шляпка

Мне часто приходили в голову идеи для новых романов, но не возникало расположения к малым формам. Я пыталась вспомнить, какой рассказ написала первым, не считая жизнеописания склонного к зерну и алкоголю Антона, и была уверена, что это “Народная примета” – конкурсный рассказ для журнала “9 месяцев”. Оказалось, что я ошиблась, и рассказы “Шляпка” и “Гений” появились раньше.

“Шляпка” тоже писалась на один из самиздатовских конкурсов, и, помнится, комментаторы отзывались о главной героине позитивно: “молодец”, “ломает стереотипы”, “вот это характер!”, “всем бы так!”. Интересовались, не на основе ли личного опыта написана история, так как такого не придумаешь.

История, конечно, вымышленная, но в фантазию вплетены некоторые жизненные моменты, случившиеся со мной или моими знакомыми. Одна девушка вышла замуж за вьетнамца в юном возрасте, она была моей соседкой по даче, и наши бабушки её бурно обсуждали. Другая – была замужем за проктологом, и медицинские истории Антона подслушаны от неё. Ещё одна знакомая чуть не вышла замуж, но встретив на море неотразимого вожатого, поняла, что ей не нужно связывать свою судьбу с “деспотом и душнилой”.

Не знаю как сейчас, но в девяностые и нулевые годы на центральных улицах Хабаровска и Владивостока можно было увидеть группы уличных музыкантов, постоять рядом, спеть вместе (шутка).

Владивосток в девяностые был не самым безопасным городом в стране, но я помню, что мы всё равно ходили на вечеринки, “ловили” машины; и квартира с оркестром, описанная в рассказе, действительно существовала.

Забавный случай произошёл со мной, когда я приехала, в сопровождении папы, во Владивосток, поступать в университет. Мы поселились в общежитии, и пока я сдавала экзамены, жили вдвоём, никто нас не тревожил. Но стоило папе уехать, как кто-то стал настойчиво стучаться в дверь. Я держалась какое-то время, но потом решила узнать, чего от меня хотят. Открыла, напротив стоял парень, здоровый как шкаф, с гитарой. “Можно воды попить?” – спросил он. Пришлось его напоить. “А хочешь я тебе спою?” Не знаю, то ли я была очень вежливая, то ли мне было скучно, но я позволила “шкафу” войти.

Я очень мало знала о современной музыке, но любила слушать бардов. Мой дядя замечательно пел и играл на гитаре, и знакомые родителей – геологи и геофизики – тоже любили петь, особенно у костра.

Парень сказал, что он солист группы “Тротуар” и будет петь свои песни. Я быстро устала его слушать и ждала, когда он охрипнет и уйдёт. Однако у меня не хватало опыта и изобретательности, чтобы доброжелательно выставить его за дверь.

Когда мой гость устал петь, он принёс откуда-то магнитофон с записями своей группы и пиво. Однако после штурма моей тонкой поэтической души незамысловатой лирикой группы “Тротуар” пиво уже не могло меня развеселить.

Гость взял мою руку в свою лапищу. “Какие у тебя изящные пальчики!” И тут я призналась, что устала и хочу спать, а ему пора уходить. Он забрал часть вещей и вышел, но гитару оставил. Вернулся певец с матрасом! И сказал, что ему совершенно негде спать. Всё как в песне:

Дай мне с дороги вдоволь напиться.

Чистой водицы дай мне, дай.

Ты расскажи мне про счастье былое

И уложи спать рядом с собою.

Солист клялся, что он сразу почувствовал, что мы созданы друг для друга, но я была незыблема, больше не давала схватить себя за изящные пальчики и вскоре избавилась от гостя, матраса и гитары. Больше я не откликалась на стуки в дверь до самого отъезда.

Много лет спустя, в киношколе Ванкувера, я решила использовать сюжет рассказа “Шляпка” для сценария. Учёба давалась мне нелегко: учителя не зря хвастались, что вместили четырёхлетнюю программу университета в один, но интенсивный год. Студентам нужно было придумывать много сюжетов: для сериалов, рекламы, короткометражных и художественных фильмов. Нам постоянно напоминали, что нужно думать о бюджете, и чем меньше затрат требует фильм, тем больше шансов, что его снимут. Все мои задумки не подходили под определение “малобюджетный”. В рассказе “Шляпка” хотя бы не было драконов, инопланетян, трюков и спецэффектов. Я перенесла действие в Канаду, сделала музыкантов свободолюбивыми хиппи, Олесю – Никой, а Антона – Дэйвом. Однако моя англоязычная аудитория сочла историю недостоверной.

В рассказе подруги мечтают поженить своих детей. Мама девушки внушает ей, что замужем за доктором Антоном она будет обеспечена и счастлива. Когда Олеся и Антон проводят день вместе, чтобы лучше узнать друг друга, Олеся понимает, что не сможет быть его женой. Неприязнь к нему растёт с каждым его поступком, и когда Антон отказывается купить ей милую и недорогую шляпку, а зовёт в ювелирный магазин выбрать кольцо, она чувствует себя униженной и убегает от Антона. В сценарии Антон (Дэйв) продолжает искать Олесю (Нику) и добиваться ее взаимности.

“Родители не могут решать за кого детям выходить замуж или на ком жениться, они даже не будут вмешиваться,” – сказали канадцы.

“А почему она сама не купила себе шляпку? – удивились они. – Или девушка в твоей истории совсем бедная? Тогда нужно показать заранее, что она очень бедная”.

“Доктор не стал бы её добиваться. Он же доктор! У него большой выбор претенденток!”

“Наверное, всё это могло случится в какой-нибудь другой стране”.

Я старалась показать Антона (Дэйва) скупердяем и нудилой, но моим коллегам он виделся разумным и адекватным. Нику же сочли легкомысленной и стервозной. Сбежала от доктора к хиппи-музыканту! – ну не дура ли?

Ни один мой сценарий не перекраивался столько раз, как многострадальная “Шляпка!”

В результате, получилась совсем другая история, которая мне очень нравится.

Дэйв в ней уже не доктор, а хороший парень, мечтающий разбогатеть. Его приблизил к себе магнат в сфере недвижимости, но Ника не в восторге, что её друг тратит всё своё время на карьеру. Шляпка стала волшебной, и она помогает Нике искать свободу и любовь. История перестала быть малобюджетной: в ней есть верблюд, шоу дровосеков, спасательный вертолёт и похищение в Испании. Я бы с удовольствием посмотрела такой фильм! Нику всё ещё считают фривольной эгоисткой, но мне кажется что я придумала, как это исправить.

Каждый человек – это отдельный мир желаний, восприятий, привычек, идей, мыслей. Порой людей тянет друг к другу, они влюбляются, но опасно для каждой стороны пытаться втянуть другую в свой мир и заставить жить по своим законам. Если миры двух людей похожи, то у них есть шансы быть вместе некоторое время. И все же нет ничего более хрупкого, чем отношения мужчины и женщины.

Читать рассказ можно здесь: https://author.today/work/287394

А может быть поэт был новый Пушкин!

Когда я начала участвовать в самосудных конкурсах на Самиздате, мне пришлось попробовать себя в роли судьи и критика. Как правило, доброхотные критики писали обзоры работ участников и старались выловить как можно больше блошек, ошибок и забавно звучащих фраз. Обзоры, бывало, читали охотнее, чем сами произведения, поэтому считалось, чем веселее написано, тем лучше. Меньше всего, правда, смеялись обозреваемые авторы.

Чтение обзоров вдохновило меня написать рассказ о молодом амбициозном писателе. Кое-что я позаимствовала из самиздатовских диалогов, кое-что из собственной биографии.

Например, мои первые сочинения, действительно, съели крысы.

В школе у нас был предмет “английская литература”, и мы учили биографии писателей наизусть.

Я ходила в Дом литераторов, и мне там дальневосточный писатель выдал первую рецензию! Наверное, этот рассказ – моя маленькая месть тому человеку.

– Искусство и быт несовместимы! – кричал Тимур. – Даже Цветаева жаловалась, что нельзя жарить рыбу и сочинять стихи!

Ада вздыхала. Она сама рассказала Тимуру про Марину Цветаеву. Но тирада оскорбленного мужа звучала так, как будто Цветаева пожаловалась ему лично.

“Может быть, – думал Тимур, – в том, что я не стал писателем, все-таки виновата Ада? Мне не следовало жениться, обзаводиться семьей, устраиваться на работу в нотариальную контору? Размениваться на тысячу рутинных дел, привязываться сердцем к любимым людям? Надо было целиком посвятить себя писательскому труду, дни и ночи напролет воплощать в жизнь ускользающие фантазии, сочинять, переделывать, совершенствовать, ваять шедевры?”

– Место у нас тут невеселое, – усмехнулся Сергей Николаевич, – пространство замкнутое. – При разговоре он не смотрел на Катю, только изредка бросал на нее косые взгляды, проверяя реакцию на сказанное. – Разве что выпустим какого-нибудь психа, а потом гоняемся за ним всей лечебницей, иначе совсем тоска…

Читать рассказ здесь: https://author.today/work/67608

Следуя примеру Нила Геймана

Популярный писатель Нил Гейман к каждому сборнику своих рассказов пишет пространное предисловие, в котором он объясняет по какому поводу он написал тот или иной рассказ.

“Обычно я пишу рассказы, когда меня просят написать рассказ,” – доверительно сообщает Гейман.

Просят его обычно друзья-редакторы и составители антологий. Они заказывают “историю с привидениями в манере М.Р. Джеймса” или “рассказ, в котором Шерлок Холмс соприкасается с миром Говарда Лавкрафта”, или “историю кассира, продающего билеты на чертово колесо” и.т.д.

Гейман делится с читателями воспоминаниями о своих сомнениях, событиями, которые сдвинули его воображение с мертвой точки, хвалится, что истории получились лучше, чем он “смел надеяться” и скромно добавляет, какую премию получил за труды.

Я решила последовать его примеру: начала вспоминать, когда и почему написала свои рассказы, -- и решила черкнуть пару слов о творческом процессе. Да, издатели и составители антологий пока не одолевают меня запросами, но когда они решатся обратиться, у меня уже всё будет готово!

Рассказ “Народная примета” появился в 2008 году. Журнал “9 месяцев” объявил конкурс на Самиздате: сочинить короткий рассказ, чтобы в нём были беременность и счастливый конец.

Мне показалось, что я написала очень добрый рассказ, наивную сказку. В нём всё выдумано, разве что морское приключение героини было навеяно разговором с одной знакомой, которая съездила вожатой в пионерский лагерь и передумала выходить замуж. И райская птичка, конечно, настоящая. Вот такая:

Но когда я опубликовала своё произведение, разгорелась дискуссия. Одни читатели утверждали, что именно такие вещи нужно читать молодым девушкам, а другие обвиняли героиню, и автора заодно, в цинизме и двойных стандартах.

То, что произошло на море, было безумием, вспышкой безудержной страсти, лучшим любовным опытом в ее жизни, наслаждением превыше описаний. Она тогда почему-то решила, что встретившийся ей мужчина наверняка из тех, кто без счета, играючи, покоряет дамские сердца, и влюбиться в него - безрассудство. Он казался единственным в мире, а она была обыкновенной. Света даже имя свое не сказала, боялась, что он его сразу забудет, и он называл ее Авророй, потому что впервые увидел рано утром на берегу. Она сама захотела, чтобы у счастья не было продолжения. Не надо никаких обещаний, телефонных звонков и даже имен. Пусть запомнит ее своевольной и строптивой. Разве в жизни женщины не может быть просто сексуального приключения, тайного знакомства, жгучей страсти?

Рассказ был опубликован в журнале «Главный город».

Мне очень интересно, как воспринимается рассказ тринадцать лет спустя.

Добро пожаловать на страницу рассказа “Народная примета”.

https://author.today/work/136648

Как девушку от депрессии спасали

Этот рассказ тоже был написан для журнала “9 месяцев”. Напомню, по условиям конкурса, в тексте обязательно нужно было упомянуть беременность, а финал сделать счастливым.

В отличии от “Народной приметы”, эта история написана на основе реальных событий. Кое-где автор что-то приврал, приукрасил, поменял местами. И те, кто не был непосредственными участниками случившегося, ни о чём не догадаются.

В так называемые “лихие девяностые” никого из моих одноклассников родители не отпустили поступать в институт в другой город. И только моя мама сказала, что если я останусь дома, то никогда не пойму, как удивительна и непредсказуема жизнь без родительской опеки, как сладок вкус свободы. Я была тихим, мечтательным, абсолютно неконфликтным ребёнком и вроде бы не стремилась к приключениям. Помню, одноклассники мне страшно завидовали.

Жизнь в общежитии не была таким уж чудесным опытом: воду и свет отключали регулярно, ветра зимой были такие, что буквально валили с ног, алкоголь лился нескончаемой рекой, дискотеки, бывало, случались прямо в коридорах. Все же я довольна, что в моей жизни был этот этап; не только потому, что вдосталь насладилась свободой, а потому, что познакомилась со многими людьми – хорошими и разными.

По дороге, идущей вверх от остановки фуникулера поднимается лаборант кафедры информатики Женя Семечкин с коробкой.

– Тортоносец, – чмокает Маринка, соображая, что грядёт чаепитие.

– Только не это! – возмущается Надька. – Чего он ко мне ходит? Как от него отвязаться?

– Эгоистка, – шипят в унисон Лора и Маринка, и секундой позже все трое улыбаются порозовевшему Семечкину.

– Здравствуйте, девушки. Здравствуй, Надя, – слегка запинается смущенный ухажёр. – К тебе можно?

– Заходи, конечно, Женек, какие церемонии! – отвечают вместо Надежды подружки, и той остается обречённо брести вслед за всеми.

Рассказ “Как девушку от депрессии спасали” читайте здесь: https://author.today/work/136976