Цимцум

Глава 1

В прошлой жизни я был ракетой. Большой, красивой трёхступенчатой ракетой.

Я помню, как родился, там, в прошлой жизни. Моими родителями были сухие и тёплые руки людей. Они постоянно касались меня, собирали из великого множества отдельных деталей, покрывали краской и даже даровали настоящее имя: «Иерихон-3». Так меня звали там, в прошлой жизни.

Живым я себя почувствовал, когда меня куда-то повезли. То есть я и до этого что-то думал, понимал. Но в тот момент, когда меня начали перемещать в пространстве, что-то изменилось. Уютный мир ангара, в котором меня создали, вдруг перестал меня оберегать. Он раскрылся железными ставнями. Они раздвинулись в стороны, а за ними открылись зубастые вершины гор и холмов. Это была моя Родина. Меня куда-то везли, потом что-то происходило, вокруг бегали другие люди, не мои родители. Они что-то говорили, выкрикивали, указывали на меня. Было видно, что они рады меня видеть. А те, кто не радовался, смотрели на меня с опаской и страхом. Те, кто меня боялся, смотрели на мою голову, а те, кто радовался мне — на всё моё тело.

Понимаю, что это странно звучит. Вроде «ракета», а думает и чувствует. Но поверьте, там, в прошлой жизни, я не задавался этим вопросом. Для меня это было данностью, фактом существования.

Когда меня поставили головой к небу, вокруг открылось огромное пространство: к горам и холмам прибавились небольшие деревья, кусты и поле. Оно мне понравилось. Поле. Моё тело сияет на солнце, а вокруг — поле. Это было как-то правильно и красиво.

Меня определили в личную комнату, подставку-кровать и несколько датчиков по стенам. Так я простоял несколько дней, вокруг постоянно были люди, приходили родители, заботились обо мне. Потом приехали огромные машины, которые что-то привезли для меня. Что-то, что поместили внутрь моего металлического тела. Я помню, как один шумный человек сказал: «Они хотят государство, но взамен они должны предложить нам мир. А пока у нас будет вот такой аргумент».

Потом наступила ночь. Это была длинная ночь. Меня не трогали, не проверяли и даже убрали охрану. За час до рассвета ко мне подошли несколько человек, они тихо говорили, я не смог услышать их речей. Всё, что я сумел разобрать, это: «Ты им не понравишься. Здесь сильным не прощают их силу». В этот момент я увидел лицо говорящего, оно выражало невиданный мной до сих пор спектр эмоций, оно одновременно говорило о страхе, силе и опустошённости этого человека. Люди ушли. А потом завыла сирена.

В тёмный ночной час она звучала воем, который несколько дней назад доносился из-за гор. Настоящим воем, который говорит не только «опасность», но и «опасность для тебя, конкретного тебя, слышащего это». Что-то подо мной начало нагреваться. Я стал отрываться от земли. Там, в прошлой жизни, я впервые потерял опору.

Отрыв от земли произошёл быстро. Через несколько секунд я уже смотрел на поле и холмы откуда-то сверху. Я увидел реку, посёлок и людей. Других людей, не таких, которые были дома. Они не носили военную форму и белые халаты. Они носили на голове повязки, а тело кутали в мешковатые ткани.

Мне было страшно. Моё тело начало нагреваться, ноги толкали меня. Казалось, что я бегу по воздуху, бегу куда-то вверх. Поднимаюсь по ступеням, но очень и очень быстро. Через некоторое время я перестал различать поле и холмы, зато смог ощутить всю красоту и громадность гор. Это было прекрасно.

В тот момент, в моей прошлой жизни, что-то произошло. Слово «красиво» что-то изменило. Мои ноги начали уставать, а вслед за усталостью пришла лёгкость. Я посмотрел вниз и увидел, как мои ноги отделились от меня. С шумом и лязгом они падали вниз, туда, где были люди. Дальше в моей голове произошла череда пониманий и маленьких вспышек осознания. По моим электрическим цепям пробежал импульс, и теперь я знал, куда мне нужно. Казалось, что мои родители следили за мной и указывали путь.

Красота. Почему именно это слово? Что-то красивое, происходящее вовне, было созвучно чему-то внутри меня. Я понял, что с этим словом не так. Оно происходит внутри. Что-то извне вызывает состояние красоты внутри. Горы — это просто большие камни на земле, но что-то внутри меня в этот момент испытывает восхищение и радость. Понимание направления позволило мне полностью сконцентрироваться на состоянии красоты.

Первую часть пути меня сопровождал земной игривый ветер. Я соревновался с ним, чувствуя его подвижность и активность. Когда моя голова начала вгрызаться в облака, земной ветер покинул меня. Ему на смену пришёл холодный ветер неба. Его касания остужали меня, делая спокойным. Состояние красоты не отпускало меня. Я поднимался всё выше и выше. Пару раз мне встретились самолёты, в них сидели люди. Им почему-то было страшно. Мне хотелось кричать им: «Смотрите, как красиво вокруг! Это потому что я красивый! И вы красивые!»

Но там, в прошлой жизни, я не умел говорить. Я мог только лететь и радоваться происходящему. Потом произошла вторая вспышка внутри моего тела. Я взлетел выше облаков. Я пролетел от земли до неба, и небо стало везде — от края до края. Оно тянуло меня к себе, туда, куда не могут добраться самолёты и люди в них. Казалось, что небо выбрало меня. Да-да, именно меня. Оно хочет мне что-то сказать, что-то очень важное. И поэтому тянет к себе. Я посмотрел вниз и увидел землю. Я не мог различить людей и дома, с третьей попытки я угадал очертания гор и воду. Много воды. Она обнимала землю, как меня обнимало небо. Я вспомнил слово. В тот момент я вспомнил важное слово: «Весна». Я не знал, что это значит. Но чувствовал, что происходящее со мной называется — весна. И небо — весна, и ветер — весна, и свет — весна. И я — весна.

Так я думал там, в моей прошлой жизни. То, что осталось от моих ног, снова начало уставать. Рывок. И мне стало легко. Очень легко. Всё, что меня тревожило: страх упасть в небо, боязнь не долететь до цели, желание не подвести родителей, — всё это ушло. Я остался один на один с бескрайностью происходящего.

И тут я вспомнил ещё одно слово, которое говорили родители: «Тиккун». Его значения я не знал, но родители часто произносили его и показывали на меня. Наверное, это моё второе имя. Тут меня затопило третьим осознанием: я должен поделиться этим. Вернуться туда, на землю и поделиться этим со всеми. Внутри моей головы было много огня, так говорили родители. Наверное, теперь этот огонь стал небесным. Ведь в моей голове было только небо. Небо и понимание, что им надо поделиться. Рассказать всем.

Я резко развернулся и полетел вниз. Я снова начала прорывать головой облака. Я не падал, а целенаправленно летел к людям, ввинчиваясь в воздух с безумной скоростью. Срочно-срочно. Я должен успеть им всё рассказать, поделиться всем, что понял. Земля становилась всё ближе и ближе. Я уже начал различать очертания города, куда меня отправили родители. Он был большим и красивым.

Моя голова уже знала, где ей нужно оказаться, чтобы каждый житель этого города услышал мою песню красоты и весны. Мне нужно попасть в самый центр города. В его сердце. Тогда меня услышат и поймут. Тогда люди смогут поделиться этим с другими людьми, а потом придут мои родители, и мы снова будем вместе. Когда земля стала совсем близко, я начал петь: «Я — живой ветер, я — первая весна, я — металлический конверт, внутри меня — красота».

Я сильно удивился, когда люди на земле начали показывать на меня пальцем и разбегаться. Они кричали и прятались. Там, в прошлой жизни, это вызвало недоумение. Почему? Я принёс вам весну и свет.

Моя голова — это 750 килограммов чистой красоты, я отдам её вам всю, без остатка. Они продолжали разбегаться и прятаться. Тогда я подумал, что всё равно расскажу им, что узнал на небе. Всё, до последнего слова. Последняя мысль, которую я успел подумать, была: «Земля, я люблю тебя».

Потом всё залил свет. Бесконечный небесный свет. Даже там, наверху, было не так ярко. Я стал чистым светом, моего тела больше не существовало. Свет был настолько ярким, что он растворял в себе деревья, дома и людей. Всё становилось чистым светом. Небесным огнём. А затем наступила тишина.

И вот он я. Моя прошлая жизнь закончилась. Теперь я вспоминаю её и думаю, что хочу родиться вновь. Там же, с теми же родителями и в том же ангаре. Чтобы меня опять собрали тёплые сухие руки. И чтобы у меня снова было имя, только в этот раз я хочу говорить. В своей будущей жизни я хочу говорить. А то получается нечестно. Люди, те, что растворились в небесном свете, не смогли рассказать остальным о красоте и весне. И я не смог.

Любимые родители, пускай в своей следующей жизни я смогу говорить. Тогда я им всем расскажу обо всём, что я узнал на небе.