Цифровые души

Глава 1

ЦИФРОВЫЕ ДУШИ

1.0. ЛИЧИНСКИЙ. НИ ДНЯ БЕЗ ОБМАНА

Дождь хлестал по мутному стеклу «Тойоты Камри», превращая вечерний выезд из Москвы в размытое месиво огней и асфальта. За рулем нервно постукивал пальцами Денис Личинский. Невысокий, в дорогой, но слегка помятой рубашке и «технологичных» очках без диоптрий, он выглядел как типичный продукт столичного инкубатора: амбициозный, голодный, с вечным привкусом кофе и недосыпа на языке. В багажнике – презентабельный кожаный портфель с макбуком, а в голове – схема. Гениальная, по его мнению, и абсолютно аморальная.

«Анабиоз Диджитал» – так назывался его стартап. Официально – разработка инновационных решений в области цифровой архивации личности. Неофициально – торговля душами. Вернее, их цифровыми тенями. Личинский предлагал инвестировать в покупку эксклюзивных прав на массивы персональных данных умерших людей. Эти «цифровые души» – гигабайты переписок, фотографий, постов в соцсетях, медицинских записей (добытых сомнительными путями) – должны были стать топливом для новой эры.

Обучение сверхточных ИИ-ассистентов, способных имитировать личность покойного? Легко. Создание глубоких фейков для кино или даже «цифровых близнецов» для утешения скорбящих? Пожалуйста. Вечность в облаке – вот его товар. А товар, как известно, требует инвестиций. И Личинский колесил по просторам России, выискивая людей с деньгами и причудами, готовых клюнуть на блестящую упаковку технологического бессмертия.

2.0. СЛАСТИН. КРИПТО-УТОПИЯ

Подмосковный коттеджный поселок «Созвездие» поражал стерильным благополучием. Дом Игоря Сластина напоминал картинку из каталога: идеальный газон, беседка с колоннами, которую явно никогда не использовали. Сам Игорь встретил Дениса в шлеме виртуальной реальности и бархатном халате. Сняв шлем, обнажил блаженно-отсутствующее лицо.

– Денис! Брат! Заходи, погрузимся в метавселенную! – воскликнул он, обнимая Личинского с силой человека, давно не покидавшего виртуальное пространство.

– У меня тут участок на Марсе, сосед – сам Илон Маск, ну, точнее его аватар. Искусственный интеллект, понимаешь? Будущее!

Сластин, некогда подающий надежды программист, унаследовал состояние отца-олигарха и полностью ушел в крипту и VR. Реальность его раздражала своей неидеальностью. Жена с детьми жили этажом выше, но казались ему скучными NPC. Личинский восхищался «марсианскими пейзажами» на экране мощного компьютера, кивал на восторженные речи о блокчейне и децентрализации, ловко вплетая свою тему:

– Игорь, ты мыслишь масштабно! Именно такие, как ты, строят будущее. А представь, если бы мы могли вдохнуть вечность не только в виртуальные миры, но и в реальных людей? Вернее, в их цифровое наследие. «Анабиоз Диджитал» – это ключ к бессмертию данных. Мы покупаем права на уникальные цифровые следы ушедших – писателей, ученых, даже обычных людей с богатой историей. Обучаем на них ИИ. Твой виртуальный Маск – это прошлый век! Представь ИИ-Пушкина, пишущего стихи в твоей метавселенной! Или ИИ-Эйнштейна, решающего твои крипто-задачи! Инвестируя сейчас, ты становишься совладельцем этой вечности. И, конечно, получаешь эксклюзивный доступ к первым «цифровым душам» для своих проектов.

Глаза Сластина загорелись хищным блеском мечтателя.

– Вечность… в блокчейне? Гениально! Абсолютно децентрализованное бессмертие! Я в деле, Денис! Сколько? Пятьсот тысяч? Миллион? Рассчитаюсь криптой!

Личинский уже потирал руки. Легкая добыча. Сластин покупал не реальный проект, а красивую картинку будущего, нарисованную на фоне его собственных фантазий. Деньги были переведены мгновенно. Первая «душа» была продана. Личинский уезжал под крики Сластина о том, как они скоро запустят копию Ленина для управления его «виртуальным государством» на цифровой Венере.

3.0. ВИХРЕВ. ЛЕГАЛЬНЫЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ

Где-то в промышленной зоне за Уралом, среди полуразрушенных цехов и чадящих труб, высился новенький, кричаще яркий комплекс: «Эко-Ферма Вихрева. Натурально! Честно!». У ворот – статуя кабана в золотой цепи. Встречал сам хозяин – Владимир Вихрев, бывший «бригадир», а ныне – «уважаемый бизнесмен». Коренастый, с бычьей шеей, в ярком пиджаке и с золотым зубом, он обнял Личинского так, что у того хрустнули позвонки.

– Личинский! Старый знакомый! Заждался! Пойдем, покажу хозяйство! – Вихрев поволок гостя по территории, где царил сюрреалистический хаос. В чистейших, пахнущих хлоркой загонах хрюкали вымытые до блеска свиньи. На них были надеты жилетки с логотипом фермы. Рабочие в стерильных комбинезонах с явной неохотой чистили копыта животным под пристальным взором охранников с бычьими глазами. – Видал? Элита! Породистые! Кормлю только импортным биозерном! Экспорт в Европу открываем! – кричал Вихрев, хлопая увесистой ладонью по спине ближайшего борова. – Легально все! Без дураков! Налоги плачу! Хочешь, свинью в аренду возьмешь? Дивиденды!

Личинский едва успевал кивать, уворачиваясь от дружеских тычков. В кабинете, больше похожем на казино – зеркала, бар, огромный телевизор, Вихрев налил коньяку в стопки размером со стакан.

– Ну, говори, чем порадуешь? – ухмыльнулся он, прищурившись.

Личинский, осторожно пригубив коньяк, завел свою скрипку:

– Володя, ты человек дела. И прогресс в твоих делах я вижу. Но твои свиньи – это материя. А будущее – за цифрой. За бессмертием данных. У меня проект: покупаем права на данные умерших. Знаешь, сколько стоит уникальный цифровой след? Особенно если это был… ну, скажем, известный человек? Или просто человек с богатой историей? Мы этот след оцифровываем, оживляем в качестве искусственного интеллекта. Можно голограмму создать, можно чат-бота. Богатые родственники платят бешеные деньги, чтобы «пообщаться» с ушедшей бабушкой! Или вот твои партнеры… представь подарить им копию их… ну, скажем, уважаемого дедушки? Для переговоров. Вес добавит!

Вихрев хмыкнул, почесал щетину.

– Души, говоришь? Хитро. Как в старину. Только цифровые. А можно… свою «душу» записать? Чтоб я, значит, помер, а моя цифровая копия тут фермой рулила? А то работники – лохи, воруют!

– Именно! – воскликнул Личинский. – Ты все правильно рассудил, «Цифровое бессмертие» – ключевой продукт! Инвестируя сейчас, ты обеспечиваешь себе место в вечности и получаешь долю в бизнесе. Представь: «Эко-Ферма Вихрева под управлением аватара Владимира Вихрева. Навсегда!».

Идея понравилась. Вихрев заорал что-то охраннику, и через пять минут на стол легла пачка наличных, смешанных с пачкой крипто-кошельков на бумажках.

– Держи! Миллиончик! Наличкой – чтоб надежнее, криптой – чтоб прогрессивно! – рявкнул Вихрев. – Только смотри, Личинский! Если кинешь – найду! И в реале, и в твоем цифровом аду! Ха-ха-ха!

Личинский улыбался, пряча деньги в портфель. Вторая душа. Гораздо опаснее, но и щедрее. Он поспешил уехать, пока Вихрев не решил «обмыть сделку» с привлечением борова и всего персонала.

4.0. СУНДУКОВА. ЦАРИЦА ЗОЖ И АПОКАЛИПСИСА

Глухая сибирская тайга. Координаты привели Личинского к массивным воротам в трехметровом заборе из бревен. Камеры, датчики движения. После долгих переговоров по домофону ворота скрипнули. Внутри – не дом, а бункер. Бетон, солнечные панели, ветряк, теплицы. Встретила их хозяйка – Анна Васильевна Сундукова. Сухая, как щепка, в самотканой одежде цвета хаки, с пронзительным взглядом фанатика. От нее пахло травами и чем-то кислым.

– Личинский? – спросила она подозрительно. – Давно тебя не было видно. В последний раз, помнится мне, мы говорили о поставках органической полыни. Где образцы? И проверяли ли вы их на радионуклиды и ГМО? Мой геоконтроль показал, что ваш автомобиль фонит выше нормы. Оставьте его за забором.

Личинский, оставшись пешком, едва уговорил ее пустить его в «чистую зону» – крошечную комнату с пластиковой мебелью и фильтром воздуха. Сундукова говорила о грядущем экологическом коллапсе, о вреде 5G, о заговоре фармкомпаний, о том, что единственное спасение – ее бункер и ее методы. Личинскому совершенно не была интересна ее точка зрения.

Сундукова продавала через темный интернет сушеные травы, «живую» воду и инструкции по выживанию по баснословным ценам таким же параноикам, каким являлась сама. Такой подход Личинский одобрял.

Личинский адаптировал презентацию:

– Анна Васильевна, забудьте об органической полыни. Пора готовиться к будущему. Но что будет с вашими знаниями, вашим уникальным опытом выживания, если… вас не станет? Мир погрузится во тьму! «Анабиоз Диджитал» предлагает решение – сохранение вашей мудрости в цифровом виде! Мы создадим ваш точный аватар, который будет вечно консультировать избранных по вопросам чистого питания, траволечения и экологической безопасности! Ваш цифровой двойник станет маяком спасения в пост-апокалиптическом мире! Вы инвестируете в вечную жизнь вашего учения!

Сундукова долго молчала, щелкая строго органическими семечками из своего запаса.

– Цифровой… аватар? – переспросила она. – А он… экологически чистый? Не требует серверов? Не излучает? Данные будут храниться на моих SSD-накопителях, в свинцовом контейнере, под землей?

– Абсолютно! – клятвенно заверил Личинский. – Абсолютно зеленые технологии хранения. Полная автономность. Ваш цифровой двойник – эталон экологичности!

Расчет сработал. Сундукова вытащила из потаенного места толстую пачку долларов. Мировая валюта все же вызывала у нее больше доверия. – Двести тысяч. Аванс. – сказала она сухо. – Привезешь договор на глиняных табличках или на переработанной бумаге без химикатов. И сертификат экобезопасности сервера. Иначе – вернешь втройне. У меня связи.

Личинский согласился на все. Третья душа. Самая странная и пугающая. Он покидал бункер с ощущением, что из-под земли за ним следят не только камеры.

5.0. МУРЗИН. ОЛИГАРХ-ЦИНИК

Небоскреб в центре столицы. Вид на весь город. Кабинет Максима Мурзина поражал не роскошью, а холодной, тяжелой мощью. Громадный стол из карельской березы, стулья, похожие на троны. На стенах – не картины, а… NFT. Пиксельные уродцы и генеративные абстракции, купленные за миллионы. Сам Мурзин – монолит в идеально сидящем костюме. Лицо – маска из холодного расчета. Глаза сканировали Личинского, как товар на барахолке.

– Личинский, – произнес он густым, как мазут, голосом. – Слышал про ваши «цифровые души». Модно. Попсово. Чем дышите? Данные – это нефть 21 века. Но сырая. Кто ваши поставщики? Как гарантии уникальности? Юридическая чистота сделок? Стоимость владения?

Личинский, чувствуя себя букашкой под микроскопом, включил весь свой напор:

– Максим Александрович, вы мыслите, как стратег. Мы не продаем сырье. Мы продаем эксклюзивные права на уникальные цифровые личности. Наш источник – закрытые архивы, наследственные договоры, частные коллекции. У нас есть доступ к данным людей, чья история забыла, но чей цифровой след уникален – ученые с закрытых проектов, художники-нонконформисты, даже… – Личинский понизил голос, – бывшие высокопоставленные лица. Представьте интеллект, обученный на переписке такого человека. Для анализа рынков, прогнозирования тенденций, ведения деликатных переговоров. Это не бессмертие для сентиментальных дурачков. Это инструмент власти. Инвестируя, вы покупаете не «душу», вы покупаете конкурентное преимущество. Вечное досье.

Мурзин медленно раскуривал сигару.

– «Вечное» – громкое слово. Данные устаревают. Алгоритмы меняются. Но эксклюзивность имеет ценность. – Он открыл массивный ноутбук. – Показывай портфель. Кого можешь предложить прямо сейчас? С подтвержденной уникальностью и юридической историей.

Личинский, готовый к этому, показал несколько анонимизированных профилей: бывший диссидент-физик, опальная балерина, скандальный журналист-разоблачитель. Данные были выдраны с заброшенных форумов, слитых баз и куплены у коллекционеров. Мурзин выбрал двоих.

– Миллион. За пару. – сказал он без эмоций. – Но не наличными и не криптой. Через офшор. Если произойдет слив или скандал – ты возмещаешь убытки в десятикратном размере. Лично. Договор тут же. Мой юрист ждет.

Торг был жестоким, но Личинский согласился. Четвертая и пятая «души». Самые дорогие и самые опасные. Уходя, он чувствовал на спине ледяной взгляд Мурзина, оценивающий его уже как потенциальный актив для будущей «коллекции».

6.0. КРОХОБОРСКИЙ. СКРЯГА ЭПОХИ ДЕФОЛТОВ

Заброшенный район областного центра. Дом, который держался, казалось, только на слоях пыли и старой ненависти. Николай Крохоборский, бывший инженер, ныне – жалкий, иссохший старик, жил среди гор хлама. Но это был не обычный мусор. Это были стопки распечаток, старых жестких дисков, коробок с дискетами, кулеров, мониторов. И горы распечаток – графики, котировки, договоры.

– Инвестиции! – шипел Крохоборский, впуская Дениса в вонючую темную комнату. – Все вложил! В будущее! Вот – акции! Вот – криптовалюты! Ключи потерял… но они взлетят! Обязательно! А вот – облигации муниципальные! Трехсотпроцентные! – Он тряс перед носом Личинского пачкой пожелтевших бумаг. – И золото! В сейфе! Точнее расписка на золото в надежном банке! В одной теплой стране!

Личинский едва сдерживал рвотный рефлекс. Крохоборский был живым памятником всем финансовым пирамидам и аферам последних тридцати лет. Он копил не вещи, а иллюзии богатства, зафиксированные на носителях информации.

– Николай Алеексеевич, – начал Личинский, осторожно переступая через стопку мониторов, – вы – провидец! Вы понимали ценность информации раньше всех! Но бумага – ненадежна. Диски – портятся. Ключи теряются. Будущее – за облаком! За вечным хранением! Мой проект, «Анабиоз Диджитал», предлагает конвертировать ваши активы в цифровую вечность. Мы берем на вечное хранение ваши уникальные данные, ваши инвестиционные портфели, вашу финансовую мудрость! И не просто храним – монетизируем! Ваш опыт в виде оцифрованного интеллекта будет помогать новым поколениям инвесторов! Вы станете вечным финансовым гуру! А взамен скромных вложений в инфраструктуру…

Крохоборский схватил Личинского за рукав костюма, оставив жирный след. – Вечное хранение? В облаке? А не украдут? Не сломается? Гарантии? Страховка? – его глаза бегали. – И сколько стоит эта… вечность?

Личинский назвал смехотворную для себя сумму – сто тысяч рублей. Крохоборский завыл:

– Грабеж! Разбой! Все хотят отнять последнее! Пятьдесят! И только если вы прямо сейчас оцифруете мои облигации! И дискеты! На них – ключи от кошельков с биткоинами!

Полчаса Личинский, рискуя подхватить какую-нибудь болезнь, сканировал на свой ноутбук пыльные бумаги Крохоборского и пытался прочитать затертые дискеты Большинство из них были мертвы. Взамен он получил пятьдесят тысяч наличными – ветхими, липкими купюрами, явно пролежавшими в тайнике десятилетия. Шестая «душа». Самая жалкая и отвратительная. Уезжая, Личинский выбросил костюм в первый же мусорный бак.

7.0. ДУШИ ТРЕБУЮТ ОТМЩЕНИЯ

Деньги текли рекой. Личинский снял роскошный лофт, купил часы за сто тысяч долларов, позировал для Forbes. «Анабиоз Диджитал» оброс сайтом с футуристичным дизайном, парой наемных программистов, которым платил копейки и не посвящал в суть, и офисом с неоновой вывеской. Он уже подумывал о выходе на международный рынок, когда грянул гром. Источником стала глупость Сластина. В пьяном угаре от успехов своей метавселенной, где он теперь заселял купленных у Дениса людских копий в виде NPC, он устроил стрим для своих крипто-друзей. И похвастался:

– Вот, смотрите, Пушкин, которого я купил! Скоро заставлю его поэму про блокчейн писать! А вот мой дед! Интересно, что он скажет про мои инвестиции в Dogecoin? Ха-ха!

Он показал фрагменты данных, купленные у Личинского – сканы старых писем, фотографии, явно личные. Стрим ушел в репосты. На него наткнулась Алина Корсун – известная разоблачительница цифровых афер и защитница приватности. Ее цепкий взгляд сразу заметил нестыковки. Она начала копать. Параллельно Вихрев, разозленный тем, что его «цифровой двойник» для управления фермой так и не был создан, решил «напомнить» о себе.

Его охранники вломились в офис «Анабиоз Диджитал», сломали пару компьютеров и унесли серверную стойку с сырыми данными, крича:

– Где цифровой Володя?!

Этот инцидент попал в местные новости. Алина Корсун связала оба события. Она вышла на след Крохоборского, который жаловался всем, что Личинский неправильно оцифровал его облигации, и на Мурзина, чьи юристы вдруг подали в суд на «Анабиоз Диджитал» за непоставку уникальных активов и нарушение конфиденциальности. Она раздобыла утечку с разгромленного сервера Вихрева – гигабайты личных данных тысяч людей, купленных Личинским у черных баз и сомнительных наследников без всяких прав. Статья Алины взорвала интернет:

«Цифровые грабители: Как стартап "Анабиоз Диджитал" торгует персональными данными умерших и обманывает инвесторов». В ней были и слезы родственников, чьи данные были выставлены на поток в метавселенной Сластина, и анализ юридической ничтожности договоров Личинского, и разоблачение технической стороны его проекта – никакого продвинутого интеллекта не было, только примитивные скрипты. Главный тезис: «Личинский не продавал бессмертие. Он спекулировал памятью и наивностью людей. А его инвесторы купили не будущее, а лишь отражение собственной жадности, глупости и оторванности от реальности». Посыпались иски, требования вернуть деньги. Полиция заинтересовалась незаконным оборотом персональных данных. Мурзин, узнав о компромате, первым подал в суд и пригрозил решением вопроса вне правового поля. Вихрев обещал «выкорчевать цифровую душу Личинского из его задницы». Сундукова требовала возврата денег с процентами за «электромагнитное заражение» ее бункера визитом Личинского. Даже Сластин, наконец вынырнувший из VR, плакал в трубку, что его метавселенная осквернена украденными душами.

Личинский сидел в своем пустом, опечатанном лофте. Неоновый свет вывески «Анабиоз Диджитал» за окном мигал, как предсмертная агония. Его телефон разрывался от гневных звонков и сообщений. Портфель с остатками денег и паспортом лежал у двери. Он понимал – игра окончена. Москва для него стала слишком горячей.

8.0. НОВАЯ СТАРАЯ ДОРОГА

Серый рассвет застал «Камри» Дениса Личинского на выезде из столицы. На этот раз – без планов, без презентаций. В кармане – поддельный паспорт и пачка наличных, чудом уцелевших от разгрома. Он гнал на юг, к теплому морю и мутным схемам попроще. Может, курортный бизнес? Или контрабанда? Что-то менее виртуальное, более осязаемое.

На пассажирском сиденье рядом с ним лежала сумка, полная денег. Реальных денег, полученных за продажу несуществующих призраков. Денис рассуждал над тем, как хорошо, что существуют люди, которые давно сами стали призраками – призраками здравого смысла, морали, реальной жизни.

Личинский торговал тенями умерших, но его клиентами были живые мертвецы, обитатели своих крипто-убежищ, экобункеров, небоскребов власти и пыльных архивов собственных иллюзий. Пустые оболочки, гоняющиеся за призраками в цифровом тумане, пока реальный мир катится под откос.

«Камри» растворялась в утреннем тумане, увозя Дениса к новым аферам. Где-то в облаке, на разгромленных серверах, оставались болтаться украденные цифровые души – жалкие, невостребованные пучки данных. А настоящие люди – жадные, глупые, оторванные от реальности – продолжали свой бег по кругу, готовые клюнуть на следующую блестящую пустышку. Цикл был бесконечен. Человеческое стремление продать душу остается вечным.

Где-то вдалеке, там, куда мчалась «Камри», посреди дороги стоял автомобиль любезных охранников Вихрева, вооруженных и готовых отправить Личинского в цифровое бессмертие.