Цена совести

Глава 1

Я сидела на стуле, скрестив руки на груди, и смотрела, как девушка нервно роется в ящике.

- Вот, нашла, - наконец вытащила она конверт. – Тут все, как мы договаривались. Копейка в копейку.

Стоило мне протянуть к конверту руку, как дверь за моей спиной открылась, и в комнату с топотом влетели люди в форме и масках.

- Руки, - скомандовал мне один из них, доставая наручники. Я повиновалась. На моих запястьях защелкнулись металлические браслеты. – Жалованная Алиса Юрьевна, вы задержаны при получении взятки в крупном размере.

Так-так, это что-то интересное.

- Деньги пересчитайте, - посоветовала я, кивая на злополучный конверт.

- Зачем? – не понял сотрудник.

- Пересчитайте. Крупный размер, блин, - отвернулась я к стене.

Мужчина неожиданно для меня послушался. Возможно, его смутил мой уверенный вид. Он вытащил из конверта пятитысячные купюры – сто процентов меченые, - и пересчитал их.

- Тут семьдесят тысяч, - недоуменно обратился он к девушке, которая испуганно вжалась в противоположный угол кабинета. – Вы же говорили, что она требует триста. – Я скупо улыбнулась, наблюдая за этим представлением. – Ладно, - кивнул он своим, - пакуйте и вторую тоже, там разберемся.

***

- Ну как, Алиса Юрьевна, вам у нас? – гостеприимно улыбнулся следователь, устраиваясь поудобнее на стуле.

- Ничего, - поддержала я светскую беседу. – Только матрас жестковат.

Я сама не ожидала, что мне выделят одиночную камеру в следственном изоляторе. Возможно, у должности министра здравоохранения есть больше плюсов, чем мне перечисляли. Даже у опального.

- Привыкайте, - предложили мне. – Итак, начнем. – Он демонстративно положил на стол допросной диктофон. – Вы были задержаны при получении взятки за… сами скажете?

- Ну зачем же я буду отнимать у вас это удовольствие, - вздохнула я.

- Хорошо, я сам назову. Вы обещали за взятку пристроить одного молодого человека к себе в министерство. Не так ли?

- Впервые слышу.

Я скрестила руки на груди. Конечно, отпираться бесконечно не получится, но почему бы не развлечься напоследок?

- Алиса Юрьевна, вас взяли с поличным, - снисходительно пояснил мне следователь.

- Взяли на чем? – прикинулась я дурочкой. – Я сидела, никого не трогала, девушка какой-то конверт достала. Откуда мне знать, что там?

- И вы не брали этот конверт? – ехидно спросил мой визави.

- А что, там нашли мои отпечатки? – в тон ему уточнила я.

Следователь крякнул. Я знала, на что жать, ведь конверт действительно не успел побывать у меня в руках.

- Хорошо, к этому мы вернемся позднее, - процедил следователь, открывая папку. – Может быть, вы и два миллиона рублей в 2007 году не брали? За то, чтобы старинный особняк в центре города отдали под больницу?

- Брала, - призналась я.

А что отпираться, доказательства есть. Просто раньше меня боялись трогать: почти все улики косвенные, хороший адвокат сможет вытащить дело. Максимум – я бы потеряла должность. А вот чересчур внимательные сотрудники органов могли попрощаться со всеми планами: мой папа не любил, когда его единственную доченьку обижали, и наказывал таких нехороших людей всеми доступными способами. У подполковника ФСБ есть много таких возможностей.

И стоило ему скончаться, как всего через три месяца мне организовали такую подставу. Теперь-то уж они припомнят все. И особняк в 2007, и запрет на импорт в 2010.

- И чем же вам не угодил памятник культуры нашего города? Других зданий не нашлось? – спросил мужчина.

- Это надо спрашивать не у меня, а у тех бизнесменов, которые облюбовали особняк, - парировала я. Поймала удивленный взгляд следователя. – А, вы не знали?

Ну конечно, откуда остальным-то знать? Они ж в те годы не спали с гендиректором одного из крупнейших холдингов страны. Именно там, в постели, Рома рассказал мне, что они планируют выкупить тот купеческий дом XIX века, снести и построить на его месте свой торговый центр.

Я пыталась аккуратно выяснить, почему именно там? Неужели нельзя найти другое место? Зачем же сносить старинное здание? Ромка ничего не заподозрил и охотно рассказал, что другого участка в центре они не найдут, все уже застроено. Так что решение окончательное.

А я – нашла. Нашла людей, которые были готовы занять это здание под онкоцентр. И намекнула им, что за небольшую (по меркам тех кругов, где принимаются подобные решения) сумму выделю им тот особняк. Но при условии, что они минимально перестроят дом внутри и будут поддерживать его в нормальном состоянии. Так и вышло. Разумеется, мой роман с Романом на этом закончился. Подозреваю, если бы не мои связи, этот следователь вел бы совсем другое дело: о моем убийстве.

- Запрет на ввоз медицинской аппаратуры, - словно прочитал мои мысли мужчина. – В десятом году. Сколько вам заплатили за то, чтобы вы наложили мораторий на импорт аппаратов ИВЛ из Америки?

- Ноль рублей, ноль копеек, курс политологии, - ответила я, откидываясь на стуле.

Тогда ходили слухи о миллионах долларов, которые мне дали за этот указ. Еще бы, ведь это давало возможность заработать российским компаниям. Люди были недовольны: ну не научились у нас на тот момент делать качественные аппараты в больших количествах. Что-то одно должно было страдать. Вот и поднялся шум о геноциде, огромных взятках от российских поставщиков и прочем.

Американское оборудование действительно было лучше, и я это понимала. И также прекрасно представляла, какой рычаг давления окажется в руках США. Конечно, решение принимала не я одна. Папа подсказал. Но подпись на законопроекте была моя. И народу было плевать, что не я одна его принимала. Но большинство ополчилось на меня.

А вот чего мне стоило выбить из государственной казны субсидию на развитие производства такой аппаратуры в России, не знал никто.

- Так, может быть, вы не брали деньги и за то, чтобы запретить закупки лекарств у… - следователь ехидно назвал фамилию одного из поставщиков препаратов в нашей стране. Бывшего поставщика, ибо после моего запрета он обанкротился и ушел с рынка. – Три миллиона?

- Думаете, продешевила? – уточнила я.

Изначально я не хотела брать деньги. Не люблю участвовать в подковерных играх между бизнесменами. Они там делят рынок, а я просто стою в стороне.

Мое решение изменилось после того, как однажды ко мне домой заглянул отец. После традиционной кружки чая и сканирования моей квартиры на предмет прослушки, он достал папку с ксерокопиями. Не знаю, чего отцу стоило скопировать и вынести секретные документы. Переписки, прослушивание телефонных звонков, внутренние указы. Зато моего медицинского образования хватило, чтобы понять, какой опыт затеял тот поставщик. Зачем получать разрешение на многолетние испытания, если можно просто выкинуть на рынок экспериментальное лекарство под видом опробированного?

Не знаю, кто выдал ему лицензию на этот препарат. Но зато я прекрасно понимала, что если выпустить ЭТО на рынок медикаментов, страна превратится в большой виварий.

Деньги я тогда все же взяла. Нужно было как-то объяснить обществу, почему я ополчилась на честного (в их глазах) бизнесмена. Как я и ожидала, расследование причин моего запрета провели быстро. Даже опубликовали сумму взятки. Меня предлагали сжечь или лечить ото всех болезней только йодом. Пусть. Я никогда не смогу разгласить то, что показал мне отец.

Следователю я, разумеется, тоже ничего не сказала. Пусть и он считает, что я повелась на деньги.

- Вы понимаете, Алиса Юрьевна, что вам грозит? – спросил следователь.

Я кивнула. Уголовный кодекс – это первое, что я вызубрила, когда попала на работу в министерство.

- Парня-то зачем к себе хотели пристроить? – уточнил мужчина, закрывая папку. – Я смотрел его личное дело – врач из него так себе. Кто ему только диплом дал?

- Кому заплатили, тот и дал, - ответила я хладнокровно. А что, я одна такая плохая? Фигушки! – Если вы читали его дело, то знаете, что он сейчас главврач. И в какую… эээ… в какое место он загнал свою больницу. Мой заместитель на проверках у них машину купил. А так этот придурок у меня в министерстве бумажки бы перекладывал. Ничего серьезнее, чем донести папку до архива, я бы ему не доверила. Так он хотя бы никому навредить не сможет. Убрать его с должности главврача я бы все равно не смогла. Знаете, какие люди за ним стоят?

Следователь крякнул и нажал кнопку вызова конвоя.

- Двести с лишним тысяч взятки уже нашли? – кинула я ему напоследок.