Труханы

Глава 1

— Я вам ещё раз повторяю, — ещё раз повторил уставший уже ближе к вечеру охранник Насте. — В таком виде к судье нельзя. Снимите трусы с головы и… наденьте лучше их куда положено.

— Это запасные, если что, — успокоила Настя охранника.

— Замечательно. А зачем вы запасные трусы на голову надели?

— Потому что основные там, где положено.

— Логично. А зачем вы в принципе трусы на голову надели? — устало спросил охранник.

— Чтобы вот про эти никто не спросил, — улыбнувшись, ответила Настя и, подняв руку, стала весело размахивать по кругу другими трусами, которые она держала в этой самой руке с начала разговора.

— Сработало, — заметил охранник. — Но с головы всё равно придётся снять.

— Но почему? Разве есть запрет на ношение трусов?

— Пока, вроде, нет. Но в данном случае трусы закрывают часть вашего лица — так не положено.

— А-а-а… — протянула Настя. — Закон есть закон, — согласилась она и, перестав размахивать ручными трусами, тут же сдвинула головные трусы с лица на лоб. — А вот так?

— И так тоже, — вздохнул охранник.

— Но лицо-то теперь полностью видно, — улыбаясь, сказала Настя.

— Лицо видно. Но в головном уборе нельзя…

— Но ведь трусы не головной убор!

— Вот и незачем носить их на голове.

— Логично, — признала Настя. — А вы за логику, смотрю, сечёте, фишечку рубите.

— Секу. Рублю, — сказал охранник, взглянув на часы.

— И в законах шарите.

— Шарю.

— И проблемки на раз-два решаете.

— По возможности.

— Я тоже, — сказала Настя, сняв трусы с головы и, собрав свои длинные пепельно-блондинистые волосы в хвостик, привычным для всех девушек лёгким движением рук надела их как резиночку. — Опаньки, — улыбнулась она. — Настенька пятнадцать лет замужем, она и со своими, и с мужниными, и с детскими… она с любыми труханами на раз-два управится! — гордо сказала она охраннику. — Я вообще могу из труханов, как из надувных колбасных шариков собачку скрутить.

— Мило…

— Или лошадку.

— Понятно…

— А из трусов мужа вообще можно целое стадо скрутить. Грязный вонючий табун полудохлых безногих обосранных коней, больных бешенством. Коньки-труханьки.

— Детально…

— А тут всего лишь кружевные труханцы на голове, — мило улыбнулась Настя охраннику.

— Но зачем вам вообще трусы на голове?! — спросил охранник.

— Я же говорила — чтобы про эти никто не спросил, — ответила Настя и, подняв руку, снова стала весело размахивать по кругу ручными трусами.

— Акриллова! — громко позвала секретарь, открыв дверь.

— Я тут, — ответила Настя, перестав размахивать трусами и опустив руку.

— Не передумали разводиться?

— Нет.

— Где супруг?

— Не пришёл.

— Ладно, позвоним. Запасные трусы взяли?

— Да.

— Отвлекающие?

— Вот, — показала Настя хвостик.

— Для радости?

— Вот, — протянула Настя руку с ручными трусами для радости.

— На всякий случай?

— Тоже, — Настя хлопнула свободной от трусов рукой по карману пиджака.

— Сердечком сложены?

— Да. Показать?

— Верю.

— Сами-то хоть в...

— В труханах, — не дожидаясь окончания вопроса, радостно кивнула Настя. — Пока….

— Не надо показывать. Проходите, — сказала секретарь, пропуская Настю. — Вон там пока присядьте, — она махнула головой на стул возле стены.

— Что, Аристарх Валентинович, не удалось эту на скандал вывести и выпроводить? — спросила негромко, чтобы не услышала Настя, секретарь.

— Нет, Ливретта Анатольевна. Эта даже не кричала, что так положено…

— А потому что так не положено! — сказала Ливретта Анатольевна, и они с Аристархом Валентиновичем тихонько хохотнули.

— Да она уже не первый раз, видимо, подготовленная, — подумал вслух Аристарх Валентинович.

— Или смышлёная попалась…

— Или смышлёная… Ну, всяко, когда трусоголовной дресс-код ввели, разводов меньше стало.

— Гораздо меньше, процентов на восемьдесят.

— Это да, Ливретта Анатольевна, это да. Свободы достойны только смышлёные.

— О какой это свободе вы говорите, Аристарх Валентинович? — прищурилась Ливретта Анатольевна.

— О свободе от полудохлых обосранных коней. Больных бешенством.

— Вам бы в отпуск сходить, — не понявполудохлого конного юмора своего коллеги, сказала Ливретта Анатольевна. — Ладно, пойду. Сейчас ещё Рината Самировна всё равно супругу звонить будет, согласие на развод спрашивать. А она звонит так, что те в девяноста девяти процентах случаев испытывают минутную слабость отказа, — улыбнулась Ливретта Анатольевна. — А потом только через три месяца можно.

— Да, за три месяца могут и помириться, — кивнул Аристарх Валентинович.

— Или трусоголовные требования могут поменяться, — улыбнулась Ливретта Анатольевна. — Всё, ушла спасать очередной брак, — сказала она и закрыла дверь.

— Да… В наше время только трусы на голове и спасают браки, — вздохнул Аристарх Валентинович, обернувшись на клацанье каблуков идущей на оформление развода очередной недовольной браком супруги с трусами на голове.