Тропинка ангелов

Глава 1

Автобус качнуло на повороте. Дорога сузилась перед серпантином. Между жёлтыми деревьями на мгновение показалось озеро. Несколько пассажиров вытянули шеи, стараясь разглядеть его.

Девочка дремала, прижавшись затылком к стеклу. Одну ногу она согнула в колене, вторую просунула между спинками кресел впереди. Из наушников пробивалась музыка, почти неразличимая за гулом двигателя. Женщина рядом придержала сумку и немного запрокинула голову:

— Тань. Чувствуешь?

— Я не слышу тебя, мам.

— Пахнет… осенью.

Она повернулась и посмотрела на дочь. Большая родинка на щеке. Россыпь веснушек. Возле виска — царапина от кошки. Испорченная краской прядь волос.

Девочка открыла глаза:

— Ну что ещё?

Мать улыбнулась, качнув головой:

— Просто… Посмотри в окно, Тань. Красиво.

— Что там смотреть? Одни деревья, — проворчала девочка и снова закрыла глаза.

Мать взглянула в проход и поправила сумку. Рука скользнула в кармашек. Пальцы коснулись бархата маленькой коробочки и нащупали кнопку.

Девочка заёрзала на кресле. Мать резко убрала руку и взялась за спинку переднего кресла.

— Надо было сесть ближе к середине салона, — сказала она.

— Тут лучше. Там вечно кто-нибудь локтями толкается.

Девочка опустила ноги на подножку и повела плечами.

— Почему мы не поехали на машине?

— Хотела, чтобы сегодня руки были свободны.

Мать прищурилась от солнца. Гул мотора стих, и автобус начал плавно спускаться в долину.

— И мысли тоже, — добавила она.

— И что это значит?

— Чтобы побыть с тобой.

— А. Ну тогда понятно.

Таня стянула наушники на шею и посмотрела в окно.

— Сколько ещё нам тащиться?

Мать нажала на кнопку «Стоп» на панели. Крепко сжала сумку на коленях.

— На том холме. Собирайся.

За следующим поворотом автобус подъехал к остановке. Сумка зацепилась ремнём за подлокотник; пришлось дёрнуть её сильнее. Таня уже стояла у двери и сонно приглаживала волосы.

Створки дверей разошлись. В проём потянуло сырой листвой. Под ногами хрустнул гравий. Таня отошла к краю асфальта и оглянулась на дорогу.

— Ну и где озеро?

— За деревьями.

— Ты это уже говорила.

Автобус тронулся. Мать поправила шарф и подождала, пока он скроется за поворотом. От остановки вниз уходила узкая тропа; между кустами поблёскивала речка. За ней — голое поле с торчащими стеблями убранного подсолнуха.

— Нам туда? — спросила Таня.

— Туда.

Девочка первой сошла с асфальта. На ближайшем же камне остановилась и подобрала половинку кукурузного початка. Зажала его в одной руке и большим пальцем другой провела по сухим зёрнам. Горсть посыпалась в подставленную ладонь.

— Птиц покормим.

Мать кивнула и пошла следом.

— Или они уже улетели?

— Не все. Утки остались.

Таня ссыпала кукурузу в карман.

— Ага. Самые наглые.

— Почему же?

— У Ленки мать держит. Они по двору ходят. Одну пихнёшь — другие возмущаются.

Таня замахнулась рукой и бросила почти голый початок в воду. Послышался всплеск и хлопанье крыльев.

— Рыбы съедят.

Таня запрыгнула на низкую каменную изгородь и расставила руки.

— Осторожно. Возьмись за мою руку.

— Я сама, мам.

Метров через сто тропинка повернула вправо. Ветер гнал из леса сухие листья. У старого моста показалась почерневшая от времени стена мельницы. Колесо застыло, опутанное ветвями кустарника с желтыми ягодами.

— Что это? Можно есть?

Девочка спрыгнула на камень у воды и потянулась к жёлтой ягоде на ветке.

— Попробуй. Только она кислая.

Таня сделала шаг, держась рукой за лопасть колеса, сорвала ягоду и отправила в рот. На ладони осталась труха старого дерева.

— Фу… Бе…

— Я предупредила.

Таня сплюнула кожуру в воду и вытерла рот манжетой рукава.

— Дай воды, мам.

— Нужно набрать. Дальше источник. — Она сняла сумку с плеча и достала пустую бутылку.

Девочка высунула язык и скривила лицо.

— Ты специально.

— Зато полезно.

Мать потянулась к застрявшему в волосах девочки листу.

— Ну всё. Теперь у меня там будут жуки.

Таня хмыкнула и стала подниматься по выкопанным в земле ступеням. Нога скользнула по бревенчатому краю. Источник бил прямо из поросшего мхом камня. Девочка коснулась воды.

— Капец холодная. Дай что-нибудь, мам. Не из рук же пить.

Мать протянула ей бутылку:

— Набери сразу.

— Блин…

— Полную.

— Она воняет железом.

— Зато не кислая.

Девочка фыркнула, набрала воду, нехотя сделала глоток и вернула бутылку матери.

— Мне её положить некуда.

Таня подняла глаза к стволу дерева. Там виднелся рисунок крыльев, нанесённый краской через трафарет.

— Что это?

— Указатель, — тихо ответила мать и сделала шаг выше.

Шаг — Таня, шаг — она.

— И на что он указывает?

— На начало.

Девочка повернула голову.

— И?..

— Начало Тропинки ангелов.

— Почему ангелов?

— Там… Вид красивый. Наверху.

— Так мы наверх полезем?

— Да. Это невысоко. По тропинке. Вверх.

— Я сдохну, пока влезу. Назад потащишь ты меня.

Таня опустила плечи и сгорбилась.

Несколько ступеней в тишине.

— Мам?

— М?

— А помнишь тот дурацкий спектакль? Где мы куриц играли.

— Ангелов.

— Мы были похожи на куриц.

— Помню, конечно.

— Лизка перо проглотила.

— Как?

Девочка перепрыгнула через ступеньку:

— Дура потому что.

Тропинка повернула вправо, описав полукруг. Таня взялась за край перил. Перила дрогнули.

— Они не развалятся?

— Ну, до нас же не развалились.

Таня вытерла руку о рукав и спрятала её в карман.

— У меня точно развалятся.

— Дать влажную салфетку?

— Не надо. У меня есть платок.

— Рукав — не платок.

— Мам!

Лестница закончилась. Усыпанная листьями тропинка повернула влево и пошла наверх. За одежду цеплялись нависающие ветки малины. Царапали руки. Таня вытерла палец с малиновым соком на ногте.

— Ма.

— Тут.

— Помнишь, как мы с Лизкой ногти наклеили?

— Помню. Сообщение из школы у меня до сих пор.

— И что? Мы снять не могли.

— Обрезать тоже.

— Их вернуть нужно было. Лизка бесилась тогда.

— Разве только она? А я?

Таня переступила через улитку, задержав на ней взгляд. Рядом лежала пластиковая крышка. Она наклонилась, чтобы её подобрать:

— А что ты?

— А ты не помнишь, как в туалет не могла сходить и крышку открыть?

— Ха… Было. Лизку так ругали, что она родакам угрожала.

— Это как?

— Сказала: если будут орать, она в окно выйдет.

Тропинка вывела на небольшую поляну. Сбоку — переполненная урна. Девочка бросила в неё крышку. Пластик упал рядом. Справа — трухлявая лавка с желудями в трещинах. Прямо — фигура, напоминающая оленя, сбитая из брёвен. Таня ускорилась. Подойдя, она провела ладонью по гладкой спине животного.

— Сухо, — сказала она и, не дождавшись ответа, залезла верхом.

Мать остановилась напротив, приложив пальцы к губам. Локоть прижался к сумке. Сделала шаг.

— Тань?

— А?

— Она правда такое говорит?

— Лизка? Ага. Странная.

— И ты считаешь это нормальным?

— Я сказала, что она странная.

— Я бы не хотела, чтобы ты с ней общалась.

Таня перебросила ногу и спрыгнула на землю.

— Она моя лучшая подруга.

— Это ничего не меняет.

— Для тебя.

Девочка прошла мимо, направляясь дальше. Вверх, куда уходила тропинка.

Мать шла следом. На небольшом мостике девочка остановилась. Присела на корточки и упёрлась подбородком в колени. Листья на воде плыли плотно друг к другу. Она взяла тонкий прутик, намочила конец и стала выводить мокрый след на гладком граните:

«Т».

— Тань?

Девочка сжала свободную руку в кулак.

— Таня?

Девочка молчала. Продолжила писать. Когда вывела последнюю «Я», первая уже успела побледнеть. Подобрала лист. Бросила. Взяла другой. Свернула его лодочкой, скрепила веточкой и пустила по течению. Лист застрял на первом же повороте.

— Я не глухая, — пробубнила она, поднимаясь. — Когда уже придём?

За поворотом стоял стенд. На нём — срезы разных видов деревьев. Выцветшие надписи. Один из образцов отвалился и лежал на земле.

Таня подошла к первому срезу. Стала считать пальцем кольца.

— Сколько этому?

— Не знаю.

— А зачем тогда стенд?

— Нужно прочитать.

Девочка наклонилась к табличке.

— Непонятно.

Мать остановилась возле стенда и коснулась дерева там, где только что была рука дочери.

— Тань?

— М-м?

— Ты могла бы мне такое рассказывать.

— Какое?

— Про Лизу.

— Зачем?

— Потому что я твоя мама.

— Ага, конечно.

Таня сковырнула кусочек коры, поднесла его к носу. Выбросила. Понюхала пальцы.

— Мам, вот ты сразу начинаешь решать.

— Я пытаюсь помочь.

Девочка резко повернулась:

— А я просила?

— А если тебе нужна помощь?

— Тогда я попрошу.

Девочка посмотрела на знак с крыльями. Тропа уходила прямо. И тихо добавила:

— Вот поэтому я тебе ничего и не рассказываю.

Мать ещё немного постояла, глядя вслед уходящей дочери. В тишине послышался скрип дерева. Запах листвы стал кислым. Она подняла голову, вглядываясь в редкие облака над кронами. Сделала глубокий вдох. И только после этого пошла следом.

Таня уже сидела в беседке возле высокого скалистого откоса. Её руки лежали на столе. Щекой она прижалась к лакированной столешнице. Волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо.

— Воды-ы!

Мать присела напротив, положив на стол сумку. Её ладони медленно приблизились к рукам дочери. Почти коснулась. Почувствовала тепло. Таня резко одёрнула руки и выпрямилась.

— Дай воды, мам.

Мать достала бутылку и протянула ей. Таня сделала несколько глотков и поморщилась. Рядом с её рукой мать положила яблоко. В сумке оставался выключенный телефон, рядом с салфетками. Пальцы снова коснулись коробочки. Она вынула салфетки и застегнула сумку.

— Тань?

— А.

— Помнишь тот вечер? Когда ты сказала, что останешься у Лизы.

— Мам…

Пачка салфеток хрустнула в кулаке. Таня взяла яблоко и стала крутить его в ладони.

— Ты была с ней?

— Не знаю…

— Она тебя уговорила?

— Не знаю…

— Вы поссорились?

— Не знаю.

— Ты всё время говоришь «не знаю».

— А что мне тебе говорить?

— Правду.

— Какую именно?

Таня резко встала. Яблоко покатилось по столу.

— Посидели, блин…

Мать поднялась следом. Хотела что-то сказать. Посмотрела на стол. Подняла яблоко, положила в карман и вышла из беседки.

Она нагнала дочь у самой лестницы, ведущей к вершине холма. Таня ухватилась за поручень и слегка потрясла его. Повернулась:

— Туда?

Мать кивнула, тяжело сглотнув. Жар поднимался к шее. Она перевела дыхание и сделала первый шаг.

— Тань. Тогда. Я должна была оставить тебя дома?

— Не знаю.

Ступенька. Под подошвой хрустнул жёлудь.

— Забрать телефон?

— Мам.

Ещё три ступеньки.

— Позвонить её родителям?

— Мам.

Лестница повернула влево. Шарф зацепился за ветку.

— Поехать за тобой?

— Хватит.

Мать остановилась, вцепившись в поручень. Следом остановилась Таня.

— Я хочу понять. Что я должна была сделать?

— Зачем?

— Потому что я могла…

— Что?

Мать замолчала. Девочка подцепила выпирающую из столба щепку. Та с треском отломилась. Таня ещё секунду повертела её в пальцах и бросила вниз.

— Ты опять ищешь, где всё сломалось.

Мать ничего не ответила. Сняла шарф, сложила вчетверо и повесила его на сумку. Смахнула волосы с лица и посмотрела в спину дочери. До вершины оставалось не больше десятка ступеней, за которыми открывалась площадка. У края стояла смотровая вышка.

Ветер усилился. Рядом затрепыхался застрявший в ветвях пакет. Они одновременно повернулись на звук.

— Мам.

— Что?

— А ты правда хотела сегодня просто поговорить?

— Да.

— Тогда почему ты всё время меня допрашиваешь?

Они остановились. Мать опустила глаза. Потёрла пальцы друг о друга — на подушечках осталась земля.

— Я не знаю, как с тобой разговаривать.

Таня шумно выдохнула:

— Можно было просто спросить.

— Я спрашивала.

— Нет. Ты как училка. Ответы проверяла.

Девочка поднялась ещё на две ступеньки. Мать — на одну.

— Тань. А как надо было?

Таня пожала плечами.

— Не знаю.

Они подошли к деревянной вышке. За ней открылись долина, дальние вершины и озеро. Таня первой стала подниматься по лестнице вышки. Мать задержала взгляд на горизонте и пошла следом.

На первом пролёте они остановились у перил.

— Тань?

— А.

— Ты хотела, чтобы я тебя остановила?

Девочка долго молчала, затем стала подниматься дальше.

— Не знаю, мам.

Мать кивнула.

— Просто… Я всё думаю, что если бы тогда…

— Не надо, мам.

— Что?

— Опять.

Таня вышла на площадку и опёрлась на перила. Мать тоже подошла ближе и бросила взгляд вниз. Под вышкой темнели верхушки деревьев.

— Высоко, — сказала Таня.

Мать не сразу ответила. Только сглотнула, сжав кулаки.

— Очень.

— Мам, отойди немного. У тебя голова закружится.

Мать сделала шаг назад. Таня осталась у перил.

Некоторое время они молчали, слушая ветер. Таня вглядывалась вдаль, затем повернула голову:

— А ты меня любила?

— Конечно.

— Ну, не маленькую.

Мать посмотрела на дочь. На растрёпанные ветром волосы. В глаза.

— А какую?

— Вот такую. Когда я уже бесила тебя. Врала тебе. Закрывалась…

Девочка накручивала край свитера на палец.

— Когда ты говорила, что я стала невыносимой.

— Да.

Таня посмотрела на неё. Моргнула.

— Я не знала.

С ресниц матери сорвалась слеза. Вторая коснулась края губ. Она провела ладонью по щеке. Таня стояла рядом, не отводя взгляда.

— Я тебя очень люблю.

Таня ничего не ответила.

— Я тебе кое-что принесла.

— Мне?

— Угу.

Рука быстро скользнула в сумку — мимо телефона, мимо салфеток — к бархату. Пальцы дрогнули. Она протянула коробочку дочери. Таня взяла её двумя руками. Нажала на кнопку — крышка открылась. На ткани лежали серёжки. Маленькие серебряные листочки с жёлтой эмалью.

— Мам…

— Что?

— Ты серьёзно?

— Тебе… не нравятся?

— Они вообще не мои.

Мать крепче прижала сумку к себе и протянула ладонь.

— Я думала, тебе такие нравятся.

— Мне такие нравились лет в десять.

Коробочка вернулась в руку матери. Таня ещё раз взглянула на серёжки:

— Но красивые.

— Не надо.

— Что?

— Не надо говорить, что красивые.

Крышка закрылась, и коробочка вернулась в сумку.

Ветер усилился. Мимо пролетел сорвавшийся с ветки пакет. Таня приставила ладонь к глазам и долго всматривалась ему вслед.

— Далеко…

Мать обмотала шарф вокруг шеи и тихо сказала:

— Нам пора.

— Угу.

Они молча спустились с вышки. Затем лестница, беседка. У стенда мать свернула влево.

— Мам. Мы же не оттуда пришли.

— Так тоже можно.

Таня пошла вперёд.

— Есть хочу.

Мать засмеялась и смахнула слёзы. Засунула руку в карман.

— Яблоко есть.

— Я еду хочу.

— Есть батончик.

— Не хочу.

— Тогда ходи голодная.

Таня подняла камешек и бросила в сторону.

— Вот. Опять нормальная мама.

Они вышли к старому колодцу. Рядом — орех и несколько секций ржавого забора. Девочка остановилась. Мать подошла ближе, осматривая место.

На колодце — фотографии. Ленточки, привязанные к веткам. Брелоки, пристёгнутые к прутьям. Игрушки, сваленные горкой у каменного основания. Остатки чьих-то конфет.

Мать сняла сумку и поставила на борт колодца. Расстегнула боковой карман.

Достала пластиковую фигурку из киндер-сюрприза. Положила рядом.

Следом достала детский браслет. Положила рядом.

Кольцо. Рядом.

Бусины в металлической баночке. Тетрадь с торчащими цветными закладками.

Она услышала голос Тани:

— Ты всё принесла?

— Нет… Не всё.

Она достала бархатную коробочку. Долго смотрела на неё и вернула обратно в сумку.

Достала кошелёк. Открыла. Поправила фотографию Тани в прозрачном кармашке. Подняла глаза.

Рядом никого не было.

Закрыла кошелёк. Долго пыталась совладать с голосом. Губы дрогнули.

— Я…

Сделала вдох.

— Отпускаю тебя.

Ветер продолжал раскачивать верхушки деревьев. Брелоки постукивали о ржавый металл.

Она сморщила нос от кислого запаха прелой листвы и провела пальцами по сырому камню. Ещё немного постояла, прижимаясь подбородком к тёплой ткани шарфа.

Назад она возвращалась медленно, глядя под ноги. Несколько раз провела пальцами по скулам.

Дошла до реки. Посмотрела на ягоды у старой мельницы. Прошла мимо каменной изгороди. Под ногой хрустнула половинка кукурузного початка. Она сунула руку в карман. Под пальцами перекатились сухие кукурузные зёрна.

Дошла до остановки. Достала телефон из сумки и включила. Палец скользнул по стеклу. На ногте ещё оставался красный след малины. Посмотрела на время и сверила расписание.

Повернулась к сидящей на лавочке женщине:

— Наверное, автобус уже ушёл?

— Нет. Я здесь минут десять. Ещё не было.

Женщина опустила взгляд в телефон. Рядом на лавочке лежала длинная спортивная сумка розового цвета. На кольце у ремешка висел самодельный детский брелок из бисера.

Мать задержала взгляд на брелоке.

Женщина на лавочке отложила телефон и коснулась брелока пальцами.

— Это дочка прицепила. Еду за ней в город.

Мать отвернулась.

— Вы с холма?

Она кивнула. Женщина убрала сумку себе на колени.

— Садитесь.