Троицкое. Полигон.

Глава 1

В 1987 году, май - июнь, меня опять загребли на военные сборы, на пятьдесят пять суток. В приданный артиллерийский дивизион, пехотной кадрированной дивизии, в селе Камень-Рыболов. Поначалу нас, партизан или мабуту, по местной классификации проходящих переподготовку, поселили в Ленинской комнате, четырехэтажной казармы для военнослужащих срочников. Поставили железные двух-ярусные кровати и разместили сорок мужиков. Переоделись мы в форму, подшились, почистили сапоги и стали службу тянуть, по уставу. Утром построение всеми подразделениями. Втык, от нового командира, приехавшего после окончания Академии и гонявшего даже подполковников, несмотря на свои, ещё майорские погоны. Походы в столовую строем и так же на занятия по нашей военно-учётной специальности. Вечером кино в Доме Офицеров или мини-футбол с солдатами на стадионе неподалёку от казарм. Выход в село, из военного городка, нам был открыт. На вечер обычно брали чего-нибудь выпить. Немного, для настроения. Из дома взял свою гитару и в такие вечера играл своим сослуживцам и пел песни радио и кино, а также дворовые, по заказу. В тот вечер мы сидели в сушилке, через стенку с оружейкой. Забегает здоровенный солдат азер и мне орёт:

- Эй ты, четырёхглазый, выходи, бить буду.

Очки мои ему не понравились или как я пел? Не успел ничего сказать даже, рядом со мной сидящий Витя из Дальнегорска, лицом и фигурой напоминающий Гойко Митича, резво подбежал и ударил задиру так сильно, что тот вынес собой двери. Кричит нам бедолага из коридора:

- Всех перестреляю!

И метнулся в оружейку. Сидим - ждём расстрела. Но джигит не появился больше. Утром, на разводе, видели его, с хорошим таким бланшем под глазом. Больше нас никто не задирал. А русские солдатики нам жаловались, что азербайджанцев большинство и они не дают им спокойно служить.

Перед майскими праздниками была какая-то общевойсковая комиссия и наши офицеры запаса пожаловались на питание. Мяса в кастрюле не встретишь, масло сливочное и печенье не каждый день, а ведь на офицеров другие нормы, чем на рядовых. Прапорщик, отхватив звездюлей от начальства, стал исправляться, в перловке появилась тушёнка. На столе теперь всегда лежала тарелка с сливочным маслом, цилиндриками по двадцать граммов.

На девятое мая командир нас не отпустил домой на побывку. Якобы в это время могут китайцы напасть на Советскую Родину и надо стоять на страже. Это он напрасно сделал. Водки тогда трудно было купить, горбачёвские времена в разгаре, а вот коньяк был, азербайджанский, три звёздочки, по десять восемьдесят, в соседнем селе - Астраханка. Мне от выпитого было просто хорошо, сходил в кино, посидел с гитарой в кубрике и спать. А вот некоторые... Один электрик из Спасска пошёл в столовую бить прапорщика, что неделю нам мяса недодавал. Два других партизана пристали к девчонкам из гарнизона и довели тех до слёз. Одна оказалась дочкой командира полка, другая - дочкой начальника штаба. После разборок, командир нас изгнал из расположения части, на винтовочно-артиллерийский полигон, или ВАП сокращённо.

ВАП располагался на берегу озера Ханка, между Камень-Рыболовом и Троицким. Двухэтажное кирпичное здание с учебными классами, где мы спали на раскладушках. Здесь же стояла турель с крупнокалиберным пулемётом, который имитировал артиллерийское орудие. Внизу, поодаль, были макеты домов и строений, дорог и других коммуникаций, повторяющих учебную карту. По команде расчитываешь данные стрельбы, устанавливаешь прицел на дальность до цели и ведёшь пристрелку. Пули трассирующие, что бы хорошо было видно, куда летят. Такая вот наглядная учёба, что бы пушки не изнашивать и заряды не тратить. Кроме этого, злой командир, нам устроил стрелковую подготовку. Из пистолета Макарова и автомата АК-74. Я даже руку обжёг, нечаянно коснувшись ствола автомата, после стрельбы. Неделю белого света не видели, пока командирский гнев стих.

Для питания нам выделили полевую кухню, повара - солдата армянина и продукты; сухой картофель, крупы, рыбные консервы, тушёнку говяжью и свиную, макароны, сахар, чай и печенье. Сливочное масло, мы его в ведре с холодной водой держали. Бочка на колёсах с водой ещё была. Топор, ножовку и горбыль на дрова, нам привезли. Солдатик готовить не умел и мы ему дали отставку. Он ходил на Ханку загорать, а мы готовили еду сами, по очереди. Меня часто просили готовить вне очереди, моя стряпня всем нравилась. Ничего удивительного, я часто маме помогал готовить и многому у неё научился. Вообще не понимаю, как из нормальных продуктов, не приготовить вкусную еду. Это каким анти-талантом надо обладать?

Быт наш постепенно наладился. После обеда, когда занятий уже не было, обычно ходили на Ханку, купаться и загорать. После первой увольнительной, назад приехал на своем мотоцикле с коляской, Иж-Юпитер 5. А коллега из Октябрьского - на Жигулях. Теперь у нас на вечер всегда было свежее пиво из Рыболова. Курорт, а не сборы. Когда заявился домой в военной форме, дочка говорила во дворе подружкам:

- Мой папка шолдат, он Родину шолдатскую защищает

Были смешные случаи и на полигоне. Возвращаемся с купалки. По полевой дороге, в кусты, проехала "Техпомощь", Газ-52, не смотря на предупреждающую табличку - Въезд запрещен. Рядом с молодым водителем сидела девушка. Ну так дело молодое, наверно пионы поехали собирать. Немного не дошли до ВАПа, как раздалось два выстрела в сторону кустов, но чуть выше. Потом оттуда вырулил газон и на большой скорости уехал обратно к селу. Наши бездельники, что дежурили на ВАПе, увидели в дальномер интимную сцену в кустах. Решили напугать парочку и два раза трассирующими пулями шмальнули у них над головой. Те в шоке, не одеваясь, запрыгнули в машину и уехали, от греха подальше.

На берегу озера появилось несколько палаток. Учительница из Артема привезла свой класс в поход. Мы, с Серегой из Ивановки, с ней познакомились. Татьяна оказалась местной, уроженкой села Троицкое, которое находилось в четырех километрах севернее от нашего полигона. Я пошел на базу отдыхать, а Серый остался женихаться с училкой. Ночью, на соседнем полигоне пограничников, была стрельба, видно учения по ночным стрельбам проходили.

В два ночи пришел Серега, весь в царапинах и синяках. Они с Татьяной, уложив школьников спать, решили сходить в Троицкое за самогоном. Ночью, село, светящееся огнями, казалось им совсем близко. Сначала шли по песчаному пляжу. Потом начались скалы и пришлось подняться вверх. Прошли немного, когда началась стрельба. Они как раз попали на ночные учения пограничников. Пули сшибали ветки, визжа проносились рядом. Взлетали, слепящие, осветительные ракеты. Им пришлось по скалам спускаться к воде, что бы остаться в живых. Конечно исцарапались о камни. Зато прошли боевое крещение. И да, дама конечно вознаградила, своего бесстрашного рыцаря.

Сейчас уже нет этой части и в помине, в середине нулевых сократили, как многие другие военные полки и дивизии Приморья, где мне довелось служить.

***