Три головы

Глава 1

Две истории сейчас вам расскажу.

Обе настоящие.

И беда как раз в том, что настоящие — и что таких историй сейчас много. Очень много. У любой женщины спросите — она вам ещё похлеще расскажет.

Летний вечер. Шиномонтаж. Тихо.

Подъезжает знакомая мне женщина. Сорок пять лет. Симпатичная, улыбчивая, спортивная. В багажнике у неё четыре новых колеса в целлофановых мешках.

Мастер шиномонтажа занят чужой машиной. Посмотрел на неё и кивает:

— Занесите пока резину, положите в тот угол. Закончу — и вашей займусь.

Она открывает багажник.

Рядом с мастерской стоит ещё один автомобиль. Его колесо сейчас и делают. На крыло прислонился хозяин машины. Мужичок средних лет. Две руки, две ноги, голова в кепке.

Стоит без дела.

Зевает.

Женщина наша с трудом вытаскивает из багажника первое колесо. Сама она, кстати, ростом чуть выше этого колеса.

Вытащила.

Потащила.

Вернулась.

Потом второе.

Опять вернулась.

Отдышалась — и третье.

Вытерла лоб. На мужичка этого старается не смотреть.

Потащила четвёртое.

А мужичок всё это время стоял рядом.

Стоял и смотрел.

С интересом даже.

Как смотрят на муравья, который тащит огромную гусеницу.

Женщина отдала колёса, договорилась, когда подъехать. Потом села побыстрее в машину и уехала.

И звонит мне.

Рассказывает.

— У меня, — говорит, — лицо красное сейчас. В зеркало даже не смотрюсь. Как помидор, наверное, за рулём выгляжу.

А я понимаю, что красное оно не от тяжести.

Она спортивная. В зал ходит.

От стыда.

Только стыдно ей было не за себя.

За него.

За этого типа в мужской одежде, который стоял рядом и смотрел, как женщина таскает тяжёлые колёса.

В метре от него.

Недавно похожая история случилась с моей сестрой.

Она подкармливает бездомных собак и кошек. Дома у неё штук пять всегда живёт. Ну вот и заказывает для них корм большими мешками.

Пункт Ozon — в подвале жилого дома.

И вот как-то она таскала эти мешки наверх. Много корма сразу пришло.

А на пути её стоял мужик.

Усатый.

С телефоном в руке.

Каждый раз, когда сестра появлялась в дверях с очередным мешком, он быстренько совал свой усатый нос в телефон.

Типа не видит.

И ей тоже было стыдно.

За него.

И особенно от мысли, что кто-нибудь ещё это увидит.

Как будто происходит что-то неприличное.

А неприличное — это как раз тип с телефоном.

И ведь у каждого из этих двух мужиков есть — сто процентов есть — мамы, жёны, дочери, сёстры.

Матери уж точно есть.

Или в пробирке их немытой вырастили?

И ведь окажутся их женщины — обязательно окажутся — в ситуации, когда рядом будет нужен мужчина.

Закон бумеранга это или просто какой-то вселенский закон, но есть такой закон.

А ещё я подумал: опубликуй эти две истории сейчас в виде поста — и обязательно набегут комментаторы.

«А о чём она думала? Чего одна сама пришла?»

«Надо было грузчиков нанимать».

«Ей никто ничего не обязан».

И прочая херня.

И ведь писать это будут как раз такие.

Которые в нужный момент очень заняты телефоном.

В сотнях случаев.

Когда женщина тащит перед ним колесо или мешок.

В автобусе, когда какой-нибудь пьяный урод матерится при женщинах и детях.

На дороге, когда льёт дождь, за городом уже темно, а на остановке мокнет человек.

А он за рулём.

Проедет мимо, хотя всё равно по дороге.

Фарами остановку осветит — и дальше.

Даже мысли не мелькнёт остановиться.

И ещё тысячи случаев.

Мне кажется, раньше такого количества не было.

Да не кажется.

Голову даю на отсечение — не было.

Откуда они расплодились?

Почему их стало так много?

Живут ведь среди людей.

Ходят рядом.

Работают.

Но как только появляется момент, когда надо хоть чем-то показать, что от человеческого — и тем более мужского — у тебя не только ширинка на штанах, глазёнки в сторону.

Или нос в телефон.

Не дай бог оказаться рядом с такими в трудные времена.

Не дай бог.

И тут две не очень весёлые, но, в общем-то, бытовые истории — про колёса и мешки с собачьим кормом — почему-то начинают перетекать совсем в другие истории.

В те, что стоят на книжных полках.

Про войну.

Про голод.

Про лихолетье нашей несчастной страны.

Читаешь иногда и думаешь:

как такое вообще могло происходить?

Что это за люди были?

Что отворачивались от крика «Помогите!».

Запирали дверь перед носом голодного ребёнка.

Или делали что-то ещё похуже.

А потом смотришь на мужика, который прячет нос в телефон, пока рядом женщина тащит тяжёлый мешок, — и начинаешь кое-что понимать.

Потому что человек познаётся в беде.

Только беда не всегда приходит сразу большая.

Иногда она сначала приходит совсем маленькая.

Размером с автомобильное колесо.

И смотрит:

кто ты?

А уж если пришла беда настоящая — тогда как в пословице: отворяй ворота.

И сразу полезет в эти ворота, как Жеглов, помните, в фильме говорил, дракон о трёх головах.

Головы эти:

Трусость.

Жадность.

Предательство.

Прикусит одна — и всё.

Пропал человечишко.

Одна укусит — остальные доедят его без остатка.

Я, конечно, далеко не рыцарь,и даже не гусар.

И у меня тоже есть вещи, которые вспоминать не хочется.

Но подхватить колесо или что-то тяжёлое из рук человека, которому трудно, я сделаю рефлекторно.

Как и все мои друзья.

И по-другому, уверен, уже никогда не будет.

Даже сплюнуть сразу хочется.

Тоже три раза.