Трейдерские рассказы

Рассказ 1. Табуретка vs Золотое Руно

Как я оказался в маленькой комнате в подвале дома на улице Ленина, рассказывать не буду. Слишком долго.

В тот день у меня было плохое настроение. Его мне испортил Коля, мой старый приятель и по совместительству глава конторы, которая арендовала весь тот подвал. Год назад он приютил меня, выделив эту самую комнатку. Какие резоны у него были тогда, я не знаю. Но через год они, как видно, изменились, потому что эта комнатка ему вдруг понадобилась. Без меня, естественно.

Обижаться на Колю было глупо. От него я видел только хорошее. Вот комнату дал, а когда мои заказчики платили безналом, то расчеты я проводил через его контору. И ни копейки за это он с меня не брал.

А заработки у меня были. Тогда все, у кого была тяга к предпринимательству, занимались научно-техническим договорами, превращая безналичные деньги предприятий в наличные на руках населения. Но мой бизнес был другим. Я писал уставы. Много и часто, особенно, если учесть отсутствие у меня юридического образования. Но новые законы подстегнули желание граждан заняться бизнесом. Всем хотелось иметь собственную фирмочку, и первым шагом для этого было написание устава предприятия. В этом я и помогал людям.

Спрос на мою услугу был большой. На первых порах меня выручала пишущая машинка «Optima», которую я приобрел в ту пору, когда подрабатывал переводами научно-технической литературы. Машинка была механической, и набивать каждый раз одно и то же было очень трудоемко. Предшественник Коли пытался продвинуться на базе компьютеризации детских клубов и даже преуспел в этом — ушел на повышение инструктором в ЦК ВЛКСМ. Кто же знал, что через год, ни ЦК, ни ВЛКСМ не станет?! Но после него в одной из комнаток нашего большого подвала завалялась «бэкашка». Она была похожа на толстую клавиатуру и совсем не походила на бытовой компьютер, которым на самом деле являлась. Из дома я принес телевизор «Юность» и кассетный магнитофон «Электроника». В бэкашке был простой текстовый редактор, с помощью которого я набил, нужные мне в работе, формы документов. Хранил я их на магнитофонных кассетах, которые заменяли мне накопители. Моя производительность выросла в разы.

Мой взлет «оборвал» Коля. В качестве компенсации он предложил мне работу сейлзом. Колин бизнес строился на скупке незавершенного строительства с последующей его перепродажей в розницу. Но я обиделся. Особенно меня задели слова Коли. «Куда ты пойдешь? Ты же ничего не умеешь!»

Я решил продавать информацию по ценам на недвижимость. Бэкашку я заменил на купленный в комиссионке «Коммадор». Нашел электронные таблицы «СуперКалк». Раскошелился на принтер «Epson». Затем я обложился прессой, и через неделю пробный бюллетень «Цены на недвижимость» был готов. С ним я отправился по известным мне конторам, занимавшимся недвижимостью. Обошел пяток, но безрезультатно. Смотрели с интересом. Особенно нравились таблицы и графики, но покупать мой бюллетень не торопились. На удачу зашел в местную инвестиционную компанию. Удивительно, но сразу попал к генеральному директору. Меня угостили чаем с печеньями, что было очень вовремя. Я успел проголодаться. Гендир с интересом рассматривал мои бюллетень.

— Я иду работать в банк начальником инвестиционного департамента, — сказал гендир. — Аналитиком пойдете?

То ли мне захотелось утереть нос Коле, то ли сработали чай с печеньками, но я согласился. А дальше закрутилось и понеслось.

Через месяц я уже торговал на бирже. А еще через месяц у меня в подчинении было два трейдера, три сейлза и два сотрудника бэк-офиса. И через нас совершали операции на бирже более трехсот клиентов.

Эта работа меня увлекла. Менялись банки и инвестиционные компании. Бывало я руководил компанией, а бывало сам работал обычным трейдером. И последнее было даже интереснее. Я торговал облигациями и акциями, фьючерсами и опционами. Управлял активами пенсионных и паевых фондов, деньгами частных клиентов. Я попал в десятку лучших трейдеров по оценке модного экономического журнала. Вел собственный блог.

Незаметно пролетело 15 лет.

Однажды утром, ко мне кабинет зашел новый зампред банка. Экономику страны лихорадило. Вместе с ней лихорадило и наш банк. В результате руководство банка менялось довольно часто. И каждый раз новое руководство приводило свою команду. Этот зампред был третьим за год.

В тот момент я смотрел, как открылись азиатские рынки и пытался понять, как откроется наш рынок. Зампред что-то говорил про новую команду, про доверие, про необходимость его понять.

— Вам нужна моя комната? — само собой вылетело у меня.

— Что? — не понял он.

— Неважно. Что вы предлагаете?

— Увольнение по соглашению сторон. Четыре оклада, — стараясь быть уверенным, сказал зампред.

У начальства есть одна особенность. Помочь оно может очень редко, а напакостить — легко. Поэтому я решил согласиться.

— Восемь среднемесячных зарплат, — был мой ответ.

Оклад — это то, что записано в трудовом договоре. Среднемесячная зарплата — это среднее значение суммы оклада, всех премий и бонуса за последний год. Первое гораздо меньше второго. Зампред это знал и поморщился.

— Шесть, — наконец сказал он.

— Шесть среднемесячных зарплат?

— Да, — подтвердил зампред.

— Согласен.

Зампред ушел.

Наш рынок уже открылся в нужную для меня сторону, но это было уже не так важно.

«Как интересно,» — подумал я. — «Прошло 15 лет, и уже другой начальник просит меня освободить комнату». Повод задуматься. Мысли потекли в направлении того, а что же достигнуто. Ну, Коле доказал, что кое-чего стою. Ну, денег заработал. Но в голову лезли непрошеные мысли про упущенные возможности, что не поднимало настроения. Неожиданно подумал, что трейдер — дерьмовая профессия. Зарабатываешь деньги и только. Самый простой столяр и тот находится в лучшем положении. Он всегда может показать результат своей работы. «Смотрите, эту табуретку сделал я десять лет назад, а она как новая!» Трейдеру же предъявить нечего.

Ну, ничего. Впереди у меня, как минимум, шесть месяцев безбедного существования. Вернуться назад, конечно, нельзя, но можно начать сначала. «С чего начнем?» — спросил я сам себя. — «Начну, пожалуй, с табуретки».

Рассказ 2. Обмен

«Что тебе нужно – выбирай».

В.Цой, «В наших глазах»

Я всегда верил, что все в жизни взаимосвязано, что за все надо платить. Теперь я точно это знаю.

Мы с друзьями, Федором и Костей – рыбаки. За плечами рыбалки под Астраханью, в Карелии. Решили попробовать что-то новое: половить форель в горной речке. Сказано – сделано. Выбрали спокойную горную республику, взяли отпуск.

И вот я уже стою на берегу горной речки. Снасть для такой рыбалки – не стандартная: никакого поплавка, донное грузило на конце и несколько крючков вверх по леске. С помощью длинного телескопа наживку аккуратно «макаю» в омутки за камнями и жду поклевки.

Если ловлю рыбы на поплавок можно сравнить с медитацией, то ловля в горной речке – это супермедитация. Из чувств остается только осязание руки, которой держишь удилище. Не нужны ни слух, все забивает шум несущейся мимо ледяной воды, ни зрение – ведь поплавка нет, смотреть не на что. «Слушаешь» только руку. Ею ты ощущаешь, как грузило бьет о камни на дне. Но вот совсем другой удар, и рука, не дожидаясь сигнала от головы, сама делает подсечку. Вскоре у меня в руках оказывается форель грамм на пятьсот.

Добыча в руках. Радость. Возбуждение. Но тут все эти чувства разрушает вибрирование смартфона в нагрудном кармане. «Блин, что это?!»

«Открыт Лонг 65300. Закрыт Лонг 64300. Убыток: 1000,» - читаю я СМС-сообщение.

Уезжая на рыбалку, я оставил включенным робота на своем рабочем компьютере. Кто такой робот? Как бы вам это объяснить? Может быть, вы помните, как советский сатирик Райкин говорил:

- Я мофт строю. Не мофт, а мофт.

Зрители смеялись, так как догадывались, что сатирик имел в виду не мост между двумя берегами реки, а зубной протез, мост между двух зубов. Этот "мофт", как видно, был неудачным, потому персонаж Райкина и картавил.

Так вот у меня работает не тот человекообразный робот, с которым играют дети, и не тот, которого Илон Маск запускает в космос на автомобиле марки Тесла, а робот в виде компьютерной программы. В эту программу я записал свой алгоритм, как покупать и продавать на биржевом рынке, а еще я прописал условие присылать мне СМС-ки с результатами сделок. Вот робот и шлет мне СМС-ки, тем самым нарушая мою медитацию.

На убыток я махнул рукой. Убыточные сделки – часть биржевого бизнеса, от которых никуда не денешься. Я настроил своего робота так, что даже при тридцати процентах прибыльных сделок, я буду в плюсе. Поэтому я со спокойной душой положил смартфон обратно в карман и вернулся к рыбалке.

Снова сосредоточенное «слушание» рукой сигналов из реки, снова резкий удар, подсечка и еще одна крупная форель у меня в садке.

- Брррр, - это завибрировал мой смартфон, оповещая меня о новой СМС-ки.

«Открыт Лонг 64250. Закрыт Лонг 63250. Убыток: 1000».

- Так не должно быть, - вслух говорю я. – Не может, вернее, не должен мой робот так частить!

Безо всякого энтузиазма снова закидываю удочку. На автомате вытягиваю еще одну форель. И снова ощущаю вибрацию смартфона.

Чтобы удочку не унесло течение, отдаю ее друзьям, а сам набираю номер рабочий номер.

- Алло, Леха. Леха ты меня слышишь!?

Но в «трубке» только хрипы.

Поднимаюсь в горку, потом взбираюсь еще на одну. Пока карабкаюсь наверх приходит еще 3-4 СМС-ки. Я их не читаю. Зачем расстраиваться?

- Алло, Леха, ты меня слышишь.

- Слышу. Четко и ясно, - отвечает мой коллега, оставшийся в далекой, дождливой Москве.

- Леха, будь другом, выруби мой комп, - прошу я под аккомпанемент еще нескольких СМС-ок.

- Не вопрос. Сейчас «фельдшер вырвет провода», - говорит Леха, большой любитель песен Высоцкого. – Готово.

- Спасибо тебе большое, - я нажимаю отбой.

Я стою на вершине горы. С тревогой смотрю на смартфон. Но вокруг стоит тишина. Постояв еще немного, я начинаю осторожно спускаться к реке.

У реки меня восторженно встречают друзья.

- Андрюха, у тебя не удочка, а волшебная палочка. Как ни забросим ее, так сразу поклевка. Штук пять форелей вытянули. Но минут пятнадцать назад – как отрезало.

Ближе к обеду мы вернулись в местное селение, где приготовили уху. Хватило и нам, и нашим гостеприимным хозяевам. Часть форели мы приготовили на мангале. Получилась очень вкусная рыбка и очень … дорогая. Я посчитал это по СМС-кам.

Я всегда верил, что все в жизни взаимосвязано, что за все надо платить. Теперь я точно это знаю.

(Данный рассказ написан на основании истории, рассказанной Николаем Логиновым)

Рассказ 3. Дороги, которые мы выбираем

Сцена 1

Торговля на бирже полна простых путей. Они манят. «Все гениальное - просто,» - говорит себе новичок. В тот момент он, очарованный, раскрытыми только для него перспективами, не думает, почему этой простотой не воспользовались другие, почему не слышно о сотнях и тысячах обогатившихся таким образом.

Покупай дешево, продавай дорого. Так звучит один из простых путей. С этим утверждением трудно спорить. Только у новичка в голове эта фраза ошибочно трансформируется в «покупай внизу, когда цены упали, и продавай вверху, когда цены выросли».

В эту ловушку попался четыре года назад Андрей Порошин, сокращенный с должности системного администратора, на которой трудился последние несколько лет. Высшее техническое образование не спасло его от ошибки. Навыки работы с цифрами подтолкнули его к использованию популярного в биржевой торговле технического анализа. Прошел целый год прежде, чем Андрей понял, что все утверждения технического анализа не являются ни аксиомами, которые верны сами по себе, ни теоремами, которые можно доказать. Это всего лишь гипотезы, подтвержденные успехами отдельных трейдеров. Те же люди, на чьем примере технический анализ дал осечку, скромно молчат, стыдясь полученных убытков. Все как в известной шутке:

Вопрос: Почему дельфины всегда подталкивают утопающих к берегу?

Ответ: Потому что те, кого они отталкивали от берега, уже никому, никогда и ничего не расскажут.

Правило «покупай дешево, продавай дорого» Андрей понял так же, как и многие другие новички. От необратимых потерь Андрея спасла врожденная осторожность, а, возможно, быть более осмотрительным его заставил возраст. До пенсии оставалось всего несколько лет. Первое время выбранная стратегия приносила прибыль. Но однажды цены упали. Андрей сделал покупку, а рынок, усмехнувшись, продолжил свой путь вниз. Такое бывало и раньше, но цены быстро разворачивались и шли вверх. В этот раз все было по-другому. Цены шли вниз один день, потом еще день и еще день. После этого Андрей все же решил закрыть сделку, продав свои приобретения с убытком.

Андрей не стал расстраиваться, ведь он получил новые знания, заплатив совсем небольшую цену. Урок был в том, что вся его прибыль, полученная ранее, была съедена всего лишь одной неудачной сделкой. Андрей остановил свою торговлю и решил проверить, является ли его случай единичным. Выяснилось, что эта ситуация повторяется с завидным постоянством. Череда успешных сделок, когда покупки были сделаны внизу, а продажи вверху, приносила прибыль. Но потом наступала перемена настроений на рынке, и цены начинали двигаться вниз, что приносило убыток, который значительно превышал всю ранее полученную прибыль.

Покупай дешево, продавай дорого. Оказалось, что для данного правила подходит не «Все гениальное – просто», а другая крылатая фраза: «Простота хуже воровства».

Эта история заставила Андрея поступать по-другому. Игнорировать короткие движения на рынке и ловить длинные. А поймав, оставаться в этом длинном, продолжительном движении, как можно дольше. Работа по новой «формуле» стала приносить стабильный доход.

Но то ли из-за осторожности Андрея, то ли еще по какой-то другой причине, этот доход был недостаточно большим, чтобы можно было жить на него, как на зарплату. Отправленные в разные компании резюме оставались без ответа. Резюме, размещенное на сайте по трудоустройству, просматривали многие, но приглашать на собеседование не торопились.

Сцена 2

Чтобы повысить свои доходы Андрей стал работать инструктором в местном спортивном клубе. Второй дан по айкидо негласно позволял ему это делать, а руководству клуба было плевать, есть у него соответствующее образование или нет. В клубе были свободные часы для занятий в зале для общих упражнений, и Андрей помог им их заполнить. Плату за занятия брал спортивный клуб. Андрею доставалось десять процентов от того, что занимающие вносили в кассу клуба. Такая работа Андрею нравилась. Три раза в неделю, по две тренировки по полтора часа, одна за другой. Сначала – с детьми, потом – со взрослой группой. На каждой тренировке Андрей старался больше показывать технику, чем рассказывать. Получалось три часа передвижений, бросков, кувырков и ударов. К концу тренировки со взрослыми он чувствовал себя счастливым, но дико уставшим. Выходом было меньше двигаться самому, лишь наблюдая за учениками и покрикивая на них. Но так было неинтересно. Решение пришло неожиданно.

У Андрея была дочь, которая одна растила сына. Миша, как звали внука Андрея, пошел в садик, а его мама вышла на работу. На Андрея легла обязанность отводить Мишутку в сад, а вечером забирать его. Тренировки айкидо начинались позже, поэтому Андрей смог встроить новые для себя обязанности в график. Но Мишутка стал болеть. Стал болеть и ухаживающий за ним Андрей. Одна тренировка, проведенная с температурой, показала, что это путь в никуда. К концу занятий все было, как в тумане. Кроме того, Андрею было стыдно, что он заражает других. График тренировок сначала сломался, а потом спортивный клуб нашел замену Андрею.

С торговлей на бирже тоже была заминка. Андрей автоматизировал свою торговлю. Он написал программу-робота, в которой реализовывал свою старую задумку – игнорировать мелкие колебания на рынке и покупать во время длинных движений. Робот исправно работал, но доход был небольшим. У Андрея были еще планы по созданию программ-роботов, но их никак не получалось реализовать. Очень часто его внук Мишутка оставался у него на весь день. Вечером Мишутку забирала дочь, но Андрей чувствовал себя еще более уставшим, чем после двух тренировок подряд. Сесть за компьютер, сконцентрироваться и начать писать коды не получалось. Но занятия с внуком привели к неожиданному результату.

Сцена 3

Современная молодежь – продвинутая. Внук уже знал, что такое компьютер и просил показать ему мультик, что было категорически запрещено дочерью. Андрей пытался чем-то занять Мишутку. Он садился за стол и брал его на колени. Затем они брали черновики, которые дочь приносила с работы, и на обратной стороне рисовали фломастерами. У Мишутки проснулся интерес к нанесению разноцветных черточек и кружочков на белом фоне. Этим он и занимался. Андрей же, начав рисовать для внука собачек и кошечек, увлекся. Он сменил фломастеры на простые карандаши разной твердости, а рисование собачек и кошечек сменилось рисованием сюжетов.

Если бы Андрей разбирался в живописи, то он сказал бы, что его сюжеты чем-то напоминали сюжеты картин Иеронима Босха. В них не было всех тех ужасов, которые рисовал в своих картинах Босх, но их роднило большое количество персонажей. Андрей не прорисовывал детально каждого персонажа, но ему удавалось, как это получалось он не знал, положением тела, расположением рук, ног, головы, деталями одежды передать настроение персонажа. На одном рисунке могло быть до пятидесяти фигурок. Кто-то поближе к зрителю, кто-то подальше. И у каждого персонажа свои эмоции.

Вот - шумная городская улица. Вот - праздник окончания сбора урожая в колхозе. На этом рисунке - работа солдат на уборке картошки, а здесь - демонстрация трудящихся по случаю Первомая. Все эти сюжеты объединяло одно: большое количество персонажей и у каждого - свое настроение. Это оживляло рисунки, позволяло их легко читать. Но рисунок показывал только застывшую на мгновение ситуацию. Зритель не мог видеть, чем же завершилась пьянка, ознаменовавшая окончание сбора урожая, чем закончился митинг, когда вернулись в казармы, уставшие на поле солдаты-срочники. Это пробуждало в душе зрителя интерес «А что будет дальше с изображенными героями?». Так однажды и спросила Андрей его дочь, посмотревшая рисунки отца.

- Если рисовать продолжение, то уже получатся комиксы, - отшутился Андрей.

За день и у дедушки, и у внука получалось стопка рисунков. Оба были довольны. Внук с удовольствием пытался рисовать фломастерами. Он видел, что и его дедушка занимается тем же. Это придавало его действиям значимость. Ведь он хотел походить на взрослых и делать то, что делают взрослые. А Андрей был доволен, тем, что внук чем-то занят и позволяет ему излагать свои фантазии на бумаги. Эти фантазии не приносили денег, но позволяли на время отключиться от реальности. Стопка рисунков росла. Андрей считал, что на даче, на которую они когда-нибудь наконец выберутся, не будет проблем с растопкой голландки.

Сцена 4

Аукционный дом Century’s в основном занимался произведениями живописи. Несмотря на свое вековое название аукционный дом был молодой компанией. В этом бизнесе ценятся основательность и солидность, которые приходят с опытом. Этого у Century’s не было. Поэтому для того, чтобы потеснить своих более старших конкурентов, аукционному дому приходилось совершать разные нестандартные действия. В частности, Century’s разместил во всех развивающихся странах свои отделения, сотрудники которых должны были заводить знакомства с уличными художниками, посещать выставки, рынки, где могли торговать картинами, «шерстить» социальные сети и все это для того, чтобы найти недооцененные произведения. Другими словами, просеивать горы песка в надежде найти крупицы золота. Было такое отделение и в России.

Эдвард Рогофф окончил Чикагский институт искусств и работал в Century’s несколько лет. В результате ротации, что было принято в компании, он на один год попал из родной Америки в Россию. Русский язык, благодаря заведенному правилу в их семье, он знал, поэтому в работу Century’s в этой стране влился быстро и легко. Однажды, просматривая Инстаграм, он наткнулся на видео, которое сразу стал записывать. На нем ребенок, мальчик лет четырех-пяти рисовал фломастерами животных на белых листках бумаги. Рисунки выходили не очень, по-детски несуразные и кособокие. Но маме, которая очевидно разместила это видео, они нравились.

Эдварда заинтересовало не детское творчество, а другие рисунки, которые находились на самом краю кадра. Эдвард включил записанное видео, остановил его в тот момент, когда в кадре появились, заинтересовавшие его рисунки, вырезал этот кадр и рассмотрел в специальной программе. На увеличенной картинке, немного смазанной, он увидел рисунок явно взрослого человека. На рисунке толпились, другого слова и нельзя было подобрать, десятки разных персонажей. Чем-то этот рисунок зацепил Эдварда. Он решил разыскать оригинал, чтобы получше его рассмотреть, а затем, кто его знает, возможно, вступить в переговоры с его автором.

Аккаунт, на котором было размещено заинтересовавшее Эдварда видео, принадлежал Анне Блиновой. Ни телефона, ни адреса. Но у Century’s были контакты в МВД, и уже на следующий день Эдвард ехал по полученному адресу. Для покупки рискованных образцов живописи в Century’s максимальная ставка была пятьдесят долларов за предмет, но приехав по адресу в спальный район Эдвард решил, что в любом случае, если до этого дойдет дело, даст нет более тридцати. Он поднялся на лифте на седьмой этаж и нажал кнопку звонка нужной квартиры.

Сцена 5

Анна, так звали дочь Андрея Порошина, не знала, как ей поступить. Детский сад, который сначала казался решением проблемы, был бессилен в тех случаях, когда ее сын, Мишутка простужался и болел. Анна работала офис-менеджером в хорошей компании, которая платила «в белую», зарплату не задерживали, каждому сотруднику полагалась медицинская страховка. Возможно, поэтому зарплаты в компании были невысокие. После оплата няни на время болезней Мишутки оставалось бы немного. Анна вздохнула:

- Папа, папа, почему все так получилось?!

В дверь позвонили.

Анна посмотрела в глазок. Звонил одетый в строгий костюм молодой человек. "Проповедник, что ли?" – подумала Анна. – «Хотя вряд ли».

Проповедники хоть и были в костюмах, но обычно носили с рюкзаки, а в руках держали наготове религиозную литературу.

Молодой человек словно понял, что его разглядывают, и заговорил.

- Добрый день. Меня зовут Эдвард Рогофф. Я к Анне Блиновой. Я видел ее видео в Инстаграм. Возможно, вы сможете получить благодаря этому деньги.

Анна решилась. Незнакомец назвал как его зовут, объяснил свой приход и самое главное пообещал какие-то деньги, которые Анне сейчас были очень нужны. Она открыла дверь.

- Вы позволите? – спросил незнакомец.

Анна отошла в сторону, незнакомец зашел в квартиру и протянул ей визитку.

«Эдвард Рогофф. Аукционный дом Century’s,» - прочла Анна.

- Мы ищем интересные образцы живописи, - снова заговорил незнакомец, но Анну интересовал другой вопрос.

- Вы российская или иностранная компания? – спросила она.

Эдвард часто сталкивался с таким вопросом в России. Здесь почему-то отношение к иностранцам в деловой сфере было лучше, чем к своим, местным предпринимателям. Это было странным, так как по телевизору иностранцев, как правило, выставляли сборищем тупых лесбиянок и геев.

- Century’s – американская компания, - ответил Эдвард. – Я - гражданин США, хотя у меня есть русские корни.

- Я видел ваше видео, - продолжил Эдвард и показал на свою сумку для ноутбука. – Я могу пояснить свой интерес.

Анна проводила гостя на кухню, мысленно похвалив гостя за то, что тот снял уличную обувь. А Эдвард, проходя на кухню, обратил внимание на развешанные в ванне детские вещи и сразу снизил цену возможной покупки образцов до двадцати долларов.

Они расположились на кухне, Эдвард показал видео и объяснил, что его заинтересовало.

- Вы увидели рисунок папы, - сказала Анна.

- Можно мне его посмотреть поближе, - попросил Рогофф.

Анна принесла рисунок. Это был другой рисунок, но техника была та же. Где-то в глубинке России, как понял Эдвард, гуляла сельская свадьба. Вновь, как и на увиденном раньше рисунке, десятки персонажей. Смеются, пьют, плачут, танцуют, завидуют. Где-то вдалеке уже идет драка. Лают собаки, кот стащил кусок мяса со стола. Рисунок был словно живой. От него, как от полыхающего костра, до зрителя долетали чувства-искорки. Какие-то обжигали, какие-то дарили тепло. «Пусть будет все же тридцать долларов,» - решил Эдвард.

- Я могу переговорить с автором, с вашим отцом? - наконец спросил Рогофф.

- Нет.

- Почему? – удивился Эдвард.

- Он умер.

- Извините, - сказал Рогофф. - Примите мои искренние соболезнования.

Они помолчали, но Эдвард был на работе и ему требовался результат.

- Насколько я понял, вы его дочь, так?

- Да.

- Тогда я предлагаю вам продать рисунки вашего отца аукционному дому Century’s.

- А что вы будете с ними делать?

- Их посмотрят наши искусствоведы. Потом мы попытаемся их продать. В этом и состоит бизнес Century’s.

- Сколько вы можете предложить?

- Рисунок один?

- Нет. Всего, кажется, десять рисунков.

Анна не знала, сколько всего рисунков было у папы. Но его папка с завязками была толстой.

- Тридцать долларов за рисунок.

- Пятьдесят, - сказал Анна.

Работа офис-менеджером требовала контактов с различными людьми и организациями. Это дало Анне навыки переговоров. Десять рисунков. Триста долларов хорошо, но пятьсот лучше. С их помощью Анна могла бы на четыре-пять месяцев решить вопрос с няней для Мишутки. «А если откажется?» - на миг испугалась Анна.

- Согласен, - сказал Рогофф и достал бумажник. В России любили наличные. Эдвард это знал.

Сцена 6

Гость из аукционного дома ушел, унеся десять рисунков Андрея Порошина. Анна зашла в комнату, села за стол, за которым работал отец, отложила в сторону пять зеленых бумажек и раскрыла папку с рисунками. Их было много. Каждый дышал своей жизнью, но Анны думала об отце.

- Спасибо, папа, - сказала она. – Ты и в этот раз смог мне помочь.

Через полгода Century’s показал рисунки Андрея Порошина на выставке современного искусства в Филадельфии. Все они были раскуплены по цене не менее пятисот долларов.

Эдвард Рогофф еще не раз встречался с Анной Блиновой. Century’s принял решение выставить ряд рисунков Порошина на свой аукцион. Аукцион прошел успешно. Цена каждого рисунка поднялась до тысячи долларов за рисунок. По этой цене Анна продала Century’s все оставшиеся у нее двести рисунков отца.

Рассказ 4. Все будет хорошо

Сцена 1

Людмила просмотрела почту, ответила на несколько писем из бухгалтерии и бэк-офиса. Прием пайщиков начинался с десяти, поэтому у нее на это было время. И еще…

- Настя, у тебя все в порядке? – спросила она свою единственную подчиненную.

- На письма пайщиков ответила. Стоимость пая из бухгалтерии прислали. На стенд все вывесила.

- Сколько?

- Минус три процента?

- О! - выдохнула Людмила. – Что говорит Алексей?

Алексей был управляющим активами трех паевых инвестиционных фондов, которые год назад создала управляющая компания «Времена года».

Год назад все виделось в радужном свете. В России стартовал принципиально новый вид бизнеса – коллективные инвестиции. Госрегулятор разрешил десяти управляющим компаниям создавать паевые инвестиционные фонды или, если коротко, ПИФы. Пять компаний были иностранцами. Их уравновесили пятеркой наших, и «Времена года» вошли в их число. Был повод гордиться.

Надо отдать должное их генеральному директору, который придумал для компании нестандартное название и смог отстоять его перед акционерами. Среди названий «Российские совместные инвестиции», «Надежное и спокойное будущее», «Технологии капитала», «АТК-менеджмент» и «ФинИнвестГруп-управление вашими активами» их «Времена года» смотрелись свежо, необычно и потому запоминались лучше.

Если кто-то звонил в их управляющую компанию, то его встречали не длинные гудки, а мелодии Вивальди, Чайковского, Глазунова и многих других, которые имели тоже название что и сама компания. А фраза «У природы нет плохой погоды» стала их девизом. Людмила и ее подчиненные с удовольствием объясняли потенциальным клиентам, что, как у природы нет плохой погоды, так и для управляющих их ПИФами нет плохого рынка. Это означало, что в любой ситуации на бирже «Времена года» смогут получить прибыль для своих пайщиков. В соответствии с названием компании их ПИФы именовались: «Весна» - фонд акций, «Лето» – сбалансированный фонд, куда покупались и акции, и облигации и «Осень» – только облигации.

То ли благодаря такому маркетинговому ходу, то ли просто стечению обстоятельств «Времена года» к середине 1998 года по объему активов заняли третье место и с уверенностью смотрели в будущее.

Все рухнуло в августе. Рубль упал почти в четыре раза. По гособлигациям объявили дефолт, а торговлю ими остановили. Акции продолжали торговаться, но теперь за копейки можно было купить то, что раньше стоило рубли. Вслед за ценами на акции и облигации рухнула стоимость паев «Весны», «Лета» и «Осени». Жизнь показала, что у природы может быть не просто плохая, а ужасная, очень ужасная погода.

В первый же день кризиса «Времена года» сделали то, что должны были сделать. Они остановили продажу и погашение паев «Лета» и «Осени», в активах которых были гособлигации. Торгов по ним не проводилось и продать госбумаги было невозможно. Нет продаж – нет денег, которые надо вернуть пайщикам.

Только «Весна» проявляла признаки жизни. Компания остановила погашение паев этого ПИФа, но купить паи «Весны» было можно. Правда, пока желающих не находилось.

Право на остановку продажи и погашения паев было записано в правилах фондов, но только, как выяснилось теперь, мало кто из пайщиков их читал.

Все теперь приходилось разъяснять пайщикам заново. Каждый рабочий день, с десяти утра и до пяти вечера. Людмиле такая работа не нравилась. У нее было экономическое образование, аттестат на работу с ПИФами и много других полезных навыков. Раньше предполагалось, что общаться с клиентами будут ее шесть подчиненных, чью работу она будет организовывать и контролировать. Но времена изменились. С ними изменились и «Времена года».

Их компания жила на проценты от размещения собственного капитала и дохода за управление ПИФами. Но активов в трех фондах было слишком мало. Доход за управление ими был еле заметным. Капитал же компании был размещен в Сбербанке и по-прежнему приносил доход.

В принципе, можно было оставить все как есть, но генеральный директор решил сократить персонал. Иначе бы его не поняли акционеры. «Как так? У вас из трех фондов два заморожены полностью, третий - наполовину, а управляющих по-прежнему трое». Поэтому первыми под нож попали управляющие. Из трех человек остался только Алексей. Затем были уволены пять из шести сотрудников отдела Людмилы. Как ни спорила Людмила, как ни доказывала, что сейчас работы будет даже больше, чем раньше, но все напрасно. Все уволенные получили по четыре оклада и обещание, если что, то взять их обратно на работу.

- Так что говорит, Алексей? – повторила вопрос Людмила.

- Говорит, что нерезы* продолжают выводить деньги по любым ценам. Иностранцы в шоке. Говорят, что на инвестиционной карте мира России для них больше нет. (*Нерезы – иностранные инвесторы. Примечание автора).

- Так и говорят? – удивилась Людмила.

- Алексей так передал.

- Только не говори про это пайщикам, - сказал Людмила и сразу пожалела об этом. Настя была грамотным и ответственным специалистом. Не надо было ее обижать.

- Ни за что! – сказала Настя и улыбнулась.

У Людмилы отлегло на сердце, но тут же настроение испортилось. Стрелки часов на стене, под надписью «Москва» показывали девять пятьдесят пять. Через пять минут охранник откроет стеклянные двери и будет запускать по два пайщика, которых, наверное, уже собралось с десяток. Людмила и Настя будут объяснять им ситуацию и говорить, что, возможно, в ближайшее время все изменится в лучшую сторону.

На той же стене висело еще двое часов. Над одними было написано «Лондон», и они показывали семь пятьдесят пять. Над другими стояла надпись «Нью-Йорк», а часы показывали глубокую ночь. Людмила подумала, что хорошо бы было сейчас очутиться где-то там. Ну, если и не в Нью-Йорке, в котором она не была, то хотя бы в Лондоне, в котором была неоднократно и даже закончила бизнес-школу.

Сцена 2

Этого пайщика Людмила помнила. Он был одним из первых, кто вложил двадцать пять тысяч рублей в «Весну». Приличные деньги по тем временам. Больше четырех тысяч долларов. Рынок акций тогда рос, и в этом росте многие хотели поучаствовать.

Выглядел пайщик так себе. Средних лет. Худой, впалые щеки. Кроме того, на работе Людмила привыкла всех видеть в костюмах и рубашках с галстуком, а пайщик был одет, можно сказать, по-походному. Защитного цвета куртка и брюки, теплый свитер. Волосы у пайщика были длинные, с сединой. Но даже они не могли изменить сложившееся у Людмилы мнение, что перед ней бывший военный.

Нравится – не нравится, но с клиентом приходилось общаться. Тем более, что этот пайщик считался крупным. Была середина дня, а «Вояка», как окрестила Людмила этого клиента, задавал все те же вопросы, что другие клиенты. «Что происходит на рынке?», «Что будет с их паями?», «Когда откроются фонды?» и самый главный вопрос «Что делать?».

Если не считать вариаций, то и Людмила, и Настя говорили всем пайщикам одно и тоже. Общий смысл, сказанного ими, можно было свести к одной фразе «Все будет хорошо». Удивительно, но пайщиков это как-то успокаивало. Они видели, что компания работает, что никто не сбежал с их деньгами, сотрудники выглядят уверенно и вежливо общаются. Это давало им надежду, которая, как известно, умирает последней. Можно было бы и Вояке наговорить всех тех же слов, что и остальным, но Людмила устала.

- Вы - наш крупный клиент, - сказал Людмила. – Я сейчас позову нашего аналитика. Он гораздо лучше меня расскажет вам про рынок.

Пока клиент сидит за столом, охранник не запустит нового пайщика. Людмиле, чтобы позвать нужного человека, надо было подняться на второй этаж. Какой никакой, а отдых.

«Будем считать это производственной зарядкой,» - решила про себя Людмила.

Но сначала она, наоборот, спустилась этажом ниже. В цокольном этаже располагалось небольшое кафе. Людмила купила кофе в бумажном стаканчике и лишь потом поднялась на второй этаж, где располагались другие помещения компании. До кризиса помещений было больше. Теперь остались только большая комната типа «опен-спейс» и кабинет гендира. Сокращение арендуемых площадей было одним из пунктов ответа генерального директора на вызовы времени. Акционерам его действия, наверное, понравились.

Людмила зашла в общую комнату. Некоторую приватность для сотрудников создавали перегородки, которые формировали для каждого работающего небольшой офис. Бизнес-центр, в котором располагалась «Времена года», был не из дешевых, поэтому перегородки были сделаны из толстого стекла, а сам каркас перегородок был выполнен под темное дерево.

В одном из таких офисов сидел Алексей, единственный из оставшихся управляющих активами. Делать ему было особенно нечего. Фонды - заморожены. Правительство обещало в скором времени начать выплаты по дефолтным госбумагам. Выплаты были смешными. Правда, купон обещали начать платить через несколько лет в том же объеме. Но, во-первых, через несколько лет, а, во-вторых, все выплаты - рублях, а насколько рухнет к тому времени национальная валюта, можно было только гадать. Акции, правда, торговались. Можно было попытаться «половить рыбку в мутной воде» и тем самым повысить стоимость пая «Весны». Или понизить. Поэтому, когда гендир приказал до прояснения ситуации ничего не делать, Алексей вздохнул с облегчением.

Рядом с его офисом располагался офис нового сотрудника компании. Достаточно шумного сотрудника. Алексей поморщился. Игорь, так звали нового сотрудника, был сейлзом и поэтому весь день проводил на телефонной трубке. Только к вечеру его словесная активность утихала. Тогда он переходил к факсу, по которому отправлял рекламные листовки компании. В те дни, когда Игорь уезжал на встречи с потенциальными клиентами, Алексей облегченно вздыхал. Вместе с ним облегченно вздыхал и весь остальной опен-спейс.

В Игоре Алексея раздражало все. «Какую же хрень он несет по телефону! Тут экономика страны рушится, а он …» - думал про себя Алексей. - «Говорит всем одно и тоже, а такое впечатление, что каждый раз раскрывает какую-то важную тайну!»

Но больше всего его раздражал неугасаемый оптимизм нового сейлза и вальяжная наглость, с которой тот разговаривал с клиентами по телефону. «Звонит совершенно незнакомым людям, а такое впечатление, что разговаривает со старыми друзьями. Шуточки, смех!» - удивлялся Алексей.

Лишь иногда, когда Игорь возвращался со встречи с потенциальными клиентами, Алексей замечал, как он позволяет себе немного расслабиться. С лица сейлза сходила улыбка, а спина сутулилась. В эти моменты Алексей чувствовал некоторое удовлетворение. Но это было короткое мгновение, после которого Игорь снова брался за телефонную трубку.

- Если вы сейчас, именно сейчас не купите наши паи, то будете потом долго-долго-долго себя ругать. Ха-ха. Помните это! А вечером я пришлю вам по факсу наше подробное предложение. И, надеюсь, до встречи, - Игорь опустил трубку.

- Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? - выглянул из своего офиса Алексей.

- Конечно, - ответил Игорь и посмотрел на стоящую у его офиса Людмилу.

- Игорь, ты бы не мог поговорить с моим клиентом? – попросила Людмила. – Расскажешь про рынок, обрисуешь перспективы.

- Конечно, - сразу откликнулся Игорь. – Спущусь за кофе, и я – у тебя.

«Про рынок,» - хмыкнул про себя Алексей, но был вынужден признать полезность сейлза. Если бы его не было, то, наверное, спускаться на первый этаж пришлось бы ему.

Сцена 3

Игорь Людмиле нравился, хотя, на ее взгляд, у него было сразу два недостатка. Он был женат, и у него был ребенок. А нравилось в Игоре, в первую очередь, его безотказность, готовность прийти на помощь. Поговорить с клиентом – пожалуйста. Поменять в кулере бутыль с водой – пожалуйста.

Игорь появился в их компании вне всяких правил. Спрашивается, зачем сокращали сотрудников Людмилы, чтобы потом принять на работу нового сейлза? Хотя, сейчас, после наблюдения за Игорем в работе, Людмила поняла, что ее сокращенные специалисты были просто операционистами. Работать так, как работает Игорь, они вряд ли смогли бы. Людмила как-то спросила его, как он работает, хотя сама понимала, что вопрос слишком общий. Но Игорь не смутился.

- Берешь трубку и звонишь. За день надо получить десять согласий принять факс с нашими предложениями.

- Ну, это просто! - перебила Игоря Людмила. – Звонишь, и секретарь принимает факс.

- Если так, то просто, - ответил Игорь. – А если надо сначала выяснить Ф.И.О. гендира, добиться разговора с ним и поговорить, потом получить согласие на прием наших предложений, то уже – совсем не просто.

- А затем?

- На следующий день обзваниваешь этих директоров и общаешься на тему отправленных предложений, делаешь все, чтобы договориться о встрече. Здесь, как пойдет, но пока у меня план – не менее пяти встреч в неделю, - объяснил Игорь, улыбнулся и спросил. – Что хочешь перейти в сейлзы?

- Не дай бог! – искренне ответила Людмила. Для нее работа сейлза ассоциировалась со словами «впарить», «заболтать», «обмануть».

В компании Людмила дружила с Ольгой, офис-менеджером. Ну, как дружила? Время от времени ходили вместе обедать. Иногда курили вдвоем на лестничной площадке. Даже пару раз вместе выбирались в ночной клуб. Сейчас работы у Ольги прибавилось. На нее возложили обязанности секретаря компании и эйчар-специалиста, которых после кризиса уволили. От Ольги Людмила узнала, что Игоря нашел сам гендир, и что они раньше были знакомы. Но, как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь. Игорь работал за "процент". Другими словами, привлечет клиента, клиент принесет денег, компания заработает на этих деньгах доход и «кусочек» этого дохода отдаст Игорю.

- А «кусочек» большой? – поинтересовалась у Ольги Людмила.

- Извини, подруга, - ответила та. – Не могу об этом говорить. Сама понимаешь, это у нас запрещено.

Но взамен Ольга рассказала Людмиле, что раньше Игорь работал управляющим активами и перед самым кризисом о чем-то крупно поспорил со своим гендиром и ушел из компании. Несколько месяцев был безработным, пока ему не позвонил гендир «Времен года».

Сцена 4

- Добрый день, - сказал Игорь и протянул руку. – Меня зовут Игорь, и я готов ответить на ваши вопросы.

- Александр Семенович Пронин, - ответил Вояка.

- Майор? – улыбнулся Игорь.

- Угадали, но бывший, - тоже в ответ улыбнулся Вояка. – И только не милиции. Войска связи.

- Знаю, знаю. «За связь без брака», - тут же выдал Игорь.

Людмила, стоящая рядом, уже пожалела, что пригласила Игоря.

- Почти, - не обиделся Вояка. – Людмила сказала, что вы аналитик.

- Да, - не моргнув глазом, сказал Игорь.

- Как вы оцениваете ситуацию на рынке?

- Плохо-хорошо-плохо.

- ?

- Понимаете, - стал объяснять Игорь. – Сейчас у нас в экономике и на рынке все плохо. Но будет хорошо. А потом еще одно «плохо», так как никто не знает, когда наступит это «хорошо». Вот и получается «плохо-хорошо-плохо».

- А почему вы думаете, что все будет хорошо?

- А куда мы денемся?! В первый раз что ли?!

- Действительно, - Вояка улыбнулся. – А мне что посоветуете?

- У вас паи «Весны»?

- Да.

- Почем покупали?

- 410 рублей за пай, с копейками.

- Так, - начал считать Игорь. – Сейчас пай стоит примерно 150 рублей, это получается …

- Минус шестьдесят три процента, - подсказал Вояка.

- Тогда продавать уже поздно, - сделал вывод Игорь. – Да и это невозможно. Паи заморожены.

- Но даже, когда их разморозят, то не продавайте, - продолжил Игорь. – Вы же пенсионер? Если есть возможность, то потерпите, поживите на пенсию. Рано или поздно все отрастет.

- У меня есть еще деньги. Может быть, их стоит сейчас вложить в «Весну»?

- Решать вам, но я бы не советовал. В вашем возрасте нужен стабильный доход. Понемногу, но регулярно, каждый месяц, а фонды акций еще долго будет кидать вверх и вниз. Так, что моя рекомендация – депозит в надежном банке.

- Понятно, - сказал задумчиво Вояка.

- Если у вас больше нет вопросов, то я пошел, - сказал Игорь. – Вот моя визитка. Если будут вопросы, звоните.

Они попрощались.

- Одну минутку, - сказала Людмила Вояке и вышла за сейлзом.

Они остановились у лифта, и Людмила спросила:

- А как же «Если вы не купите паи прямо сейчас, именно сейчас, то будете потом долго-долго-долго себя ругать. Ха-ха», - передразнила Игоря Людмила. – Почему не посоветовал ему купить паев «Весны»?

- Пожалел. Если еще надо будет с кем-нибудь поговорить, зови, - ответил Игорь и шагнул в открывшиеся двери лифта.

Сцена 5

Ближе к вечеру Людмила снова поднялась в опен-спейс.

- А где Игорь? – спросила она Алексея.

- Не знаю, - пожал плечами управляющий. – Уехал куда-то.

- Ладно, тогда до завтра.

- Подожди, - остановил ее Алексей. – Расскажи, впарил Игорь паи твоему клиенту?

- Ничего он не впаривал, - ответила Людмила. – Наоборот, предложил все размещать на депозите.

- Что? Отправил в банк? – возмутился Алексей. – А как же интересы компании?

Людмила посмотрела на Алексея с улыбкой и сожалением.

- Как раз интересы компании были учтены полностью, - с гордостью сказала Людмила. – Клиент в банк не пошел. На все свои деньги он купил паи «Весны».

Это были первые деньги, которые пришли во «Времена года» после случившегося кризиса. Гендир распорядился срочно подготовить пресс-релиз о возросшем доверии инвесторов к фондам компании, разослать его журналистам и разметить на сайте, а потом долго хвалил Людмилу.

Сцена 6

Прошло несколько лет.

Людмила вышла замуж, у нее родился ребеночек, и теперь ее занимали совсем другие вопросы.

«Времена года» успешно пережили кризис. Их офис опять наполнился. Снова появилось несколько управляющих. Правда, главным среди них был не Алексей.

Игорь уволился из компании. Один из его богатых клиентов, которому он «впарил» в плохие, кризисные времена акции, очень хорошо на них заработал. Клиенту это понравилось. Он создал свою управляющую компанию и пригласил туда Игоря гендиром.

Стоимость паев Вояки, которые он купил в кризис, выросла более чем на 700 процентов. Благодаря этому он не только отбил свои потери, но и получил хорошую прибыль.

И Людмила, и Вояка, и Игорь, и даже Алексей смотрели в будущее с оптимизмом. Они были уверены, что дальше будет все хорошо.

Все будет хорошо?

Рассказ 5. Непростая арифметика

Непростая арифметика

(из цикла «Трейдерские рассказы»)

Если классифицировать все профессии по целям, то профессия трейдер получится самой простой. Ведь, как не крути, если убрать все наслоения и «шелуху», типа диверсификация[1], портфельное инвестирование[2], дивидендная стратегия[3], следование индексу[4], то в итоге получится «купить дешево, а потом продать дорого[5]». Для сравнения, попробуйте сформулировать цель работы инженера. Создать самый лучший механизм? Чтобы все работало и ничего не разваливалось? Уверен, что с ходу у вас не получится.

Ясность и проста цели в профессии трейдера, конечно, не делает ее саму простой и ясной. Как у высокой горы, у профессии трейдера только одна «вершина», но к ней ведет много тропинок. Однако, если помнить цель «купить дорого и продать дешево», то это позволит не сбиться с пути.

Блин! Но если все так просто, то почему я часто слышу «мы хорошо диверсифицировали[6] ваш портфель, чтобы снизить риски» или «наша цель обогнать рынок[7]». А где же главное «купить дешево, а потом продать дорого»? Нет ответа.

Опытный водитель знает, что надо придерживаться правил всегда, даже тогда, когда кажется, что это излишне. Зачем, например, включать поворотник на пустынном проселочном перекрестке? Ведь никого нет! Ответ – затем, чтобы сформировать привычку, чтобы действовать, как автомат. Привычка экономит время, дает вам лишние секунды на принятие решения. Это, возможно, позволит в следующий раз, когда перекресток не будет таким пустынным, избежать аварии.

В работе трейдера привычки не менее важны, чем на дороге. Хотите быть хорошим трейдером – формируйте правильные привычки.

- Буду должна вам рубль, - говорит продавщица на рынке, с улыбкой протягивая мне пакет с овощами.

Вся покупка стоит сто рублей. Один рубль – это один процент. Блин! Да чтобы заработать на рынке один процент, надо хорошо постараться. А тут с меня снимают этот один процент легко и непринужденно. Представьте, что кто-нибудь при торговле акциями скажет вам:

- Слушай, я купил у тебя акции, но заплачу на один процент меньше. А взамен я широко тебе улыбнусь.

Думаю, что ваша реакция будет однозначной. Тогда почему я буду поступать на другом, пусть овощном, рынке по-другому? Поэтому продавщица от меня этого рубля скидки не дождется. Нет мелочи, давайте я вам разменяю. Не хотите, тогда на рубль я возьму вот этот огурец.

Кто назовет меня занудой, но на самом деле, здесь та же история, что и с поворотниками на пустынной дороге. Важна привычка. Если вы с легкостью расстаетесь с одним процентом от покупки, то ничего хорошего у вас на биржевом рынке не получится.

Возможно, из-за своих биржевых привычек, мне приходится посещать не один магазин, а несколько.

Бананы в «Уголке» стоят меньше 70 рублей[8], а во «ВкусПлюс» - 88 рублей. Трейдер такие вещи должен замечать и соответственно реагировать. Ведь покупая бананы всего три раза в месяц, за год вы переплатите 648 рублей. Если представить, что таких товаров у вас в месяц двадцать, то вы просто так переплачиваете 12960 рублей. На пустом месте.

Многие скажут, что не пойдут ради одного товара в другой магазин. Не ходите. Но тогда даже не пытайтесь торговать на бирже. У вас нет привычки считать деньги. Вам, скорее всего, это делать лень. Если копнуть глубже, то выяснится, что для вас сделать пару простых арифметических операций очень сложно. Легче махнуть рукой и сказать «да ладно, это какие-то копейки».

Кто-то скажет, что у меня профессиональная деформация сознания. Говорите, что хотите. Сначала я схожу в ближний к моему дому магазин, посмотрю ценники на нужные мне товары, а затем пойду в соседний гипермаркет «Шарик» и посмотрю ценники на эти же товары там. Если дешевле, то куплю. Если дороже, то вернусь обратно и куплю товар в первом магазине.

В тот день «Шарик» меня порадовал. Все нужные мне товары оказались дешевле, и моя тележка наполнилась. Этот магазин еще хорош тем, что там можно встретить того, с кем не виделся уже много лет. С Костей мы десять лет назад работали в банке N. Я торговал гособлигациями, а он был сейлзом.

Поздоровались. Искренне порадовались, что оба живы-здоровы. Я сказал пару слов про себя, он – про себя. Выяснилось, что он теперь управляющий фондами в инвестиционной компании N.

- Ну и как? – изобразил я заинтересованность.

- Нормально! –дал он исчерпывающий ответ.

- Тогда до встречи!

- До встречи! А где здесь бананы?

- Не рекомендую тебе покупать здесь бананы, - сказал я.

- Почему? Плохие?

- Нет. Лучше зайди в «Уголок». Там они на пять рублей дешевле.

- Да, ну… Из-за пяти рублей я мотаться по магазинам не буду, - сказал Костя.

На этом и распрощались.

«Науправляешь ты фондами,» - подумал я про себя. – «Пять рублей – это больше шести процентов. Нет у тебя, Костя, нужных для трейдера привычек».

Через год я узнал, что фонды, которыми управлял Костя стали лучшими и получили много разных призов, а вкладчики стоят в них в очередь.

Ну, вот как такое возможно?! Надо срочно успокоиться! Пойду пройдусь по магазинам.

Конец

[1] диверсификация – одновременная покупка акций разных компаний.

[2] портфельное инвестирование – одновременная покупка разных активов.

[3] дивидендная стратегия – покупка акций ради получения дивидендов.

[4] следование индексу – покупка акций, которые все вместе показывают тот же результат, что и выбранный индекс.

[5] Или продать дорого и откупиться дешево, если мы говорим об операциях на заемные ценные бумаги.

[6] Некоторые считают, что те, кто занимается диверсификацией, просто не знает, какие акции надо покупать.

[7] обогнать рынок – значит получить результат лучше, чем, например, рынок акций. Но, если рынок акций показал минус 20%, а вы смогли получить результат минус 10%, то это вряд ли вас сильно обрадует.

[8] за один килограмм.