Третий звонок

Третий звонок

Телефон завибрировал, когда костюмер застёгивала на Лизе верхний крючок.

— Не оборачивайся. Сейчас.

Лиза видела телефон в зеркале, между коробкой с ватными дисками и своей сумкой. Экран погас раньше, чем она разобрала сообщение.

— Всё. Проверь, не тянет?

Она свела локти. Платье сидело свободно. Светлая ткань на сгибах была чуть жёстче, чем её собственная одежда; у левого кармана едва заметно расходился мелкий рисунок. На примерке Лиза всё время поправляла это место, пока костюмер не сказала, что из зала никто не увидит.

Платье сшили полтора месяца назад. Оно уже висело здесь в день её назначенного выхода. Тогда Лиза успела загримироваться, прежде чем Пётр Ильич пришёл сказать, что сегодня всё-таки играет Анна Миронова. Приезжали какие-то гости, потом обещали выбрать другую дату. На следующее утро она смыла с воротника полоску тонального крема и отдала платье в костюмерную.

Сейчас в телефоне было от Нины Петровны: «Поезд стоит. Готовимся».

Лиза положила его экраном вниз.

— Мне уходить или подождать? — спросила костюмер.

— Нет, идите. Спасибо.

У соседнего зеркала лежали очки Анны Сергеевны, сложенные на раскрытом футляре. Рядом стоял тюбик крема с продавленной серединой. Лиза потянулась к своему гриму.

За семь лет она привыкла готовиться здесь к самым разным выходам. Иногда приходилось краситься стоя, потому что в гримёрную набивалось полспектакля, иногда она оставалась последней и просила уборщицу ещё немного не выключать свет. Сегодня было тихо. Из коридора донеслось, как кто-то дважды передёрнул тугую дверную ручку.

Она провела кисточкой у виска. В зеркале появилась Мария: знакомый ворот, убранные волосы, лицо, над которым она работала на двух последних прогонах. Лиза приподняла подбородок, повернула голову к левому плечу — и сразу вернула обратно. Так Анна Сергеевна слушала брата в первой сцене. Лиза этого движения не замечала, пока не увидела себя на записи репетиции.

Вошла Нина Петровна с планшетом под мышкой.

— Пётр Ильич идёт. Ты где сейчас?

Лиза посмотрела на неё через зеркало.

— В смысле?

— Готовность какая?

— Почти. Минут десять.

— Тогда заканчивай. И с Сергеем начало ещё раз проговорите. Только не на сцене, там свет проверяют.

Лиза хотела спросить, что будет, если Анна успеет до третьего звонка, но Нина уже вышла. На телефоне было восемнадцать семнадцать.

Пётр Ильич остановился в дверях, посмотрел на её отражение.

— Лиза, сегодня ты. Я с администрацией всё решил, перед началом объявят.

Она повернулась к нему. Впервые за весь день удалось вдохнуть до конца.

— Оба действия?

— Да. Готовься.

Он постоял ещё секунду.

— Мы всё прошли. Сейчас не начинай заново переделывать. Сергей на месте.

— Я знаю.

— Хорошо.

После его ухода Лиза взяла помаду, открыла и забыла, что собиралась сделать. Ей хотелось кому-нибудь написать. Сказать, что всё-таки сегодня. Она представила, как станут отвечать, спрашивать, можно ли ещё купить билет, и убрала телефон в сумку.

Улыбка держалась сама, мешая ровно провести по губам.

Потом она вышла в коридор. На реквизиторском столе ключ лежал рядом с очками Марии и сложенным носовым платком. Лиза проверила левый карман, как на прогоне, и только после этого пошла искать Сергея.

* * *

Мужчина у окна уже третий раз объяснял кому-то, где стоит поезд. За стеклом темнела полоса кустарника, выше неё горел огонёк на столбе. По этому огоньку Анна и замечала, что ничего не изменилось.

Встреча в районной библиотеке закончилась вовремя. Её проводили до машины, на станции оставалось ещё восемь минут до отправления. В театр она рассчитывала прийти около половины шестого. Теперь на часах было половина седьмого.

Анна снова открыла переписку с Ниной. Последнее сообщение она отправила семь минут назад. Нового срока у проводника не было.

Нужно было позвонить Левину.

Он ответил не сразу. На заднем плане кто-то спрашивал про свет в начале.

— Петя, что у вас?

— Лизу выпускаем. Она готова.

— С Сергеем проходили сегодня?

— Сейчас говорят. Аня, она в четверг целиком прогоняла. Ты же знаешь.

Анна знала. На последний прогон она пришла под конец. Лиза тогда стояла у стола с ключом в руке; потом Анне позвонили, пришлось выйти в коридор. Замечания она собиралась высказать после, но Левин торопился на совещание.

— Я к антракту буду, — сказала она. — Если сейчас поедем, успею. От вокзала возьму машину.

— Ты добирайся. Как приедешь, поговорим. Мне сейчас надо с залом решить.

— Антракт всё так же двадцать пять минут?

— Да. Аня, я позже наберу.

В трубке коротко щёлкнуло.

Анна подержала телефон возле уха, потом опустила. В вагоне женщина, стоявшая у прохода, просила пропустить её к сумке. Анна подобрала ноги.

Двадцать пять минут. На грим ей хватит десяти. Волосы убрать ещё быстрее; платье висит в костюмерной, туфли под столиком. В начале второго действия Сергею придётся чуть внимательнее слушать: у Лизы темп другой. Но они с ним столько лет играют, не первый раз выручать друг друга.

Она застёгнула сумку. В библиотеке ей подарили тонкую книгу — несколько страниц согнулись возле молнии. Анна выправила их пальцем.

В фойе театра сегодня выставили фотографии. Нина утром прислала снимок: двенадцать лет назад, первая читка, на столе пластиковые стаканчики, у Пети тёмная борода. Анна сидела боком к фотографу и что-то показывала рукой. Она не помнила этого снимка. Рядом должны были повесить нынешний: «Долгий четверг. Двухсотый спектакль».

Она набрала Нине: «Ко второму буду. Костюм не убирайте».

Ответ пришёл почти сразу: «Ждём. Сообщите, когда поедете».

Анна прислонилась затылком к стенке. Весь день она разговаривала, читала, отвечала на вопросы. Женщина в первом ряду спросила, не надоело ли за столько лет играть одну и ту же Марию. Анна тогда улыбнулась: вчера Сергей вдруг иначе сказал одну фразу, и ей пришлось заново понять, зачем она отвечает. Можно было рассказать об этом. Она ограничилась тем, что роль меняется вместе с человеком.

Без десяти семь поезд дёрнулся. Мужчина у окна сразу поднял телефон:

— Поехали. Нет, стой, подожди…

Свет за стеклом медленно поплыл назад.

Анна открыла приложение такси и стала смотреть, от какого выхода вокзала лучше заказать машину.

* * *

Перед первым звонком Сергей нашёл Лизу у двери в сценический карман. На нём было старое коричневое пальто, из которого торчал угол газеты. В пальто он сразу становился старше; ещё минуту назад в коридоре просил у кого-то зарядку для телефона.

— Ну, как ты?

— Нормально. Давай начало.

Они проговорили несколько реплик вполголоса. Сергей не смотрел на неё, а проверял, легко ли выходит газета из кармана. В четверг она зацепилась за подкладку, и они потеряли на этом полминуты.

— Здесь я подожду, пока ты поставишь, — сказал он. — Не гони чашку.

— Хорошо.

— И если где-то задержимся, не догоняй потом.

Лиза кивнула. За дверью Нина Петровна говорила в гарнитуру. Низкий мужской голос отвечал ей откуда-то сверху.

Второй звонок Лиза услышала уже возле кулисы. Реквизитор провела рукой по столу, проверяя то, что было на нём разложено. Её пальцы на мгновение накрыли Лизины очки.

Из зала донеслось:

— Уважаемые зрители, сегодня роль Марии исполнит Елизавета Орлова.

Несколько слов после фамилии Лиза не разобрала. Где-то далеко двигались кресла, кашлянули. Она ждала продолжения, хотя объявление уже кончилось.

Нина взглянула на неё, потом на Сергея.

— Готовы? Начало.

Лиза надела очки Марии. Раздался третий звонок.

В темноте она вышла на своё место. Когда дали свет, стол оказался ближе, чем на прогоне. Она знала, что он стоит на той же метке, но пришлось удержаться, чтобы не отступить. За ним, в темноте, сидели люди. В первые секунды Лиза видела только светлую полоску программки в чьих-то руках.

Она разложила хлеб на тарелке, сняла со стула полотенце. Сергей вошёл через правую дверь, остановился с дорожной сумкой. На его лице ещё держалась улыбка человека, который долго ехал и надеялся, что ему обрадуются.

— Ну здравствуй.

— Приехал.

Лиза услышала собственный голос и едва не повторила фразу: он показался ей слишком тихим. Но Сергей уже отвечал.

— Сказал же, в четверг. Ты думала, не доберусь?

— Я думала, утром.

Он поставил сумку, стал снимать пальто. Лиза повернулась к нему раньше, чем следовало. Сейчас должна была прозвучать следующая реплика; она уже приготовила ответ. Однако рука Сергея ещё оставалась в рукаве. Он потянул плечом, посмотрел на неё.

Она увидела непослушную подкладку. Подошла и придержала пальто за ворот. Сергей освободил руку, задержался рядом — так близко, что она почувствовала прохладу ткани.

— Автобус не подошёл к электричке, — сказал он. — Я там час просидел.

Лиза повесила пальто. Ответ теперь нашёлся без усилия, вместе с этим чужим ожиданием на станции.

— Есть будешь?

— Я в дороге поел.

Она поставила перед ним тарелку. Он посмотрел на хлеб, сел и всё-таки взял кусок.

Этого на репетиции не было: обычно Сергей лишь отодвигал тарелку. Лиза успела подумать, что он и правда голоден. Потом Мария спросила про его дочь, и он стал рассказывать, медленно, разминая пальцами хлебную корку.

Первый трудный разговор начался позже, когда на столе уже стояли две чашки.

— Я к Володьке заходил. Он говорит, если сейчас выставить, до зимы найдутся люди.

Мария вытерла мокрое дно чайника.

— Кто?

— Ну покупатели. Я же про дом, Маш.

Лиза достала из буфета ложку и положила возле чашки брата. Именно так делала Анна Сергеевна: сначала находила забытую ложку, устраивала человека, только потом позволяла себе услышать, что он сказал. На репетициях Лиза каждый раз торопилась проскочить это простое действие. Сегодня ложка звякнула о блюдце, Сергей подвинул чашку, освобождая ей место, и она вдруг рассердилась на его удобство.

— Ты уже заходил к нему?

Он перестал размешивать чай.

Дальше не нужно было вспоминать, где у Анны кончалась пауза. Брат смотрел на Марию и ждал, что она спросит ещё. Лиза стояла с полотенцем в руках. В зале кто-то закашлялся, и этот кашель прошёл мимо неё.

Перед концом действия она сняла с крючка возле буфета ключ от мастерской. Подержала, убрала в левый карман. Брат говорил, что инструменты отец давно обещал ему; Мария не спорила с обещанием, только всё не могла вспомнить, куда положила верёвку для ящика.

Когда свет погас, Лиза осталась стоять. Две секунды, пока не раздался негромкий голос Нины:

— Лиза, проходи.

Аплодисменты шли ещё, когда она вышла за кулису. Кто-то придержал перед ней край декорации. В коридоре оказалось прохладно.

Сергей прошёл следом, вытирая шею платком.

— Сейчас воды принесу. Тебе?

Она кивнула, прислонилась ладонью к стене. На коже осталась тонкая полоска пыли.

Получилось. Ещё целое действие впереди, но вот это — стол, чашка, его остановившаяся рука — уже получилось. Лиза прошла несколько шагов и засмеялась без звука. Надо было сразу написать маме. Та всё спрашивала, когда же наконец можно приехать на Марию, а Лиза отмахивалась: как будет дата, скажу.

У двери в гримёрную появилась Нина Петровна.

— Далеко не уходи. Анна Сергеевна приехала.

Лиза посмотрела в конец коридора. Там ещё никого не было.

* * *

У служебного входа Анна не сразу нашла пропуск. Он был в наружном кармане, там, где всегда. Она успела вынуть очечник и книгу, прежде чем нащупала гладкий пластик.

Охранник уже открыл ей.

— Проходите, Анна Сергеевна.

— Петя где?

— Не видел. Нина Петровна сейчас была.

Анна пошла по коридору, на ходу снимая шарф. Под пальто стало жарко. Каблуки стучали слишком громко, и она замедлила шаг: вдруг ещё не кончили первое? Потом вспомнила время. До второго оставалось двадцать минут.

У гримёрных она встретила Левина.

— Всё, я здесь. Мне минут пятнадцать.

Он протянул руку к её сумке, но она перехватила её поудобнее.

— Аня, подожди. Лиза играет дальше.

Анна посмотрела на него. У него на рубашке возле воротника темнело пятно, словно он только что вытер мокрый подбородок.

— Как дальше?

— Второе действие тоже.

— Я же тебе сказала, что к антракту приеду.

— Да. Ты сказала.

— И ты мне что ответил?

Между ними прошла девушка из реквизиторского цеха с двумя чашками на подносе. Анна отступила, прижав сумку к стене. Левин подождал, пока девушка скроется за дверью.

— Я сказал, что поговорим, когда приедешь.

— Вот и поговорим. Я готова. Ты же не собирался объявлять мне это за пятнадцать минут до выхода?

Левин потёр лицо ладонью.

— Надо было сразу сказать. По телефону. Я не сказал.

Анна расстёгнула пальто. Нижняя пуговица туго вышла из петли.

— Первое как прошло?

— Хорошо.

— Ты смотрел?

— Смотрел. Она справилась.

— Я не спрашиваю, справилась ли она.

Это вышло резче, чем Анна хотела. Левин убрал руку от лица.

— А я тебе отвечаю. У них идёт спектакль. Лиза с Сергеем уже отыграли действие, зал с ними. Я не буду сейчас её снимать.

— Снимать? Петя, я двенадцать лет играю этот спектакль. Сегодня двухсотый. Люди пришли, в том числе ко мне.

— Знаю.

— Ну и что ты им сказал?

— Объявили замену до начала. По фамилии, всё как положено.

Анна глянула на часы. Восемь часов. Она могла ещё успеть. Костюм несложный, парика нет. Руки сами принялись вытаскивать из рукавов края шарфа.

— Я не пропустила выход. Ко второму я приехала вовремя.

— Аня, мы начали без тебя. Так получилось. Лиза будет заканчивать.

Он говорил негромко, и от этой окончательности становилось трудно подобрать ответ. Анна помнила, как на последнем прогоне нового спектакля он полчаса спорил с осветителями из-за одной полосы на заднике. Сейчас у него словно не оставалось сомнений ни в чём.

В конце коридора появился Сергей с двумя пластиковыми стаканчиками. Увидел Анну, остановился.

— Здравствуйте. Добрались?

— Как видишь.

Он кивнул, неловко переставил стаканчики, чтобы пройти. Один был налит почти до края.

Анна проводила его взглядом. Коричневого пальто на нём уже не было, на лбу блестел пот. Сергей скрылся в гримёрной.

— Ты ей уже сказал? — спросила Анна.

— Про второе? Скажу сейчас ещё раз.

— Ещё раз.

Левин посмотрел ей в лицо.

— Аня, она перед первым спросила прямо. Я ответил. Тебе должен был так же ответить. Прости.

Несколько секунд они молчали. Из-за стены шёл гул антракта; где-то звякало стекло. Анна почувствовала, как под лопаткой прилипла подкладка пальто.

— Мне куда теперь? — спросила она и сразу пожалела, что сказала именно так.

— В гримёрную, конечно. Сними пальто. Ты вся мокрая.

Он хотел добавить что-то ещё, но в кармане у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и прикрыл его ладонью.

— Мне надо ответить.

Анна кивнула.

У двери в гримёрную она остановилась, чтобы сложить шарф. Он никак не ложился ровно, один конец всё время свешивался из-под локтя.

* * *

Лиза поставила пустой стаканчик под зеркало. Сергей принёс воду, спросил, не надо ли ещё, и ушёл готовиться. Ключ лежал в кармане, оттягивая ткань. Лиза потрогала его через платье и убрала руку.

Дверь открылась.

— Здравствуйте, — сказала она.

Анна Сергеевна кивнула. Пальто у неё было расстёгнуто, волосы возле лба примялись под шарфом. Она положила сумку у своего столика, взяла очки, зачем-то раскрыла футляр и снова положила их поверх.

Лиза повернулась к зеркалу. С губ почти сошла краска; следовало поправить, а потом перестать смотреть на себя. Ей очень хотелось спросить, что теперь. Но Анна Сергеевна только снимала пальто, медленно высвобождая руку из рукава.

— Вы долго стояли?

— Два часа.

— Ничего себе.

Анна повесила пальто. На платье под ним, возле спины, проступила тёмная полоса.

— Как у тебя?

— Кажется, нормально. Сначала немножко… Потом нормально.

Лиза услышала себя и замолчала. На прогоне она могла минут десять объяснять Левину, почему у Марии никак не получается отвернуться от брата. Сейчас не нашлось слова точнее.

Анна села. В зеркале они оказались рядом, каждая возле своего столика. Лиза стала закрывать помаду. Колпачок сел криво; она сняла его и попробовала снова.

— Устала? — спросила Анна.

— Нет. То есть да, но я… воды выпила. Всё хорошо.

— Там дальше труднее. До конца почти без ухода.

— Я знаю.

Они обе смотрели в зеркало, и Лиза не могла понять, к ней ли сейчас обращаются или просто говорят о знакомой работе. Она положила помаду перед собой.

— Анна Сергеевна, я хочу доиграть.

Анна повернула голову. Лиза выдержала её взгляд не сразу: сначала посмотрела на тюбик крема возле очечника, потом подняла глаза.

— Я готова, — добавила она. — Мы же прошли всё. В четверг и раньше.

— Я тебя не спрашиваю, прошли вы или нет.

— Тогда я не понимаю.

Анна провела пальцами по вмятине на виске.

— Лиза, я только приехала. Дай мне хоть перевести дух.

Лизе стало стыдно за собственную резкость. Анна действительно сидела ещё в уличном платье, с красными от дороги щеками. Лиза чуть не сказала: «Извините», но в дверях появился Левин.

— Лиза, всё в силе. Второе играешь ты. Нина сейчас вызовет.

Он посмотрел на Анну. Та потянулась к стаканчику на своём столе, но он оказался пустым.

— Воды принести? — спросила Лиза.

— Я принесу, — сказал Левин. — А ты готовься.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. По коридору провезли что-то на маленьких жёстких колёсах.

Лиза смотрела на оставшуюся в зеркале узкую щель. Теперь хотелось сказать что-нибудь простое, обычное, чтобы можно было продолжить вечер. Похвалить встречу в библиотеке, о которой она ничего не знала. Спросить, отпустили ли всех из поезда. Она не стала.

— После его рассказа про дочь не опускай глаза, — сказала Анна. — Ты на первом прогоне всё время уходила в стол. Ему надо до тебя достучаться.

— Я там письмо смотрю.

— Письмо успеешь. Сначала послушай.

Лиза поправила край воротника. Это было верное замечание. На первом прогоне она действительно разглядывала письмо, дожидаясь конца монолога. Но сейчас каждое слово хотелось отодвинуть: она уже сыграла целый акт, Сергей ей отвечал, зал слушал. Очень хотелось, чтобы Анна Сергеевна об этом хоть что-нибудь спросила.

Вместо ответа Лиза кивнула.

Появилась Нина, заглянула сперва на часы, потом на них.

— Лиза, через две минуты к началу. Сергей уже там. Вода нужна?

— Нет, спасибо.

Лиза встала, отодвинула стул. Платье зацепилось за край сумки, и она осторожно высвободила подол. Движение вышло таким медленным, будто ей ещё позволяли передумать.

Она взяла очки Марии. Сказать «До встречи» было странно, «Я пошла» — почему-то трудно. Она просто направилась к двери.

— У тебя рукав завернулся, — сказала Анна.

Лиза посмотрела: узкая манжета слева действительно подогнулась внутрь. Она расправила её ногтем.

— Спасибо.

И вышла.

* * *

Левин принёс воду, когда Лизы уже не было. Поставил стаканчик перед Анной и остался стоять.

Она выпила несколько глотков. Вода была комнатной температуры, с привкусом бумажного стакана.

— В следующий раз сразу говори, — сказала она.

— Да.

Он подождал ещё немного, потом вышел. Анна осталась одна.

Её туфли стояли под столиком, повёрнутые носками к стене. Она поставила ноги рядом и заметила на правой свежую царапину: забыла отдать подкрасить. Перед спектаклем всегда собиралась, после всегда было некогда.

В коридоре зазвучал второй звонок.

Анна поднялась, сняла пальто с вешалки. Теперь уже не нужно было торопиться. Можно было позвонить тому же водителю, он дал визитку, когда высадил её у театра. Дома снять туфли и наконец поесть; в библиотеке она выпила только чаю с печеньем.

Сумка стояла возле ножки столика. Анна подняла её и не стала застёгивать пальто.

— К началу второго действия приготовиться, — донёсся из служебного динамика голос Нины.

В проходе появился Сергей. Постоял, глядя к сцене, пропустил перед собой Лизу. Анна видела её со спины: затылок, светлое платье, прямая линия плеч. Лиза на мгновение положила ладонь на косяк, потом сняла.

Раздался третий звонок.

Анна шагнула из дверей и повернула к кулисе. Она успела сделать два шага, прежде чем остановилась. Там, за поворотом, уже ждали свет и её стол. Лиза скрылась в проходе. Сергей прошёл следом.

Анна посмотрела на сумку в своей руке. Плечо ныло после поезда. Она переложила ручки в другую ладонь и пошла обратно по коридору.

В маленькой комнате возле репетиционного зала работал служебный монитор. На стене рядом с ним висел старый план эвакуации, под столом стояли две упаковки бумаги. Анна включила звук, передвинула стул, чтобы не сидеть напротив светящегося окна коридорной двери.

На экране Сергей медленно обходил стол. Камера давала сцену целиком; у края виднелся кусок чёрной кулисы. Из динамика послышался шелест письма.

Анна поставила сумку себе под ноги.

* * *

Сергей рассказывал о дочери. Письмо он отдал сестре ещё в начале сцены, но Лиза всё ещё держала лист перед собой. На первом прогоне Анна именно здесь собиралась остановить её. Если Мария уйдёт в бумагу, Сергею придётся произнести самое важное в склонённую макушку.

— Она мне говорит: папа, мы пока так поживём. Там на кухне стола нет, Маш. Подоконник, понимаешь? У них подоконник вместо стола. Я стою, смотрю, как она ест. Неудобно же. А она ещё смеётся: ничего, скоро привыкнем.

Он усмехнулся, опёрся ладонями о спинку стула.

Лиза подняла голову. Теперь надо было ответить. Анна знала, какое усилие делала Мария, прежде чем сказать, что дом уже выставляли на продажу, но потом она передумала. Лиза выдерживала это усилие слишком долго. Сергей чуть шевельнулся за стулом, потом застыл.

— Я весной разговаривала с ним, — наконец сказала Лиза.

— С кем?

— С Володей твоим.

Анна откинулась на спинку стула. Ну вот. Сергей успел остаться без ответа, пришлось ждать её. Само признание почти потерялось за тем, сколько к нему шли.

Она подтянула пальто на плечах. Смотреть стало спокойнее.

На экране брат переставил стул и сел. Мария принялась объяснять, почему не сказала ему о покупателях. Лиза теперь говорила быстро, будто хотела вернуть потраченное время. Это тоже стоило бы поправить.

Анна помнила первые репетиции, когда ничего из этого ещё не было. Петя предлагал Марии стоять у окна, Сергей искал сигареты, на столе лежала чертёжная бумага вместо скатерти. Они долго не могли заговорить о доме так, чтобы люди по-прежнему оставались братом и сестрой. Всё превращалось в спор двух сердитых собственников. Однажды Анна, ещё не подняв глаз от текста, сунула Сергею ложку: размешай, у тебя сахар на дне. Он послушно размешал, потом продолжил свою реплику. Петя сказал: оставьте. Только не делайте из этого номера.

Ложка осталась. Через несколько показов Анна перестала о ней думать. Стояла, разговаривала с братом и замечала, что у него чай слишком крепкий, надо бы разбавить. На некоторых спектаклях именно это и не давало Марии расплакаться.

Из динамика донеслась следующая реплика. Анна поняла, что пропустила кусок, и придвинулась.

Сергей уже поднялся. Взял со стула газету, расправил на столе.

— Инструменты я всё-таки заберу. Мы же с ним ещё тогда договорились.

Лиза не ответила. Она подошла к буфету, где лежала верёвка для ящика. Двигалась слишком прямо; Анна обычно успевала на полпути остановиться, проверить, не убран ли ключ в другой карман. В этом поиске всегда было несколько лишних секунд. Мария могла ещё спросить, точно ли он уезжает завтра.

Ключ был тяжёлый, с толстой бородкой, настоящему замку за декорацией он давно не подходил. Анна знала, как ладонь после него ещё несколько минут хранит вмятину. Сегодня он оставался у Лизы в кармане.

— Ты всё увезёшь? — спросила Мария.

— Там немного. Ящики сколько лет стоят.

— Там рубанок ещё. Ты не забудь его.

— Не забуду.

До конца обмена репликами ключ следовало держать. Анна уже слышала, как выдохнет перед последней фразой: «Только отцовский не перепутай». В хорошем спектакле Сергей к этому времени переставал возиться с газетой и смотрел на её руку.

Лиза достала ключ и положила на стол.

Металл стукнул о дерево, коротко, отчётливо. Газета ещё оставалась у Сергея в руках.

Анна нахмурилась. Рано.

— Только отцовский не перепутай, — сказала Лиза. — Он в нижнем ящике. Который тебе нужен, со светлой ручкой, я переложила наверх.

Она стояла возле стола. Всё уже отдала, а продолжала устраивать, куда ему что положить. У буфета осталась верёвка; Лиза вернулась за ней и на ходу добавила следующую фразу:

— Ты газеты не жалей. А то поцарапаются друг об друга.

Сергей посмотрел на ключ. Пальцы его перестали разглаживать загнувшийся край. Несколько секунд он ждал, пока она закончит, хотя обычно сам торопил её вопросом.

Анна тоже ждала.

Лиза принесла верёвку, положила рядом с газетой. Теперь брат мог идти в мастерскую. Все вещи лежали перед ним. Мария осталась у стола, и на общем плане было видно, как неловко ей стало просто стоять. Она провела ладонью по пустому карману.

Анна выпрямилась. Ей захотелось сказать, чтобы Лиза не двигала рукой: уже было достаточно. Но Сергей в этот момент спросил:

— А тебе ничего не надо оттуда?

В тексте вопрос был обычный. Он выбирал, что положить в свой ящик, и уточнял, что оставить сестре. Сейчас он словно впервые заметил, что она тоже может чего-то хотеть.

Лиза посмотрела на него.

— Нет.

— Там в шкафу коробка с фотографиями. Ты её возьми, а то…

— Возьму.

Она осталась возле стола. Сергей поднял ключ, но сразу не ушёл. На репетициях они много раз выбирали, сколько длится это место. Анна помнила все варианты: он задерживается из жалости, из стыда, потому что хочет ещё раз спросить про дом. Ни один не стоило подчёркивать. Сегодня он держал ключ и смотрел на сестру, как смотрел когда-то на Анну, когда они ещё пробовали сцену и не знали, что будет дальше.

Она поймала себя на том, что перестала слышать привычные ответы. Хотелось, чтобы Сергей ещё немного не уходил. Но он пошёл к правой двери, и Мария только отступила, пропуская.

Ручка громыхнула: мастерская не открывалась с первого раза. Обычно на этом смеялись. Где-то и сейчас тихо засмеялись, но Лиза не повернулась на звук. Она подошла к столу и села на то место, где только что сидел брат.

Анна держала подбородок в ладони. На маленьком экране лица было почти не разглядеть. Светлое платье темнело у края стола; пустая чашка оставалась возле локтя.

Так можно было сыграть. У Марии уже лежала верёвка наготове, она знала, в каком ящике рубанок. Конечно знала: годами перекладывала, вытирала пыль, убирала то, чем никто не пользовался. Можно было всё приготовить и всё равно не знать, чем заняться, когда за инструментами наконец уйдут.

Анна потёрла лоб. Ей всё ещё казалось, что ключ отдан слишком легко. Потом придётся объяснять, зачем Мария так долго держала брата возле себя. Последняя реплика перед его возвращением у неё другой выходила — здесь нельзя совсем отпустить.

Лиза на экране подняла голову. Сейчас прозвучит эта реплика.

Анна осталась сидеть.

* * *

Последние слова Лиза произнесла почти без голоса. К концу пересохло во рту, пришлось собрать всё дыхание, чтобы они дошли в зал. Сергей ответил, не торопясь, и поставил ящик на пол. Потом стало темно.

В темноте он нашёл её руку.

— Всё, — сказал он. — Идём.

Лиза шагнула за ним. Свет на поклоне ударил в глаза. Она увидела под ногами крошку хлеба, которой не было в начале, и переставила туфлю чуть в сторону. В зале хлопали.

Сергей вывел её к краю сцены, чуть задержал руку, дожидаясь её шага. Они поклонились вместе. Чьи-то ладони в первом ряду двигались совсем близко, возле светлого лица; выше уже ничего нельзя было разобрать.

Лиза улыбалась. Поклонилась ещё раз, потом снова, не попадая в тот же наклон. Длинная юбка касалась голеней. Усталость наконец дошла до ног, и стоять неподвижно стало трудно.

За кулисой Сергей выпустил её руку. Лиза остановилась, прижала ладони ко рту.

Нина Петровна дождалась, пока они оба сойдут со сцены, и сказала в микрофон:

— Спектакль окончен. Всем спасибо.

В коридоре Лиза засмеялась — теперь уже в голос. Сергей шёл рядом, расстёгивая ворот рубашки.

— Ты меня после письма совсем без работы оставила. Я уж думал, придётся ещё что-нибудь про дочь рассказывать.

Лиза остановилась.

— Долго?

— Есть немного. Потом посмотрим. А ключ хорошо. Я уж этот рубанок сам ехать готов был забирать.

Он улыбнулся, коротко обнял её за плечи и пошёл в свою гримёрную.

Лиза достала телефон. Пальцы плохо попадали в маленькие буквы.

«Мам, я сыграла. Оба. Потом позвоню».

Ответ появился, когда она ещё держала экран перед собой: «Поздравляю, моя хорошая».

Лиза перечитала. Улыбнулась, опустила телефон и медленно пошла по коридору, привыкая к тому, что идти уже можно без спешки. Из сценического кармана слышалось, как складывают стулья.

Только возле своей двери она вспомнила про Анну Сергеевну. Посмотрела на тёмное стекло соседней служебной комнаты. Монитор там ещё горел, внутри никого не было.

* * *

Когда Лиза вошла, Анна уже застёгнула пальто. Очки лежали в футляре, сумка стояла на стуле. Оставалось взять её и выйти, но Анна всё поправляла шарф перед зеркалом.

— Вы досмотрели? — спросила Лиза.

— Да. Второе всё.

Лиза села к своему столику, вытащила из волос две шпильки. Третья зацепилась. Она поискала её пальцами, потом подняла руки выше.

Анна смотрела, как из причёски Марии выбивается прядь Лизиных волос. В коридоре громко засмеялись, кто-то ответил из соседней гримёрной. Обычный конец спектакля. В сумке у Анны завибрировал телефон, она не стала его доставать.

— После письма ты передержала, — сказала она. — Сергей закончил, а тебя ещё нет.

Руки Лизы остановились.

— Он мне сказал уже.

— У тебя было хорошее место, ты его почти съела этой паузой.

Лиза вынула шпильку и положила на стол. Она ещё улыбалась, когда вошла. Теперь взяла ватный диск, долго наливала на него средство из бутылочки.

— Я услышала, как в зале кто-то встал, — сказала она. — И всё. Начала думать, что сейчас вот… Не знаю. Я его слышала, а ответить никак.

— Потом заторопилась.

— Да.

Она стёрла краску с губ, посмотрела на испачканную вату.

— Только не там, где он про дом. Там я так и хотела.

— Я про раньше говорю. Сразу после её письма.

— А. Тогда да. Там я убежала.

Лиза потянулась за чистым диском. Анна взяла сумку со стула.

Можно было уйти. Сказать, что поговорят на репетиции, когда обе отдохнут. Завтра всё это звучало бы иначе. Петя составил бы список замечаний, назначил прогон. Возможно, Анна уже не спросила бы о том, что хотела спросить сейчас.

— А ключ ты почему раньше отдала?

Лиза подняла глаза в зеркале.

— Мы так на прогоне делали.

— Я не про прогон. Почему?

— Она этот ящик давно собрала. У неё там всё отдельно лежит, даже верёвка. Если бы он приехал на неделю раньше, тоже бы было готово.

Анна поставила сумку на освободившийся стул.

— Но она потом спрашивает: «Ты будешь приезжать?» Зачем ты тогда его отпустила?

Лиза сняла очки Марии, положила возле бутылочки.

— Я инструменты отдала. Про дом мы ещё не решили.

— Дело не в доме. Она ждёт, что он останется. В этом весь разговор.

— У вас — да.

Лиза сказала это и стала снимать с века тёмную краску. Анна видела в зеркале её открытый, ещё загримированный глаз.

— У меня она уже знает, что не останется, — продолжила Лиза. — Он же не первый раз. Вечно до воскресенья собирается, а потом билет на пятницу. Она и простыню ему не достала. У него сумка в комнате стоит, а кровать голая.

— Простыня в буфете, на нижней полке. Всегда лежала.

Лиза убрала руку от лица.

— Лежала. Но она её не достала.

Анна помнила эту полку. На первых спектаклях сама проверяла, чтобы край простыни был виден из-за дверцы. Потом перестала: реквизиторы всё знали. Это помогало ждать его приезда с самого начала — чистое бельё уже лежало наготове, оставалось только постелить.

Она посмотрела на Лизу. Та снова наклонилась к зеркалу. Одно веко стало светлым; второе ещё сохраняло усталую тень Марии.

— Если она всё знает, зачем же спрашивать?

Лиза не сразу ответила.

— Мне кажется, она хочет, чтобы он сам сказал. Что не будет. А то опять: приеду, конечно, как получится… А она потом в пятницу полы вымоет, продукты купит.

— А он скажет, что приедет. Он и говорит.

— Да. И ей хочется поверить. Но ключ она уже положила.

Анна провела ладонью по ручке сумки. На сцене от этой простоты стало больно раньше, чем она успела понять, почему. Сейчас Лиза объясняла, и хотелось возразить: слишком многое у тебя решено до начала, ты всё себе приготовила. Так тоже можно спрятаться от партнёра. Только Сергей сегодня не выглядел человеком, от которого спрятались.

— Ты после этого карман потрогала, — сказала Анна.

Лиза опустила руку.

— Правда?

— Когда за верёвкой сходила. Пустой карман.

Лиза посмотрела на платье, будто ключ ещё мог оказаться там.

— Я не помню. На прогоне не делала.

За дверью попросили не выключать свет в коридоре: кто-то ещё искал свою куртку. Анна чуть отступила, освобождая проход, хотя никто не входил.

— Вот перед тем, как он у тебя спросил, что оставить, — сказала она. — Ты чего от него ждала?

Лиза медленно опустила на стол ватный диск.

— Я… Когда он ключ не брал?

Анна кивнула.

— Не знаю. Я думала, он возьмёт и уйдёт. А он смотрел. Я всё ему сказала, про рубанок, про газету. Больше нечего было.

Она помолчала, глядя мимо зеркала.

— Наверное, хотела, чтобы он ещё спросил. Что-нибудь не про вещи.

Анна стояла рядом со стулом. Пальто снова стало мешать; она расстёгнула верхнюю пуговицу, потом следующую.

— А если бы спросил?

Лиза потянулась к затылку и наконец вынула последнюю шпильку. Взяла со столика расчёску, отложила.

— Подождите. Сейчас.

Анна поставила сумку на пол, придвинула освободившийся стул и села.

Лиза повернулась к ней.