Трехглазый демон

Часть 1 – Замкнутый круг

Рик проснулся в холодном поту в пустой и безжизненно ледяной постели. Снова камин потух. За пару часов без огня дом Рика успевал сильно остыть. Снизу окно наполовину замело снегом. Макушки двух белых снежных шапок изогнулись и под собственной тяжестью готовы были обвалиться. Солнце отражалось от бархатной простыни, наметенной за ночь, и больно слепило глаза.

Рик потянулся. По телу пробежали мурашки. Собравшись с силами, он схватил валявшуюся у кровати одежду, со всей утренней прытью вскочил в брюки и свитер, влез в толстенные носки, и тут же спрятал ноги в больших мягких тапочках. Первым делом Рик прошаркал к камину, установленному в гостиной.

Действительно, закинутые им поленья не сгорели и наполовину. Не было даже намека на тепло, стенки камина остыли, а градусник, висевший рядом, показывал 9 градусов по Цельсию. Вызвать мастера отремонтировать и прочистить дымоход стоило дорого. Так думал Рик, но проверять, сколько в действительности, он не собирался. Рик утешал себя подобными мыслями, ведь стоил бы мастер хоть сущие копейки, ничего не поменялось. Только одно – пришлось бы вслух признать, что денег на это у него сейчас нет и вряд ли появятся в скором времени. Может и правда стоит продать этот старый ветхий дом и переехать в город.

Рита мечтала о своей квартире в городе, рядом с ее родителями, где она сможет чаще с ними видеться и помогать им. В городе все: магазины, развлечения, жизнь. Да и ему будет удобнее добираться на работу, с этим не поспоришь.

Рита никогда не любила этот дом, а Рик других домов не знал. Он вырос здесь. В окружении лесов, болот. В отдалении от городов и их суеты.

Не притронувшись к коробку отсыревших спичек, Рик не стал возиться с заведомо бесполезной растопкой камина.

– Сейчас согреемся, – накинув себе на плечи куртку, висевшую в прихожей, Рик поплелся заваривать чай.

В голове царил белый шум, но что-то упрямо пыталось пробиться сквозь него. Навязчивая мысль ломилась сквозь двери, острым топором прорубая последний защитный рубеж.

Рик многие годы успешно прятал любые воспоминания, связанные со старшим братом, глубоко затолкав их в самые отдаленные уголки подсознания. Словно его никогда и не существовало. Рик забыл даже его имя, но почему-то именно сегодня кто-то решил достать все с таким трудом позабытое, ковыряясь в его голове длинными раскаленными щипцами, выуживая самое сокровенное и больное.

Сидя на холодном стуле и обхватив обеими руками до боли горячую чашку, Рик вспоминал:

Он сидел у берега и лениво бросал камни и песок, попадающие в поле его досягаемости, в прозрачную воду. Камни стремительно исчезали, издавая при этом смешное бульканье, а песок медленно и успокаивающе уходил на дно. Рядом мурлыкала Марго, выпрашивая что-нибудь вкусненькое, а чуть дальше бесился старший братец.

– Маргош, ты все съела. У меня ничего не осталось.

– Слушай! – вдруг крикнул ему брат. Ничего хорошего его «слушай» не сулило. – Смотри какой камень! – он, качаясь из стороны в сторону, добежал до Рика и уронил возле него большой скользкий камень. – У меня и веревка есть, смотри! – брат зловеще улыбался. – Я видел такое фокусники проделывают. Давай посмотрим! У тебя тоже получится, Рики! – все это время он ловко наматывал вокруг камня веревку и завязывал один узел за другим.

Рик отпрыгнул, понимая, что брат не шутит, и успел не попасться под крепкую хватку его тощих длинных рук. Рик далеко отбежал от брата и обернулся. Тот стоял на том же месте, а Марго теперь терлась о его ноги.

– Нет! – единственное, что успел произнести Рик. Его брат улыбнулся еще шире и схватил за шкирку кота...

Выбежав из мыслей, Рик понял, что дрожит. Он сидел, обхватив руками обледеневшую чашку с чаем. Кажется, за все время он не сделал ни одного глотка. Рик не мог вспомнить, заваривал ли он вовсе чай или так и просидел над вчерашними остатками. Рик никогда ничего не допивал до конца.

Как же мерзко он себя чувствовал. Точно всю ночь пролежал прикованный к рельсам, а по нему все это время ездили груженые поезда. Раздраженный и полностью заблудившийся в собственных мыслях, Рик поплелся обратно к кровати в надежде еще немного отдохнуть и согреться. Он ненавидел холод. Холод и брата.

Рик прошел мимо прихожей, куртка так и оставалась висеть на своем месте. Зашел в гостиную. Проходя сквозь нее в спальню, он ничего не замечал. Его больные, наполненные туманом глаза, смотрели в пустоту. Обрывки бумаги и одежда безмятежно подрагивали от сквозняка. Рик переступил разбросанный по дому мусор. Босыми грязными ногами вступил в черную еще липкую лужу. Переступил воткнутый в деревянный пол топор и раскинувшуюся на деревянных досках посиневшую руку. Шагнул через женское тело. Кровавые следы уходили в спальню, а Рик медленно и безошибочно ступал по ним.

Ветер, проникающий сквозь разбитое окно, трепал несчастную бесцветную фотографию, она точно одной ногой увязла в болоте и никак не могла вырваться из пятна застывшей крови.

На фотографии счастливая и излучающая свет черноволосая девушка обнималась с приторно похожим на Рика мужчиной. Те же глаза, те же скулы и цвет волос, и даже осанка, но этот Рик был другой – немного старше, немного богаче одет и немного во всем лучше. Старший брат Рика всегда нависал над ним надменной, осуждающей тучей, как сейчас на этой фотографии. Брат жадным стервятником отрывал по маленьким кусочкам остатки его измученной плоти. Отрывал самое дорогое, что оставалось в этой жизни – его любовь, его жену. Похоже, что тень брата никогда и не сходила с Рика. С самого детства. Но он больше не мог класть воздаяния под ноги кровожадному демону. Разве что в последний раз…

– Я так устал. Прилягу ненадолго...

Рик ступил на тапочки, валявшиеся у кровати. Почти прозрачный, словно потрепавшаяся тюль, он лег обратно в кровать. Аккуратно и легко его дух уложился в собственное бездыханное тело. Нога в ногу, ладонь в ладонь. В его полуоткрытой руке лежала пустая банка из-под таблеток.

Рик проснулся в холодном поту в пустой и безжизненно ледяной постели. Снова камин потух…

Часть 2 – Обратная сторона луны

«Она три дня не выходит на связь. Вчера не пришла на встречу. Не похоже на нее».

Линч перестал испытывать одни и те же доски паркета и рухнул в мягкое кресло. Выдрал из стиснутых зубов давно потухшую трубку, и стал нервно вытряхивать сгоревший табак под стол.

«Неужели она передумала? Испугалась».

Спички рассыпались и безвольными человечками утонули в густых объятьях ковра, привезенного Линчем из очередной поездки. На таком ковре стоять босыми ногами одно удовольствие, но вот как сейчас, в сапогах, нога никак не находила себе удобное место. Ощущение, что стоишь в чьих-то нечистотах. Линч нащупал одну из спичек и выдрал ее из цепких лап ковра вместе с пучком бордовых ворсинок. Спичка невпопад заскрежетала о чиркало.

«А вдруг он узнал? Нет, сама она не рассказала бы. Не верю!»

Волнение и тревога слизкими червями заползли под рубаху, наполнили рот, и начали укладываться толстыми витками под язык. Дыхание оборвалось. Из разжавшихся губ Линча выпала не прикуренная трубка. Он вскочил из кресла и выбежал на улицу.

«Допустим, каким-то непостижимым образом он узнал. Тогда почему не приехал?»

Линч, не останавливаясь, ощупал пояс, проверяя, на месте ли его револьвер. Он всегда был при нем. Линч промчался мимо горничной, застывшей с метлой в руках, мимо разинувшего рот конюха. Подбежал к Искре, лучшей своей кобылке, и судорожно стал надевать седло и подпругу.

«Не дай бог ты тронул ее хоть пальцем!»

– Господин, может карету пода́ть? – подбежал конюх.

Линч только отрицательно замотал головой.

– Позвольте я помогу, господин! – конюх перехватил инициативу, отстранив взволнованного Линча, пыхтевшего над непобедимой застежкой.

Линч с удовольствием уступил место сведущему и вышел из конюшни растирая успевшие одубеть от холода пальцы.

«Ты всегда завидовал мне, хоть и имел все лучшее! Одежду, игрушки, внимание, наших родителей. С самого твоего рождения мир рухнул к твоим ногам, а ты!..»

Он поперхнулся возмущением.

– Господин, куда же вы раздетый? – причитая и спотыкаясь, из дома выбежала горничная, неся в руках теплое пальто и свисающий до земли черный шарф, рисующий на свежевыпавшем снегу нежные узоры.

Уперевшись вдаль стеклянным взглядом, Линч послушно, точно ребенок, надел пальто, подставил шею, когда горничная заботливо заматывала его в удушливые объятия колючего шарфа. Не заметил, как на окоченевшие руки нахлобучили кожаные на меху перчатки и сверху придавили теплой, прикрывающей уши, шапкой. Линч не слышал ни ржания лошадей, ни причитания горничной, ни завывания ветра. Перед глазами стояло худое сгорбленное тельце младшего брата. Он смотрел своими блеклыми, бездушными глазами из-под черных, свисающих гвоздями до самого носа, волос.

«Я не виноват! Это ты хотел все отнять, что было у меня. Все, что оставалось. Но тебе всегда было мало».

Брат не отвечал, он продолжал стоять босыми ногами на снегу и смотреть на Линча не дыша, не моргая.

«Разве я не извинялся? Разве в этом моя вина́?»

Линч очнулся, когда горничная сунула ему в руки наскоро собранный мешок с едой и водой. Он приторочил его к седлу, вскочил на Искру и воткнул пятки ей в бока. Больше Линч не оглядывался на стоявшего в снегу брата.

«Смешно. Все чего я достиг в жизни сделано назло...»

Ночь была светлой. Полная луна напоминала, скорей, мерзлое солнце. Казалось, стремительно падающий снег – это ее печаль и ее слезы. Линч гнал кобылу бездумно, без жалости, а в голове под растущую злобу вспыхивали картины детства.

Линч вспоминал, как кричала мать: «Попробуй только еще раз оставить его одного!». Как скалились его одногодки: «Нянька! Нянечка! Может ты и нас понянчишь, а, Ли? Ой, точно, мы же не умственно отсталые, что твой братец!», как разбивал им носы, а сам обзаводился новыми синяками и грязной порванной одеждой. Как приходил домой и слышал крики матери, а после – крики пришедшего домой уставшего и пьяного отца. Линч вспоминал каждый незаслуженный им удар отцовского ремня. Чувствовал железную бляху раздирающую плоть, слышал ее жуткий звук, когда она отскакивала от его головы. «Попробуй, щенок, еще раз ослушаться мать! Попробуй снова своего брата потерять!».

«Это ты был щенком! Ты! Новым милым щеночком. Когда появился, все забыли про меня, как о старом дряхлом псе. Я служил только для одного – охранять тебя, носиться за тобой, терпеть все и любить. Любить сквозь не могу! Любить, несмотря на то, что тебя и так все любили, и ни капли умирающему от жажды псу».

Дорога закончилась. Сумасшедший галоп прервался труднопроходимыми сугробами. Линч отлип от шеи Искры, вынырнул из клубов пара, извергаемых из ее ноздрей. Несмотря на холод, по спине и затылку Линча струился пот, выступал из-под шапки и мигом замерзал. Холод пронзал нос и горло острыми осколками. Щеки горели, как и все тело. Из-за макушек деревьев, разодевшихся в белое, виднелся знакомый серый дом.

«Все в жизни тебе доставалось даром. И она досталась без труда, как и все остальное, а ты так же легко снова все обесценил».

Дом не подавал признаков жизни. Ни дыма из трубы, ни света в окнах. Заметенная снегом дверь. Линч спешился и на непослушных ногах зашагал к дверям. Рука то и дело нащупывала револьвер. Тяжелое дыхание Искры, завывание ветра и громогласный хруст снега под сапогами.

Скрип форточки. Сердце Линча провалилось под ноги. Он резко обеими руками потянул дверь на себя. Открывшись лишь в один локоть, дверь уперлась в созданный ею сугроб. Линч вдохнул все оставшееся мужество и просочился в дом.

Лунный свет пробивался сквозь большое окно, освещая черной мазутой поблескивающую лужу, воткнутый в пол топор, лежавшее рядом женское тело.

– Ри… – шепот провалился вниз, прямиком к самому Дьяволу.

Линч сделал шаг и рухнул к телу любимой. Попытался убрать окоченевшие волосы. Проглотил вырывающиеся рыдания, увидев их с Ри фотографию, увязшую в крови и трепыхающуюся на сквозняке. Мельком увидел кровавые, тянущиеся в спальню, следы. Вскочил точно опаленный огнем разверзшейся под ногами геенны. Достал револьвер. Взвел курок и бросился по следам.

Дверь была открыта. Холодный ветер ударил в затылок. Линч не дышал. Рука опустилась. Револьвер скользнул из разжатых пальцев на пол.

В кровати лежал брат. Такой же молчаливый, как его видение. С открытыми бездушными глазами. В безжизненных руках пустая банка из-под таблеток.

– Прости меня! – Линч закричал. Завыл сотней волчьих стай. Он бросился к брату. Обнял. Целовал его ледяной лоб и рыдал…

Часть 3 – Исповедь (отрывок)

Треск и шипение. Каждое поленье в камине, пело свою песню. Одни высохли и сгорели в мгновение дотла, другое еще тяжелое и влажное, сопротивлялось изо всех сил, пыталось погасить безжалостного демона, спасти обессилевших братьев. Стон и гул. Братья высушили и сожгли ее. Каждый отдельно, как умел.

Он молчал и дышал мной. Я вдыхала его тепло спиной. Существовало одно лишь сейчас. Без вчера и завтра, без секунды позже. Его губы обжигали шею – сейчас, его пальцы скользили по плечу – сейчас, по груди, животу... Сердце разрывало плоть.

– Что это? – рука Линча остановилась на моем бедре.

– Самый обыкновенный синяк.

– Снова?

...

Полная версия рассказа доступна для подписчиков patreon. Ссылка в профиле.