Трамвай маршрута № 32

Трамвай маршрута № 32

Её морщинистая рука отточенным и безошибочным движением накрыла кнопку отключения будильника на первых звенящих звуках – сила привычки. Привычка: заводить каждый вечер будильник и просыпаться каждое утром за десять минут до его звона. Да и сама процедура была скорее ритуалом, не имея никакого практического смысла, когда тебе уже за семьдесят спешить особо и некуда. Но ритуалы, которым ты придерживался десятки лет, тоже просто так со счетов не спишешь.

Когда Алиса (теперь возраст уже обязывал говорить: Алиса Никаноровна) была моложе, ей казалось, что в первый же день выхода на пенсию она выкинет этот будильник с балкона своей однокомнатной хрущобы на четвертом этаже. Но когда этот день настал, оказалось, что расстаться им двоим уже невозможно. В конце-концов они ведь и состарились вместе – она и круглый заводной будильник. Советский, со знаком качества. Даже синий штамп хоть потускнел, но полностью не стёрся: «ОТК 3 1979», это получается уже более 40 лет в работе. Дела…

Она водила пальцем по исцарапанному временем и жизнью защитному стеклу циферблата и размышляла как быстро, в сущности, прошла жизнь. Они с Колей купили его на новоселье, получив эту квартиру при расселении их домика на Садовой, это было… в 81-м, точно, в мае, Наташа в первый класс пошла уже отсюда. 40 лет назад, подвыпивший в честь праздника, невероятно гордый собой, Коля с балкона распевал: моя Наташка теперь первоклашка. Сосед справа, смеясь, поздравлял, а ей было стыдно и она просила его не позориться. Хотя лукавила, конечно, сама была так счастлива, что хотелось петь. Виновница торжества суматошно бегала по квартире, собирая портфель к первому, уже настоящему учебному дню. И бац… 41 год прошёл. Наташа в Германии, Коля на кладбище.

Маркиза прыгнула на койку как обычно: нагло и бесцеремонно, сразу продвигаясь уверенной походной от ног в сторону головы. Тот факт, что она шла прямо по своей хозяйке, её не смутил ни грамма – с координацией у кошек всё отлично, а остальное не её проблемы.

- Маркиза ну куда ты?! Ты мне однажды ребра переломаешь, кости то ведь уже старые, хрупкие.

Маркиза доводы привычно проигнорировала – задача была растормошить, заставить подняться, проводить на кухню и выпросить побольше корма. Это тоже был хорошо отточенный ритуал. Срабатывало всегда и безотказно.

***

Она вышла из здания института и вздохнула полной грудью – кто вообще придумал сессию весной? Зелёная трава, цветущая черёмуха, первые тёплые лучики солнца после месяцев и месяцев долгой и серой зимы. Ну, какая тут может быть учеба? О какой тригонометрии можно думать в такое время года, тем более, когда тебе 19 лет! Гулять, дышать, влюбляться!

- Грошева стоять! Конспекты по физике или жизнь?!

- Выбираю конспекты! – она улыбнулась симпатичному парню с параллельного потока, кажется, его звали Борис. Но точно она не помнила, хотя вот он даже фамилию её знал.

– Но с собой нет, в общаге.

- Досадненько, досадненько – он немного картавил, был невысокого роста, что делало его чуток похожим на вождя мирового пролетариата, так и думалось, сейчас он скажет, что конспекты это вещь архи нужная и архи важная, и он готов немедленно сопроводить её прямо до студенческого общежития. Но нет, всё оказалось проще:

- Ладно, пойду ещё у кого-нибудь постреляю! Бывай подруга!

Она даже как-то расстроилась и немного обиделась от такой банальности. В мечтах то уже было и кафе-мороженное, и гитара в парке, и первый поцелуй, и камешки в окно в два часа ночи. Удивительно даже, сколько всего можно придумать за минуту разговора с практически не знакомым человеком, которому и надо то от тебя было списать конспект, когда припёрло. Не оказалось с собой нужного? Ну, прощай и здравствуй следующая. И вся любовь, как любил говаривать её дед Семён. Там было ещё продолжение, но оно казалось ей слишком пошлым.

Эскимо на палочке, конечно, не решит всех проблем, но это лучше, чем совсем ничего, а потом на трамвай и в общежитие. Весна весной, но экзамены в политехе никто не отменял. К большому сожалению.

***

Сегодня был особенный день – 10 лет как не стало Николая. Вот, казалось, вчера сидели за этим же столом и кушали яичницу на завтрак. Повисшая рука, разбитая тарелка, бригада скорой, скорбная процессия шуршит жёлтыми листьями под ногами в прохладный октябрьский день, и сразу десятилетняя годовщина. Как один миг.

Нет, она, конечно, могла вспомнить, что происходило за эти годы: как взяла Маркизу из приюта, как приезжала Наташа со своим Кристофом, и с Хельгой, которой тогда было 5, и она по-русски говорила только: «бабушка» и «спасибо», и то с сильным акцентом. Сейчас ей уже 11, они иногда разговаривают по телефону, но друг-друга не понимают. Хельга родилась и растет в Германии, не знает русский, а Алиса в школе и институте учила французский. И что Наташке было не выйти за француза, вместо немца? Пусть Франция также далеко, как и Германия, но хоть с языковым барьером было бы полегче.

Она ни в коем случае не винила дочь, та жила своей жизнью и устраивала свою судьбу – немец, значит немец, лишь бы она была счастлива. Дети не должны жить жизнью родителей и ради родителей. Они должны жить своей жизнью и жизнью своих детей, так задумано природой и это мудро, как и всё фундаментальное в этом мире. После смерти Коли, дочь предлагала переехать к ней, но каждый должен жить своей жизнью. В её случае – скорее доживать.

Она неспешна мыла чашку и тарелку под струёй тёплой воды и думала, как лучше ей одеться. Октябрьская погода на Урале капризна – выглянет солнышко и жарко, подует ветерок и проберёт морозцем до костей. Оденешься тепло – будет тяжело идти, легко – продует и привет ОРВИ. Правду говорят: старость не радость. Путь до кладбища не близкий, с тремя пересадками, надо обдумать этот момент внимательно.

Она выглянула в окно – погода стояла чудесная, разогретый на солнышке термометр показывал +20, лёгкий ветерок гнал по асфальтовым дорожкам небольшого скверика жёлтые листочки. Всё было, как и тогда, прошло 10 лет, а казалось, что вообще ничего не поменялось. Разве что деревья стали чуть выше, да лавочки в сквере, на который выходили окна квартиры, куда-то исчезли. А так один в один, как в тот день. Они планировали закончить завтрак и пойти по-стариковски (он в шутку называл это: прогреть старые кости) гулять по асфальтовым дорожкам. А через минуту со звоном разбилась тарелка. Раз и всё.

***

До общежития политеха можно было дойти и пешком, от силы минут 30, если спешить, то даже 20. Но в этот день спешить совсем не хотелось, скорее наоборот, возвращаться в душную общагу к ненавистным конспектам и учебникам было тоскливо. Хотелось мороженного и покататься на трамвае. Странные желания, но почему и нет в конце-концов? Неужели не заслужила Эскимо и кружочек по рельсам, делов то на пару копеек, ну пусть не на пару, но со степухи можно позволить и такую «роскошь». Один раз всё же живем.

Трамвая пришлось ждать минут 10, но зато первый же пришедший был в масть: 32-й. Пробежится звонким полукругом по улочкам и там от конечной уже до общежития почти рукой подать. И снова здравствуй алгебра и тригонометрия. Зачем она только пошла в политех? Пять лет учиться, потом всю жизнь работать с этими бумагами, чертежами, схемами и расчётами. Надо было идти на курсы бортпроводников в Аэрофлот. Взлетаешь в Москве, садишься в Мурманске, или в Петропавловске-Камчатском. А там глядишь и загранка…

Эх… мечтать конечно не вредно, но невысокой девочке в роговых очках из какого-то там Свердловска в облака взмывать максимум раз в пять лет, до Анапы, по профсоюзной путёвке, если очень сильно повезёт. А в остальное время: ватман, кульман и транспортир. Настроение как то очень быстро пошло в минус.

Вагон трамвая был полупустой, сказывалось послеобеденное время – до часа пик ещё часа три. Она закомпостировала билетик и села у окна. Трамвай мягко стучал по своему железному пути, гудя электрическими двигателями. Через пыльное стекло пригревало солнышко, было и не душно и тепло, практически идеально. И настроение улучшалось. Ну что собственно стюардесса? Сфера обслуживания и только. Другое дело инженер – это даже звучало гордо. Как там, в популярной песне: широко на свете жить - друзьям на память города дарить. А города должен ведь кто-то проектировать.

***

На улице было и в правду тепло и солнечно, также было и год назад, и ранее, словно бы Коля в этот день договаривался где-то там у себя на небесах, чтобы она добиралась к его последнему пристанищу максимально комфортно. Ни разу за эти десять лет она не попала под дождь, не простыла, не застряла в пробке. Хотя каждый раз в этот день волновалась, продумывала маршрут и форму одежды, переживала, что не сможет по каким-то причинам купить по дороге цветы. Но всё проходило идеально. Но вот сегодня опять тревоги, хотя всё и шло (пока) на отлично. Где ты молодость, когда можно было просто сесть в трамвай и поехать кататься? Где? Куда убежала по рельсам жизни? Так быстро и так медленно.

Идя на выход со станции метро, она не спеша поднималась по лестнице пешеходного перехода, то и дело нащупывая в кармане маленький кнопочный телефон. Пыталась саму себя убедить, что просто боится потерять, но врать в принципе дано не каждому, а уж обманывать самого себя задача наитруднейшая. Она подсознательно ждала, что телефон зазвонит, в шуме города услышать мелодию из кармана трудно, да и слух уже не тот, а вот уловить тактильно вибрацию куда надёжнее.

Но телефон молчал, он вообще звонил крайне редко. Конечно, Наташа помнила какой сегодня день, но там, в Германии, ведь другой часовой пояс. Да и своя семья, работа, хлопоты. Но она обязательно позвонит, ещё ни разу не забыла. Скорее всего, ближе к вечеру, как обычно, но вдруг сегодня в другое время. Пальцы снова наущали прохладный пластик – телефон не издавал ни единой вибрации.

Она свернула с шумного проспекта в тихий дворик – так было быстрее. Минут 15 дворами, а там, на остановку троллейбуса. Шесть остановок и он довезёт её почти до самого кладбища, останется пройти лишь метров 300 до центрального входа. Там обязательно должны продавать цветы, искусственные конечно, не живые. Цветы, которые не опадают и не вянут, как наша память.

Можно было поступить проще. Позвонить по телефону и заказать такси. Сесть у подъезда и выйти у кладбищенской ограды. Дороговато конечно, но на пенсию Алиса не жаловалась – скромно, но хватало. Да и Наташа помогала деньгами, раз в год можно было позволить и такси, но это было бы не то. Слишком просто, слишком по-стариковски, уже без всякой шутки.

На кладбище надо приходить пешком, пройти дорогу и буквально и физически. Мы же знаем, что под могильным холмиком нет уже любимого нами человека, есть только кости – прах. Наши мёртвые всегда рядом, а путь на кладбище – это путь самопознания. Вспомнить, прожить заново какие-то моменты, улыбнуться воспоминаниям. Ничего не ушло и не пропало, где-то и сейчас с балкона пятиэтажки раздается: моя Наташка теперь первоклашка.

Так, вот здесь аккуратно, под горку, под мост и почти на месте. Она уже готовилась перейти через трамвайные пути, когда из-за поворота послышался звоночек и лёгкое постукивание колесных пар об стыки рельсов. Странно, а она считала, что этот путь давно заброшен. И правда, трамвай, зелёно-жёлтый, Усть-Катавского завода, чистенький, как новенький. Она всегда любила трамваи, что-то есть в них романтическое. 32-й номер, Дворец Спорта – 40 лет ВЛКСМ. Целеустремленный взгляд вагоновожатой, но не на неё, а куда-то вдаль, размеренный гул электродвигателей и всё – исчез вагончик за следующим поворотом. Как и не было. Что-то в голове Алисы Никаноровны зашевелилось, что-то далёкое, давно прошедшее, но бывшее только вчера.

***

- Девушка проснитесь, конечная!

- Что?

- Конечная, говорю, 40 лет ВЛКСМ. Выйдите из вагона, пожалуйста.

Алиса быстро схватила сумку с конспектами и выскочила из вагона. Как она вообще умудрилась уснуть в трамвае посреди дня? Беглый взгляд на наручные часы Чайка: 14.30, двадцать минут прошло… поразительно. Как будто выпала из реальности. И сон такой снился странный: какие-то Коля, Наташа, кладбище, метро в городе, которого отродясь не было. Словно в чужую жизнь заглянула.

Так, ладно. Конспекты целы, кошелёк на месте – уже хорошо. Мороженное и в общагу, тригонометрия сама себя не выучит. Но странный сон всё-таки. И город такой, знакомый и незнакомый одновременно, какой-то совершенно другой. Телефон в кармане, какая-то Наташка вышла замуж за немца из ГДР, специальный корм для кошек – это же надо какая чушь… Да, сессия до добра не доводит, надо было всё же в стюардессы.

- Эскимо, пожалуйста!

- 11 копеек, будьте добры без сдачи.

16.05.2022