Тралик

Глава 1

В тот жаркий августовский вечер я засиделся у друзей дольше обычного. Погода располагала к прогулке, и потому идея вызова такси отпала сама собой. Днем, когда южное солнце нещадно палит, пройтись по любимому городу нет никакой возможности. Смолистый тротуар своим проплавленным составом обжигает стопы, обутые в легкие мокасины, так, словно ты идешь по раскаленной сковороде. Ближе к ночи жара спадает и прохладный горный бриз приятно освежает тело и приводит в порядок мысли, помутненные дневной духотой.

Пройдя пару кварталов, я заметил приближающийся троллейбус, точно такой же, как в детстве, но с рекламной надписью на борту «Приходи служить по контракту» и номером телефона. Понадеялся, что «тралик» (как мы говорили в детстве) едет не в военкомат. Рядом остановка и это, скорее всего, последний рейс, подумал я. Спонтанно нахлынувшая ностальгия по школьному времени магнитом притянула меня к распахнутым дверям троллейбуса и, как воронка времени, затянула внутрь. Скрипучие двери захлопнулись, и я очутился в слабо освещенном салоне троллейбуса, интерьер которого, кажется, совсем не изменился с момента моей последней поездки тридцатилетней давности. И ведь старым он был еще тогда. Вроде бы все как прежде, даже запах дешевой дерматиновой обивки кресел тот же, но только раньше потолок салона казался выше. В детстве до верхних поручней приходилось тянуться, а теперь они вровень с головой.

В почти пустом салоне меня встретили удивлено-уставшими глазами несколько пассажиров и кондуктор-женщина в жилете канареечного цвета. Мне показалось, что я ее узнал, впрочем, также я мог «узнать» любого другого кондуктора, в любом другом городе страны. Профессия оставляет неизгладимый отпечаток на внешности человека не только у кондукторов, но и у электриков, сантехников, продавцов и парикмахеров, преподавателей или врачей.

- Проезд двадцать рублей, - сказала кондуктор, обращаясь ко мне.

Не думаю, что каждому вошедшему она сообщает о стоимости проезда. Тот, кто каждый день пользуется троллейбусом, прекрасно знает цену. Отсканировав меня взглядом, ей стало понятно, что я случайный попутчик, которого чудесным образом занесло не в те двери. Опыт кондуктора исчисляется в тысячах километров: чем длиннее дистанция, тем проницательнее кондуктор.

- У меня нет наличных, - только сейчас до меня дошло, что я без денег.

- Нет проблем, - ответила женщина, протягивая бесконтактный банковский терминал для оплаты картами.

- Какой прогресс, - обрадовался я, прикладывая карту.

После характерного звукового сигнала из терминала вылез билет, и я стал по старой привычке озираться в поисках компостера, чем окончательно убедил кондуктора в случайности пребывания на борту троллейбуса.

- Уже давно не пробиваем, - дежурно сообщила она.

Осмыслив свой диалог с кондуктором, я пришел к выводу, что мой внешний вид не соответствовал убранству троллейбуса и явно контрастировал с одеждой постоянных пассажиров. Не было во мне пролетарской небрежности – слишком обуржуазился я к своим годам. Троллейбусный мир не принял меня.

Я выбрал задние спаренные сидения и расположился у окна. Кондиционеров не было, через открытые форточки проникали потоки свежего воздуха. Поедем с ветерком, хотя обычно из-за открытых окошек начинались настоящие троллейбусные войны.

Цвет сидений когда-то был коричневым – сейчас стал серым. Зато пупырчатый резиновый пол остался прежним, только теперь он перемежевывается многочисленными стальными заплатками. Узнаваемый разгонный вой троллейбуса вперемешку с щелчками, возникающими от перепадов напряжения, пробудили во мне до боли знакомую симфонию звуков и окунули в советское детство. Было бы хорошо на этом троллейбусе ненадолго съездить в прошлое, побыть там какое-то время, отдохнуть, перевести дух от сумасшедшего настоящего, и только потом вернуться.

- Остановка «Школьная», следующая – «Кольцова», - объявил цифровой диктор.

Тралик, как капсула времени, все-таки пустил меня в плавание по юношеским воспоминаниям. Этим маршрутом я добирался до школьных репетиторов, готовился к поступлению в ВУЗ. Обратно, объединившись с друзьями, мы шли уже пешком, мечтая о взрослой жизни. Почти ничего не сбылось, мечты ушли, остались только невнятные желания.

- Если ты молод, и ты патриот своей страны, подпиши контракт с Майкопским реактивным артдивизионом! Тебя ждет достойная зарплата, социальный пакет и уважение в обществе, - голос из динамиков быстро вернул меня в настоящее.

Я бы подписал, если бы артдивизион расшифровывался как артистический, а не артиллерийский, подумал я.

Раньше взгляд притягивали мелькающие картинки родных улиц. В этот вечер мне хотелось смотреть внутрь салона. Я представил себя на заднем ряду кинотеатра, в котором тоже не был уже несколько лет. Всего нас было трое, не считая кондуктора. Лицом ко мне, в передней части салона, сидел подвыпивший мужчина средних лет. Он безмятежно дремал, уткнувшись подбородком в собственную грудь. Справа от него, заняв сразу два сидения, разместилась дородная женщина преклонного возраста с двумя большими сумками в ногах. Утомленный кондуктор с полузакрытыми от жары глазами равнодушно сидела на специально отведенном месте. Казалось, что она спит на посту, но это было не так. Ее сон не притуплял бдительность, она на охоте: ни один «заяц» не проскочит без билета. Это профессиональный навык.

- Остановка «Кольцова», следующая - «Адыгейская». Осторожно, двери закрываются, - объявил цифровой диктор.

В такие моменты дремавший мужчина пробуждался и дублировал заплетающимся языком название остановок. Зашел юноша, лет пятнадцати-семнадцати, огляделся и почему-то из всего пустого троллейбуса выбрал место рядом со мной. Кое-как примостившись, он стал энергично крутиться на сидении, нервно покусывая ногти. Похоже, со странностями, подумал я.

- Оплачивай, - сказала ему кондуктор.

- Тетя Таня, я до конечной, у меня ничего нет.

- Каждый день одно и тоже, - махнув на него рукой, кондуктор вернулась на свое место.

- Давайте я оплачу за него?

- Не надо. Он весь день катается туда-сюда.

Троллейбус набрал скорость и все присутствующие, как по мановению волшебной палочки, стали медленно погружаться в сон. Даже ерзавший до этого паренек успокоился и тоже задремал. Хоть бы водитель не уснул, а то спим, как в поезде.

На границе сна и бодрствования мысли приходят без стука непрошенными гостями. По сути, троллейбус – это прародитель современных электрокаров или даже модных электросамокатов. Только с рожками и по строго отведенному маршруту, но принцип работы тот же. Каково быть стареющим троллейбусом в быстро меняющемся мире? Сопоставление троллейбуса с самокатом мне понравилось, и я мысленно себя похвалил за удачное сравнение. Водитель лихо вел троллейбус, мы стремительно набирали скорость, маневрируя в потоке немногочисленных машин. Особого смысла в этом не было, но я решил, что таким способом водитель не дает себе уснуть в конце рабочего дня. А может быть, троллейбус здесь главный, а водитель спит также, как и все мы? Захотелось пройти к кабине и посмотреть, не спит ли водитель. Но мне было лень, и я быстро отказался от этой идеи. Ожидаемо, что через какое-то время, меня тоже потянуло в сон. Глаза стали слипаться. Все-таки в троллейбусе есть нечто магическое. Разгон, торможение, звуки, моргающие лампы в мутных плафонах, и, главное, дружно спящие пассажиры – всё это заставляет тебя подчиниться общей расслабляющей атмосфере и тоже отправиться в сонное царство.

- Остановка «Улица Победы», следующая - «Центральный рынок». Осторожно, двери закрываются.

Пассажиры не проявляли активности, никто не собирался выходить или входить, потому водитель скоро захлопнул двери и начал движение. Бабуля с сумками, опомнившись в последний момент заголосила на весь троллейбус:

- Стой! Моя остановка! Открой двери, ирод! Стой!

Водитель резко дал по тормозам и распахнул двери. Похоже, престарелая пассажирка, сама того не подозревая, задела натянутые, как тетива, душевные струны троллейбусного сообщества. В замкнутом пространстве, как в оркестровой яме, назревал скандал.

- Ты что, спишь на ходу, старая? – вскакивая со своего места, возопила пробудившаяся кондуктор, беря на себя роль солистки. – И так каждый раз! Оглохла, не слышишь свою остановку и нас еще поносишь?

- Ты кого назвала иродом? – из кабины, сжимая кулаки, выскочил лысый водитель в расстёгнутой до пупа рубахе и фальцетом заголосил. – Я весь день вас по жаре катаю, и вот она благодарность!

- Ни стыда, ни совести! Как вам не стыдно! Еще и в возрасте, – тенором заорал мой сосед.

- Не хулигань, бабуля, - пьяный мужик пробурчал что-то бессвязное, безуспешно попытался приподняться, но осознал тщетность такой попытки, сдался и опустился на место.

- Да горите вы все синим пламенем! – бабка сгребла сумки и, пыхтя, двинулась к дверям. – Проклятые!

- Ай-ай, еще проклинаешь! Тьфу на тебя! – дальше кондуктор перешла на нецензурную брань.

Бабуля со старорежимной прямотой ответила тем же и на том спешно покинула троллейбус, как будто за дверями ее ждала другая счастливая жизнь. Ее молчаливый затылок кричал нам, что поездка с нами в одном салоне была недоразумением, простой случайностью и больше такого не повторится. Водитель, как главный дирижер оркестра, вернулся за штурвал троллейбуса, и мы снова пустились по маршруту. Случайные участники спонтанно возникшей драмы расположились по своим местам и закрыли глаза, как будто ничего не произошло. Видно, не впервые они играли свои роли. Актеры. Троллейбусный дух вновь окутал пассажиров приятной дремотой. А может, ничего и не было, и все это мой сон. Я тоже закрыл глаза, чтобы слиться с коллективом. Лишь бы не проспать свою остановку. Но если вдруг кто-то другой опоздает с выходом, я молчать не стану.