Только для тебя

Глава 1

ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕБЯ

Стать на якорь удалось только во второй половине ночи. Таможенники облазили «Чайку» от мостика до самого тёмного закоулка в трюме. Ушли злые, как черти с похмелья. Что они пытались отыскать — осталось загадкой для всего экипажа. Боцман нехорошо косился в сторону отваливающего от борта маленького катера, явно намереваясь оставить на спине удачно подвернувшегося оформителя свой след. Я остановил его.

— Не трать слюну, Глеб. Наш груз постарался на славу вместо тебя.

— Ну так! — Глеб ухмыльнулся, вспомнив кислые лица таможенников, вылезающих из набитого рыбой трюма. — Чтоб им отмываться столько, сколько мы улов наш грузили.

Я пожал плечами. У каждого своя работа. Кому-то таскать сети с рыбой, кому-то контрабас возить, а кому-то пачкать новенькие брюки, занимаясь мытарство да поиском той самой контрабанды. Оставили нас в покое и на том спасибо.

Ещё сколько-то времени ушло на манёвры и выбор подходящего места для стоянки. Городские огни, манящим маяком светившие с возвышенности на которой устроились жилые кварталы, успели погаснуть к тому времени, как последние хлопоты оказались закончены.

— До утра, что ли подождать не можешь?

Рауль, первый помощник, сменивший на мостике принимавшего таможенников капитана, подвигал головой из стороны в сторону, разминая шею. От чашки в его руке поднимался горьковатый парок свежего кофе.

— Я три лишних месяца ждал, Рауль. Когда надо было — я остался на судне. Теперь я хочу оказаться там — на берегу. И ждать даже минуту, не говоря о нескольких часах, не намерен.

— Думаешь тебе дадут спокойно бродить по порту? Или по городу прошвырнёшься в поисках удовольствий? Попадешь в руки местной полиции, так капитану потом штраф впаяют. Тут осталось поспать да позавтракать. Заодно моя вахта закончится.

Ну не любит Рауль брать на себя ответственность в некоторых вопросах. Маршрут проложить, проверить судовые машины, отстоять на мостике — тут к нему не подкопаешься. А доходит дело во «человеческого вопроса» и наш первый помощник всеми доступными, и недоступными тоже, способами перекладываете ответственность на других. Не свезло мне с его сменой. Ну, или ему не повезло со мной.

— Ладно, Рауль. Я согласен, — первый помощник только собрался облегчённо выдохнуть, как я добавил. — Пошли к капитану.

Смуглая кожа Рауля побледнела, потом налилась краской. Я спокойно стоял возле двери, всем видом демонстрируя готовность принять абсолютно любое решение начальства. С одной оговоркой — прозвучать оно должно из уст капитана Артемия Павловича Стылого.

Рауль бросил быстрый взгляд в сторону часов. О, тут даже тени сомнений нет — капитан спокойно спит, устав от внимания таможенников и возни со швартовкой. А будить его — себе дороже. Тем более по такому пустяковому вопросу.

— И что мешало Арти избавиться от тебя ещё три месяца назад? — Рауль уставился в потолок.

Вопрос был риторическим, так что ответа первый помощник не дождался. Вернувшись взглядом ко мне, он продолжил.

— Томас, я очень надеюсь, что в этом городе отыщется толковый механик и мы сможем, наконец, дать тебе отдых. Ну, или ты таки загремишь в полицию, и они сами озаботятся твоей судьбой. Учти — с этой минуты у меня развивается избирательная глухота на твои звонки.

Изобразив не своем лице смесь понимания и одобрения, я ушел с мостика, помахав на прощание Раулю рукой.

— Чтобы до смены капитана был на «Чайке»!

Вот ведь…барбудос бритый. Выделил от щедрот три часа. Хотя после девяти месяцев качания на волнах, даже это уже царский подарок.

Так-то Рауль прав. Будь старпом чуток решительнее, да не дрожи он перед цинично-ироничным прищуром Стылого — сидеть мне в каюте до официального оформления документов.

Матрос возле трапа завистливо глянул на меня, но задерживать не стал — слышал через открытый иллюминатор наш с Раулем разговор, ну а про обещание капитана на корабле знали все. Поэтому сошел я на берег вразвалочку, неторопливо, предвкушая твердые камни портовой набережной под подошвами своих кроссовок.

Первые впечатления — чуть не упал. На земле качало сильнее чем на судне в шторм. Пришлось тратить драгоценное время обвыкаясь с новыми впечатлениями. Сверху донёсся ехидный смешок — вахтенный решил посмотреть бесплатное шоу «морячок после длительного плавания». Ну и ладно — пускай парень развлечётся. Он то точно до завтрашнего дня на берег не попадёт, а кое-кто уже сегодня будет по всему кораблю байки травить. Вот только надобно материальчик подсобрать.

Порт лежал у подножья склона, отгородившись чередой пакгаузов и старых двухэтажных зданий, в которых расположилась здешняя администрация. То место, куда стремилась моя душа, скрывалось за лабиринтом хитро переплетённых узких улочек. Где-то там, наверху, ждали бары, одетые в разноцветную одежду люди, пахло чем угодно, но только не солью, водорослями и рыбой. А самое главное — там были женщины.

Девять месяцев — отличный повод устать от плоских красоток на экране. Если не считать капитана и меня, остальной экипаж успел полностью смениться три месяца назад. Стылый давно сросся с «Чайкой», ставшей для него единственным домом, заодно полностью заменившей старому капитану семью. Я, потакая просьбе Артемия Павловича и, что греха таить, собственной жадности, остался на судне сверх положенного контракта. Кто же знал, что мы три месяца будем разрезать океанские просторы, без малейшей возможности увидеть берег?!

Ничего, теперь Фома Егорович оторвётся на полную катушку. Хоть и предстоит уложиться в три часа. Зато какие это будут часы!

Администрация порта, складские здания, пирсы, всё это осталось позади. Теперь под ногами разворачивались выложенная камнем узкая улочка, бегущая вверх. Наверняка, этот город настоящий рай для туристов. Дома сами просятся в объектив камеры. Выщербленные каменные блоки стен, деревянные балкончики, блестящие лаком в неярком ночном свете фонаре и звезд, причудливые изгибы очередной улицы, заканчивающейся тупиком, или возвращающей тебя к знакомым местам.

Пару раз приходилось быстро нырять в подвернувшийся вовремя поворот, или вжиматься в тень, отбрасываемую домом. Мимо важно проезжала машина с включенными проблесковыми маячками, с легко узнаваемым знаком на боку. Будь у полицейских желание размять ноги — возможно пожелания Рауля воплотились бы в реальность. Но улочки оставались тихи и безлюдны, а стражи закона спокойно расслаблены.

Хорошо им. Ребята знают весь город, как свои пять пальцев. А вот я уже второй раз прохожу мимо магазинчика с замечательным названием «Зарин Тариф Лезат». Даже стало интересно, чем тут торгуют. Постояв пару минут перед створкой тяжёлых жалюзи, закрывающих витрину от взглядов ночных бродяг, и перебрав в голове все возможные варианты, я вернулся к главной цели своей вылазки — поискам бара.

Когда изнутри начало подступать раздраженное отчаяние, смешанное с недоумением — старый портовый городок, живет, помимо прочего, точно с туристов, а работающего бара или кафе не отыскать, — до меня долетела тихая восточная мелодия.

Музыка быстро исчезла, но я уже взял нужный курс и продвигался к цели, вертя головой словно локатором. Случайный прохожий, мигающая вывеска над дверью, луч света, пробивающийся на улицу в узкую щелку — мозг пытался зацепиться за любую мелочь, а слух был так напряжён, что казалось я слышу дыхание людей, спящих в своих кроватях.

И всё-таки я едва не проскочил мимо, увлечённо нюхая воздух. Остановила меня та самая мелодия. Музыка звучала тихо, осторожно и осторожно просачиваясь сквозь занавешенные ковром двери. Ни вывески, ни спотыкача. Днём внимание прохожих мог привлечь тот самый ковёр, что прятал двери. Ночью, в скудном освещении, только посвященный мог отыскать это место.

Сугубо для своих, получается. Я открыл дверь и увидел узкую лесенку, винтом спускающуюся вниз. Похоже на притон, или логово контрабандистов. Впрочем, снизу поднимались вполне уютные запахи: кофе, выпечка, что-то пряное. Ни плотного сладковатого запаха, ни даже простого запаха кальяна. Это даже интересно.

Внизу тоже оказался ковёр. На этот раз он просто занавешивал арку, вкруг которой бежал цветочный узор, перемежающийся с арабской вязью. Моя рука погладила вытертый камень стен, подсвеченный несколькими изящными светильниками, освещавшими ступеньки. Кто-то постарался на славу, создавая ощущение тайного убежища из восточной сказки.

Внутри оказалось несколько прозаичнее. Небольшой зал, заставленный столиками, барная стойка, маленькая сцена, на краю которой сидела женщина в одежде восточной танцовщицы.

Немногочисленные посетитель даже не повернулись в сторону нового человека, продолжая что-то пить из малюсеньких чашек или беседовать. Интерес ко мне проявил только вышибала. Одетый вполне современно, в светлые свободные джинсы и майку, демонстрирующую его развитую мускулатуру, он появился из неприметного угла рядом со входом.

Парень придвинулся вплотную, укрыв меня своей тенью. Ну хоть шириной плеч мы друг другу не уступаем. От вышибалы пахло смесью ванильного мороженного, дыма и кожи. Плюс один к новым впечатлениям. Жаль парень явно давно на смене — впечатление портил знакомый и привычный запах пота, проступающий сквозь его одеколон. Впрочем, охранник не стал тратить много времени и убедившись в отсутствии явной угрозы для бара, вернулся на свое насиженное место.

Выбирая столик поближе к сцене, я махнул рукой бармену. Седоволосый мужчина в черной жилетке и белоснежной рубашке вежливо кивнул и указал в мою сторону парню, с которым беседовал перед этим. Официант возник рядом с моим столиком почти мгновенно. Я даже не успел сосредоточиться на женщине, ради которой выбирал подходящее место.

Практически сразу выяснилось, что бар действительно только для местных. На поиск подходящего языка общения ушло больше времени, чем на сам заказ. Но что может остановить моряка, пожелавшего отдохнуть и человека, понимающего свою выгоду от этого? Очень скоро передо мною исходила горячим паром малюсенькая чашка кофе, а рядом стоял изящный кофейник с клювообразным носиком. Торчащие из носика кофейника волокна сперва вызвали недоумения, но официант ловко наполнил чашку, оставив гущу на этом своеобразном фильтре, и всё стало на свои места. Надо запомнить — при случае можно пошутить в подходящей компании. Компанию кофе составили стакан воды и тарелка с восточными сладостями. Заказывать спиртное не стал — даже с учётом строгих правил, этого добра хватало на судне. Да и не подали бы здесь алкоголь. Скорее уже указали бы на дверь.

Кофе оказался отменным. Необычный пряный вкус увлёк на минуту-другую. Показалось — вокруг действительно пещера из сказки. Вот сидят чинные купцы, обсуждая сбор совместного каравана. Тут же, только немного в стороне, склонили друг к другу головы подозрительные сорвиголовы и с кривыми ухмылками косятся на беспечных купцов. А вокруг разливается восточная мелодия, к которой обязательно положена красавица, танцующая танец живота.

О, точно. Музыка-то не в воображении звучит. Значит танцовщица успела отдохнуть и сейчас должна услаждать взоры посетителей. А я тут увлёкся кофе с пахлавой.

На сцене меня ждало разочарование. Нет, танцовщица была на месте и танец шёл своим чередом. А вот привлечь внимание собравшихся здесь людей исполнительнице оказалось явно не по силам.

Невысокая, крупная, даже с учётом традиционной для восточных женщин фигурой, танцовщица оставила позади свои лучшие времена. Она хорошо справлялась с ритмом, со всеми необходимыми движениями, ей удавалось держаться почти грациозно. Жаль только, что все движения наполняла усталость. Не от работы — рутинная, привычная, пронесённая через многие годы повторения. Когда-то танец составлял часть женщины. Теперь он стал работой — механической, однообразной, даже, наверное, скучной. Женщина выполняла свою работу выверено и качественно, словно давая урок в школе танцев, но не более того. Люди, сидевшие в зале, только подтверждали это, обделяя танцовщицу вниманием.

М-да. Что ж, допью кофе и пойду потихоньку обратно на «Чайку». Точно — сглазил мне Рауль дорогу. Причём умело. Так, чтобы главный подвох в самом конце показался.

Ну хоть глаза у танцовщицы красивые — большие, умело подведённые, с длинными ресницами. Перебегает взгляд этих глаз с одного посетителя на другого, скользит по маленькому залу. По мне прошёлся, задержался на секунду и поднялся к потолку, вместе с полными руками, застыл, провожая смолкшую музыку.

Я легонько встряхнул кофейник. Изнутри послышался тихий плеск. Эх, не осилить в одиночку всё. Вон люди правильно поступают — по двое, по трое собираются, беседы чинно ведут, фишки нард двигают. Другое место искать надо было. Для изголодавшегося по земле моряка, со всеми прилагающимися развлечениями. Поторопился, не дождался, когда всю команду на берег отпустят, когда бары, кафе да лавочки города распахнут свои радушные объятия.

Ладно, пришла пора покидать эту тихую гавань. Я оторвал взгляд от расплывчатого сердечка, отброшенного в чашку неярким светом, и столкнулся с глазами танцовщицы. Она снова сидела на краю сцены, обхватив руками одно колено и чуть наклонив голову, смотрела на меня.

Самое сложное — читать во взгляде понимание. Можно оставаться к нему безразличным, можно смущаться по глупости, можно этим пониманием пользоваться, но вести откровенный и циничный разговор одними глазами сложно. Особенно с женщиной. Особенно признаваясь в собственном разочаровании.

Грудь и плечи женщины приподнялись для вздоха, словно она собиралась отпустить единственного человека, посмотревшего сегодня в её сторону, когда я быстро подмигнул. Большие глаза стали ещё чуток больше, а тонкая кисея, прикрывавшая нижнюю часть лица, качнулась в такт движению головы. Демонстративно медленно я налил в чашку кофе. Отправив в рот кусочек пахлавы, я облизал губы и слегка причмокнул.

Танцовщица встала, а потом топнула ногой в мягкой туфле. Какой возмущённый жест! Смех, прятавшийся в плечах женщины подпортил эффект, но мы вроде как договорились быть откровенными друг с другом. Она сделала жест кому-то за моей спиной, требуя вновь включить музыку.

Магия появилась не вдруг. Сперва были те же уверенные, правильные движения бёдер, плеч, кистей рук. Но уже с первых шагов ног, скрытых яркими шароварами, что-то изменилось. Никакой нарочитой пошлости, избыточной страсти или своеобразной насмешки. Возможно, впервые за жизнь, мне довелось увидеть, как может отдавать себя женщина, не давая к себе прикоснуться. Внешние данные уходили на второй план. Вперёд выступало понимание — именно тебе дарят всё внимание, все эмоции, всю страсть и при этом знают настоящую цену такому подарку.

Вскоре стало понятно — я сижу, подавшись через столик вперёд, неотрывно следя за всё более горячим танцем. Глаза перебегают с шеи танцовщицы вниз, где над поясом шаровар виднеется ложбинка. Вот женщина поворачивается лицом к своему увлечённому зрителю, всё её тело начинает ходить волнами. Приглушённый свет, смуглая кожа, расстояние, правильные движения помогают скрыть недостатки, дарят крылья фантазии.

Есть где разгуляться воображению, есть. Вон как блестит капля пота, прокладывая себе путь к изящному кристаллу, украшающему пупок. Взлетает вверх бедро и, кажется, врезается прямиком в меня — тело чувствует толчок, словно женщина танцует прямо возле меня. Странная смесь запахов заставляет трепетать ноздри. Действительно ли я смог уловить запах тела танцовщицы, или мозг решил создать его, выдергивая воспоминания из различных своих уголков? Да какое это имело значение! Вдвоем мы упивались вниманием друг друга, внезапно выросшим из усталости и иронии.

Последним движением танцовщица прогнулась назад, закинув руки за голову. В наступившей тишине дыхание женщины звучало оглушающе громко.

Возбуждённый гул голосов, хлынувший со всех сторон разом, ударил по спине, давая возможность выпустить наконец-то воздух из лёгких и сделать вдох. Говорили за соседними столиками, что-то выкрикивали от стойки бара, даже от входа донесся звук похожий на восхищённое цоканье языком.

Но весь этот гул восторженного восточного базара не шёл ни в какое сравнение с тихим довольным смехом женщины. Она смотрела на меня, положив руку на круто поднятое бедро. Пошла секунда, другая, потом она быстро подмигнула мне и ушла со сцены.

Смотреть куда она пошла я не стал. Откинувшись на стуле, я успел успокоиться, но, чтобы встать и уйти требовалось ещё немного времени. Хотя, судя по интонациям затихающих мужских голосов, многие оказались со мной в одной лодке.

— Прошу прощения, хабиби (мой друг), могу я присесть?

Седоволосый бармен возник рядом и вопросительно посмотрел на меня.

— Да, конечно, — я приглашающе махнул рукой.

— Я хочу поблагодарить тебя, — бармен быстрым движением огладил ткань скатерти на столике, словно хотел расправить невидимые складки. — За Малику.

Заметив моё замешательство, он продолжил.

— Мы открывали этот маленький бар вместе. Сколько восторженных взглядов она притягивала к себе. Скольких особо горячих гостей мне приходилось лично провожать на улицу. Но время идёт. Уже давно она танцует только для себя и старого, знающего её наизусть, бармена.

Мужчина подался назад, давая возможность подошедшему официанту поставить на столь две маленькие чашечки и положить возле меня яркую коробку.

— Не знаю почему, но ты подарил ей сегодня бесценный подарок. Пускай этот кофе и этот лукум сохранят воспоминание об этом месте и о бесценном даре внимания, способном обращать горечь в изысканную сладость.

Кофе со сладостями досталось сегодня и Раулю. Возвращаясь на «Чайку», я вновь оказался возле того самого магазинчика — «Зарин Тариф Лезат». Оказалось, там торговали сладостями. Кофе у хозяина тоже отыскался. В общем, я обзавёлся подходящими сувенирами для капитана и первого помощника. Кстати, Рауля у меня получилось застать. Так что распоряжение чифа оказалось исполненным — можно было с чистой совестью отправляться на боковую.

Уже в полудрёме я вновь увидел Малику. Она танцевала в струях сонного тумана, а на моем языке таял вкус подаренного лукума — необычный, уютный, запоминающийся.

P. S.

1. «Зарин Тариф Лезат» - самое тонкое удовольствие

2. Спотыкач – штендер при входе в кафе, бар

3. Хабиби - мой друг.

4. Малика - госпожа, владычица.

5. Чиф - старший помощник, разговорное