Точка схода

1. Аля и Оля

За стенкой что-то грохнулось об пол. Пьющий сосед доходил до кондиции, шарахнул бутылкой по столу и выругался. В каждой питерской коммуналке должен быть свой штатный алкаш. А наш оказался ещё и шумным. Мысленно я сделала пометку: держать телефон наготове, чтобы вызвать скорую. Потом вернулась к ноутбуку.

Я полчаса и так, и эдак крутила слова, чтобы состряпать сообщение, способное с первых букв растопить сердце коллеги. Увы, карьера требовала жертв: в данном случае в виде лицемерия.

Получилось вот что: «Привет, Аля! Я Оля Скворецкая, работаем с тобой над общим проектом: брендирование центра современной культуры. Я отрисовывала им логотип, а ты — стикерпак, помнишь? Нам предлагают вместе взять всю их концепцию. Круто получить такую задачу, да? Там работы нам обеим хватит: и сайт, и макеты для соцсетей, и ещё много чего.

Мы ещё лично не познакомились, но наш лид Михаил говорил мне, что у тебя классная насмотренность. Может, поделишься своими лайфхаками, материалами полезными, обсудим совместную работу? Давай пересечёмся на кофе? Что думаешь?»

Сообщение вышло жуть какое подхалимское, но я нажала «отправить».

На самом деле Михаил Михеевич, за глаза Михеич, старший дизайнер нашего диджитал-агентства, сказал мне на созвоне вот что: «Так-то надо Алю только ставить на этот проект, вывезет. Но и тебя не хочу без дела оставлять. Ты тоже крутая, Оль. Делаешь хорошо, стараешься. Вот если бы вы с Алей договорились и предложили как бы сами, что хотите этот центр культуры вдвоём дизайнить. Я ваше решение поддержку, с заказчиком договорюсь, бюджет согласуем».

Мне было нужно сразу всё: и деньги, и работа. Полгода назад я унаследовала комнатку в коммуналке на Гороховой улице и переехала в Петербург. Устроилась дизайнером в диджитал-агентство «Азур», заначки на первое время хватало, а уж экономить я умела всегда. Семь месяцев ушли на притирку с соседями, дружбу с городом и горожанами. Я моргнула, а на сберегательном счету удавилась мышь. Грустная такая, нищая мышь. Надо было решать: либо я ловлю этот карьерный шанс, либо спешно ищу новую работу, либо… Пакуюсь да еду домой.

Аля появилась в сети. Я заёрзала на стуле, облизнула пересохшие губы. Захотелось удалить написанную подхалимщину. Но рано я занервничала: Аля пропала из сети, а сообщение осталось висеть непрочитанным.

На аватарке у неё стояли какие-то рисуночки то ли сусликов, то ли хомяков, поди разбери, какая она из себя. Но из того, что я успела накрысить у коллег, портрет выходил прилизанный.

В офисе Аля пока ещё не была, ей всего-то двадцать два, а за плечами законченные курсы в Международной школе дизайна и бакалавриат промышленного дизайнера в Академии Штиглица. Мне такое образование и не снилось. С моим-то прошлым и настоящим.

Но если о прошлом я старалась не вспоминать, то настоящее не позволяло забыть о себе. Вот хоть наша коммуналка… В этой квартирке нас было пятеро. Ну, четверо с половиной.

Пьющего Валерия я почти не видела в божеском состоянии: обычно он либо целыми сутками не показывался из комнаты, либо его в беспамятстве выносили врачи «Скорой помощи» после очередной белой горячки. Пил он страшно, иногда орал и швырял стулья, а иногда рыдал так, что у меня сердце заходилось. Но никогда на людей не кидался, а скорее добивал сам себя. Иногда мне казалось даже, будто он и рад бы поделиться, но слова с языка не шли. Поэтому, когда мы сталкивались в корридоре, я старалась не отсвечивать, и вдоль стеночки скользила по своим делам.

Были ещё Седа Баграмовна с внуком Ёжиком. Седа Баграмовна шесть дней в неделю убирала офис на Петроградке, а потом — несколько бутиков в «Галерее». Ей почти семьдесят, и работа давалась тяжело, но она не унывала и старалась ради своего внука Лаврика. Когда я переехала, ему было только шесть лет. За торчащие во все стороны волосы прозвала его Ёжик, так прозвище и прилипло.

Четвёртая комната, с которой у моей была пошарпанная общая дверь в стене, полгода стояла запертой. Но в позапрошлом месяце там затеяли ремонт, бригада сверлила и воняла краской, вносила мебель. Соседи стали появляться около недели назад: приходили заполночь, уходили около шести утра. Седа Баграмовна сказала, что это симпатичный юноша: она столкнулась с ним на лестничной клетке в подъезде. Вернее, в парадной. Я просыпалась от хлопка двери, когда он либо зашёл в комнату, либо уже вышел. Да и без него мне было, о чём подумать.

— Когда ж ты прочитаешь?! — спросила я у Алиной аватарки. Минуту назад она появилась в Сети, потом пропала.

Прочитала! Я дёрнулась на стуле, и тот жалобно скрипнул. Вся мебель и комната нуждаются в ремонте. Тут обстановка от прежнего владельца: почти сорокалетней давности, но куда мне ремонт делать! Скопить бы на курсы по дизайну, удержаться бы на работе.

В соседней комнате Валера перешёл к следующей фазе: об стену разбился то ли графин, то ли чашка. Ещё немного и пора будет вызывать «Скорую».

— Оля! Идея! — Ёжик вбежал как раз когда в чате появилось «Печатает…». Я обернулась и расплылась в улыбке: огромные глазища, похожие на две спелых черешни, копна чёрных волос и ямочки на щеках. В то утро Лаврик остался дома — простудился. Я приглядывала за ним одним глазком. Иногда двумя, потому что больно уж шустрый попался Ёжик.

— Оль, я придумал, как узнать, кто в комнате живёт! Идея верняк, пошли, — он ухватил меня за палец и потянул в прихожку. Я обернулась на ноутбук: «Печатает…».

— Тебе же интересно, кто там? У тебя в стенке дверь без щёлочки в порожке, но я кое-что нашёл! — говорил Ёжик, а в глазах плясали бесенята. — Я сейчас играл в машинки в коридоре и случайно загнал одну в комнату нашего нового соседа. Может, попробуем достать её? Смотри, что сконструировал, — он показал карманное зеркальце, обмотанное проволокой.

Я вздёрнула бровь. Для шести лет малец прямо комбинатор.

— Ёжик, а ты точно случайно машинку туда загнал, м? — ему хватило совести опустить глаза, но улыбаться не перестал.

Улеглись мы в прихожей напротив соседской двери и запустили «зонд». Сначала было ничего непонятно, но вот в зеркальце отразился шкаф. Дверца открыта, вещи на полках разложены ровно, как в магазине.

— Видно тебе? — спросила я у Ёжика. Мы лежали щека к щеке и старались не упустить ни одну деталь.

— Ага. Чисто-то как!

Стали смотреть дальше. Тренога. Нет, штатив. Причём, отличный, я такой видела на маркетплейсе по конской цене.

— А вдруг он известный блогер? — спросил Ёжик. Он взял мою руку с проволокой и потащил «зонд» вправо, чтобы рассмотреть письменный стол.

— Угу. Будет вести стримы и показывать жизнь обитателей коммуналки за лайки. Фу, — я состроила гримасу, и мы рассмеялись. Тревога из-за сообщения от Али начала отпускать. Она по-любому что-то уже написала, нет смысла волноваться.

В зеркале отразилось кресло. Интересно, где же этот сосед спит? Не видать ни дивана, ни кровати.

— Книжка какая-то, — мы прилипли к дверной щели, чтобы увидеть название. Ёжик оказался зорче и первым сказал, что там «что-то на иностранном». Я перевела вслух: «Инструменты комика: как казаться смешным, даже если это не так».

— Ха-ха-ха! — Ёжик укоризненно пихнул меня ногой:

— Он же хочет научиться шутить, — но я только громче расхохоталась.

— Братец, либо человек умеет шутить, либо — мои соболезнования. Надо быть полным идиотом, чтобы читать…

— Что здесь происходит? — раздался голос откуда-то сверху. Мы так и обмерли, когда задрали головы и увидели нашего пятого соседа.

Им оказался парень лет двадцати шести на вид. Высокий кучерявый очкарик, на шею спущены большие наушники. Очки отпад: квадратные в чёрной толстенной оправе, прямо как у Демьяненко в «Приключениях Шурика».

— Ой, ты извини… Ты не подумай… У нас машинка укатилась… — промямлила я. Мы встали, отряхнулись. Я не знала, куда провалиться от стыда вместе с этим зеркалом на проволоке. Ёжик был достаточно умным, чтобы молчать и сделать жертвенное лицо. Сосед смотрел строго, даже слишком.

— Вы что, таращились, что в комнате творится? А закон вам не мешает?! — он нахмурился и поправил доисторические очки. В таких только подводным плаванием заниматься. — Если пойму, что вы входили в мою комнату, я полицию вызову, — сказал парнишка, кивком дал знак отойти в сторону и хлопнул дверью. Мне захотелось раствориться в воздухе, так было стыдно.

— Прости, — виновато проговорил Ёжик.

— Эм… А машинку-то отдай, гражданин Водолаз, — я поскреблась в дверь. Она распахнулась так быстро, что меня обдало ветром.

— Я вам не водолаз. Меня зовут Аркадий, — резким движением он вложил машинку мне в руку.

— А меня Оля, я… — но звук моего имени заглушил хлопок двери. Хорошенький вытанцовывался денёк. Не успела познакомиться с соседом, как нажила врага.

Ёжик совсем сник и несколько раз извинился. Я скормила ему успокоительную конфету, напоила бульоном, чаем с малиновым вареньем, завернула в одеяло и оставила потеть, чтобы согнать простуду.

Только когда Ёжик уснул, вспомнила про Алю и помчалась в свою комнату. Включила ноутбук, влетела в чат. И показалось, будто окатили меня ведром ледяной воды.

А было там вот что: «Оля, прости, но буду просить у Михаила, чтобы проект отдали только мне. Совместное ведение не рассматриваю. Общаюсь только по работе и предпочитаю переписку, поэтому от встреч откажусь».

Ни стыда, ни совести, ни ссылок на полезные материалы, которые я у неё попросила. Если бы могла, я бы испепелила своей злостью всю Гороховую и ещё немножко Малой морской.

Завтра у нас с лидом-Михеичем встреча в офисе. Там и скажу: «Простите, Михал Михеич, но Аля брезгует с плебсом сотрудничать. Поэтому дайте мне, что осталось: маленькие дешёвые проекты, на которых я не вырасту, не заработаю. Посижу у вас ещё пару месяцев, пока заначка не кончится, а потом соберу вещички и обратно на бахчу под Ростовом к дядьке и батьке».

И в чатах, и в квартире стояла тишина: мне даже злиться было не на кого, кроме Али и этого соседа, Аркадия-Водолаза.

Валера за стенкой застонал, поднялся на ноги и скрипнул дверью. Сейчас будет на кухне права качать с невидимыми собеседниками. Я пыталась смотреть ролик по вёрстке, который отдарил мне один из коллег, но мысли перескакивали с одной на другую. Отклеившиеся по углам обои давно так не бесили. А эти занавески пыльные?! А диван мой скрипучий! Стул - того гляди рассыпется в прах. У того-то Водолаза за стенкой кресло новенькое, системы хранения, как в дизайнерском вертепе.

— Пашешь-пашешь, а получаешь только «от встреч откажусь», — проворчала я ноутбуку. Он как раз перегрелся и взревел, поддерживая моё негодование.

— Ты мне что ли дерзишь, моль? А?! — взревел Валера. Тут что-то грохнуло, Ёжик в своей комнате расплакался. Я рванула к выходу, сшибла свой стул. Вроде, он развалился, да и пёс с ним.

Ёжик проснулся от шума и не понял, что происходит. Я торопливо успокоила его, велела не выходить и быстро набрала «Скорую». Потом прокралась на кухню.

За столом сидел злющий лохматый Валера. Крепкий небритый мужик в майке и трениках. Ну прямо герой анекдотов. Только при виде скалки в его дрожащей руке сделалось не до смеха.

В дальнем углу застыл Аркадий-Водолаз с чашкой. Лицо у него было словно каменное, только побелевшие губы чуть дрожали. Валера одним видом вышиб из него всё высокомерие.

— Я вот этими руками его тащил! Тащил, он сначала кивал, потом замолчал. А я всё тащил, — Валера выругался. Потом уткнулся в ладонь и заплакал.

— Вы… вы не кричите и дайте мне пройти, — сказал Водолаз. Сердце у меня упало, когда невидящий взгляд Валеры устремился на него.

— Что ты?! Смеёшься? Над смертью смеёшься, урод?! Я вас познакомлю. Хошь?!

Дальше всё было как в замедленной съёмке. Валера ринулся со скалкой в руке, сгрёб Аркашу за ворот футболки и тряханул так, что у того очки слетели. Он уже замахнулся, но координация подвела. Валера попятился назад вместе с Аркашкой. Тут я выскочила из-за угла и сделала подсечку. Он вроде и заметил меня, да поздно: запнулся, полетел назад и свёз со стола скатерть. Посуда опрокинулась на пол, зазвенело стекло. Я пнула выпавшую скалку, накинула другой угол скатерти на Валеру.

Он забился, как пойманный лещ, брыкался и выл, я бы никогда не подумала, что люди могут так орать. Мимо промчался Аркашка-Водолаз без очков.

— Чудила! Иллюминаторы свои забыл! — крикнула я.

— Пусти! Живым не дамся! Беги, брат, брось меня, — Валера проорал что-то ещё, но я накидывала на него скатерть, не давая выбраться. Казалось, прошло полдня, прежде чем двери распахнулись, и в прихожке появилась молоденькая врач и тощий перепуганный фельдшер. Они узнали и меня, и Валеру: в позапрошлом месяце их бригада уже паковала его.

После укола он затих. Из скатерти доставать не стали, так и снесли в машину. Завтра небось по двору пойдёт слух, что у нас покойника выносили в саване.

Когда вернулась Седа Баграмовна, испуганный Ёжик рассказал, что у нас произошло, отказался отпускать бабушку от себя, так и уснул у неё на руках.

Пока я сметала в кухне осколки разбитой посуды, пришло сообщение от Михеича: «Оля, привет. Ну, как с Алей прошло?». Отправила ему смайлик-какашку и выключила телефон. Хватит на сегодня разочарований.

Вечером пошла было в ванную, а из неё выплыл весь из себя Аркадий. Очки были уже при нём, чёрные кудряшки расчёсаны, личико невозмутимое, будто это не он меня наедине с алкашом бросил.

— «Спасибо, Оля, что не дала Валере мне башку проломить», — прошипела я, стараясь не будить Ёжика. Водолаз выгнул брови, будто удивился, что я вообще разговариваю, и хотел обойти, как я схватила его за рукав.

— Ты чего делаешь?! — возмутился он, но при виде молний из моих глаз заткнулся и поправил очки.

— Как по-твоему, что бы было с тобой, не появись я?

— Я бы что-нибудь придумал, — сухо сказал он. Потом помолчал и добавил. — Он всё равно мне ничего бы не сделал.

— Ты чуть не получил скалкой по лбу да ещё и улизнул к себе в каморку, пока я здорового мужика заламывала. Одна!

— Никого ты не заламывала, он уже обмяк, — проговорил Аркадий, но уже менее уверенно. — И вообще, ты должна была полицию вызывать, а не «Скорую». Он опасен.

— Что-то до твоего появления Валера ни на кого не кидался. Может, в тебе дело? Научись в людях людей видеть и нормально с ними говорить, — я хлопнула его по плечу и ушла в ванную. Ненавидела себя, что выпрашивала благодарность, которая вообще-то мне не сдалась. Видно же, что таким Аркашам всё до лампочки, и даже чудеса чудесные они воспримут как должное. Потому что само всегда всё в руку падает.

Уснула я только под утро, разоспалась, не услышала первый будильник. Второй тоже. С визгом помчалась в ванную, наскоро позавтракала. Спасибо, Седа Баграмовна погладила мне костюм, и накормила.

До метро я бежала, в вагоне было душно, многолюдно, и к зданию «Азура» подкатился несчастный потный шар в рыжем облаке кудрявых волос.

В офисе уже бурлила жизнь, я поручкалась с ребятами. В основном они давали задачи мне по переписке, а виделись мы на созвонах, но всё равно приятно было с ними пересечься вживую.

Меня отправили к третьей переговорной и обрадовали: помимо Михеича там уже сидит… Аля. Я поплелась, как на пытку. Ладно, с Михеичем позориться, что я плохой переговорщик и не смогла уговорить коллегу на совместное ведение проекта. Так ещё и эта гениальная героиня при этом будет присутствовать… Я уже представила эту Алю: аккуратную дизайнерку с маникюром, модной стрижкой и смешинкой в глазах. Она-то небось не в метро потом обливалась, а на такси приехала. Или вообще на тачке своей. А я скоро буду на одной тачке гонять — на настоящей, по дядькиной арбузной бахче под Ростовом.

Ручка двери щёлкнула, я вошла по мягкому ковролину. Михеич сидел за столом у раскрытого ноутбука. С виду он похож на какого-нибудь лесничего или байкера в отставке, чем на лида дизайнеров: в каждом ухе по четыре серьги-колечка, волосы собраны в хвост, шикарная борода, а роста он огромного и здоровяк — косая сажень в плечах.

Лицо у него было такое довольное, что стало обидно: у меня карьера под откос, а ему весело. Михеич увидел меня и улыбнулся ещё шире. В животе подвело от дурного предчувствия.

— Оля, доброе утро, проходи! Что-то ты вчера меня напугала своим настроем, я уж думал, вы с Алей не договорились на совместку, — он приобнял меня. Я так и выпала.

— Доброе, Михал Михеич. А она вам не сказала? — тут Михеича очередь пришла удивляться.

— Кто? — спросил он.

— Аля. Она мне написала, что…

— С радостью поработаю над проектом совместно с Олей, — я повернулась, и глаза чуть не попадали на пол. Очки «Прощай, молодость» на месте, на шею спущены чёрные наушники. Ну, прямо мой сосед Аркаша-Водолаз за столом сидит, не померещилось.

— Давайте-ка я вас хоть представлю друг другу, а то вы даже на созвонах не пересекались ещё, — Михеич, как всегда, сама дипломатия. — Это Оля Скворецкая, работает у нас седьмой месяц, очень способный кадр, делает отлично задачи. А это Аркаша Литман, наше юное дарование. Мы его иногда Алей зовём, но теперь, пожалуй, не будем, чтобы путеницы не вышло. Аркаша мне утром написал, что вы обо всём договорились. Прекрасно. Давайте обсуждать детали? — Михеич был ужас, как доволен.

Я молча полезла за блокнотом. Михеич пошёл за флешкой с презентацией проекта. Аркашка невозмутимо что-то клацал на своём ноуте. Сидел он собранный, спокойный, и мне стало совестно за вечерний выговор у ванной.

— Так это ты, стало быть, Аля. А я думала, это девчонка. Спасибо, что согласился поработать со мной, Аркаша. Здорово, что мы ещё и соседи. Знакомство, конечно, не задалось… Но… Мне ребята говорили, что ты любишь Питер. Можем вместе прогуляться, — примирительно сказала я. Он глянул так, что у меня в груди захолонуло.

— Я не заинтересован в неформальном общении или знакомствах, поэтому не хочу продолжать этот разговор. Сейчас у меня появился загруз, вести такую задачу одному мне не с руки. Ты пригодишься, — ответил он.

Я уже взяла было покрепче свой блокнот. Прямо вообразила шлепок, с которым шлёпну по высокомерному лицу. И гори оно всё: прибавка, курсы дизайна, ремонт комнаты, кредит за планшет, карьера. Но тут вошёл Михеич. Я подумала про прибавку, курсы дизайна, ремонт комнаты, кредит за планшет, карьеру.

И положила блокнот на стол. Пусть пока Водолаз думает, что выиграл.

2. Крысинг

Всю неделю я засыпала и просыпалась у компьютера: в агентстве поручили отрисовать двадцать макетов для соцсетей, сверстать лендинг, а под конец отсыпали иллюстрации для статьи. Тридцать две страницы про креативные индустрии в провинциальных городах.

Пятничным вечером я рухнула в кровать, готовая покусать любого, кто заикнётся о креативных индустриях или провинциальных городах. Уснула - сама не поняла, как.

Разбудил грохот. Что-то ка-ак шарахнулось об плитку, а потом — женский вопль. Я проснулась уже на бегу, когда вылетала из своей комнаты. Споткнулась в коридоре о чьи-то подкрадули. Наверняка это Аркашка, новый наш сосед, разбросал.

На кухне буянила ещё одна соседка: Седа Баграмовна. Почтенная старушка ругалась и пинала чугунную сковородку. По столу рассыпана мука, манка, на самом уголке, чудом не упав, творог в марле. В руках у Седы сковородка поменьше.

— Нет, ты глянь, что делается, а?! — крикнула она, указывая куда-то в вентиляцию. — Двадцать лет я живу в этой квартире, и чтобы в моё добро лезла эта зараза мохнатая?!

— Аркадий опять без спроса залез в ваш сахар? — спросила я, но Седа так зыркнула, что охота шутить пропала.

— Крыса у нас завелась! Я хотела завтрак приготовить, а эта пакость на меня из буфета как напрыгнет!

— По ночам тоже слышала какое-то шебуршание, но думала, это наш Водолаз по клавишам настукивает.

— Я не водолаз. Меня зовут Аркадий. И вопрос с сахаром мы уладим без твоего участия, — наш сосед стоял в дверях на кухню. Сердито поправил очки в доисторической оправе. Мы были не просто соседями по коммунальной квартире, но и коллегами-конкурентами в одном агентстве. Видимо, на пороге моего тридцатилетия Вселенная решила устроить конкретную проверку моей нервной системе.

— Вот как плавательные очки сменишь на нормальные, так и не будешь Водолазом. А с крысой надо что-то делать, Седа Баграмовна. Может, вызовем антикрысиную службу? — спросила я. Седа только вздохнула.

— Это через ЖЭК. А к ним пойди достучись да ещё и в выходной. До понедельника будем слушать, как гадина эта цокает и фыркает! Лишь бы Лаврика или вас не цапнула. Увидите — зовите меня, я её прищучу, — Седа Баграмовна грозно потрясла сковородкой.

— У вас в буфете, я видел, много сухофруктов в открытых пакетах. Возможно, это вы и приманили.

— Ты бы меньше следил за чужими полками, а лучше купи себе сахар, — сказала я. Он сделал вид, что меня тут нет, полез на свою полку в буфете.

— Надо яда крысиного насыпать везде.

— Тогда и себе заодно пару зёрен в кружку кинь. У нас Ёжик играет везде! — я покачала головой. Аркашка непонимающе нахмурился. — Ёжик, он же Лаврик, внук Седы Баграмовны. Ему же всего шесть. Он, конечно, поумнее некоторых, но мало ли что?! Никакого яда.

Мы заспорили, Аркашка обиделся, что я завуалированно назвала ему дураком. Седа Баграмовна разогнала нас мокрым полотенцем. Мне, как старшей, досталось два удара.

Договорились ждать понедельника, и я дойду до ЖЭКа. Аркаша, ясное дело, даже не вызвался. Только заварил себе кофеёк да ушёл в комнатку. Кофе у него был что надо, запах разносился на всю кухню, и я блаженно принюхалась, когда он умотал, а аромат остался. Все свои банки в буфете этот сноб держал запертыми на навесные замочки. Как ни пыталась я открыть, без толку, только пилку для ногтей сломала.

— Хоть бы раз угостил, жмот. Вот залью ему в замки клей, будет знать, — я щёлкнула банку, но Седа Баграмовна не согласилась:

— Не тронь ты его, Ольга! Кофе хлестать — тахикардию зарабатывать. Подожди вот немножко, я сырников нажарю, попьём чай. Иди умойся, заправь кровать, а потом завтракать.

На часах была только половина восьмого. Но раз Седа Баграмовна скомандовала, надо брать под козырёк. Я поплелась к себе, открыла окно и услышала детский плачь.

Соседская дочка, мелкая Алина, встала посреди двора-колодца и ревела. Рот раззявила, лицо красное и мокрое. Её мать, тётя Катя, устало успокаивала дочку. Но у Алины, судя по рёву, приключилась драма:сломалась любимая кукла, не меньше.

— Я без неё не пое-еду-у, — выла Алина.

— Обещаю, мы тебе новую купим, — сказала тётя Катя, даже не надеясь перекричать этот ор. Алина взяла новую высоту и взвизгнула, как бензопила. — Пошли, пора, папа в машине ждёт. Видишь, людей вон разбудили. Здравствуй, Оля, — она сконфузилась и шлёпнула Алину по плечу, та и не заметила.

— В добрый путь?! — крикнула я в открытую форточку. Тётя Катя кивнула. — Ну навещайте своих соседей по колодцу!

Она засмеялась и потащила упирающуюся Алину к арке.

Конечно, охота им что ли будет возвращаться в коммунальную клоаку из отдельной квартиры где-то на Ваське.

В дверь моей комнаты постучали. Настойчиво и громко.

— Табуретку мою отдай, — сказал Аркашка, заглядывая мне через плечо. Я фыркнула.

— То есть как «твою»? Они на кухне и вообще-то общие. Мне сидеть не на чем, после того, как стул развалился. Когда я тебя бежала спасать.

— Я её чинил позавчера, гвоздики вбивал. На кухне нет, Седа не брала, алкаш из больницы не возвращался, так что осталась только ты. О, да вон она, — Водолаз шагнул было, но я встала у него на пути.

— Во-первых, не «алкаш», а Валерий, твой сосед по коммунальной квартире. Во-вторых, тебя никто не просил чинить табуретку, и то, что ты вкрутил тудат гвоздики, не делает её твоей. И в-третьих, убери ногу из моих владений, — я дёрнула ручку, и вышло так убедительно, что Аркашка отпрыгнул в коридор.

В руке пискнул телефон, у него тоже. Писал наш лид Михеич.

«Оля, доброе утро, извини за сообщение в выходной. Обсуждали, что ты будешь делать оформление уличного маркета для центра современной культуры. Так как вы с Аркашей оба на проекте, хочу выбрать одного из вас, кто будет делать маркет, а другой подхватит остальные задачи. В понедельник проведём общий созвон, где представите ваши варианты оформления. Предупреждаю сейчас, чтобы ты не удивлялась. Вчера замотался и забыл тебе написать. Можем созвониться, чтобы…».

Я бросила читать и посмотрела на Аркашку поверх телефона, он дочитывал сообщение, улыбался.

— Ты чего в мою задачу лезешь?!

— Почему это в твою?!

— Оформление маркета уже мне обещали! — мой голос чуть сорвался, а глаза защипало.

— Это было до того, как заказчика поделили между нами. Пусть победит сильнейший, или ты против здоровой конкуренции?

— Да иди ты в… Доброе утро, Ёжик, — мальчонка протирал глаза по дороге в уборную.

Я ещё с полчаса ходила по комнате кругами, сжимала и разжимала кулаки. Михеич обещал мне оформление маркета, и это должно было стать классным проектом в моём портфолио. А теперь шанс уплывал в руки этому… Квартиранту!

Срочно надо было слить напряжение. Для таких случав у меня был припасён один из проджектов агентства, Сева. По работе с ним мы почти не пересекались, но имелась у Севы суперспособность: он знал все сплетни в нашем агентстве. Правда, выдавал их ближайшему кружку доверенных лиц. Я затесалась туда после того, как выяснилось, что у нас общее увлечение — кикбоксинг. На встречах мы совмещали приятное с полезным: спарринг с экологичным крысятничеством. Называли это дело крысингом. Сева не удивился ни звонку в субботу, ни моим сбивчивым объяснениям, а отреагировал коротким: «Ок, через полтора часа в зале».

— Я Михеичу уже показывала свои наработки три недели назад, он, значит, окнул… — на разминке мы бегали по пустому залу. Сева стойко слушал. Судя по его сопению, вчера он здорово нарезался в честь пятницы.

Всю разминку я только и делала, что выливала помои на Аркашу и даже тявкнула на Михеича, хотя тот вообще мог меня не предупреждать о соревновании и в понедельник поставить перед фактом. Сева ожил ближе к середине спарринга, когда пропустил почти семь прямых ударов.

— Да с чего ты взяла, что оформление Аркаши выиграет? — пропыхтел он и ловко ушёл от моей атаки. — Ты вон уже сколько сделала в агентстве, предлагаешь крутые решения!

Мне нечего было ответить. Наверное, каждое крутое решение я считала не результатом усердной работы, а везением. Поэтому, когда на горизонте возник Аркашка с дипломом Штиглица и самомнением Бэнкси, я мгновенно завяла.

И тут Севин кулак прилетел мне в лоб. Кабы не защита, кранты. Но я просто шлёпнулась на спину и уставилась в потолок. Сева извинился, помог встать.

— Но твоя правда, что Аркаша этот непрост. Он Аркадий Иосифович Литман. Я погуглил из интереса. Есть некий Иосиф Литман, владелец архитектурного бюро. Они какой-то олимпийский объект курировали в 2014. Если Аркаша его сын, я не понимаю, почему он у нас в агентстве ещё стул Михеича не занял. С таким-то папашей.

— Ага, а чего же тогда это золотое чадо ютится в коммуналке с плебсом? — я потянулась в стороны. Сева махнул рукой.

— Даже если и просто однофамильцы, я тебе советую: не лезь к нему. Захочется поругаться, сдержись и помолчи. Как шаолиньские монахи: они не орут друг на друга и ничего. Весь мир их уважает, — Сева встал в стойку и начал подходить, я мелко попрыгала назад, чтобы как увернуться и как треснуть ему в челюсть. Ладошки в перчатках стали влажными.

— Значит, неспроста нас в один проект поставили… А вдруг меня уволят? Вдруг его папаша правда крутой архитектор и оплатил Михеичу, чтобы он Аркашу на моё место поставил… — спросила я. Сева только закатил глаза. — Ну да, согласна, заговор какой-то получается… Хм… А если я незаметно сопру наработки Аркашкины? Сможешь ребятам из своей команды показать? Пусть сравнят наши работы, вы же были заняты на похожей грядке уже, - Сева ударил, но я поднырнула под его руку и юркнула вбок.

— Это не по-пацански, - он продолжил подходить, а я - пятиться.

— Да брось! Я за сегодня-завтра свои варианты подшаманю и поражу на созвоне всех в самое… — я пригнулась и просочилась было Севе под руку, но у него и вторая неплоха. От встречи с его перчаткой из глаз звёзды посыпались. Зал качнулся, я завалилась на бок и треснулась лицом о столбик ринга. Скулу слева заломило, аж слёзы потекли. Точно будет синяк.

— Наработки неси. Но… Всё-таки это крайний случай. Лучше делай, как всегда делала. У тебя хорошо получается, Михеич в тебя верит, — сказал Сева. Он извинился передо мной раз сорок и после зала довёз до дома.

В прихожую я приплелась довольная, но с наливающимся синяком. Гляжу: а дверь в мою комнату нараспашку.

Табуретки не было, подрастающий мандарин на подоконнике висел на одном корешочке среди рассыпанного грунта и поваленного стаканчика. Бедолага полгода рос вопреки отсутствующему питерскому солнцу и держался молодцом, но…

Аркашка предусмотрительно закрылся у себя.

— Мало того, что ты в мою комнату вошёл без спроса и утянул табуретку, ты ещё расфигачил моего питомца! Попахивает кражей со взломом. Улавливаешь? — я стукнула кулаком в его дверь, замочек щёлкнул, появился сосед.

— Будет тебе наука: закрывай комнату на ключ, когда уходишь. Ничего я не воровал, табуретка пока стоит у меня, потому что я её чинил. Там мои гвозди и время, которое я потратил на починку. Пойди на кухню и возьми любую другую, — Аркаша заправил за ухо упавшую на лоб волнистую прядку.

— А мандарин-то что тебе сделал? Ты его опрокинул и даже корешок оторвал!

— Ты бредишь. Не трогал я никакой мандарин, - ответил он. Севины шаолиньские предостережения испепелил мой горящий от злости котелок. Я решила во что бы то ни стало подсмотреть Аркашину идею и сделать лучше. Седа Баграмовна, которая могла бы отговорить меня, увела Ёжика гулять.

Я дожидалась удобного момента и прикладывала к синяку замороженную куриную грудку. Иногда нехотя возвращалась к своему проекту, но он казался вторичным, скучным, устаревшим. В мозгу билось: «Вот подсмотрю Аркашину концепцию, докручу и сделаю идеально!»

Сосед выполз из комнаты под самый вечер и вопреки своим же нравоучениям не закрыл дверь на ключ. Как только в ванной зашумела вода, я прокралась в его нору. И ждала снова удача: ноут стоял на столе, раскрытый, незапаролленный. Сердце так колошматилось, что я не слышала звука собственных шагов.

Графический редактор открыт, а там — почти доделанный проект оформления уличного маркета.При первом же взгляде я почувствовала, как настроение из плохого сделалось совершенно отвратительным. Концепция Аркаши оказалась великолепной даже в незавершённном виде. Всё продумано, смыслы вложены, и даже якорные, чтоб им пусто было, объекты стояли один к одному. На минуту я даже поймала желание уволиться, чтобы избежать позора в понедельник, когда Аркаша покажет свои наработки.

— А указатели как ты расставил, Водолазик, ну-ка, — я полезла к его ноуту и боковым зрением уловила движение.

— Так и знал, что ты полезешь смотреть, — всё внутри оборвалось. Аркашка стоял у двери со скрещенными руками и ухмылкой. Я почувствовала, как багровею от стыда и становлюсь похожей на кучерявый лохматый помидор.

Он поймал меня, он всё продумал, и хотя ловушки были дурацкие, я попалась в них, как… дура.

На нервах я с хлопком закрыла его ноут, но тут свет в комнате мигнул. Секунда, и квартира погрузилась в темноту. Аркаша вскрикнул, как будто у него началась почечная колика. В темноте он метнулся к ноутбуку, я чудом успела отпрыгнуть.

— Ты что натворила?! Я же не успел доделать проект и Михаилу отправить! — заорал он и включил фонарик на телефоне. Мне стало ещё хуже, а в таких безнадёжных ситуациях, говорят, надо только смеяться.

— Ну, пошли голубя, Михеич похвалит за оригинальность, — сказала я. Но юмор не помог.

— Это ты всё сделала! Чтобы я задачу не выиграл. В мою комнату пролезла, хотела мой проект посмотреть! Ну как, посмотрела?! Поняла, что работать со мной тебе не по уровню, ты просто… А-а-а! — он взвизгнул и дёрнулся. Телефон выпал, луч фонарика выхватил большую тень. Она пронеслась по полу и нырнула в темноту.

— Крыса! — крикнула я. — Вот кто это всё делал! И провода погрыз, и мандарин мой днём сгубил. Это она! Лови!

Мы побежали в коридор, тень скрылась за поворотом на кухню, рванули туда. Посветили фонариками: ничего. Прислушались. Слышно было тикание ходиков на дальней стене в прихожке. Полумрак зашуршал возле буфета. Аркашка взял из ящика Седы Баграмовны железную давилку для чеснока, тяжеленную, аж жуть.

— Да ты Живодёр, а не Водолаз. В кладовке сачок есть. Подожди, экзекутор, — когда я вернулась с сачком и перчатками, он принёс из комнаты «свою» табуретку и встал на неё.

— Удобно обвинить крысу в скачке электричества, правда? — спросил Аркаша, пока натягивал перчатки. Я молча светила фонариком и призывала всё своё шаолиньское благоразумие.

Тут крыса ударилась в бега. Коготки застучали по дереву, она пряталась на буфете. По потолку запрыгала тень. Аркашка выдернул у меня сачок, взмахнул палкой, но мимо! Тень промчалась по буфету в дальний угол. Я видела её круглую спину и кусала губы от нетерпения. Аркаша был в шаге от поимки, он почти зацепил крысу сачком, привстал на носочки, раздался писк! Я готова была победно захлопать в ладоши, но Аркадий сделал ошибку: подпрыгнул.

— Твою… — ножки табуретки заскрипели и разъехались в стороны. Аркаша потерял равновесие, выронил сачок и уцепился за дверцу буфета. Она распахнулась, соскочила с петель. Тогда Аркашка схватился за полку, потянул на себя опрокинул вообще весь буфет. Чашки и пиалы, банки с крупами, пакеты со специями и всем, что только могло водиться у обитателей нашей коммуналки, — полетели на пол. Загрохотало страшно, пол содрогнулся, с улицы залаяли собаки. Даже когда всё стихло, я боялась открыть глаза, потому что не сомневалась: острые осколки и щепки прикололи Аркашку к полу, а мне придётся проходить свидетелем по делу загубленного таланта.

— Ненавижу эту крысу, — простонал Аркаша, и я тут же отняла руки от лица. Обошлось, и Водолаза зацепило только чутка справа. Пока я протирала ему стёкла очков, Аркашка таращился вокруг рыбьим взглядом. Глаза у него оказались серо-голубые.

— Ты заслужил повышение, Водолаз. Будешь теперь Скалолаз, — я рассмеялась было, но справа что-то зашуршало. Мы кинулись к обломкам буфета. Крыса шастала там. Здоровенная, жирная… Мех дымчато-серый… Уши какие-то чудные. А хвост пушистый.

— Это же шиншилла! — воскликнула я. Зверёк тем временем прыгнул на гору Аркашкиных баночек. Одна из них приоткрылась, посыпалась какая-то пряность.

— Да хоть горностай! Я себе сломал… Всё, кажется, — сказал Аркаша. Оказалось, правая рука у него барахлит. На моё предложение помощи он огрызнулся, что сам разберётся и даже отполз. Я сунула ему очки и проверила шиншиллу. Она переключилась на муку: извалялась в ней и тёрла уши — пыталась купаться.

Было дело я брала кота на передержку. От той истории осталась переноска. Я принесла аккурат когда шиншилла нацелилась на пиалку с конфетами Ёжика. Она уже зашуршала фантиками, когда я поймала её и упрятала в переноску.

Водолаз всё это время сидел на полу и сверлил ненавидящим взглядом то грызуна, то меня. Я старалась не смотреть на него и чувствовала, как лицо полыхает от стыда.

Через час вернулись Ёжик и Седа Баграмовна. При виде моего синяка, руки Аркашки, разорванной проводки и разрушенного буфета они, что мы подрались. Ёжик, не уточняя, поздравил меня с победой.

Седа рассказала, что шиншилла — пропажа наших бывших соседей, и Алина с утра плакала, потому что они не смогли найти сбежавшего зверька до переезда. Ёжик заныл, что тоже теперь хочет себе такого.

Я созвонилась с тётей Катей, Алинка с визгом умоляла дать шиншилле трубку. Звать её, как выяснилось, Бусей.

На такси денег не было, поехали мы с Бусей как простые смертные на метро. Она проявила себя дамой, привыкшей к путешествиям, и не ломилась из переноски. За это я прогуляла её по Университетской набережной, показала Дворцовый мост.

— Приятный ты попутчик: не важничаешь, как Аркашка. Вот умела бы рисовать, я бы тебя порекомендовала стажёром к нам в агентство, — сказала я. В ответ Буся фыркнула. Конечно, сдалось ей это агентство, когда её и так все любили, кормили и за ушком чесали.

Алина при виде Буси чуть не разревелась, а та её узнала и сама пошла на руки. Тётя Катя отстегнула мне приличную награду и попросила прислать счёт от электрика за съеденную Бусей проводку. Я по дороге домой улыбалась, как дура.

Возле нашего подъезда… пардон, парадной, стояла «Скорая». На площадке мы столкнулись с хихикающей бригадой.

Правая рука у Аркаши начала опухать, перестала двигаться, он впал в панику и вызвал «Скорую». Та диагностировала растяжение и подозрение на разрыв связок. Вернулся он из травмпункта с лангеткой и объявил, что у него «растяжение с надрывом, травма угрожает карьере». И, ясен пень, виновата я. Ещё Буся, но она скрылась с места происшествия. Он так кипятился, что даже не взял свою половину награды за возвращение шиншиллы в семью.

— Развели мохнатых тварей, а присматривать не могут. Теперь проект недоделанный, — ругался Аркашка. Я думала, что его проект, даже недоделанный, круче моего.

Седа кликнула знакомого электрика, и уже утром цивилизация вернулась в нашу коммуналку. А вечерком я вошла на кухню с клеткой. За столом сидели Ёжик, Седа Баграмовна и Аркашка. При виде шиншиллы он так и обмер.

— Вот, Ёжик, принесла тебе друга. Давай имя придумаем? — Ёжик, счастливый и на всё согласный, закивал, не сводя глаз с шиншиллы. Была она красивущая, бархатно-чёрная и очень шустрая. — Хм…. Я потратила на неё Аркашину часть награды, так что давай назовём его… Аркашка, — я специально повысила голос. Кажется, Водолаз скрипнул зубами. — Только будь с ним аккуратнее: Аркашка очень нервный и постоянно гадит. Первое время буду помогать тебе с ним управляться.

— Ой, Оля, какой он классный! Аркаша, смотри, какой! Я его буду Аркашей-младшим называть, — Ёжик пританцовывал у клетки.

В понедельник на созвоне всё прошло ожидаемо. Так как я сникла и почти не вкладывалась в свой концепт, Аркашин проект уделал мой так, что стыдно мне будет даже на том свете. Причём, не только за проект, но и за солнцезащитные очки, под которыми я прятала свой синячище. Михеич непонимающе чесал бороду, заказчик рассыпался в восторгах, а Аркаша-Водолаз сидел с похоронной миной и скрывал забракованную руку.

После созвона я постучалась к нему, приоткрыла дверь. Аркашка не шевельнулся, продолжил что-то печатать левой рукой. Правая замурована в лангетку по самые ногти.

— Пишешь Михеичу, что не сможешь отрисовать проект? — спросила я. Аркаша напрягся, но печатать стал медленнее. — Твой проект лучше. Так что ты честно победил.

— Приятно слышать, — ответил он и грустно вздохнул. — У тебя тоже были хорошие идеи.

— Ну и зачем пропадать твоим усилиям из-за этого крысино-шиншилльного несчастья? Не пиши Михеичу, а твой концепт отрисую я. Мы никому и не ска… — он резко крутанулся на стуле, чёрные кудри взметнулись вверх.

— ТЫ?! — он так спросил, что я хотела было закипеть, но вспомнила Севин совет. Подумала: ещё непонятно, откуда этот Аркаша тут взялся, работу он делает хорошую, может, и смогу чему-то научиться у него. Поэтому я сделала лицо кирпичом и с шаолиньски-спокойным кивком оперлась о дверной косяк.

— Ну… Я вообще-то твои работы тоже видел, так что мою идею ты потянешь… — я поджала губы, но промолчала. Аркаша продолжил рассуждать:

— И я ведь могу смотреть, как идёт процесс и вносить правки, Поэтому… Ладно.

— Прекрасно, Аркаша. Гонорар за эту задачу, так и быть, оставь себе, — сказала я. Он фыркнул ну прям как Буся в переноске. — Я со своей стороны прошу малость: корми Аркашку, пока Ёжик в садике. Ну и ещё кое-что… Давно хотела у тебя попросить…

Через два дня я села отрисовывать маркет по идеям Аркаши. Руки сначала сводило, но ничего не поделаешь. Он обещал проверить всё следующим утром, и я не сомневалась, что проверит.

— Угощайся, Заноза, — сказал Аркаша и поставил на стол кружку. Кофе благоухал, от него шли завитки душистого пара. Я сделала небольшой глоток и причмокнула от удовольствия.

3. Правило Д.Д.И.

— Оля, прекрати ко мне прижиматься! Держи дистанцию, — Аркаша возмущался мне в ухо, а я даже не могла поднять голову или пошевелить плечом, чтобы его оттолкнуть.

На «Гостинке» приключилось столпотворение, но мы заметили это слишком поздно: на улицу из метро было уже не выкарабкаться. Сзади нахлынуло ещё человек двадцать, и нас понесло к эскалаторам.

— Если бы не ты, могли бы скинуться на такси. В автомобильной пробке можно хотя бы посиде-е-е, — чей-то локоть ударил мне под дых. Аркаша не ответил, только поправил съехавшие на кончик носа очки в толстенной старомодной оправе.

Внизу поезда не успевали забирать пассажиров, а люди всё прибывали. На платформах колыхалось людское море и прессовала его стекающая сверху река пассажиров.

— Стойте! Куда вы прётесь?! Сейчас уже на рельсы выпадем! — визжали снизу. Народ вокруг нас заматерился, кто-то крикнул, чтобы наверху к лестницам не торопились. Мы с Аркашей оказались аккурат на середине эскалатора. Я схватила планшет в зубы, прижала к себе рюкзак и вскочила на пепилла, между движущимися лентами.

— Э, да ты совсем?! — Аркаша сначала схватил меня за руку, а потом полез следом. Река удивлённых пассажиров потекла мимо. На нас ругались, снимали на телефоны или хихикали. Чуть пониже трое пацанов тоже забрались на перилла, чтобы не стать спрессованной селёдкой в ожидании поезда.

— Жалась чебе эча камева. Тьфу. Далась тебе, говорю, эта камера. Все деньги на неё спустил, — я выплюнула планшет и убрала в рюкзак.

— Я не только на камеру их потратил, а ещё на новый буфет! Хотя ту шиншиллу мы вместе ловили. И да, далась мне эта камера. Я её три месяца ждал! Показал тебе, чтобы ты порадовалась за меня, а ты ноешь всю неделю.

— И ещё три недели буду ныть, пока не кончится этот дурацкий месячник. Если бы у тебя были деньги, мы бы сбрасывались на такси. Оно ж как почка стоит по утрам! По твоей милости каждый день в метро потеем. Убери грабли! — какой-то мимо проезжающий мужик схватил меня за лодыжку. — Завтра утром пешком пойдём. Я посмотрела, идти полтора часа, мы дольше тут толкаемся.

— Я не какой-то турист, чтобы пешком тащиться! — возмутился Аркаша. Аккурат мимо проехало явно туристическое семейство с рюкзаками и неодобрительно глянуло на этого всего из себя петербуржца.

Через пятнадцать минут толпа на эскалаторах обмелела, и мы слезли с перилл, чтобы продолжить тяжкое путешествие в офис.

В нашем диджитал-агентстве «Азур» сделали оффлайн-месячники. По задумке эйчаров удалёнщики и гибридники должны были месяц каждый день работать в офисе и проникаться корпоративной культурой. На деле мы поднимались в жуткую рань, волоклись по пробкам Петербурга в коробку офиса, таращились там друг на друга и ползли домой.

Сначала страдали редакторы, теперь дошла очередь и до нас, дизайнеров. Когда мы с Аркашкой наконец-то попали в здание, «Азур» гудел от голосов и клацания клавиатур. Через три дня крупный тендер. Заказчик, как я разнюхала, федеральный оператор связи, который хочет своё медиа. За него схлестнулся наш «Азур» с агентством-конкурентом: «Маренго». Мы с Аркашей как младшие дизайнеры наблюдали за этой бойней с нескрываемой завистью. Работать с тем телеком-клиентом: это и ништяки в портфолио, и нужные знакомства в индустрии.

А уже завтра — конференция «Дизайн-показ», крутейшая в дизайнерском сообществе: лекции, презентации, мастерские и всё те же ништяки и нужные знакомства.

— Курсив в заголовке — это же отстой. Тебя сразу раскусят, когда арт-директору понесёшь. Оля, у тебя всегда такие решения посредственные, — вякнул Аркашка. Я отвернула от него монитор.

Мало того, что он мой коллега, сосед по коммунальной квартире, мы даже в офисе сидели рядом, за крошечными столами со стеклянными перегородками. Почти телефонная будка и никакой тебе приватности. Справа — у меня любимый Аркадий, слева — психующий стажёр Юля. Её привязали к какому-то дизайнеру, но в суете забыли про неё, и бесхозная Юля вместо повышения навыков бегала за кофе и собирала сплетни в курилке.

— Ты бы посмотрел за своей платёжной страницей. Непонятно, где человек оказался и за что платит. Сразу видно, криворукий Аркашка делал.

— А у тебя… — за первую неделю месячника мы переругались трижды, один раз пришлось вмешиваться лиду дизайнеров Михеичу, и на целый день на перегородке между нашими столами провисел плакат с логотипом «Азура», чтобы мы друг друга не видели. Но потом плакат кому-то понадобился, его сняли и открыли портал в бездну склок. А рассадить нас было некуда, потому что все места уже заняты.

— Оба за мной пошли, — Михеич появился, когда я уже полезла было под стол, чтобы выдернуть Аркашин моноблок из розетки. Наш босс тоже страдал из-за месячника, а именно — из-за дресс-кода. Костюм и рубашка бородатому богатырю-Михеичу шли, как медведю цирковое платье.

— Из-за тебя всё, вечно орёшь на весь офис, — прошипел Аркаша. Я чуток отстала и дала ему пинка. В стеклянной переговорке за столом сидели тимлиды и даже Дарья Денисовна, арт-директор трёх ведущих проектов «Азура».

Михеич велел нам молча подпирать стенку. Обсуждали как раз «Дизайн-Показ» и тендер телеком-проекта.

— В прошлый раз кто-то из «Маренго» нам всю презентацию стёр перед выступлением на «Показе», — сказал один из тимлидов. Дарья Денисовна постукивала по столу карандашом. — Мы тогда двух клиентов потеряли. Им передали про наш позор, они проект свернули. Надо бы в этом году ответку сделать «Маренго».

— Ты пятиклассник что ли? — Дарья Денисовна глянула на него поверх очков, и тимлид сразу сдулся. — На «Показ» и телеком-клиент поедет. Будет там ходить, присматриваться перед тендером. Нам скандалы не нужны. Надо лучше запустить кого-то на мастерские «Маренго», чтобы посмотрели, какие решения у них в разработке. Они всю правду-то не раскроют, но хоть что-то. Ты подобрал людей? — спросила она у Михеича. А он взял за плечи меня с Аркашей и вытолкнул вперёд. Мне показалось, что под взглядом Дарьи Денисовны плавятся пуговки на моём жакете. Я видела пару её работ: приложение крупнейшего банка, транспортная система в городе-миллионнике. Нервно сглотнула.

— Только пусть ничего не испортят. И лишнего не болтают. Они с тендером на телеком связаны?

— Да Боже упаси, — ответил Михеич. Мы обиженно засопели.

— Дайте им расписание мероприятий «Маренго», выделите средства на билеты. Кто официально от «Азура» идёт, не показывать, что их знает. У них лица свеженькие, ещё не примелькались. А вы, — Дарья Денисовна сняла очки, но взгляд от этого легче не стал. — Послушайте, над чем работают конкуренты, что в целом говорят и они, и посетители. Если начудите, уволю одним днём, — мы стояли, как вкопанные, а Дарья Денисовна всё смотрела и смотрела. — А справятся? — она недоверчиво глянула на Михеича.

— Правило Д.Д.И. Прямое попадание, я уверен.

— А, вот оно что. Ну, тогда доверяю, — с толикой странного почтения сказала Дарья Денисовна. Михеич снова схватил нас за плечи и утащил из переговорки.

Я была уверена, что они посылают двух младших дизайнеров диверсантами на конференцию, потому что не жалко. Аркаша считал — потому что только нам и можно доверить почти шпионскую работу.

— Да вы достали всех уже: собачитесь без конца. Работаете вроде неплохо, вот бы ещё общаться друг с другом научились, — в курилке мы рассказали о задании только проджекту Севе. Он хоть и был тимлидом по сплетням, своих не сдавал.

— Слыхал?! Из-за твоего снобизма всё!

— А может из-за твоего вечно открытого рта?! Ты сама ко мне лезешь первая.

Сева закатил глаза и покивал. Мол, что и требовалось доказать.

— Михеичу вы уже вот где, — он провёл ладонью у себя над головой. — У него выступление на конференции, а он как лид ваши склоки разруливает. Где шаолиньская выдержка? — спросил Сева. Аркаша непонимающе нахмурился, а я потупилась. Да, я обещала Севе, что буду невозмутимая, как шаолиньский монах.

— Люди с шаолиньской выдержкой не живут в коммуналке с этим снобом. Я бы на них посмотрела, - проворчала я своим мокасинам. - Слушай, Сева, что такое правило Д.Д.И., а?

Он пожал плечами, но обещал поспрашивать.

— Я бы на вашем месте была очень осторожна, — подала голос непонятно откуда взявшаяся стажёр Юля. — В этом павильоне, где конференция будет, везде камеры. Если увидят, что вы что-то вынюхиваете, можно крепко попасть, — потом она почему-то покраснела. — Оля, а можно мне пока ты будешь на конфе, макеты твои покрасить?

Аркашка хмыкнул, но я ткнула его локтем и разрешила.

На следующий день всё пошло наперекосяк с утра. Я гладила себе костюм, Аркаша под шумок подсунул свои брючишки. И надо же было мне помчаться убирать кофе с плиты, а утюг хлопнулся на штанину и прожог… Орал он на меня страшно и уехал один, но буркнул, что будет ждать у входа в павильон. Приехала я туда с сюрпризом.

— Ты зачем Ёжика тащишь?! — опешил Аркаша. Я пыталась объяснить ему, что Седа Баграмовна попросила меня закинуть своего мелкого внука в садик, но оказалось, что садик на карантине. Дома Ёжику оставаться не с кем и ничего, если он походит с нами. Но меня назвали безответственной и безрукой.

Народу на «Показе» было тьма. При входе в павильон мы попали в человеческую пробку, и я крепко держала Ёжика за руку, чтобы ненароком не потерять.

— Только не канючь. Мы на задании. Как шпионы, понял? - сказала я. Ёжик важно кивнул. - Будешь себя хорошо вести, сходим в соседний павильон на выставку новогодних украшений и петарду какую-нибудь купим.

— Фамилия, имя, отчество, — сказала администратор на стойке оформления. Было видно, что ей уже всё осточертело, но она старалась держать лицо и почти улыбалась.

— Скворецкая Ольга Григорьевна. А это…

— Литман Аркадий Иосифович, — сказал он. Я выгнула брови: Иосифович? Стало быть, Сева правду говорил, что есть подрзрение, будто Аркашка - сын владельца крутого архитектурного бюро. Он поймал мой изумлённый взгляд. Пришлось соврать, что я очарована красотой звучания его ФИО.

— Ребёнок с вами? Сколько лет? Шесть? В залы A и F не пропустят, там возрастные ограничения «12+», — протараторила администратор.

С Ёжиком в комплекте мы казались сильно современной молодой семьёй, которая притащила чадо на мероприятие для дизайнеров-профессионалов. В холле столкнулись с Михеичем, но он убедительно нас не узнал, только выгнул брови при виде цепляющегося за мою руку Ёжика. Делегацию от «Маренго» вычислили по папкам фирмового цвета. Они были какие-то… Другие. Костюмы на них сидели, как надо, осанки были, будто позвонки у них из железа. В «Азуре» делали ставку на внутреннюю атмосферу и драйв, но «Маренго» явно держали акцент на другом. И смотрелись при этом выигрышнее. Вдруг Аркаша схватил меня за руку.

— Я знаю, кто это! — зашептал он. — Смотри, вон там! Этот чувак работает в «Маренго» старшим дизайнером! Я учился с его младшим братом. Это Генка Циркин, он в завязке, — я удивлённо заморгала. — Ну, аскезу взял на алкоголь! Но не из-за практик, а потому что если хоть рюмку выпьет, у него крыша едет. Драться начинает, хамить. Ты представляешь, если ему в кофе накапать чуть покрепче чего-нибудь?

— Ты сдурел?! Тут камеры везде, Юля сказала! И это дошкольный прикол. Кто будет пить из стаканчика для кофе не кофе?! Он же сразу подставу заметит!

— Да мы в уголке всё сделаем, камеры не запалят. Говорю тебе, я видел, что с Генкой на одной вечеринке было, когда он случайно хлебнул глинтвейн с вином. Глоток, и пофиг ему, кофе там или не кофе! Это верняк! - Аркашка потащил меня в сторону.

— А зачем мы этому дядьке будем подливать что-то? — спросил Ёжик.

— Потому что этот дядька от вражеской компании. А нам надо своим помочь выиграть тендер. Ну, конкурс. Да нас на руках будут носить! — убеждал Аркашка то его, то меня.

— Аркаша, да ты что?! А если его потом уволят? Или он кого-то побьёт? Или нас поймают? А если…

— А если «Азур» проиграет тендер, «Маренго» переманит все наши проекты, и мы с тобой будем квакать нищими на фрилансе? Баннеры разукрашивать по тысяче рублей за штуку! — Аркашка поправил очки. — Планшет свой выставишь на «Авито» и на выручку поедешь первым поездом в свои эти… Ну… Туда, где ты начинала.

Я прижала планшет к груди, как ребёнка.

— Мы это сделаем не из подлости, Оль. А чтобы в игре остаться. Или мы, или нас.

Рядом был торговый центр, мы смотались за портвейном и истратили на него кучу денег. Аркаша сказал, что «это вложение и оно отобьётся». Купили кофе в стаканчике и ъорошенько разбавили портвейном.

Очень удачно Гена Циркин отбился от своих и остался в холле без присмотра. Он стоял кислый и прихлёбывал кофе из своего стаканчика, поглядывал на часы и зевал. Ёжик дёрнул его за пиджак и ткнул в сторону высокого бара.

— Дядь, помогите, пожалуйста! Моя мама отошла, а я хотел стаканчик взять, но не достаю, — жалобно попросил он. Гена оказался доброй душой, дал Ёжику стаканчик, а потом налил газировки, которая тоже стояла на баре. Пока он возился с бутылкой, я прошла мимо и технично забрала стакан с кофе, а Аркаша технично заменил его на подставной. Минута, и Ёжик побежал за нами со своей газировкой.

Втроём мы спрятались за колонной и наблюдали. Гена взял стаканчик. И, не сделав ни одного глотка, пошёл в зал.

— Зато теперь есть фляга портвейна по твоей милости. Последние деньги слил, у нас теперь на метро даже нет! А у меня «единый» кончился! — я щёлкнула его по лбу и увела Ёжика. Охранники, которые это видели, похихикали на ссору «молодой семьи».

Первая лекция у «Маренго» прошла на ура. Я втихушку включила диктофон и даже жалела, что не подавала к ним тестовое. У них всё было…. Серьёзно что ли. Большие деньги, большие проекты, большие перспективы. Не эти наши вечные макеты для постов в соцсетях и грызня с Аркашкой.

На перерыве Ёжик мирно рисовал на моём планшете, пристыжённый Аркадий молчал. Потом арт-директор «Маренго» вышел рассказывать про топовые проекты прошедшего года. Мне показалось, был он взвинченный.

— Клиент хотел интерфейс домашней страницы онлайн-кинотеатра более современным. Мы предложили такое решение… — сквозь речь арт-директора я расслышала странный свист и хлопок. Аркашка поднял голову.

— Кнопку выбора фильма сделали… — хлопки повторились. И стали громче. Мы переглянулись. Вода хлынула с потолка, не успели мы вякнуть. Сработала пожарная система. Кто-то закричал, люди побежали к выходу. «Пожар!» «Вызывайте службы!»

— Ёжик! — два мужика в костюмах сшибли меня с ног, и я чудом не ударилась виском о железную ножку стула. Чей-то каблук припечатал ладонь, я ойкнула. Мимо с топотом пробегали люди, мне наступили на плечо, впереди спотыкались и падали. Кровь стучала в ушах, а тело сделалось каменным. Я отползла от прохода, пока совсем не затоптали, и искала глазами Ёжика. Он оказался при Аркашке — тот держал его на руках. Вместе побежали на улицу, мокрые до нитки.

— Мы настоящие шпионы! — восхищался Ёжик. — А вдруг, это из-за всё из-за дядьки, которому мы стаканчик поменяли, а? — я зыркнула на Аркашку. Он побледнел. Если это Гена Циркин устроил, нетрудно будет вычислить, кому хватило ума его напоить.

К павильону съезжались службы, а в холле торгового центра собирались такие же хлюпающие белые воротнички с утопленными телефонами, ноутами и планшетами. Все спрашивали друг у друга, что произошло, но никто не знал.

Мы приютились в небольшой кофейне, куда нас пустили за обещание купить кипятка. Аркаша отдал последнюю мелочь за стакан горячей воды: отпаивали Ёжика. За соседним столиком сидел мужик в сухих шортах и толстовке, но голова у него тоже была мокрая.

— Как-то вас неравномерно оросило. Тоже искупались на «Показе»? — спросила я. Он хихикнул и кивнул.

— Хорошо, что взял с собой переодевашку. В зал собирался.

— Вот, ещё один довод в пользу спорта, — сказала я. Он улыбнулся и перевёл взгляд на Ёжика. Посмотрел-посмотрел, а потом сказал, что тот не похож ни на меня, ни на Аркашку. Я засмеялась, а соседушка побледнел и начал бормотать:

— Мы живём вместе, в смысле, мы вообще все вместе живём...

— Да мы соседи по коммунальной квартире. А с Аркашей ещё и коллеги. Правда из-за его планов нас на руках скоро на помойку вынесут из «Азура». Хорошо, мальчонку не потеряли.

Подошли предприимчивые продавцы из текстильного: продавали полотенца. Мужик покопался в карманах, заплатил сразу за три и отказался принимать от нас любую благодарность. Аркашка обернул Ёжика и прижал к себе. Я осмотрела свой планшет: цел и не утоплен.

— А что у юноши за планы, после которых вы попали в неприятности? — спросил мужик в шортах.

— Я думаю, это мы вызвали дождик, потому что там был дядька из вражеской компании, которому…. — Ёжик начал было сдавать нас с потрохами, но тут в дверях кофейни появился мокрый Михеич. Он был похож на злющего бизона, переплывшего реку. Мы отвернулись, но поздно.

— Кто из вас, дураков, додумался споить старшего дизайнера «Маренго»?! — спросил Михеич. Сердце у меня упало. — Он где-то нажрался, взял фейерверки из другого павильона и пульнул их в здании! Сказали, он в завязке был полгода, а сейчас ВДРУГ резьбу сорвало. «Азур» выступить даже не успел! — он сжал кулачище и вдруг заметил Ёжика. — Откуда ребёнок?

— Он общий, — брякнула я. Михеич обалдел и на этом лимит его удивления, видимо, был исчерпан. Он процедил:

— Тот, кто скажет, чья это была идея, получит от меня отмазку перед Дарьей Денисовной. Всё равно будут камеры отсматривать. Если это вы начудили, вычислят. Ну? Кто придумал? — воздух над столиком прямо загустел. Я вспомнила, как в понедельник этот дундук толкнул меня в метро, и я чуть не упала на эскалаторе. А потом он дома стырил мой сахар. Ёжик переводил глазки-бусинки с меня на Аркашку и громко шмыгнул.

— Это не мы, клянусь своим стилусом, — сказала я и потрогала у подопечного нос. Тёплый. Машинально ткнула ладонью в нос Аркашке. Прохладный. — Укутайся как следует, гений дизайна.

— Да, Михал Михеич, мы не при делах, — ответил Аркаша. Михеич был разочарован.

— Завтра оба на ковёр. Только без мальчика, пожалуйста.

— А вы нас домой отвезёте? У нас даже на метро нет, — жалостливо попросил Ёжик из-под полотенца. Михеич заворчал, но полез за телефоном и вызвал такси.

Ехали молча. Ёжик согрелся в салоне и задремал. Дома мы уложили его спать и разошлись по своим комнатам.

Я хлюпнула носом. Завтра с позорищем нас выкинут, и если Аркашка-петербуржец просто немного понервничает, то мне паковать манатки и уматывать в станицу к дядьке. Потому что заначки почти нет, а ещё кредит за планшет...

Чтобы добавить драмы, я провалялась на кровати до вечера прямо во влажном костюме и с рыжим нечёсаным облаком кудрей на голове. Около пяти в дверь постучали. Я догадалась, что это Аркаша, но сил вывозить его остроты не было. Притворилась спящей. Но он снова постучал и вроде как даже ногой. Я поплелась к двери.

Аркашка держал деревянную менажницу, полную закуси: от сыра и винограда до сыровяленного мяска. Даже вазочку с мёдом в центр поставил. Между пальцами — два бокала. Под мышкой — бутылка вина.

— Для фарса этому джентльменскому набору не хватает только гвоздичек.

Он улыбнулся.

— Я подумал пригласить тебя на новоселье. Ты же не была у меня толком. Мне пришла премия за проект для центра современной культуры. Ты ведь его отрисовывала по моей задумке. Так что имеешь право на бокальчик.

Комната у Аркаши была на зависть: отремонтированная, светлая. Справа шкаф, слева небольшой диванчик и письменный стол с компьютером. А под потолком — уровень с лестничкой и кроватью. Ну всё по уму и наверняка конских денег стоит. Не то что моя камера узника собственной совести.

— Спасибо, что не сдала меня Михеичу, — сказал Аркашка. — Оля, признаться, мне не очень комфортно, что ты сделала доброе дело и ничего не просишь взамен. Отношения между нами… Сложные. Почему ты не сказала ему правду?

Мне нечего было ответить. Потому что этот сомелье мне нравится? Нет, и я рада бы его притопить.

— Там же Ёжик был. Мы, конечно, с тобой хороши: втравили ребёнка. Но мы всё-таки в команде работали. И тут же Михеичу тебя сдавать? А мальчишке какой пример? Пусть он хоть немного поживёт с иллюзией, что не все стремятся друг друга подставить, — я жахнула бокал до дна. С утра во рту не было ни крошки, и по горлу быстро растеклось приятное тепло.

— Альтруистка, значит. Идейная, — Аркаша отхлебнул и серьёзно глянул на меня поверх бокала.

— Да ещё чего: должен будешь! — ответила я. Неожиданно мы засмеялись.

— Жалко этого Гену Циркина. Из-за нас он в беду попал…

— На твоём месте я бы лучше о нас подумал. Завтра нам может грозить не меньшая беда. А за Гену не переживай. С его деньгами он может себе файерверк хоть на Дворцовой согласовать, - сказал Аркаша. В приоткрытой двери появилась лохматая голова заспанного Ёжика.

— Иди-ка сюда, братец, - позвала я его. - Давай с тобой заключим шпионское соглашение.

Седа Баграмовна качала головой, когда пришла с работы и выслушала рассказ своего внучка в лицах и красках. О том, что мы вместе споили вражеского дизайнера, он, как настоящий шпион, умолчал.

Утром поехали в офис, как на казнь. Стажёр Юля сказала, что нас уже ждут. Первыми в переговорке я заметила Михеича и Дарью Денисовну. А рядом сидел вчерашний мужик из кофейни, только был он уже не в шортах, а в костюме, но такой же довольный.

— Вот эти? — Михеич указал на нас. Мужик глянул, повеселел ещё больше и кивнул.

— Такие люди нам и нужны! Которые умеют находить общий язык. Это же надо, какой интересный случай, они и живут вместе, и работают! А какая взаимовыручка, м?!

Так мы узнали, что стали младшими дизайнерами в бренд-медиа федеральной телеком-компании. И что завтрашний тендер «Азур», считай, уже выиграл.

— Все всё понимают, просто за руку вас каким-то чудом не поймали. Подевались куда-то записи из большого зала. Ну чудеса, — сказала Дарья Денисовна, когда мужик… Вернее, СЕО телеком-компании, ушёл, и мы остались вчетвером. — Даже думать не смейте, что прокатит в следующий раз. Ваша проделка могла стоить репутации агентству. Повезло, что клиент попался такой же… Припудренный, прости Господи.

— А что с Геной Циркиным? — спросила я. Аркашка пнул меня под столом, и я ответила ему таким же пинком. Дарья Денисовна хмыкнула и сказала, что племяннику СЕО «Маренго» ничего не будет, хоть бы он на голове по павильону ходил.

— А вот вам, совестливым и глупым, надо ушки на макушке держать. Особенно, если в Петербурге нет никого, кто прикрыл бы, — она глянула на меня поверх очков, и впервые её взгляд не показался прожигающим.

Под вечер я поплелась на офисную кухню, чтобы наболтать гадости из кофейного порошка. И тут появилась Юля, ужасно грустная.

— Оля, моя стажировка сегодня заканчивается. А я… Я очень хотела… Ты так хорошо ко мне отнеслась, может, ты поможешь мне? — она накручивала на палец пшеничный локон и краснела. А потом выдала:

— Попроси Аркашу пригласить меня погулять.

— Аркашку?! На кой он тебе?

— Он… Очень красивый, — немного помедлила Юля. Я обернулась и даже протёрла глаза, чтобы получше рассмотреть его.

— Ну, на вкус и цвет, как говорится, Бог тебе судья. А я-то тут при чём?

— Я делала расклад на таро у подружки, и карты сказали, что рядом с Аркашей есть женщина, которая имеет над ним власть. Это ты, — сказала Юля. Я подумала, что властная женщина — это Седа Баграмовна, которую Аркаша начал бояться так, что даже посуду за собой мыл.

— И… — Юля подошла ко мне поближе и зашептала. — Это я попросила стереть записи камер из большого зала. Мой дядя работает в службе безопасности кластера, где была конференция. Он немного почистил видео, там нет момента, когда вы меняете стаканчик тому парню, — она захихикала, а я ещё раз усвоила, что такие вот серые мыши на самом деле и задают первосортного жару.

— Дело есть, — я подошла к Аркашке и сорвала наушники. Он дёрнулся и хотел было выругаться, но я зажала ему рот рукой.

— Пора твоему телу послужить на благо идеалов альтруизма, — он вытаращился поверх моих пальцев с таким ужасом, что захотелось всечь. — Да успокойся ты. Короче, сейчас ты встаёшь и идёшь…

Следующим вечером мы с Ёжиком играли в шахматы. С недавних пор компанию ему составлял Аркаша, но он отбыл на свидание. И хотя его не ожидали раньше часа-двух ночи, вернулся кавалер уже в восемь и хлопнул дверью так, что я взрогнула. Мы высунулись в коридор, он ставил на полку свои ботинки.

— Ну? Я покупаю ленточку «Свидетель» и гуглю похабные свадебные конкурсы? — Аркаша глянул на меня как Дарья Денисовна.

— Это самый бестолковый дизайнер на свете! Твоя Юля не знает, как понять, когда заголовок влезает в интерлиньяж текста!

— А ты с ней о работе говорил?!

— А о чём ещё мне с ней говорить? Она очень поверхностная.

— Какой же ты сноб, Аркашка! Девчонка к тебе со всем готовеньким, на риск ради тебя пошла с кмерами, а ты нос воротишь!

Седа Баграмовна покачала головой.

— Были бы в моё время такие кавалеры… Ты б не родился, потому как мамы твоей бы не было, — она потрепала Ёжика по голове.

Тут мне пришло сообщение от Севы.

«Оля, я узнал, что такое Правило Д.Д.И. Придумала сама Дарья Денисовна. Расшифровывается как «Доверь Дело Идиоту». Применяют, когда надо решить какой-то сложный вопрос, и берут для этого способных, но придурковатых сотрудников, которых, несмотря ни на что, очень ценят. Такая вроде проверка на прочность. Раз Михеич к вам это правило применил, вы на хорошем счету у него. А это, случайно, не вы с Аркашей устроили погром на «Показе» в первый день? Говорят, мы тендер выиграли. Расскажи, что у вас там произошло, вообще!»

4. Ритуал на удачу

На стебле распустились два аккуратных листочка, а венчал его цветок земляники: эскиз будущей татуировки выходил нежным и элегантным. Я иногда отвлекалась от своей работы и заглядывала Стеше через плечо.

— Вика, вы получите от Кирилла сообщение с извинениями уже сегодня. Карты говорят, он раскаивается… — за ширмой Дина раскладывала таро. Стеша закатила глаза и добавила листикам земляники на эскизе пару прожилок. Ну как живые.

— Карты говорят? Это же куски картонки, — не сдержалась я.

— Оля, я же записывала голосовое клиентке! И если что, Петербург — город тайн. А материалисты пусть назад в свои Овёски едут, — ответила Дина. Я хмыкнула. Да пожалуйста.

Она записала голосовое, высунулась из-за ширмы и начала:

— Вообще, конечно, на этой неделе всем следует поберечься. Квадратура Марса и Плутона — прямо гремучая смесь. Ожидаем конфликты, разрушительную трансформацию. А Венера в Сатурне, там кармическое… У тебя на раскладе «Башня» вышла, Оля, это, считай, всё. У Стешки «Восьмёрка кубков», я не знаю, что с вами делать. Ритуал на очищение не хотите? — Дина сделала паузу. Мы со Стешей спрятали улыбки, но не повелись. Дина вздохнула и снова зашуршала картами.

— Оль, не будет примирения до самой смены лунного цикла. «Повешенный» выпал. Ой, и «Тройка мече-ей»! Так что, ты у нас надолго, — тут уже вздохнула я. Сама знаю, без карт!

Аркашка Литман, мой сосед по коммуналке, бросил меня в чёрный список в соцсетях и даже в тех, где мы ни разу не переписывались. Уже вторую неделю он не разговаривал со мной, мешал сосредоточиться, мелькая по поводу и без, а на рабочих созвонах разносил мои идеи в труху. Я была вынуждена сбегать работать в помещение к Стеше и Дине.

— Как там он тебя обозвал? — спросила Стеша.

— Сводней! — сказала я. Всё из-за стажёра нашего агентства, Юли. Сначала она ему не понравилась, но Юля осадила крепость и соседушка начал приходить домой за полночь, а то вообще заявился через два дня поутру с улыбкой идиота и засосами. Потом у них что-то случилось, Аркадий поступил как мужчина и джентльмен. Вместо объяснений тупо спрятался от Юли, заодно решил сбросить на меня весь негатив и нервозность.

Работать дома и сталкиваться с ним было настоящей пыткой, поэтому я сбегала в студию к своим подружкам: Дине и Стеше.

— А зачем ты вообще свела его с девчонкой? — спросила Дина.

— Она сама не решалась, я попросила его позвать её на свиданку. Подумала, пусть погуляют, молодые же.

— То же мне, блин, бабка нашлась, — хмыкнула Стеша.

— «Девятка жезлов» у них там, ой. Нет, я бы эту неделю побереглась, будет что-то у твоего Аркашки. У него в Седьмом доме…

— Крыша едет в третьей парадной. Ну хватит! — я кинулась в Дину ластиком. Тот перелетел через ширму, шлёпнулся на пол.

Стеша глянула на часы.

— Давай, Оля, сейчас клиентка придёт. Бери ноут и дуй к нашей шаманке, чтобы вы никого не смущали. Только потише, — велела она. Стеша — высокая и тоненькая, с золотыми волосами. На предплечьях татуировки: сплетения цветов, стеблей и трав. Она в нашей банде голос разума.

Нехотя я перетащила столик на колёсиках за ширму. Дина нахохлилась над своими картами.

— Представляешь, у меня будет неприятное происшествие с потерей вещи, — сказала она. Дина носила очки в толстой старомодной оправе точь-в-точь как у Аркашки, но ей они шли намного больше. Волосы у неё вечно торчали в стороны, как у воробья, и каре никогда не лежало нормально.

Я уставилась на карты. Ну, какие-то пацаны с чашками, замок разрушенный. Откуда она это всё берёт? Видя мой ступор, Дина поджала губы, мол, так и знала, что ты ничего не поймёшь.

— Литман мне твой не нравится. У него Луна в Рыбах, это такой манипулятор и обманщик! Давай я ему сделаю на невезение обряд? Чтобы он отвял от тебя? — глаза-плошки у Дины прямо горели энтузиазмом. Я глянула на неё из-за ноутбука. Тут в телеком-проекте бардак, а эта гадалка со своими ритуалами.

Кнопка на сайт у меня получилась какая-то куцая, текст в неё не влезал, редактор на проекте попался ударенный. На мои просьбы и аргументы сказал: «Клиент утвердил мой текст, подгоняй под него дизайн». Аркаша на созвоне квакнул: «Оля, делай свою работу нормально, не подводи команду».

Дина тасовала карты и журчала мне в ухо, как радио. Я бы и рада её пихнуть локтем, огрызнуться, так ведь обидится. А она ужас как умеет на совесть давить и сидеть вся такая маленькая, несчастная, прямо брошенный под дождём щенок.

— Здравствуйте, Стефания, прошу прощения, что задержалась, — я так и выпала, когда в студию зашла Юля.

— Дина, это же… Это же стажёр, из-за которой меня Аркаша в коммуналке персоной нон грата сделал… — я зашептала ей на ухо, и мы прилипли к дырке в ширме.

Юля с порога сказала, что эскиз ей понравился, но она хотела бы добавить больше тёмных оттенков.

— Представляете, мой бывший игнорировал меня. А сегодня объявился. И встречу назначил на среду. Сам! Понятия не имею, что случилось, чего ждать, — выглядела Юля и правда грустной.

Брови у меня поползли наверх. Аркадий, оказывается, умелец: катает даму на таких эмоциональных качелях, что просто держись-пристёгивайся. Юля продолжила:

— Я так старалась вернуть его. А вдруг он опять пропадёт? Такой себя дурой чувствую, но хочу послушать, что он скажет.

Дина вскочила, как будто сидела не на хлипком стуле, а на пружине. Она отпихнула ширму и появилась перед обалдевшей Юлей и злющей Стешей.

— Добрый день, а вы знаете, я таролог, могу сделать расклад на перспективу в отношениях с вашим молодым человеком.

Мне захотелось провалиться под землю или ещё куда. Особенно, когда Юля меня заметила.

— Здравствуй, Оля. Как там Аркаша? Он пропал, когда я заговорила о перспективе наших отношений. А теперь вдруг написал и позвал увидеться. Я тоже вообще-то живой человек и не могу столько дёргаться, — сказала она. Так-то Юля тоже хороша: обрывала Аркашкин телефон, написывала всем, включая меня, караулила его у агентства и здорово достала, но я ей сочувствовала. Аркаша та ещё свинота, если правда без объяснений слился.

— Да чего ты убиваешься по нему?

— Ты не понимаешь. Попасть в его круг, это же просто лотерею выиграть. Ты не представляешь, как хорошо он устроен в Питере, — сказала она. Я крякнула. Ну да, в коммуналке живёт с простыми смертными. Устроен он там.

— Можем сделать расклад и посмотреть, что у него на сердце и в голове, — обозначилась Дина.

— И в голове, и на сердце, и в печёнках у него должен быть проект для телеком-компании, который надо сдать к концу недели, — сказала я.

Тут на Дину снизошло: она предложила Юле провести ритуал на везение, чтобы в итоге ту позвали аж замуж. В качестве аргумента Дина сказала, что у неё есть дар. Я хрюкнула, потому что Динин дар был скорее в умении влипать.

Но Юля пришла в восторг, забыла про татуировку и полностью переключилась на Дину. Она согласилась на ритуал, попросила расклад, и Дина ей сделала их целых три. У меня уши в трубочку сворачивались от прогнозов, но я молчала. Юля обещала докинуть двойную плату, если Аркаша распластается перед ней в извинениях, как предсказали карты.

Когда она ушла, Стеша с Диной переругались из-за, что одна у другой отбивает клиентов. Я еле их замирила и уже начала скучать по своей коммуналке.

— Ты чего за ритуал задумала делать, м? Гляди, здесь ничего жечь-палить не дам, у нас договор с арендатором. В прошлый раз свой можжевельник зажгла, датчик дыма сработал, — Стеша глядела сурово. Но Дина поклялась, что помещение не пострадает. Во время обеда, видя мою уставшую мину, она спросила:

— Хочешь, я всё-таки Литману сделаю обряд на невезение? Или на понос? Я вычитала один такой в книжке…

— Дина, я не хочу ритуал. И понос тоже не хочу. Мы едим, на минуточку, — ответила я. Мы с ней уминали шаурм… шавермы, а Стеша — овощной салатик. Она вегетарианка, но в отличие от Дины, которая всех хотела подсадить на свою оккультную иглу, Стеша никому не промывала мозги.

— А я всё равно сделаю. Чтобы он осознал, что с тобой так нельзя. Вот увидишь, исправится и будет шёлковый.

— Как думаешь, Юля правду говорила, что сосед у тебя мажор? — спросила Стеша. Я пожала плечами. Так-то оно логично, учитывая Аркашкины шмотки, ремонт в его комнате и камеру за конские бабки. Только временами денег у него не было даже на метро, ел он кое-как и постоянно выклянчивал у нас с Седой Баграмовной то соль, то сахар. А Седа его ещё и завтраками подкармливала, добрая душа.

— Меня тревожит, что в телеком-проекте команда собралась ненадёжная. Попрут если нас, я чем буду за планшет платить кредит? И на первичный взнос откладываю. Блин, — я вздохнула.

— Да, мне тут тоже дополнительных смен воткнули на «Скорой». Мы с фельдшером губу раскатали, а надбавка нам улыбнулась, — Дина понимающе кивнула.

— А мне в больнице график сбили, я вообще уже день от ночи не отличаю, — Стеша со злости ткнула морковку вилкой. Они с Диной вели, что называется двойную жизнь: чередовали работу и увлечение. Дина была врачом на «Скорой», а Стеша — медсестрой в больнице. В свободное время обе торчали в арендованной студии, где одна била татуировки, а другая — шуршала картами. Временами я им жутко завидовала: можно переключаться, а у меня сплошная диджитал-нервотрёпка.

Мы с Аркашкой столкнулись в коридоре вечером, когда он шёл к себе с чашечкой кофе. Не поздоровались, но я всё равно крикнула ему, что сроки в телекоме поджимают, и свои элементы он должен отдать на итерацию лиду уже в пятницу. Конечно же, его высокоблагородие не удостоило меня ответом.

Весь следующий день я не разлучалась с ноутом. Из студии девчонок вернулась уже по темноте. Дина вела себя тихо, даже помыла полы в помещении вместе со мной, и Стеша простила ей украденную Юлю. На второй день меня где-то продуло: спину прострелило как будто туда всадили дробину на слона. Уже вечером дома я подползла к Седе Баграмовне, чтобы она меня растёрла. Заслышав мои охи и вздохи, Аркаша похихикал, а Седа выдала пояс из собачьей шерсти.

Я прислала девчонкам сообщение, что утром к ним не смогу прийти. Дина в своём репертуаре написала: «Я предупреждала о череде невезений. Вот и не верьте в мои способности!».

Утром я работала не то что из дома, а с дивана, не в силах пошевелиться. Лохматая, воняющая мазью, обёрнутая поясом, я клацала на ноутбуке и с ненавистью бурила правую стену, за которой были Аркашкины владения. Довёл, гад!

Несколько раз мне писала Стеша, спрашивала, не знаю ли я, где Дина. Мы решили, что она отсыпается после дежурства. Хотя обычно всегда предупреждала заранее, если не придёт в студию.

Около четырёх Стеша позвонила. Была она испуганная, аж жуть:

— Оля! Оля, я не знаю, что делать. Я Дину нашла в лесу!

— На эко-тропе в смысле? — я аккурат перед этим похлебала горячего бульона, меня разморило, и соображалка гасла.

— В настоящем лесу! Камни какие-то заряжает для Юли твоей! — прикрикнула Стеша. Обычно она не выходила из себя, поэтому я удержалась от того, чтобы наехать на неё и сказать, что никакая Юля не моя. — Она мне сообщение прислала: «Я на болотах под Лемболово, делаю обряд для Юлии. Не волнуйся, далеко не пойду», — я резко села и ойкнула от боли. Шарахаться по Лемболовским болотам идея не очень даже для бывалых клюкво-охотников, а Дина с её воробьиной комплекцией там враз потеряется и утопнет.

Я одевалась, кряхтела, как бабка, закинулась обезболивающими, и наконец была готова выдвигаться на спасение. В прихожей вспомнила, что в соседней комнате живёт что-то похожее на мужчину, и оно может сгодиться.

— Аркаша, пожалуйста, выручи! Нам надо поехать… — тут он открыл дверь. Весь в чёрном, рубаха с иголочки, брючишки, пиджак — не придерёшься. Кудри причёсаны, ну, демон-искуситель. В бабкиных старомодных очках.

— У меня встреча с Юлей. Я никуда не поеду с тобой.

— Да знаю я про встречу! Из-за вас моя подруга на болота попёрлась! — я затараторила ему про Юлю, ритуал, замужество, везение и карты.

Аркаша слушал-слушал и сказал:

— Подруги у тебя такие же сумасшедшие, как ты. Если вы, взрослые люди, занимаетесь такими глупостями, сожалею. Пропусти, я опаздываю, — он решительно отстранил меня и пошёл обуваться.

Я дала ему пендель и потащилась на улицу. Стеша уже приехала.

— Она тебе ответила? Что сказала? Ой! — прямо перед нами выскочил сильно бессмертный водитель на «Шохе», Стеша чудом успела затормозить. Благо я была пристёгнута, иначе воткнулась бы носом в бардачок.

— Ничего она мне не ответила, я её через «Локатор» отслеживала, пока к тебе ехала, так он лагает как скот. Точно дура эта зашла на болото. Дура! Дура! — Стеша треснула по рулю тощими кулаками. Никогда не видела её такой взвинченной.

К Лемболово мы подъехали через пару часов. Я вылезла из машины и поёжилась: апрель вроде тёплый, а за городом холоднее. Стеша тряхнула свой телефон. Сеть сбоила, то показывала местоположение Дины, то снова скрывала.

— Был бы Ромка в городе, он бы с нами пошёл, да? — спросила Стеша, когда мы обе остановились перед чащей.

— Ромка бы её перехватил ещё в парадной. Он такие затеи за километр чует. Верёвка есть? О, давай, сойдёт, — мы взяли из багажника буксировочный трос и пошли в лес, туда, где «Локатор» в последний раз показал Дину. Трава была мокрая, я промочила ноги спустя пять минут после того, как сошли с протоптанной тропинки.

— Ну, Дина. Человек — диагност от бога. Столько инсультников с того света вытащила. Так нет, подавай ей карты, — под ногой чавкнула грязь, и что-то как-то это мне совсем не понравилось. Я тщательнее выбирала дорогу, чтобы ненароком не провалиться в трясину.

— Я такая же ведь. Вроде медсестра, есть стабильная работа, а ничего не могу с собой поделать, тянет к татуировке. Хотя меня один раз высвистали с выходного: двухдневному малышу поставить капельницу, никто в вену не мог попасть, а я могу, — Стеша светила фонариком в телефоне. Солнце почти село, спереди наползала сизая дымка тумана. Сырость стояла такая, что суставы ныли. Несколько раз мне здорово шарахнуло в спину. Обезболивающие переставали действовать. Жаль, пояс из собачьей шерсти остался дома.

— Или вот ты. Ты же травматолог, а ушла в дизайн, — сказала Стеша. Я напряглась ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше. Сердце застучало, и Стеша будто почувствовала. Она посмотрела на меня и чуть наклонила голову. Извини, мол.

Трава справа закачалась, я треснула Стешу по плечу. Мы припустили бегом, чтобы не проверять, сидел в осоке безобидный бельчонок или гадюка.

— Дина-а! — орали мы. Эхо голосов ухнулось в разные стороны и отозвалось перепуганными возгласами птиц и далёким гудением трассы.

— Ау-у! Ой! — я схватилась за лицо, Стеша взвизгнула. На глаза навернулись слёзы: в левое веко меня цапнул то ли слепень, то ли комар.

Мы дошли до точки, где «Локатор» в последний раз показывал Дину. Крохотная речушка с бурой водой почти неслышно журчала среди трав. В рогозе квакали жабы, я видела десятки или даже сотни сверкающих глазок, следящих за нами из высокой травы.

— Дина-а-а! — Если поблизости её не окажется, придётся обращаться к волонтёрам и полиции. Стеша всхлипнула.

— …у-у-т… — ветер принёс далёкий голос. Мы притихли. Секунды летели, как будто часы. Стрекотали сверчки, похрустывали ветки, жабы квакали громче и ближе. Комары и слепни вились перед лицом, но я не шевельнулась, чтобы ненароком не пропустить, не прослушать.

— Я ту-у-ут! — это было слева. Молча мы дёрнулись туда, уже по щиколотку в воде. Кроссовки мои были убиты, джинсы измазаны в грязи и вонючей тине.

Ярко-лимонный свитшот Дины хорошо просматривался в полумраке. Карты плавали на чёрной поверхности воды, смешанные с ряской. На пригорочке лежал Динин рюкзак, рядом — связка красных свечей и какие-то кристаллы.

— Девчонки, миленькие, вытащите меня отсюда, пожалуйста. Пожалуйста… Я уже ног не чувствую… — заплаканная Дина с криво сидящими очками стояла в воде, и была она ей выше пояса. От этого зрелища мне сделалось не по себе.

— Ветку ей дать надо бы. О! — я прошлёпала к облезлой сосне и повисла на единственном оставшемся суку.

— Я ей подам, а ты страхуй. Верёвку давай, — Стеша отняла у меня сук. Она сбросила свою сумку на пригорке и помедлила:

— Балда! Я тебя предупреждала, ещё раз… — но Дина всхлипнула и начала реветь в голос. Она чуть-чуть шевельнулась и вдруг резко просела в воду почти по грудь.

Мы заорали и ринулись вперёд. Дальше всё происходило в криках и суете. Чёрная вода плескалась, зубы мои стучали от страха и холода. Мы привязали трос к сосне, второй конец добросили до Дины. Я вцепилась в трос, пока Стеша передавала визжащей Дине его и ветку спасения. Сперва ничего не выходило, Дина истерила и отпихивала то трос, то ветку, мы перебивали друг друга, кричали, чтобы она успокоилась.

— Не могу-у! — верещала Дина. Но вот она уцепилась сперва за сук, а потом за трос. Над водой показалась её лодыжка без обуви.

— Тяни-и! — кричала Стеша, и я потащила трос к себе. Под ногами почва была неустойчивой, в какой-то момент я поняла: ещё чуть-чуть, и я тоже провалюсь. Но вот Дина высвободила вторую ногу, и мы выволокли друг друга на сухой берег. Рухнули рядом, переводя дыхание. Дина лежала на животе, мокрая, с исцарапанным лицом и забрызганными грязью очками. Я ревела, спина полыхала, как будто лежала я не на земле, а на сковороде.

— Простите меня, девочки. Простите, — пробормотала Дина в мокрую траву. Стеша молча пинала её ногой, и в полутьме я не видела её лица, но догадалась, что она плачет.

— Слушай, — проговорила я, еле переводя дыхание. — Ты это… Завязывай с астральными побегайками.

— Обещаю, — Дина закивала и крепко сжала мою руку. Кроссовки свои она утопила и не преминула проворчать, что карты были правы, когда предсказали потерю вещей.Мы были измотанные, мокрые, но счастливые, что никто не утоп, хотя очень старался. Поплелись назад в полной темноте.

Конечно, мы заплутали, вышли к какой-то заброшенной остановке на шоссе. Стеша светила фонариком и высветила двух полицейских. Лейтенант и капитан уставились на нас. Секунд пять мы просто молча хлопали глазами. И если полицейские были похожи на людей, то мы — чумазые, грязные, фрагментально без обуви. А у меня опух и почти закрылся левый глаз из-за укуса какой-то букашки.

Дальше стало ещё интереснее.

— Вот вы где. На вас уже заявили. Закладки ищем? Когда ж вы от людей отстанете уже? — устало сказал нам капитан. Мы в три голоса запричитали, что никаких закладок не ищем, а Дина начала плести правду про ритуал на болоте.

— Документы? — спросили полицейские. Таковых при нас не оказалось. Стешины права остались в машине, а машина была Бог знает, где, потому что вышли из леса мы в другой стороне.

Короче, повезли нас разбираться в отделение. В настоящем убитом «бобике». Когда приехали, нам разрешили позвонить. Я опрометчиво набрала Аркашку, но он меня так и не разблокировал. Тогда набрала ему со Стешиного номера. Он не взял, я оставила сообщение, продиктовала адрес участка:

«Аркашка, гад, это Оля! Нас забрали в полицию, приедь с моими документами и скажи, что мы приличные люди! Проси, что хочешь, только приедь!»

Больше звонить некому, потому что Седу Баграмовну тревожить я не хотела, у коллеги Севы, с которым мы иногда ходим в зал, семья и свои дела, а таких чтобы прямо друзей у меня было двое, и обе в тот момент находились рядом. Мы сидели на лавке в отделении, пока мимо водили алкашей, наркоманов, каких-то размалёванных подростков. Осмелевшая Дина нашла общий язык с подвыпившей дамой, и у них завязался диалог о вечном: может ли мужчина изменять в браке. Дина предложила сделать расклад, Стеша дала ей леща. Они начали ссориться, но за нами пришёл лейтенант, повёл к дежурному.

Там ждал… Михеич. Лид дизайнеров нашего агентства выгнул брови при виде трёх продрогших бестолочей.

— Михеич… Михаил Михеевич, а вы как тут? — спросила я. Он глядел на мою мину с опухшим глазом.

— Аркаша прислал. Сказал, ты по каким-то болотам шлялась с колдунами и тебя закрыли, — ответил он, по-прежнему оглядывая Стешу, Дину и меня. Аркаша, скотина такая, прислал начальство, чтобы все узнали, какая я придурочная. Со злости я пихнула Дину, из-за которой влетела в такой казус. Она хлюпнула носом.

— А чего его высочество само-то не приехало?

— В больничке оно. Что-то вас всех подкосило…

— А что с ним? В травматологии, избитый Юлей, что замуж не взял её?

— В токсикологии, острое пищевое отравление, сказали. Но жить будет. Прокапают, через денёк отпустят, — сказал Михеич. Дина выпучилась на меня и замотала головой так, что серьги-висюльки стукнули её по щекам. Мол, не я это. — Вы только смотрите мне, телеком-проект не ждёт. Выкатите через два дня? Дедлайн не сдвигается, если что.

— Да выкатим, — сказала я, а про себя взвыла. Успел Аркаша сделать свои задачи до того, как что-то в нём испортилось, или нет?

Домой я приехала, воняющая тиной, уставшая, как зараза, с закрытым глазом и ноющей спиной.

Аркашина комната была не заперта. Так торопился к своей этой Юле, что не замкнул. Ноутбук у него был запаролен, но пароль я узнала, когда крутилась у него за спиной и случайно подсмотрела из-за плеча. Ладно, не случайно.

В переписки не лезла, открыла только рабочее пространство.

— Дубина! Идиот! — на Аркашиной грядке графических элементов, что называется, не просто конь не валялся, он туда даже копыто не ставил. Ничего не готово, только чуток эскиз просматривался. Моих компетенций сделать всё это к пятнице не хватит. Аркашка сляпает. Если ноутбук ему передать.

Выхода не было. Я даже всплакнула над своей судьбиной, но переоделась, заплела на голове пучок, взяла Аркашкин ноутбук, вышла. Потом вернулась и присовокупила ему подгон: бутылку минералки, пакетики ромашкового чая и сушки. Чем богаты.

Михеич обмолвился, что соседушка загремел в токсикологию. Больница была в двадцати минутах ходьбы. Я мухой примчала туда, но наскочила на бдительную дежурную сестру.

— Куда?! Часы-то неприёмные. Читать что ли не можете? На двери расписание, — зевнула медсестра на пропускном пункте.

— К Литману я, Аркаше. Мне к нему очень надо. Я родственница его, — медсестра глянула на мои рыжие кудри. Вздёрнула бровь. — Ну, дальняя. По маминой тётке, — в итоге пройти этого босса помог чит-код в виде двух косариков на карту. Аркашка заселился в третью палату. Когда я вошла, он лежал под капельницей, дремал.

Сосед-коллега был не бледный, а серый. Губы до того белые, что сливались с подушкой. Очки — на тумбочке рядом. Без них Аркаша выглядел как-то беззащитно. Я тихонько поставила ноутбук и пакет возле его тумбочки и хотела было свалить. Но он окликнул меня уже у выхода:

— Оля? Ты чего тут?

— Доделывай давай работу, чтобы мы не опозорили честь агентства. Ты за элементы отвечаешь, я такое не смогу.

— Что с глазом? Тебя побили что ли? Ты правда с болот?

— Всё из-за тебя и Юли твоей, — я чувствовала, как температура поднимается, и плюхнулась на койку напротив. Кроме нас в палате никого не было.

— Эту проблему я решил, — Аркаша улыбнулся, и несмотря на слабость, улыбка у него вышла хитрая-хитрая. — Я Юле своего товарища на растерзание отдал. Познакомил их вот вечером и решил это дело отметить в ближайшем ресторанчике, — я захихикала в кулак.

— Получается, ритуал Динин сработал: парня себе Юля всё-таки нашла. Так ты тоже сводня?

— Юля — хорошая… девушка, — он почему-то покраснел. А я прямо задушила в себе желание пульнуть какую-то пошлось. — Но она слишком настойчивая и многого требует, я не готов к серьёзным отношениям. А вот Женя как раз дозрел.

— Зато ты готов с засосами домой приходить и кидать девчонку без объяснений. Извинился бы передо мной за своё свинское поведение. Из-за твоих любовных заскоков я сбежала работать к подружкам, — не удержалась я. Аркаша обратно побледнел.

— Оля, моя личная жизнь тебя не касается. И я за тобой Михаила прислал, цени.

В дверях появилась дежурная медсестра.

— Ну что, повидала? На выход давай, — она хлопнула по дверному косяку. Я поднялась на ноги, но перед глазами всё завертелась, и мешком осела обратно на койку.

Уже у ворот больницы квакнул телефон. Писал Аркашка: «Оля, я вызвал тебе такси». Джентльмен, блин.

К полудню меня свалила питерская простуда с нотками интеллигентной тоски, запахом трат на лекарства и работы в угашенном состоянии. В груди булькало, словно там не лёгкие, а кальян. Лекарства и еду привезла Дина под вечер. Седа Баграмовна подумала, что дела мои совсем плохи, когда увидела её в нашей прихожке в синей форме врача «Скорой».

— Ой, ёлки! — воскликнула Дина при виде моего распухшего глаза. — Я тебе настойку календулы привезу завтра, заскочу между вызовами.

Ещё Дина рассказала, что Юля отстегнула ей премию: она уверена, что встреча с Женей — это заслуга её ритуала.

К пятнице температура была что-то около сорока, всё тело горело. Я доделала свою часть работы до дедлайна, но в какой-то момент навалилась на ноутбук и то ли отключилась, то ли уснула.

Меня разбудили, осторожно потрогав за плечо.

— Дина, да-да, я помню про календулу, спасибо. У меня там жаропонижающее, ты не могла бы подать? — попросила я. Она помогла подняться и поддерживала за плечи, пока я пила лекарство. Уложила меня на диван и потрогала лоб.

— Да нормально-нормально, Дина, спасибо. Ты иди, у тебя же дежурство, — я накрылась было одеялом, но она меня удержала. Запахло календулой. Дина помазала зудящее от укуса веко, и почесуха почти сразу утихла.

Утром они со Стешей пришли снова. Дина всё ещё чувствовала свою вину, а Стеша беспокойно ходила возле меня, трогала лоб и проверяла, все ли лекарства есть.

— Ты прямо зачастила, Дин. Не стоило вчера-то между вызовами время тратить, глаз мне мазать, — сказала я.

— Так я и не мазала. Меня к тебе не пустили, — по спине у меня пробежал холодок, потому что я помнила, что говорила с кем-то, и это точно была не Седа Баграмовна или крошка-Ёжик. Дина продолжила:

— Меня Литман не пустил. Я с ним в парадной встретилась, он из больницы как раз вернулся. Сказал, что ты наверняка много работала и устала, а настойку он тебе сам отдаст. Вот и всё.

Во как. Аркашка мне, получается, порошок развёл и заплывший глаз помазал! А до этого ещё и такси вызвал!

— Дина, да у тебя реально дар! — воскликнула я. — Мой сосед в человека превращается!

Стеша только вздохнула, а Дина вся прямо засияла, хотя наверняка понятия не имела, о чём я толкую.

Аудиоверсия этой серии «Точки схода» уже на площадках.

Больше о сериале в моём Тг-канале: https://t.me/nevesta_palacha

5. Подопечный

В половине седьмого утра улицы пустовали. Пока мы со Стешей бежали по Гороховой, встретили всего пяток особо ранних туристов. У Адмиралтейства встали поразмяться. Стеша делала наклоны головой, ветер трепал её золотистые волосы. А у меня живот подводило от тревоги.

Моя соседка по коммуналке, Седа Баграмовна, ложилась в больницу на две недели. Плановая петрушка: обследования, анализы, консультации. А вот за шестилетним внуком присматривать некому. Было некому, пока не появилась я со своей инициативой. А теперь я третью ночь не могла уснуть от мысли, что на мне две недели будет пацан, с которым я только иногда играю и дурачусь.

— Ты справишься с Ёжиком, вот увидишь, — сказала Стеша.

— Угу. Я вон Аркашку не могу приструнить, а ему двадцать два. Куда мне с шестилеткой сладить, — мы побежали по Адмиралтейскому проспекту в сторону Эрмитажа. Было холодно, с воды дул кусачий ветер, но на небе ни облачка, и виды кругом, как с открыток.

— Просто поддержи мальчика и будь собой. И поверь, Ёжик намного умнее Литмана, — Стеша рассмеялась. — Дина сегодня дежурит, но просила передать, что будет на связи постоянно. И я тоже. Так что звони или пиши. Можно даже голосовыми!

Она обняла меня. И хотя Стеша была ужасно усталая: вчера целый день в студии рисовала татуировки, а сегодня вон через час уже на дежурство заступает, она сумела меня поддержать. И Дина тоже. Стеша трудилась в больнице медсестрой, а Дина — врачом на «Скорой». Подруженции у меня крутецкие.

Пробежка выдалась хорошей, я успокоилась было, но в парадной нашей стоял запах гари, а на лестничной клетке даже клубился сизый дымок. Пока доставала ключи, прокрутила тысячу и один сценарий, что могло произойти. Трясущимися руками я открыла входную дверь, понеслась в средоточие дыма: на кухню. А там — хоть картину рисуй.

Из сотейника, на минуточку, моего, лезла какая-то бурая жижа, капала на плиту и вот-вот должна была политься на пол. Возле этой инсталляции в клубах дыма подпрыгивал Ёжик, чтобы рассмотреть процесс.

А наш драгоценный сосед и мой бесценный коллега-дизайнер Аркаша Литман стоял у плиты с убитым видом. И улики не скрыть, и убежать некуда, разве только в окно, так третий этаж, высоко сигать. Зато мне было раздолье! Если на работе Аркашка козырял знаниями, то в бытовом плане у меня был карт-бланш.

— Да-а, профессор Литман, — я щёлкнула его по дужке квадратных старомодных очков. — Ваши познания в дизайне обратно пропорциональны кулинарному дарованию. Или в Академии Штиглица не учили таким приземлённым вещам, как готовка?

— Аркаша рисует кашей! Аркаша-рисует-кашей, — хохотал Ёжик. Конечно он за меня, ему же со мной две недели куковать.

— Это что тут такое? — в кухню вошла Седа Баграмовна. А я только придумала славную пакость, но смолчала.

— Я завтрак приготовить хотел, — сокрушённо сказал Аркашка. Седа увидела осквернённые останки еды, поцокала языком.

— Эх, мальчик мой бедный, не успею уже тебя накормить…

— Всё, профессор Литман, вы будете пухнуть с голоду, — съязвила я. На свою голову!

— Ольга, а приготовь Аркаше завтрак? Заодно покажешь ему, как это делать? — предложила Седа Баграмовна. Я решила, мне это после пробежки от перегрева мерещится. Но Седа указала на Аркашку и добавила:

— Ну, ты посмотри на него. Мальчик же не может ничего. Вон он в ресторанах этих ваших допитался, что в больницу даже попал.

Я нахохлилась. Аркаша стоял — живое страдание напополам со стыдом. Ну правда, и злиться-то грех. Он был как хомяк: смешной, бестолковый и того гляди помрёт.

— Только отшкрябай сотейник мой, — сказала я. Седа погладила меня по плечу, а потом ласково взлохматила слипшиеся от пота кудри.

Настроение поднялось было, но Аркашка над ним поработал. Оказалось, у него нет продуктов ни в холодильнике, ни в буфете. Пришлось использовать мои запасы.

— Нам же премию отвалили за ускоренный релиз! Куда ты деньги задевать успел?

— Помнишь ту мою камеру, у которой шикарный зум? Ну… я для неё объектив купил. За сорок тысяч, — промямлил он. Аркадий сосредоточенно шкрябял сотейник от пригорелой каши и не видел, как я хлопнула себя по лбу.

— До зарплаты три недели! Аркаша, задумайся над своей финансовой грамотностью! — я песочила его, пока отмеряла овсянку «на глазок». Соседушка молча вытерпел нотацию, и в награду за это я пожертвовала ему свой мёд, орешков и чуток голубики, ладно уж.

Я поставила перед ним кашу, он сидел весь красный и еле выдавил «спасибо».

— Вместо «спасибо» сними замки со своих баночек с кофе и чаем в буфете, — попросила я. Аркашка покивал, но видно было, что он эти замки не с банок снимет, а от сердца оторвёт.

Когда Седа Баграмовна уходила в больницу, заплаканный Ёжик выбежал за ней аж на первый этаж. Не сразу, но у меня получилось уговорить его отпустить бабушку и вернуться в квартиру. Вместе мы махали Седе из окна, и когда она скрылась, повисла тишина.

Ёжик выжидающе глянул на меня своими огромными глазищами, похожими на две спелых черешни. И вроде всё нормально так началось, он слушался и был паинькой, но рано я радовалась. Пацан смекнул, что без бабушки его ругать не будут и задал жару уже на второй час. Он разрисовал фломастерами обои в прихожке, перепрыгивал с дивана в кресло: представлял между ними ров с кипящей лавой.

Я только и делала, что мчалась на звук упавших предметов или детского крика. На работе всё валилось из рук, свою грядку задач я сдала за минуту до дедлайна. Зато Аркадия похвалили в общем чате и поставили мне в пример.

— Лаврик, миленький, ну посиди ты спокойно, я тебя умоляю! — причитала я, одной рукой держала его за плечо, а другой набирала сообщение редактору, что лендинг готов.

— Давай сыграем в охоту на мамонта! Второй будет за мамонта, и я его поймаю! Давай? — Ёжик рвался из моей хватки и махал лыжной палкой на манер копья, а у меня из ушей шёл дым.

Второй — это шиншилла, которую я подарила им Седой. Изначально назвали-то мы её Аркашкой, а так как один у нас уже есть, стали звать зверька Аркадий Второй, а потом просто Второй. Ёжик каждый день играл с ним, но в основном возились с грызуном я и Аркашка который Литман. Эту неделю, как назло, была моя очередь ухаживать за пушистым тираном.

— Нет, давай мы лучше посидим и порису…

— Не хочу рисовать! Надоело! Поиграй со мной в мячик хотя бы! Или дай в планшете твоём порисовать! - выкрикнул он. А в планшете у меня иллюстрации, которые надо к вечеру отдать.

Стеша и Дина писали и спрашивали, как идут дела, а я врала им, что всё в порядке, потому как совестно было людей грузить своими проблемами: что я в двадцать девять не могу с ребятёнком сладить.

Я порадовалась, что Аркашка утёк из квартиры и не видит, какое я терплю педагогическое фиаско. Хотя второй взрослый, даже такой рохля, был бы кстати. Ёжик начал хныкать, наш лид Михеич поставил срочный созвон через пятнадцать минут, и выхода у меня не было.

— Сейчас сыграем в пиратов. Я тебе покажу сокровище, только ты пообещай никому-никому не рассказывать, ладно? — попросила я. Ёжик перестал ныть, наклонил голову, как щенок.

Из шкафа я достала тяжёлую коробку, поставила на диван и с трепетом вынула старенький виниловый проигрыватель. Потом выудила из антресоли пачку пластинок в подклеенных упаковках.

— Ух ты! - восхитился Ёжик. — Это такие большущие диски у тебя?!

— Скорее это папа дисков. Или даже дедушка, — улыбнулась я. — Это пластинка, на ней записано кое-что, что я очень люблю слушать, чтобы мне повеселее было. Вот хочу тебе показать.

Ёжик преисполнился важностью момента и даже приоткрыл рот, когда наблюдал, как я ставлю пластинку и включаю проигрыватель. Тот покряхтел, присвистнул, и в комнате зазвучал тихий голос рассказчика: «Это случилось давным-давно, в джунглях Индии…»

До вечера мы слушали старые сказки и между сменой пластинок болтали про героев и сюжет. Ёжик притащил из своей комнаты альбом с карандашами и сидел притихший, чтобы ничего не пропустить. Я калякала иллюстрации и благодарила всех богов, что это решение сработало.

Перед ужином ещё раз взяла с подопечного клятву не говорить никому-никому, особенно Аркашке.

— А почему ты не рассказываешь, что у тебя сказкоговорилка есть? Это же здорово! Вот бабушка вернётся, я бы ей тоже послушать дал, — Ёжик сидел на табуретке и болтал ногами.

— Ну… Потому что это секрет. И всё тут, — сказала я и поставила перед ним рассольник. Он наморщил нос, но хлебнул-таки первую ложку. У меня сердце в пятки ушло. Ну как не понравится, и что делать? Но рассольник мой он заценил, только попросил добавить сметанки.

Аккурат, когда я тоже уселась, на кухню вплыл его высочество Аркадий Первый из династии Литманов.

— Приятного аппетита. Как прошёл твой день, Оля? — спросил Аркаша. Последний раз ему было интересно что-то обо мне, когда он у меня стрельнул стилус. И не отдал потом, кстати.

— Что опять случилось? — спросила я, тяжело вздохнув. Его и так целый день ставили в пример, а наш лид Михеич вообще пришёл ко мне в личку и наорал капсом, что я не отвечаю по часу, хотя ВАЖНО БЫТЬ НА СВЯЗИ. «Вот Аркаша, молодец…»

— Я тут подумал… Может, поужинать с вами? — спросил он и поправил очки. Ёжик заулыбался и покивал. Я вздёрнула бровь.

— Кухня общая. Готовь да садись, — но он топтался в дверях.

— Может, ты бы угостила меня… — Аркашка привстал на носочки, чтобы глянуть, что мы едим. — Ну, вот этим чем-то.

Я чуть не поперхнулась. Аркаша улыбнулся, как малахольный.

— Мне же немножко совсем… Вы всё равно уже едите. Я бы вам компанию составил. Я могу всё-всё отдать, что у меня осталось, на продукты. А ты бы готовила, — сказал он. Я хотела взорваться так, чтобы негодование забрызгало стены, но в последний момент заткнулась. Во-первых, Аркашку можно попрекать этим до конца времён. Во-вторых, я действительно буду готовить все две недели, и почему бы не состряпать чуть больше. Учитывая Аркашину комплекцию, надо ему как Дюймовочке. А в-третьих…

— Должок с тебя, — сказала я. — Утром будешь следить за Ёжиком. И все две недели ухаживаешь за Вторым.

— Ну… По рукам. Но ведь я сова и рано…

— Подъём в шесть утра, исключая выходные. В это время у меня пробежка, а ты последишь, если Лаврик проснётся, чтобы не набедокурил, — я встала за тарелкой. Аркаша, видать, шибко поиздержался, раз решил у меня столоваться и терпеть мои подколки.

Уже около восьми Михеич внезапно воткнул созвон. Оказалось, нас с Аркашкой отрядили на проект RPG «Тёмная Матерь». Я даже взвизгнула и подпрыгнула на хлипкой табуретке. Отечественные разрабы заквасили игру в стиле тёмного славянского фэнтези с квестами, боёвками и крутейшим графоном, которого в нашем геймдеве давненько не было. Релиз ожидали через три месяца, но я уже считала дни, потому что обожала такие штуки!

Агентству нашему предложили взять всю промо кампанию. В качестве плюшек разработчики пообещали демки. Я верещала от радости и даже чмокнула камеру. Аркаша моего восторга не разделил. У него была такая кислая мина, что я испугалась, как бы из-за него Михеич не передумал нас туда подключать. В итоге проект нам дали. Правда… Ближайшие две недели надо было ежедневно приезжать в офис, потому что сроки очень сжатые.

— И чему ты только радуешься?! — крикнул Аркаша из своей комнаты, когда созвон кончился. Я слышала, как он за стенкой захлопывает свой ноут, поднимается со стула и идёт ко мне. А тут Ёжик и, самое страшное, мои пластинки!

Я выскочила в прихожку аккурат перед ним, заслонила вход и захлопнула дверь.

— Ты куда ребёнка денешь? У Лаврентия сад в другой части города, тебе надо будет сначала его туда закидывать, потом в офис тащиться.

— А я его сниму с садика и с собой возьму, — нашлась я. Аркаша посмотрел, как на психичку. — Было дело, кто-то из фронтендов братана мелкого притащил к нам, когда его не с кем было оставить. Мы с тобой чем хуже? Будем за ним одним глазком приглядывать, Михеич поймёт, вот увидишь!

Утром я пошлёпала было на пробежку, а потом вспомнила про Лаврика и вернулась будить Аркашку. Спал он так, что можно было на танке проезжать, но я его всё-таки растолкала.

С пробежки примчалась и, честно, ожидала прийти не к парадной, а к груде камней, которые без моего присмотра оставили бы Ёжик с Аркашей. Но оба они были на кухне, завтракали нормальной такой овсянкой!

— Доброе утро, — Ёжик улыбнулся и помахал. Аркашка был злой и заспанный, но налил мне кофеёчек. Оказалось, каша была делом его рук, а сготовил он её, потому что вчера подглядел, как варила я, всё запомнил и вот так запросто и легко повторил. Даже Ёжика поднял-умыл-причесал!

В офисе агентства нас троих встретили вытянутыми от удивления лицами. Я простояла полчаса на ковре у Михеича и выслушивала про безответственность и нарушение правил компании, но в итоге вымолила разрешение брать подопечного с собой.

Ёжик сначала ворчал, что мы таскаем его к «скучным дядькам», а потом забрёл в офис к проджектам. Сева, наш тимлид по сплетням, сдружился с ним как старший по разуму: катал Ёжика в кресле, они вместе клацали на компьютере и даже кидали дротики в комнате отдыха. Один раз Лаврик попал Аркашке в кроссовок. Обиды было, как будто угодили в глаз.

«Тёмная Матерь» превзошла мои ожидания. Игра выходила до того страшной, что наша команда на первом просмотре материалов попросила перерыв. Сюжет вертелся вокруг пропавшего ребёнка, которого главный герой-охотник пошёл вызволять в лес из лап духа по имени Тёмная Матерь. Были и лешие, и русалки, и бабки-ёжки. А нарисовано так, что восторг!

— Приснится нам теперь эта рожа, зуб даю, — говорил Сева, а мы покатывались со смеху. Неожиданно в комнату отдыха вошла арт-директор агентства, Дарья Денисовна, и всем стало не смешно. Особенно нам с Аркашкой, когда она постреляла глазами, нашла Ёжика и прошла прямо к нему.

— Вот, возьмите, молодой человек. Важно всё держать в порядке, раз вы у нас будете находиться, — она повесила на шею Лаврику бейдж сотрудника «Азура». Там была его фотка и подпись: «Лаврентий «Ёжик» Багдасарян, самый младший тестировщик».

— Ого, она даже сфоткать тебя успела! А фамилию как узнала? — спросила я, когда нахихикалась над бейджем. Ёжик важно поправил его и ответил:

— Дарья Денисовна ещё утром спросила, как меня звать. Я говорю, Ёжиком, но ей не понравилось, она сказала, надо по-человечески. А по-человечески я знаю. Меня бабушка учила, и ещё она учила адрес запомнить и телефон её, если я потеряюсь. Я ещё твой телефон выучил и Аркашин, хочешь, скажу? Значит так, сначала адрес. Город Санкт-Петербург, улица Гороховая…

На третий день мы припозднились, у Ёжика сбился режим, и он бесился, отказывался слушаться и не шёл спать. Я чуть не разревелась, умоляя его перестать мотать мне нервы, а он рассмеялся и убежал к себе, где продолжил визжать и прыгать по мебели. Я отказалась от идеи его урезонить и дорисовывала иллюстрацию в комнате, отдавшись на волю судьбы. Внезапно стало тихо. Когда я высунулась в коридор, испуганная тишиной, увидела Ёжика возле Аркашкиной комнаты. В руке у него была метёлочка для вытирания пыли, на голове — шапочка из газеты.

— Меня Аркаша посвятил в рыцари Ордена Макета. Я на карауле у своего вассала, — важно сказал Ёжик. Ай да Аркадий!

— Ты как додумался до этого, вассал? — я заглянула в Аркашину комнату, тот сидел за столом и что-то правил на макете.

— Подумал, что его заинтересует тема рыцарства. Я ещё со школы увлекался историей. Особенно периодом раннего средневековья, — Аркаша поправил очки, а у меня засосало под ложечкой. В такие моменты я чувствовала себя деревенщиной с арбузной бахчи под Ростовом. Но Аркашка не стал вредничать, а наоборот рассказал много чего интересного про своё это Средневековье. Мы с Ёжиком слушали, разинув рот.

— Какой ты умный, Аркаша, — протянула я, когда он закончил про Маргариту Анжуйскую. Ёжик подустал стоять на карауле и вот-вот подумывал снова буянить. А я ещё должна дорисовать клятую иллюстрацию! И тут меня осенило.

— Так, давайте играть! Ёжик чур рыцарь, Аркашка злой колдун, а я принцесса в башне, — я залезла на верхний уровень в Аркашиной комнате, где было спальное место. Прихватила планшет и только иногда отвлекалась, чтобы посмеяться над лютыми нападками на Аркашку рыцаря-Ёжика, вооружённого метёлкой для вытирания пыли.

В конце недели я умоталась как зараза. Работа над промо игры шла хорошо, но несколько раз Михеич делал замечания Лаврику, когда он слишком расшаливался в офисе. И хотя приходили мы втроём, влетало только мне, Аркашеньку не трогали и ставили в пример, ведь он, видите ли, постоянно сосредоточен на делах. А он и не рвался за меня впрягаться.

Вечером в пятницу хотелось только одного: притулиться на диване с какой-нибудь идиотской комедией в планшете. Я наныла длинное голосовое Дине и Стеше. Сказала, что всё из рук валится, на работе Аркашка меня снова обскакал, а с Ёжиком мы или мчимся в офис или бежим домой. Я постоянно в панике, не холодно ли ему, не хочет ли он пить-есть-спать. В ответ получила два ещё более длинных голосовых с поддержкой и предложениями покрысить на выходных.

Ещё меня укусил за палец Второй, когда я задавала ему корм: Аркадий Первый, видите ли, был шибко занят рабочими задачами, чтобы покормить шиншиллу. После ванной поплелась я к себе, обессиленная в край, а там номер.

На диване Ёжик лежал на животе, подперев подбородок руками, и слушал пластинку «Незнайка в Солнечном городе». Рядом сидел Аркашка. При виде меня он напрягся как струна.

— Оля, он хотел узнать, что будет дальше. Ты прости, но Лаврик настаивал, я побоялся, что на ночь раскапризничается и не будет спать… У тебя тут… у тебя тут так уютно, — сказал Аркаша и окончательно сконфузился. Я усмехнулась, забавно было видеть его таким, а не привычно-высокомерным.

— Да по правде тут моего почти ничего нет. Всё от покойной Натальи Николаевны. Это моя учительница, она без семьи была, ну и оставила мне вот комнатку. Я только немного разнообразила, — я села рядом с ними. Ёжик и ухом не повёл.

Обои и мебель были старые, а пёстрый ковёр мой — везла с родной станицы. В старом шкафу книжки по дизайну и не только — тоже мои. Суккуленты на подоконнике и два мандарина в стаканчике приехали со мной. На уголке шкафа висят перчатки, в которых хожу на спарринг с Севой, а над диваном плакат с Цоем и приколотая булавками обложка пластинки «Легенда». Не без труда к обоям на скотч я приклеила гирлянду и включала, когда душа просила иллюминации. Я оглядела комнату, как бы оценивая её. Вполне-вполне. Моё убежище.

— Почему ты не сказала, что у тебя проигрыватель есть? — спросил Аркашка. Я почувствовала, как лицо краснеет в тон волосам. Почему-почему!

— Мне его дядя из станицы нашей под Ростовом переслал. В прошлом году как раз на мой день рождения, я очень обрадовалась, потому что…. Он ещё фотик переслал плёночный, «Зенит», но его немного покоцали, надо в ремонт. А я всё не соберусь. А пластинки… Ну, мне иногда грустно бывает, а я их в детстве слушала… Сейчас, конечно, я уже взрослая, но иногда… Бывает, просто… — я совсем замямлила, но потом строго сказала:

— Если ты меня на работе сдашь, я всем расскажу, что ты готовить не умеешь! — я ждала, что Аркашка нахамит или пульнёт что-то колкое, но он только усмехнулся:

— Я иногда мультики смотрю, когда всё достаёт. Особенно советские, у них такая рисовка шикарная попадается.

— Ты всегда такой серьёзный! А какой у тебя любимый мультик? — сразу оживился Ёжик. Мы рассмеялись, и даже моя усталость немножко, но отступила.

За следующую неделю мы почти допилили промо «Тёмной Матери». Клиент был доволен и прислал в агентство несколько демок. Я визжала, как дура, когда Михеич кинулся в меня диском. Нам с Аркашей даже разрешили взять домой приставку из комнаты отдыха.

Совместить решили приятное с прикольным: я позвала Дину и Стешу. Аркашу они ни разу не видели, но заочно недолюбливали. При знакомстве лица у обеих были такие, будто видят они не парня, а таракана в своих тарелках. Аркаша понял, что я делала ему антирекламу, и осуждающе глянул на меня.

Он налаживал приставку у себя в комнате, а мы возились с Ёжиком. Тот был покорён Стешей: долго глядел на её золотые волосы, а потом увидел татуировки на предплечьях.

— А вы нарисуете мне такие же? — спросил он и покраснел. Стеша рассмеялась и пообещала нарисовать даже лучше, но только когда ему исполнится восемнадцать.

Аркаша сладил с техническими проблемами и позвал нас к себе.

— Я первая! Я! — я выхватила джойстик у соседушки, тот мявкнуть не успел. Ёжик устроился под моим боком.

«Тёмная Матерь» запустилась. При виде заставки возникло у меня нехорошее предчувствие, и неожиданно для себя я предложила Ёжику уйти в мою комнату, даже посулила ведёрко мороженого, но впёрлись ему эти лешие. Смотрел, не дышал, даже не моргал почти.

— А что значит «матерь»? — спросил Ёжик. Мы втолковали ему, что «матерь» это как «мать», только устаревшее.

Я сунулась в игру, как обычно, не читая правил, не вникая в игровой процесс. Убили меня уже на третьей минуте, когда из-за дерева выскочил дух-игоша. Аркашка самодовольно хмыкнул и взял было бразды правления, но тут возникла Дина: мелкая, вёрткая, она выцепила джойстик с криком «Пропусти даму, Литман!» Я была в восторге, а Аркашка — в бешенстве.

Стеша притащила своё вязание и исступленно щелкала спицами. Она старалась смотреть на будущую авоську, потому как ужасы не жаловала. Зато Дина хохотала и тыкала пальцем в экран, когда там появлялась очередная клыкастая рожа. Её тоже убили, и Аркадий наконец смог поиграть.

Худо-бедно-коллективно мы добрались до второго уровня, и там было совсем туши свет. Звук работал на эффект присутствия, и несколько раз по спине у меня пробегал холодок. Охотник наш плутал по лесу, с наступлением темноты там раздавалось ухание совы и вдалеке мерцали жёлтые глаза. Ветки сухих деревьев качались на ветру, под ногами похрустывал то ли хворост, то ли косточки детей, похищенных Тёмной Матерью.

Когда снова была моя очередь играть, охотник свернул на тропинку, что вилась по кромке болота. Стрекот сверчков стих, остались только шаги и его дыхание. Напряжение передалось и нам, мы замерли, но вдруг экран замигал и потух, а звук прервался. Мы разочарованно загудели про баг и подставу.

Я подошла к телевизору, чтобы перезапустить, но экран загорелся, пошёл звук, и поздно до меня дошло, что никакой это не баг. Раздался визг, тонкий и противный, он как иголка вкручивался прямо в черепушку. Тень пугающе плавно соткалась из веток и листьев, засветились мёртвые глаза. Чёрные губы с зеленоватыми прожилками не шевелились, но голос звучал: «Ты ушёл далеко, чужак, и назад не воротишься. Я увела дитя за собой. Ты никогда его не найдёшь и сам сгинешь».

— Мама! — Ёжик прижал руки к лицу и заплакал. Я выронила джойстик, бросилась к нему. Он мелко дрожал и вцепился в меня изо всех сил.

— Оля, я боюсь!

— Я тут, тут, — я подняла его на руки и унесла к себе. За нами трусила Дина с виноватым лицом, испуганная Стеша со спицами и Аркаша в красных пятнах страхо-стыда.

— Она такая страшная-престрашная! Давайте не будем в игру эту играть?! — жалобно попросил Ёжик, глотая слёзы. — Вдруг кто-нибудь из нас пропадёт?! Я хочу к бабушке! — он совсем расклеился и то ревел, то хватался за меня.

— Послушай меня, Лаврик, никто никуда не пропадёт, слышишь? Я буду с тобой. Бабушка придёт домой уже через два денька. В игру эту мы больше не сыграем, но я точно знаю, что герой найдёт пропавшего малыша и вернёт родителям. А тебя в обиду никто не даст! Вон нас сколько, — я кивнула на перепуганную троицу «Дина-Аркадий-Стеша». Те энергично закивали, а Стеша погладила Ёжика по лохматым волосам.

В четыре голоса мы уговорили его перестать плакать, а когда он успокоился, набрали Седу Баграмовну. Лаврик поговорил с бабушкой и вроде как унялся. Он попросился поспать со мной. Я согласилась, но тут он ка-ак изрёк:

— Пусть Аркаша тоже с нами останется спать, — меня ледяной пот прошиб. Но малец и так из-за этой дурацкой игры перенервничал. Я стиснула зубы, и ткнула на пол, где велела Аркашке соорудить лежбище.

— Ты точно его у себя оставишь? Смотри, Оль, — осторожно сказала Дина, когда они со Стешей были уже в дверях. Я уверила, что мне очень даже комфортно. На деле было мне так худо, что перед сном бахнула почти таз чая с мятой и ромашкой. Не помогло.

Когда я вошла в комнату, Аркашка гнездился на полу, на подстилке из каких-то пожёванных пледов. Ёжик выглядывал из-под одеяла и ждал меня.

— Ты знаешь, эта Тёмная Матерь — какая-то неправильная. Я свою маму почти не помню. Но помню точно, что была добрая. Как ты, — внезапно сказал Ёжик. Аркашка замер, я и сама не знала, что делать. Обняла его покрепче. — Я по ней скучаю очень. Бабушка говорит, мама в больнице, и мы пойдём её забирать скоро. Но что-то всё никак не идём. А вообще, Оль, дурацкая это игра. Я вот когда с тобой сидел и сказки слушал, мне веселее было намного, — уже сонным голосом пробормотал Ёжик. Я прижала его к себе и погладила по волосам, жёстким, как иголки. Уснул он быстро и даже не капризничал.

— Оля, - в тишине Аркашин голос показался слишком близким, и я поёжилась, но постаралась успокоить волну паники. — Оль, ты правда как мать себя вела. Все две недели, — сказал он. Я ответила, что нормальная мать не стала бы играть в страшнючую игру рядом с ребёнком.

Прошло часа два, а я не могла спать. Сердце то замирало, то колотилось, на висках выступали капельки пота. Я прислушивалась, чтобы убедиться, что Аркаша точно далеко и точно спит. А не идёт ко мне, хотя, казалось бы, на кой ему ко мне идти. Мысли блуждали по тревожному кругу. От «Это абсурдная ситуация, я в безопасности, и бояться мне нечего» до «Если тот был такой, то они все такие». Голова, казалось, вот-вот лопнет.

В темноте засветился экран моего телефона. Писала Дина.

«Короче, я оформила предзаказ «Тёмной Матери», как только она выйдет, дуй ко мне! Литмана с собой бери, он смешно психует!»

Мы переписывались, пока за окнами не начало светать, и я смогла видеть, что делается вокруг. Приподняла голову: Аркашка спал «звёздочкой», скатился с подстилки прямо на пол, рот раззявил и похрапывал. Ёжик сопел мне в плечо, прижимал к себе плюшевого барсука. Я не удержалась и погладила его по пухлой щеке.

Утром вышла на кухню с квадратной головой от недосыпа и ощущением, что я полный идиот напополам с лузером. Придёт Седа Баграмовна, и расскажет ей Лаврик, что Оля-бестолочь таскала его на работу, сбила режим, а в конце припугнула чуть не до заикания игрой для маньяков. Ничего не скажешь, отличная работа, Ольга Григорьевна! Игра теперь казалась мне идиотской, а Тёмная Матерь — такой же фиговой опекуншей, как я. Тоже брошу всё и уеду в лес, людей пугать. Сначала только меня из агентства вышвырнут, потому что есть Аркаша-молодец.

Когда вернулась Седа Баграмовна, встретили мы её праздничным обедом, весёлым Лавриком и рисунком на холодильнике.

Там рыцарь стоял у башни, где его ждала принцесса с золотыми волосами. Рядом с принцессой хихикал шут в пёстрой шапочке. Возле башни лохматый чернявый колдун что-то варил в котле, с ним рыжая девчонка, а в руках у неё квадратик, подозрительно похожий на проигрыватель.

— Рыцарь — это я, конечно же, — важно рассказывал Ёжик. Седа даже надела очки, чтобы лучше видеть. — Принцесса — это Стеша, она очень красивая. Вон там арлекин, это Дина, она громко смеётся и всегда весёлая. Это вот Аркаша, он варит зелье! А ещё он очень умный и про рыцарей мне рассказал. А это… Оля. Она нам с Аркашей готовила, шутила, следила, чтобы я не мёрз и умывался. Она не жадничала и разрешала мне свои сказки слушать! Оля всё-всё умеет, — тут он глянул на меня своими большими глазищами и улыбнулся. — Мне с ней было так весело и ни капли не страшно, — потом Лаврик посмотрел на удивлённого Литмана и выдал:

— А ещё, представляешь, ба, Аркаша овсянку умеет готовить теперь! Он, правда, на первый раз сотейник наш спалил, пока Оля бегала, но сказал, что обязательно купит новый.

6. Пара правочек

На созвоне мы с Аркашкой сидели без камер. Наш лид Михеич покашливал и иногда набирал сообщения капсом в чат дизайнеров: «ОЛЯ, В ЧЕМ ДЕЛО?!» «АРКАДИЙ, ПОЧЕМУ БЕЗ КАМЕРЫ?!» «ВЫ ГДЕ ОБА?!»

И я, и Аркадий были дома, в соседних комнатах питерской коммуналки. И оба — в зелёную крапинку, потому что недавно переболели ветрянкой. Заразились от шестилетнего соседа-Ёжика. Я — когда ухаживала за ним, а Аркашка подцепил эту дрянь уже от меня, потому что повадился ужинать, обедать, да иногда и завтракать вместе. К созвону сыпь сошла, а вот зелёные пятна ещё были заметны. Михеич про эти злоключения не знал. Сидел здоровенный, бородатый и злющий.

Наш клиент, центр современной культуры «Берега», через пять месяцев устраивал городской фестиваль «Контуры времени». Когда прислали программу, я воодушевилась: обещали привезти локальные бренды, лекции, мастер-классы, фотозоны. Короче, на целый день веселья. Для фестиваля требовалась айдентика, то бишь визуальное оформление.

Сперва мы с Аркашей обрадовались, а потом стали получать правку за правкой. Клиент браковал идеи, будто овладел навыками скорочтения: Михеич отправит PDF на 30 страниц, а уже через 3 минуты: «Извините, снова не попали в наш вайб».

За неделю мы сформировали PDF-ок пятнадцать, натерпелись правок от Михеича, пару раз свой стилус засунула даже арт-директор агентства Дарья Денисовна. Я получила столько критики, что часа на два словила желание уйти из дизайна в бахчеводы и разводить арбузы у дядьки под Ростовом. Аркашку тоже критиковали, но он как был снобом, так и остался, разве что материться начал.

— Нам очень приятно, что Ольга и Аркадий предлагают настолько концептуальные решения, — соосновательница «Берегов», Таня, улыбнулась и молитвенно сложила руки, как бы показывая, насколько же она нас любит. Я воспользовалась отсутствием камеры и показала ей кукиш. - Но, понимаете, фестивалю нужна новая форма, которая будет и современной, и отражающей преемственность эпох. Это должно быть что-то про слияние времени и чего-то материального… — Таню понесло в пространные размышления. Я пошла себе за чаем. По дороге получила сообщение от Аркашки: «И мне налей».

Когда пришла в его комнату с кружками, он сидел аж серый от злости. А Таня выдала:

— …поэтому мы решили усилить вашу команду нашим креатором Кирой. Она поможет дизайнерам лучше понять специфику фестиваля и запросы аудитории. Свои идеи Аркадий и Ольга могут сразу показывать ей, Кира их отфильтрует и уже передаст нам те, которые попадут в тональность, — Таня улыбнулась. Михеич сидел как на поминках.

— Мы же две недели анализировали аудиторию, приносили презу, «Берега» её одобрили. Чего им надо-то теперь? Сколько уже было попыток подать идею? — спросила я, когда созвон закончился. Аркаша поднял глаза к потолку, но я посчитала быстрее. — Семнадцать крупных. Эдак все сроки сгорят. Может, ты Киру эту очаруешь, как Юлю? — При упоминании своей бывшей зазнобы Аркадий аж поперхнулся.

— Оля, не путай деловое и личное. С тобой, например, я общаюсь вне работы только потому, что мы соседи.

— Тогда утром вот тебе, а не «Оля, давай я тебе денег дам, а ты нам сырники с вареньицем сделаешь», — я сунула ему под нос кулак, он дёрнулся. Аркаша спорить не стал, но по лицу было ясно, что оба мы остались при своём, а он так вообще не виноват, и это я тут бескультурный поросёнок.

В день встречи с Кирой мы тронулись в офис хмурые. Аркашка поехал на такси, как барин, а я на метро, потому что не хотела торчать с ним дольше необходимого. Весь вечер он гундел, что его пятна от зелёнки сходят хуже моих.

Погода была дрянская. Конец апреля, дождь хлестал, сырость и холодина такая, что кости ломит. Я замоталась в красный шарф по самые глаза и топала по тротуарам с «Невестой палача» в наушниках.

Кира ожидала в холле, администратор сразу направила нас к ней. На вид ей было лет двадцать. Низенькая, с платиновым каре. Лицо приятное, милое, чуть вздёрнутый носик и блестящие карие глаза. На голове бархатный ободок с чёрным бантом. Прямо цирковая дрессировщица собачек. Но вместо шпицов рядом стоял чёрный штатив.

— Добрый день, коллеги. Рада знакомству, я Кира! Вы такая забавная. Прямо тыковка, — она скользнула взглядом по моему кучерявому рыжему гнезду на башке. Аркашка позади хрюкнул, гад. Я записала Киру в список врагов.

— А вы похожи на актёра из этих ламповых фильмов. Он был ещё у моей бабушки краш. Очки у вас такие винтажные, — я стёрла Киру из списка врагов и хрюкнула сама. — Я помогу вам концепцию феста от «Берегов». Сказали, будет преза с предыдущими идеями. Куда идти? — мы повели Киру в переговорку. По дороге она докопалась до нашего проджекта Севы, до редактора Дани и пульнула комплиментом в девочку-стажёра. Прямо электровеник.

На презентации, где присутствовал и Михеич, мы пересказывали свои идеи. Было их много, и нас уже тошнило от каждой засечки или логотипа. Но Кира слушала внимательно, кивала и что-то писала в заметках одного телефона, а другой поставила на штатив и снимала всё для Тани.

— Очень хорошая работа, коллеги. Всего пара правочек, — Кира улыбнулась, но у меня живот подвело от тревоги, будто это не девчонка с бантиком, а моя школьная математичка по прозвищу «Бульдожка». Подозрения, увы, оправдались.

Пара правочек оказалась камешком, запустившим лавину неуместных переделок, которые никак не влияли на идею. Не те цвета кнопок, шрифт можно бы «покучерявее» и всё в этом духе.

— Для повышения эффективности предлагаю каждому разработать по концепции. Так получим два проекта за короткое время и, возможно, сможем определиться. В целом, везде достаточно общие мысли, которые можно найти в открытом доступе, а наш фестиваль — уникальный, — Кира вертела в руках карандаш. Я не сдержалась:

— Так поговорите с нами подольше! Дайте больше информации о внутрянке, о том, почему «Берега» решили взять именно эту тему. Нам прислали программу, но не хотят рассказывать, как пришли к ней, — Кира посмотрела так, как даже у Дарьи Денисовны не получалось.

— Это конфиденциальная информация, Оля. Вы не ограничены в поиске смыслов. Если вы не можете…

— Мы всё поняли, — влез Аркаша. Он подался вперёд и улыбнулся так, что захотелось всечь ему. Стулом. Но Кира, отдаю должное, не повелась. С каменным лицом ответила:

— Рада слышать. Давайте тогда определять сроки, за которые дизайнеры принесут свои концепции.

Возвращение в эпоху соперничества меня огорчило. И без того сложно, так теперь этот очкастый клоп-соседушка нет-нет да норовил влезть в мои идеи.

Свой планшет я прятала в ящике с бельишком, предполагая, что Аркаша побрезгует лезть на женскую территорию. За конфету подкупила Ёжика: он был на карауле, если я выходила на кухню или в ванную, а планшет оставался в моей комнате. Сначала всё шло хорошо, но потом я вернулась, и Ёжик с перемазанным шоколадом ртом признался, что Аркашка его перекупил. Он лазил в мою комнату, планшет искал, но не нашёл, а Ёжик, хоть и слямзил шоколадку, про мой тайник ничего не сказал. Я его простила.

К концу недели мы представили свои концепции. Я сделала ставку на эмоциональность, рассказывала, как будет круто, если цифровые инсталляции встанут с использованием антикварных предметов, и совместим прошлое и будущее в таком физическом формате. Аркашка убился по урбанистике, расписал идею футуристического города, контуры которого только оформляются в нашем сознании.

Кира взяла слово. Вердикт был безжалостный: «Пока нет того самого зерна. Давайте ещё покрутим мысль до следующего четверга». Михеич сидел задумчивый, всё наглаживал бороду.

Дома на кухне мы начали было обсуждать, что делать, Седа Баграмовна чистила картошку и слушала наше нытьё. Но Аркашу капитально разбомбило.

— Да я в Академии Штиглица учился! А эта малявка откуда вылезла вообще?! Я самому Рассадину диплом сдавал, у того вопросов не было, да я… — тут голос Аркашин подозрительно сорвался, он пнул табуретку и умчался. Седа Баграмовна отложила нож и сочувствующе покачала головой.

— Бедный мальчик. Мне так жалко его, — я рассмеялась, аж голову задрала.

— А я сколько раз получала придирки?! Что, мол, я врач по образованию, и нечего мне делать в дизайне! Ничего, пусть мальчик тоже огребётся.

Но Седа посмотрела на меня, а глаза у неё были тёмные, большие и грустные-грустные, даже когда улыбалась.

— Ольга, когда по делу критикуют — это одно, а вот когда придираются?

— Аркашка же меня первый пинал! «Оля, этот шрифт колхозный, куда же ты смотришь?» Значит, его жалеть?

— Ты вот сильная. А Аркаша… другой. Он же мужчина. Они обычно ломаются. Это мы, женщины… Гнёмся-гнёмся, как ива, а потом опять, — она развела руками, будто показала ветки. Я нахохлилась и уткнулась в планшет. Начирикала эскиз для шаблона поста. Фигня получилась. Потом вспомнила, как Аркашка фигачил эти шаблоны, как семечки.

И заскребли у меня на душе кошки. Я пошла к нему в комнату, постучалась. Не ответил. Вошла — никого. Значит, на верхнем уровне торчит, на матрасике.

— Не имеет значения, сколько Кире лет и какое у неё образование, ты проделал отличную работу. Но она явно что-то недоговаривает и неспроста Михеич так внимательно за ней следит.

— А что мы можем сделать? — Аркашка высунулся с кровати и повис вниз головой.

— Можем показать, что работаем. А остальное — на совести этой Киры и «Берегов», — я потопталась. — Завтра меня Стеша и Дина позвали кататься на сапах по каналам. Рано, конечно, но весело будет. Там ещё наш друг Рома поплывёт. Пойдёшь?

Я-то, бестолочь, думала, это дежурная вежливость, и на неё отвечают дежурным же отказом…

Мы пришли в место сбора к половине шестого. Там уже были мои подружки Стеша с Диной, инструктор и наш друган Рома. Для своих Рамзес — тощий, шустрый блондинчик с вечной полуулыбкой и запасом анекдотов.

— О, ты заразила ещё одного бедолагу тягой к раннему подъёму? Здорово, я Рамзес, — он хлопнул Аркашу по плечу, тот аж покачнулся. А познакомились мы с ним через Стешу: она была медсестрой в той же больнице, где Рамзес полгода назад подрабатывал санитаром.

Поплыли по каналу Грибоедова. Стеша и Дина щебетали друг с другом, Рома плыл первым и во всю глотку орал про свои отпускные приключения в Краснодаре. Мы с Аркашкой тащились в хвосте, усталые и злющие.

— Речь вчера была вдохновляющей, — говорил Аркаша, когда его сап поровнялся с моим. — И я тоже считаю, мы могли бы выкладываться побольше. Но проблема в твоих навыках. Ну, Оля, объективно, — Аркаша опустил весло справа от доски. Вода была гладкая, что твоё зеркало, и от наших досок расходилась степенная рябь. Я пыталась сосредотачиваться на мостах, дворцах или хихикать с пьяных парочек у оград. Лишь бы не слушать его, но каждое слово будто ввинчивалось в ухо на шестигранничек.

— Понимаешь, я смотрел твои композиции и думал, неужели ты не видишь, что там полный перекрут и всего много. Может, — тут Аркаша хмыкнул. — Тебе на них жгут наложить. Ты же врач по образованию, я слышал. Оно и видно, если честно…

Перед глазами аж алое зарево зажглось. Я налегла на весло, разогналась да стукнула доской по бочине его сапа.

Рассчёт был слегка припугнуть, всего лишь пошатать. Но то ли я не рассчитала, то ли Аркашка плохой моряк, но встреча оказалась фатальной. Я и понять-то ничего не успела, как вижу: весло в одну сторону, Аркашка в другую. БУЛТЫХ!

Вынырнул он уже не такой наглый… Да и вообще какой-то не такой. Пока Аркаша неловко барахтался и вылавливал тонущее весло, я металась по сапу, не зная, что делать. Наконец, подплыла с другой стороны от его доски. Аркаша как раз нашёл весло и отплёвывался от воды.

— Руку давай! Да не весло, руку, балда! — я втащила его за шкирку на сап, сама чуть не кувырнулась. От стыда уши горели, ладно хоть под шлемом было не видно. Аркашка был бледный, испуганный и…

— Ё-моё! Очки! - он сидел, дезориентированный и слепой как крот без своих иллюминаторов. Оказалось, его высочество — незрячий пень. Зрение, судя по всему, было у него минус тысяча.

— Я всё видел, ты специально ударила веслом доску!

— Во-первых, я слева. Во-вторых, не сгущай, - я нырнула в надежде найти его перископы, но с визгом залезла на сап, когда по руке мне треснул плавник.

Вскоре за нами вернулись сотоварищи. Рома взял Аркашкин сап на буксир. Было ужас, как стыдно, и даже Стеша, которая на дух Аркашу не переносила, постучала кулаком мне по шлему.

Кое-как добрались до конца маршрута. Аркашкин рюкзак искупался вместе с его одеждой, хорошо хоть телефоны лежали при инструкторе в водонепроницаемом чехле.

Рома предложил пройти к нему на работу, обсохнуть. Аркаше он отдал свои запасные шмотки. Подрабатывал наш друг бариста в маленькой кофейне «Местечко».

— Не привыкну, что в девять утра тут никого. В Москве, помню, на практике был, везде можно кофе купить по дороге на дежурство, а здесь, — Рома присвистнул и засыпал зёрна в кофемашину.

С утра в «Местечке» не было ни одного посетителя. Мы поставили стулья, уселись. Аркаша перепутал чашку с солонкой, а я гуглила, где бы заказать ему такую же оправу.Стоило это насилие над модой семьдесят тысяч рубликов.

— У меня дома есть запасные. Надо только… — Аркаша осёкся, но я поняла, что он имеет в виду «Надо только дойти».

Рома по-братски налил нам кофе бесплатно. Я покрутила в руке чашку: небольшая, из приятной керамики с шершавой текстурой, а бежевая краска местами потрескалась, и из-под неё проглядывал другой, золотистый слой. Классная задумка.

— Нравится? — спросил Рамзес. — Это местная керамистка Полина делает. Она живёт в старом фарфоровом заводе у залива чуть дальше Зеленогорска. Маленький такой заводик, заброшенный сейчас. У неё там мастерская. Отцовское дело продолжает.

— Как прекрасно, что в заброшенном заводе живёт искусство, — сказала Стеша и улыбнулась, глядя на чашку. Я сморгнула.

— Оля, а что если нам…

— Аркаша, там Дина, я тут. Поехали на этот завод! Завтра же! — воскликнула я. — Давай сделаем концепт прямо сами! Ты возьмёшь свою камеру, на которую угрохал всю зарплату, я возьму фотик… Отснимем природу, текстуры, цвета! Только на чём туда дотащиться? Рамзес, электрички в те края гоняют?

— Отвезу я вас. «Креветка» моя заканчивает чешуйки чистить. Сегодня забирать из сервиса. И я раскидывала прогноз на неделю, карты сказали, будет удачное путешествие, — сказала Дина и отхлебнула из своей чашки.

— А как же твой выходной? Мы наверное целый день протаскаемся, — во мне зашевелилась совесть, но Дина только пихнула локтем. На том и порешили.

Мы с Аркашкой пошли в сторону метро, и я боялась, что он врежется или в столб, или в дом, или не дай боже в машину. Когда он опять пошёл на красный, я схватила его за руку и принудила к тактильности под угрозой побоев.

— Я тебе долг возвращаю. Ты же меня жаропонижающим отпаивал, когда я с температурой заканчивала проект.

— Это Дина была, — Аркашка смешно покраснел, прям как школьник. И ладошка вспотела.

Утром возле нашей парадной стояла Динина «девятка»: намытая, фары горят, а красная, ну кирпич. Машину свою Дина обожала и никому не позволяла над ней потешаться. Я предупредила Аркашку, но он всё равно хмыкнул. За что поплатился. Дина отправила его на заднее сидение и включила такой лютый шансон, что Аркашу не спасли даже его чёрные наушники.

К заводу подкатили ближе к полудню. Погода разгулялась, хотя с моря дул кусачий ветрила. Небо было ясное, и завод стоял — двухэтажная декорация из красного кирпича. Несколько окон выбиты, видно разруху внутри.

— Мечта эстета. Плесень и кирпич, — сказал Аркаша. Жилое крыло я заметила сразу: на входе было керамическое панно. Керамистка Полина вышла к нам, вытирая о фартук перемазанные краской руки.

— Здравствуйте. Могу вам чем-то помочь? — она была настороженная, но всё-таки мягко улыбнулась. Аркаша вышел вперёд и начал заумно рассказывать о фестивале, про айдентику и посыл. Полина нервно поправляла испачканный глиной фартук.

— А правда, что вы продолжаете дело отца? — я оттолкнула Аркашку. — Нам Рома Волнухин сказал, бариста из «Местечка». Мы очень хотим посмотреть, как вы работаете. Может, найдём у вас вдохновение для своего проекта. Мы фестиваль оформляем.

Полина улыбнулась, слегка смутилась.

— Это правда. Я продолжаю династию: ещё мой дедушка трудился на царском фарфоровом заводе, а прадедушка на стекольном, в Стеклянном городке, — она повела нас в свою мастерскую. На столе лежали небольшие пробники красок, а в шкафчиках — посуда, панно и большущие вазы удивительных мягких форм.

Начали снимать: картинка получалась великолепная. Особенно красиво он подснял кружку с прозрачной вставкой, которая смотрелась, словно кусок льда. Мы выпросили у Полины несколько ваз и панно, пошли с ними на берег. Дину припахали разнорабочей: она ворчала, но придерживала штатив, световой короб, а то сама была штативом, пока мы снимали предметку.

У Аркашки из кармана выпал блокнот, в котором он что-то рисовал по дороге. Оказалось, коллега мой — любитель почирикать карикатурки. На одном листке была огромная настоящая креветка, а верхом на ней лохматая злобная Дина в полосатой тюремной робе, которая как бы намекала на её любовь к шансону. Я похихикала, а Дина отлупила карикатуриста блокнотом по голове и порвала листок.

— А давай у Полины комментарий возьмём? Пусть расскажет про историю этого места, про своё дело, — предложила я, когда мы трескали бутерброды на берегу. Аркашка согласился сразу, Дина даже удивлённо чавкнула.

Мы нашли место внутри завода, выставили свет. Полина рассказала о деле своего отца, о том, как она с детства крутилась возле него и наблюдала за работой.

— Я ещё девчонкой находила в заброшенном цеху среди черепков разбитой посуды красивые осколки или даже что-то целое, и приносила папе. Вы… Вы могли видеть панно над входом в мастерскую. Так вот, оно и сделано из тех осколков, — Полина мягко улыбнулась. — Приятно, когда из фантазии получается что-то, что оставляет память.

По возвращении Дина вырубилась у меня на диване, а мы с Аркашкой сели за концепцию в его комнате с ведром кофе. Он ныл, что устал от приколов Дины, и из-за неё забыл купитьу Полины кружку с прозрачной вставкой, но был заткнут мной.

— Я думаю, мы могли бы использовать мотивы творчества Полины, — энергично начала я. — В её истории есть то самое зёрнышко, про которое говорила Кира. Как фантазия из прошлого становится её изделием. Это про ту самую связь…

— Ну конечно! Пока я снимал природу или значимые детали, ты устроила Полине терапевтичное интервью. У тебя кроме него ничего не отснято. Идея-то вторичная и попсовая, — сказал Аркаша. Я почувствовала, что дошла до какой-то очень значимой и очень злобной точки.

— Если ты не в себе петербуржец и сын богатеньких родителей, это не даёт тебе права хамить другим. Да, у тебя профильное образование, и ты делаешь многие вещи лучше, чем я, — в горле защипало. — Но у меня тоже есть опыт и своё видение. Если есть, что сказать об этом, делай это корректно… А если ещё раз вякнешь про моё образование, пропишу тебе леща. Я не для того в Питер перебралась, чтобы молокосос из золотой колыбельки самоутверждался за мой счёт, — настроена я была серьёзно. Если бы Аркашка попёр, всекла бы ему, как есть. — Был бы ты таким гением, не квакал бы вместе с бывшей врачихой младшим дизайнером. Выпускник Штиглица, — я сжала челюсти. Он побледнел. Стало так тихо, что я услышала, как капает кран в ванной.

— Короче. У меня идея такая, — я продолжила излагать, а Аркаша молчал и смотрел на меня, почти не мигая.

Мы просидели всю ночь и позасыпали прямо за столом. Я проснулась, когда рядом кто-то хихикал. Ёжик и Дина увешивали Аркашкины кудри блестящими заколками-бантиками. Где взяли — Бог их знает. Прав был мой дядька, когда говорил, что у балбесов всегда всё под рукой. Аркаша сначала даже не заметил, а потом хотел было на Дину наорать, но она велела ему не ныть и обозвала тютей. Больше он на идеи мои не кидался, но подолгу сидел задумчивый и иногда даже не сразу на вопросы отвечал.

Наша концепция прошла три итерации правок от Михеича и одну от Дарьи Денисовны. Все замечания — по делу, и вносили мы их с кайфом, потому что видели, как проект действительно становится лучше.

Кира сидела на презентации с будничной миной, но у меня роилось чувство, что на этот раз либо мы утвердим, либо вообще не будем работать с этим клиентом. В последний момент пришли Михеич и Дарья Денисовна. При виде её прожигающего взгляда меня замутило, Аркашка нервно сглотнул. Кира поставила штатив и включила телефон со словами: «Запишу ваше выступление для Тани. В «Берегах» волнуются за судьбу фестиваля». Дарья Денисовна поставила перед собой стаканчик с кофе. Мы запустили презентацию.

Итоговым вариантом концепции стал сплав моих и Аркашиных идей. В шрифтах использовали мотивы керамики с трещинами и шершавинкой, а для сувенирки разработали макеты железных значков в форме заводика, где жила Полина. На онлайн-макетах типографика двигалась, как будто расплывалась от времени, трансформируясь во что-то новое. Слова Полины вдохновили меня на эту идею, а Аркашка её толково доработал. Мы предложили добавить небольшой керамический мастер-класс и отрисовали ещё один арт-объект: панно с мелкими дырочками, куда можно было бы вкладывать и тут же запечатывать послания людям в будущее.

Когда презентация закончилась, в переговорке было тихо. Дарья Денисовна играла дужкой очков. Кира прочистила горло.

— Что же, коллеги. Это неплохо. Но внесу ясность, — заговорила она, и сердце у меня упало. — Нам в команду нужны дизайнеры, которые сразу могут считать смыслы. Вы отрабатываете правки, и это ценно, но у меня уже нет времени их оставлять. Да такого и не должно быть, если верить обещаниям вашего агентства. У фестиваля есть чёткий концепт, очерченные смыслы, и я их здесь не вижу.

— Но вы сами говорили, что не ограничиваете нас! — сказала я.

— По-позвольте, в ТЗ не было нич-чего про смыслы и почему мы о них не зна-знали?! - Аркашка внезапно начал заикаться. Лицо Дарьи Денисовны оставалось спокойным, а у Михеича глаза так сверкали, что оттуда того гляди шарахнет все двести двадцать.

— Ваша концепция… Она снова не подпадает под видение Тани. Это не совсем в духе «Берегов». Прошло уже столько времени, а мы никак не нашли то зерно…

— Я думаю, можно отпустить Ольгу и Аркадия, — сказал Михеич. Кира кивнула и переключилась на другую тему, а наша презентация… с отснятыми фотографиями, с айдентикой, в которой было всё, осталась крутиться белым шумом.

Я вылетела из переговорки. Всё плыло перед глазами: коридор, общий зал, курилка, задняя лестница. Я зачем-то попёрлась наверх, поднялась на пролёт, плюхнулась на ступени и заскулила в коленки. Плевать, что эхо разносило всхлипы. Плевать на «Берега», на всё. В голове крутилось: «Неужели Аркашка был прав, что идея — вторичная и попсовая?! Неужели мы упустим клиента из-за меня?!»

— Помнишь, ты у меня просила материалы? — Аркаша сел рядом, такой же расстроенный. Я непонимающе нахмурилась. — Когда ты мне только первый раз написала при знакомству, попросила материалы полезные. Чтобы я с тобой поделился. Хочешь, скину тебе?

— Что, решил поучить уму-разуму? Перебьюсь без супер-пособий от супер-гения!— я уткнулась в колени.

— Оля, то, что ты мне сказала, когда мы придумывали концепт… Ты была права, — я подняла на него глаза. Аркаша вздохнул и продолжил:

— Я действительно… Был несправедлив, потому что проще наехать на тебя, чем признать, что я сам не знал, что придумать, — он снял очки и потёр переносицу. Мы молчали.

— Профукали проект, но нашли твою совесть… — пробурчала я. Он криво улыбнулся. — Поверить не могу, что Кира слила нас. Ладно, мы могли ошибиться, но даже Дарья Денисовна одобрила!

— Наша идея хорошая, — сказал Аркашка. — Тем более, и Дарья, и Михеич, пристально её изучили. Уверен, сейчас у них с Кирой напряжённый разговор. И вряд ли там дело в нас. Предлагаю сходить к Михеичу сегодня и спросить, что будет дальше.

— Как прикажете, ваше петербургское высочество, — я ткнула его локтем. Аркашка улыбнулся.

— Я не петербургское высочество. А тобольское. В шесть лет сюда с родителями переехал. Они открыли архитектурное бюро, дела пошли. С Шушар перебрались на Петроградку. А комната на Гороховой… Комнату мне бабушка подарила на двадцатилетие.

Я уже приготовилась слушать программу «Родословная Литманов», как внизу на лестнице раздался дверной хлопок и кто-то выругался. Голос был знакомый.

— Таня, послушай! — Кира была на два пролёта ниже. Злющая, с телефоном и штативом. — Давай поменяем решение, Тань? У меня уже нервов нет! Пусть они доделают этот фестиваль, а «Маренго» начнут со следующего?! — попросила она. «Маренго» — агентство-конкурент нашего «Азура»! Мы с Аркашкой переглянулись.

— Даже среди первых идей были крутые. А эта, последняя… Да у меня слов не было! Всё просто и при этом… Ну, вот, как мы и представляли… — трубка что-то заворчала. — Я помню! И благодарна тебе, что ты взяла меня. Но «Азур» выполняет обязательства, если разрывать договор, придётся платить неустойку, потому что они всё сделали честно. Нет, я не буду больше им лапшу вешать. Их арт-директор пришла! Ежу понятно, что мы специально этот цирк устраиваем. Я теперь боюсь, эта парочка дизайн-психов мне шею свернёт! Они так заморочились! — она ещё пять минут ныла, но не смогла уговорить Таню.

— Спорим, Дарья Денисовна с Михеичем всё поняли намного раньше? — спросил Аркашка, когда Кира ушла.

— Столько нервов, слёз, правок, и всё из-за… Из-за того, что «Берега» тупо перекупили! А я уже решила, что профнепригодна.

— Я сам хотел свой диплом в макулатуру сдавать, — Аркашка повёл затёкшими плечами.

Михеич нас собрал и подтвердил, что «Берега» уходят. В телеком-проекте, где мы тоже с Аркашей числились, такой же занятости не обещали, но Михеич посулил подкинуть нам ещё проектов. В конце разговора добавил:

— Идею не пропустили, и по договору мы не можем её нигде применить. Но продолжайте работать. Такое в нашем деле случается и это не повод вешать нос. Работу проделали хорошо, — он помолчал и почесал бороду. — А вообще это лучшее, что я видел от младших дизайнеров у нас в «Азуре». Будем задумываться, чтобы повышать вас в команде.

Домой мы вернулись хоть и понурые, но с осознанием, что сделали всё, что могли. Седа Баграмовна дала нам по куску сырного пирога.

Вечером в мою дверь постучал Ёжик. Он загадочно улыбался и отдал сложенный листок со словами: «Это не от меня». Там была Аркашкина карикатура на Киру, которая, как первобытный человек с копьём, протыкала штативом нашу презентацию и вопила: «Всё хорошо, но у меня пара правочек!»

Я глазела на этот листочек и поймала себя на мысли, что впервые за эти недели смогла нормально улыбнуться. Идея ответной приятности не заставила себя ждать. Я открыла чат с керамисткой-Полиной, начала печатать: «Полина, приветище! Спасибо за тёплый приём, обязательно встретимся, и я расскажу в деталях, чем кончился наш керамический поход. Я к тебе как покупатель: осталась ли та кружка с прозрачной вставкой? Хочу её прикупить для своего…» Я подняла глаза к потолку, посчитала лепестки на древней люстре, потом глянула на листочек с карикатуркой.

— Тобольское высочество… Скажите пожалуйста, — я хмыкнула, допечатала сообщение и нажала «Отправить».