То, что мама не успела сказать

Глава 1

Ключ, как всегда, поворачивается четыре раза. Дверь открывается со знакомым скрипом. Я вхожу в квартиру, которую не видел уже пять лет. Все предметы стоят на своих местах. Как любила мама. Её не стало неделю назад, но её порядок сохранился.

Пять лет. За это время я успел понять, что её строгость – это не забота, а контроль. Тут всё осталось на своих местах: шкаф в прихожей, старенький сервант с телевизором в комнате и те самые серые обои. Я снимаю обувь и начинаю ходить по квартире. Зачем я снял обувь? Рефлекс. Мамы больше нет – никто не скажет, что я грязнуля. Никто не заставит протирать пыль с этого серванта или наводить порядок в шкафу.

Я прохожу на кухню. Здесь темно и холодно. При виде электрического чайника в груди образуется тяжёлый камень, который мешает дышать. Зачем мы были так упрямы? Почему не могли уступить друг другу? Я точно помню причину ссоры – я случайно разбил чайник. Мама не хотела меня понять: я сделал это не нарочно, а случайно задел чайник рукой. В голове возникают лишь обрывки тех фраз, которые мы кричали в тот день: «Что ты сделал?! У тебя что, рук нет?!» «Мама, мне надоели твои постоянные упрёки! Не дави на меня!» День, когда я последний раз видел маму. Терпеть её унижения стало невыносимо, и я ушёл. Теперь я даже не знаю, что и думать…

На месте старого чайника стоит другой. Мама, наверно, купила новый чайник и забыла про тот случай. Неужели она могла так легко вычеркнуть меня из своей жизни?

Я прохожу в комнату мамы и вижу почти идеальный порядок. Чистые полы, мамин личный шкаф и заправленная кровать, около которой симметрично расположены две тумбочки, на одной из которых стоит мой портрет. Этот портрет она поставила, когда я заканчивал одиннадцатый класс. Выпускное фото. Я вспомнил, как она ещё ругалась на меня, что я забыл в тот день надеть форму и сфотографировался в простой футболке. Зачем же она тогда поставила такой «поганый» портрет рядом с кроватью? Не понимаю этого.

Я подошёл к тумбочке с портретом. Портрет такой старый, что на рамке облупился лак. Рамка всё та же, я её помню: подарили на выпускной, так её и не меняли. Я взял портрет в руки. Передо мной подросток семнадцати лет. Светлые волосы, красивые глаза и чуть крупноватый нос (это у меня от папы). Без морщин, полон жизненной энергии и с верой в будущее. Жаль, парень, но иногда всё складывается не так, как мы хотим. Сказать бы этому пацану в его семнадцать лет, что пить и курить – это плохо, а на работу не стоит махнуть рукой. Но он и сам это поймёт. Поймёт и исправится. Сама рамка очень неровная: она будто не может выдержать фотографию. Даже стёклышко немного треснуло. Хотя стоп. Под этой фотографией был второй слой. Я отогнул маленький чёрный зажим и приподнял фотографию. Под ней лежал маленький тетрадный лист, сложенный вчетверо. Жёлтые края, углы потрёпаны, словно лист несколько раз доставали и засовывали обратно. Я развернул его и сразу узнал мамин почерк. Слова были выведены крупно, но буквы были неровными и танцевали то выше, то ниже. Текст явно писали в сильном волнении. Некоторые слова были зачёркнуты и заменены, а другие зачёркнуты, но написаны заново – те же самые. Господи, мамочка, что с тобой произошло? Я тревожно стал читать:

«Вчера мы опять поругались. Ты разбил чайник и ушёл. Я уже забыла про этот чайник, но моё сердце болит. Я окончательно поняла, что мы не можем друг с другом поладить. Мне хотелось, чтобы ты вырос аккуратным и ответственным человеком. Мне хотелось побежать за тобой и вернуть тебя. Но ты бы снова сказал мне, что я тебя контролирую. Звонить тебе я тоже не могу – ты скажешь, что я на тебя давлю и всё за тебя решаю. А если я не свяжусь с тобой, то ты решишь, что мне на тебя всё равно. Мы проходили это с тобой не один раз. Напишу здесь то, что не могу до тебя донести из-за своей гордости и то, что ты не хочешь понять в силу своего упрямства. Я уже не знаю, что думать на этот счёт, но, возможно, когда-нибудь ты меня поймёшь, а может, ты найдёшь эту записку и прочитаешь.

Лёшенька, я не хочу делать тебе плохо. Я всегда старалась сделать для тебя всё самое лучшее. Лучшую обувь, лучшую одежду, сделать так, чтобы ты был сыт. Мне очень нравятся твои победы на олимпиадах и на шахматных турнирах. Когда закончишь университет, будешь совсем самостоятельным. Ты мой сын. Моя гордость. И я буду любить тебя всегда. Несмотря ни на что.

Твоя мама»

Я сложил листок и сел на мамину кровать. Я наконец понял, что мама хотела от меня. Она меня любила и принимала. Это был человек другой эпохи. Эпохи, где любовь измеряется лучшим обеспечением, а не эмоциональной близостью. Все её упрёки и замечания были не попыткой контроля, а, как ей казалось, заботой. Как я мог этого не понимать? Почему я столько лет, как упёртый баран, даже не позвонил маме? Не поговорил с ней?

– Прости меня, мамочка. Прости меня за то, что я долго не давал о себе знать. Ты навсегда останешься со мной. В моём сердце. Я тоже тебя люблю.

Я бережно убрал листок во внутренний карман куртки и пошёл кипятить чайник.