Тьма внутри

Новая квартира

Дом выглядел просто отлично. Сиял чистеньким терракотовым цветом кирпичной облицовки. По центру фасада, сплошным стеклянным водопадом, стекал ряд лоджий. Кругом располагалась парковая зона. В отдалении, немного позади, стоял ряд обшарпанных пятиэтажек. На фоне терракотового дома, они казались замшелыми динозаврами, по ошибке оказавшимися в нашем времени.

- Конечно, красивый. Это ведь новостройка. Еще половина квартир не заселена! – щебетала молоденькая риелтор. Чистенькая и ухоженная, как новостройка в центре. - Вы только посмотрите: сколько зелени, во дворе дома детская площадка.

- Мне это без надобности. Детей не планирую.

На лицо женщины набежала едва заметная тень и сразу схлынула, как тучка промелькнула на чистом небе.

- На другой стороне улице что? Если не ошибаюсь – это ограда кладбища?

- Знаете, кладбище уже сто лет в обед как не действует. Могилы старые, многие уже стерты с лица земли временем, – риелтор засуетилась, чувствуя, что инициативу перехватывает клиент. – Потом, не забывайте, это очень дешево для новостройки.

- Теперь я понимаю, почему так дешево. Впрочем, кладбище на другой стороне улицы, да и суевериями не страдаю. Я давно уже отстрадала, теперь только доживать осталось, – женщина слабо улыбнулась, как бы ища сочувствие и не найдя отклика, опустила глаза.

Риелтор неодобрительно подумала, что женщина еще молодая, просто запустила себя. Вот еще и квартиру напротив кладбища собирается купить – это уж никак не взбодрит, но вслух сказала.

- Очень выгодный вариант, квартиры в этом доме раскупаются очень быстро. Я бы не рекомендовала тянуть.

Она переехала сразу после оформления сделки. Студия на четвертом этаже, единственное окно на кладбище, но зато огромная застекленная лоджия. Вещей у нее немного. Старые альбомы, любимые, потрепанные книги и посуда. Все это, упакованное по коробкам, лежало в углу. Не было сил разбирать и раскладывать. Да и полок еще не было. Она купила только диван и заказала шкаф – купе, готов будет через неделю, но это не точно.

Она стояла на лоджии и смотрела в окно на дорогу и на кладбище. Было уже темно, на улице шел дождь. Ветер трепал ветки старых тополей, обрывая последние листья. Тополя держатся до последнего, не сдаются. Прям как она. Надо бы отметить новоселье, вот только не с кем. Она вглядывалась в окно, стараясь различить могильные плиты, но темнота и высокая ограда мешали ей. Однако, она чувствовала, что кладбище совсем рядом. Уличный фонарь тускло отсвечивал в черных лужах. В комнате было тихо и пусто как в склепе. Она не хотела возвращаться в эту пустоту, но стала замерзать и решила лечь спать.

- На новом месте приснись жених невесте, – пробормотала она, кладя ладонь под подушку.

Зачем она это сказала? Дурацкая присказка, мама так говорила. Мама. Она мысленно представила любимое лицо. Нет, кого ты обманываешь? Она долго плакала перед сном в подушку.

Спала она плохо, ей снилось, что наверху шумно двигали всю ночь мебель. Проснувшись в пять утра, она прислушалась. Тишина стояла гробовая. Некоторое время она размышляла, приснился ей шум или соседи и правда всю ночь решали у какой стенки диван лучше смотрится.

Утром, она решила сходить в магазин. В холодильнике лежал кусок сыра и молоко. Надо было срочно пополнить запасы. Захлопнув дверь, прислушалась. Было тихо, большинство квартир еще пустовали.

- А вы знаете, дом потихоньку заселяется. Здесь очень хорошая планировка квартир.

Она встретила на лестнице пожилую женщину, которая оказывается тоже жила на четвертом. Только в противоположном крыле.

- Да, и слышимость тоже очень хорошая. Соседи наверху всю ночь шумели.

- Надо было на пятом покупать. Старушка оказалась не в меру болтлива и уже готова обсудить соседей, но она спешила и резко оборвав разговор, попрощалась.

****

Вечером, подходя к дому, она пыталась сосчитать все освещенные окна. Их было немного, хотя час был поздний. Над окном ее квартиры темнота. Она снова долго стояла на лоджии, рассматривая противоположную часть дороги и свое отражение в стекле. Ощущение темноты и пустоты росло, близость кладбища давила. Ей хотелось закричать или заплакать. Но не получалось.

- Надо хоть кошку завести, будет с кем словом перекинуться.

Она заглянула в холодильник. Сыр и молоко. Вроде утром она ходила в магазин, точно помнит, что купила булку и мармелад. Неужели она оставила все на кассе? Ладно, можно и не пить чай на ночь.

В детстве она боялась ночи. Когда это началось, она не помнит. Помнит только, приоткрытую дверь в коридор и щелку света. Ее было недостаточно, чтобы прогнать тьму. Тьма искусно пряталась по углам и под кроватью. Стоило закрыть глаза, она начинала надвигаться, грозя поглотить. Повзрослев, она никогда не задергивала на ночь шторы, оставляя возможность свету фонаря, проникать в комнату. Вот и теперь, она долго смотрела на освещенное окно, прежде чем уснуть.

Громкий крик разбудил ее. Она посмотрела на часы. Пять утра. В комнате еще было темно. Она прислушалась, но больше не кричали. Медленно и отрешенно, она поднялась и подошла к окну. На улице было тихо и пусто. Ограда кладбища блестела в свете фонарей.

- Ну как ваши соседи? Не буянили? – она встретила уже знакомую старушку у почтового ящика.

Она улыбнулась и покачала головой. Разговаривать не хотелось.

- Купите пирог и сходите к ним в гости. И ко мне заходите! – старушка кричала ей вслед.

Она долго смотрела на выпечку, решая, что купить. Потом вспомнила, что это для соседей и купила бисквитный торт с розочками. Сама она тортов не любила, лучше уж пирог с капустой, но для соседей выбрала традиционный торт. Может слишком торжественно, повод так себе, почти никакой. Она размышляла над этим все дорогу, переживая, идти или не идти. Придя домой, она поставила торт на кухонный стол и вышла на лоджию. Она уже заметила, что противоположная сторона улицы притягивала ее взгляд. Прохожих было мало, хотя час еще не поздний. Она подождала достаточно долго, чтоб дать им время прийти с работы и даже поужинать. Потом решила, что пора и взяв торт, решительно поднялась на пятый. Прислушалась – было тихо. Звонка не было, и она постучала. Никто ей не ответил. Она снова и снова стучала, и слушала тишину. Идти к себе не хотелось, и она решила навестить старушку и оставить торт ей.

- Ой, как хорошо, что вы зашли. Я никак не привыкну к этой квартире, особенно тоскливо по вечерам, – старушка устремилась на кухню, ставить чай и резать торт.

Она прошла в комнату, вздрагивая от громкого голоса и звона посуды. Когда она так одичала, что любой звук кажется ей невыносимо громким? Мебель в комнате была старая как сама хозяйка. На старомодном комоде, покрытом кружевной салфеткой, стоял ряд фотографий в рамках. Она подошла, чтоб получше рассмотреть. На каждой улыбались девочка и молодая, красивая брюнетка.

- Это дочка и внучка. Чай остывает, проходите на кухню.

Они пили чай под разговоры старушки о ее родных.

- Почему вы живете не вместе?

Старушка обошла этот вопрос стороной, как грязную лужу, в которой можно увязнуть. Взгляд ее потускнел, но губы продолжали растягиваться в улыбке и рассказывать, как она любит своих родных. Интересно, ее родные догадываются, как сильно она тоскует в этой новенькой квартире со старой мебелью.

- Моя мама уже год как в специальном интернате. У нее деменция, ей нужен постоянный медицинский уход. Я работаю.

Зачем она это сказала? Разве кому-то есть дело до ее проблем.

- Вот как? Это плохо. И для нее, и для вас. Надо кого-нибудь нанять присматривать за ней, – старушка участливо подливала ей чай.

- Я не могу платить много.

- О, это не проблема. Я могла бы присмотреть за ней. Мне только в радость будет, я целый день не знаю куда себя приткнуть.

- Вы серьезно? –она никак не могла поверить, что старушка не шутит.

Ночь она спала спокойно, если соседи и шумели, то недостаточно громко, чтобы разбудить ее. Вернувшись от соседки, она не пошла на лоджию. Если мама переедет к ней, надо купить массу вещей. Весь вечер она составляла список и заснула со спокойной душой, обдумывая как все устроить получше.

****

Соседку она встретила вечером. Старушка беседовала на скамейке с какой-то женщиной. Это было досадно, ведь она хотела обсудить все детали будущего переезда мамы. Она решила перевезти ее в выходные, а сегодня уже четверг.

- Вот познакомьтесь, это председатель нашего ТСЖ, – незнакомая женщина кивнула и улыбнулась. - Я ей рассказала про вашу проблему с соседями сверху.

- Да что вы, нет никакой проблемы. Прошлой ночью все тихо было, – она удивленно посмотрела на соседку. – Зря вы так беспокоитесь, все это пустое.

Теперь, когда мама будет снова с ней, все проблемы исчезнут раз и навсегда. Весь день душа ее пела и ликовала, она и думать забыла про ночной шум.

- Все намного сложнее, чем вам кажется. У меня есть список всех заселенных квартир. Так вот, мы решили посмотреть, кто живет над вами. Согласно моему списку, квартира не заселена. Там никто не живет, понимаете?

- Отлично понимаю, вот только мне нет до этого дела! – она развернулась и пошла к себе.

Когда мама будет рядом, тьма не посмеет показаться, не будет прятаться по углам. Тьма внутри и от нее не спрячешься под одеялом.

Детская кроватка

- Какой он сладенький, просто лапушка. Так бы и съела.

Она склонилась над годовалым сыном подруги, притворно улыбаясь и сюсюкая. Своих детей у нее не было даже в планах.

- Вот чего ты тянешь, давно пора тоже родить и нянчиться со своим ребеночком. Это такое счастье! – молодая мамаша прям светилась вся.

Тьма на минуту выглянула из ее глаз.

- Вдруг, ребенок не будет меня любить? Ведь такое может быть? Я ведь не такая красотка как ты.

Тьма лишь на минуту зеленью проглянула в ее серых глазах и спряталась внутри. Она прикрыла глаза и перевела дыхание, выслушивая банальности на тему, что любая мать самая красивая для малыша.

Она никогда не хотела детей. В восемнадцать лет она выскочила по глупости замуж за подлеца, который любил, как выяснилось, не ее, а ее квадратные метры. Они прожили недолго, но она успела забеременеть и сделать аборт. Подлец уговаривал ее оставить ребенка, но ей было только девятнадцать, она была так молода и так глупа.

- Сначала надо пожить для себя, а уж потом размножаться! – этот аргумент казался ей железным, но он почему то обиделся и подал на развод.

- Да он тебя не любил никогда. Сам из общаги, вот и нашел тебя с квартирой. Понятно, на что позарился.

Добрые подруги сумели быстро ей внушить, что сама она ничего не стоит. Ценность для мужика имеет только ее недвижимость. Это знание цементировалось и застывала в ней годами. Она знала, что точно никогда не выйдет замуж, но глядя на очередного младенчика, тьма внутри нее разрасталась и прорывалась наружу. Правда ненадолго. Она пока еще могла держать себя в руках.

Мать часто пилила ее за неразумность и поспешные решения.

- Вот зачем тогда сделала аборт. Сколько бы уже было ребенку то? Мы бы с отцом помогли тебе, а этого подлеца ты правильно выгнала. Он тебе не пара, ведь говорила же, но ты меня не слушаешь никогда.

Ребенок превратился для нее в навязчивую идею. Она ощущала себя неполноценной и никому не нужной. Ночами, мучаясь от бессонницы, она убеждала себя вновь и вновь, что недостойна стать матерью. Она некрасива и глупа, разве ребенок полюбит такую?

Ад настиг ее в тот момент, когда младшая сестра родила. Родила она без мужа, хотя отец у ребенка был и обещал помогать.

В вестибюле роддома они долго ждали выписки. Кругом радостное волнение и толкотня. В ожидании роженицы с младенцем, она стояла в стороне. Наблюдая эту сутолоку и страшно завидую, когда очередная молодая мамаша принимала поздравления.

- Вон наша идет! – толкнула ее локтем мать и бросилась принимать ребенка.

Она заглянула в сверток. У младенца было красное личико и закрытые глазки. Она пробормотала дежурные поздравления, искренне не понимая восторгов родни.

В «Детский мир» она пришла за подарком для новорожденного. Она долго ходила между полками с бутылочками, присыпками и погремушками, не в силах решить, что лучше подарить. Потом она наткнулась на угол где стояли детские кроватки. Они были разные – на любой вкус и кошелек, она долго рассматривала их, хотя кроватка ей была не нужна.

- Вам помочь? – это подскочила продавец – консультант, безразлично улыбаясь и всем видом выражая «как же вы меня все достали».

Она постаралась скорей уйти, схватив первую попавшуюся погремушку.

Каждый выходной она теперь проводила в «Детском мире». Ей нравилось бродить здесь, окунаясь с головой в вечную суету мамаш, детишек и растерянных молоденьких папаш. Тьма внутри нее выглядывала в этот миг безбоязненно, ведь она держалась в тени этой суеты, превозмогая себя и стараясь ничем не выдать. Продавцы ее уже узнавали и кивали друг другу, показывая на нее глазами. Она понимала, что выглядит смешно, но ничего не могла поделать с этим.

Получив зарплату, она решилась наконец на крупную покупку. Ее привезли вечером и когда грузчики заносили в квартиру, столкнулись с соседкой.

- Ой, что это у вас? Неужели детская кроватка? Или мне показалось – защебетала она.

- Вам показалось.

Она не понимала, радости и ажиотажа вокруг детской темы. Даже почуяв намек, люди спешили поздравлять. Ей не нужны были чужие восторги, она хотела приватности и душевного покоя. Чтобы тьма внутри пореже выглядывала зеленью из глаз.

Теперь кроватка стояла в углу спальни, и она чувствовала себя вполне сносно. Присутствие этого предмета в комнате создавало иллюзию, что у нее наконец все также как и у всех. Она понимала, что рано или поздно мать увидит этот предмет и разразится скандал. Но до этого момента, тьма как сытая кошка будет дремать внутри.

На даче

Она любила приезжать на дачу осенью. Когда летняя суета спадала, дачные участки затихали. Это безлюдье и тишина нравились ей намного больше, чем сутолока летних жарких дней.

Листья на деревьях за городом быстро желтели, облетали и плавали разноцветными кляксами на лужах. Воздух был прохладный и прозрачный как хрусталь в ее старом серванте. В палисаднике еще цвели запоздалые осенние цветы. Огород встречал улыбкой распаханной земли. Вечером она топила баню, парилась, а потом распаренная и умиротворенная, долго стояла посреди распаханного огорода, всматриваясь в розовеющее закатной дымкой небо. Вдыхая запахи прелой листвы, сырой земли и размышляя о бренности любого бытия.

Еще она любила по вечерам, запахнувшись в теплый махровый халат, долго бродить по участку, заглядывая во все уголки, чувствуя себя полновластной хозяйкой этого клочка земли. Вот и в этот вечер она заглянула в бочку у бани и отшатнулась в ужасе. Мертвый глаз и мокрая шерсть испугали ее. Это было неожиданно и неприятно. Гадко.

- Чего, соседка, по бочкам заглядываешь? Никак утопиться собралась?

Голос был по- старчески скрипучим, а смех звучал как дребезжание старого будильника.

- Там какой-то зверек плавает, – жалобно сказала она, – надо как-то его достать.

- Да, без мужика то в хозяйстве плохо. Ладно, не горюй, завтра с утреца достану твоего утопленника. Готовь поминки!

Он опять засмеялся, она робко кивнула и поспешила уйти от злосчастной бочки, размышляя, что за зверек нашел там смерть.

С соседями она не умела ладить, все контакты поддерживал раньше муж. Она сторонилась незнакомых людей, хотя понимала, что в их глазах выглядит странной, но ничего не могла поделать. Вот и сейчас, разговор с соседом выбил ее из колеи, безмятежность и покой улетучились, а вечер утратил очарование.

Дом требовал ремонта. Тот же вездесущий сосед заявил, что надо его выравнивать. Она и сама видела, как перекосилась дверь и закрывается с трудом. Она включила свет и задернула шторы. Иногда ей чудилось, что сосед стоит под ее окном и наблюдает. Плотно закрытые шторы отгораживали ее от внешнего мира – от завистливых и оценивающих взглядов соседа, от мертвого остекленевшего зрачка зверька в бочке. Темнота вечера потихоньку заползала во все уголки огорода, погружала в сон цветы в палисаднике, пыталась просочится в дом сквозь щели перекошенной двери. Темнота оставалась за порогом, таилась на дне бочек и за углом бани. Не в силах пробраться в дом, темнота затягивала в темную воронку ее сознание.

Тьма внутри изматывала. Она выползала после таких разговоров, беспокоила и тревожила.

- Соседка, пора косить траву. О чем вы думаете, так запустили все, сорняки от вас лезут на мои грядки! – верещала соседка справа. Ее муж работал большим начальником, и она чувствовала себя очень важной и значимой.

- Интеллигенция, что с них взять. В хозяйстве у рук не бывало, а туда же! – топтался с папироской в зубах, сосед слева. Он вдовец, жена умерла несколько лет назад.

Темнота за плотными занавесками вздыхала шорохами ночи. Тьма внутри копила силы, услужливо освежая память. Она долго ворочалась на продавленном диване, пытаясь пристроиться так, чтобы пружины не давили бок. Сон ускользал от нее, а тьма внутри голосом соседки справа рассуждала о пользе здорового, физического труда для ее душевного равновесия.

Она встала, включила свет и измерила давление. Давление пошаливало, она разломила круглую белую таблетку на половинки и проглотила одну. Выключила свет и проваливалась в сон.

Серое утро с трудом просачивалось в комнату, когда пришел сосед и постучал в дверь. Он разбудил ее, она испугано отдернула штору и поспешила открыть.

- Долго спите, – проворчал он вместо приветствия. – Достал я зверька.

Он показал ей мокрый липкий комок шерсти. Она посмотрела на небо и поежилась. Небо было в дымке из легких облачков, влага капельками висела в воздухе.

- Сыро то как, – пробормотала она, не зная, что говорят в таких случаях. – Надо закопать его.

- Ну заверни в чего-нибудь, я пойду за лопатой.

Сосед объявился к обеду и доложил, что похоронил беднягу и надо бы это дело обмыть. Или помянуть по русскому обычаю. Она опять растерялась, в доме вроде не было спиртного, но поспешила его пригласить на обед. Пока она хлопотала на веранде, разогревая вчерашний борщ и нарезая сыр, он потребовал рюмки. Достал из внутреннего кармана куртки маленькую бутылочку с темной жидкостью и поставил на стол.

После первой рюмки, сосед почувствовал себя явно лучше и заявил:

- Вечно вы в подавленном состоянии, ходите тут как в воду опущенная. Вам надо больше быть с людьми, общаться, а вы все прячетесь, да сторонитесь.

- Что значит прячусь? Я вас не понимаю! – она нервно взяла рюмку и пригубила. Жидкость обожгла огнем горло.

- Спиртное мне нельзя, давление скачет, – пробормотала она.

- Вот. И давление у вас от одиночества. Если все в себе держать – тут никакое давление не выдержит!

Сосед благодушно вылил остатки спиртного себе в рюмку – С соседями дружить надо, вот видите, и я вам пригодился. Зря вы нос задираете.

Она вышла на веранду и поставила чайник. По распаханным грядкам, важно ходила ворона. Она смотрела, как птица, переваливаясь с лапы на лапу, обследовала грядку и вспоминала, как муж раньше подкармливал птиц. Вороны сначала опасливо брали пищу, но со временем осмелели и вели себя по-хозяйски. Надо было лучше ворон угостить, они хоть наглеют со временем, но не забывают, кто тут настоящий хозяин. И они молчат, не дают советов и не поучают.

Сосед вроде немного и выпил, но разошелся не на шутку. Он ударился в воспоминания о своей жене, какой тихой и услужливой была покойница. Уважала мужа.

- В теперешних бабах нет никакого уважения к мужику. Раньше муж был главой семьи, а теперь? Теперь равноправие, феминизм там всякий, вот от этого все и беды. Семьи распадаются, дети растут без отцов.

- Я считаю, от пьянства все беды в семье. Многие мужчины злоупотребляют алкоголем, от этого в семье скандалы, – попыталась возразить она.

- Это вы на что намекаете?

Сосед попытался обидеться и скандал назревал. Она страшно боялась скандалов и попробовала намекнуть, что ей надо в магазин. Хлеб в доме закончился, а магазин на другом конце дачного поселка закрывался в пять вечера.

- Ничего, успеете еще. Не о том беспокоитесь. Я вот тут подумал, может мне к вам переехать или вы ко мне. Как вам такое предложение?

Она так и представила, как он будет выёживаться каждый вечер перед ней. Тьма внутри разрасталась и грозила выйти из-под контроля. Мысли ее отразились на лице, сосед что-то заметил, передернул плечами и пошел одеваться.

- Я вот все думаю, – сосед притормозил и с надеждой уставился на нее.

Он почему-то решил, что она непременно должна ответить на его предложение. Пусть откажет, но аргументированно. Должен же он сохранить лицо. Он нервно пихал руку мимо рукава и злился.

Она понимала его злость. Ведь это ему была нужна женщина, ее все устраивало. Она понимала, что ему плохо и одиноко, но не собиралась поддаваться жалости.

- Да, вечерами мне бывает скучновато, может вы будете заходить? Хотя бы иногда?

Он выдохнул и нашел рукав. Все-таки хорошая женщина, хоть и странная.

Весна

Она не любила весну. Весна на Севере всегда задерживалась и не спешила растопить грязные сугробы, согреть своим теплом уличных котов.

- Март на дворе, а снег валит как в феврале, – главный бухгалтер оторвала глаза от компьютера и мечтательно взглянула в окно. – Хочется чего-то светлого и красивого. Весна в душу постучала.

- Например, влюбиться? – робко спросила она.

Главный бухгалтер усмехнулась и пожала плечами.

- Ну, если только заново и снова в своего мужа. Я вообще то про одежду. Впрочем, у кого, что болит…

Она не любила весну, но бывали дни, когда солнце с утра заглядывало в окно, лаская ей щеку, и она чувствовала непреодолимую потребность выйти на улицу. Набрать полную грудь свежести и задержать дыхание. Воздух был холодный, как молоко с нижней полки холодильника и такой же вкусный. Тьма внутри нее в такие моменты, сворачивалась как сытая кошка и дремала. Ей хотелось с головой окунуться в этот весенний день, и она с трудом дождавшись обеда, выходила на улицу.

Она шла быстрым шагом через сквер. Глаза ее неотрывно следили за лентой реки на горизонте. Лента ширилась и блестела ледяным панцирем. Ледоход еще не скоро, но снега на набережной почти нет. Солнце слепило глаза, она достала очки и прикрыла глаза.

- Не стоит тянуть. Уже март, надо бронировать отель и покупать билеты. Потом просто мест не будет.

Она повернула голову. Сзади парочка оживленно обсуждает предстоящий отпуск. Скоро лето, время отпусков. Она никогда не ездила в отпуск. На работе, слушая восторженные рассказы коллег на тему: как я провел отпуск, она еле сдерживалась. Тьма внутри нее разрасталась и не помещалась в груди. Тьма давила на легкие и она заходилась судорожным кашлем.

- Нет, ничего серьезного, просто аллергия на пыль, – обычно объясняла она.

В такие моменты она не хотела жить. Она никогда не была замужем и не стремилась к замужеству. Прогуливаясь по набережной, она натыкалась взглядом на веселые парочки молодых людей, сидящих на парапете и обнимающихся. Или целующихся. Она старалась скорее уйти подальше и искала взглядом, за что бы зацепиться, лишь бы не видеть чужого счастья. В выходные, она приходила в маленькое кафе, в паре кварталов от ее дома. Там днем было пусто и тихо. Садилась за крайний стол с книгой и создавала иллюзию бурной личной жизни. В понедельник, с чистой совестью, она рассказывала, что провела выходной в кафе.

- Все то вы одна. Даже на обеде гуляете в стороне от коллег, – главный бухгалтер догнала ее и взяла под руку. – У меня на примете есть один вдовец. Правда он лет на двадцать вас старше, зато дети взрослые. Вы ведь уже не планируете детей?

Она скривилась как от кислого. Дети всегда шли у нее в комплекте с мужем. Зачем ей старый вдовец? Чтоб укутывать потеплее и нянькаться с ним? Ведь детей уже нет в планах. Она хотела сказать резкость, тьма поднялась к самому горлу. Она даже схватилась за него и раскашлялась.

- Что, опять аллергия? Вам бы к врачу. Или в церковь! – главный бухгалтер показала на купала, плывущие над рекой.

Она зацепилась взглядом за силуэт храма, как утопающий хватается за протянутую опору. Ну и что, что не крещенная, туда всех пускают. Робко поднялась по лестнице и застыла под суровым взглядом старушки в платке.

- Голову то покрой! – судорожно натянула капюшон, который сняла при входе.

Отношения с Богом у нее были сложные. Она знала, что есть люди воцерковленные: молятся перед едой, держат пост и ездят на богомолье в монастырь. Она им страшно завидовала, тьма в этот момент душила ее аж до слез. Она пыталась понять и разобраться, что есть вера и как можно стать верующим. На этот счет она разговаривала с батюшкой и выяснила, что четкой инструкции нет.

- Надо просто верить, дочь моя. Бог всем дает испытания по их вере.

Она не понимала, как можно слепо верить, но нутром чуяла, что вера ей нужна. Под высоким куполом церкви было тихо и благостно. Благость была разлита в лучах солнца, проникающих в узкие окна. Благость порхала на каждой пылинке, щекотала нос и вызывала бесконтрольное слезоотделение. Ей было неудобно, но и уходить не хотелось. Она тихонько забилась в дальний угол к самой темной иконе.

- К матушке Марфе ездила. Неделю жила там. Хорошо то как! Благодать!

Она выглянула из угла и заметила двух старушек со свечками в руках. Ей очень хотелось расспросить дорогу к монастырю.

- Скажите, а монастырь далеко?

Старушки косо посмотрели на нее и начали креститься. Малахольные какие-то. Она пошла в свечную лавку и расспросила там про монастырь.

Она стояла посреди руин, что остались от храма. Кирпичные стены уходили высоко в небо, где плыли весенние облака и солнце изливало свою благодать, пригревая эти древние камни. Крыши не было, на стенах были видны следы копоти былых пожаров. Вокруг много битого кирпича и штабеля нового, готового стать крепкой стеной.

- Если мне так суждено, если на то твоя воля... – шептала она как в бреду.

Грубый толчок в бок, вернул ее на землю.

- Вы что тут делаете? Разве не видите, тут стройка!

Женщина была в длинной юбке, из-под которой виднелись грубые сапоги. Платок низко повязан, глаз не видно, но смотрит зорко.

- Мне бы к матушке Марфе, - прошептала она.

- Не принимает. Пост.

- А пожить у вас тут можно?

- У нас тут не гостиница. Сами видите. Стройка кругом. Храм своими силами восстанавливаем. Вот часовенку сложили, службы отпускаем. Можете зайти молебен там, свечки. Это можно. Сестры в бараке живут, от монастыря одни руины.

Она поплелась в часовню, но в маленьком, темном помещении, с низким потолком не было света. Горели жарко свечи, оплывал воск, она долго стояла у иконы и не знала, о чем молиться. Она ведь некрещеная, тьма нашептывала ей и смотрела на нее глазами святых. Лики их были суровы и строги. Света не было здесь. Напрасно она приехала.

Во дворе сыро и слякотно. За городом весна немного запаздывала. Глядя на грязный снег, она размышляла, что приехала напрасно.

- Ну что стоишь на дороге?

Это опять монашка в грубых сапогах. Теперь еще и в длинном рабочем фартуке с тележкой, полной кирпичей.

- А вы что, сами строительством занимаетесь? – зачем она это брякнула, сама не знает. От неожиданности, наверное.

- Да нет, мы так – на подхвате. Стены наняли работника класть. Помогаем чем может.

- Я тоже хочу помочь! – она достала деньги и протянула.

- Чего мне пихаешь, видела в часовне ящик «На восстановление храма»? Вот туда и положи, а то пихают, – заворчала женщина.

- Хорошо, – она смутилась и отвернулась.

Женщина сняла платок и повязала его заново. Посмотрела внимательно и вздохнула.

- Тебя звать как? Имя скажи, я помолюсь за здравие.

- Я некрещеная, за меня молиться то можно?

- Некрещеная так покрестись. Зачем некрещеная по монастырям ездишь?

- Я с матушкой хотела поговорить, мне помощь нужна. Я хотела бы верить, да мешает что-то. Как ком к горлу подкатится и дышать тяжело. К врачам ходила – анализы в норме. Вот что это?

- Бес это в тебе сидит и смущает. Верно говорю. Покрестись и как заново родишься и все грехи твои тебе Бог простит, – женщина подхватила тачку. – Прощай, недосуг мне с тобой лясы точить.

В автобусе она сидела у окна. За окном мелькали елки и сосны. Елки – темные, сосны – светлые, воздушные. Тьма – свет, тени набегали на стекло и отражались в глазах. В детстве она любила слушать рассказы про лес. Про зверюшек. Зайки, белки. Лисички. Потом она узнала, что милые лисички кушают зайчиков. Свет-тьма. Всегда кто-то кого-то кушает. И в прямом и переносном смысле. Кушает твою красоту, молодость, жизнь. Красоты и молодости у нее не осталось, так чего она боится? Тьма внутри заворочалась и заурчала голодным желудком. Точно, она так и не успела пообедать сегодня. Ох, сколько можно себя изводить и зачем было тащится в такую даль, чтоб постоять в развалинах храма. Взглянуть на небо из колодца его стен. Могла бы она отречься от мира, которому на нее наплевать и жить в бараке?

Она незаметно задремала, а когда проснулась – автобус подъезжал к автовокзалу.

В обед, когда все вышли из кабинета, она прошмыгнула к главному бухгалтеру и сама попросила познакомить ее с вдовцом.

Нелюбовь

У нее было много талантов. Например, она всегда знала, что будут носит в наступающем сезоне и ловко перешивала одежду. Она могла бы стать великим модельером или дизайнером. У нее было чутье на уникальные вещи. Если бы не ее феноменальная лень, она могла бы стать самой известной в городе портнихой. Ее любили кошки и дети. Она не любила никого. Причину нелюбви она не искала. Возможно, что-то на гормональном уровне было не в порядке. Или в крови не хватало железа. Она не выясняла. Зачем? Просто принимала себя такой какая она есть. Она любила себя и тьму внутри.

Она искала везде красоты. Работая профессиональным фотографом, она пыталась уловить ее в линии плеча и развороте головы. Красота – вот божество, которому она поклонялась.

- Вы убийственно прекрасны. Ваша красота – это смертельное оружие, – шептали ей клиенты мужчины, пока их благоверные пытались приукрасить себя к фотосессии.

Она знала это и старалась не замечать их пошлых комплиментов. Она деловито-озабоченно делала вид, что не понимает намеков. Всю рабочую неделю злость и пустота копились в ней, грозя затопить сознание. В выходные она шла в ночной клуб и выплескивала весь накопленный негатив.

Она всегда надевала черное, облегающее, блестящее. Верх – топ, обнажающий плечи. На лопатке у нее была татуировка в виде черной кошки. При резких, порывистых движениях, татуировка оживала и жила своей жизнью. Обычно она выпила бокал вина у стойки бара, а потом шла танцевать. Особенно ей нравилось быть одной на танцполе. Она отдавалась танцу как сексу – яростно и без остатка. Все мужчины в зале желали только одного, но она не замечала их страстных взглядов. Тьма туманила ей сознание.

Многие пытались познакомиться с ней. Мужчины, завороженные ее взглядом, бросали своих спутниц или спутников и как зачарованные кружили вокруг нее. Как мотыльки, они летели на яркий огонь ее холодной красоты, но сказка заканчивалась быстрее, чем они успевали понять, что произошло, и куда пропал источник света.

- Ой, там клиентка с кошкой пришла. Представляешь! – парикмахерша показала на переноску с кошкой. – Похоже, решила замутить фотосессию с кошкой.

Она внимательно посмотрела на переноску, кошка не подавала признаков жизни, но стоило ей прикоснуться к дверце - послышалось шипение.

- Вишь ты, с норовом!

Парикмахерша пила кофе в ожидании, когда визажист передаст ей клиентку.

Клиентка – молодая скуластая девушка, похожая на норовистую, породистую кобылку – капризная и высокомерная.

- Я хочу, чтобы кошка лежала у меня на плечах! – заявила она и выволокла кошку из переноски.

Кошка совершенно лысая и лопоухая, свернулась в клубочек на диване.

- Это порода такая, сфинкс называется, – клиентка поморщилась и попыталась пристроиться рядом с кошкой.

Она внимательно посмотрела на это лысое создание, похожее своим изяществом на старинную бронзовую статуэтку.

- Да, многим Кира не нравится, а я считаю, что она просто душка!

Хозяйка сюсюкалась с кошкой, та равнодушно взирала на людей своими желтыми глазищами.

- И правда сфинкс. Давайте я сделаю несколько отдельных фото кошки, а потом вас вместе сфотографирую.

Она равнодушно относилась к животным, не понимая, почему некоторые носятся со своими питомцами как с маленькими детьми. Но эта кошка была особенная, она чувствовала ее уникальность. Ей вдруг захотелось погладить ее, и она даже протянула руку, но кошка снова зашипела.

- Это она стрессует, вот и шипит, а так она милаха, – девица схватила кошку на руки и взгромоздила на шею. – Снимайте скорее, пока она не опомнилась.

По окончанию фотосессии, девица запихала кошку в переноску и сделала умильное лицо.

- Послушайте, я вижу, что Кира вам понравилась. Может приютите ее на недельку? У меня друг приезжает, у него аллергия на кошек. Короче, пусть поживет у вас, я заплачу сколько скажите.

Она озадаченно посмотрела на переноску, потом на девицу.

- Кошка без шерсти, аллергия ведь на шерсть бывает?

- Он видеть ее не может. Впрочем, это взаимно. Кира его тоже не выносит и гадит в его обувь, рвет его одежду. Короче, у них война за меня. Пусть поживет, а?

Она снова посмотрела на переноску. Она никогда не держала животных дома. Кошка явно ее не жалует, но возможно, через денек успокоится. Может и правда попробовать. Кого-нибудь завести. Хотя бы кошку на неделю.

****

- Ну вот, тут все ее вещи!

Хозяйка кошки бросила большую сумку на пол.

У кошки оказалось много личных вещей. Тут были различные миски, лоток, наполнитель для лотка, не говоря уже о разных кормах. Еще лежанка и когтеточка. Как будто кошка переезжает насовсем.

- А это ее одежка. Тут свитерки, тут комбинезоны – девица раскладывала пакеты по дивану.

- Достаньте ее из переноски, а то боюсь, она там всю неделю просидит.

Девица достала кошку и долго сюсюкалась с ней, подставляя свои щеки. Кошка послушно лизала щеку, но выглядела подавленной.

Неделя пролетела незаметно. Кошка существовала сама по себе, в своем параллельном измерении. Она ела корм и ходила в лоток, но ни разу не подошла к ней. Обычно она забывала о кошке, как только выходила из квартиры, но по дороге домой, мысли о кошке тревожили ее. Она сама не понимала, зачем ей переживать за эту чужую кошку. Ведь скоро она исчезнет из ее жизни, так стоит ли переживать по пустякам?

Хозяйка кошки позвонила через неделю и заявила, что пока не может забрать своего питомца. Уезжает в командировку. Обещала завезти корм, но она резко отказалась. Корма было еще много, но вот кошке нужна была хозяйка, она явно скучала.

- Ничего страшного, купите ей новую игрушка. Ей будет приятно, Кира сразу почувствует к вам расположение.

Как будто ей нужно расположение кошки. Она посетила зоомагазин, придирчиво долго выбирая игрушку. Ей хотелось, чтоб кошке понравилось. Придя домой, она подошла к лежанке кошки и положила перед ее носом игрушку.

- Вот, это тебе и не грусти. Она еще долго не появится. Возможно она никогда не появится. Ты слышишь?

Кошка повела ухом и даже не посмотрела на игрушку. Ночью она слышала, как кошка бродила по квартире. Игрушка странным образом пропала, а еще кошка за ночь разодрала все свои свитерки.

- Зря ты злишься, - она пила кофе на кухне, когда кошка нехотя подошла к миске и понюхала корм. – Даже если она тебя бросила, ты можешь остаться у меня. Или я тебе совсем не нравлюсь?

Кошка внимательно посмотрела на нее своими желтыми глазищами и тихо мяукнула.

- Знаешь, кошки обычно меня любят, а ты вот ни разу не потерлась о мои ноги. Больно ты гордая, такие всегда страдают сильнее, когда их бросают. Вот поэтому я одна.

Во сне она задыхалась, тьма душила ее, давила на грудь. Она проснулась с криком, как от ночного кошмара и провела рукой по груди. Рука наткнулась на кожистый теплый бок. Она спихнула кошку, но та вернулась и прижалась к боку, обняв лапой.

- Я ни с кем не делю постель, – она улыбнулась и погладила кошку. Кошка тихонько затарахтела. – Тебе тоже страшно и одиноко? Да, когда предают – всегда больно и страшно.

Она лежа и слушала, как тарахтит кошка. Тьма отступила в этот раз.

Что-то не так

С ней было что-то не так. Может, слишком волнистые волосы или слишком яркая помада? Она носила длинные юбки и туфли на высоком каблуке. Может, это и неудобно, но зато красиво. Соседи ее не любили. Она имела наглость кормить голубей у подъезда и не замечать косых взглядов.

- Сколько еще вы будете кормить голубей у меня под окном? Они загадила все вокруг. Просто детский сад какой-то!

Тетка с первого этажа как-то встретила ее на лестнице и решила высказать ей все.

- И вам, добрый день! Неужели вы думаете, если я перестану кормить голубей, они перестанут гадить? – она улыбнулась самой милой улыбкой и пошла дальше.

- Если ты их так любишь – забери их себе в квартиру!

Тетка так орала, что на минуту она испугалась. Вдруг, соседку хватит удар, а она не умеет оказывать первую помощь.

На улице ветер поднимал клубы пыли и задирал ей юбку. Она опять оделась не по погоде. Гулять расхотелось. Что испортило настроение? Неужели, сплетни соседей или это все проделки осеннего ветра. Рваные тучи грозили дождем. Ветер пел непристойности в уши. Вчера она рассталась с очередным кандидатом в мужья. Или это просто был дружеский секс? Она застыла посередине двора, не решаясь вернутся в квартиру. Идти вперед тоже не было сил.

- Мама-мама. Смотри какая смешная тетя в тряпке!

Это кричала маленькая девочка на качели.

- Не так громко, малышка, – улыбается мама. – Смешная тетя может услышать.

Ну вот, дождь все-таки пошел и избавил ее от необходимости выбирать. Она никогда не умела выбирать. Дома она повесила пончо ручной работы в шкаф и погладила его. Тряпка. Что бы вы понимали. Она вспомнила вчерашний разговор с бывшим кандидатом.

- Так в чем проблема? Чем я хуже той, другой? Или я лучше и это проблема?

- Сам не понимаю. С тобой все так непросто, а я не люблю сложностей. Эти твои странные шляпки и длинные юбки. Мы с тобой слишком разные.

Это точно. Она любила все красивое. Старинные скатерти, вышитые вручную, ночные сорочки, отделанные мережкой. Это для него было уж чересчур.

- Ты как из 19 века. Знаешь у Блока

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

- Разве это плохо? – она рассматривает старинные кольца на своей руке. Эти кольца достались ей от бабушки, она сохранила их и завещала ей.

- Ты пугаешь меня, я просто не понимаю тебя.

Она подошла к старинному зеркалу в пол. Зеркало она забрала из квартиры бабушки. Тьма, одетая в шелка, волшебным образом преображалась в этом зеркале. Она была похожа на бабушку, которая происходила из древнего дворянского рода. В квартире бабушки как в сказочном мире, она была Спящей красавицей и Белоснежкой одновременно. Потом она выросла, но сказка не закончилась. Свет и тьма всегда рядом. Бабушка для нее была светом. Память о ней она хранила в своем сердце. После смерти бабушки, она забрала зеркало и картину, что висела напротив зеркала. На ней в полный рост изображена прекрасная незнакомка в шелках и шляпе.

Иногда по ночам, ей казалось, она слышит шаги. Та женщина на картине никогда не спала.

Она работала удаленно, это позволяло ей как можно дальше быть от мира соседей. Мир за стенами ее квартиры смеялся и возмущался, пытался достать ее, если не камнем, то грубым словом. Она стойко сносила насмешки, лишь иногда жаловалась картине. Дама в шелках обычно молчала, но иногда, по ночам, вступала в спор.

- Он нам не нужен! – убеждала дама. – От мужчин жди беды. Нам ведь хорошо вместе.

- Я кажется, люблю его. Мне плохо одной. Кто спасет меня от враждебного мир?

Ночь завывала за окном северным ветром. Спать не хотелось. Она вышивала крестиком подушку, размышляя о будущем. Вдруг, она уколет палец и уснет на сто лет. Кто ее разбудит? Соседи даже не заметят ее отсутствия, голуби перестанут прилетать под окно, потеряв надежду. Тьма внутри сгущалась, как ноябрьские сумерки. Она вздрагивала и откладывала рукоделие. В сказках, прекрасный принц обязательно спасал принцессу. Она не принцесса, но ей нужен симпатичный и неглупый мужчина. Может заказать доставку еды на дом, но будет ли принцем доставщик пиццы?

- Ты должна быть сильной! – дама на картине гордо вскидывала голову. Перо на шляпе дрожало и переливалось.

Осенняя ночь за окном длилась целую вечность. Она боялась спать.

Звонок ударил по нервам. Кто это? Доставку она не заказывала.

- Я никого не жду, не надо подходить к двери, – сказала она картине.

- Пойди взгляни. Чего ты боишься?

И правда, чего она испугалась? Наверняка, это к соседке снизу. Пьяный мужик ошибся дверью, такое бывает. Она подошла к двери на цыпочках и заглянула в глазок. За дверью стоял бывший. Она не поверила своим глазам и распахнула дверь. Вид у него был растерянный и помятый.

- Я не могу без тебя. Впустишь?

Может это ее принц? Заколдованный ее красотой и совершенством, он не в силах расстаться со сказкой. Но достанет ли у него сил жить в сказке, сотворенной ее руками.

- Мы же слишком разные и ты просто не выносишь мою экстравагантность. Быстро же тебе приелись простушки. Или ты просто не умеешь их готовить? – ей было немного горько, но ситуация уже больше тянула на комедию.

- Прости меня. Я сам не понимал, как люблю тебя.

- Я подумаю. Сейчас я хочу спать, уже поздно, иди домой! – она захлопнула дверь и соединила пальцы на удачу. Тьма внутри удовлетворенно причмокнула и свернулась клубочком как котенок.

Бывший, спускаясь по лестнице, разочарованно бормотал себе под нос.

- Домой, домой. Ведьма, приворожила, а потом – иди домой.

Соседка снизу, так и не дождавшись своего кавалера, выглянула на шум шагов.

- Мужчина, вы не ко мне? – и столько в этом вопросе было затаенной страсти и надежды, что бывший испуганно взглянув на непервой молодости тетку, в фривольно запахнутом халате, еще сильнее укрепился в истине, что легкость бытия становится все невыносимей.

- Ведьмы!

Дождливое утро

Она смотрела на дождь. Он зарядил с ночи, шел все утро, не переставая ни на минуту. Она сидела у окна, и смотрела, как тяжелые капли барабанят по лужам, наполняя сыростью и прохладой палисадник у подъезда. Небо плотно затянуло тучами. Также пасмурно и темно было на душе. Тьма сгущалась.

Из открытого окна, сырой воздух попадал в прогретую вчерашним солнцем комнату. Это свежесть дождя напомнила ей другое утро.

- Мама, смотри – улитка. Какая маленькая и смешная, а рожки то как волосинки тонкие. Правда, она милая?

Улитка сидела на листке куста малины, мокрого от дождя. Дождь только что перестал и они вышли в сад, захватив маленькое ведерко для ягод. Улитка была похожа на капельку янтаря, маленькая и изящная как брошка, она тихонько шевелила рожками. Хотелось потрогать ее или сфотографировать.

- Мама, она не убегает. Значит – не боится нас. Почему она нас не боится? Ведь она такая маленькая и слабая, – щебетала дочь.

- А чего ей бояться? Она у себя дома. Дом ее защитит от всех опасностей огромного мира. Она такая маленькая, но не боится потеряться в нем.

- Это так здорово. Я тоже ничего не боюсь, хоть и маленькая! – дочка смеялась, прижимаясь к ее руке. Она и сейчас протянула руку, пытаясь ее обнять, но нет. Бесполезно обнимать воспоминания. Они итак никуда не денутся. Воспоминания – вот единственное, что у нее осталось.

Дождь барабанил все сильнее, совсем как в день похорон. Она стояла и смотрела, как капли ударяют по крышке гроба. Разве она сильная? Где ее спасение?

Кто-то из друзей, пытался укрыть ее зонтиком, но так неудачно, что капли дождя, скатывались с зонта прямо ей за шиворот. Она передергивала плечами, но молчала. Говорить не хотелось, да и о чем? Что она могла сказать? Любое ее слово звучало как оправдание. Она не хотела оправдываться, не хотела прощения. Не могла себя простить.

- Ну, может, хватит уже? Сколько можно изводить себя. Мы еще молоды и снова можем родить ребенка!

Мужу первому надоело ее скорбное молчание. К тому времени, тьма внутри полностью поглотила ее сознание. Как улитка, она заперлась в своем доме и отгородилась от мира. Она, как автомат, жила, чисто механически выполняя свои обязанности по дому. Ела и спала, когда приходило время, но душа ее замерла и не подавала признаков жизни. Муж незаметно испарился из ее жизни. Нет, он не бросил ее, и даже приходил ночевать, но она знала, что это жалость. Он слишком порядочный, чтоб бросить ее умирать.

- Посмотри на себя, в кого ты превратилась, ну, зачем ты себя убиваешь? Это не по-человечески, не по-христиански – муж пытался достучаться до ее разума – я не могу смотреть на это и ничего не делать. Если ты не возьмешься за ум, я тебя в психушку свезу, там может тебе помогут. Пойми, это крайняя мера, ты меня просто довела.

Она безучастно смотрела на мокрые листья, дождь вроде закончился, но что ей до этого?

- Мама, смотри – улитка. Рожки выставила.

Кто это сказал? Ей почудился голос дочери. Точь–в-точь, как тогда на даче. Дождь закончился, может и правда стоит выйти и посмотреть, как там улитки. Ведь дом рядом, ей ничто не грозит.

Она смотрела, как капли стекают по стеклу, оставляя мокрый след. Где-то там, за чертой ее видимости, кричали дети, радуясь, что дождь закончился. Они гоняли мяч по сырой траве, она слышала их радостные вопли. Вдруг ей тоже захотелось встать и размять ноги, пройтись по улице, зайти в магазин и купить молока. Почему молока? Так ведь дочь любила молоко, пока она помнит об этом, пока живет ее память о дочери – не все потеряно. Она вдруг так остро это ощутила, почувствовала такую жажду деятельности, что тьма отступила. Нет, она еще не рассеялась до конца, но уже не была здесь главной.

- Память отныне не будет для меня тьмой, – тихо сказала она.

- Ты что-то сказала? – муж очень удивился, он давно уже не слышал ее голоса. – Или мне почудилось?

- Давай чай заварим. Я хочу молока, но пока сойдет и чай. За молоком я спущусь позже.

Одиночество

- Вы опять взяли мою чашку? Неужели, так трудно запомнить свою?

Молодая, не в меру пухлая, девица метала громы и молнии. У них и правда были похожие по цвету и форме чашки. Если не вглядываться – легко можно перепутать. Еще легко можно прослыть старой маразматичкой, если не быть внимательней – любезно ей подсказала тьма внутри.

Она взяла чашку и под ненавидящими взглядами Пышки, отправилась в санузел. По дороге она размышляла, что пора ей все-таки на пенсию, дальше терпеть это не было сил.

Она так задумалась, что чуть не споткнулась об ведро с грязной водой. Неподалеку, уборщица махала тряпкой, создавая видимость уборки коридора.

- Будьте любезны, уберите кабинет, – она назвала цифру своего кабинета. В ответ уборщица разразилась целой тирадой.

- Я убирала вчера, у вас жара и духота. Вот и кажется, что пыльно. Я работаю за копейки, а вместо спасибо, вы жалуетесь на меня. Да за такие деньги, вы еще хотите, чтоб я вам кабинеты вылизала до блеска. Сил моих больше нет. В конце месяца я уволюсь.

Она только пожала плечами. Можно подумать, остальные тут получают бешеные деньги, но ведь не уходят.

- Вы мусор только выносите, в кабинете пылища и я не жаловалась, а вежливо попросила вас выполнить ваши обязанности, – подчеркнула она.

Да, атмосфера накалялась и душила прям с утра. Что поделать, это просто сборище душнил. Терпи - тут же вмешалась тьма. Ты давно на пенсии, тебя никто на приличную работу не возьмет. Самое большее – будешь тряпкой махать и выслушивать от всяких.

В обед она вышла прогуляться до магазина. По пути свернула в небольшой скверик и села на скамейку, наблюдая, как бодрые бабули с палками, шажками меряют дорожки сквера.

- Не смотри на них, у них дома старые ворчливые мужья и взрослые хамоватые дети. Еще сопливые внуки и блохастые кошки. У тебя никого – только нелюбимая работа. Хватит сидеть – в магазин опоздаешь, – напевала ей тьма где-то глубоко внутри.

Она любила свои внутренние диалоги с тьмой. Ведь она и правда так одинока. В этом есть несомненные плюсы – никто не мешает жить ей как нравится, но есть и минусы. Например, она хотела бы купить мяса и приготовить, но зачем наготавливать для себя. Проще купить замороженный полуфабрикат. Она могла завести кота. Толстого пушистого лежебоку, который будет ждать ее по вечерам у двери и встречать мяуканьем. Но почему-то не завела, вместо этого она завела тьму внутри, которая усиленно отговаривала ее от жизненных перемен.

Когда же это случилось? Когда она первый раз услышала этот скрипучий внутренний голос? Может в шестнадцать, когда в первый раз влюбилась в одноклассника Сашку и прихорашивалась у зеркала? Да нет, это был мамин голос, она насмешливо заметила, что с такой внешностью сколько не прихорашивайся - парни на тебя и не посмотрят.

- Мышка ты серая. Волосы жидкие, ноги толстые, кожа вся в прыщах. Неужели, ты думаешь, что такие дефекты внешности можно игнорировать? Ах да, душа у тебя красивая и трепетная, вот только мужикам твои ноги интереснее рассматривать, чем до души докапываться.

Она всегда была послушной дочерью, вот и решила, что вместо танцулек и свиданий ей лучше прилежно учиться и найти хорошую работу. Это надежнее, чем искать мужа, особенно с ее внешностью. Мама была довольна и всячески поддерживала ее в этом стремлении. Вот только мама умерла, когда ей стукнуло тридцать, и в душе как-то незаметно стала образовываться пустота. У нее была работа, пусть и нелюбимая, но вполне приличная, вот только пустоту в душе она не могла заполнить. Там быстро поселилась тьма, которая со временем стала с ней вести беседы, повторяя интонации покойной маменьки. Может, поэтому, она охотно прислушивалась к этому голосу.

Она уже собиралась встать как услышала: привет! Рядом, на скамейку плюхнулась женщина неопределенного возраста. В берете и с палками, из этих, которые мерили дорожки.

- Ну и погода. Сентябрь, а теплынь. Прогноз как всегда наврал, - женщина сняла берет и обмахивалась отдуваясь. - Еще вот сын палки эти купил, вот и хожу теперь как заведенная.

Она уже хотела проститься и идти в магазин, но женщина снова заговорила.

- Все кругом врут и обманывают - вот скажите, как жить? Растишь их растишь, - женщина с беретом скривилась, - а потом, когда они вырастают - то не хотят тебя знать. Дарят палки, чтоб быстрее до могилы шла и не спотыкалась.

- Ну зачем вы так, у вас есть сын - вы счастливый человек! Я вот одинока по жизни.

Она решила поддержать разговор, который вдруг стал ей интересен.

- Я тоже одинока. Да, у меня есть сын и внуки. Вот только у меня невестка - гадина, а сын - тряпка. Вот, вместо того, чтобы общаться с внуками, я хожу с этими палками. Невестка меня на порог не пускает.

- Какой ужас! - возопила тьма, - а ты еще жалуешься на жизнь и завидуешь всем семейным. Завидуешь, я знаю, не отпирайся. Хватит сидеть, обед заканчивается - беги уже на работу, в магазин ты не успеешь.

Она встала и извинилась перед женщиной в берете, объяснив, что надо спешить на рабочее место.

- Вот правильно, надо работать пока можешь, а не висеть камнем на шее у родных!

Эти слова она слышала вслед, удаляясь быстрым шагом от скамейки.

Все верно, работай пока тебя терпят, а уж если невмоготу - заведи кота. Кот тебя и выслушает без возражений и рад тебе будет. Вне зависимости от погоды и настроения.

Убаюканная тьмой, она уселась на свое рабочее место, не ожидая подвоха. На столе, перед ней, лежали листки отчета.

- Вы опять запороли отчет, может вам тяжело справляться со своими обязанностями? Мы ведь все понимаем - возраст, давление.

Она подняла глаза, начальница со скорбной миной на лице, смотрела куда-то в окно. Нет, она не ругала ее, просто сочувствовала и жалела. Вот от этой жалости и хотелось удавиться или удавить внутренний голос, который ей постоянно нашептывал ободряющие слова.

Вечером после работы, она поехала в кошачий приют. Приют располагался на окраине, в какой-то деревянной развалюхе, больше похожей на сарай. Она долго рассматривала кошачью братию. Все они были разные. Одни тихо и отстранено сидели в уголке, другие - лезли чуть не на голову ей. Сотрудница приюта рассказывала слезливые истории про каждого обитателя приюта и пыталась давить на жалость.

- Нет, я так не могу, мне их всех жалко. Можно я буду приходить сюда каждый день, помогать вам. Заодно присмотрюсь к этим бедолагам и точно определюсь, кого я хочу взять. Можно так?

- Конечно! - сотрудница приюта даже растерялась от неожиданного предложения. - Мы будем рады, но у вас есть время для такой работы? Ведь придется приходить с утра или днем. Вы не работаете?

- Завтра последний день. Увольняюсь, знаете ли. Пора пожить для себя

Иностранец

Она смотрела на суету птиц перед окном. Эта суета как бесконечная вереница дней вне календаря. Хотя нет. В конце декабря, сумерки надвигаются прямо с утра, вывешивают серую простыню застиранного неба перед окном. Птицы это тоже отлично чувствуют и торопятся успеть как можно больше утащить семечек из кормушки. Веселая птичья карусель еще около часа будет радовать глаз, потом стемнеет совсем и зимняя мгла заглянет в окно. Она задернет штору и спрячет яркий огонек светильника в комнате. Ее светильник еще долго будет гореть, освещая одиночество, а тьма снаружи будет скучать у окна, тщетно пытаясь заглянуть внутрь.

- Ты когда замуж? Уже за тридцатник, может пора семьей обзавестись? – подруги пригласили посидеть в кафе. За чашкой вина, разговоры всегда только об одном. Когда она выйдет замуж.

- Не дождетесь. Мне ведь не нужны такие мужланы как ваши. Вот еще счастье. Вечно с авоськами полными продуктов таскаться, пока благоверный загорает на диване с бутылкой пива. Метаться как загнанная лошадь по кругу. Работа – садик- магазин. Нарожать детишек, преждевременно состарится – это по-вашему счастье?

Она говорила это со смехом. Может шутила так? Подруги не понимали, шутит она или всерьез. Кто-то обижался, кто-то растерянно улыбался и считал, что не понимает шуток. Слишком умная? Не их уровень. Или много выпендривается. Сама то одинокая, никому не нужна – вот и завидует.

Они никогда не понимали ее. Ее завышенных требований, пустых амбиций. Она начальник отдела, но ей этого мало. Она всегда мечтала быть судьей. В тридцать лет поступила на юридический заочно, закончила его. Сменила работу, потом еще одну.

- Он работает в банке. Менеджер высшего звена. Молодой, перспективный, интересный. Я показала ему твое фото. Он хочет встретиться с тобой.

Она не красавица, так, просто симпатичная блондинка немного за тридцать. Хорошее знание английского. Может поэтому, мечтает познакомиться с богатым иностранцем и уехать из России.

- Ты просто дура. Мужики везде эгоисты. Зачем тебе иностранец? Думаешь, он будет уважать тебя как личность?

Она сама придумала себе мечту и бежала за ней, как за бумажным змеем. Пусть она ошибается, но пока змей в небе, она не хочет синицу в руке.

Она, конечно, встретилась с банковским менеджером. В дорогом ресторане, столик у панорамного окна с видом на реку. Она с непроницаемым видом слушала пошлые анекдоты, посасывая оливку из мартини, пока он из кожи лез, чтоб развеселить ее. Не развеселилась. Потом он скажет их общей подруге, что она слишком умна для него, а у него есть знакомые девочки помоложе и посговорчивее.

Она вышла замуж через год. Ему сорок пять, двое взрослых детей, но это не страшно. Нет, еще детей он не хочет. Хороший дом, молодая жена – что еще нужно чтобы встретить старость.

- Ну и как там заграница? Загнивает? – они снова в том же кафе, приехала погостить ненадолго.

В декабре рано темнеет. Там, в Норвегии много снега. Тьма по-прежнему заглядывает в окошко и нет от нее спасения. Муж все время на работе, а она сидит дома и смотрит в окно. Одиночество. В Норвегии оно еще тяжелее переносится, ведь нет привычного круга легкомысленных подруг, которые создают иллюзию легкости бытия. Теперь уже нет преград между тьмой и ее душой. В Норвегии слишком длинные зимы, и надежда окончательно покинула ее.

- Ты же мечтала об Италии? Средиземное море, оливковые рощи, итальянское легкое вино как взгляд мужчины. Плавит и зажигает северную кровь. Ты же любишь солнце или разлюбила? Неужели этот иностранец стоит того?

Как бы им объяснить подоступнее, что дело не в муже. Дело в ней и тьме. Мужа она любит, но он ее не спасет.

- Пфф. Разводись и возвращайся. У тебя там даже нет возможности работать, так зачем тебе этот заграничный рай? Найдешь себе здесь кого-нибудь. Ну, не дури, мы скучаем и беспокоимся.

Она опускает штору. Слишком много темноты скопилось в ее душе.

- Он красивый, добрый и щедрый! – она пытается говорить это убедительно. – С какой стати мне его бросать? Вы просто завидуете!

- Ну как, развеялась немного? Ведь у нас с тобой все хорошо? – муж, проходя мимо, небрежно ласкает ее по плечу. Она прижимается щекой к его руке с такой горячностью, что он с удивлением поднимает брови.

- До весны еще так долго, я скучаю тут одна.

Он отдергивает штору. Во дворе дерево, украшенное гирляндой. Огоньки весело поблескивают, разгоняя тьму. В камине - языки пламени, хотя всего лишь имитация огня, но ведь греет. В углу загадочно мерцает елка.

- Посмотри, как красиво. Выплесни грусть на бумагу, освободи место для нового. Жизнь только начинается. Хватит жить прошлым – напиши будущее.

Старый плед

Телефон противно вибрировал под ухом. Она с трудом отодрала голову от подушки и прислушалась. Ну да, так и есть, кто-то звонит в такую рань. Осеннее утро робко вползало в комнату через щель в занавесках. С отвращением взглянула на эту серость. Она любила все яркое : небо как в тропиках, яркую сочность киви, розовый закат над песчаной лагуной. Просто она дизайнер и красота у нее в крови, ну ладно, пока еще учится, но на втором курсе.

- Дочка, – голос матери дрожал, – ты встала?

- Угу! – промычала она, – почти. Счас встану.

- Что? Уже десять часов, тебе ведь ко второй паре, ты уже должна быть на остановке.

Мать захлебнулась в крике, она поморщилась и выключила телефон. На фиг. Не могла разбудить пораньше, а теперь орет? Это что вообще происходит.

Вывалилась из постели и крутанулась к зеркалу. Под глазами синева – срочно замазать. На щеке прыщ, с ним она разберется позже. Вчера мыла голову и накрутила бигуди. За ночь большая часть бигуди отвалилась, но некоторые еще застряли в волосах. Барахтаясь и пытаясь засунуть себя в тесные джинсы, она выковыривала бигуди. Ладно, зубы уже не успеет почистить так хоть во рту прополоскать. Она схватила сумку, не разобранную с вечера и устремилась в прихожую.

Она училась на дизайнерском в колледже искусств второй год. Первый год она только присматривалась, как там все устроено и частенько спала на парах. Но вот в конце учебного года произошел резкий поворот в ее жизни и мировоззрении. Ее заметил преподаватель дизайна. Не просто заметил, но разглядел в ней какую-то там искру. Это случилось не сразу. Дизайнер – харизматичный мужик под пятьдесят, с проседью в шевелюре и орлиным взором – любил изыскивать юные таланты и опекать их. В хорошем смысле. Девушка, которую он опекал, автоматически становилась первой и незаменимой, помогая ему в работе. Она с завистью смотрела на одну такую незаменимую. Она была не хуже, и поставила себе задачу доказать это любой ценой. То, что цена будет слишком высока, она не задумалась ни на минуту. Зачем? Ясно видела цель, и решила идти по головам, не взирая на лица. Где-то она вычитала это выражение. В ВК, наверное, в своей любимой группе «Шиза на пока» или может услышала в песне? Уже не помнит, она редко чем-то заморачивалась всерьез. Внимание взрослого успешного мужчины, замаячившего на горизонте, ей было просто необходимо. Она решила приблизить или приблизиться. Кто теперь поймет?

- Вы опоздали, – мягко сказал дизайнер, когда она ввалилась в студию.

Все уже чего-то там грунтовали, чего-то там натягивали на подрамник. Она быстро и уверенно взялась за дело. Все это она уже летом натягивала, под неусыпным взором своего преподавателя. Он предложил ей поработать немного и она, отринув свою лень согласилась. А как не согласиться? Ведь это была победа.

Победа прорастала медленно. Сначала она сделала самую лучшую презентацию по дизайну в конце семестра. Там были даже лучшие дизайнеры города, они благосклонно кивали и отмечали. Она на этом не успокоилась, усердно работала и вот чудо – потеснила незаменимую с пьедестала «лучшая ученица». Дизайнер предложил подработку именно ей, а не той, другой. За два летних месяца многое изменилось во взглядах на жизнь, теперь она уверенно смотрела в будущее и с ухмылкой выслушивала взволнованные советы матери.

- Старайся, не дерзи, покажи себя с лучшей стороны, ведь никто тебе ничего не должен. Если хорошо себя покажешь в учебе и практике, преподаватель тебя порекомендует потенциальному работодателю. Понимаешь, как это важно! – внушала ей мать чуть ли не каждый день.

Незаменимая с бессильной ненавистью наблюдала за успехами соперницы и не понимала, где она ошиблась. Она не менее талантлива, ведь не зря преподаватель выделил ее сразу и предложил с ним работать, так где она просчиталась?

- Так, сегодня вы должны закончить наносить грунтовку. Завтра приступим к рисунку.

Преподаватель недоволен, но еще больше недовольна она собой. Мать вчера ей только мозг выносила. Началось с пустяков, типа не помыла посуду, а закончилось как всегда: говорила – ничего путнего из тебя не выйдет. Как ей задолбали эти разговоры, она уже не маленькая, сама неплохо справляется.

- Ты пойми, работодатель с тобой нянчиться не будет. Там никто не будет входить в твою ситуацию. Как ты себя чувствуешь, есть у тебя настрой или нет. Это в колледже ты первая, а там все профессионалы и долго тебе придется доказывать, что ты чего-то стоишь.

- Угу. Все боишься, что я на твоей шее засижусь? Хватит уже, я все это слышала сто раз. Мне одеть нечего, все достойно одеты, а я уже месяц новой шмотки не покупала. Мне что, на панель пойти? Чтоб денег заработать на достойное существование?

Они орали друг на друга. Каждый слышал только себя.

Вот сегодня день у нее не заладился с утра, а все мать виновата. Трудно было вовремя разбудить. Теперь она отстала от группы и как ей выкрутиться и исправить положение?

- Так, перерыв на обед. Выходим, надо проветрить! – преподаватель взял свои вещи и встал у двери.

Девочки шумною толпою вытекали из студии. Она задержалась.

- Можно я доделаю, а то я отстала немного? Я проветрю, вы не сомневайтесь, – она мило улыбнулась и потупилась. – Извините, я сегодня очень плохо чувствовала с утра. Только поэтому и опоздала, вы не думайте.

- Если вы плохо чувствуете – надо идти к врачу. Мне ваши подвиги не нужны. На перерыве надо отдыхать. Все можно успеть, если правильно организовать работу.

Он ответил ей сурово, но тут же пожалел, заметив, как она побледнела.

– Впрочем, смотрите сами. Если хотите – останьтесь.

Когда все ушли, она долго сидела и крутила бесцельно карандаш в руке, потом, достала из сумки баночку, и подошла к рабочему месту одной из учениц. Да, той самой, что ещё недавно была незаменимой. Отвинтив крышку, она влила тягучую жидкость в ее грунтовку и тщательно размешала. Ну вот, теперь пусть нанесет слой этой грунтовки и вся работа будет насмарку. Краски не лягут на холст. Она улыбнулась, была довольна собой как никогда. Да, она сильно отстала, но вот и этой первое место не светит. Полное разочарование постигнет преподавателя. Да и для этой будет полный облом. Материалы очень дорогие, похоже, это ей придется отправится на панель, если хочет продолжить учебу.

В октябре быстро темнеет, сильный ветер срывает последние листья. Они красиво кружатся, но на душе почему-то хмуро и грустно. Темно на душе, как в старом кривом переулке. Напрасно она убеждала себя, что поступила правильно. Давно пора проучить эту зазнайку. Ведь не родись красивой, а родись счастливой или везучей - так твердила ей мама. Или это тьма в душе просто повторяла знакомые истины? А что собственно случилось, из-за чего она так переживает?

Придя домой, она отварила макароны и погладила белье, но тьма по-прежнему тоскливо подвывала. Она завернулась в старый плюшевый плед и замерла. Внутри нарастал болезненный комок. Решение пришло само – прийти пораньше и подменить испорченный холст. Накрывшись с головой, она снова и снова примеряла это решение на себя и смирялась с неизбежным. Нет, не быть ей лучшей ученицей года, да и не надо ей.

Мама тихонько зашла в комнату и заглянула под плед.

- Ты чего, спишь? Уж не заболела ли? – озабоченно потянулась ко лбу.

- Мама, я испортила подрамник, ты дашь мне денег?

Голос ее дрожал. Ей было и правда нехорошо, но лучше уж признаться маме, чем позориться перед всей группой.

- Ты из-за этого переживаешь? Тоже мне проблема.

Мама так и не узнала ничего. Тьма на этот раз отступила, недовольно ворча. И только старый плед разделил эту тайну.

Варя

Варя жила всю свою жизнь с маменькой. До недавнего времени, ее это не тяготило, наоборот, ей нравились тихие, семейные вечера у телевизора, с вязанием или книгой. Жили они в однокомнатной квартире, квартира была большая и светлая. В одном из углов - ниша, там стоял диванчик, отгороженный занавеской. В этом уголке Варя бывало сидела с книжкой и мечтала о своем будущем, пока маменька не звала ее пить чай с сушками и домашним варением. Все было просто отлично, лет до двадцати пяти. В двадцать шесть, Варя вдруг почувствовала невыносимую легкость своего бытия. Ей стало тесно на диванчике, а в душе образовалась пустота. Подруг кроме маменьки не было, работала она в небольшой районной библиотеке, куда ходили в основном пенсионеры, и никаких перспектив изменить свой стиль жизни, Варя не видела.

Как-то маменька пришла домой, а там в комнате на диване сидит большой рыжий кот.

- Это что такое, Варя, откуда этот котик?

- Я его подобрала сегодня у помойки, он бездомный. Я его Василием назвала!

Варя выглянула из кухни, в руках у нее мамино любимое блюдце, в блюдце молоко.

- Он будет жить с нами, ему дом нужен!

Варя поставила молоко перед котом на пол, кот слез с дивана и начал лакать молоко, расплескивая его.

- Какой неаккуратный, - подумала маменька, но смолчала.

В следующие дни, рыжий кот подрал спинку дивана и разодрал подушку, к тому же он не хотел ходить в лоток, и норовил сделать свои дела в тапочки маменьки. Маменька замкнулась в негодовании, она была уверена, что Варя все это делает ей назло. Она, конечно, ошибалась. Просто маменька не догадывалась о пустоте в душе дочери, которую невозможно было заполнить привычными посиделками на кухне.

Неделю она стойко терпела, но после очередной провокации Василия, маменька схватила кота, затолкала в сумку и снесла на помойку соседнего дома. Может очередная сердобольная дурочка подхватит этого разбойника. Вечером Варя, не найдя Василия, устроила крик. Маменька в свое оправдание соврала, что кот сам просочился в щель незакрытой двери и сбежал в подъезд. Варя бросилась в подъезд, обежала все этажи, побродила во дворе. Василий пропал. Вернулась она домой уже поздно и не одна. Выглянув на кухню, маменька увидела незнакомого мужика, поедавшего ложками ее варение. На вопросительный взгляд маменьки, Варя объяснила:

- Это Максим, он живет этажом ниже. Максим помогал искать Васеньку.

Маменька окинула взглядом этого Максима, мужику было лет под сорок и выглядел он каким-то помятым и нездоровым.

- Курит и пьет наверняка, – подумала маменька, но промолчала и ушла в комнату.

Варя быстро смирилась с пропажей Василия, но зато в доме стал проводить много времени сосед Максим. Маменька постоянно натыкалась на него в кухне и ей это порядком надоело. Она решила призвать Варю к ответу:

- Сколько еще он будет тут столоваться?

- Мама, ну пойми, он в разводе с женой, но живут вместе, разъехаться нет возможности.

- И поэтому ты решила поселить его тут?

- Нет конечно! Хотя, это идея, ты не будешь против, если он переедет к нам? Мы могли бы жить с ним вместе.

- Где? У тебя на диване? За занавеской? Ты обо мне подумала? – маменька ударилась в слезы.

Варя психанула и закрылась в ванной. Она сидела на краю ванны и смотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела тьма. У тьмы было бледное лицо и ввалившиеся глаза. Варя попыталась найти в этом лице черты, за которые в нее можно влюбиться. Ведь ей так хотелось верить, что сосед влюбился в нее, но нет…Тьма, а может быть маменька не оставили ей выбора. Варя просидела около часа в ванной, потом ушла за занавеску и сказала маменьке, что порвет с Максимом и все будет по- прежнему.

Маменька ликовала в душе, но понимала, что опасность еще не миновала и завтра Варя может притащить очередного кота или соседа. Она решила взять ситуацию в свои руки и познакомить Варю со своим бывшим сослуживцем. Он конечно не красавец, почти вдвое старше Вари, но у него есть отдельная квартира и он вдовец без детей. Это были весомые аргументы, маменька была уверена, что благоразумие дочери будет на ее стороне. На следующий день, вернувшись с работы, Варя застала на кухне незнакомого мужчину. Он пил чай с домашним варением и нахваливал его. Это был крупный, лысоватый мужчина, не первой молодости. Он заискивающе улыбался и заглядывал в глаза маменьке, как большой преданный пес. Варя поморщилась и ушла в комнату. Маменька пошла за ней и стала шептать, что Петр Иванович ее знакомый и зашел проведать. Варя слушала молча, но к гостю не вернулась, осталась сидеть у телевизора. Когда Петр Иванович ушел, Варя спросила в упор.

- Пытаешься выдать меня за старика?

Маменька всполошилась и долго перечисляла достоинства Петра Ивановича. Она была уверена, что лучше кандидатуры не найти. Варя слушала ее молча, она не возражала маменьке. Просто сказала ей, что ей Варе, все уже безразлично. Через месяц они поженились и маменька осталась одна. Сначала она тихо радовалась за дочку, потом заскучала. Молодые ее не приглашали в гости, да и сами редко заходили проведать её. Маменька стала прибаливать, то радикулит, то ноги, но Варя не спешила бросать мужа и бежать к ней. Вот ведь неблагодарная! Конечно, она приходила раз в неделю и приносила продукты, складывала их в холодильник и молча уходила. Маменька тихонько плакала и вспоминала счастливые вечера за чашкой чая с домашним варением. Ах, как она ошиблась, лучше бы этот проходимец Максим жил с ними, а ее Варенька сидела бы все вечера с ней и смотрела телевизор, но ведь хотела она как лучше…

Как-то она спросила Варю о детях, ведь Петр Иванович не молодеет, да и сама Варя уже….Варя резко ее оборвала и сухо сказала, что Петр бесплоден. Маменька была в шоке, она несколько дней переживала эту информацию, а потом осторожно сказала:

- Ну, можно ведь из детского дома взять дитё.

Варя промолчала, маменька совсем сникла после этого. Легла на диван и объявила соседке, что пора ей помирать. Соседка позвонила Варе, та пришла и осталась с матерью, опять спала за занавеской и пила чай на кухне, но маменька так и не встала. Через месяц она умерла. Похороны были скромные, Петр Иванович рыдал, а Варя стояла от всех в сторонке с сухими глазами. Она осталась в своей квартире, несмотря на уговоры мужа, не вернулась к нему.

Как-то Петр зашел к Варе обсудить очередную бытовую проблему, навстречу ему выскочил рыжий котик.

- Откуда тут кот? – спросил Петр Иванович.

- Он тут живет, его зовут Василий, – ответили Варя.

Знакомое лицо

Ей часто говорили, что лицо её знакомо. А ещё спрашивали:

- Вы случайно не актриса? Я где-то видел ваше лицо!

Слыша одно и тоже от разных людей, она и сама почти поверила, что могла бы стать актрисой. А что такого? Ведь не боги горшки обжигают. К тому же, она постоянно чувствовала внутри себя какую-то пустоту. В груди сжималось и давило, будто простудилась и начинается бронхит. Горячий чай с малиной не помогал, и горчичники не прогревали.

Она часто размышляла на эту тему, гуляя в парке и наблюдая мельтешение жизни. Это как ранняя осень. Деревья торжественно надевают яркие наряды и красуются на аллеях парка, как на подмостках театра или подиума.

Жизнь состоит из отдельных моментов радости, и только надежда снова испытать эти моменты помогает нам жить. Осенний день тих и великолепно ярок. Желтизна берез ещё была на ветвях, но много отдельных листьев усыпали землю под ногами. Сидеть на скамейке в парке и замечать, как деревья роняют очередной свой лист, что может быть лучше?

- Почему бы тебе не попробовать? Поступи в театр, там бутафор нужен. Как раз по твоей специальности. А там, не заметишь, как вольешься в театральный коллектив и окажешься на сцене!

Она жадно слушала подругу, но ничем не выдавала своих мыслей. Другое дело, здесь, на прогулке в парке. В наушниках звучала музыка, листья красиво кружились и падали под ноги. Они не думали, что завтра превратятся в грязь. Это был их дебют. Так может надо рискнуть?

Она наведалась в театр и почувствовала разочарование. Да, место было свободно, а её специальность как нельзя лучше соответствовала вакансии. Но вот зарплата…

Зарплата была слишком маленькой, а она хотела свободы. Съехать от родителей, купить розовое пальто и модные сапоги. Надо было чем-то жертвовать. Театр она любила всей душой, пожертвовать этой любовью – вот самое большее на что она согласна. Посвятить жизнь служению музе и жить впроголодь? Нет, она не настолько талантлива или не настолько глупа. Себя она всегда любила больше.

Она устроилась в маленькое уютное кафе официанткой. Здесь платили прилично, а посетители сплошь приезжие из соседнего шикарного отеля.

- Улыбайся почаще, будь вежлива и мила с гостями. Это окупится хорошими чаевыми, - объясняла ей администратор кафе.

Она старалась улыбаться и всё чаще слышала, что её лицо знакомо. Вот и в тот вечер, импозантный мужчина с сединой в волосах и усталыми глазами, начал разговор именно с этой фразы.

Дело было к закрытию, и она была не расположена к пустой болтовне, но успела узнать, что мужчина тут по делам и дела эти не совсем обычные. Он в жюри какого-то конкурса, приехал судить спортивные соревнования или очередной конкурс красоты «Мисс офис». Одним словом, очередной бездельник, убивающий время за уютным столиком кафе.

- У вас знакомое лицо, вы случайно не актриса?

Она восприняла эту фразу как насмешку, но продолжала улыбаться, заметив, что через десять минут кафе закрывается. Было видно, что ему дико скучно, и он не знает куда себя деть. Ищет весёлую компанию. Но она не такая.

Вернувшись домой, в свою красивую и уютную квартиру, она вдруг загрустила. Завести собаку не позволяли условия договора. Квартиру она снимала, и раньше это ограничение её не волновало. Почему-то не шёл из головы разговор с полуночным посетителем.

- Возможно он имеет связи в театральном мире, а ты так бездарно профукала свой шанс, - нашёптывала ей тьма за окном.

Она не пустила тьму внутрь, в тепло и привычный уют своей красивой комнаты. Где вещи и мебель были не случайными покупками, а подбирались тщательно и с любовью. Она не доверяла ночным шорохам и решила выбросить из головы этого приезжего. Командировочные не появлялись больше одного раза в её кафе.

Но в этот раз всё было иначе. Он появился в компании мужчины и потребовал меню. Долго выбирал, не отпуская её от столика и постоянно обращаясь к ней за советом. Она порекомендовала взять на горячее рыбное блюдо, и он сразу одобрил её выбор.

Они не спешили уходить, даже когда оплатили счёт. Посетителей было много в тот вечер, и она в суете работы забыла про его внимательные и усталые глаза.

- Рыба оказалась противной.

Он подошёл со спины, и она вздрогнула от неожиданности.

- Вам не место в этом заведении. Я завтра уезжаю, но может вы как-нибудь будете в Москве? У меня большие связи в театральном мире.

Он протянул ей маленький кусок картона, и она взяла. Хотя видела, что он пьян, да и в Москву не собиралась.

Осень медленно падала в зиму и растворяла листья в лужах. Она не любила конец года, всегда торопила время, загадывая на весну.

На следующий день у неё был выходной и пришла подруга. Она показала ей карточку и рассказала со смехом о странном предложении. Подруга с жадной завистью разглядывала кусок картона и расспрашивала про владельца.

- Тебе его лицо не показалось знакомым? Он наверняка известный в прошлом артист или продюсер. А может, кинорежиссер? Почему на карточке нет фамилии? Только имя!

Она кивала и соглашалась: лицо и правда знакомое. Скорей всего, он известный человек.

- Что будешь делать? Поедешь?

С этим вопросом она осталась наедине, когда подруга ушла, а тьма постучалась в окно первым снегом. Она снова не впустила тьму, ведь в груди загоралась надежда, что всё в её жизни не напрасно.

Прошло два дня и всё повторилось. Перед самым закрытием пришёл он и сел за столик у окна, привычно заказав коньяк и лимон. Она поставила перед ним заказ, всё ещё не веря своим глазам. Он взял тонкий, почти прозрачный, ломтик лимона и устало посмотрел на неё.

- Да, произошёл форс-мажор. Я опоздал на самолёт. Плохо себя чувствовал и не мог улететь в тот день. Ну, теперь уже всё равно. Уволили и это к лучшему. Последние пять лет я чувствовал, что задыхаюсь. Грудь ломило, но теперь наконец отпустило и стало легче.

- Так может вам надо срочно к врачу? – забеспокоилась она.

Он устало покачал головой и наполнил рюмку до краёв.

- Понимаешь, я давно чувствовал себя не на своём месте. Все эти конкурсы, эти лица….

Он на минуту замолчал и устало улыбнулся.

- Теперь я чувствую, что свободен от всей этой канители. Свобода – вот что самое главное в жизни. Но, впрочем, я вроде уже рассказывал тебе, что у меня никого нет.

Она пробормотала, что через десять минут закрывает кафе и тихо отошла к барной стойке. За окном тьма приветливо отражала такое знакомое лицо.