Тишина

Глава 1

Огромное фойе спорткомплекса оглушало звуком прямо с порога: гудело, как улей, басовитыми разговорами, визжало девичьими голосами, громыхало привезёнными спортивными снарядами. Здание арены не новое, перестроенное под современные нужды, расширенное с целью вместить новый, большой спортзал. К открытию приурочили волейбольный матч между местным клубом «Восток» и приезжим «Орионом». Юные спортсмены и их родители не стеснялись в проявлении эмоций, чересчур светло, просторно казалось в новом комплексе.

Обновлённое здание впечатляло размахом инженерной мысли и смелостью дизайнерских решений. Высокие, в несколько этажей арки поддерживали остеклённые своды. И хорошо, если бы только звук утюжил разгорячённые ночной поездкой нервы. Волны отблесков чужих эмоций стучались в сознание, поднимая и без того немалый градус напряжения. То вскрикнет кто-то рядом, то с рёвом обдаст волной чужого ликования.

— Не хочешь к тётке заглянуть? — Услышала Сашка сквозь шум. Василич, Андрей Васильевич Никитин, опекун, вместе с женой, Татьяной, тоже здесь. Приехали вместе с воспитанницей на соревнования по волейболу в город S.

В этом городе Сашка родилась, и, без спора, многое здесь пережила, но воспоминания все были жгучие, едкие, иногда стыдные. Словно совсем другая жизнь. Нет, отработать программу и домой, к Крохе, любимому коту. К чёрту все эти экскурсии по глубинам памяти.

Незаметно для себя Сашка увлеклась в школе волейболом. Сначала играла на уроках физкультуры, потом учитель пригласил в секцию при гимназии. И тогда понеслось. Играли не только между своими, ездили на городские соревнования, даже иногда занимали призовые места. Девчонки в команде даром, что старше, оказались компанейские и совсем не злобные. Общий язык нашёлся быстро, как и взаимопонимание на площадке. Команда быстро спаялась в единый организм, что, определённо пошло на пользу клубу.

— Нет, — отрезала Сашка, сжимая пальцами жёсткую лямку спортивного рюкзака. Николай Иванович, тренер, всех позвал к себе, — я пойду...

— Давай, мы будем на втором этаже, — Василич кивнул и склонился к уху Татьяны, жены. Они удивительно подходили друг к другу, словно бы чёрное к белому. Сашка отвернулась и побежала к своим. Надо сосредоточиться на игре. Остальное потом.

Учебный год как-то незаметно подошёл к завершению. Отгремели бои за итоговые оценки. И за место под солнцем тоже. Теперь Сашка, приютская девочка из другого города, не была чужой в классе. Стала «своей». А кому-то даже не просто «своей». Игорёк, парень из класса. Такой забавный и милый. В нём сочеталась взрослая рассудительность и детский трепет перед всем удивительным, чудесным и непознанным. В этом они с Сашкой оба были похожи. Может, поэтому с ним было так легко?

Василич смотрел на романтические отношения воспитанницы снисходительно. Не препятствовал, но строго следил, чтобы Сашка до темноты была дома. И это тоже было по-своему трогательно.

— Так, девоньки... — Николай Иванович, седоватый, но крепкий мужчина подпёр бока кулаками, — идём в гардеробку, там всё объясню. Все здесь?

— Машуниной нет...

— Где она?

— В туалет побежала...

Сашка оглянулась, махнула в толпу ладонью наугад. В ответ ей над головами суетящихся людей поднялись две руки. Они здесь, рядом. Приехали, чтобы поболеть за команду. Но в глубине души Сашка знала, конечно, не за команду, за неё. И от этого, казалось, будет ещё больнее, если она не справится на площадке. Волнение захлестнуло с головой, заставило сердце подпрыгнуть и забиться где-то у горла.

Николай Иванович поманил всех за собой, и девушки нестройной стайкой потянулись следом. Надо успокоиться, да. Сашка вздохнула несколько раз, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

— Ну, хорошо, куда бы ты хотел поехать? — Таня повернулась к мужу. Спор о предстоящем отпуске не утихал уже пару недель, то снижая градус напряжения, то снова разгораясь, как костёр от тлеющего угля.

— Да, мне всё равно, Тань... — скривился Андрей, — куда бы мы ни поехали, везде одинаково...

— Ну, нет! — усомнилась женщина, — есть же разница, в Турцию или в Чехию!

— Поверь, никакой! — Андрей ловко отодвинул жену рукой, пропуская мимо группу увлечённых беседой хоккеистов-подростков с клюшками и огромными сумками.

— Вот опять ты начинаешь... — расстроилась Таня.

— Что я начинаю?

— Тебе, как будто, ничего не хочется...

— Всё, чего мне хочется, у меня уже есть, — Андрей прижался губами к виску женщины, — остальное — на твое усмотрение.

— Я так не хочу! — возмутилась Таня.

— Как не хочешь?

— Не хочу всё решать одна!

— Не преувеличивай, не всё ты решаешь одна, — они вышли из особо плотного потока и теперь медленно двигались в сторону лифта, ведущего к трибунам.

— Но это же отпуск! Андрей, наш общий отпуск! Когда мы куда-то ездили вдвоём? Втроём... Никогда!

— Никогда — это очень долго...

— Перестань, — скривилась Таня, — ты опять прикрываешься своей философией.

Лифт приглашающе распахнул двери.

— Правда в том, — Андрей чуть улыбнулся, облокотившись о хромированные перильца в кабине, словно бы гнев жены его забавлял, — что это на самом деле не имеет значения. Мы же поедем вместе?

— Ну, для меня, например, имеет значение, если будет «всё включено», или мы каждое утро ищем, где позавтракать. Это же разница?

— Можем не завтракать... — усмехнулся Андрей, привлекая жену к себе, — можем заменить завтрак чем-то другим.

— Ну, вот не надо! — строго погрозив пальцем, отстранилась Татьяна, — Сашке ты что предложишь? У двери посидеть?

— Когда всё стало так сложно! — Андрей воздел глаза к потолку.

— А ты о чём думал? Когда брал ребёнка под опеку?

— Я вообще не думал, — беспечно отозвался мужчина. Таня скептически на него взглянула. Вот уж, точно нет. Это было тяжёлое решение для обоих. Долгие разговоры, бессонные ночи и волны недопонимания с новым членом уже сформировавшейся семьи. Почти год прошёл прежде, чем между Таней и Сашкой возникла хоть какая-то видимость доверия. Этим достижением Таня гордилась и очень боялась потерять.

— Не паясничай, — устало выдохнула Таня.

На балконе со зрительскими местами было многолюдно. Родители, родственники, просто болельщики толклись в проходах, не давая продвинуться к своим местам.

Андрей улыбнулся и не ответил. Иногда с ним невозможно вести спор. Он почти всегда сводит его к разного рода глупостям.

— Давай выберем и купим путёвку. И я буду спокойна...

— Что для этого надо?

— Выбрать направление...

— Хорошо, выберем, — наконец, согласился Андрей.

— Сегодня вечером, — строго проговорила Таня.

— Да, давай, — и снова согласие. На него невозможно долго сердиться. Таня прижалась плечом к груди мужа. Андрей приобнял её рукой и чуть прижал, пока они пережидали толчею в проходе и чьи-то визгливые приветствия. Таня вдохнула его запах, за долгие годы ставший родным и очень близким. Прошли полгода после операции на бедре, и теперь Андрей мог ходить почти не хромая и даже без трости. И это была её заслуга. Не заставь она тогда мужа лечь на операцию, сейчас дела бы обстояли много хуже. Мужчины совершенно не следят за собой.

Через многое им пришлось пройти вместе. Сейчас даже смешно вспоминать, словно бы всё произошло не с ними: и ведьмовской ковен; и череда убийств, в которых чуть не обвинили Андрея; и путешествие в странный колдовской мир. А потом эта девочка, Саша. Она тоже не так проста, какой представляется. Всё в этом мире устроено сложнее, чем кажется. Только кто-то хочет видеть перед собой чудеса, а кто-то предпочитает всё списывать на науку. Правы и те, и другие. И каждый по-своему. А истина где-то посередине. Таня прижалась к Андрею, и тот обнял её крепче в ответ.

Компания в проходе, наконец, разобралась со своими местами и позволила пройти в нужный ряд.

— Отсюда плохо будет видно, — посетовала Таня. Андрей окинул взглядом трибуны.

— Да, вроде, нормально.

— Тебе видно?

Андрей сощурился и подался вперёд, но потом откинулся на спинку сидения.

— Не очень. Ты мне расскажешь.

— Ну, нет, идём, попросим другие места.

— Здесь нормально, Тань.

Таня посидела немного. Впереди занимали кресла весьма крупные парни, и удовольствие от просмотра матча грозило перерасти в муку.

— Нет, пойдём, может, внизу будет получше.

— Ты такая неугомонная, — улыбнулся Андрей, — посиди, успокойся.

— Я... — Таня поёрзала на месте, — я не знаю, что-то не то. Давай внизу места поищем.

— Отсюда прекрасный вид.

— Это потому, что ты опять планируешь проспать половину, да? — рассмеялась Таня. Вышло немного нервически. Отчего-то всё внутри натянулось, как струна.

— Тут разве уснёшь, — Андрей окинул взглядом наполняющиеся людьми трибуны, — смотри, сколько народу!

— Да, очень много, — согласилась Таня, — я не очень люблю такие толпы. Мне бы где потише.

— Я тоже, — Андрей обнял жену, — но это же ненадолго.

Что-то не давало покоя. Таня поёрзала на пластиковом сидении.

— Может, всё-таки вниз? — робко спросила женщина.

Сашка нервничала. Возможно из-за матча. Соперницы в этот раз будут маститые. Тренер говорил, победить можно, но если проигрывать, то главное не в сухую.

Девчонки балагурили и шутили в гардеробной. Где-то за стеной гудел тысячью голосов зал. Огромный, и трибуны большие: внизу, и ещё на втором этаже. Столько народу будет смотреть! А если всё пойдёт не так? Если она запутается в ногах или не отобьет мяч? Катастрофа!

— Ты чего, Саш? — Маринка Суслова, из девятого «А». Нормальная девчонка, не зазнаётся совсем.

— Да, — Сашка передёрнула плечами, — что-то холодно...

— Боишься? — Маринка сразу всё поняла.

— Есть немного...

— А ты не думай про них...

— Точно! — подхватила Наташка из параллельного класса, — играй, как обычно играешь...

— Хорошо же играешь!

— Ага, спасибо, девчонки, — Сашка шмыгнула носом. Славные они все.

— Так! — Николай Иванович показался в проёме гардеробной, — собрались, девоньки! Собрались!

Сашка вдохнула несколько раз носом. Вот и всё. Пути назад нет. Только вперёд.

Первую партию команда приезжего клуба «Орион», с треском провалила. Болельщики в цветах местной команды взревели и, поднявшись, начали размахивать баннером с логотипом любимого клуба. Это немного выбило из колеи.

Ещё хотелось увидеть Василича с Таней наверху, но взгляд никак не находил знакомых силуэтов. Из-за этого Сашка пропустила подачу, и команда потеряла очки. Стало ещё горше. Николай Иванович кричал, чтобы девушки собрались. Трибуны скандировали название клуба соперника.

«Восток, восток!» — ревела толпа. На балконе пошла волна из рук, а потом люди просто встали и начали кричать. От шума Сашка совершенно потерялась и сникла духом. Вот бы они замолчали...

Тренер попросил судей дать команде минутку и отозвал своих подопечных в угол.

— Соберитесь! — кричал он на вспотевших, грустных волейболисток. За спиной ревела толпа. Совершенно невозможно сосредоточиться. Сашка уже пожалела, что приехала сюда, что занялась волейболом в принципе. Стало грустно ещё и от того, город перестал быть родным, знакомых нет, она так и не нашла опекунов на трибунах.

— Давайте!

Что толку? Волейболистки повернулись к соперницам.

Но вторая партия пошла легче. То ли девчонки в тёмно-синей форме решили, что терять им больше нечего, то ли хозяева в белоснежных футболках расслабились от лёгкой победы. «Орионовцы» воспрянули духом. Сашка даже поверила в победу. На балконе, по-прежнему, скандировали название клуба — хозяина.

Из-за шума никто не услышал подозрительного треска и не увидел ширящейся у стены трещины.

Сначала нижние трибуны обдало пылью, а затем под грохот и визг искорёженного металла консоль поползла вниз, наклонилась, как увядший цветок. Люди на ней кинулись к выходам, давя, наскакивая друг на друга, но накренившаяся конструкция стряхивала их вниз, как муравьёв, погребая под собой тела тех, кто сидел на нижних трибунах и не успел уйти из-под удара.

Пыль, грохот, вой выкручивающихся колонн навалились на сознание как-то сразу. Все замерло на доли секунды, а потом волной криков заложило уши. Старое здание, не выдержав нагрузки, рвалось на части, рассыпалось от непомерных усилий. Обрушилась сначала одна стена, а следом, по принципу карточного домика, повело и другую, за ней накренилась и крыша.

Сашка увидела тренера, который, словно цыплят, гнал своих подопечных на выход, пока ещё только падала конструкция трибун со второго этажа. Те, кто мог, устремились к дверям, к спасению. Заскрипело, застонало здание, словно огромный, раненый, но уже умирающий гигант. На головы крошился бетон, и казалось, вот-вот всех накроет бетонным саркофагом.

Что было дальше, Сашка не видела, все спешили покинуть здание, толкая, практически вынося её меж спин наружу. Позади рычала, ревела от боли толпа, грохотали падающие куски бетона, стонали сгибающиеся металлические конструкции. Облака пыли с мелкими, как осколки, камнями, толкали людей на выход, к дверям, к спасению.

Выбежав на улицу, спасшиеся с ужасом оглянулись. Здание, ещё недавно радовавшее всех новыми фасадами и красивым модным куполом, сложилось, похоронив в своих обломках тех, кто не успел бежать. Лишь часть его осталась стоять, как жуткий маяк произошедшей трагедии. Сохранившиеся стены сберегли жизни тем, кто ушёл через крыло, где размещались гардеробные в старом корпусе.

— Все живы? — тренер подбегал и встряхивал каждую, стараясь привести в чувство. — Здоровы?

Дошла очередь и до Сашки.

— Цела?

Она кивнула, словно во сне, — «цела»

Девушка, не веря глазам, оглянулась. Всё в пыли. Девчонки здесь, и местная команда тоже. Сколько же жертв? Сколько жертв? И медленно начала доходить до сознания мысль, что Таня с Андреем остались там, под обломками. Пыль медленно оседала на месте трагедии, а новый каркас, призванный принять на себя тяжесть новых конструкций, жалко накренился, изломанный катастрофой.

Жизнь снова била под дых, дав немного отдышаться. Вокруг суетливо бегали взрослые. Кто-то звонил в службу спасения. Организовали цепочку по разбору завала, чтобы помочь тем, кого было можно спасти сейчас, сразу.

Сашка стояла посреди улицы, не веря глазам. Как это произошло? Почему с ней? С ними? За что?

Глава 2

Сколь быстро смещается фокус в жизни от недалёкого будущего, то трепещущего на кончиках пальцев настоящего? В долю секунды. Ещё пару минут назад ты думаешь, пойти куда-то поужинать или остаться в номере и перекусить принесённым фастфудом, а через мгновенье всё, чем занята твоя голова — это выживание здесь и сейчас.

Места внизу были, даже не одно. Только вот девчонки проигрывали, и от этого было немного досадно. Сашка выглядела расстроенной. Андрей молчал и улыбался, по большей части от того, что плохо различал выигрывающую и проигрывающую команды. Таня болела с азартом. То ей казалась неверной тактика тренера, то расстановка сил, а то и судейство.

Едва сквозь ор верхних трибун прорезались первые скрежещущие звуки гнущегося металла, Таня с удивлением оглянулась. Дальше — всё как во сне, вернее в кошмаре, только от него невозможно проснуться. Консоль, скуля, накренилась и на нижние трибуны начали падать люди. Те, что сидели рядом кинулись сначала помогать, а затем, когда поняли, что происходит — к выходу. Немедленно образовалась давка в дверях. А вокруг всё трещало и рушилось. Первая же упавшая балка продавила металлический каркас трибун, накренив проходы. Путь к выходу стал похож на восхождение на Эверест. Таня упала, больно ободрав колено, а следом навалились ещё люди, ровно также пытающиеся спасти свои жизни. Балки над головой пронзительно завыли ломающимся фальцетом. Затем женщина увидела, как сгустилась темнота и запахла пылью и цементом, а потом их всех накрыло упавшими плитами.

С каким звуком захлопывается крышка саркофага? Глухо, неизбежно, неотвратимо. Выхода нет, как нет и света. После того, как плиты заперли Таню и ещё несколько человек у стены под упавшей конструкцией балкона, здание ещё грохотало падающими кусками стены, стонало и кричало людскими голосами. Грохот стих, а крики нет. Кто-то кричал от боли, кто-то от страха, кто-то рыдал от безысходности. На землю спустился ад. А вокруг — темнота. Непроглядная, напоенная пылью и отчаянием.

Таня очнулась только когда стих грохот падающих стен. И поняла — жива. И почти невредима. Болело ушибленное колено и спина от удара, когда Андрей подхватил её и прижал к стене под искорёженный остов трибун. Рядом стонали и переговаривались люди. Их много. Много ли? Кто-то плакал и причитал, кто-то грязно ругался. Хаос, неразбериха. Удалось ли кому-то спастись? А Сашке? Не накроет ли их сейчас той самой крышкой, что заперла их здесь и дала шанс осознать свое положение?

— Андрей? — дрожащим голосом позвала Таня. Самообладание дало сбой. Духота вкупе с грязью, забивающейся в рот, мрак без единого луча света и понимание, что они в замкнутом кармане без шанса на избавление била по и без того натянутым нервам. Нет ответа. Зато рядом стонет какой-то мужчина. Таня осторожно провела рукой рядом. Наткнулась на чьё-то тело. На ощупь из одежды — ветровка. Нет, это не муж. Ткань пропиталась влагой. Неужели кровь?

— К-как вы? — совладав с собой спросила Таня. Нужен свет. Телефон, в нём есть фонарик. Эта мысль пришла в голову не ей одной и вскоре пыльный воздух прорезали широкофокусные лучи светодиодов. Свет неприятно резал глаза, но стал, как маяк в ночи. Она огляделась. Телефоны в руках двух студентов шарили по стенам. Таня, наконец, достала свой. Разбился от удара. Даже не включается. Вокруг куски бетона с торчащей арматурой и металлический каркас. Рядом со студентами — женщина, раздавленная обломками. Скорее всего уже мертва. По правую руку от неё тот самый мужчина в ветровке с сильно повреждённым плечом. Жив, но пока в шоке. Из-под завала видно чью-то руку. Свитер незнакомый. Где же Андрей?

Лучи фонарика заскакали по обломкам, что удачно образовали что-то вроде купола и дали возможность людям спасись от участи быть раздавленными. Места совсем немного, и их всего пятеро, не считая пострадавшей женщины. Где-то пронзительно закричали так, что уши заложило, Таня вздрогнула. Перевела взгляд на последнюю фигуру в их убежище. Андрей. Слава богу! Он замер между стеной и нагромождениями кусков бетона и арматуры. Первая мысль была, что его зажало. Места так мало, что можно дотянуться не вставая.

— Андрюш... — со слезами выдохнула Таня, протянув к нему ладонь. Он ободряюще улыбнулся, повернув голову, и перевёл взгляд на мужчину у Таниного бедра, словно давая понять: «вот кому нужна помощь». Таня встряхнулась. Надо собраться.

— Помогите, — совладав с голосом попросила она юношей. Те молча перекрестили на лежащем свет своих фонариков, до сей поры бестолково шарящих по бетону. Таня склонилась над раненым.

— А эта? — неуверенно кивнул один из студентов на женщину рядом.

— Сейчас посмотрю, — бросила Таня. Кто-то должен быть собранным, иначе паника захлестнёт всех.

— Выключите лишние фонарики пока, надо экономить заряд. Андрюш, ты как? — женщина подняла голову. Как хотелось к нему, узнать, проверить, всё ли в порядке.

— В норме, — выдохнул Андрей, прижимаясь лбом к кирпичной кладке стены.

— Тебя не зажало?

— Почти нет...

Внутри всё похолодело.

— Что значит почти? — руки быстро делали своё дело. Остановить кровь, перевязать рану оторванным куском футболки. Проверить, не сломано ли что. Как будто нет.

— Не зажало...

— Что делать? — у одного из студентов дрожит голос. На вид лет восемнадцать, густые тёмные волосы, и лёгкая небритость. Красавец. Сердцеед, наверное.

— Нас спасут, — стараясь говорить уверенно сказала Таня. — Надо продержаться до прихода спасателей...

— Меня Вадим зовут, — тихо сказал красавчик. Второй, на вид попроще с большими растерянными глазами и сальными светлыми волосами прижался спиной к стене.

— Татьяна, — Таня протянула студенту руку. Просто привыкла так здороваться с коллегами по работе и подумала, что эта форма общения станет для парней сигналом собраться. Тот робко её пожал своей ладонью, влажной и холодной.

— Он живой? — Вадим кивнул на лежащего мужчину.

— Да, скоро очнётся, — кивнула Таня и коротенькими шажками перебралась к женщине. Места так мало, что ни разогнуться, не сдвинуться. Проверила пульс. Нет. Мертва. Сколько их таких сейчас? Мужская рука, зажатая завалом, шевельнула пальцами. Блондин, как его окрестила Таня, вздрогнул и закричал.

— Он живой! — крикнул блондин. В ответ сверху посыпалась новая порция пыли пополам с камнями

— Тише, — Таня с опаской взглянула наверх. Взгляд её снова упал на Андрея. Почему он так напряжён? Подползла ближе.

— Он живой! — грубым ломающимся голосом повторил блондин.

— Мы не сможем ему помочь, — тихо осадила его Таня, — нам не разобрать завал...

— Живой! — снова закричал блондин. Похоже, у кого-то истерика. Таня, наконец подсела к мужу.

— Как ты? — прошептала тихо, чтобы никто больше не слышал.

— Нормально: много боли, много страха... — выдохнул Андрей. Тане даже показалось, что он бредит, — я справлюсь...

— Ты не ранен? — женщина деловито прошлась руками по его телу.

— Нет...

Таня отметила для себя, что его руки и обе ноги свободны, не зажаты в обломках. Но пальцы впились в крошево из камней на полу, а на висках выступила испарина, смешиваясь с пылью. Теперь все они похожи на шахтёров. Но в чем причина такого напряжения? Спина?

— Что? — Таня с беспокойством взглянула в лицо. Андрей поднял взгляд кверху. Женщина взглянула туда же. В тусклом свете единственного теперь фонарика над головой на бетоне отчётливо видны отпечатки, которые можно было принять за следы сажи, если не знать, что такое может быть возможным. На треснувшей плите неровным абрисом отпечатались огромные чёрные крылья.

— Ты можешь вытащить нас отсюда? — тихо спросила она. Он может сделать это. Его природа позволит ему переместиться на поверхность. Но Андрей покачал головой. Нет.

— Я не успею... — прерывающимся голосом сказал он, — всех... прости...

Таня опустила голову, зажмурилась. Можно выбрать путь спасения для себя и погубить остальных. Крохотная частица души где-то внутри была готова променять чужие жизни на свою. Но едва они с Андреем исчезнут из этого кармана, остальных просто погребёт под обломками, потому что не станет силы, сдерживающей смертоносный каменный дождь. Он не пойдёт на это. И эта мысль придала ей самой мужества и ясность мятежным мыслям. Надо дождаться спасателей. Всё будет хорошо. Они справятся. Должны справиться.

Николай Иванович собрал всю команду. Каждую из девушек осмотрели врачи из подъехавшей скорой. Ни одна не пострадала, разве напугались и теперь волновались из-за тех, кто не выбрался. Почти всем понадобился психолог. Спасатели начали разбор завалов почти сразу, но дело продвигалось медленно от того, что почти весь процесс производился вручную. Сашка поначалу наблюдала за спасателями из машины скорой. Потом Николай Иванович собрал подопечных и повёз в гостиницу.

Словно во сне.

Сашка двигалась, выпила воды на кухне, хотя ей настойчиво предлагали поесть. А потом села на кровати в своём номере. Заходила соседка по комнате, Николай Иванович, говорили что-то.

— ...телефон... — выцепило ухо заветное слово. Точно, телефон. И снова все движения плавны и неспешны. Голоса глухие, слова невнятные. Девушка достала смартфон. Набрала номер Андрея. Длинные гудки пронзали тишину, как копья. Удар, ещё удар. Нет ответа. Каждый гудок — под дых. «Возьми трубку»

Затем набрала телефон Тани. И снова гудки. Неужели всё? Неужели вот так бездарно всё закончится? Что дальше? Снова тётка? Интернат? Что дальше? И слёз не было, только пустота.

Сашка очнулась, когда тренер потряс её за плечо. Перед лицом его ладонь, а в ней две крохотные белые таблетки, как горошины.

— Пей, говорю, — сердится. Почему? Сашка взяла горошины пальцами и сунула в рот. Тотчас ей в ладонь воткнули стакан с водой. Выпила.

— Ты отдохни пока, — Николай Иванович. Лицо его смягчилось, — твои там были?

— Да... — выдохнула Сашка, глядя в выцветшие голубые глаза. И стало горько, как никогда. Слёзы ударили в горло, вспотел нос и глаза налились влагой. И теперь уже нельзя их остановить. Сашка зарыдала в голос. Николай Иванович обнял девушку. Подтянулись и девчонки из команды. Сашка отметила себе, что не все. Нету Алёны, её мама тоже была там, нету Наташи Сковеевой. С ней приехал брат и тоже был на трибунах.

— Там под завалами много живых, — тренер похлопал по спине, — говорят, много. Все живы будут, все...

А Сашка знала, что он врёт, для каждой и для всех. Врёт. И слёзы душили, не давая вдохнуть. Николай Иванович гладил по спине и говорил какие-то незначительные вещи. Потом Сашку выдавило в сон.

«... под завалами ещё остаются около ста человек...» — бесстрастный голос ведущей экстренных новостей даже немного раздражал. Леся прикусила губу и взглянула на сидящую рядом Марину, хрупкую девушку, руководящую тем не менее Реабилитационным центром с жёсткостью тирана. Та так же напряжённо слушала новости и вглядывалась в картинку с места трагедии.

— Он был там? — отрывисто спросила Марина.

— Да, они с Сашкой на соревнования поехали, — тихо подтвердила Леся, помощница.

— Твою мать, — некрасиво выругалась Марина, поднявшись с кресла. Сделала несколько пружинистых шагов по кабинету.

— Ты знала? — робко спросила Леся.

— О чём?

— О трагедии?

— Нет, — Марина запустила пальцы в волосы, напряжённо пропуская пряди в пальцах, — не знала... не знала... не знала!

— Это случайность? — снова донеслось до неё робкое и тихое.

— Надеюсь, — Марина спрятала лицо в ладонях, но быстро взяла себя в руки и повернулась к помощнице. — Надо ехать!

— Мне? — Леся выпрямила спину, готовая исполнить приказ хоть немедленно.

— Нет, я поеду, — Марина расправила плечи, и комната на долю секунды осветилась неземным мягким светом, — я сама... Может статься, там всё намного хуже, чем кажется...

— Тебе может понадобиться помощь, — мягко возразила Леся.

— Пострадавших будет много, да... скорее всего... — согласилась Марина, — собирайся тоже... Поедем вместе...

Глава 3

— Мне кажется, пахнет дымом, — прошептал в темноте красавчик Вадим. Таня сглотнула сухой ком в горле, крепче сжала прохладные пальцы мужа. Где-то не переставая кричали и стонали люди. Сколько их? Им тоже больно и страшно. И это хорошо, как отвратно бы это не звучало. Пока рядом витает отчаяние, Андрей сможет продержаться до спасателей.

— Нужно давать о себе знать, — неожиданно хрипло выдала женщина. — Есть чем постучать?

— На нас ничего не упадёт? — нервно спросил «блондин».

— Нет, — это уже муж. Рядом застонал раненый мужчина. Таня мотнула головой стряхивая с лица песок, беспрестанно сыпавшийся сверху. Душно. И верно пахнет дымом. Где-то начался пожар. Как некстати. Только бы не задохнуться в этой ловушке.

— Всё будет хорошо, — прошептал Андрей рядом, сжимая ей руку. Таня улыбнулась, зная, что этого никто не увидит. Губы дрогнули, и уголки рта поползли вниз. Всё будет хорошо. Всё будет...

— И-и-ить, — заскрипел рядом грубый голос. Раненый мужчина приподнялся, — алё?

— Мы здесь, вы не один, ждём спасателей, — стараясь, чтобы голос не выдал внутренней дрожи, сказала Таня.

— А?... — мужчина пошевелился. Студенты включили фонарик, выхватив лучами половину тела умершей женщины, бледное лицо раненого, едва устроившегося здесь же у стеночки, и нависшую над всеми плиту с чёрными мазками сажи, так похожими на крылья.

— Мне кажется, или она стала ниже? — дрогнувшим голосом спросил «блондин».

Таня сдвинулась чуть ближе к мужу.

— Её заклинило между полом и стеной, она не упадёт, — тихо возразил Андрей.

— Привет, — откашлявшись вступил в разговор раненый, — Александр. — И протянул здоровую руку сначала студентам, потом почему-то Тане. Тихо представились.

— И надолго это? — выдал Александр мучивший всех вопрос, в свете тусклого уже фонаря окидывая взглядом нависшую над ними плиту, в трещинах заваленную ещё и осколками бетона.

— Пару часов, — вздохнула Таня. — Может больше. Надо стучать, чтобы нас нашли...

«Блондин» сразу схватил обломок бетона и глухо стукнул по торчащей арматуре.

— Бесполезно, — Александр махнул рукой, — и искать не станут...

— Зачем вы так говорите? — возразила Таня.

«Блондин» с механическим упорством опускал своё орудие у основания стены, оглашая всё вокруг глухим стуком.

— Бесполезно...

— Заткнись, а? — не выдержал Вадим. Фонарик погас, погрузив всех в отчаянную темноту.

— Слышь, ты...

— Тихо! — прокатилось по стенам. Таня даже не сразу узнала голос мужа. Он умеет. На Сашку иногда так скажет, что самой хочется пойти и сделать уроки, хотя школа осталась позади лет тридцать назад. Спорщики унялись на время. Лишь глухой стук разрывал глухую, плотную тишину. Тишину? Почему тихо? Были же крики. Что случилось? Их спасли? И, словно в ответ на мятежные мысли, кто-то протяжно закричал. Нет, никого ещё не спасли.

— Пить хочется, — выдохнула Таня. Рядом зашуршала плотная брезентовая ткань. Женщине в щёку ткнулась прохладная пластиковая бутылка.

— Там половина осталась...

Таня на ощупь открутила крышку, сделала глоток. Прохладная влага смягчила разгорячённое, разодранное пылью горло. Надо экономить. Закрутила крышку, передала бутылку обратно.

— А мне можно? — прохрипел раненый. Ему нужнее. Он потерял много крови. Таня вздохнула и склонила голову к мужу.

— Нас ведь спасут? — тихо прошептала она в пыльную ткань свитера, уперевшись макушкой в бетон, нависающий над головой, — правда?

— Да, — но вышло так тихо, так неуверенно.

— Правда? — всхлипнула Таня, прижимаясь сильнее, — ты видел?

— Я не стану смотреть, Танюш, — услышала она тихое-тихое, — не хочу знать.

Стало так горько, что горло перехватило. Быть может, это духота? Дышать становится всё тяжелее. А по стене по-прежнему перекатывается глухой, мягкий стук. «Блондин» твёрдо решил не сдаваться.

— Как там Сашка... — вздохнула Таня, только чтобы отвлечься. — Она ведь спаслась, правда?

— Не знаю, — Андрей в темноте нашёл и сжал её пальцы, — я не знаю, Тань.

Таня прижалась лбом к плечу мужа, зажмурилась. Где-то на границе слышимости с мелодичным журчанием лилась вода. Вода. Так хочется пить. Воздух сухой, наполненный бетонной пылью и запахом гари. Над головой что-то заскрежетало и на голову посыпались мелкие камни и песок.

— Епть... — студенты прижались к стене, а Александр чуть сдвинулся. В узком пространстве каждое движение можно ощутить всем телом.

— Не хочу! — взвизгнул «блондин».

— Тише, тише... — это Андрей. Таня вытерла выступивший пот на лбу. У него немного дрожит рука. Это от напряжения. Сколько ещё ждать? Звуков разбора завалов не слышно, только крики и стоны раненых.

— Эй, парень, позвони... телефон есть же? Позвони в службу спасения... — это опять Александр.

— Звонили, — грубо отозвался Вадим. — Просят сохранять спокойствие.

— Да? — мужчина шумно втянул воздух носом, — это что значит, а? Нас спасут?

— Спасут, — нехотя оборвала его Таня. Отчего-то его тихий голос начал раздражать, — обязательно спасут.

Сашка не помнила, как проснулась, не помнила, как тренер поставил перед ней тарелку с завтраком. В гостиной сидели с девчонками, ловя каждое слово из новостей. Она искала любую информацию на порталах. Хотелось вырваться, бежать туда, к месту катастрофы. Но Николай Иванович запретил. Дал ещё таблетку, велел ждать психолога. Какого психолога? Надо идти, спасать!

В новостях показывали скупые кадры с места катастрофы. «Работы ведутся. На месте катастрофы возник пожар, службы спасения приступили к тушению. Работы осложняются тем, что возгорание возникло под обломками». Ситуация осложнилась ещё и испортившимися погодными условиями. На город шла гроза. Чёрная, глухо ворчащая громом туча на горизонте грозила отпугнуть всех с улицы. Но нет, спасатели не отступят. Ведь не отступят? И снова слёзы. Нельзя плакать. Надо что-то делать. Она, Сашка, не просто подросток.

Решившись, девушка сосредоточилась. В воздухе запахло пряно и уши заложило. Перестаралась. Тренер замер рядом, замерли и девочки. Все, как один, с осунувшимися скорбными лицами. Нечего сидеть, надо действовать. Сашка уверенно встала. Чёрт с ней, с грозой!

Выскочила в открытую дверь гостиной. Одеться и бежать.

— Сашенька!

Сашка оторопела. Марина? Она тоже? Тоже из таких, как Василич? На неё не подействовала остановка времени, а значит, так и есть. Сколько же их вокруг?

— Подожди! — и Марина спешит навстречу по казённому коридору гостиницы, а за ней и Леся. Девушка замерла. Они пришли помочь!

— Куда ты собралась? — Марина тяжело перевела дыхание, — Куда?

— Андрей он там, под завалом, — беспомощно выдала Сашка, — надо ему помочь!

— Там не только он, милая, помочь надо всем, — ласково проговорила Леся.

— Мне плевать на всех! — Сашка вдруг почувствовала злость, — я его хочу спасти! И Таню!

— Я понимаю, — Марина попыталась поймать бунтарку, но не смогла. Девушка вывернулась и отскочила, — тебе больно. Мы за этим и приехали... Чтобы помочь.

— Тогда чего вы здесь делаете?

— Не кричи, пожалуйста, — Марина строго взглянула на Сашку, но той было всё равно.

— Время уходит!

— Как ты сама?

— Со мной всё в порядке, слышишь? — выплюнула Сашка в спокойное лицо, — Всё! В порядке!

— Тебе бы успокоиться... — Марина положила ладонь на плечо. Но Сашку было уже не остановить. Злость затопила её с головой. Зачем они обе здесь? Раз пришли помочь, пусть поторопятся! А в углах сгустились тени, стало заметно прохладнее.

— Сашенька, ты возьми себя в руки, хорошо? — ласково продолжила Марина, тревожно оглядываясь за спину. Леся поторопилась подойти ближе, — Нельзя тебе волноваться так сильно. Помнишь, что было в прошлый раз?

— Да, какая разница? — с истерикой выкрикнула девушка, отстраняясь, — это сейчас не имеет значения!

— Имеет, удивишься, но имеет, — Марина поёжилась от холода и отступила от языков жадных теней возле ног. — Андрей учил же тебя сдерживаться, да? Подсказал?

Сашка стряхнула чужую ладонь с плеча.

— Твоё какое дело? — огрызнулась она. Они только теряют здесь время! Развернулась и побежала прочь. Там тоже есть выход, наверняка.

— Саша! — услышала она в спину.

— О, боже! — Леся отодвинулась от едва заметного глазу налёта на полу.

— Её не обуздать, — вздохнула Марина, — надо Андрюху вытаскивать как можно скорее, иначе она опять натворит дел.

— Ты чувствуешь? — Леся скрестила руки на груди, сжала пальцами плечи. Тени постепенно растворялись в эфире, уходил назад в небытие. — Она словно...

— Пробуждается... — Марина кивнула, — да, не так это должно было произойти. Андрюха должен был быть рядом в этот момент.

— Как думаешь, это случайность? — задала Леся мучивший её вопрос.

— Не знаю, — отрезала Марина. — давай посмотрим, что можно сделать...

— Я в больницу, — Леся встряхнулась. — Там много раненых...

— Хорошо, я тогда на место происшествия...

— Удачи.

Вскоре коридор, освещённый светом непонятного происхождения, притих. Его заполнил привычный уже полумрак, разгоняемый лишь дежурными лампами.

Сашка выбежала на улицу и помчалась по тротуару к рухнувшему спортивному комплексу. Тут недалеко, пару кварталов. Зачем они все строят из себя сочувствие? Не надо его! Надо действовать! Помочь! Спасти! Вдруг может быть поздно!

Она бежала, а следом наступали тени. Они таились в витринах, проникали в окна, делая их темнее, заставляли случайных прохожих отступать с дороги. Но Сашке было всё равно. Какое право они имеют жить, когда смерть вот она, рядом. Коснулась каждого и стоит теперь за спиной, готовая собрать богатый урожай. Не замечая за собой, слегка оторвалась от земли. Шаг — другой. И снова тротуар больно бьёт по пяткам при беге.

Она пока не знала, чем может помочь, но была уверена, что должна быть там, рядом.

— Горит, — выдохнул «блондин». Запах гари забивал горло, заставлял всё внутри сжиматься и скрипел на зубах. Таня зажала нос платком из кармана. Где-то наверху что-то шумело и грохотало. Люди по-прежнему перекрикивались.

— Нас спасут, уже скоро, — уверенно сказала она.

— Как же, — тихо отозвался Александр, — жди...

Таня не в силах спорить прижалась лбом к плечу мужа.

— Сколько мы уже здесь? — шёпотом спросила она.

— Почти десять часов, ... или больше, — последовал такой же тихий ответ.

— Почему нет спасателей? — всхлипнула Таня. В ответ глухо громыхнуло где-то снаружи.

— Мы провалились на нижний уровень, — прошептал Андрей, прислонившись лбом к стене, — а над нами ещё крыша...

— Как так получилось? Почему мы?

— Не спрашивай, Тань, я не знаю...

Снова что-то гулко стукнуло и на головы посыпался песок и куски раствора.

— Божечки! — простонал «блондин». Таня впилась пальцами в плечо Андрея, чувствуя, как дрожит его тело.

— Что? — с тревогой подалась она к нему.

— Они выключаются, Тань, — горько усмехнулся Андрей, — один за другим. Завалы разбирают слишком медленно.

— Нас найдут? — с трепетом спросила женщина. Словно бы в ответ кто-то из студентов снова начал стучать по стене. Пришлось закрыть глаза, чтобы защитить их от пыли и едкого дыма. Рука мужа сжала ей ладонь. Это красноречивее всяких слов. Надо быть сильной и готовиться к любому исходу.

Вспомнились глупости, которые так и не были сделаны до катастрофы. Пашка, ручной ворон, он пока у мамы. Она была не сильно довольна и надеялась, что дочь скоро вернётся, чтобы забрать птицу назад. Кроха, кот, остался дома один. Вспомнилась глупая ссора перед матчем. Дурацкий отпуск. Зачем было ругаться? Андрей прав, не имеет значения, куда ехать. Главное вместе... Живыми...

В горло ударила волна отчаяния, выбив из глаз слёзы.

— Прости, прости... — всхлипнула Таня, прижимаясь к дрожащему плечу.

— Ну, что ты... — Андрей мазнул ладонью ей по руке, — нам помогут.

— Знаю... знаю... — а поделать ничего нельзя. Только ждать.

Глава 4

На месте обрушившегося здания остались лишь остовы кирпичных стен, да горы металла и бетона, радом с которыми теперь суетились множество людей в тёмно-синей униформе. Кое-где собирались небольшие группки любопытствующих, стояли машины скорой помощи и чуть поодаль — местного телеканала.

Сашка сама не своя вылетела к месту трагедии и остановилась. Что? Что надо сделать? Обломки разбирали вручную. Заградительная лента отсекала праздных зевак от кипящего деятельностью завала. Где-то глухо перекатился гром. Туча закрыла собой полнеба, чёрная, мрачная, как вестник безысходности. На город упали первые тяжёлые капли дождя.

— Ливень обещают... — услышала девушка досадливое со стороны стоящей поодаль техники.

— Сашенька, — ласково позвали её. Опять Марина. Сашку нехотя повернулась. — Ты пойми, это случайность.

— Вытащи его, — попросила девушка. Помимо воли в голосе прозвучали умоляющие нотки, — пожалуйста.

— Не могу, — Марина приблизилась, — я не могу выделять его среди остальных, понимаешь? Это закон. Я помогу, но помогу всем. Не ему...

— Но он же, вроде, твой друг, — Сашка вдруг поняла, что просить бесполезно. Что существо перед ней бесстрастно, без эмоционально. У него нет чувств, нет привязанностей, нет друзей, есть только недосягаемый, как небесное светило, долг.

— Мы лишь направляем, Саша, чудеса в жизни — это дело людей. Я сказала это Тане когда-то, говорю и тебе.

— Тогда зачем вы нужны? — выплюнула девушка со злобой, — Для чего?

— Ты смотришь на мир очень узко. Но ты обязательно научишься...

— Я не хочу этому учиться, — девушка горько покачала головой, отступая, — не у тебя...

— Даже если он погибнет сейчас, то вернётся. Мы всегда возвращаемся... Таков порядок вещей, — Марина развела руками и между ладоней проскочила искра. Манящая, но холодная.

— А Таня? — ноги шаг за шагом отодвигали Сашку от фигуры, пылающей незаметным человеческому глазу светом.

— Таня, к сожалению, уйдёт, она всего лишь человек...

— Зачем? — слёзы снова заслонили собой и потемневшую перед грозой улицу, и даже выделяющуюся на сером фоне фигуру Марины, — зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Зачем ходишь, уговариваешь? Зачем? Если тебе безразлично!

— Мне не безразлично, поверь...

— Какие же вы... — Сашка покачала головой, не в силах справиться с эмоциями, — лживые...

— Саш... — Марина потянулась к девушке, чья фигура начала оставлять в воздухе густой чёрный след, как на негативной плёнке. Силуэт стал зыбким, нечётким.

— Не трогай! — Сашка дёрнулась назад. Только теперь она обратила внимание, что город застыл: зависли капли дождя в воздухе, замерли люди у строительной техники.

— Хочешь всё перечеркнуть? — Марина сделал ещё шаг навстречу. — Вы так много пережили вместе...

— Что? — силуэт девушки посветлел и стал чётче.

— Не делай поспешных выводов и опрометчивых шагов, о которых можешь потом пожалеть...

— Например?

Марина глубоко вдохнула, расслабляясь.

— Сейчас тебе надо успокоиться, понимаешь? Ты ничему не поможешь, если снова призовёшь круциев.

— Вот оно что? — Сашка едко усмехнулась, — ты этого боишься, да?

— Я не боюсь... — Марина сделала ещё шаг, — но это перечеркнёт всё, чего вы с Андрюхой добились. Всё, понимаешь?

— Ничего и так не будет! — отчаянно выкрикнула девушка, стираясь из пространства и тотчас появляясь в новом месте, чуть дальше и левее.

— Ты этого не знаешь, — как можно спокойнее возразила Марина. — Этот мир, — она обвела улицу рукой, — он непредсказуем. В нём множество вариантов развития событий, какой из них станет твоим, решать тебе. Ни я, ни Андрей, ни Таня не сделают этого за тебя.

Сашка замерла. На щёку упала первая капля, а потом ещё и ещё. Закричали от завалов спасатели, залаяли собаки. Скорая, включив сирену, поспешила отвезти кого-то в больницу.

— Ты не одна, — прошептала Марина, глядя в глаза. Стена воды разделила их, обрушившись единым потоком с расколовшихся надвое небес. Сашка опустила голову. «Не одна»

К привычному уже треску конструкций и стонов раненых прибавился новый звук. Что-то шуршащее, мягкое, как хруст обёрточной бумаги.

— Что это? — раздался в темноте голос Вадима. Они с товарищем выстукивали свой ритм на стене по очереди с небольшими перерывами. Таня предлагала помочь, но парни отказались. А она и правда устала, как же она устала! Жажда и духота мучили сильнее всего. Александр, раненый, как-то затих и перестал отвечать на вопросы. Аккумуляторы у телефонов доживали последние минуты. Теперь не было ничего, что могло развеять темноту вокруг. Таня сжалась возле мужа, стараясь не двигаться. Андрей дышал тяжело, иногда казалось, что она не увидела на нём ран, но они точно были, иначе как возможно так себя вымотать. Он склонился вперёд и упёрся лбом в стену.

— Ты как? — шёпотом спросила Таня под ритмичный стук куска кирпича по стене и шорох нового звука.

— Нормально, — выдохнул он, чуть поворачивая голову. — Я справлюсь...

Грохнуло где-то далеко и Таня различила звук скребущих по гравию гусениц.

— Это техника! Строительная техника! — воскликнула она, позабыв про осторожность.

— Далеко, — простонал Александр, — всё ещё далеко.

— Ничего, скоро, уже скоро... — ободрилась женщина, склонив голову к родному плечу.

Андрей откашлялся.

— Вода, — тихо прошептал он, не отрывая головы от стены.

— Что? — Таня прислушалась.

— Вода течёт... по стене...

Послышался звонкий шлепок ладони по камню.

— Точно! — Вадим. — Дождь! Это дождь пошёл!

— Я в прогнозе видел вчера, — согласился «блондин», — ливень стоял...

— Ливень? — повис в воздухе растерянный вопрос.

Вода с издевательским журчанием потекла сильнее, напитывая пыль и цемент на полу влагой.

— Нас затопит? — дрожащим голосом уточнил «блондин».

— Нет, нет... — усмехнулась Таня, хотя уверенности не чувствовала, — она уйдёт ниже... да?

Она и сама не знала, кому задавала этот вопрос. Все эти незначительные вещи, такие как дождь и просто глоток воды, вдруг стали иметь решающее значение. То, чего они никогда не замечали в обычной жизни, имея в достатке, пресытившись и выбирая из предложенных вариантов, выползло на первый план. Жажда. Сколько бы она отдала за глоток обычной воды! Ни кофе, не изысканный чай, просто воды. Посидеть на скамейке в парке, почувствовать ветер на щеке, вытянуть ноги! Просто встать в полный рост.

В вода тем временем всё текла и текла, наращивая силу потока. И вот уже она журчит вполне осязаемым ручьем, и колени уже намокли.

— Боже... — Таня прикусила губу. Сколько можно? Андрей, не замечая льющейся по стене воды, впитывавшейся в одежду и стекающей по волосам, даже не сменил позы.

— Всё... конец... — выдохнул Александр слабо.

— Неправда! Не нагнетайте, — Таня осторожно прижалась спиной к боку мужа, — сейчас закончится...

Студенты застучали сильнее по стене. В ответ им раздался точно такой же глухой размеренный стук.

— Видите, мы не одни, — снова попыталась Таня приободрить товарищей по несчастью.

— Толку то? — скептически отозвался Александр. Как же он раздражал! Да, ситуация не из простых, но бесконечный поток скепсиса ещё никого не спасал.

— Надежда тоже никого не спасала, — тихо, чтобы слышала только жена, выдохнул Андрей.

— Ты опять залез мне в голову? — Таня грустно улыбнулась. Неизвестно, выберутся ли они из этой передряги, а её беспокоит приватность собственных мыслей. Смешно.

Помолчали.

— Почему? — Таня чуть повернула голову. До чего душно! Прохладная вода на полу немного спасает.

— Что почему? — Андрей чуть пошевелился.

— Почему надежда не спасает?

— Она заставляет тебя замереть в ожидании чуда, — прошептал он, — ждать, а не действовать. Поэтому надо расставаться ней в первую очередь. Я так считаю.

— Но сейчас мы разве можем действовать? — возразила Таня. Студенты затихли, прислушиваясь к разговору. Затихло и шумное дыхание Александра, до сих пор со свистом проталкивающее спёртый воздух в лёгкие.

— Сейчас, к сожалению, — нет, — вздохнул Андрей, чуть встряхивая набухшими влагой волосами.

Ручей на стене набрал силу и теперь лился непрерывным звонким потоком. Лужа на полу быстро росла и углублялась.

— А без надежды... — разочарованно выдохнула Таня, приподнимая из воды мокрую ладонь, — можно отчаяться...

Александр рядом шумно вдохнул.

Марина быстро потеряла Сашку из вида в наступившей внезапно непогоде. Дождь полился с небес, словно в наказание, сплошной стеной. Дальше руки — ничего не видно, как и не разобрать, надолго ли это.

Со стороны завала слышались возгласы. Дождь — это плохо, это усугубит ситуацию. В рюкзаке за спиной завибрировал телефон. Марина, вглядываясь в мутную пелену перед собой приняла вызов. Сашки не видно. Сбежала. Есть надежда, что она прислушается к словам и не натворит опять дел.

— Ало?

«Марина?»

— Говори, Лесь...

«По прогнозу стоит двухчасовой ливень»

— Я знаю...

«Это худший вариант»

— Такой же как и прочие. Что у тебя?

«Я справляюсь. Только пара случаев, где я бессильна»

— Хорошо, молодец.

«Что у тебя?»

— Пока ничего, — Марина оглядела мутную пелену дождя вокруг себя, — Александре я всё объяснила, буду надеяться, она меня услышала.

Трубка помолчала какое-то время.

«Удачи»

— И тебе.

Марина сбросила вызов и решительно направилась к заградительной ленте, растворяясь в дожде. Хорошо, что есть, где спрятаться, даже отлично.

На завале работы приостановились. Дождь размыл горы песка и раствора, увлекая его за собой в щели растерзанного катастрофой здания. Устоявшиеся пласты теряли устойчивость.

— Грей! Грей! — кинолог потянул собаку под навес, но пёс рвал поводок и тянулся к развалинам.

— Да, ёпт! — кинолог выскочил под дождь и устремился следом за четвероногим другом. Пёс смело залетел на покосившуюся плиту и залаял.

— Сюда!

— Сюда!

— Домкрат!

Осторожно, кусок за куском спасатели начали разбирать плиту под проливным дождём. Вскоре из-под обломков показалась окровавленная рука. Пальцы сжались в кулак.

— Живой!

— Несите! Осторожно! Плита может упасть!

— Держите!

Осторожно сняли ещё плиту, вытаскивая из-под обломков женщину, а затем и ещё нескольких человек, зажатых между конструкциями.

— Чудо!

— Мы же были тут, Грей!

— Клянусь, были!

— Медиков!

Дождь равнодушно лил на спины, обтянутые униформой, на измазанные пылью лица, на окровавленные обломки бетона, смывая отчаяние. Спасатели с новыми силами принялись за работу.

Собаки, словно бы получив новый импульс, метались по завалу. Найденные живыми люди воодушевили всех. Ещё есть шанс, есть надежда. Время для чуда...

Сашка равнодушно наблюдала за движущимися под дождём тенями. Кажется, кого-то вытащили. Но это не Андрей и не Таня. Чужие люди. Успеют ли к ним? А если нет? Чего стоят все ваши чудеса? Чужих жизней? Зачем они нужны за такую цену? Хочется спросить у Марины, быть может, вам стоит отдать свои?

Сашка вздрогнула от подступившего холода. Стена дождя, словно бы уплотнилась вокруг, а под ногами сгустились жадные тени. Она, Сашка, ведь тоже не просто человек. Однажды она забрала жизнь первого воплощения Марины, и жизнь инквизитора тоже. Так, быть может, им всем стоит бояться? Может, есть шанс выторговать парочку жизней в обмен на свои?

Губы растянулись в злой улыбке. Может, Марине и остальным стоит прислушаться к сашкиным словам. Хлёстко громыхнул гром и дождь начал с удвоенной силой сечь по плечам. В щёку больно ударила ледяная гранула. Град. Если больше некому, то Сашка, пожалуй, поборется за своё счастье. И если её не услышат, то ей есть, чем всех удивить.

И снова невидимый небесный бич нанёс беспощадный удар. Сверкнула молния.

Есть, что показать, на случай, если они забыли...

Глава 5

Дождь замедлил спасательные работы, но не остановил их. Разбитые громом небеса бесстрастно изливали на землю своё бессилие. Дождь шёл стеной, затапливая улицы, выгоняя всех под крыши, смывая пыль и отчаяние с обломков. Вода бурлила и пенилась, яростным водоворотом уходя в прорехи в завалах.

Вода поднялась до поясницы. Дышать становилось всё тяжелее. Студенты перестали стучать, в шуме дождя их попытки казались бесполезными. Александр затих. Теперь всё казалось бессмысленным и хотелось плакать. Таня прижалась к Андрею, прикусила губу. Может, этот Александр и прав, может, и не успеют их спасти.

— А у меня дочурка в этом клубе, — всхлипнул вдруг Александр, — как думаете, их спасли?

— Конечно, спасли, — глухо отозвалась Таня, вытирая мокрый лоб о влажное плечо мужа.

— А я вот думаю, не увижу её... — выдохнул раненый с рыданиями. Студенты молчали. Всем нелегко, каждый сейчас думает, с что он бы хотел сделать в первую очередь, если выберется.

— Нам помогут, — глухо и хрипло проговорил Андрей.

— Откуда тебе знать? — горько спросил Александр.

— Знаю, — громко и резко сказал Андрей и Таня сжала пальцами его плечо. Он по-прежнему напряжён.

— Марина здесь, — услышала она его шёпот. — И Леся. Я их слышу.

— Правда? — почти с радостью выдохнула женщина. Это хорошая новость. Плохо только, что вода всё прибывает. Успеют ли?

— Надо продержаться.

— А Сашка?

— Жива.

— А у вас тоже дочка тут? — не унимался Александр.

— Да, Саша, за «Орион» играет, — приободрившись, Таня решила, что непременно надо передать это состояние и товарищам по несчастью, — вы знаете, она молодец. Мне кажется, у неё получается.

— А моя за «Восток», — с нервным смешком выдохнул Александр, — всё бунтует. Не хотела, чтобы я приходил. Вы знаете, я ведь в разводе. Жена против. Не хочет меня видеть. И Полька вот тоже. А я пришёл. Дурак, да?

— Нет, почему? Если хотите увидеть, обязательно надо было прийти. И сказать... важное, — казалось перестало хватать воздуха. Вода плескалась где-то у локтя, неприятно охлаждая ноги. Если до дождя в их камере было душно, то теперь стало холодно и сыро. — Обязательно надо говорить, а то, знаете, жизнь — штука непредсказуемая.

— А то! — усмехнулся в темноте Александр и вздохнул тяжело.

— Как вы? — Таня потянулась на звук руками, — как ваша рана?

— Болит, и желудок мутит. Знаете, может, я заслужил.

— Не говорите глупостей! Никто не заслуживает такого! — оборвала его Таня. Что-то студенты притихли.

— Ребята? Вадим?

— Да, мы тут, — сипло отозвалось из темноты. — Нас не затопит?

— Нет, — Таня вздрогнула от холода, — вода наверняка найдёт выход. И дождь закончится.

— Это просто, чтобы успокоить, — проблеял блондин. Да, нет же! Неужели им самим не ясно, что нельзя поддаваться панике? Паника? О, да, она рядом. Держит крохотными коготками за горло, готовая вырвать крик при любой возможности. Только бы не сорваться, только бы... Над головой глухо затрещал бетон.

Дождь всё лил и лил, и просвета на горизонте не было. Сашка забралась на крышу одного из домов и встала на парапете. Хоть бы и сорваться. Василич говорил, что она такая же, только не пробудившаяся. Говорил, что ей ещё рано. Может, самое время? Пробудиться и спасти их, разметать завал, вытащить людей. Почему Марина так не делает? Василич говорил, она много сильнее, в разы, так почему она не использует свои способности? Разве не за этим они здесь поставлены? Помогать.

Сашка вытянула из кармана телефон. Залезла в раздел новостей. «Из-за ливня спасательные работы приостановлены». Нет! Нельзя! Надо спешить! Сколько они там? Уже больше суток!

Девушка подняла лицо к небу, подставляя его под секущие струи дождя. Почувствовала толчок где-то внутри, как удар сердца. Стало заметно холоднее. Падающие капли начали замерзать прямо в воздухе и падали на крышу уже колкими льдинками.

Казалось, что где-то на границе сознания бьётся мысль: «Остановись! Подумай! Не делай!». Но это только призрак, химера прошлой жизни. Сашка поняла, что ничего не чувствует. Ни страха, ни горя, ни радости. Василич просил быть сдержанной. Зря. Кому это нужно? Теперь, если спасатели не успеют, так и вовсе никому.

Сашка спустилась с парапета на крышу, наступила на тонкую корку льда под ногами. «Иди к нам». Тени вернулись, те, что забирают чужие жизни. Они уже не прячутся в углах, подступили к самым ногам. «Иди к нам». Что бы сказал Василич? Ничего. Возможно он уже и не скажет, не увидит, не разозлится.

«Вы поможете?»

«Иди к нам». Они жадные, эти тени. Всё, чего они хотят — чужие жизни, больше им ничего не надо.

«Вы поможете?»

«К нам».

Нужно имя. Василич говорил, что нужно имя, но ей пока рано. Глупости. Она выберет его сама.

«Мавэт»

Вспышка ударила по глазам и тело застыло во времени.

— Твоё имя — Мавэт, — со спины медленно приближается красивая женщина в коротком алом платье на высоких каблуках. Дождь лил, стекая по алой ткани, а женщине было безразлично. Странный вид для прогулок по крышам.

— Откуда ты знаешь? — выдавила из себя Сашка.

— Чувствуешь? — улыбнулась искусительница алыми губами, — ты чувствуешь? Так расправь крылья.

Вот они. Тело теряет вес. Можно подняться к самому небу, выше облаков, выше проклятой тучи, что отбирает сейчас самое дорогое. Там — голубое небо. В небесах Мавэт оказалась не одна. Рядом трепетали четыре крыла искусительницы, а сама она, полностью обнажённая, повернулась по кругу.

— Нравится?

— Кто ты?

— Моё имя для тебя — только звук. Хочешь отомстить? — пропела женщина. — За его смерть?

Хочет ли? Мир сейчас стал далёк и эфемерен, словно ничего больше нет. Привязанности? Их тоже нет. Там, за спиной чёрные тени прошлого. Голодные, адски голодные.

— Он мёртв? — безразличным голосом спросила Мавэт.

— Почти, — со странным удовлетворением прошипела искусительница, обращаясь в демоницу. Кручёные рога поднялись над головой, а в глазах запылал огонь. — Они виноваты. Безразличием. Бездействием. Убей...

Убей. «Убей, убей». Это тени, они жаждут пищи.

— Они там, — демоница указала вниз, — ждут. Иди...

Мавэт воспарила над тучей, согреваясь солнечным светом. Как сложно удержать в памяти то, что тебе дорого. Что именно? Василич и Таня. Кроха. Он теперь один. Совсем один, как и Сашка. Девочка Сашка, никому, кроме Василича, не нужная. Так стоит ли их жалеть? Пусть уходят. Все. И Мавэт устремилась вниз, коротко взмахивая чёрными, состоящими из теней загробного мира крыльями.

— О, боже, — выдохнул Андрей и попытался подняться. Вода стала прибывать медленнее, по всему, всё же проложив для себя путь ниже.

— Что? — со страхом спросила Таня. Бетон плиты потрескивал и сыпался на головы. Студенты коротко вскрикнули раз, а Александр начал что-то бормотать. Похоже, молитву.

— Сашка! — Андрей упёрся кулаками в стену.

— Что с ней?

— Она пробудилась, Тань!

Никогда ещё Таня не слышала столько паники в голосе мужа. Ни встреча с ведьмами, ни с демоницей не вызывали в нём столько страха.

— Что? — не поняла женщина, — как это возможно?

— Ей помогли, Анжела, будь она не ладна, — Андрей зарычал и ударил кулаком мокрый кирпич перед собой.

— Ничего страшного, главное, что девочка жива, правда ведь?

— Господи! — заскулил Александр, под аккомпанемент проседающей плиты, — господи!

— Это страшно, Танюш, — раздельно прошептал Андрей, — ты не представляешь, на что она способна.

— Что делать? — плотина самообладания вдруг дала трещину. Всё идёт прахом. Всё, что они с таким трудом создавали, строили. В один день. Нечестно! Несправедливо! — Держись, прошу! — в горло ударили слезы. Умереть? Нет, к этому не готова. Ещё не готова.

Андрей затих, перестала потрескивать и плита. Слышно было лишь шум льющейся по крохотным канальцам воды.

— Прошу, — всхлипнула Таня.

— Мне кажется, я слышу что-то... — встрепенулся Вадим, — вроде, техника. Слышите?

— Нет, — прохрипел Александр, замирая.

— Это дождь, — не веря себе произнесла Таня, — просто дождь.

А власть тучи ослабла, словно она потеряла силу. Дождь выдохся так же внезапно, как и начался. Мавэт опустилась на тротуар и вокруг ног сразу образовалась ледяная корка из дождевой воды. Строительная техника пришла в движение. Казалось, ливень дал толчок спасателям. Завалы теперь разбирались быстрее, многих уже вытащили из-под обломков, но ни Василича, ни Тани в машинах скорой нет. Они могут не успеть.

— Саша? — снова Марина. Как она надоела!

— Их не нашли? — безжизненным голосом спросила Сашка.

— Пока нет, но найдут, — Марина внимательно присмотрелась к девушке, — как ты себя чувствуешь?

— А ты? — дерзко вскинула Сашка голову, и тонкие щупальца теней устремились к собеседнице. Та в мгновение ока оказалась гораздо дальше, чем стояла.

— Остановись! — услышала Сашка грозный окрик. Казалось, весь город кричит внутри головы.

— Нет, — ядовито улыбнулась Мавэт, расправляя туманные крылья, сама тьма, казалось, стекает с них на землю, растворяясь в воздухе сизой дымкой.

— Я не хочу сделать тебе больно, — сказала Марина уже спокойным голосом, — прошу, остановись.

Абрис её фигуры начал мерцать приятным золотистым светом. Кто же она на самом деле?

— Умрёт он, умрёшь и ты, — прошипела Мавэт. Время замерло, и Марина вдруг исчезла, растворилась в ослепительном сиянии, от которого было больно не только глазам, но и коже. Хотелось бежать, спрятаться. Но нет, надо принять бой. Она виновата. Это существо виновно в обладании силой и непротивлении злу. И должно быть наказано.

Свет стал ощутим, превратился в поток сияющего излучения, физически отталкивающего от себя.

— Остановись, — снова услышала Мавэт, — иначе мне придётся стереть тебя.

— Кто ты такая? — дерзко выкрикнула девушка, — Поздно! Я теперь сама решаю, что делать!

Мягкий удар прижал Мавэт к земле. Это существо хочет заставить её поступать так, как нужно ему! Такого больше не будет! Чёрная тень скользнула в сторону, принимая на себя удары. Раз, другой. Больно. Тонкие нити тянулись к свету, не достигая цели, растворяясь в сиянии. Оно неуязвимо!

Время отступить. Позже, поквитаются позже.

Мавэт дёрнулась в сторону, дальше, дальше. Прочь отсюда. Есть мишени более уязвимые, более податливые. И живые...

Таня почувствовала, как похолодало вокруг. Что за чертовщина? Лето, такого не должно быть. Или у неё шок. Ноги и руки давно затекли, но вытянуть ни то, ни другое невозможно.

— Танюш... — услышала она тихий выдох.

— Что? — она прижалась к мужу.

— Я люблю тебя, знаешь?

— Конечно, знаю, — улыбнулась Таня сквозь слёзы.

— И всегда буду, — Андрей тяжело выдохнул, словно преодолевая величайшее сопротивление где-то внутри, — прости... прости меня, прости.

— Не за что прощать, что с тобой?

— Прости, прошу, прости, прости... — со стоном выдала темнота знакомым голосом, — я люблю тебя.

— Андрей? — с тревогой женщина сжала пальцами пустоту, где только что было родное плечо. Муж исчез. Бетон над головой заскрипел скребущей по кирпичу кромкой. Больше не существовало силы, сдерживающей гору обломков над головой.

Студенты закричали, заголосил рядом и Александр. Андрей пропал, оставив их всех на произвол судьбы? Таня, стоя на коленях в вязкой бетонной грязи, сжала руками голову, закрывая уши от режущего звука и зажмуривая глаза, чтобы не видеть больше ничего. Как так? Это конец? Только бы всё произошло быстрее.

Глава 6

Мавэт выбрала себе цель. Группа людей у театра. Их жизней хватит на первое время, чтобы утолить голод.

— Остановись! — грохотал город. Опять Марина. Наплевать. Ускользнула от неё в первый раз, уйдёт и во второй. Девушка растворилась в воздухе и появилась снова, на этот раз на другом конце квартала. У автобусной станции. Людей больше, пища слаще. Марина, наконец, отстала. Никто не помешает. Время подождёт, пока Мавэт утоляет жажду. Вот они, человечки, стоят в застывшем мгновении: сладкие, сочные, разочарованные и наполненные надеждами. Сейчас. «Нам пищи».

И вдруг чьи-то руки схватили её за плечи. Обняли, не давая двинуться с места. Тени жалили невидимого противника, но тот не отступал и не размыкал рук.

— Сашка! — выдохнул Василич в ухо, и Мавэт сразу сдалась. Обмякла в объятиях. — Что ты натворила, Сашка? — простонал Васлич, сжимая её сильнее.

— Ты жив! — рассмеялась девушка, — а Таня?

Андрей развернул воспитанницу к себе лицом, и сердце девушки почти замерло, когда она взглянула в бледное, осунувшееся лицо и глаза, полные той самой пустоты, которой она так боялась когда-то.

— Мне пришлось бросить её! Там! — прорычал он, разбрызгивая слюну, — из-за тебя! Там! Одну!

— Нет! — Сашка покачала головой, не веря ни единому слову. Раз Василич тут, то и Таню вытащили, спасли!

Василич коротко всхлипнул и прижал девушку к груди. Сашка только слушала, как бухает его сердце и глухо рокочут рыдания где-то внутри. Она попыталась отстраниться, но не смогла. Время всё ещё стояло для всех, кроме двоих.

— Зачем? — прошептал Андрей, жёстко прижимая к себе воспитанницу и оседая на землю, — зачем ты начала это? Зачем?

— Я хотела тебя спасти! — всхлипнула Сашка, — вас обоих.

— Как? Убив полгорода?

— Этого я не хотела!

— А чего? Чего ты хотела? — скулил Василич, крепко обнимая Сашкино тело и баюкая у себя на коленях, — я теперь не успею, не успею... не успею!

— Марина могла спасти тебя! Понимаешь? Должна была! — выкрикнула Сашка, вырываясь из рук, — иначе, зачем они вообще нужны!

Василич бессильно опустил руки, просто сидел на мокром асфальте, словно разговор лишил его последних сил.

— Не ты решаешь, — тихо проговорил он, — кто будет жить, понимаешь? Не ты... даже если это больно принять.

— Но... — Сашка растерянно прикусила губу, оглянулась на замерших на станции людей. Все куда-то спешат, у каждого семья, есть люди, которым они дороги. И каждый может умереть прямо сейчас. По одному решению Мавэт. Девушка расправила плечи.

— Почему не я? — холодно спросила Мавэт.

— Это река жизни, Саша, — устало проговорил Василич, — как бы ты с ней не боролась, она всё равно сильнее, потому что она просто есть. Всегда была. До твоего рождения и после твоего исчезновения. Люди живут и умирают, борются или сдаются. Но любое решение — это только их решение. Не твоё. Понимаешь?

— Я могу решить, — дерзко улыбнулась Мавэт.

— Как долго ты хочешь решать? — Василич устало огляделся, — Таня осталась там, Саш, под завалом. Мы с тобой оставили её. Своими решениями. Ты и я.

— Неправда! — выкрикнула Сашка, — я не виновата! Я хотела вам помочь!

— Ничья жизнь не стоит больше, чем любая другая, — вздохнул Андрей, — они все равноценны. Обменять одну на другую — это иллюзорный выбор. На самом деле его нет. Вопрос лишь в количестве. Я сделал выбор. Восемь человек под завалом против шести десятков, которых могла убить ты. — Андрей опустил глаза, словно борясь с самим собой.

— Хочешь сказать, ты оставил дорогого тебе человека ради шестидесяти незнакомцев? Оставил её, чтобы остановить меня? — усомнилась девушка, — Таню поменял на вон эту тётку? — и она указала на неопрятно одетую женщину в теле, спешащую на автобус, но так на него и не попадающую.

— Да, — прохрипел Василич, с трудом сдерживая эмоции. — А ты?

— Что я? — растерялась Сашка.

— Теперь ты — одна из нас, какой выбор сделаешь ты?

— Это глупо! — ярость клокотала в груди. Как он мог? Променять Таню на какой-то десяток незнакомых людей!

— Моя потеря против шестидесяти, Саш, — услышала она спокойный голос, — всего один против шестидесяти счастливцев.

— Да они даже не знают о тебе! — выплюнула девушка, — им наплевать! Понимаешь? Никто тебе не скажет «спасибо», потому что они даже не знают, кто ты такой! Но я могу им показать!

— Не надо, — Василич, наконец, поднялся на ноги, хотя стоять стоило ему немалых усилий, — никто не имеет право брать на себя роль судий. Помнишь? Ты уже проходила этот урок. Если ты не остановишься, тебя развоплотят. Тогда все усилия напрасны. Твои, мои, Танюши...

Он откашлялся и отвернулся. Сашка вдруг почувствовала, как силы уходят вместе со злобой. Осталось лишь чувство потери чего-то важного. Он мог её спасти, если бы не кинулся останавливать разъярившуюся Мавэт. Мог, но предпочёл поступить по-другому.

Чувство вины снова затопило с головой, хотелось бежать прочь, сжаться, спрятаться. Но вместо этого она подошла к Василичу и крепко обняла его, почувствовав, как его руки скользят по спине.

— Прости меня, — всхлипнула Сашка, — я... всё испортила! Её можно спасти, правда? Ещё можно? Скажи!

— Не знаю, — честно признался Андрей, отводя глаза, — я не знаю, Саша.

Плита скрипела, наползая сверху, обдавая запахом керамики и пыли, а затем остановилась и наступила тишина. Молчали студенты, пригнувшиеся к самой воде, молчал и Александр, чью голову Таня чувствовала у себя на плече. Сама она застыла, оперевшись на локоть, стараясь не погружаться в воду лицом. Зеркало воды медленно сползало вниз. Все молчали, опасаясь нарушить хрупкое равновесие. Где-то грохнуло, что-то заскрипело, а затем снова тишина.

— Сюда, — услышали пленники приглушённое многими слоями бетона.

— Мы здесь! — прохрипел Александр, а студент с тихим всплеском поднявший руку из воды застучал по стене с новой силой.

— Здесь! — сипло прошептала Таня. Почему Андрей оставил их здесь? Что случилось? Может, Сашка в опасности?

Лай собак заставил сердца стучать сильнее.

— Они здесь! — прошептал «блондин», — спасатели!

— Здесь! — и снова стук по стене.

— Слышу стук! Есть живые! Осторожно! — услышали узники. Скрип и грохот над головой. Страх, что плита вот-вот упадёт заставлял сердце сжиматься от предчувствия скорой смерти. Плита заскрипела, подаваясь вниз, но остановилась, словно наткнулась на новое препятствие. Таня всхлипнула. Сколько ей бы хотелось сделать сейчас! Позвонить маме, сказать, как сильно она её любит, обнять всех коллег на работе, лаборантов и санитаров. Все — славные ребята. Прижаться к Андрею, вытрясти из него правду, зачем он их бросил?

«Тшшш...» Женщина встрепенулась, оглядываясь, сколько могла. Кромешная тьма, ничего не видно.

«Всё хорошо, я рядом» — Марина. Марина? Что она здесь делает?

«У Андрюхи важное дело, я пока подежурю с вами вместо него, не возражаешь?»

От её присутствия стало спокойно и легко. Теперь-то всё точно будет хорошо.

Заскрипела плита, но подалась не вниз, как ожидалось, а наверх, приоткрывая щель для свежего воздуха и слепящего света. Куски мокрой грязи и капли дождя посыпались вниз, на узников.

— Здесь! — в щель видны ноги в форме спасателей и ушастая собачья морда. — Осторожно!

— Слава богу! — запричитал Александр. Таня счастливо рассмеялась. Теперь желания сбудутся у всех! Он повидает свою дочку, а та не станет его прогонять. Студенты увидят родных, а она, Таня, обязательно скажет всем, как она их любит.

Служебная овчарка гавкнула пару раз и сунула морду в щель.

— Уйди, Полкан...

Как прекрасно! Всех спасут, всех спасут... От свежего воздуха, от счастья, от света, Таня погрузилась в транс, едва понимая, что с ней происходит. За какое-то время плиту подняли и вытащили всех, по одному укладывая на носилки и отправляя к скорой. Кажется, она видела улыбающуюся Марину и даже показалось, что Андрея. Посыпались вопросы. Потом было обследование. Счастье! Какое счастье просто быть!

Потом была скорая, палата, капельница. Мелькнула среди медсестёр и Леся, только лишь помахав рукой. В чистой палате с большим светлым окном Таня, наконец, поняла, какой дар получила сегодня. Где же Андрей? Что с ним? Как он? На эти вопросы ответа не было, как и не ясно, что с Сашкой.

— Татьяна Юрьевна, — зашёл врач, невысокий, немолодой лысоватый мужчина. Кажется, Владислав Антатольевич. — как самочувствие?

— Немного уши заложило, — пожаловалась Таня, — скажите, а как Александр? Раненый, его привезли со мной.

— Весёлов? Рану почистили, воспаление снимем, через неделю будет здоров! — радостно сообщил доктор.

— А студенты?

— Эти уже отправились домой, под подписку.

— Много жертв? — задала Таня главный вопрос.

— Пострадавших? — доктор смутился, — к нам привезли тридцать шесть, остальные уехали в областную, но насколько знаю летальных исходов нет.

— Хорошо, — вздохнула Таня. Где Андрей?

— А мой муж? Никитин Андрей Васильевич не поступал?

— Эммм, — доктор замялся, — не знаю, надо выяснить. Если хотите, я узнаю.

— Хочу, — вздохнула Таня, — очень хочу.

— За ушком мы понаблюдаем немного, да? А потом и на выписку, — радостно потёр руки доктор.

— Да, да, — согласилась женщина. — Позвонить можно?

— Конечно, конечно! Найдём вам телефон.

К вечеру Таня, уставшая от суеты около себя, готовилась уснуть, но сон всё не шёл. Тревога за мужа и за Сашку заставляла вообразить себе всевозможные гадости: и как они гибнут под завалом, и как их сбивает автомобиль. В жизни случается всякое! Принесли телефон. Таня дозвонилась до мамы, до коллеги, до Сашки только не смогла. Телефон не отвечал весь вечер. Что-то случилось, определённо.

Приходила Леся, принесла коробку конфет, порадовалась, что всё обошлось. На вопрос, где Андрей, ответить не смогла, отводила глаза. Что-то произошло, без сомнений.

Раздался стук в дверь, и зашла Марина.

— Танечка! — она так светилась радостью, что хотелось улыбаться вместе с ней.

— Марина! — обнялись. Таня даже привстала с кровати ради этого.

— Как ты? — Марина сжала руку подруги в своих ладонях, — мы вытащили всех живых! Новости смотрела? Расчистка почти завершена.

— Нет, не смотрела, — рассеянно отозвалась Таня, — что с Андреем, знаешь? Он был с нами почти до конца, но потом исчез.

— Знаю, — Марина отвела взгляд, — это всё Сашенька, с ней пока трудно справляться. У меня не получается находить для неё нужные слова.

— Он с ней? С ними всё в порядке?

— Насколько знаю, да, — Марина пожала плечами.

— Слава богу, — выдохнула Таня.

— Ты молодец! — подбодрила её посетительница, — молодец, что держалась.

— Это Андрей, ему спасибо. Я бы одна, — Таня зажмурилась, снова переживая время своего заключения в воспоминаниях, — одна бы не смогла.

— Смогла бы, ещё как!

— Только не говори, что это всё вы, — нервно хохотнула Таня.

— Нет, конечно! — возмутилась Марина, — это чистой воды случайность.

— А наше спасение? — усмехнулась пациентка.

— А вот это уже Андрюха, — расцвела посетительница, — и уже потом немного мы.

— Боже, — Таня вытерла сухой лоб ладонью, - с ним же всё в порядке?

— Думаю, он устал, — доверительно прошептала Марина, — отдохнёт и вернётся. Не переживай.

Потом они ещё поговорили о разных, ничего не значащих глупостях. За окном стемнело, а о муже Таня по-прежнему ничего не узнала. Новости сообщали, что завалы разобраны, что живыми были извлечены сорок семь человек и ещё тридцать два извлечены погибшими, что виновные будут найдены и далее, и далее.

Глаза давно смыкались от усталости, поэтому все свои вопросы Таня отложила на утро.

Следующим утром все ответы пришли к ней сами. Едва принесли завтрак, как в палату вошел живой, но грязный муж, а за ним пряча глаза и Сашка. Таня вскочила с кровати и полезла обниматься. Притянула к себе вечно бунтующую воспитанницу.

— Они успели, — рассмеялся Андрей, подхватывая жену на руки, — успели, — и поцеловал.

— Успели! — Таня прижалась крепче, — нас всех спасли! Я же говорила! О, мои дорогие, как я рада вас видеть!

— Извини, — буркнула девушка.

— Господи, за что? — Таня оставила мужа и крепко сжала в объятиях девушку, прижалась губами к её щеке, — я так рада! Просто счастлива.

— Угу, — хмуро подтвердила девушка.

— Да что с тобой! — Таня никак не могла понять, в чём причина отчуждённости, — Саш!

— Наша Сашенька вышла на новый уровень, — Андрей улыбнулся и прижал сопротивляющуюся девушку рукой, — прямо как в видеоигре!

— Хватит! — неловко протянула Сашка.

— Что, что случилось? — не поняла Таня.

— Она получила имя, — буднично сообщил Андрей, — немного раньше, чем я рассчитывал.

— Это же здорово! — обрадовалась Таня. — Здорово, Саш!

— Не очень, — отозвалась Сашка, пряча лицо на груди у опекуна.

— Почему?

— Я тебе потом скажу, — прошептал Андрей одними губами, но при этом счастливо улыбаясь. Таня кивнула. И всё равно очень здорово, что всё обошлось. Попискивая от радости снова обняла обоих. Вот он, самый настоящий дар. Другого не надо.