Тихое Безумие

Убийца.

Улицу освещали фонарные столбы. Была небольшая метель, которая порой нарушала покой и небольшими вихрями гуляла по проулкам.

Удар дверного колокольчика вывел, казалось бы, уже последнюю душу из кафе «Ночной Бульвар». Карл, престарелый охранник, который за долгий опыт своей работы был так же назначен вечерним бариста, убрал последние чашки со стола и недоеденный кусок пирога. До закрытия оставалось всего десять минут.

Карл протирал чашки и барную стойку. Как вдруг, тишину нарушил неожиданный звон колокольчика, и метель, которая раньше была еле слышна за окном, пробилась сквозь входную дверь и наполнило помещение шумом и лёгкой прохладой.

Мужчина небольшого роста и крупного телосложения, отряхнулся от снега и зашёл внутрь.

— Мы закрываемся через десять минут, — предупредил Карл, мужчину пока тот ещё не успел добраться до барной стойки.

— Я выпью только кофе, — угрюмо сказал мужчина. У него был жуткий хриплый гонор.

Карл с отчаянием посмотрел на время. Он понимал, что ему придётся задержать закрытие минимум на минут тридцать. Но делать было нечего. Он не хотел упускать клиента. Да и в последнии дни ему стало совсем скучно работать. Он заварил целый кофейник, с запасом на ночь. И налил чашку мужчине.

У него был усталый вид и тяжёлый взгляд. На лице было несколько шрамов и руки были в небольших корявых татуировках. Он медленно потягивал кофе и каждый раз тихо вздыхая, бегал взглядом по барной стойке или оборачивался. В какой то момент он посмотрел прямо в глаза Карлу и тут же его оторвал взгляд и как будто виновато смотрел в чашку с кофем.

Карл налил себе чашку кофе и подошёл с кофейником к мужчине. Он долил ему кофе, тот растерянно на него посмотрел и еле вымолвил:

— У.. У меня…

— За счёт заведения, — оборвал его Карл, и внимательно рассмотрел его лицо. У него был длинный нос, обросший щетиной приподнятый подбородок с ямкой и несколько морщин на висках и под глазами. — Давно откинулся? — спросил его Карл.

Мужчина растерялся пуще прежнего. Снова быстро заглянул Карлу в глаза и тут же оторвал взгляд.

— С чего ты взял что я сидевший? — спросил угрюмо мужчина.

— Я знал много сидевших ребят. Это видно. Если присмотреться.

— И в какой момент ты понял, что я бывалый?

— Практически сразу.

— Здесь можно курить? — спросил мужчина.

— Вообще нет, — ответил Карл. — Но ты можешь закурить. Кафе уже как двенадцать минут закрыто.

— Так ты охранник здесь? — спросил он и достал сигарету

— По совместительству бариста, — ответил Карл. Мужчина закурил сигарету и протянул одну Карлу. — Я не курю, — ответил ему Карл.

— А зря, — сказал мужчина. — Жизнь короткая штука.

— Так зачем её укорачивать?

— Смысл не в здоровье, — ответил мужчина. — Смысл в удовольствии. Порой я был готов отдать печень за одну сигарету. Слышь, а у вас тут подработки не найдётся?

— Я об этом спрошу.

— Ты спроси. Я готов на любую работу.

Они замолчали. Карл понимал, что вряд ли их работодатель возьмёт на работу бывшего уголовника. Ему стало немного тоскливо, от того что он попусту обнадёжил бедного парня.

— Сколько ты отсидел? — неожиданно спросил Карл. Мужчина с подозрением посмотрел на Карла, он затушил сигарету о блюдце для чашки и ответил.

— Последний срок был двенадцать лет.

— Так ты убийца?

— С чего ты взял? — Спросил мужчина с ещё большим подозрением.

— Ну на коррупционного мошенника ты не сильно похож.

— Люди обычно боятся когда узнают, за что я сел.

— Я в жизни много чего боюсь, — сказал Карл подливая кофе. — Но уж точно не людей.

— Интересный ты старик.

— Так как же ты до этого докатился?

Мужчина перевёл дыхание. Ему был в тягость этот разговор. Часы медленно тикали на стене, а аромат кофе и сигарет успокаивал его всё больше и больше.

— Первый раз залетел на пять лет когда убил пацана, ещё в школе. Хотели дать семь, но вышел по УДО. Провёл год на гражданке, но вдруг понял что мне здесь нет места.

— Почему же это?

— Тюрьма она… Она людей не исправляет, понимаешь?

— Не совсем.

— Ну она… Делает их как бы другими. Меняет их жизнь и правила. И тебе уже нигде нет места кроме как там… В тюрьме.

— И что же ты сделал, чтоб вернуться обратно?

— Вооруженное нападение.

Карл разочарованно посмотрел на него и покачал головой.

— Я понимаю, что ты думаешь, — сказал мужчина. — Но я по другому не мог. Здесь, на воле. Ты либо срываешь куш и доживаешь в счастье остаток жизни, либо возвращаешься обратно. Это не понять людям не имевшим такую участь.

— Почему же нельзя просто стать частью общества и продолжить спокойно жить?

— Я же говорю, ты не поймёшь. Все эти взгляды прохожих. Думаешь ты один догадался, что я сидевший? Нет… Они все знают и все бояться. Считают меня за зверя. За собаку, которую надо загнать в клетку с другими собаками. Вся эта система и просто зоопарк. Они считают, что если будут запирать таких как я, то мы чему то научимся, усвоим какую-то мораль. Но как бы не так… Нет… Всё с точности до наоборот. Там ты теряешь всё, абсолютно всё и ничего ты уже не исправишь. Я лично осознал всё ещё в зале суда. На как только зашёл в камеру, потерял и это. Теперь уже нельзя стать кем-то.

— А ты докажи им обратное.

— Как?

— Найди работу. Выучись. Заведи семью.

— Я же говорю ты не поймёшь. Не для меня теперь всё это. Это для других… Кому повезло больше. Вот так вы все живёте и не цените всё это.

— А что нам ценить?

Он достал сигарету из пачки и закурил.

— Да хотя бы вот это, — ответил мужчина. — У вас есть возможность курить когда вам захочется. В любую секунду вы можете купить пачку сигарет или даже попросить у кого то. Закурить и выпить кофе. Что может быть лучше? Но вместо этого вы часами занимаетесь спортом, едите веганскую еду и пьёте чай.

— К хорошему привыкаешь и оно становится противным. Думаешь мы занимаемся спортом для удовольствия?

— А для чего же тогда?

— Мы хотим продлить жизнь, чтобы больше можно было себе в этой жизни позволить.

— А какой смысл? Ну продлишь ты себе жизнь? А для чего? Для того что бы заниматься спортом и дальше? Где здесь логика?

— Если бы всё в мире было логично. Ты бы сейчас здесь не сидел.

Мужчина усмехнулся и сказал:

— Это ты в точку.

Мужчина потушил ещё одну сигарету и Карл тут же подлил кофе.

— Что ты почувствовал, когда убил человека? — Спросил Карл.

Мужчина косо посмотрел и кажется немного обозлился.

— О таком неприлично спрашивать, — сказал он.

— Если не хочешь — не отвечай.

— А тебе вправду интересно?

— Ну я же спросил.

— Что ж… Поначалу ты чувствуешь животное превосходство. Ты ощущаешь себя хищником показавшим свою природу. Но затем… Затем приходит осознание. Ты понимаешь что вся жизнь человека, от момента его рождения, поцелуя его матери, первых шагов, гордости за первую пятёрку в школе, первый поцелуй, — он перевёл дыхание, — все его победы, все его поражения, всё это вело его к тому, что ты его прикончил. Тогда ты понимаешь, что ты совершил преступление не только против него: ты разрушил все старания вложенные в него, разрушил материнские слёзы, наставления отца, разрушил его будущую и настоящую семью. Ты понимаешь, что совершил преступление перед обществом, убил его строевую единицу и теперь, ты не можешь быть частью этого общества.

И если углубляться, а этим только и занимаются в тюрьме, то осознаёшь, что миллионы лет эволюции привели его к этому моменту. То, что принято считать чудом, верхом эволюционного развития, то, что мы называем человеком, так легко умирает и обесценивается от твоих действий. В этот момент ты понимаешь, что ты совершил преступление не только против человека, общества или Бога. Ты осознаёшь, что совершил преступление против природы, а природа, увы, не прощает. И ты больше не имеешь права зваться — человеком…

Карл растерялся. Он вдруг осознал, что перед ним действительно сидит не человек. Но он не мог понять, кто же тогда? Что за существо? От его раздумий повисло молчание, оно продлилось недолго, но для них как будто вечность. И теперь, Карл понял, почему не принято о таком спрашивать.

— Так что же ты будешь делать? — спросил Карл.

— Может найду работу… Может вернусь обратно…

— Подумай получше. Оно тебе надо?

— Порой по другому нельзя. Вот у тебя есть семья? — Спросил мужчина.

— Была дочь. Но она погибла. А внучка живёт с моим затем. Я уже её пять лет не видел.

— Несправедливо это.

— Да нет, справедливо. Я много глупостей наделал за всю жизнь.

— Вот видишь. Если тебе тяжело живется. То мне уж подавно.

— Ну моя жизнь подходит к концу. А ты ещё многое сможешь исправить.

— Нет… — Грустно сказал мужчина. — Это тебе не кнопку нажать.

Он кинул доллар на стол и медленно пошёл к выходу.

— Всё в твоих руках, слышишь!? — Крикнул ему вдогонку Карл.

— Да старик… — Сказал про себя мужчина. — Слышу.

* * *

— Есть видео с камер наблюдения?

— Да. Этот зверюга залетел и без предупреждения сделал три выстрела.

— Бедный старикашка. У него хоть семья есть?

— Дочь погибла. А остальных мы ищем.

— Как думаешь, кто это был?

— Я думаю это был Карл. Это даже видно на камерах.

— Урод… Он же только недавно вышел. У него же скоро ребёнок родится.

— Мы отдадим видео на экспертизу. Но патруль за ним мы уже выслали.

— Хорошо. Уносите тело…

Власть.

— Знаете что объединяет все мировые кризисы, Александр? — Спросил Виктор.

— Даже не догадываюсь, — ответил Александр.

— Почти все они произошли в США и по вине США, — с ухмылкой ответил Виктор.

— Удивительно, — равнодушно произнёс Александр.

— А ещё то: что политики редко страдают в таких ситуациях.

— И на что вы намекаете?

— На то, что это лучшая работа.

— Это довольно… Грязная работа.

— Да! — Громко воскликнул Виктор. — И как любая грязная работа, она хорошо оплачивается.

— И она всё равно остаётся грязной.

— Я смотрю на это как на плюс. О нашей работе не принято говорить за обеденным столом, что делает наши действия более незаметными. Удивительный парадокс, все молчат о том, что только и требует обсуждения, и более, суть этого, и есть обсуждение.

Они замолчали. Единственное напоминание о звуке, были тихие удары секундной стрелки исходящие от часов, висевших на стене.

— А как же совесть? — Спросил Александр.

Виктор рассмеялся. И как только понял, что Александр действительно ждёт ответа спросил:

— Знаете чем наш грязный труд схож от труда, к примеру, в шахте?

— Чем же?

— Так же как и мышцы рабочих привыкают к труду, так и наша совесть к несправедливости.

— В прошлый раз вы сравнивали наше дело с искусством. А теперь сравниваете с грязной работой. Что дальше? Олимпийские виды спорта?

— Ну искусство, своего рода, тоже работа. Кто-то ночами напролёт пишет стихи, кто-то лепит скульптуры, кто-то рисует акварелью…

— А кто то рисует кровью…

Они замолчали и обменялись томными взглядами.

— Что ж, — вымолвил вдруг Виктор. — Разговор зашёл в тупик. Я уже всё сделал. Деньги переведены на ваш счёт.

Александр грустно вздохнул и без малейших эмоций, встал и вышел даже не попрощавшись.

Он сел в свою дорогую машину, сказал водителю ехать домой и медленно стал всматриваться в детали города.

На улицах не было света, всё было в глубоком полумраке, люди бездушно бродили по тротуарам даже не замечая друг друга. Кто-то продавал овощи и цветы возле тротуаров, а кто-то просил милостыню. И эта картина непрерывным движением, через все светофоры, пролегала до его огромной квартиры. Охрана его проводила внутрь, убедилась в его безопасности и заняла свои посты на угловых частях дома.

Александр набрал номер:

— Можешь подъехать? Мне нужно срочно поговорить.

— А что случилось? Ты дома?

— Да, — ответил Александр. — Это срочно.

Он приехал через пару часов, с перегаром и немного шатаясь.

— Я же просил срочно, — сказал Александр.

— Друг! Я спешил как мог.

— Пойдём прогуляемся.

— Зачем?! Тут вроде не плохо. Ты себе ещё этаж добавил?

— Какая разница. Пошли прогуляемся.

— Да что случилось то?

— Я хочу выйти из игры.

— Что?! — Он резко протрезвел. — Ладно, идём…

Они вышли через чёрный вход, что бы избежать охраны, пробежались по набережной и повернули на мост, там они остановились и стали молча смотреть как бежит река.

— Так почему же ты хочешь уйти? — уже трезво спросил он Александра.

— Знаешь… — Начал Александр. — Я ведь из детдома вылез.

— Я знаю тебя только с девяностых… Сколько лет минуло… Мы буквально войну пережили. Вначале контрабанды, затем бизнес, теперь вот, эта политика.

— Я уже устал от всего этого.

— Слушай, — сказал он успокаивающе. — У тебя же прекрасная жизнь, много денег, машины, ты можешь делать что хочешь.

— Разве в этом смысл?

— Если ты про свою жену, то не переживай. Найдём мы её… И ребёнка найдём. Не смогут они долго в Европе прятаться.

— А как я им в глаза смотреть буду? Они знают кто я и что я сделал… Все знают…

— Да и пусть себе знают. Мы всем кому надо рты позакрываем.

— И зачем это всё? — спросил Александр. — У нас столько возможностей. Мы могли бы столько всего изменить. Ты оглянись вокруг, — они оба повернулись и огляделись. — Как тебе это нравится? А? Здесь жить невозможно.

— Да что мы можем сделать? — возразил он. — Когда надо было надавить мы прогнулись. А теперь уж извини… Ничего уже не исправишь. Мы завели это колесо. Нам в нём теперь и крутится…

— А почему не остановить?

— Остановить?! — усмехнулся он. — С него можно только вылететь. Да и то, вперёд ногами. Можешь даже не мечтать об этом. Да и зачем тебе вообще выходить.

— Устал я…

Александр вернулся домой, в тихую пустую и одинокую квартиру. Он скучал по жене, скучал по сыну и только вспоминал те грустные моменты когда не ценил их присутствие. Ему вспомнился детдом, те дни когда он был так же одинок без своей семьи. Позади детдома было небольшое озеро, куда он сбегал от своего одиночества, чтобы порыбачить или покормить уток. В шестнадцать лет ему стало тесно в стенах детдома и он сбежал и никогда не возвращался. Ему было стыдно. Он одновременно и ненавидел и ценил это место. Встав у власти, он переписал детдом себе и регулярно слал туда деньги. Место там ожило, но он по-прежнему не побывал там ни разу.

Следующий месяц работы прошёл для него ещё более болезненно. Из-за своего пессимизма в работе он стал замечать всё, что не замечал раньше. Он начал видеть людей, видеть несправедливость которая, казалось, была везде. Была в стенах зданий, в больницах, в машинах и даже в людях. Его мгновенно стало тошнить от всего вокруг, тошнить от денег на счету. Он не мог есть, он не мог даже купить себе еду, на эти грязные деньги. Во всём, что происходило вокруг он винил себя. Он полностью поник, похудел, побледнел. Все вокруг волновались за него.

А деньги всё приплывали к нему. Он не мог от них избавиться, они стали для него тяжким грузом. Он пытался куда то вложить их, но всё безуспешно, каждый раз они были разворованы, такими же как и он подлецами.

— Я тут был у Виктора, — сказал его друг, в обычный рабочий день. — Это тебе принадлежит детдом на окраине?

— Да, — вяло сказал Александр.

— Мне нужно чтоб ты отдал его мне.

— Ни за что. Это детдом в котором я родился.

— Ну так это не моя просьба. Это приказ начальства.

— И зачем им этот детдом?

— Хотят сделать ремонт, может что-то пристроить.

— Тридцать лет на него не выделяли деньги. Я своими силами там всё обустраивал.

— Ну вот, а теперь хотят выделить. Ну так что? По рукам?

— Без бумаг я тебе ничего не отдам, — сказал Александр. — Где приказ?

— Завтра будет у тебя на столе.

Приказ к нему пришёл. И действительно, согласно какой-то статье, надо было провести ремонты всех детских домах в округе. Александра это порадовало, он без зазрения совести всё подписал и отдал секретарше.

Через пару недель в руки Александру попала газета местного оппозиционного издательства. Он был не на шутку ошарашен. Там были вскрыты вся подноготная его друзей и его самого. Конечно, все детали не раскрыты, но работа была проделана явно хорошая. Редактор постарался на славу. Вечером, этого же дня к нему снова заявился его товарищ.

— Ты читал эту ересь? — Спросил он, держа газету, которую Александр прочёл ещё днём.

— Ну… — Задумался Александр. — По большей части это правда.

— Да кого здесь правда волнует!? Он ведь всё вскрыл!

— Не вечно же это держалось бы в тайне, — подметил Александр. — Рано или поздно, кто-то бы это сделал.

— Я надеялся, что этого не увижу! Ну… Ничего, ничего… Сейчас пару заявлений за клевету, подписку о невыезде. Мы рты закрывали и не таким…

Александр на секунду оцепенел:

— Зачем же так?.. — Вымолвил он.

— А как иначе!? Хочешь чтобы каждый знал, что мы из себя представляем?

— А почему нет?

— Почему!? — Его переполняло от злости. — Людям нельзя знать правду! Жили же как-то без неё, сотни лет! И ещё проживут! — Он кинул газету на стол. — Это в их крови… Чем меньше знают, тем крепче спят… — Он развернулся и вышел из кабинета Александра.

В следующие недели было всё как он и сказал. Возбудили уголовное дело, назначили дату суда. Вскрыли имя редактора, а вместе с ним приписали ему всё, что он когда то делал и даже то, что никогда не делал. Народ разделился на два лагеря: одни их ненавидели, другие стали ещё яростнее защищать. В любом случае, редакция доживала свои последние дни. Они выпустили свой «последний номер», который сразу же попал к Александру на стол. Там они в отчаянной попытке, старались оправдать себя и ещё раз показать мерзкое лицо власти. Разоблачение власти уже не занимало отдельный блок, а расстелилось на всю газету. Там было расписано всё: от очевидной коррупции, до разврата и даже убийств, давно забытых, таких же оппозиционеров. Даже была статья про то как он лишился жены с ребёнком, и как теперь они прячутся от него где-то в Европе.

Александра это не хило впечатлило. Он поражался их смелости, и не завидовал их судьбе. Он читал восхваляя, пока не наткнулся на одну статью. Она начиналась с заголовком: «И у детей, отобрали». В ней гласило, что детдом, который Александр переписал своему другу, теперь является: «частными владениями» и стал якобы, чей-то дачей. Он вначале не поверил этому, даже не на шутку разозлился. Но решил убедится сам. Он взял всю свою охрану и отправился в редакцию.

— Что? Пришли добить!? — Смело заявил редактор.

— Хочу чтоб вы объяснили мне эту статью, — угрюмо сказал Александр.

Редактор с возмущением взял газету и глянул, будто с высока, на статью.

— А что тут объяснять? Ваши дружки всё разворовали, детей сослали, а теперь там проживает частное лицо.

— Кто!?

— Этого я знать не могу. Мы знаете ли, уже закрывается, — рявкнул редактор. — Не без вашей помощи.

Александр сел в машину и на всех парах помчался в детдом. Его там встретила охрана.

— Чьи это владения!? — Прикрикнул Александр.

— Мы не имеем права, разглашать такую информацию, — сказал охранник.

— Пропусти меня, — приказал Александр. — Живее!

Охранник набрал номер хозяина, затем дал добро на проезд.

Александре прошёл по бывало знакомым коридорам где вёлся жесточайший ремонт. На последнем этаже, который был уже обустроен, ждал его друг.

— Друг! — воскликнул он. — Какими судьбами?!

— Так это ты… — растерялся Александр. — Ты тут живёшь?!

— Да списал его у… У… У тебя же его и списал!

— Так ты ещё и забыл…

— Слушай, да какая разница кому это поместье принадлежит. Хочешь я тебе два таких отдам, или верну тебе этот? Ремонт только тут закончат…

— Это же был бывшей детдом…

— Разве? — Спросил он и задумался. — Да кому какая разница, что здесь когда-то было. Ты посмотри какая красота, — сказал он и повёл Александра на балкон.

Александр увидел озеро, на котором раньше проводил каждый свой день. Оно было, такое же как он его запомнил, такое же прекрасное, такое же уютное. Он глядел на него и совсем забыл про своего друга, который вёл ускоренный монолог.

Переполненный злостью Александр вдруг вымолвил:

— Это не твоё озеро…

— Как не моё? — С улыбкой ответил его друг. — По документам моё. Значит моё.

— Оно детям принадлежит…

— Ну может когда-то и да, но…

Александр резко развернулся и стал идти к выходу.

— Эй… — Слышалось ему в след. — Ты куда!?

Александр выскочил на улицу и сел в машину. Он поехал в редакцию.

— Ну что ещё!? — Недовольно с порога встретил его редактор.

— Я хочу вам помочь, — резко ответил Александр и присел на казалось бы единственный стул в кабинете. — Я хочу чтоб вы вскрыли всю правду, подняли народ.

— Если хотите меня использовать против каких-то своих дружков…

— Нет, нет, — перебил его Александр. — Пишите что угодно. Я дам вам компромат, на себя и на своих друзей. Подумайте только… Реальные документы, никаких догадок.

Редактор был не на шутку удивлён, но мгновеньем позже, собравшись с мыслями спокойно сказал.

— Не знаю, зачем вам это надо? — С сомнением вымолвил он. — Но в этом всё равно нет никакого смысла. Нас лишили финансирования, лишили лицензии, завели на нас дело. Мы банкроты! И скоро окажемся за решёткой.

— С тем что я вам дам, нет!

— Но почему бы вам самим не пойти в суд?

— Суд!? — Со смехом сказал Александр. — Я думал вы давно поняли. У нас в стране нет правосудия. Вы и моргнуть не успеете, как проиграете это дело. Все судьи и присяжные давно куплены.

— Но как же… В чём тогда… — растерялся редактор.

— У вас будет единственный шанс победить, если вы согласитесь на мои условия. Вам надо поднять народ с места. Вскрыть все дела, нанять хороших адвокатов…

— Но у нас нет денег — перебил его редактор.

— Я вам дам. Дам внушительную сумму.

— Ну… — подумал редактор. — Видимо мне больше ничего не остаётся как согласиться с вами.

Они пожали друг другу руки и разошлись. В тот же день, Александр передал всё необходимое редактору.

Александр ликовал. Впервые у него появилось надежда на светлое будущие. Он уже представил как к нему возвращается жена, как он достойно смотрит в глаза сыну. Впервые за долгое время он не тосковал по ним.

На следующий день, Александр, в таком же настроении поехал на работу. Мир вокруг него никак не изменился, всё те же угрюмые люди в сером, полном сырости городе. Но сейчас, впервые, в этом полумраке, он увидел надежду.

В офисе его ждал его друг со своей охраной. Ликование Александра тут же пропало и он почуял неладное.

— Что здесь происходит? — Резко Спросил Александр.

— У меня для тебя радостная новость, — сказал с улыбкой его друг.

— Какая?

— Ты присаживайся, не стой.

Александр сел и сразу же переспросил:

— Так какая же?

— Мы посадили того редактора!

— То есть… — Александр растерялся. Его друг стал ждать от него, такое же ликование, какое он испытывал сам, но Александр не ответил взаимностью. — Как ты его посадил?

— Мы поймали его на границе, с сумкой, незарегистрированных денег. Пытался дать взятку, чтоб сбежать.

— Но…

— Я знаю, — оборвал его друг. — Это ты хорошо придумал, дать ему столько денег. Он уже во всём сознался, сразу заложил тебя. Но ты не волнуйся. Мы оформили всё это как спецоперацию, а деньги уже вернули тебе на счёт. Ты хорошо нам сэкономил время. Теперь о нём позаботятся в тюрьме. Ему уже на допросе выбили пять зубов и теперь никто не доверяет этому жалкому редактору, — с ухмылкой добавил он. — О тебе мы даже написали сегодня в газете. Ты на обложке! — Он дал ему газету.

Александр, уже почти не слушая своего друга безжизненно посмотрел на газету. На первой странице была его фотография, а в заголовки было написано: «Герой Дня!». Александр так же безжизненно, положил газету на стол.

— Что с тобой, — спросил его друг. — Заболел что ли?

— Да… — Вяло вырвалось у Александра.

— Ну думаю это тебя взбодрит, — сказал он и положил на стол маленький клочок бумажки, на котором был написан, номер.

— Что это? — Спросил Александр.

— Номер твоей жены, — ликуя сказал его друг. — Мы ещё нашли её адрес, думали уже выслать отряд, но решили пока подождать. Ну что скажешь?

Александр на миг обрадовался, но после, всё обдумал и так же аморфно ответил:

— Я сам разберусь…

— Ну как знаешь, — сказал его друг, пожал ему руку и вышел вон.

Александр взял, машину, освободил охрану и уехал. Он остановился в пригородном баре и заказал себе выпить. Около часа он тёр номер в руках, всё не решаясь его набрать. Он скучал по семье. Но какой от неё был смысл в этой стране. Его сын не должен был расти в этом ужасе. С этими серыми людьми, в этом сыром городе. Он желал им всего самого лучшего, но ничего не мог им дать, кроме жалких, грязных денег.

Изрядно напившись, он всё же решил ей позвонить:

— Алло, — сказала она. — Кто это?

— Это я, — грустно произнёс он.

— Как ты нашёл этот номер!? — Тут же взъелась она.

— Не важно, — спокойно ответил он. — Я скучаю по вам… Прошу… Вернитесь.

— Нет! — отрезала она. — Ни за что! Мой сын не будет расти под присмотром такого ужасного человека! В этом ужасном доме!

— Он и мой сын тоже… Прошу… Я куплю нам новый дом, если тебе тот не нравится, я сделаю всё что ты только попросишь! Мы можем уехать!

— Только не с тобой! — Добавила она.

— Ну что мне сделать? — Уже рыдая вымаливал, он у нее. — Что мне сделать?.. Как исправиться?..

— Уже ничего не исправишь… — Грустно ответила она. — Это уже невозможно, — добавила она и бросила трубку.

— Нет… Нет… — бормотал он в бездушный телефон. — Как мне исправить?.. Как?..

Он заливал душу алкоголем и в слезах всё продолжал бормотать, всё одни и те же фразы: «Как мне всё исправить?», «Как искупить свою вину?»…

После вечерней смены, с завода, который был неподалёку пришли рабочие. Они зашли в бар, заказали себе обычное меню, из алкоголя и закуски, и вскоре заметили бормочущего Александра в углу бара. По началу они перешёптывались и посмеивались, думали что он сошёл с ума, пока один не вскрикнул:

— Это же тот чиновник из сегодняшней газеты!

— Точно, — подхватил другой. — Это тот: «герой дня»!

Они встали и дружной компанией двинулись к нему. Один выступил вперёд и сел за столик к Александру.

— Чего расселся тут? — Спросил рабочий сидевший напротив. А другие перемывали ему кости стоя вокруг стола.

— Как мне всё исправить?.. Как мне исправится?.. — В слезах бормотал Александр, не поднимая головы и казалось бы не замечая никого вокруг.

— Что ты там бормочешь!?

— Как мне всё исправить? — Чуть громче повторил Александр.

Рабочие громко рассмеялись.

— Хочешь знать как всё исправить? — Спросил его рабочий.

Александр в слезах кивнул, всё так же не поднимая головы.

— Для начала верни деньги, — заявил рабочий.

Александр стал выкладывать всё содержимое карманов на стол, бумажник, карты, телефон и даже записку. с номером, которую скоро хотел перехватить обратно. Но рабочий ему не дал этого сделать выхватив первым.

— А это что такое? — Спросил он.

— Отдайте, — сказал он и встал из-за стола.

Рабочий смял бумажку и кинул в стакан виски, стоявший на столе Александра. Он тут же достал её и положил себе в карман.

— Думаешь нас купить!? — Крикнул рабочий.

— Я вам могу всё отдать…

— Этого не хватит, мразь… Ты нам жизни должен! — Крикнул он и все тут же его поддержали.

— Я… — Хотел было оправдать себя Александр, но тут кто-то нанёс ему пару ударов и вся толпа начала делать так же.

— Только не здесь! — Крикнул бармен.

Они тут же подхватили Александра и выкинули на улицу. Александр пользуясь моментом побежал к машине. Ключи были в зажигании. Он запер двери. Ему сломали зеркало заднего вида и успели оставить пару вмятин.

Он ехал по трассе в полном опьянении. В голове крутилась всё та же мысль: «Как мне исправится?», «Как искупить свою вину?».

Он ехал быстро, и ехал долго, даже не понимая куда он едет. Машины пролетали с высокой скоростью. Он даже словил себя на мысли, что наконец-то он отсюда уедет.

Как вдруг, не с того ни с сего он увидел вдалеке бабушку, которая среди молниеносных машин не могла перейти дорогу и растерянно глядела вокруг. Александр вдруг осознал: «Вот оно».

Он нажал на тормоза и поднял ручник. Машина встала как камень. Затем он начал сдавать назад, как вдруг, произошёл удар… Визг колёс… Стёкла и кровь по всей дороге…

Александра спасли подушки безопасности, но он всё равно сломал себе руку.

Он выполз из машины, кое как встал на ноги, посмотрел на весь этот ужас, что творился на дороге и хромая, всё ещё не осознавая, что произошло, подошёл к бабушке и медленно перевёл её через дорогу.

* * *

— Ужасная авария…

— Такие тут происходят чуть были не каждый день. Завтра куча волокиты будет с бумагами.

— А много пострадавших.

— В машине была молодая семья. Женщина с ребёнком погибли сразу, а мужчина в реанимации, борется за жизнь.

— А с виновником что?

— Выяснилось, что он чиновник, к вечеру будет на каких-то островах…

Приступ.

Поезд начал своё движение. В последнем вагоне сидели только они вдвоём.

— День начался не очень, верно?

— Это ещё мягко сказано.

— Ничего. После нашего дела, съедим по бургеру.

— Знаю я из чего делают твои бургеры, пожалуй откажусь. Да и как у тебя вообще аппетит появляется после того, что мы делаем?

— Ну во первых — я занимаюсь этим уже давно. А во вторых — бургеры, это не просто еда, это философия.

— Что за бред ты несёшь?

— Это не бред. Ты просто вдумайся. Они ведь все разные, как люди, они все неповторимые, в них множество ингредиентов.

— Ты сравниваешь бургеры с людьми?

— Почему нет?

— Ты идиот…

— Почему это?

— Если бургеры это люди? — спросил он и закурил сигарету. — То повара которые их готовят — это боги?

— Нет. Повара — это инструменты.

— Поясни.

— Ну как эволюция — это инструмент бога для создания людей.

— Какая дерзкая мысль. Тебе не кажется что ты пытаешься усидеть на двух стульях?

Поезд остановился на станции. После десяти минут молчания, они поехали дальше.

— Почему ты считаешь, что эта мысль — дерзкая?

— Эволюция — естественный, независимый процесс. И бог, если верить библии, был естественным и самостоятельным процессом. Говорить о том, что одно создало другое, абсолютно бессмысленно.

— А во что веришь ты?

— В эволюцию.

— Почему это?

— Это более новая и аргументированная жизненная теория.

— Ты просто веришь в это, потому что сейчас так модно.

— А ты вообще веришь не понятно во что!

— Ну за то у меня есть собственное мнение.

— Если моё мнение совпадает с чьим-то другим, это ещё не значит, что оно от чего-то зависит. А если ты веришь в какие то глупости, лишь бы не поддаваться общественному мнению, то ты ещё глупее чем это общество.

— Что такого в моей теории?

— Ну если бог создал эволюцию, то почему тогда это не описано в библии? Там же написано, что он просто создал человека по своему подобию.

— Да, но не написано как он его создал. Да и библия — это всего лишь бестолковая книжёнка, написанная людьми, с богом у неё нет ничего общего.

— То есть ты ещё и в библию не веришь?

— На данный момент она абсолютно не актуальна.

— То есть как это?

— Ну может если и раньше она имела хоть какую-то связь с богом, то сейчас, ни капли. Бог давно эволюционировал.

— Это ещё бредовее. Твоя вера просто бессмысленна. Да и как ты вообще можешь рассуждать о боге, при своей то работе?

— Я же говорю, бог эволюционировал, теперь моя работа не так уж и ужасна.

Поезд снова остановился. В вагон зашёл молодой парень, посмотрел на них, немного замешкался и вышел в другой вагон.

— А с чем бы ты сравнил человека?

— С сигаретами. — ответил он и зажёг ещё одну сигарету.

— Почему?

— Они вредные, но избавится от них нельзя. С ними вроде легче, но они высасывают из тебя жизнь.

— Высасывают жизнь?

— Они из всего высасывают жизнь. Питаются друг другом, питаются этой планетой, это наркотик с которым, если свяжешься, то он медленно начнёт тебя убивать и ты даже не заметишь как окажешься в могиле.

— Я ты в этой ситуации кто?

— Я тот кто старается сделать мир чище, но при этом, являясь неотъемлемой его частью. Я раковая опухоль, раковой опухоли.

— С бургерами проще.

— А кто ты тогда в своей теории? Бургер пожирающий бургеры?

— Возможно. Но согласись, в моём случае это приятнее.

— Но так же вредно.

— Тогда наши теории не такие уж и разные.

— Все теории одинаковые, разные лишь их условия. Но шаблон один и тот же: кто-то создал человека, кто-то пришёл на землю и про этого «кого-то» рассказал и теперь всем обязательно надо в него верить иначе попадёшь куда-то, где ещё ужаснее чем здесь.

— Тяжело не согласиться. Но всё же ты мизантроп и сильно усугубляешь эту ситуацию.

— Мне кажеться ты иногда не понимаешь чем ты занимаешься. Мы с тобой оба мизантропы.

— О, нет. Ты занимаешься этим потому что ненавидишь людей.

— А ты их значит любишь?

— Не всех конечно.

— Значит только тех кто попадает под твою работу.

— Верно.

— И чем же тогда мы отличаемся?

— Тем что ты будешь этим заниматься независимо от того, кто этот человек. А я за это не возьмусь, если оно того не стоит.

Поезд снова остановился, рупор прокричал название станции. Из соседнего вагона вышла уборщица.

— Вы на какой станции выходите? — Спросила она.

— Нам на конечной.

— Ладно… — Пробормотала она и вышла из вагона.

Поезд начал движение.

— Вот смотри, — продолжали они разговор. — Ты венец творения божьего…

— Я венец творения эволюции, которую создал бог, это другое.

— Ну пусть так. Ты творение эволюции. Высшая точка пищевой цепи. Тебе не надоело жить в этой системе?

— Сложный вопрос. Но всё же думаю, нет… Я живу спокойно, плачу налоги. Отдаю все долги государству.

— Вот это вот мне и не нравится. Мы родились, чтобы быть свободными, чтобы творить что-то новое, становиться лучше. А мы всю жизнь… Жарим бургеры…

— В этом тоже нет ничего плохого.

— Я и не говорю, что это плохо. Но разве не лучше послать все правила куда подальше и жить ради высшей цели?

— А что есть высшая цель?

— Свобода. Мир. Самосовершенствование. Искусство.

— Кто тебе мешает этим заниматься?

— Все.

— А как я тебе мешаю?

— Ты служишь системе, как и все остальные, а система нужна лишь чтобы ограничить мою свободу.

— Ну свобода понятие растяжимое. Как и высшая цель.

— И всё же я лучше буду биться за свою свободу, чем за такую жизнь как у тебя.

— Борьба против системы, лишь порождает новую систему. Борьба даже в каком-то роде, тоже часть системы.

— Разумно. Только вот ни система, ни её оппозиция, не принимают такую идею.

— А как же третьи?

— А кто третьи?

— Анархисты например.

— Ну это по моей части. Они скорее тоже инструмент.

— Чей инструмент?

— Иногда оппозиции, иногда власти. Это не важно.

— Значит третьего нет…

— Нет и не было.

Поезд сделал ещё одну остановку.

— Мы уже на подходе.

— Да, это предпоследняя.

— Волнуешься?

— Ни капли.

— Мы так и не решили кто всё это закончит.

— А какая разница?

— Ну тебе же важно какой это человек.

— Верно. Но если я позволю тебе это сделать над доброй душой, я ничем не хуже тебя.

— Значит мы оба едем за негодяем?

— Не нам его судить.

— Я конечно не бог, но сегодня, судить его именно нам. Да а как вообще работает твоя теория? Если он окажется хорошим? Ты не закончишь дело?

— Пути господня неиспо…

— Да, да! Неисповедимы! Боже не неси эту чушь! Ты сделаешь это или нет?

— Это в любом случае сделаешь ты.

— А ты мне это позволишь это сделать?

— Я скорее просто не смогу тебя остановить. Но если он будет, настолько ужасен как я думаю. Это сделаю я.

— Ты ещё глупее, чем я думал.

— Как и всё вокруг.

— Логично…

— Мы уже подъезжаем.

— Ты готов?

— Готов.

Поезд, совершил свою остановку.

Коллектор.

Глава 1

Мой первый рабочий день начался сумбурно. Меня кидали из кабинета в кабинет, где я подписывал различные бумаги, которые накидывали на меня ещё больше обязательств, прав и норм, которых я должен был соблюдать. Но в целом мне было параллельно, деваться было некуда, работа хоть не из приятных, но зато самая востребованная. В последнем кабинете, я подписал ещё несколько бумаг, после чего мне выдали форму и указали на раздевалку. По сути форма состояла только из комбинезона работника банка (в таких ещё расхаживали, курьеры, инкассаторы и ремонтники), кепки и неудобных сапог.

Когда я снова направился в холл, мне сразу же указали на служебную дверь, за которой скрывалась ещё одна раздевалка с шкафчиками, в них были небольшие раскладные дубинки. По номеру своего комбинезона, я нашёл свой шкафчик, который был объединен с другим.

— Явился наконец, — вдруг кто-то заговорил позади меня. — Мне ещё утром объявили, что приставят напарника, решил тебя дождаться.

Это был здоровый мужчина, с газетой, на вид лет пятидесяти. Он сидел в углу, и не удивительно, что я его не заметил.

— Эта бухгалтерия меня полностью измотала, — сказал я в своё оправдание.

— Понимаю, — усмешливо сказал он. — Бери всё что нужно и пошли. Мы и так уже опаздываем.

Я взял дубинку и направился вместе со своим новым напарником в холл. Он подошёл к одному из администраторов, взял у неё какие-то бумаги и мы вышли из банка.

— И долго ты здесь работаешь? — спросил я, в надежде завязать дружеский разговор.

— Уже как десять лет, — вдруг он остановился и резко повернулся ко мне и угрюмо задал вопрос. — У тебя есть серьёзные кредиты или задолженности?

— Нет, — резко ответил я. — Только еда и вода.

— У твоих родителей или близких родственников?

— У отца как-то был, но мы отделались только потерей дома, и парой зубов отца.

— Повезло, — сказал он и мы продолжили движение как ни в чём не бывало. — Твой отец ещё легко отделался. Сейчас такой бывает редко.

— Это да, — растерянно подтвердил я. — В чём суть нашей работы?

— Тебе разве не объяснили?

— Нет.

— Ладно, по ходу дела разберемся. Первый на очереди, некий господин Альберт. Разорившийся предприниматель.

Глава 2

Мы сели в вагон метро и проехали несколько станций, приковывая пугливые взгляды всех зевак.

— Всегда они так смотрят? — Спросил я своего напарника.

— Ещё как, — ответил он. — Некоторые даже плюют и ругаются за спиной, но никто не решается ударить.

— Почему?

— Мы их быстро вычисляем и накладываем санкции на их кредиты, что вскоре приводит их, ко встрече с нами лично.

— А те у кого нет кредитов?

— Их единицы и рано или поздно они вынуждены будут взять кредит. Зачем портить себе репутацию перед банком?

— Логично.

Мы подъехали на нашу станцию. Было очень темно, на всей станции горело всего несколько лампочек. Плитка, которая так сияла на станции, где мы сели, здесь вовсе отсутствовала, её просто разворовали. Не было ни скамеек, ни даже урн, всё было загажено мусором и имело характерный запах. Направляясь к выходу мы наткнулись на несколько бездомных с ребёнком на руках, они сидели у края ступенек. Мой напарник достал из кармана несколько монет и отдал им, чем вызвал неповторимое удивление.

— У тебя есть деньги!? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Я погасил свои кредиты, даже самые мелкие, теперь зарплату получаю деньгами.

— Это же не выгодно!

— Да, — печально ответил он. — Но я в этом плане довольно консервативный.

— А как на это смотрит банк?

— Злятся конечно, провоцируют, но пока деньги не запретили, поделать ничего не могут.

Тем временем мы уже вышли на на одну из узких улиц. Но узких не потому что они так устроены, а потому что загажены мусором. Машины здесь почти не ходят. Район никак не обслуживается, все здания в аварийном состоянии и не в каждом из них есть свет и вода. О таких районах вспоминают только тогда, когда основному району (то есть центральному) надо расширяться. Между центральным, то есть элитным и бедными районами была небольшая прослойка, районов среднего класса. Они были настолько незначительны, что существовали скорее как формальность, этакая тонкая стена между бедными и богатыми. Людей среднего класса, я лично никогда не встречал, хоть это и не значит, что их не существует.

В бедных районах живёт почти девяноста процентов населения, но несмотря на этот факт, прохожих тут маловато. За исключением конечно повсюду лежащих бездомных.

Самое приятное что было здесь, это реклама. Яркая, красочная, она украшала почти все разваливающейся фасады домов и предлагала, самый различный спектр услуг и товаров. Как бы настойчиво выманивали оставшийся, копейки и у без того, беднейшего населения.

— Так что говоришь, нам предстоит сделать? — Спросил я его.

— Нам надо что бы Альберт, любой ценой подписал эти бумаги, — сказал он и достал из внутреннего кармана пару листов.

На бумагах было много лишнего текста. Его было тяжело читать и он путал тебя буквально после пары предложений, но во главе этой ахинеи было написано: «Договор о уплате долга», как негласная заповедь нашей экономики.

— Читать там нечего, — отвлёк меня мой напарник. — Это довольно рядовой случай. Какой-то умник захотел открыть свой бизнес и естественно провалился.

— Так где же он живёт?

— Вот в этом доме, — ответил он и указал на старенький однотипный дом.

В доме не было двери в подъезде. А сама лестничная клетка была без перил и через одну ступеньку. Казалось вот вот, наступишь, и всё развалится.

Мы кое как забрались на третий этаж, нашли его квартиру и стали усердно стучать. Через пару минут нам послышался шорох, а затем мы услышали ответ:

— Кто там?

— Это работники банка, — ответил мой напарник.

— Что вам нужно? — Уже дрожащим голосом спросил он.

— Мы по поводу неуплаты долга.

— Я внесу плату, не беспокойтесь. Я внесу её буквально сегодня вечером.

Мой напарник глубоко вздохнул, повернулся ко мне и сказал:

— Не люблю когда они не открывают.

Он отошёл на шаг назад, и с размаху ударил ногой по слабому замочку. Дверь тут же отворилась и снесла стоящего за дверью небольшого человека. Это был мужчина лет сорока, в меру упитанный и довольно маленького роста. На глазах у него были очки, которые от удара немного слетели на лоб. Он быстро поправил их, оглядел нас, резко встал, поправил халат и не успев ничего сказать получил кулаком в нос от моего напарника. Его прижало к стене, а из носа потекла кровь.

— Что же? Что же вы делаете? — Сквозь выступившие слёзы говорил он.

Мой напарник взял его за шкирку и вывел его в единственную маленькую комнату с рабочим столиком. Он усадил его за стол и положил перед ним бумаги.

— Подписывай! — Крикнул мой напарник.

— Я не буду, — сквозь слёзы и кровь, мямлил он. — Это всё что у меня осталось.

Оглядев комнату я понял что он был торговцем часами. Вся комната была ими усеяна, причём абсолютно разными, а на столе кучей лежали ещё не собранные экземпляры.

— Тебя предупреждали уже несколько раз, — сказал мой напарник.

— Это не правда! — Возразил он, в надежде на своё спасение. — Я вижу вас впервые, и слышу об этом впервые.

— Не имеет значение, — сказал мой напарник. — Ты подпишешь это прямо сейчас.

— Прошу вас, — умоляюще сказал он. — Прошу, дайте мне время до вечера, мой продавец должен принести мне выручку за этот день. Я только недавно распрощался с женой. Я же честно платил банку полгода. Мои дела шли хорошо, пока мне не повысили аренду! А теперь и вовсе ограничили поставки! Всё против меня! Мне приходится теперь самому собирать эти часы. Мой магазин пустует! Мой напарник должен принести мне выручку за сегодня! Прошу вас, подождите его немного и я вам всё отдам.

— Ты не понял мужик, — сказал мой напарник. — Мы пришли не за деньгами, а затем, что у тебя осталось.

— Но как же… — Растерянно мямлил он. — Мне надо выплатить кредит за квартиру. Мне нужны лекарства, я серьёзно болен. Мне…

— Закрой рот! — Криком прервал его мой напарник и что есть силы ударил его по зубам. Альберт судорожно прикрикнул и со стонами выплюнул зуб. — Подписывай!

Слёзы потекли ещё сильнее.

— Прошу вас… — Промолвил Альберт.

Мой напарник замахнулся ещё раз, но удара не произошло. Альберт вытянул руки и одобрительно закричал:

— Хорошо! Хорошо!

После этого мой напарник вручил ему ручку и он как покорный, беззащитный щенок, подписал все документы. После чего, прорвался рыданием.

— Всего хорошего, — сказал мой напарник и мы направились к выходу, под меланхоличный аккомпанемент, рыдания бедняги Альберта. — Видел как я ему с одного удара зуб выбил? — Уже выйдя из парадной, сказал мой напарник. — Для этого сноровка нужна, — добавил он и продемонстрировал траекторию своего удара. Раздосадованный увиденным, я лишь печальными глазами посмотрел на него и многозначительно промолчал. — Ну ничего, у тебя тоже получится, — утешил он меня.

Пройдя несколько кварталов молча, я всё же, чтобы не показаться слабаком, решил разрушить напряженную тишину:

— Если его дважды предупреждали, почему он не погасил долг?

— А кто его предупреждал? — Усмехнувшись спросил мой напарник.

— А разве ты или банк его не предупредили?

— Формально, это должен был сделать я. Но у на так не принято.

— То есть как это?

— Вот смотри, — сказал он и остановил меня. — Наша задача не помочь клиенту, не дать ему времени, не пойти на уступки. Наша задача сделать всё, чтобы забрать у него как можно больше. Мы коллекторы, а не менеджеры. Ты меня понял?

Я кивнул и мы пошли дальше.

— А что банк будет делать с этим помещением? — Спросил я.

— Банк и так уже поимел с него денег за полгода аренды, кредита, который он почти погасил, а теперь у банка остался ещё и его товар.

— Он почти погасил кредит?

— Да, — ответил мой напарник. — Дела у него шли слишком хорошо, вот банк и спохватился. Закрыл ему поставки, увеличил аренду, типичная схема.

— У банка столько власти?

— Больше чем ты думаешь.

Глава 3

Мы снова отправилисьв банк. Мой напарник получил очередное дело.

— Повезло, — сказал он. — Тут недалеко.

— В центральном районе? — Спросил я.

— Да, — сказал он. — Это зелёные дела.

Как позже объяснил мне напарник, дела делятся на три типа: зелёные, красные и синие. Суть проста. По сути это те же районы. Зелёные, это центральный район, они хоть и редки, но бывают. При зелёных делах, руки марать не надо, людей в зелёных делах, в основном, трогать нельзя. Красные дела, это чёрная работа, их много, они попадаются всем и касаются зачастую людей из бедных районов. И синие, рассчитанные на людей из средних кварталов, но моему напарнику редко попадались такие, это конечно же не значит что их нет. Цвета этих дел могут постоянно перемешиваться. Бывают красные дела, для центральных районов, бывают синие для бедных и даже зелёные для бедных. Такое было в прошлом году, когда один известный политик, поехал головой и переехал жить в бедный квартал, попутно неся бред про коррупцию и разложения общества. Его быстро и аккуратно выловили, напичкали таблетками, превратили в овоща и снова поставили на пост. Правда пробыл он на нём не долго.

Для каждого цвета, существуют свои правила. Если с красным я ознакомился. То в зелёном было куда больше правил. Мы должны были представиться, зачитать договор, потребовать подпись и так далее. Всё это нужно было делать, вежливо. Когда я уяснил все правила, мы подобрались к огромному шикарному зданию.

— Он живёт на последнем этаже, — сказал мой напарник. — И помни, нам надо его только предупредить.

Я кивнул головой и мы направились в лифт, довольно комфортный, который быстро отправил нас на последний этаж.

Мы постучались в дверь и через пару минут услышали детский голос.

— Кто там? — Спросил этот тонкий голосок.

— Позови пожалуйста кого-то из взрослых.

Через пару секунд прозвучал женский, более басистый голос.

— Кто вы такие и что вам надо? — спросила она.

— Мы из центрального банка. Нам нужно поговорить с мистером Тимом Редли.

— Это мой отец, — сказала она. — Сейчас я его позову.

Через минуту дверь открылась. Пред нам пристал хорошо выглядящий, апряный, гражданин. Он бы высоким и стройным. На нём был шикарный халат, очки, а в руках была дорогая сигара.

— Вы из банка? — Спросил он.

— Да сэр… — Хотел начать мой напарник.

— Не переживайте, я давно вас уже жду.

— Эм, — замешкался мой напарник. — Мы должны вам зачитать…

— Оставьте это, — перебил он. — Пройдите лучше в гостиную.

Он распахнул двери и мы увидели двух девочек. По видимому его дочерей. Одной было на вид лет шестнадцать, а другой пять или шесть.

— Линдси, — обратился Том к той что постарше. — Налей гостям чаю.

Мы пошли все на кухню. Уселись за стол. Нам подали чай. После чего, мой напарник достал бумаги и сказал:

— Вам надо расписаться вот здесь, это…

— Я знаю, знаю — снова перебил он. — Позвольте мне отлучиться за ручкой.

— Конечно, — согласился мой напарник.

— А вы отправляйтесь в свои комнаты, — сказал Том, дочерям.

Все трое вышли из гостиной, оставив нас наедине с чаем.

— Вот поэтому я люблю зелёные дела, — сказал мой напарник. — Никаких возражений, всё тихо, спокойно, вежливо, ничего особо объяснять не надо, даже угощают.

— Какая же у него шикарная квартира, — подметил я.

— Это да, — сказал напарник. — Приятно здесь находиться.

— Как думаешь? Что от него хочет банк?

— Скорее всего он стал кому-то не удобен и банк медленно, но верно спускает его по карьерной лестнице.

— Это как?

— Ну вот захотел начальник, поставить на его место какого-то своего приближённого родственника. Увольнять людей, это тот ещё геморрой, а просто так понизить в должности нельзя. Вот банк и повышает ему кредитную ставку, грузит его работой, вообщем всячески пытается его удалить.

— И как они выпутываются?

— В большинстве своих случаев, никак. Ему повезёт, если банк ему предложит сделку.

— Какую сделку?

— Добровольное понижение в должности и молчание, взамен на дальнейшее сотрудничество.

— Это ещё справедливо.

— Это да, — подтвердил мой напарник. — Да где он там?

Мы уже допили чай и стали волноваться куда он пропал. Из квартиры никто не выходил, дверь выхода мы видели.

— Томас? Вы где? — Окликнул его мой напарник.

Из комнат вышли его дочки.

— Где ваш отец? — спросил мой напарник.

— Синди, иди позови папу — сказала старшенькая младшей, та тут же убежала в отцовский кабинет. — Вам налить ещё чаю?

— Нет, — ответил напарник. — Спасибо.

— Папа! Где папа!? — Послышался голос из комнаты.

Мы тут же выскочили из-за стола и вбежали в его кабинет. В кабинете было открыто окно, а посреди комнаты стояла маленькая девочка.

— Папа! Где папа!? — кричала она вся в слезах. — Я же знаю, он не уходил отсюда!

Старшая дочь, тут же схватила её и прижала к себе, пытаясь успокоить её крики. Мы подбежали к окну. На асфальте лежал Том.

— Вот блин, — сказал мой напарник, достал рацию и произнёс. — Код 5018, нужна зачистка, повторяю, нужна зачистка, тут самоубийца.

— О боже… — Вырвалось у старшей дочери, она уже была вся в слезах, но по прежнему пыталась успокоить плачущую девочку.

Мой напарник подошёл к ним, старшая привстала, а младшая прижалась к её коленям.

— Сколько тебе лет? — Спросил мой напарник у старшей.

— Семнадцать.

— Если выживешь, через год, мы тебя найдём…

Она кивнула, мы вышли из квартиры и сели в лифт.

— Они никогда не выдерживают, — сказал мой напарник.

— Кто?

— Богатые. Вечно кончают с собой. Обычно конечно не так сразу.

Вид у моего напарника был удручающий. Впрочем, как и у меня.

— Что с ними будет дальше?

— Ничего хорошего, — глубоко вздохнув ответил он. — Счета их заморозят, квартиру отберут за долги. Их выкинут на улицу, затем в бедный квартал, если они там смогут выжить, придём мы и заберём у них последнее…

Лифт остановился.

Глава 4

— Давай выпьем кофе, — предложил мне мой напарник когда мы уже были в городе. Он был по прежнему раздосадован.

Я кивнул головой и мы зашли в ближайшее кафе. Нам подали кофе, оно было пресным. Такие кафе не имели права, делать хоть какой либо приемлемый кофе. Хороший кофе можно было достать только в элитных ресторанах. Даже просто купить его и приготовить нельзя было, обычным людям хороший кофе не продают. Да и зачем продавать, если можно приготовить и продать в сотни раз дороже себестоимости. Такая политика была везде: если где-то можно заработать денег, сделай это по максимуму.

— Почему ты занялся этой работёнкой? — Спросил я своего напарника.

— Жизнь принудила, — угрюмо ответил он.

— Всегда здесь так жестоко?

— Частенько. Это издержки профессии, никто об этом не говорит, но все всё понимают.

— Мой отец говорил, что это безумие началось с мало…

— Да какая разница! Все только и говорят как о том: «как раньше было лучше». А меня знаешь достало! Мы живём сейчас, понимаешь? Сейчас, не прошлым. Нам из-за дня в день приходится выживать, так было когда я родился и так происходит по сей день. Не было счастливого прошлого, оно давно умерло и осталось только в памяти людей. Я читаю газеты изо дня в день и там нет разговоров о прошлом, там нет другого мира, который я вижу каждый день, там всё хорошо. Так пусть так и остаётся. Если такая жизнь это норма, то с чем мы можем спорить? Мы даже не знаем других вариантов. Кроме тех фантазий, что рассказывали наши отцы.

После минуты молчания, я спросил:

— Думаешь то, что рассказывали наши отцы это ложь?

— Не знаю. Но если мир был другим, то почему он до сих пор не такой? Почему раньше были счастливы все, а теперь только единицы? Если мир был таким прекрасным, то кто его сломал? И почему этого, «кого-то» не остановили?

— А почему сегодня никто это не пытается остановить?

— Потому что всё нормально. Потому что так было всегда.

— Не знаю как ты, но я хотел бы видеть этот мир другим.

— Мир другим не будет, либо ты с ним, либо тебя в этом мире не будет.

— Но…

— Хватит! — Прикрикнул он на меня. — Меня уже достали эти разговоры…

Он встал и мы вышли из кафе.

Следующие наше дело было так же из бедного района. Деталей в нём особо не было, так что мы прямиком направились туда. Пройдя снова груды мусора, мы добрались до еле стоящего дома, в одном из жилых кварталов. Дом был двухэтажный, хотя на втором этаже, явно никто не жил, крыша была пробита, а окна, без стёкол, были завалены каким то хламом.

— Покончим с этим, — буркнул мой напарник.

Мы постучали в дверь, нам никто не отвечал. Через минут десять, появился какой-то, шорох, затем равномерный стук. Дверь немного приоткрылась, из щели послышался голос.

— Кто это? Что вам нужно? — Голос был охрипший, мы с напарником переглянулись, мы оба поняли, что это был пожилой человек.

— Мы из банка, — угрюмо ответил мой напарник. — Нам нужен Рональд…

— Это я, — резко ответил старик.

— Нам нужно чтоб вы кое-где расписались.

— Идите вон, — прикрикнул он. — Я ничего не подпишу.

Мой напарник, немного разогнался и вышиб дверь, запертую на небольшой дряблой цепочке. Старик с треском отлетел от неё и упал на пол. Худощавый, малоподвижный, небольшого роста, он лежал на полу, а рядом с ним лежала его трость, он пытался ухватить её и как-то привстать. Пока он вставал, он не переставая кричал на нас:

— Трусы, трусы! Бедного старика не могут оставить в покое! Я уже всё вам отдал! Всё! И жизнь свою. И сына… Мой бедный мальчик. Изверги!

На его глазах выступили слёзы. После тщетных попыток встать он прополз, на четвереньках, медленно по коридору несколько метров, нащупал стул, кое-как приподнялся и уселся на него.

— В деле сказано семейный долг, — подметил мой напарник. — Не думал, что от сына к отцу.

— Нам нужно чтоб вы здесь расписались! — Прикрикнул я.

— Нет, — ответил он. — Ни за что! Дом я вам не отдам! Это мой дом и я хочу спокойно дожить в нём оставшийся дни.

— Нет старик, — спокойно и угрюмо ответил мой напарник. — Ты распишешься здесь и мы быстро с этим покончим.

— Это мой дом! Моя земля! Я сам его построил! Для своего сына! Но вы уроды, свели его в могилу, вы отняли у меня всё! И если думаете, что сможете забрать последнее, то вы ошибаетесь. Я буду защищаться до конца!

— Меня это достало, — сказал мой напарник и подошёл к нему.

Старик поднялся со стула на трясущихся ногах и сказал:

— Это всё на что вы способны! Нападать на слабых и беззащитных.

Он нанёс ему сильный удар. Вставная челюсть вылетела изо рта. Старик отлетел в глубь коридора. Я тут же попытался его образумить и оттащить. Но было поздно, мой напарник резко кинулся к нему и нанёс ещё пару ударов, после чего, отошёл сам. Старик захлёбывался кровью, его руки тряслись и искали трость. Но через минуту движения прекратились. Он умер.

Мой напарник встал и проверил пульс, глубоко вздохнул, а затем молча вышел.

— Мы так и оставим его тут!? — Кричал я ему вслед.

Он молчал… Я решил пойти за ним.

Глава 5

Он шёл впереди меня всю дорогу. На мои оклики он не обращал внимания. Так мы дошли до банка. Он зашёл в какую-то дверь и через несколько минут вышел.

— Наша смена кончена, — сказал он не поднимая глаза.

Мы молча отправились в раздевалку. Как только я переоделся и собрался попрощаться, он не оборачиваясь сказал:

— Может выпьем чего-то?

Я согласился и мы отправились в ближайший дешёвый бар. Я заказал себе пива, он виски.

— Поработаешь с десяток лет, тоже начнёшь брать виски.

— Возможно.

— Увидишь. Сколько тебе?

— Двадцать один.

— Я пришёл на эту работу к сорока годам.

— Так поздно?

— Да, — сказал он глубоко вздохнув. — Уже как пол года на пенсии.

— Почему не выходишь?

— Невозможно. Я проработал все годы строителем, обычным работягой, пенсия у них никакая. Все мои бывшие коллеги уже либо померли, либо доживают, сводя концы с концами в бедных кварталах. Думал заработать на этой треклятой работёнки, но всё тщетно. Если бы пришёл в твоем возрасте, то может что-то бы и склеилось.

— Власти не хотят нам чтоб мы выходили на пенсию, платят нам копейки. Но почему ты раньше не пришёл на эту работу?

— Была причина.

— Какая?

— Я ненавидел всю эту систему. Весь этот денежно-кровавый круговорот.

— Почему?

Он допил свой виски, заказал ещё один стакан, а затем продолжил.

— Моя мать… Она задолжала большие деньги банку после смерти отца. Как сейчас помню… Мне было семнадцать. Живой, здоровый, сытый. А она… — У него проступили слёзы. — Она была очень худой, впалые щёки, болезнетворный вид, она всё отдавала мне. Я конечно же был против, но она настаивала. Мы ждали моего восемнадцатилетия, чтобы я смог устроится на работу. Тогда ещё был закон, о запрете устройства на работу несовершеннолетних. А она… Она была уже совсем не в силах что либо делать, работала по шестнадцать часов, не высыпалась, бывало даже приходя домой вырубалась от жуткой усталости прямо в коридоре. Я всегда относил её тихо в постель и укрывал… И как то раз, пришли они, сволочи как мы с тобой, стали требовать у неё ещё больше денег. Хотели забрать у неё всю её зарплату. Она долго плакала. До моего дня рождения оставалась девять месяцев. Я долго её успокаивал. Говорил, что мы выдержим, хоть и понимал, что начни я зарабатывать, они заберут всё и у меня. Когда она уснула, расплакался уже я. На следующий день, она пришла с работы и дала мне большую по тем временам сумму денег. Сказала купить продуктов. Накатила целый список, там было всё: ветчина, кофе, молоко, шоколад и так далее. Я такой еды с детства не видел. Она сказала, что ей прибавили зарплату, стали платить больше, что теперь мы заживём лучше, как прежде. Я на радостях побежал в магазин, купил всё что нужно, даже ещё деньги остались. Какой же я был дурак… Придя домой, я увидел её мёртвой в ванне… А возле неё записка: «Сынок, успокойся, выпей кофе, хорошо поешь, а когда соберёшься с силами, спрячь моё тело, скажи что я пропала, ушла и не вернулась. Не злись на меня. Всё это ради тебя, ради твоей счастливой жизни. Я надеюсь у тебя всё получится и ты выкарабкаешься. С любовью, мама.» — Он расплакался ещё сильнее. — Я сделал всё как она сказала. Тогда ещё не было закона, о пропавших без вести и весь долг сошёл мне с рук. Восемь месяцев я бродил по приютам, тоскуя по ней, а затем прошёл в строители и кое-как жизнь пошла своим чередом.

— Это ужасно, — сказал я со слезами на глазах. — Но всё же не стоит так переживать.

— Да я только и делаю, что не переживаю. Изо дня в день, из года в год, я смотрю на это безумие и ловлю себя на мысли, что так и должно быть. Что так было всегда, что не нет другой жизни кроме этой. Жизнь человека — это всего лишь галочка в документе. В этом мире всё так.

— Не бери в голову, — сказал я. — Давай лучше напьёмся и пойдём по домам.

Он кивнул головой и мы продолжили вечер как ни в чём не бывало.

Но к сожалению на работу, он пришёл уже другим. Коллеги по работе объяснили мне, что так бывает с каждым, после первого убийства. О том что он убил старика, узнали уже все. Он приходил то в чересчур радостном, то в сильно грустным. Даже мой перевод к другому напарнику ему не помог и через пару месяцев, он уволился.

Через двенадцать лет работы я свыкнулся с происходящим, пока в один прекрасный день мне не пришло дело с его именем. Он жил в бедном районе, но не в самом плохом доме. Правила нашего поведения сильно ужесточились, теперь мы были хладнокровными машинами для убийства. Я постучал в его дверь. Передо мной оказался худой и сутулый старик.

— Не думал, что именно ты за мной придёшь — сказал он.

— Я тоже надеялся на это…

— Ну что же. Показывай, чему научился.

Я бы мог описать что я с ним сделал. Но какой смысл? Такое ведь происходит везде и всюду. Пока кровь, льётся из всех щелей.

Исследование одного безумия.

День 1

И так… Допустим. Это не первый день. Я не знаю какой это день по счёту, но окрестим его первым. Я даже не понимаю как конкретно считать дни. Для меня это цикл из трех приёмов пищи и одной тёмной ночи. Хотя не факт что это ночь — это лишь то время когда выключают свет. Я даже в целом не имею полного понятия, что такое день. Но в моей голове это всплывает как цикл чего не будь. Я не знаю сколько точно дней прошло, но я имею твёрдое ощущение, что я кое что забыл. Не могу понять правда что именно.

Итак, начнём с изучения всего вокруг. Я нахожусь в конструкции из четырёх стен, пола и потолка. Полагаю это комната. Но возможно это и коробка, или даже шкатулка или всё то, что имеет подобную конструкцию. Я понятия не имею как я здесь оказался и как сюда попал. Передо мной, строение похожее на какую то мебель. Однако я твёрдо не понимаю какую. Скорее всего это некоторая подставка для моей пишущей машинки. А для того чтобы мне было ей удобно пользоваться, я сижу на стуле. Хоть я и понятия не имею, откуда я знаю что это именно стул. Может это тоже подставка для моей машинки? Но исходя из этого, чтобы ей пользоваться, мне придётся сидеть на столе, а это жутко неудобно. Вообщем над этим надо ещё подумать.

Позади меня есть кровать. Вы наверное спросите как я понял что это кровать? Она мягкая и на ней удобно спать — это элементарно.

Но сплю ли я вообще? Я ложусь на неё как только гаснет свет, а встаю, как только он зажигается. С учётом того что я не вижу ничего, что происходит в этой комнате, а снится мне только либо темната, либо эта комната, если же вообще мне это снится, и что вообще такое сон? И сплю ли я вообще? И сколько сейчас времени!?

Но что такое время? В моей голове это всплывает как цикл. Но цикл чего? Если у меня три приёма пищи до того как погаснет свет, значит единиц цикла всего лишь три. Первый у меня уже был, значит скоро будет и второй.

И так, я разобрался с циклами, а ещё с обстановкой. Но кто я такой? На ум напрашивается то, что я человек. Я знаю всё о людях. О их привычках, навыках, традициях, законов и обычаях. Но существуют ли они? В моей комнате нет окон. Людей я никогда не видел. Что-то или кто-то подаёт мне иду каждый день через узкое отверстие. Может это и есть окно? Но наличие подачи еды, не доказывает наличие человечества, а ещё и того, что я человек. Могу ли я быть животным? Думаю нет, ведь я умею писать. Не знаю умею ли я читать? И то что я делаю, можно ли вообще назвать писательством? А если я и вправду сейчас пишу, то для кого и зачем? Но это наверное не столь важно раз уж я это начал делать. И я в точности уверен что никакое животное на свете не умеет такого делать. Или же просто не хочет этого делать. Тот факт, что животные не умеют писать был выдуман людьми, под натиском того, что они никогда не видели как пишут животные. Но если я никогда не видел как пишут животные и имею мнение: что они не умеют этого делать, логично подумать, что я человек.

Да, я однозначно человек. У меня же есть руки и ноги. Такого у животных нет. Мне кажется надо было с этого и начать и я бы сэкономил время. У меня было бы больше времени чтобы писать. Но что писать?

Кажется я куда-то ушёл. Продолжим: я человек и это факт. У меня есть руки, ноги и некоторое подобие сознания. Но существует ли человечество? Мне кажется безумным тот факт что я знаю всё о людях, будучи не видя их не разу. Да, кто-то или что-то подаёт мне еду, но я искренне не знаю человек ли это. Это может быть обученное животное. Но кто его обучил если не человек? Это также может быть специальная машина. Но кто её построил, если не человек. Может эту машину построило обученное животное? Но кто тогда обучил это животное строить, такого рода машины? Другая машина? Нет, это парадокс. Ошибка. Если есть ошибка, значит её следствием является человек. Природа, ошибок не допускает, допускает их лишь человек. Моё существование порождает ошибки в природе и так как моё существование кто-то поддерживает, то подозреваю, что это такая же ошибка как и я. Соответственно это дело рук другого человека. Но можем ли мы считаться человечеством если нас двое? И живой ли этот человек вообще. Возможно он построил машину или обучил животное, а сам давно погиб? Хотя откуда мне знать о смерти, я никогда её не видел и не переживал?

P.S «Я конечно мог бы спросить, кого-то или что-то, что подаёт мне еду, но я не в курсе, умею ли я вообще говорить.»

И так. С человечеством неразбериха. Если оно есть, то я лишь запертый в коробке (или комнате, или шкатулке) человек. Но если же его нет, то могу ли я вообще считаться человеком. Возможно я единственный в своём роде человек, а возможно я человек, который себя, человеком не считает и поэтому заперся здесь. Но как я мог здесь запереться, если я всегда был здесь?

Так много теорий… Как вообще человек, понимает что он человек? Может из-за того, что он что-то забыл? Я вот однозначно что то забыл.

Кто то постучал в дверь. Странно… Здесь всегда была дверь?

1234567890йцукенгшщзхъфывапролджэячсмитьбю.,!«№;%:?* () -_+ столстол деньДень ДЕНЬ дЕНЬ, День. День: Стол стул, кровать, машинка, книга, дверь. Дверь ДВЕРЬ

День: Библия

Я не помню какой вчера был день. Как в принципе и не помню какой день сегодня. Но я окрестил вчерашний день как: «день библии». Почему день библии? Потому что всё что я помню из вчерашнего дня, это библию. Я как обычно существовал никому не мешал, пытался кое-что вспомнить, но тут мне в голову пришла мысль: а что если у меня вообще нет памяти. Я не помню как я попал сюда, зачем я здесь нахожусь и что вообще происходит. Но конечно. Я усердно пытаюсь в этом разобраться. Так есть ли у меня память?

Думаю да. Потому что на моём столе вчера, одиноко лежала библия. Откуда я узнал что это библия? На ней было так написано. Благо я умел читать. Но возможно я умел читать только одно слово. Потому что я не помню, читал ли я, собственно, содержание этой книги? Я знал лишь то, что я знаю её наизусть. Я знаю о библии всё. Я могу вспомнить каждое слово, в каком оно предложении, в каком абзаце, на какой странице и т. д. Я могу её пересказать от начала до конца. Я уже так делал.

Так значит, память у меня есть. И память как по мне отличная. Но тем не менее я что-то забыл. Чего-то мне постоянно не хватало. Может моя память запоминает не то, что мне нужно? А может то что я не помню, мне и не так уж и необходимо?

Вчера кстати мне стучали в дверь, а затем оттуда мне подали еду. Не помню стучали ли в эту дверь сегодня и есть ли сегодня эта дверь вообще. Но вчера мне показалось это интересным, хоть я и не помню почему. Если каждый день, коих было много (или мало) мне перед подачей еды стучат в дверь, тогда меня это волновать не должно и стук этот, я бы и не заметил или не обратил на него внимания. Странно. Но более странно то, что сейчас на столе библии нет. Возможно её и не было… Я ведь её не читал. Я просто наизусть знаю её содержание. Можно ли судить о существовании книги не видя её содержания? Ведь не видя её содержания можно предположить, что его вовсе и нет. Тогда выходит, что это лишь кучка пустых страниц, с названием «библия» и точно не книга. Но даже этого куска макулатуры здесь нет. Вообщем я в жутком заблуждении. Я не уверен ни в этой так называемой «библии», не в её авторе. Кто её вообще написал? Я знаю книгу наизусть, но так и не понял кто автор. Запутанно как-то там всё, хотя и довольно логично: если автора этой книги никто не видел, значит и содержания у этой «библии» нет. Поэтому я и не мог это содержание прочесть. Хотя откуда я всё же настолько подробно знаю содержание этой книги, если его не существует? Может я и есть потерянный автор этой книги? А содержание этой книги я выдумал? Это довольно логично, меня, как и автора этой книги, так же никто не видел. По крайней мере я никого не видел. Я даже не вижу этой книги, которой вообщем то и нет.

Получается я всё это выдумал. Может мне стоит об этом написать?

Паранойя

За мною постоянно кто-то следит. Вы спросите кто? Понятия не имею. Но я сильно хочу в этом разобраться. По идее это человек. Или то что на меня похоже. Или то на что похож я. Это похоже на некое состояние эфира. Ну откуда я знаю что он за мною следит? Этого я к сожалению вспомнить не могу. Как и то, откуда он за мной следит. Камер здесь нет. Окон тоже. Есть одна дверь с отверстием для еды. Но следить оттуда было бы проблематично. Может он следит за мною ночью, пока я сплю? Если я вообще сплю… Я забыл когда я спал последний раз. Если вообще спал когда-то… Но в любом случае ночью, когда выключают свет, я ничего не вижу. Таким образом, будь я наблюдателем, я бы ничего не увидел, а так же моя жертва была бы максимально не активна в этот момент. Но всё же я чувствую, что за мною следят и ночью. Может за мною следят сами стены?

Паранойя заводит меня в тупик. Я не могу есть и пить. Я сильно похудел. Наверное… Меня всё обескураживает, мне кажется что я играю по чьим-то сценариям. Я всё время хочу застать его врасплох, но каждый раз наталкиваюсь на мысль, что возможно, он от меня этого и хочет. Это чем то напоминает фатализм, но я до конца не уверен, что существа, что следит за мной не существует. Конечно же я его не видел, не слышал, не ощущал его запаха, но у меня есть железобетонный аргумент: я его чувствую. Да, пусть и чувствую как врага, который не даёт мне покоя, но всё же чувствую. Не стоит отрицать конечно, что это и игры моего разума, но и в своём разуме я сильно не уверен.

Возле меня лежит книга. На краю стола. Я забыл откуда она там взялась. Но я постоянно что-то забываю. Я также забыл её название и кто её написал. Но точно помню что читал её. Правда и не помню о чём она. Может стоит её перечитать?

День: безумие

Кто знает что такое безумие? Кто сможет дать этому точное определение? Наверное только тот кто этим безумием обладает. Но как понять, безумен ли человек? Как признать в себе своё безумие? Да и что будет этим безумием? Отличие от других людей? Или безумие это когда человек задаёт себе слишком много неудобных вопросов?

Я понятия не имею безумен ли я. Природа вещей окружающих меня, мне довольно ясна. Но делает ли это меня вменяемым? Возможно нормальным человеком считается тот кто действует по определённым правилам и нравственным законам. Заметьте, я не говорю законам конституции, безумный человек может их не нарушать, но иные, нравственные законы, вполне. Хотя кто устанавливает эти законы непонятно. С одной стороны, возможно, это старшее поколение. С другой же, религия. Хотя религия скорее лежит в фундаменте, самой нравственности, хоть из поколения в поколение, менее релевантна. Я понятия не имею о природе своих умозаключений. Безумие ли это или нет, я тоже не особо понимаю. Может, в прошлой жизни я был мыслителем, в той жизни до того как попал в эту комнату, а может это одна и та же жизнь? Но я особо не в курсе о происходящем и мне это вовсе не интересно. Я сижу с пишущей машинкой, заваленный напрочь прописанными листами и где то в этих листах есть то, что мне нужно, то что я давно забыл, то что я давно ищу, но абсолютно не понимаю что именно. Может это безумие? Постоянные поиски пустоты? Поиски истины? Поиски мёртвого? Лично я предпочитаю думать, что безумие, это отсутствие поиска. Всем нам дана одна жизнь, один шанс на чтобы во всём разобраться, но мы всё это растрачиваем на жалкие попытки доказать кому-то, что мы чего-то стоим. Это похоже на лестницу по которой мы усердно стараемся забраться, а она тем временем безостановочно падает в бездну и как бы высоко ты не поднялся, ты всё равно окажешься на дне. Может это безумие?

Дилемма

Сегодня передо мною встала дилемма, почва которой, мне абсолютно непонятна. Но это вполне нормально. Во моей голове то и дело постоянно всплывают какие-то мысли или дилеммы. Возможно почва у них и есть, но я пока не разобрался где она. Да и мне, честно говоря, и не особо интересно.

Дилемма состоит в выборе. С одной стороны, в конце концов, я должен обрести счастье. Нормальную жизнь, точнее то, что большинство считает нормальной. Закрыться от всех забот, погрузиться в бытие социума, разделить свою жизнь на до и после. Проще говоря обрести так называемую «свободу». Хотя я никогда в жизни не считал это свободой. Это всего лишь следование удобным ценностям, навязанные тебе обществом и самой природой. И это не оскорбление, я бы искренне хотел кого-то обидеть называя его жизнь тривиальной, бессмысленной и шаблонной, но не исключено, что я просто завидую. Люди которые выбрали максимально компромиссную жизнь обречены на счастье. Им не познать глубину мира, таинства вселенной, природы вещей, они не будут бороться с системой, искать истину, ставить под вопрос само существование, осуждать религию и улавливать тонкости искусства. Но им это вовсе не нужно и в этом куда больше философии. Они уже давно обрели, то самое, неуловимое творцами счастье. И как бы высоко ты не лез, истина, порой, под ногами.

Но это же конечно не повод забираться выше. Может истина не одна? Даже если она настолько не уловима, повод ли это не стремиться к ней? Да, на это можно потратить всю жизнь, но чего стоит одна жизнь? Это кстати вторая часть моей дилеммы. В которой, как заведено жанрам, я должен остаться здесь и целью своей жизни докопаться до сути. И скорее всего я умру в нищете своих мыслей, забитый в углу логических тупиков, так и не придя ни к чему существенному в вопросах, которые я сам себе поставил.

Если честно, я особо не понимаю имею ли право на выбор в этой дилемме? Я знаю только то, что в этой комнате есть только я и эта дилемма и мы оба не знаем как из этой комнаты выйти. Если бы я постоянно что-то не забывал, что-то не терял, может я бы и понял как отсюда выбраться, но пока что я здесь и мне необходимо подумать.

День: 7

Сегодня был довольно обычный день. Для меня… Не для вас. Хотя я и понятия не имею кто вы. Меня утешает мысль, что я это кому-то адресую. Хотя скорее всего это не так, ведь я так до сих пор никого и не видел, если это конечно настолько важно.

Сегодня у меня состоялся странный диалог, непонятно с кем или с чем. Суть была такая:

Кто то постучался в дверь:

— Эй, — сказал голос из-за двери. — Как у тебя дела?

— Не плохо, — ответил я. — Могу ли я узнать с кем я, собственно, говорю?

— Ты знаешь с кем ты говоришь.

«Действительно, — подумал я. — Зачем, собственно, надо было спрашивать?»

— Ты подумал, о том что я тебе сказал? — Спросил голос.

— Напомни мне пожалуйста.

Он глубоко вздохнул и сказал:

— Я спросил, не хочешь ли ты выйти отсюда?

— Очень заманчивое предложение. Надо будет подумать.

— Ты снова забудешь об этом.

— Я это обязательно запишу.

— Я уже это не раз слышал.

— Возможно. Но на этот раз я постараюсь не забыть.

— Друг, тебя все ждут. Ты должен сделать этот выбор. Я не открою эту дверь без тебя. Ты же помнишь, что было в прошлый раз?

— Нет, — ответил я. — Но я наверное это записал.

— Мы тебя ждём… Как надумаешь, постучи в дверь.

Интересно, про каких «Мы» он говорил? За дверью не только он? Или у него раздвоение личности?

Я запомнил этот диалог, но всё же что-то из него забыл. Наверное забыл что-то записать. Но может, если это вылетело из моей памяти, это и не столь важно?

День:0

Постучи в дверь День:0 Надо постучать в дверь

День:0

Не забудь постучать в дверь.

День:0

Вспомни про дверь! День:0

Тебе нужно выйти…

Как объявить людям что пришёл конец?

Он постучался в дверь. Было около двух часов ночи, никто не хотел открывать, но он долбил всё усерднее и его старания не прошли даром. Дверь приоткрылась и оттуда выглянуло сонное лицо.

— Здравствуйте, — сказал он и бесцеремонно вошёл в комнату. — Как хорошо что вы не спите, у меня к вам срочные новости.

— Здравствуйте, — ответил сонный голос. — Какая может быть срочность в такой поздний час?

— Естественная срочность. И более того, мы даже опаздываем. Это ваш шкаф, верно я полагаю?

— Опаздываем? Я ничего не пойму. Куда можно опаздывать в такое время?

— На работу, — ответил он хаотично роясь в шкафу, подбирая вещи.

— На работу? А это не может подождать до утра?

— Боюсь утра не будет.

— То есть как это не будет? Оно наступит через часа четыре.

— Формально, да, — сказал он и вручил, набор собранных вещей. — Но не для нас. Одевайтесь.

— Постойте. Я никуда не пойду пока вы всё мне нормально не объясните.

— Что ж, если вы хотите тратить своё время на объяснения, то пожалуйста, — он поправил галстук, прохрипел горлом и произнёс: — Сегодня в четыре утра вам надо будет дать объявление на весь мир.

— На весь мир?

— Да, представляете себе, всё как вы и мечтали. Ваш голос услышит каждый житель планеты.

— Это очень большая честь для меня. И это уже случится через пару часов! Но… Но что я должен буду сказать?

— Что пришёл конец.

— Конец чего?

— Конец всего?

— То есть как?

— Очень просто. Случится ровно то, что все ожидали. Пришёл конец.

— Но… Какая трагедия…

— Мыслите позитивно. Это рано или поздно должно было случится. А теперь мы с вами удостоимся чести присутствовать на этом триумфальном моменте. Испокон веков человечество стремилось к этому. Религия, политика, экономика, прогресс — всё это были ступеньки на лестнице ведущей к обрыву. Понадобились тысячелетия, чтобы забраться на вершину, и вот, час настал!

— Я не могу в это поверить…

— Не верьте, представьте, что это сон. Но соберитесь пожалуйста быстрее.

— Выходит, что не будет ничего живого?

— Живого? Конечно нет. Жизнь возьмёт верх на этой планете, её даже станет гораздо больше. Не станет нас.

— Нас?

— Да, мой друг. Может на смену нам придут другие. Кто будет лучше нас. А вам предстоит закрыть главу этой эпохи!

— Но… Но… Как же… У меня сонный голос.

— Я думаю возражать уже никто не будет.

— Да не в этом дело. Неуважительно будет пред смертью, так не подготовится.

— Всё пройдёт хорошо, уверяю вас. Никто ещё не лажал со смертью, — он подошёл к телефону и вызвал такси. — Одевайтесь.

— Да-да, конечно. А… А текст… Как же текст, мне написали текст?

— Я не хотел будить наших редакторов, пусть отдохнут.

— То есть как? Что же мне сказать!?

— Что вам угодно. Желательно что-то красивое. Что бы вы хотели услышать перед смертью?

— То что захотел бы услышать я, могут не захотеть услышать остальные.

— В любом случае, импровизируйте. Вам всё равно уже после речи будет не до жалоб.

— Как ужасно… Как же ужасно…

Такси подъехало. Они быстро спустились. И через час уже были на радио вышке, где их ждал коллега. Они включили оборудование, настроили всё, проверили сигнал, промочили горло и они спокойно уселись за микрофоны.

— Господа, — сказал он дикторам. — Желаю вам удачи, надеюсь всё пройдёт прекрасно. А я отправлюсь на крышу. Хочу наблюдать за всем этим процессом с высоты, — он похлопал их по плечу и удалился.

— Приготовил речь?

— Нет. Я узнал обо всём только час назад, не могу до сих пор прийти в себя, после его прихода.

— Так он к тебе пришёл?

— Да.

— А мне просто позвонил, — он зажёг сигарету. — Ты будешь?

— Нет. Я не курю.

— Хотелось бы ответить, что правильно, но именно в этой ситуации, непонятно, что правильно, а что нет. Ладно, я объявлю о происшествии, а ты скажешь речь.

Он ответил лишь кивком головы. Первый диктор: строго, с чувством, с расстановкой объяснил, что произошло и что произойдёт. Он убрал руку с кнопки эфира, сделал последнюю тягу и подошёл к окну.

— Куда ты?

— Не пойми меня неправильно… Я просто не хочу стать жертвой именно этой игры, — он встал на оконную раму и спрыгнул.

Второй диктор: медленно нажал на кнопку, включился эфир…

— …

Он не проронил, ни слова…

И ночь, стала днём.

Глава 1

Было уже поздно. Вечеринка в ночном клубе была в самом разгаре. Марк сидел забившись в углу своего столика и тихо попивал коктейли. Его внимание привлекала милая и весёлая особа, сидящая напротив него. Эта была его коллега по работе, юная, наивная, весёлая, стажёрка Элли. От неё все были в восторге, в офисе её прозвали «Малышка Элли» и было понятно, что свободная вакансия достанется ей. Вокруг неё весь вечер крутились её коллеги-неудачники, которые изрядно напившись и понимая, что ни с кем другим в этом клубе у них ничего не выйдет, решили завалить в постель единственную привлекательную, будущую, коллегу в их офисе.

Марку не нравилось находится здесь. Он с тягостью шёл на такие пятничные прогулки со своими коллегами. Обычно забивался в углу стола или барной стойки и напивался до потери сознания, не перекинувшись ни с кем и словечком. Но в этот вечер Марк практически не притронулся к спиртному, лишь попивал лёгкие женские коктейльчики и поглядывал на Элли. Хоть она и не была в его вкусе (он считал её слишком красивой), в ней всё же было что-то, что Марк не мог понять. Он видел в ней легкомысленность, готовность лечь с каждым в постель лишь бы не быть одинокой. Он видел насколько она самовлюблённая, насколько ей нравилось внимание которое её окружало, она игриво купалась в нём, вертя своим хвостом перед каждым носом озабоченного мужчины. Он видел как она давала каждому шанс и тут же его отнимала, переключаясь на другого и заставляя тихо ревновать всех остальных и так происходило постоянно. Всё это было противно Марку, но не от того, что он хотел её внимания, а от того что он считал это унижением. Общаться с теми кто тебе не нравится, лишь бы быть в центре внимания, казалось Марку унизительным и неблагородным. Но всё же, что-то в ней искренне нравилось Марку, какая-то тусклая печаль появлялась в её глазах, когда буквально на минуту от неё все отворачивались, появилась растерянность, и с печалью в глазах, она искала укрытие от всего, порой даже натыкалась взглядом на угол где сидел Марк.

Так бы этот вечер и продолжился, если бы не одно странное «но». В какой-то момент к ней подбежал Артур. Назойливый, мерзкий офисный клещ. Марк его ненавидел, он считал его бездарным карьеристом, который то и дело подхалимничал начальству в целях урвать себе горячее местечко. Главная цель Артура была Элли, он подбежал к ней для того чтобы вырвать её из когтей коллег, которые набросились на неё как гиены.

Он шепнул ей на ушко о том что на улице запустили фейерверки. Наверное он надеялся поцеловать её над пролетающими огнями, как в самой бездарной мелодраме. Она тут же встрепенулась от этой новости, но к разочарованию Артура стала поднимать всех со столиков и тащить за собой. Марк в этот момент забился ещё сильнее в угол и надеялся, что всё обойдётся, но в последний момент, она обернулась через плечо, заметила его и взяв его за руку потащила с остальными.

— Я не хочу, — говорил он. — Оставь меня здесь.

— Пойдём, — настаивала она, — будет весело, вот увидишь. Все уже вышли, остались только мы.

Они вышли на улицу, возле входа ничего не было видно, толпа перегородила улицу.

— Смотри, — сказала она. — Уже немного видно. Пойдём к остальным.

Он схватил её за руку и повернул к себе.

Прогремел огромный взрыв. Земля содрогнулась.

— О боже, что… — Не успела она договорить, как Марк нежно прихватил её голову и поцеловал. Она растаяла в его объятьях.

Глава 2

Элли проснулась одна, у Марка в постели, от пронзающего звука будильника. На прикроватной тумбочке стоял остывший кофе, круассан, таблетки от головной боли и маленькая записка: «Я предупрежу, что ты опоздаешь. Но тебе необходимо быть к десяти».

По началу она растерялась, не могла вспомнить, что вчера произошло. Но после небольших раздумий, она смогла прийти в себя и всё встало на свои места. Она быстро встала интуитивно нашла ванну и привела себя в порядок. Холодный душ помог собрать мысли воедино. Она вышла из ванны и немного прогулялась по квартире. Абсолютно не примечательная, казалось бы даже каталоговая квартира. Повсюду был идеальный порядок, за исключением разбросанных карандашей на журнальном столике, которые сильно бросались в глаза. Элли собрала их и сложила в пенал.

До работы она добралась во время, как и указывалось в записке. Она провела несколько часов на рабочем месте постоянно оглядываясь. Ей не хотелось пересечься с Марком. Но переполнявший её стыд в какой-то момент перешёл грань и она решила пойти к его рабочему кабинету и расставить всё по местам.

В кабинете его не было, она оглянулась на кухонный уголок, он стоял там и пил кофе, параллельно читая какие-то бумаги. Она подошла к нему:

— Привет, сказала она. — Слушай насчёт вчерашнего…

— Не париться, — резко ответил он. — Что было то было.

— Это хорошо, а то я чувствовала какую-то неловкость.

— Не парься.

Подошёл Артур.

— Ну привет голубки, — сказал он.

— У нас ничего не было, Артур, — тихо и спокойно ответил Марк.

— Ага как же, — язвительно упрекнул он. — Слышали, что вчера произошло?

— Слышал, сказал Марк, — из каждого утюга об этом гудят.

— А что произошло? — Спросила Элли.

— Ты новости сегодня что ли не смотрела? — Спросил Артур. — Хотя наверное утром тебе было не до этого, — подметил он.

— Заткнись Артур, — грубо ответил Марк.

— Так что произошло? — Спросила Элли прервав эту полемику.

— В городе взорвали пять банков компании «СберНал», — погиб один охранник, — ответил Артур.

— Что!?

— Да, — сказал Артур. — Один банк взорвался прямо возле нас, когда мы смотрели салют.

— Да я помню, — сказала Элли. — Земля задрожала! Какой ужас!

— Да, — сказал Артур. — Они были нашими партнёрами. СМИ считают, что это была целенаправленная атака. Но вчера произошло ещё кое-что.

— Что? — Безразлично спросил Марк.

— Вчера сгорел наш архив. Все уже в нашем офисе об этом знают, но вы всё равно сильно не трепитесь, главное чтобы до СМИ не дошло.

— Странно, — сказал Марк. — Думаешь эти два события связаны?

— Понятия не имею. Но думаю всё же случайность. Какой смысл сжигать архив, если у нас всё хранится онлайн? Разве что, придется теперь, заново утверждать все бумаги. Да здравствует месяц сверхурочной работы.

— Тогда иду начинать, — сказал Марк. — Увидимся.

Элли улыбнулась и Марк ушёл. Артур побежал за ним.

— Эй Марк, — окликнул его шепотом Артур. — Хвастайся, что у вас с ней было?

— Отвали Артур!

Глава 3

Прошла неделя после взрыва. Все изрядно подустали. Кофейный аппарат в столовой не утихал ни на секунду. Был уже вечер, когда Артуру на почту пришло письмо. Он быстро распечатал его и подбежал к Марку.

— Смотри! — Окликнул он Марка. — Компания «ТрансБен» жалуется на ошибки в документах.

— Ошибки!? — Вдруг оживился Марк и с минуты читал документ. — В чём тут ошибки?

— В письме сказано, что изменены условия договора и даты.

— Этого не может быть. Ты перепроверил архивы? Может мы им не то послали.

— Я проверил, в архивах тот же документ.

— Тогда они просто ошиблись.

— Я тоже так подумал, но это уже не первый случай в отделе.

— Думаешь компании прознали про пожар в архиве и хотят устроить скандал?

— Не знаю. Может кто-то в нашем отделе, нарочно портит документы?

— Зачем?

— Да не знаю я! Вдруг это политический заказ.

— Пошли тогда к Карлу.

Карл был директором их отдела. Довольно уставший, но знающий своё дело человек. Он практически не выходил из своего отдела после нашумевших взрывов и пожаров. Марк и Артур постучались в дверь.

— Войдите, — послышался хриплый мужской голос.

Марк и Артур вошли в кабинет и уселись на стулья.

— Что вам нужно? — Угрюмо спросил Карл. Его вид был как никогда уставший, в кабинете было накурено, его стол был усеян документами и в руках у него было пару листов, которые он нервно перечитывал.

— У нас кое-какая проблема, — тихо сказал Артур, не решаясь на резкие слова.

— Да ладно умник, — резко сказал Карл. — А я и не заметил.

Артур запинаясь, неуверенно хотел ответить, как вдруг хладнокровно и резко прервал его Марк:

— Кто-то фальсифицирует документы в нашем отделе.

Карл растерялся, отложил документы, бросил резкий взгляд на Артура, затем на Марка.

— С чего вы взяли? — Спросил Карл.

— Ну… — Неуверенно начал Артур. — Мне на почту пришло письмо, и это не первый случай… И…

— Некоторые фирмы жалуются на ошибки в документах, — резко прервал его Марк.

— Какого рода ошибки? — Спросил Карл.

— Подменены даты, события. Возможно некоторые фирмы прознали про наш пожар и хотят на этом выиграть или у нас завёлся крот.

— Этого ещё не хватало, — угрюмо сказал Карл и глубоко вздохнул.

С минуты в кабинете повисло молчание.

— Сэр… — Нарушил тишину Артур.

— Боже дай подумать! — Крикнул Карл и ещё раз глубоко вздохнул. — Ладно, мне некогда этим заниматься. Вы оба, выясните в чём дело. Марк, займись фирмами. Артур, ты ищи крота.

— Но сэр, — перебил его Марк. — Это только наши догадки, не стоит их воспринимать всерьёз.

— Дело вот в чём ребят, — сказал он чуть притихшим голосом. — Пожар был устроен специально.

Карл щёлкнул несколько раз мышью и развернул монитор на котором играло видео. На видео был охранник, разливающий бензин по архиву, а затем спичка и огромное пламя.

— А где теперь виновники? — Спросил Артур.

— Свалили куда-то. Делом занимается спецслужбы, всё проходит анонимно.

— То есть, против нас идёт атака? — Спроси Артур.

— Пока непонятно. Но это вам и предстоит узнать.

Они оба переглянулись. Марк глубоко вздохнул и сказал:

— Сделаем всё что сможем.

— И больше, — добавил Карл. — Я прошу отнестись к этому с полной серьёзностью. У нас на носу госконтракт. Мы хорошо показали себя за пять лет и за это, государство хочет передать нам ядерные чемоданчики.

— Что!? — Почти синхронно возбудились оба собеседника.

— Через месяц об этом будут трубить во всех новостях, — продолжил Марк. — Ядерная обстановка накалилась, сейчас пик холодной войны. Время на часах: «без тридцати секунд двенадцать». Через месяц будет подписан один из этапов мирного соглашения. Все государства имеющие доступ к ядерному оружию будут обязаны передать его независимым охранным организациям. Как лидеры кибербезопасности — мы в их числе. Но если, кто то прознает про пожар в архиве и тем более про ошибки в документах, не видать нам ни хорошей репутации, ни грёбанных госконтрактов! — Он сильно ударил по столу, отчего часть бумаг упало на пол, Артур тут же привстал, собрал их и аккуратно положил на стол. — Вся надежда на вас. Вы должны мне помочь.

— Мы подойдём к этому ответственно Сэр! — Резко ответил Артур.

— Сделаем всё возможное, — сдержанно и даже как-то безразлично сказал Марк.

— Удачи вам, — пожелал им Карл и они вышли из кабинета.

Артур и Марк переглянулись и Артур спросил:

— Ну что за работу?

— Пока нет, — ответил Марк. — Пойду кофе попью.

— Тогда я побежал.

Артур сделал пару шагов и Марк окликнул его:

— Эй Артур, — сказал он и медленно подошёл к нему вплотную. — Почему ты так боишься Карла?

— Я… Да я не боюсь. С чего ты взял? Я его просто уважаю.

— Уважаешь? За что?

— Он же наш босс.

— А… Понятно.

— Странный ты какой то в последнее время.

— Работа… Сплошная головная боль.

Глава 4

Месяц для Марка прошёл сумбурно. Он ездил по различным предприятиям партнёрам, заверял документы, искал в них дыры. В офисе он практически не бывал. Помимо многочисленной работы, их фирма всё-таки стала одной ответственных за ядерное оружие. Триумф их фирмы продолжился недолго, около двух недель все в новостях писали, они были под прицелов всех камер, но после многочисленных фанфар, шампанского креветок их рабочий процесс пошёл по привычному руслу.

Марк стоял в столовой, пил кофе когда к нему подошли Артур и Элли.

— Привет! — Воскликнула Элли.

Марк безучастно оторвался от кофе и прохрипел:

— Привет.

— Какой-то ты вялый, — подметил Артур.

— Я приболел, — ответил Марк.

— Не хочешь сегодня взбодриться? — Спросила Элли. — Мы хотим тесной компанией в последний раз отметить успех нашей фирмы.

Она игриво улыбалась поглядывая то на Марка то на Артура. Её беззаботность поражала Марка, ему казалось это омерзительным, но всё же что-то было у неё в душе. То что Марк хотел раскрыть, и как бы он не хотел этого, всё же, сборища пьяных людей он не любил больше.

— Сегодня будет не до этого, — хриплым голосом ответил он.

— Будешь лечиться? — Спросил Артур.

— Да, — ответил Марк.

— Жаль, — поникше сказала Элли. — Нам будет тебя не хватать, выздоравливай.

— Спасибо.

Не успели они закончить разговор как из своего кабинеты выскочил Карл с бутылкой шампанского.

— Народ! — Крикнул он. — Мы выиграли в номинации «Компания года»!

Пробка от шампанского вылетела. Все тут же встали со своих мест и начали ликовать. Офис буквально снесло волной шума.

— Опять началось, — угрюмо сказал Марк себе под нос.

— Да ладно тебе, — сказала Элли. — Это же весе…

Во всём здании вырубился свет и буквально через несколько секунд снова врубился. Все компьютеры перезагрузились. В офисе повисла тишина, а затем начался тихий галдёж.

— Что произошло? — Спросила Элли.

— Видимо какой-то сбой, — ответил Артур.

— В здании должны быть генераторы на такой случай и запасные батареи, — сказал Марк. — В здании не должен пропадать свет.

— Компьютеры не работают, — донеслось из офиса.

Марк подбежал к первому компьютеру, посмотрел на чёрный и экран летящие по нему коды и тут же сказал:

— Это процесс очистки.

— Что происходит? — Ошарашенно спросил Карл.

— Смотрите! — Выкрикнул Артур указывая на экран телевизора. — Сделайте громче!

Кто-то достал пульт и увеличил громкость. С минуты все стояли и молча смотрели в телевизор. Акции всех ведущих компаний на всей планете обвалились практически до нуля.

Бутылка шампанского нарушила тишину упав на пол.

Карл медленно и молча зашёл в свой кабинет.

Глава 5

— Это конец, — нервно сказал Карл. — Целую неделю как на иголках. И сегодня я выступаю перед правительством, выгораживая нашу фирму. Стоило только государствам подписать мирный договор, как тут такое. Это второй «Черный понедельник»!

— А что конкретно случилось? — Спросил Артур.

— Что случилось? — Нервно переспросил Карл. — Терабайты ценных данных были удалены! Компании разоряются! Люди выпрыгивают из окон! Это хаос… Это конец…

— Почему же конец? — Спросил Марк.

— А что по твоему!? — Ответил Карл. — Даже если мне удастся выторговать нашу компанию, сколько мы ещё продержимся на рынке? Года два, в лучшем случае пять лет.

— А что если нам создать резонанс? — Предложил Марк.

— Как? — Спросил Карл.

— Не знаю, — ответил Марк. — Мы можем попробовать найти червя.

— Червя? — Переспросил Артур.

— Да, — ответил Марк. — Судя по масштабу происходящего, действовала не группировка. Скорее всего это был некий червь, вирус, грамотно введённый в систему. Если найдём этого червя — спасём компанию; если сможем по информационному коду отследить преступников — станем героями; если сможем восстановить данные — станем богами.

— Мы сможем восстановить данные? — Спросил Карл.

— Только в случае, если они были просто украдены, что кстати вероятно.

— А это идея, — сказал Карл. — Направим на это все ресурсы нашей компании, возможно это единственно, что может нас спасти.

Они вышли из кабинета и Карл сделал объявление, прибавив, что тот кто первый найдёт червя получит солидную премию и всевозможные награды, вплоть до повышения.

— Ужасно, — сказал Артур. — Кто мог такое сделать? Весь мир буквально в огне.

— Может это начало нового мира, — ответил Марк.

Артур ошарашенно посмотрел на Марка.

— Люди умирают, — сказал он.

Марк пожал плечами и ушёл.

Элли выслушала все наказания директора и растерявшись пошла к Марку. За рабочим столом его не было. Весь стол был идеально чистым, карандаши, стикеры, бумаги и прочая канцелярия, лежали идеально и максимально практично. На столе не было не единой царапины, за исключением небольшого стёртого куска обшивки прямо в центре стола, который на идеально отполированной поверхности тут же бросался в глаза.

Подошёл Марк.

— У тебя тут стол немного повреждён, — сказала Элли.

— Я в курсе, — ответил Марк.

— Я могла бы аккуратно закрасить его лаком.

— Ты здесь за этим.

Элли растерялась но тут же ответила.

— Нет, я хотела с тобой поговорить.

— Здесь?

— Нет… Даже не знаю.

— Я заеду за тобой сегодня в восемь.

— Да. Да, спасибо.

Она мило улыбнулась и удалилась.

Глава 6

Марк приехал к ней ровно в восемь. Он немного подождал её возле дома, но вскоре она выбежала и они поехали на окраину города в небольшой тихий ресторанчик. Они заказали вино и немного поболтали. Марк любил этот ресторан, там было тихо и спокойно, за окном не маячили машины, а от еды так и веяло свежестью. К сожалению ресторан был в убытке. Людей перестал волновать умиротворяющий уют, тишина и спокойствие, их стало волновать только обсуждаемость места, красивые фоны на которых получаются красивые фотографии. Тухлая и не вкусная еда, красиво выложенная на тарелку и такие же безликие, маячащие вокруг люди. Марка это удручало. Человечество было больно и от этой болезни умирали действительно ценные вещи.

— Я вижу что ты расстроена, — сказал Марк, когда их диалог оборвался и повисла тишина. — Почему?

Она нахмурила брови и опустила глаза.

— Всё из-за этого скандала. Я и так не на хороших счетах. А после такого, скорее всего попаду под сокращение.

— С чего ты взяла, что будет сокращение?

— Слухи уже ходят по офису. А я даже толком и не поняла, что произошло.

Её лицо безнадёжно поникло в омуте печали. Марку стало неудобно, он почувствовал тот камень, который был у неё на душе.

— Хочешь я покажу тебе что случилось? — Спросил он.

Она немного ожила и ответила:

— Давай.

Он расплатился за ужин, взял её за руку, посадил в машину и они уехали.

Марк припарковал машину возле какого-то дома и достал ноутбук.

— Видишь того парня в окне? — Сказал он и указал на дом.

Она пригляделась и увидела в окне мужской силуэт.

— Да, — ответила она.

— Он живёт размеренной жизнью. Жена, ребёнок, работа. Всегда встаёт в одно и то же время, бегает по утрам, делает зарядку. Ест только низкокалорийную пищу, следит за фигурой. На прошлой неделе заказал средство от облысения. Думаю оно ему не поможет. Подписан на множество порно сайтов, — всё это он вычитывал с ноутбука. — Судя по переписке, у него есть любовница.

— К чему ты это всё Марк?

— Смотри, — сказал он и нажал на кнопку на ноутбуке.

В доме стал мигать, включилась сигнализация, стала играть громко музыка, включились брызговики на газоне, стала открываться и закрываться дверь гаража.

— Я выкрутил кондиционеры на максимум, — сказал Марк. — Через пару минут в доме станет невыносимо холодно. Через пол часа перегорит проводка и половина техники. Этот недоумок мог бы всё предотвратить, просто вырубив электричество через счётчик, но он слишком туп для этого.

— За что ты с ним так!?

— Он выдвинул закон, о том чтобы привлекать к труду тех, кто не выплачивает налоги и кредиты. По сути он ввёл рабство для бедных.

— Я слышала про это. Зачем он это сделал?

— Потому что такие люди боятся хаоса. Боятся того, что он придёт в их мир и разрушит те мнимые устои которые они себе навязали. Проблема не уплаты налогов и кредитов достигла максимума и вместо того, чтобы менять политику и улучшать экономику, они стараются всё больше доить и без такого бедное насилие. Они думают, что если они заставят бедных людей работать, они не восстанут. Они думают, что могут избежать неизбежного.

— И что ты сделал?

— Я сделал ровно то, что недавно произошло. Я внёс хаос в его маленький мир. Взломал его вай-фай, а затем систему умного дома.

— И сделал всё это со своего ноутбука? Нажав всего пару кнопок?

— Именно так. И именно это и недавно произошло. Просто кто-то, нажал пару нужных кнопок.

— То есть всё настолько просто?

— И да и нет. С каждым днём миром управлять всё легче.

— А можно поменять ночь на день? — Язвительно спросила она.

— Думаю скоро и это будет возможно, — ответил он и улыбнулся.

Они немного помолчали, смотря на то как суетятся и кричат силуэты в окне.

— Разве это не жестоко? — Спросила она нарушив тишину.

— Это справедливо.

— Но разве так стоит решать проблемы?

— А как иначе?

— Например пользуясь их оружием. Законами, правом.

— Проблема в том, что держа их оружие в руках, оно может пойти против тебя. Они не позволят менять этот мир. Они уже давно живут с мыслью, что этот мир только их. Человек, который взорвал те банки и взломал фондовую биржу, лишь показал, что это не так. Он показал, что и они не избавлены от хаоса вокруг.

— То есть он заставил их боятся?

— Да.

— И много это по твоему даст?

— Страх это сильная вещь. Когда люди боятся, они начинают прятаться в угол, искать укрытие. Они теряют бдительность, концентрацию и именно в этот момент мир и меняется.

— И как узнать когда мир изменится?

— Когда от старого ни останется и следа.

— Думаешь, тот парень кто устроил весь этот кризис, этого и добивается?

— Этого я не знаю. Но может совсем скоро, нам предстоит это узнать.

Он щёлкнул ещё пару кнопок на клавиатуре.

— Что ты сделал? — Спросила она.

— Опубликовал в сети его переписки.

— О боже! Зачем!?

— Это сломает его репутацию. Возможно его выгонят из парламента.

— А как же девушка с которой он общался? О ней ты подумал? Как же её репутация?

— На войне без жертв не обойтись.

— Войне!? Я не понимаю этого… В войне страдают только люди и мир, а в нём столько прекрасного! На все же люди плохие. Они создают музыку, пишут картины, снимают кино, они приносят много чудесного в этот мир. И этой войной вы уничтожаете не только друг друга, но и то немногое, доброе, что в нём осталось.

— Ты говоришь лишь об обложке этого мира. На самом деле всё обстоит куда хуже. А музыка и искусство лишь отвлекают от более серьёзных проблем.

— Войной ничего не исправить. Разве что только уничтожить.

— Может это и есть выход. Человеческая натура направлена на уничтожение. А что если избавить мир от человека? Дать волю природе и всему живому? Не станет ли тогда мир прекрасен?

— Знаешь, мне кажется ты просто не знаком с этим миром. Ты видел когда то море?

— Нет.

— Вот именно! Ты просто никогда не заводил машину, не включал музыку на всю громкость и не колесил просто так по побережью. Не залезал на самые высокие горы, не бывал в Париже.

— Это всё банально и бессмысленно.

— Как ты можешь судить не попробовав? Вся твоя жизнь, это выполнение каких-то задач, которые тебе кто-то задаёт. Как ты этому ноутбуку.

— И что с того?

— А то, что ты никогда не был свободен. Никогда не освобождал свою голову от мыслей и просто ехал куда глаза глядят.

— Зачем тратить на всё это время?

— Жизнь, это и есть пустая трата времени.

— Кому же тогда творить историю и менять этот мир?

— Дуракам.

— Дуракам!? По твоему великие люди дураки!?

— Если большинство великих людей несчастны, то они дураки.

— Возможно ты и права. Они жертвовали своим счастьем ради других. Это не правильно. Люди этого не заслуживали. Люди заслуживают только разрушения.

— Если хоть кто-то в этом мире счастлив, возможно старание и упорство этих людей, не прошли зря. Людям нужен, символ, намёк и они тут же всё поймут. Пусть я считаю, что великие люди и дураки, они всё же, ценой своей счастливой жизни дали людям возможность жить в прекрасном мире, это благородно. Может некоторые и не ценят этот подарок, а иногда даже пытаются и уничтожить, но я лично ценю. Я счастлива.

— Ты просто ещё слишком наивна. Ладно, сюда приближается полиция, нам пора уезжать.

Она улыбнулась и кивнула. Марк развернул машину и они уехали.

Марк довез её до дома. Повисла небольшая пауза а затем Элли сказала:

— Знаешь я тут подумала. Тебе надо срочно увидеть этот мир. Когда у тебя будет отпуск, отдайся свободе.

— Только если ты меня научишь.

Она немного засмущалась, затем повернулась поцеловала его и вышла из машины. Марк провёл её взглядом до двери и уехал.

Глава 7

Артур сидел за своим рабочим местом, близился конец рабочего дня, изрядно уставший он штудировал программное обеспечение пострадавших фирм, но всё было четно и безрезультатно. Обстановка в стране накалялась, множество людей обанкротились и повыходили на улицу. Используя уже готовый вирус, кибертеррористы активизировались по всему мир, нанося всё больше ударов по всевозможным системам. Из-за чего правительство заставило отключить многие сервера и программные обеспечения, в целях безопасности, но это привело к ещё большему хаосу. От отсутствия систем безопасности, магазины, банки, детские сады на время закрывались, человечество буквально остановилось, впав в первобытные времена. Участились грабежи и насилие, на улицах стало небезопасно, правительство ввело комендантский час. Ситуация с каждым днём накалялась всё больше.

В офисе уже много дней была гробовая тишина и постоянные перебои в электричестве. Все были измучены, сгорел уже второй аппарат для кофе за неделю.

Элли подошла к Артуру.

— Привет, — сказала она. — Как у тебя дела?

— Привет, — ответил он. — Всё как обычно, сплошное разочарование.

Она вяло подвинула соседний стул и села возле Артура.

— Как думаешь чего он добивается? — Спросила Элли.

— Кто он? — Переспросил Артур.

— Парень который запустил этот вирус.

— Не думаю, что это сделал один человек.

— Марк сказал, что это сделал один человек.

— Он ошибается. Если бы это был один человек, то он должен был быть невидимкой или президентом.

— Почему?

— Потому что только невидимка и президент, могут бесследно проникнуть во все структуры и документально, сделать это незаметно.

— Так может это президент? — Вдруг оживилась Элли.

— Не помню, чтобы президент захаживал на наши сервера.

— Тогда это был невидимка…

— Кстати на счёт серверов… Никто же их толком не проверял.

— Как не проверял? Мы же сразу нашли и удалили с них вирус.

— Да, но мы не зафиксировали время и причину попадания вируса. Мы просто сделали вывод, что он пришёл к нам из сети. Надо всё перепроверить!

Артур быстро встал из-за стола, спустился на пару этажей ниже и зашёл в серверную. Он покопался там около часа, затем панически выбежал и подбежал к Марку.

— Ты уже собрался уходить!? — Спросил он Марка.

— Да, — ответил он. — Я и так уже отработал сверхурочно и на улице сильно стемнело, не знаю даже как буду добираться.

— Я кое-что обнаружил!

— Что ты нашёл?

— Мне кажется вирус был запущен с наших серверов.

— С чего ты взял?

— Я нашёл небольшой информационный след.

— Что за бред. Я лично проверял наше ПО. Мы чисты.

— Да, но я зашёл в серверную и оттуда проследил время появления вируса.

— У тебя есть доступ к серверной?

— Да, но не суть. Нам надо всё рассказать Карлу.

Артур хотел было уйти, но Марк схватил его за руку и останови.

— Стой! — Выкрикнул Марк, подошёл к нему вплотную и тихо продолжил: — Ты понимаешь насколько это серьёзное обвинение? По твоему кто-то проник в нашу серверную, обойдя всю систему охраны и запустил вирус, который буквально поставил всё человечество на колени?

— Я думаю, что вирус можно было запустить из нашего офиса.

— Ещё лучше! Ты хочешь сказать Карлу, что это наш офис во всём виноват? Ты хоть понимаешь последствия? Если это хоть на долю процента окажется правдой, мы все попадём за решётку, а Карла и всё начальство ждёт в лучшем случае, смертная казнь.

— Но… У нас запрещена смертная казнь.

— Я думаю для такого случая её введут! Посмотри что творится на улицах. Это грёбанная третья мировая!

— Наше дело просто рассказать, виновных мы найдём позже.

— Да мы и есть виновные! Ты думаешь правительство и народ будут разбираться!? Нас всех ждёт эшафот!

— И… И что же ты предлагаешь?

— Во первых надо успокоиться и всё перепроверить, вдруг ты ошибся…

— Я не мог…

— Заткнись! Во вторых, если мы знаем время и у нас есть записи с камер, возможно получится найти виновного. Если найдём, то расскажем Карлу и тогда думаю наше начальство сумеет открестится от него и хоть как-то защитить нас всех.

— А если не найдём?

— Попробуем перенаправить наш информационный след. Скажем что нашли его на другом сервере какой-то зарубежной фирмы, у которой нет такой репутации и системы безопасности как у нас. — Марк отпустил руку Артура. — Ну, что идём?

Артур кивнул.

Они спустились в серверную. Артур достал ноутбук и стал нервно распутывать кабеля.

— Сейчас, сейчас… — Повторял он.

— Давай быстрее, — говорил за его спиной Марк, попутно наблюдая за тем чтобы никто к ним не наведался.

Артур нервно, потея, вставлял и вытаскивал кабеля из одного слота памяти в другой.

— Я… Я забыл в каком именно слоте я нашёл след, — сказал Артур.

— В восьмом, — ответил Марк.

— Да-да, точно, — Артур подключил кабели и всё заработало. Артур начал искать нужный файл, но тут действие прервалось и началась загрузка. — Что..? Что происходит? Почему? А откуда ты..? — Артур резко повернулся. У марка был в руках пистолет направленный на него. — Так это был ты! Ты занёс все эти вирусы! Как ты посмел! Для чего!? Хочешь устроить ядерный апокалипсис!?

Марк молчал.

— Чего ты молчишь!? Думаешь я тебе позволю!?

Артур попытался встать и напасть, но Марк прицельным выстрелом, попал ему точно в голову, запачкав кровью всё вокруг. Он взял ноутбук, Зажал его в руках и спокойно вышел из здания. На улице была поздняя ночь, фонари не работали, дорогу освещали только проезжающие полицейские машины, которые постоянно куда-то мчались. До запуска ракет, осталось тридцать минут.

Вдруг в кармане Марка зазвонил телефон. Он понимал, что нет никакого смысла отвечать на звонок. Но то ли из любопытства, то ли просто машинально, он спокойно принял вызов.

Это была Элли.

— Марк! — Кричала она. — Марк ты где!?

— Я только вышел из офиса, — спокойно ответил Марк.

— Тут на площади творится полное безумие! Тут стреляют в людей! Я боюсь! Я не могу выбраться! Меня не пускают!

Марк взволновался, вдруг что-то в нём проснулась, он оживился и сказал:

— Оставайся на месте. Я скоро буду!

Он побежал переулками, без передышки, по пути попытался поймать хоть какую-то машину, но всё было тщетно, никто бы в здравом уме не остановился. Он не отпускал ноутбук, с каждым метром приближаясь к площади он всё больше слышал сирены и выстрелы, всё больше сталкивался с людьми.

Прорвавшись через все трудности, жадно глотая воздух он всё же добрался до места событий. Это было настоящее поле сражений. Пули, гранаты, коктейли молотова, с жутким свистом летели в разные стороны. Марк пригнулся ища глазами Элли. Он пытался ей позвонить, но телефон был вне доступа. Вдруг он заметил её, вместе с небольшой группой людей, в оцеплении спецслужб. Один парень попытался выбраться, но его тут же пристрелили. Марка это сильно напугало, он резко ринулся к ней, но его со спины, ранили в ногу группировка инсургентов.

— Элли! — Кричал он продолжая ползти.

Элли увидела его, прорвалась сквозь оцепление и не успев добежать пару метров, получило пулю в спину от одного из спецслужащего.

— Нет, нет, нет! — Крикнул Марк и приподнявшись кинулся к ней. Он приподнял её немного и попытался зажать рану. Но всё было бесполезно, она теряла кровь, которая наполняла её лёгкие.

Солдат перезарядил оружие и приготовился стрелять в Мрака, но тут включилась сирена. Все опустили оружие, площадь стала спокойна. Сирена прекратила звенеть и диктор стал объявлять о запуске ядерных ракет.

— Элли, всё будет в порядке, всё нормально, — судорожно повторял Марк.

— Всё нормально, — тихо захлёбываясь кровью, говорила Элли. — Строя новый мир, не обойтись без жертв.

— Да, — ответил Марк. — Но не ты! Не ты! Ты то немногое прекрасное, что в этом мире есть…

«… всё что нам остаётся, это взмолиться, — сказал диктор»

И в этот момент все бросили своё оружие. На небе появились небольшие полоски, шлейф от ракет, которые летели со всех сторон.

— Как красиво… — Прошептала Элли.

— Нет, это не конец, — сказал Марк. — Не для тебя! Скорую! Вызовите кто-то скорую!

Вся площадь погрузилась в полную тишину, один за другим, люди стали падать на колени.

— Скорую! Ну же! — Кричал Марк со слезами на глазах. — Что вы делаете!

Ему никто не отвечал.

— Не стоит Марк, — сказала Элли — Всё нормально…

— Нет, — сказал он и достал ноутбук.

— Что ты делаешь? — Спросила Элли.

— Даю людям символ, — сказал он.

Он прописал несколько строчек программного кода и нажал ввод. Ракеты взмыли вверх и взорвались в космосе осветив всё вокруг и ослепив всех людей.

У Элли широко открылись глаза, она с удивление посмотрела на небо и прошептала в последний раз:

— И ночь, стала днём…

Марк откинул ноутбук.

— Элли! — Она не отвечала. — Элли! Нет! Элли…

Он обнял её и сильно прижал к груди. Люди со слезами на глазах стали смотреть друг на друга. Разочарованные в жизни, поняв её бессмысленность, никто не смог подобрать слова.

Марк аккуратно положил Элли на асфальт, закрыл ей глаза и хромая, пошёл домой.

P.S.

Марк был не обычным парнем. С самого его рождения он питал страсть к хаосу. Он разбрасывал всюду свои игрушки, рисовал на стенах, за что получал постоянные нагоняй от родителей. Зачастую, когда его мать убиралась в комнате, Марк чувствовал некий зуд в голове, что приводило его в бешенство. Он переворачивал комнату с ног на голову, ему становилось легче и получал удовольствие, от беспорядка и от осознания, что он привёл свою мать в бешенство.

Отношения с родителями у него всегда были напряженными. Он не считал их плохими людьми, скорее просто людьми, которые его не понимают и никогда не поймут. Как святой не поймёт атеиста, как невежда — философа. Да и в целом, он считал, что ценность семьи сильно переоценена в нашем мире.

Когда он себя осознал, к годам шести или семи, он перестал устраивать беспорядок в своей комнате. Ему достаточно было лишь неправильно положить маленькую деталь. Открыть шкаф, бросить карандаш посреди комнаты, сделать маленькую чёрточку на стене. Сделать хоть что-то, что сломает эту идиллию порядка, это было его личное «падение Икара». Так как его родители были жуткими перфекционистами, рано или поздно даже такие мелочи бросались в глаза и после многих предупреждений, Марк всё таки получал наказания и ему приходилось придумывать всё новые и новые мелкие преступления над порядком.

С годами его ненависть росла в геометрической прогрессии. Он ненавидел одноклассников, школу, учителей, всему чему его учили, родителей (за то что они заставляли его это делать), прохожих, людей, общество. И казалось бы, чем он отличается от обычного подростка?

Он всё это держал в себе. Он отлично учился, всегда слушал родителей, не перечил учителям, ходил в рубашке и вежливо общался с одноклассниками. Его мысли мог выдать только его взгляд, но люди вокруг него были то ли невнимательны, то ли тупы, в любом случае они никогда не видели в нём ничего плохого, даже что-то невинное.

Его пакости со временем меняли свой характер. Он никогда не вступал в драки и грубые полемики, обходил неприятные ситуации стороной, отчего частенько был высмеян одноклассниками. Своим обидчикам он отвечал небольшими терактами в их сторону, он мог плюнуть им в чай в столовой пока никто не видит, испачкать одежду несмываемой краской, украсть и выкинуть их принадлежности. Всё это он делал мастерски незаметно и никогда никому не выдавал своих тайн. Любому другому было бы странно, не разделить свой триумф с другими, показать всем как он унизил обидчика, но для Марка было всё иначе. Это была его личная победа, пусть и скромная, и незаметная. Таким образом он ломал, в своих глазах, людскую частоту. Он так же мог напакостить хвастунам которые гордились своим новым костюмом, вещью и так далее. Напакостить чрезмерно умным и вычурным одноклассникам, сделав над ними нечто мерзкое.

Ближе к совершеннолетию его тяга к хаусу подкрепилась немецкой литературой. Он открыл для себя атеизм, анархизм, сверхчеловека. Определился с жизненной позицией и взглядами и ещё больше стал презирать общество. Он ненавидел как и порядок, так и беспорядочный хаос. Он считал что хаос, это лишь не расшифрованный порядок и также должен быть защищён, как и признанные, продажные устои. Он не любил тех, кто всю жизнь изо дня в день ходят на работу в офис, а также тех кто напяливает на себя бомбу и уничтожает этот офис. По его мнению что те, что эти, тратят жизнь зря. Анархия это не ядерный взрыв, это вовремя выпущенная пуля. Нельзя победить всё человечество одним ударом, нет смысла даже с ним бороться, это дикий зверь, которого, как считал Марк, можно просто оседлать.

Системной жизнью он считал любой политический порядок. Он не видел разницы между коммунизмом, фашизмом и демократией. По его мнению везде была своя правда и везде была своя ложь. Победа демократии в этой идеологической войне была чистой формальностью. Демократия: пропагандируя свободу и равенство возможностей, лишь воспитала в людях иные тождественные ценности. Свобода — разделила людей на богатых и бедных. Равенство — перестало формировать отдельные классы людей, отчего ненависть стала общественно признанной. Люди стали возвышать иные ценности, воздвигать их в абсолют. Святой стала не вера, а частная собственность. Целью жизни стало не благополучие, а общественное признание.

Поэтому Марк не понимал всей озабоченности общества по поводу правых и неправых. Он считал, что самобытность человека формируется, от его собственного выбора. Человек, осознающий в полной мере ценность своей жизни, никогда не потратит её впустую.

Ненависть к людям с годами только росла. Он считал, что человечество, борясь с самой сутью природы и хауса, бесцеремонно и безграмотно пытается внести свой порядок, даже не попытавшись понять всю суть естества. Человек не имеет права отрываться от природы, не имеет права вносить порядок туда, где его и в помине не должно быть, не имеет права бороться с неизбежным. Марк верил, что когда-то природа возьмёт своё. Что всё прекрасное что есть в этом мире, расцветёт с новой силой, вырвется за рамки и обретёт истинную свободу.

Но идеалы Марка пошли под откос. Кто знает как изменилось бы его судьба, если бы он встретил Элли раньше. Возможно сейчас он бы ездил, на машине, по побережью, с малышкой Элли, радуясь каждому мгновению жизни. Удивительно, как порой в мире, маленькая мелочь может разрушить, вековые, устоявшийся идеалы и принципы.

Его нашли повешенным в квартире напротив окна. Умирая, он смотрел на рассвет. Рассвет новой эпохи.

Война идолов.

Макс и Билл шли по одинокой степной зоне, пробираясь сквозь заросли, ломая ветки под ногами. Макс был сильно ранен в районе печени и ключицы, Билл тащил его на себе. На их лагерь напали под вечер, без предупреждения, без сигнала, разбили весь их пост. Они так и не поняли кто напал на них, то ли это были Арабы, то ли Осетины, может Евреи, Русские, Американцы, возможно даже свои. Никто толком не знал в лагере с кем они воюют, новости уже давно никто не понимал, один заголовок противоречил другому, третий заголовок разоблачал первые два и так было повсюду. Они не знали кто остался в живых, их главной целью было добраться до безопасного места.

Когда они забрались на высокий холм, вдалеке стал виднеться огонёк.

— Ещё немного Макс! — сказал Билл.

— Я дотерплю… — Ответил Макс. Он потерял очень много крови, был сильно уставший, и тихо говорил.

Они шли ещё около нескольких часов, всё ближе подбираясь к яркому огоньку. И вот стоя в паре метров от него, Билла осветила яркая вывеска «МакДональдс».

На входе, за столиком сидела молодая парочка. Парень с девушкой.

— О, круто! — Выкрикнул парень. — Раненые солдаты! Я же говорил тебе, что они здесь бывают.

— Да, — сказала девушка. — И правда они.

Они подбежали и парень спросил:

— Можно с вами сфоткаться!?

— Да, конечно, — ответил Билл. — Улыбнись Макс, — добавил он и немного приподнял друга.

Макс поднял окровавленное лицо и кое-как натянул улыбку. Парень с девушкой сделали пару кадров.

— Просто шикарно, — сказал парень. — Спасибо вам ребят!

— Рады вам служить! — Гордо ответил Билл.

Они пожали друг другу руки и Билл с Максом зашли внутрь МакДональдса.

— Здравствуйте господа! — Отозвалась кассир. — Меня зовут Джули, сегодня я вас обслуживаю!

— Здравствуйте, — сказал Билл. — Нам нужны медикаменты чтобы остановить кровь.

— Да, конечно, — сказала она и вбила в монитор заказов. — Вам нужны пинцеты, чтоб вытащить пули?

— Нет, спасибо, — Ответил Билл. — Пули прошли насквозь.

— Что-то ещё заказывать будете?

— Биг-мак, — вымолвил Макс.

— Да, конечно, — сказал Билл. — Два Биг-мака, картошку Фри и Колу. У вас продаются винтовки?

— Нет, — ответила она. — Но вы можете что-то выиграть из набора оружия в нашем новом Хэппи Мил.

— Тогда дайте два Хэппи Мил, — сказал Билл.

Она приняла заказ, выложила всё на поднос, Билл расплатился и они с Максом уселись за столик.

— Круто что меня ранили, — сказал Макс. — Ещё и дважды! Джона месяц назад тоже ранили, кучу лайков собрал.

— Да, повезло тебе, — сказал Билл. — Надо отметится, во всех соцсетях, — добавил он подключаясь к вай-фаю. — Может соберём репостов и они пришлют подмогу.

— Хорошая идея, — ответил Макс. — Знаешь что я ещё придумал?

— Что?

— Когда я буду лежать в палате и давать интервью, признаюсь всем что я гей.

— А ты ещё не гей?

— Нет. У меня была идея поменять цвет кожи на розово-серый, но их в последнее время стало так много.

— Не знаю. Я геем стал ещё четыре года назад, сейчас думаю стать трансофилом.

— Это как?

— Это натуралы которые спят только с трансфеститами.

— Современно.

— Смотри! — Сказал Билл и повернул к Максу смартфон. — Эдвард уже успел сделать пост о нашем нападении.

— Вот урод! — Сказал Макс и достал свой смартфон.

— И не говори, — Билл стал дальше листать ленту. — Он ещё и погиб в прямом эфире.

— Не может быть!

— Зайди на его страницу.

— Сто тысяч было в прямом эфире!?

— Да, только мы не засветились.

— Печально…

В помещение зашли люди Восточной внешности, с автоматами наперевес. И разговаривали с сильным акцентом.

— Девушка! — Обратился один из них к Джули — Сколько идти до ближайшего посёлка?

— Сто тридцать километров, — ответила она. — Но вам понадобится мачете, там густые заросли.

— Спасибо боль… — Не успел он договорить, заметив Билла и Макса.

— Это они! Неверные!

Вся его группировка подняла и перезарядила оружие.

— Здесь перестрелка запрещена! — Выкрикнула Джули.

— Это дело принципа! — Сказал самый разговорчивый, видно он и был главарём.

— Выйдите на улицу или попадёте в «чёрный список»! — Сказала она и они тут же опустили оружие. — Вы что хотите как в «Бургер Кинг»?

— Ладно, — сказал главарь и подошёл к Максу и Биллу. — Как вы только доедите, пойдёте с нами!

— И что вы с нами сделаете!? — спросил Макс.

— Расстреляем!

— Вот уроды, — сказал Билл.

— Замолчи неверный! — Сказал главарь. — Оскорбляя нас, ты оскорбляешь нашего повелителя, Бога Арри!

— О, круто, — сказал Билл. — А вы называете своего Бога «Он» или «Она»?

— У нашего Бога нет расы и пола!

— А правда, что вы отрезаете при рождении члены мальчикам и пришиваете их девочкам? — Спросил Макс.

— Это обряд посвящения.

— А что если рождается больше мальчиков? — следом спросил Макс. — Вы пришиваете девочкам по два члена?

— Хватит! Выходите сейчас же!

Они вывели их и прислонили к стене, Билл включил прямой эфир.

— Смотри, — говорит он Максу. — Уже больше ста тысяч.

— Невероятно! — восклицает Макс.

— Прижмитесь к стене! — Сказал главарь и вся группировка перезарядила оружие.

— Эй! Эй! — Крикнула Джули. — Стены тоже являются собственность МакДональдса! Вы потом будите дырки в них заделывать!?

— И что вы предлагаете нам делать? — Спросил главарь.

— Не знаю, — ответила она. — Можете отойти от стены и перерезать им горло.

Они отошли от стены, поставили их на колени и достали нож.

— Это же всё Макс… — Тихо сказал Билл. — Ты это понимаешь?

— Это не конец, — ответил Макс. — Мы попадём к цифровому Богу.

— Ты веришь в цифрового бога?

— Да. А ты разве нет?

— Я уже не знаю, во что верить…

Максу перерезали горло, кровь хлынула изо рта, он упал на асфальт и быстро отключился. Жизнь покинула его.

Билл сделал последний глубокий вдох и почувствовал как лезвие холодного ножа прислонилось к горлу. Это единственное, что было сейчас реально, единственное, что он чувствовал. И когда нож перерезал горло и он упал на холодный асфальт лицом вниз, кровь стала приливать к его лицу. Мягкая и тёплая. И тогда он уверовал. Но не в одного из тысячи богов. А в себя.

Сон.

Порой снится всякая ерунда. Снится плохое и хорошее. Из каких то снов не хочется выходить, из каких то хочется сбежать. А вот бывают и такие как этот:

«Я сижу, в голове пустота, только изредка мысли пробегают, как одинокая машина на бесконечной дороге. Понять бы ещё где я, надо поднять голову и оглянуться. С виду это обычный автобус или троллейбус, может даже трамвай, кому как удобно. Автоматические двери, много простых неудобных кресел, пара поручней который шли через весь потолок и несколькими столбами свисали вниз. За один из таких столбов держался пассажир. Видимо ему скоро выходить и он готов сойти как только откроются двери. Пассажиров было мало. Пару человек сидящих передо мной, один сидящий на параллельном ряду. Картина казалась бы довольно обычная. Весь автобус или троллейбус, может даже трамвай, был залит жёлтым светом. Похоже на улице была ясная погода и яркий закат. Я был слишком сонный и мне было лень всматриваться в детали это автобуса, в детали того что было за окном, мельком я правда понял что за окном было поле. Я задал себе лишь один вопрос, который нельзя задавать во снах: «Как я сюда попал?».

Следом за этим вопросом появилась паника. Мне стало невыносимо интересно, куда же я еду? Я вглядываться в детали. Все пассажиры стали пристально на меня смотреть, даже не моргали. Они замерли как статуи и когда я пытался передвинутся, их головы двигались вместе со мной, не отрывая своих глаз от меня. Мне стало неуютно, я захотел встать и хоть ноги не слушались меня, (они были ватными) через силу я встал, поправил свою одежду и посмотрел на остальных.

Они начали плавяться, как пластмасс, и потихоньку из какого-то человеческого силуэта стали превращаться в бесформенную растёкшуюся кучу. От них исходило, зелёное, кислотное свечение, подобно тому что исходит от фосфора в ночи. Вскоре этим светом стал наполняться и весь автобус который до этого был наполнен более приятным жёлтым светом.

Я не боялся их. Как не странно такая картина не была мне страшна. Скорее мне было просто не уютно. Возможно, мне казалось, что так и должно быть. Да, это против природы, но раз это происходит то почему бы и нет? Мне не хотелось в этом разбираться или думать об этом, мне даже не хотелось удивляться этому, всё вроде нормально. Мне хотелось просто выйти из этого автобуса, троллейбуса или даже трамвая. Я подошёл к крайнему выходу, где сидел водитель, я хотел попросить его остановить автобус, хоть я и не имел понятия где я. Но заглянув на водительское сиденье я увидел всё ту же сияющую кучу кислотного фосфора. С руля ещё стекали остатки того, что раньше было руками. Я ничего не сказал ему. Это было явно бессмысленно.

Автобус вдруг остановился, двери открылись. Я увидел огромное бесконечное поле, которое уходило за горизонт. Всё по прежнему было противно кислотного цвета. Я вышел на обочину. Двери автобуса закрылись и он уехал. Я смотрел на это кислотное поле и почувствовал себя тонущем. Я растерялся, но быстро понял: «идти мне придётся долго…»

Как только я сделал первый шаг, я проснулся»

И что же теперь, а?

Меньше спички.

Начало

Давно я уже не могу решиться на это, но людям с тяжёлой жизнью рано или поздно приходится принять такое решение. Мне пришло это в голову ещё в четвёртом классе. Со мной никогда никто не хотел дружить, девочки меня избегали и даже с людьми, которые, как мне казалось были в таком же положении как и я, мне не удавалось найти общий язык. Из-за моей нерешительности, одноклассники зачастую меня не обижали. Я не поддавался на провокации с их стороны и сам никогда не нарывался. Мои интересы также отличались. Я засиживался над чтением книг, любил математику и в принципе, неплохо учился, что привлекало несмышлёных, но популярных в классе учеников. Я никогда не отказывал им в помощи, мне казалось, что таким образом я вызываю уважение с их стороны, но позже стал понимать, что они меня попросту используют и присваивают себе мои заслуги.

В детском садике я испытывал те же чувства что и в школе. Но до школы я всё надеялся, что когда нас примут в первый класс, всё станет на свои места и будет понятно, кто здесь лидер. Но этого, к сожалению, так и не случилось. Не случилось и в институте и на работе. Все системы были коррумпированы взаимоотношением. Неважно сколько у тебя знаний и опыта, все оценивали только твоё чувство юмора и коммуникабельность.

Когда я пытался исправить в себе эту явную ошибку, я делал что-то неуместное или неловкое. Я перебивал людей, вставлял несмешные шутки и сам же над ними смеялся, неуклюже отвечал на вопросы и если кто-то проявлял ко мне доброту, я реагировал враждебно и с подозрением, о чём потом очень жалел.

С родителями у меня также были сложные отношения. Мой отец военный, мать домохозяйка. В родительском доме всегда был строжайший порядок. С отцом у меня никогда не было общих тем для разговора, отношения были напряжёнными и зачастую я слышал только упрёки в свой адрес. Отец хотел отправить меня на службу, но к счастью это или нет, я не смог пройти медкомиссию. Мой отец был разочарован этим фактом. Пытался даже подкупить своих знакомых в военкомате, но никто не захотел взять на себя такой риск. А его разочарование мной, в какой-то момент стала доставлять мне удовольствие. Мне нравилось осознавать, что я выбрал свой жизненный путь и наконец-то не играю под его дудку.

Несмотря на то, что я ужасно ненавидел жить со своими родителями и считал, что мне будет лучше жить вдали от них, я всё равно прожил с ними большую часть своей жизни, до тех пор пока не нашёл работу. Съехать от них мне не давала моя трусость, я боялся оказаться на улице, боялся мира вокруг меня. Всё было неоправданно жестоким, продажным и мерзким. Я не чувствовал себя среди людей, мне хотелось оторваться от них, уйти от всего, что меня окружает и наконец решился на то, о чём думал на протяжении уже многих лет. Я решил уменьшится.

Да, я знаю, знаю что вы подумали. Очередной неуравновешенный идиот, который не может найти лучшего решения и прибегает к таким ужасным методам. Но я не вижу в этом ничего плохого, вам не понять того с чем мне приходится жить. Этот мир для сильных людей, для людей знающих себе цену и ценящий свою жизнь, но не для меня. Не для человека, который боится большой жизни.

Ещё в детстве моя мать рассказывала мне про людей, которые делали это с собой. Это вызвало огромный раскол в обществе. Маленьких людей постоянно давили. Кто-то делал это случайно, кто-то специально, в любом случае, маленький народ не смог ужиться с большим. Образовался даже большой класс общества презирающих тех, кто совершил это с собой. После череды протестов и митингов, огромного общественного давления на государство, эту процедуру попросту запретили, даже не спросив мнения у маленьких людей. Большинство всегда решает как лучше жить меньшинству.

Конечно же ничего не проходит бесследно и хоть правительство скрывает и отрицает это, но всё же эту процедуру делают подпольно. По официальным данным, после череды протестов, всех уменьшенных людей, просто увеличили и вернули в социум. Но как по мне, это полная ложь. Я долго изучал факты и знаю, что большинство маленьких людей так и не вернулись обратно к семьям. И тут одно из двух: либо их убили, что как по мне невозможно, потому что осталось бы уйма недовольных людей, либо, что более вероятнее, их отправили в Японию.

Почему я предположил, что именно в Японию? Это довольно логично, Япония единственная страна в которой не было такой технологии и это единственная страна в которой нет законов запрещающих оставаться маленьким. Ходят слухи, что где-то в горах есть небольшое поселение маленьких людей, сосланных туда со всех стран. Там нет голода, нет войн, насилия, дискриминации, расизма, там все дружны, там никто не навязывает своего мнения, там никто тебя не обидит, там ты свободен. Мир — где твоя душа раскрывается и сливается со всеми воедино. Осталось только стать маленьким, бесшумным, незаметным, настолько незначительным словно спичка. Нет, даже меньше спички.

Я описываю хронологию этих событий только с одной целью, оставить единственную тонкую связь между миром где, я прожил всю жизнь и миром, где я доживу жизнь. Ничто не должно уходить бесследно и эта прощальная записка станет переломной точкой в жизни людей, которые меня недооценивают. Они все считают, что я не способен уйти, не способен взять себя в руки. Они считают меня полезным функционалом, роботом который нашёл своё место. Я не согласен, я разрушу весь этот привычный круговорот унижения и презрения.

Я был в ожидании звонка от людей которые готовы были провести со мной эту процедуру. Мало кто из людей видел подобный процесс. Кто-то говорит, что это невероятно больно, кто-то утверждает, что это не больнее укуса комара, однозначно сказать нельзя, это надо только пережить.

Инцидент на работе

На работе, не смотря ни на что, я был вовремя. В офисе никого было, практически все опаздывали. На моём рабочем столе лежало уйма отчётов которые мне надо было проверить и исправить. Конечно я не обязан был этим заниматься, проверка отчёта лежит персонально на каждом сотруднике нашего офиса, а контрольная проверка лежит на начальстве. Но всё это вешают на меня под предлогом: «предварительной проверки», хотя конечно же я в курсе, что начальство вовсе не проверяет отчёты, а сразу после моей проверки даёт их в архив.

Отчётов было немного, до обеда я должен закончить. В пятницу практически никто не работал. Все ходили вокруг да около, кто пил кофе, кто то курил, затем они менялись местами. Я кое-как закончил большую часть отчётов и ушёл на обед.

Обедал я отдельно от всех. Я выжидал момент когда в столовой останется минимум народу, чтоб не попадаться на глаза. Садился я в самый отдалённый угол и когда доедал, смотрел как люди общаются. Они так просто обмениваются улыбками и любезностями, так легко делятся опытом, рассказывают шутки. Я многого мог понять, мог понять строение компьютера, вплоть до маленьких деталей, понять за счет чего движется машина, взлетают ракеты, вращается земля вокруг солнца. Я мог понять те вещи, которые даже близко не понимают остальные, но я не мог понять самого простого: мне было трудно представить, каково это, быть важным для других людей.

Когда обед подошёл к концу я вернулся на своё рабочее место, как всегда, раньше всех. К сожалению, меня там ждал печальный сюрприз, на столе появилось ещё больше папок. Меня это сильно раздосадовало:

« — Как так можно! — думал я, нервно ходя вокруг стола. — Как у них вообще совести хватает!»

Я хотел войти в кабинет к своему боссу, но у меня никак не хватало духу. Что бы я ему сказал? Я никогда не вёл таких диалогов, никогда не предъявлял претензий. Он наверное думает, что меня всё устраивает, но разве он не может понять моё недовольстве по-моему выражению лица?! Хотя оно у меня всегда вроде как одинаковое… Но… Но он ведь мог спросить меня, поинтересоваться…

Пока я это обдумывал он вышел из кабинета, я тут же замер, вздохнул полной грудью, сжал кулаки, нахмурил взгляд. Я ждал его реакции, но он просто равнодушно прошёл мимо, как будто меня и нет. Он подошёл к кофеварке и стал любезничать со своими работниками.

Немного остыв, я посмотрел на свой стол заваленный бумагами. Стоит ли мне устраивать скандал из-за такого пустяка? Бывало ведь и хуже… Иногда работы было до поздней ночи. Я испытывал злость, огонь в груди, но что-то всё время его тушило.

Нет! Я закрыл глаза, собрал в кулак всю свою ненависть и направился к своему начальнику.

Я намеревался сказать ему, насколько я его ненавижу, как его презираю, какой он жалкий управленец, но как только подошёл к нему, всё что у меня вырвалось, это:

— Вы!

Он резко обернулся и посмотрел на меня. Я судорожно заглатывал воздух, ощущение было такое, как будто я пробежал марафон.

— Кто вы такой? — Спросил он.

— Это парень, который проверяет отчёты, — ответила ему его секретарша, стоявшая рядом.

— Что вам нужно? — Спросил босс.

Наступила неловкая тишина, все смотрели на меня и я никак не мог подобрать слова.

— Ну? — Торопил меня он.

— Вообще-то! — Выкрикнул я так, что все немного дёрнулись от испуга. Я стал говорить тоном потише: — Вообще-то, я не только проверяю эти отчёты! И вообще, я не обязан их проверять! И из-за этого я увольняюсь!..

Из-за того что я сильно волновался, я стал запинаться, мне тяжело было формировать мысли и мой монолог выглядел очень комично. Отчего, все кто слушал меня, немного рассмеялись. Через какое-то время я понял причину их смеха, но тогда я воспринял это враждебно:

— Заткнитесь! — Крикнул я и они все замолчали. Это предало мне много уверенности и с новым приливом ненависти я продолжил: — Вы все только и делаете, что смеётесь! Скрываете свои лица под этими лживыми масками, а сами ничего не стоите!.. Вам самим не тошно от самих себя!? Пресмыкаетесь перед этим уродом, чьё место ему пригрел его папаша! Чего стоит ваша жалкая жизнь? Это всё для чего вы родились? Это всё чего вы стоите?

Во время всего этого диалога мне казалось, что я нахожусь в кинотеатре. Слова вылетали сами собой, а я, единственный зритель этого сеанса, смотря на экран своих глаз, где-то внутри ликовал. Актёр этого фильма говорил ровно то, о чём я только что подумал и я был самым довольным зрителем. Я бы досмотрел концовку фильма, поаплодировал на титрах, выкинул коробку от попкорна в мусор и ушёл, немного счастливее, чем был раньше. Но в какой-то момент я слился с экраном своих глаз и нырнул в эту мерзкую реальность. Я растерялся и не придумал ничего больше, чем просто, как можно быстрее скрыться от этого.

Я резко развернулся, опустил голову и быстрым шагом направился к выходу.

— Эй! — Крикнул мне начальник в спину, но я пропустил это мимо ушей и не сбавлял ход. — Я не позволю с собой так разговаривать!

Он быстро догнал меня и ухватил за плечо. Я сильно испугался, попытался отдёрнуть его руку, но он схватил меня мёртвой хваткой и когда я обернулся он задрал мне кофту. Я попытался вырваться но он ухватил меня за второе плечо и я был почти обездвижен в полусогнутом состоянии. Он тормошил меня приговаривая что-то. В какой-то момент мне стало не по себе, я резко отдёрнулся, вырвал правое плечо, перехватил его левой рукой, от чего он наклонился и я нанёс ему сильный удар правой рукой. Его колени подкосились, рука ослабла, он меня отпустил, а сам упал оперевшись на четвереньки. Из его носа хлынула кровь, я остолбенел. Он приложил руку к носу, осознав что я его ударил, оскалился и гневно прокричал:

— Ах ты ублюдок!

Он попытался встать, но делал это нерасторопно. Я стал сильно запаниковал и на фоне всего этого безумия, размахнулся и в подходящий момент сильно его ударил ногой по лицу. Он отлетел и упал на спину, к нему подбежала его секретарша, стала что-то кричать, но я расслышал только то, что он в отключке.

Я замер. Мне казалось, что я даже не дышал. Это всё происходило будто вечность, а потом ещё вечность я смотрел как секретарша пытается привести его в чувства. Но это продолжалась меньше минуты, от того выглядело очень сумбурно. Из транса меня вывели аплодисменты. Все в офисе мне аплодировали, кто-то даже свистел и смеялся. Будто они досмотрели фильм.

Оглядев всех вокруг, увидев их вдохновлённые лица, на овациях, я постарался как можно быстрее удалиться.

Идя домой я всё никак не мог понять одну вещь. Почему они восхищались мной и аплодировали? Выходит они не настолько тупые, какими я их считал. Выходит они прекрасно осознают свою никчёмность. Но почему до сих пор никто не вышел из зоны комфорта? Почему не прогнул свою линию и не высказался? Да и вообще, можно ли считать это зоной комфорта? Если изо дня в день они с той же ненавистью шли на работу. Изо дня в день терпели рожу этого жалкого урода, начальника. Мне этого не понять… Может общая негласная ненависть, путём общения и взаимодействия, объединяла и поддерживала людей?

Всё это очень сложно… Нет, в мир куда я попаду, такого не будет. Там всё честно, там никто ни от кого, ничего не скрывает. И каждый имеет право высказаться.

Инцидент у дома

Подходя к своему дому меня встретила типичная картина. Мой сосед припарковал свою машину прямо перед подъездом из-за чего мне приходится её обходить. Это создаёт неудобство всему дому, не говоря уже о том, что летом он парковал машину на цветочные клумбы, чем испортил весь вид прилегающего к дому, сада. Все соседи уже не раз жаловались на это, но ему было плевать. Покупка машины для этого дегенерата, значило высшей мерой статусности.

Материальные ценности это всё что волнует таких людей как он. Плевать он хотел на духовные ценности человечества, важно ведь только в каком состоянии его машина. Плевать ему на цветы, отполированный капот куда красивее.

Возле машины я простоял около минуты, но все мысли в моей голове только и делали что эскалировали, и собравшись в один клубок, лавиной хлынули ко мне в руки. Я оглянулся и не поверил своим глазам, казалось всё в этой ситуации сподвигает меня к действиям. Возле подъезда стоял лом, оставленный видимо здесь дорожными работниками, что вечно ремонтировали асфальт возле дома. Я постарался поднять лом, неожиданно для меня он оказался довольно тяжёлым. Кое-как привыкнув к нему, я занёс лом над лобовым стеклом, опустил лом и нанёс удар. Я рассчитывал, что массы лома хватит чтоб разбить стекло, но стекло оказалось куда прочнее. Лом срезонировал мне в руки и я тут же машинально его выпустил, он оставил всего несколько царапин на капоте. Загремела сигнализация, оглушая всё вокруг, на её зов тут же выглянул этот урод.

— Эй! — Окликнул он меня. — Ты что делаешь?

Я хотел крикнуть ему что-то в ответ, но он тут же скрылся с балкона и по-видимому направился ко мне. Не мешкая ни секунды я снова размахнулся, но уже прибавляя своей силы, ударил по лобовому стеклу. Лом снова срезонировал, стекло не разбилось, но на этот раз я смог его удержать. Я немного вышел из себя.

— Ну не танк же это, — сказал я нервно про себя и намереваясь нанести хоть какой-то ущерб, я снёс ему зеркало заднего вида. В отличии от лобового стекла оно легко поддалось и с треском упало на асфальт. Это немного успокоило меня, но моей главной целью было лобовое стекло.

Я залез на крышу машины и занеся лом над головой, силой обеих рук ударил по стеклу. По стеклу пошла небольшая трещина, я замахнулся ещё раз и этот момент из подъезда вышел хозяин машины. Что ж, ему повезло увидеть мой триумф. При виде его шокированного лица, я скопил в себе всю ненависть и что есть силы ударил по стеклу. И в этот момент оно поддалось и разлетелось на тысячи маленьких кусочков.

Лицо этого урода приняло максимально интересную гримасу. Из ненависти оно перекочевало в удивление, затем в шок, растерянность, словно произведение искусства, картина, открывающая всё новые и новые краски. И по прошествии нескольких секунд из рта стали сыпаться какие-то слова. Поначалу это было что-то сбивчивое и неразборчивое, но затем стали слышаться фрагменты ругани, а после даже целые фразы.

Я ликовал, стоя у него на крыше, смотря на него сверху вниз, я видел только страх. И хоть он и пытался прикрыть этот страх злостью, я всё равно видел, видел его жалкое пресмыкание передо мной. Я спрыгнул с крыши на капот, затем на асфальт, прямо перед ним.

Его речь тут же прервалась, он ошалел и от испуга попятился назад, споткнулся о порог дома и упал на пол. Я подвёл лом к его носу и он заорал:

— Ты думаешь я тебя боюсь! Хочешь меня добить?!

Я занёс лом.» — Нет, — подумал я. — Этому уроду будет этого мало.»

Резко развернувшись я ударил по левой фаре его машины. В этот раз все силы были рассчитаны идеально и фара тут же разлетелась в клочья.

Он тут же подлетел ко мне сзади и пытался ухватить за шею. Развернувшись, я резко сбросил его с себя. Он снова попятился назад но на этот раз не упал. Я ударил его легонько по ногам и он тут же свалился.

— Ещё раз я увижу твою колымагу перед домом, сожгу, — я сказал строго и насколько мог себе представить — серьёзно, даже злобно. Всё по законам старых вестернов, которые я так в детстве любил. Он молчал и с ошалевшим взглядом смотрел на меня. Я развернулся и лёгким движением руки, разнёс ещё одну фару. — Ты меня не понял?!

— Понял, понял, — дрожащим голосом говорил он. — Прошу перестань!

— Чтоб через пару секунд я её не видел.

Мне казались мои слова слишком театральными и наигранными. Всё что было существенно между ним и мной — это лом, который показал свою рентабельность в таких вопросах. Но стоило мне только бросить лом и направится к подъезду, как он тут же как ошпаренный, встал, открыл дверь машины и задним ходом удалился.

Поражённый своим влиянием я как окаменелый стоял у подъезда и смотрел на все эти действия. Я снова услышал аплодисменты. Из окон повылазили все соседи восторженные моей выходкой. Они смотрели на меня счастливыми глазами. Я обросил всех взглядом и скрылся в подъезде. Быстро шмыгнув по этажам я попал в свою квартиру и тут же запер все свои двери. Меня стала охватывать паника. Сбросив с себя верхнюю одежду я ещё раз проверил надёжно ли заперты двери. Убедившись что всё в порядке, я уселся на свой диван и погрузился в собственные мысли.

Я всё никак не мог понять почему, если всех соседей это не устраивало они не высказывали этого раньше. Они же каждый день общаются друг с другом, где их единство? Неужели они готовы были жертвовать комфортом, лишь бы не конфликтовать с этим уродом?

В какой-то момент все эти мысли стали улетучиваться и я стал оценивать все свои действия, а вернее их последствия. Я представлял как меня садят, как система обрушивается против меня. Я кинул ей вызов и после такого унижения она должна была ответить мне чем-то. Но всё же, конечно есть и обратная сторона. Во-первых, моё дело впервые попадёт на стол правоохранительных органов. Во-вторых есть шанс, что оно просто затеряется среди других дел. В-третьих наша судебная и обвинительная система невероятно слаба и моё дело будет продвигаться месяцами. В любом случае, времени чтобы сбежать из этого мира у меня достаточно. Возможно зря я ухожу из этого мира преступником, оставляя от себя такое ужасное впечатление, но возможно меня хоть запомнят.

С этими мыслями, я спокойно уснул на диване в одежде. Моя головная боль, медленно погрузила меня в сон.

Сон

Утром я проснулся ровно по расписанию, но поняв, что своей выходкой я обеспечил себе увольнение, я снова развалился на диване. Впрочем засыпал я ненадолго, через каждые пятнадцать минут я просыпался и со страхом глядел на часы, думая, что опоздал. В конце концов меня это достало и я выкинул часы из окна. Время теперь не властно надо мною. Важна лишь минута когда я уйду.

Мне стал снится сон, впервые за долгое время. В этом сне я находился в длинном, казалось бесконечным коридоре. В этом коридоре были небольшие выемки, обрамляющие кабинеты и дающие проход к окнам, откуда лился свет и освещал коридор. Между этими выемками были длинные тёмные пробелы. Я стоял у одной из этих выемок и будто по сигналу, не воспринимая ничего вокруг, я двинулся вперёд. Погрузившись в темноту, видя перед глазами только свою цель. Я ощутил только небольшой холодок пробежавший по коже.

Пройдя середину тёмной части коридора, слева от меня раздался голос:

— В какой вам кабинет?

Я сильно перепугался и от страха юркнул к противоположной стене, подальше от напугавшего меня голоса. Чьи-то руки упёрлись мне в спину и кто-то позади меня заорал:

— Аккуратней!

Я испугался пуще прежнего и отпрянул к соседней стене подальше от злосчастных рук. Видимо я ошибся, подумав, что голос был слева от меня. Но вдруг ситуация повторилась, снова, не успев я добраться до стены как какие-то руки упёрлись мне в спину, но на этот раз слова прозвучали следующие:

— Да, хватит это делать!

Я замер посреди коридора, собрался с мыслями и сказал:

— Кто вы такие?

— Мы? — Переспросил голос. — Я сижу тут один и вы уже дважды на меня напали!

— Я уверен, что вас несколько.

— Не знаю, что вы там несёте, но вы так и не ответили мне на вопрос.

— Я… — Вдруг замешкался я, не осознавая, что я здесь делаю, но посмотрев на свет, я тут же сказал: — Я иду на свет… — И указал рукой, но понял, что в этом нет смысла, так как даже не увидел свою руку.

— Но вы из света вышли.

— А почему вы сидите в темноте?

— Жду свою очередь.

— Но вы же здесь один?

— Да, — ответил он. — Но передо мной очередь. Так вам собственно в какой кабинет?

Я попытался вспомнить в какой мне нужно кабинет. Конечно же в восьмой. Да, в восьмой, мне об этом говорили ещё давно, но я не дошёл. Сегодня обязательно надо зайти.

— А мне в тринадцатый.

— Разве я ответил в какой мне необходимо кабинет?

— Да.

Действительно, только что же сказал.

— Вас потом направят сюда, — вдруг заявил незнакомец.

— Я не хочу здесь находится.

— И я не хотел…

— Зачем тогда вы здесь сидите?

— Куда направили, там и сижу. Везде так, у всех людей.

Я не понял, подумал, что это очень глупо, но решил промолчать.

— Вы и сами не лучше, — вдруг заявил он. — Вы не лучше других. У нас всех одна судьба, осуждением тут не поможешь.

— А как же протест? Как же собственное мнение?

— Смешно слышать это от вас!

— Откуда вы знаете кто я?

— Я ваш начальник.

И тут будто из мглы вылезает образ моего начальника, буквально мгновение мелькнул передо мной с разбитым носом и снова исчезает. Сам он в этот момент не шелохнулся, но тьма вокруг него расступилась, обнажив его, и снова спрятала. Я тут же осознал, что всё время мне этот голос был знаком. И как я вообще не узнал его раньше?

Я тут же обозлился и решил прекратить разговор и пойти дальше, но вдруг руки ухватили меня за край моей кофты и потянули назад. Я резко развернулся, рука слетела с меня и я попытался ударить в темноту примерно представляя место его головы. Но то ли у меня были слабые руки, то ли я промахнулся, в любом случае я ударил только воздух. И поняв свою оплошность я решил убежать. Рука снова попыталась меня ухватить. От страха я зажмурил глаза и словно пробиваясь через стену я оказался в светлом закоулке.

В углу сидела женщина, её взгляд был направлен на дверь восьмого кабинета. Я стал смотреть на неё, её лицо казалось мне знакомым, но каждый раз как я пытался вглядеться в её черты лица они уползали от меня. Как только я решил отвлечься и зайти в кабинет её взгляд резко переключился на меня. Настолько резко, что я даже не заметил движение её головы, как будто она и всегда смотрела мне прямо в глаза. Я тут же замер и стал наблюдать за её реакцией, она не двигалась, а только смотрела на меня безжизненным мёртвым взглядом. Я начал движение, а её поза так и стояла в оцепенении, даже взгляд не сдвинулся с места, но стоило мне только на долю секунды отвлечься, взглянув на дверь, как её взгляд тут же переключился на меня и снова я не заметил её движений. Я решил оставить всё как есть, неловко постучался в дверь и приоткрыл её. Напоследок я взглянул на неё, она так же смотрела на меня мёртвым взглядом.

Зайдя в освещенную комнату я увидел доктора. Он сидел за рабочим столом и усердно что-то записывал. В комнате было много света, настолько много, что некоторые предметы было тяжело разглядеть, отчётливо виднелся только врач и его письменный стол. Тут я осознал, что нахожусь в больнице, вернее не осознал, а понял, что знал всегда, это же было очевидно.

— Присаживайтесь, — сказал мне доктор, чем выбил меня из раздумий. Я тут же оказался перед ним. — Что вас беспокоит?

Я постарался рассмотреть его лицо, но он был в маске.

— Почему вы в маске? — Спросил я.

— О, если вас это смущает, я могу её снять, — ответил он и тут же снял медицинскую маску и медленно положил передо мной. Я наблюдал за этими действиями, пристально следя за маской, но стоило мне посмотреть на его лицо, как он тут же оказался в маске. Меня это на секунду озадачило, я посмотрел на маску перед собой, даже потрогал её, но после с лёгкостью отпустил этот инцидент. — Что вас беспокоит? Спросил он.

Я призадумался, до входа в этот кабинет я уверенно знал, что мне нужно и для чего я пришёл, но этот вопрос ввёл меня в ступор. Я озадаченно посмотрел на него. Он будто бы понял мою растерянность и тут же подхватил разговор.

— Не знаете зачем сюда пришли? — Спросил он.

Я преодолев свою неуверенность я заговорил:

— Я… Я не знаю… Меня беспокоит что-то, но я никак не могу понять что именно. Я не уверен, что мне поможет врач…

— Тогда что вы здесь делаете?

Вдруг я стал не уверен, нахожусь ли я вообще в больнице. Я стал не уверен врач ли передо мной сидит или нет. И на фоне своих заблуждений, я перевёл разговор в другое русло.

— Что за женщина сидит в коридоре? — Спросил я.

— Это ваша мать, — ответил он.

Я ошарашенно посмотрел на дверь. И правда, вспоминая образ той женщины, я всё больше осознавал, что это была моя мать. Но как я мог её не узнать? Или может я её узнал, но просто не придал этому значения? Слова доктора будто в подкорке убедили меня, что это она и заставили думать, что я всегда это знал.

Мне тут же захотелось выйти из кабинета, спросить что она тут делает? Может она больна? Но почему она не рассказала мне? Хотя когда? Когда я вообще последний раз с ней общался?..

— Да не волнуйтесь вы так, — вдруг перебил мои мысли доктор. — С ней всё в порядке. А вот с вами, нет.

— А что со мной не так?

— Я не знаю, вы мне скажите?

— Я не могу правильно сформулировать мысли, я слишком уставший.

— Ну а я тем более не могу формулировать мысли за вас. У вас душевное расстройство?

— Думаю, да.

— Вы планируете уйти из этого мира?

— В каком-то смысле, да.

— Вы не уверены?

— Да нет, — замешкался вдруг я. — Я уже твёрдо давно всё решил!

— И тем не менее вы пришли сюда.

— Я не понимаю зачем я сюда прошёл. Но вы должны помочь мне.

— Вы не понимаете зачем вы пришли в этот сон? Вряд-ли я смогу вам помочь с тем, с чем вы сами не можете справится.

Я вдруг замешкался и осознал, что я сплю. Что я даже не выходил из дома и нахожусь в своей кровати. Я стал разглядывать предметы на столе. Пустые стикеры, стаканчик с ручками и карандашами, набор непонятных папок, типичный, врачебный стол. Я посмотрел на свои руки, всё было очень чётко и детализировано, хотя я понимал, что мои руки намертво прилипают к постели.

— Так значит это всё бессмысленно, сказал я доктору. — Всё это лишь игра моего сознания.

Стоило мне только оторвать внимание от своих рук и посмотреть на врача, как он тут же перестал заполнять свои бумаги и направил на меня тот же мёртвый взгляд, каким смотрела на меня моя мать.

Я перепугался, а затем услышал звон телефона.

— У вас звонит телефон, — сказал я доктору и попытался найти его на столе. Он не сводил с меня мёртвого взгляда и у меня началась паника. — У вас телефон звонит! Ответьте на звонок!

Он даже не шевельнулся, не моргнул и бровью не повёл. Я стал паниковать куда больше, после чего резко встал и выбежал из кабинета. В закоулке моей матери не было. Я выбежал в коридор, снова оказался среди двух тёмных пробелов. Мне было страшно бежать хоть в какую-то сторону, а звон телефона тем временем так же продолжал звучать в моих ушах. Я подумал, что мне срочно нужно поднять трубку, но для этого надо как-то осветить себе путь.

Стоило мне только об этом подумать, как во всём коридоре стал зажигаться свет, лампа за лампой, будто маршируя по потолку. Я взглянул на стены. Из стен торчали руки, чуть выше сидушек, для очереди. Теперь я понял, что скрывала темнота. Коридор был широкий и я посчитал что если буду бежать строго по середине, они не смогут меня схватить.

Я начал своё движение, но мне казалось, что я медлителен, на меня хлынула усталость, а за тем я почувствовал, что меня оттягивают назад. Они словили меня. Я стал паниковать испытывать сильный страх. Мне казалось, что я уже совсем возле звона, ещё чуть-чуть и я дотянусь. Но вдруг я стал задыхаться, отпустил эту мысль, попытался заорать и проснулся.

Я поднялся, быстро стал искать глазами телефон. Он был на тумбочке. Звонили с работы. Я бросил трубку.

Последняя ночь в городе

В последний день своего существования в этом мире я решил прогуляться по городу. Я бороздил по старым улочкам, кварталам, прогулялся от детского сада, до моей школы, до института и работы. Удивительно, как порой человеческая жизнь замкнута в таких мелочах. Для кого-то это просто сооружение из стали и бетона, а для кого-то этот целый неотъемлемый отрезок жизни. Я смотрел на каждое из этих сооружений и испытывал чувства, все чувства которые возникали у меня в этих стенах. Весь этот город, моя жизнь, каждая истоптанная тропа, каждый ларёчек со сладостями, каждый мимо проходящих человек.

Я бродил по этим улицам, смотрел на людей, разговаривал с ними. Я видел их каждый день, но для меня они были лишь пустыми пешками, но стоило мне с ними поговорить и я понял, что это такой же огромный мир, со своими эмоциями и мыслями.

Я бродил до поздней ночи, когда людей уже не осталось на улице. Весь город погрузился в темноту и я впервые пригляделся к звёздам. Передо мной открылось великое и загадочное явление на всём белом свете. Я увидел бесконечность, тысячи мелких и ярких песчинок, разбросанных по всему небосводу. Я сравнил их с людьми. Где-то там открывается целый мир бурных красок, а мы постоянно проходим мимо и даже не обращаем внимания. Впервые в жизни я почувствовал в насколько крошечном мире я живу. Так я и просидел в парке всю ночь глядя на звёзды, запоминая каждую из них, я старался отличить их друг от друга, дать им имена. Они ведь настолько великие, а мы даже не удосужились дать им должного уважения.

Тишину вдруг нарушил стук каблуков. Возможно я слышал его и раньше, но придал ему значение только тогда, когда он стал ясным и громким. Девушка шла быстрым шагом, по параллельной тропинке у меня за спиной. Было уже поздно, она шла не оглядываясь назад. Её голова была опущена, она строго смотрела на тропинку и как поезд мчалась по рельсам выдавая одни и те же движения. Я следил за её походкой, за её целеустремленностью, за её шарфом колышущемся на ветру.

Я хотел было уже отпустить её из внимания, как вдруг увидел тень движущейся за ней. Мужчина весь в чёрном тихо крался позади неё, быстро наращивая темп.

Осознав всё происходящие, я встал и направился к ним. Я шёл быстро и медленно остановившись у дерева и притаившись я стал следить за мужчиной. Он держал руку в кармане явно что-то пряча. Я разволновался, я не знал как поступить и что делать. Девушка прошла мимо меня, я остался незамеченным, а парень всё быстрым темпом её нагонял.

Я выскочил на дорогу и встал между ними. Он остановился, посмотрел на меня, вытащил руку из кармана, в ней ничего не было. Развернувшись он побежал прочь. Девушка, ничего не заметив, продолжала держать свой темп и отдаляться от меня.

Вернувшись на свою скамью, я задумался. Я не знал что могло бы произойти, не выбеги я на дорогу, но если опираться на самый худший вариант, выходит я спас ей жизнь, а она даже об этом не узнала. Я только что спас целый мир. Вдруг я спас человека который изменит этот мир? Или быть может, она родит человека, который изменит мир?

Хотя это один из оптимистичных вариантов. Она может быть и плохим человеком, родить плохого человека. В любом случае, всё это сложно. Этот мир слишком сложен. Не стоит вмешиваться в чью-то судьбу, не известно, чем это может кончится. Лучше просто уйти или спрятаться, лучше быть рядом со звёздами, а не мешать им.

С рассветом звёзды стали уходить и я услышал город. Сперва я услышал лай собак из разных районов, затем сигнал машин, крики и стуки. Город ожил и стал дышать. Дышать шумом и пылью, криками и выхлопными газами.

Я вернулся домой. Уставший и готовый ко сну. Я провёл этот город и только убедился, что ему на меня плевать. Он был до меня и будет после меня.

Неожиданный визит

Я проспал всего несколько часов и вечером этого же дня, настанет час «икс». Я сжёг все мосты кроме самого важного: я так и не решился поговорить со своими родителями. Они бы меня не поняли, они бы меня не поддержали. Я надеюсь, что они прочтут это и наконец-то поймут меня.

Я прибрал квартиру, поставил всё на свои места, очистил телефонную книгу, сжёг документы. Всё было готово и я просто сидел на диване смотря на часы. В мире куда я направлюсь, часов не будет.

Но тут я словил себя на мысли, как я доберусь до того места. Я сбегал за картой города и стал просчитывать маршрут. Добраться до порта можно было всего за пару часов, но после процедуры я стану слишком мал и мой путь может растянуться на несколько дней. Плюс мне надо оставаться незаметным и при этом надо опасаться крыс, собак и кошек. А во что я буду одет? И чем я буду питаться?

Я настолько был занят собой и своими переживаниями, что совсем забыл подготовиться. Просто ужасно! Какой же я идиот!

Нет, назад пути нет, это просто невозможно. Мне даже стало омерзительно от мысли как я пытаюсь всё наладить. Я уже не стою на краю обрыва, я уже давно лечу и пути назад нет, надо лишь приземлиться. Не стоит паниковать и много планировать, это просто необходимо сделать и надеяться на свои силы. Я готов на всё, чтобы попасть в новый мир.

Прозвучал стук в дверь. Изначально я удивился, подумал, что это кто-то из соседей и решил проигнорировать. Стук усиливался и становился интенсивней, затем я услышал крик:

— Откройте это полиция!

Я не на шутку перепугался. Зачем они пришли? Я решил затаится и не издавал ни звука.

— Откройте, мы знаем, что вы в доме!

Они не могут знать, подумал я.

— Мы следили за вами! — Крикнули они. — Не смейте прятаться!

Я робко подкрался к двери и не уверенно прикрикнул:

— Что вам нужно?

— Откройте дверь мы не причиним вам вреда.

— Я… — Замешкался я. — Я занят. Приходите завтра.

— Откройте, иначе мы выломаем дверь!

Делать было нечего, я решил открыть. Передо мной стояли двое здоровых мужчин. Один из них был высокий, с усталым видом и щетиной. Видимо он и стучался в дверь, так как второй, поменьше ростом, тихо стоял у него за спиной и нервно бегал глазами. Они уточнили моё имя, представились, зачитали мои права и потребовали пойти с ними.

— Зачем мне идти с вами? — Спросил я. — У меня полно дел.

— Нам нужно вас допросить в конфиденциальной обстановке. Пройдёмте с нами, это не займёт много времени.

— Почему вы не можете допросить меня в моей квартире?

— У нас нет таких прав. И ваши соседи могут услышать, так что это даже в ваших интересах.

Я понял, что если буду отпираться, вызову ещё больше подозрений и решил делать то, что они говорят. Я надел пальто, закрыл квартиру и сел с ними в машину. Они довезли меня до местного отделения и провели через весь отдел в комнату допроса. Там они оставили меня на примерно на полчаса. Я осмотрел комнату, она была абсолютно пуста, не на что было акцентировать внимание. Комната была молочного цвета, посередине стоял стол и пара стульев. Бросалось в глаза разве что огромное зеркало в одной из стен. Видимо это «зеркало Гезелла» и за мною сейчас наблюдают.

По истечению получаса в комнату зашли те же полицейские, которые меня сюда и привели. От волнения я забыл их имена, но решил не переспрашивать, чтоб не показывать свою неуверенность. Тот что с щетиной уселся за стул, а его помощник поставил на стол диктофон, какую-то папку и встал за его спину скрестив на груди руки. Главный стал, что-то просматривать в папке, затем заговорил:

— Вы догадываетесь зачем вас сюда привели?

— Думаю да, — ответил я.

— И что думаете?

— Я много дел наворотил в последние дни.

— Вы избили своего начальника.

— Да, — занервничал я. — Я погорячился и готов всё компенсировать.

— Его отвезли в больницу, секретарша всё рассказала, но когда он очнулся, заявил, что не намерен выдвигать обвинения.

Я вздохнул с облегчением и на секунду посчитал своего начальника, самым прекрасным и достойным человеком на свете. Но это же конечно не так. Заполняя отчёты и разного рода бумаги я многого знал про фирму и естественно, выдал бы всё журналистам, если бы он оказал на меня давление.

— Тогда почему я здесь? — Спросил я.

— Вы разбили машину соседа.

— Да, — снова разволновался я, но тут же осознал, что за такого рода преступления мне полагается только штраф. — И вы привели меня сюда, чтобы сообщить это? Я оплачу штраф, ремонт и компенсацию, дел-то.

— В целом вы невиновны. Его машина была припаркована в неположенном месте, на территории дома. Только жильцы могут выдвинуть против вас обвинения, но они не стали этого делать.

— Тогда зачем я здесь?

Он глубоко вздохнул и сказал:

— Ваша семья и знакомые обеспокоены вами…

— Что!? — Резко возразил я перебив его. — Я давно не общался со своей семьёй и никаких знакомых у меня нет.

— Мы общались с вашими коллегами и соседями, они утверждают, что не замечали такого поведения за вами, что вы были приличным гражданином.

— У меня выдалась трудная неделя. Возможно где-то я перегнул палку.

— Скажу вам прямо, — резко заявил он. — Мы считаем что вы намереваетесь нанести себе вред. Мы считаем, что вы желаете уменьшится.

Я заёрзал на стуле и стал сильно нервничать, но сию минуту взял себя в руки и продолжил диалог как ни в чём не бывало:

— Какая глупость, — сказал я с ухмылкой. — Такое разве ещё делают?

Он встал со стула и подошёл к зеркалу.

— Знаете почему люди любят минимализм? — Подискутировал он.

— Я больше люблю супрематизм, — ответил я.

— Ах, — впечатлился он. — Удивительное видение строгости в простых вещах. Но как бы кто не отрицал минимализм, так или иначе, он никого не может оставить равнодушным. Это происходит по понятным признакам. Человек всегда глобализирует свою жизнь, эскалирует свои мысли и эмоции, и когда он встречает подобное урезанное кощунство в искусстве: озадачивается. Среди бурных красок и эмоций на других картинах, минимализм буквально убивает душу, урезает фантазию, так просто и так величественно. И это чувство происходит только потому что человек, каким бы в жизни он не был великим, всё же понимает свою ничтожность в этом мире и находит много родного в минимализме.

Я уловил тон его монолога и решил сыграть с ним в эту игру:

— Минимум красок, минимум фантазий, минимум эмоций. Кому нужна подобная жизнь?

— Мы изучили ваше дело, — резко перевёл он русло разговора отойдя от зеркала и усевшись за стул. — Отличник во всех сферах деятельности. Приличный сотрудник не пропустивший ни одной премии. Прилежный сосед. Объясните же мне, как так вышло, что вы вдруг, решили проявить столько хулиганства? Конечно, понимаю, человек за свою жизнь и не такое совершает. Я на своём пути повидал многое и вы не самый серьёзный случай. Но с чего вдруг, такое поведение? Сжигаете мосты?! Хотите сбежать?!

Он начал давить на меня и я перевёл свою тревогу в ненависть:

— Я не понимаю о чём вы! И что за бред вы несёте!?

Он перевёл дыхание и сказал:

— Нам надо успокоится. Мы беспокоимся о вас.

Я решил давить:

— О мне?! Я думаю вы беспокоитесь о раскрываемости ваших преступлений. Придумали какой-то дурацкий повод меня загрести и теперь хотите поправить свою статистику?! Я требую адвоката! Вы не смеете меня тут держать!

— Прошу вас успокойтесь, мы не желаем вам зла. Мы хотим убедится что вы не совершите с собой ужасную вещь.

— Какую ещё вещь? Я знать не знаю об этом вашем «уменьшение». Зачем оно вообще нужно?

— Некоторые люди совершают это с собой, только потому что полагают, что где-то есть сформированное общество таких людей.

— Какая глупость, — вдруг с ухмылкой проронил напарник, стоявший всё это время в неподвижном состоянии следя за диалогом.

— Помолчи, — упрекнул его старший.

— Вообще-то он прав, — подметил я в надежде вызвать доверие.

— Я вынужден лишь сказать, — продолжал старший. — Что это всё выдумки и никаких маленьких людей уже не существует и создание их было большой ошибкой.

— Я слышал об этом казусе и знаю, что он мёртв. Зачем вы занимаетесь этими допросами?

— Проблема в том, что феномен не умер полностью. Процедуру можно проделать в некоторых странах и даже в нашей, подпольно.

— Тогда вам надо искать тех кто это делает, а не допрашивать невиновных.

— Порой не допросив кого-то, мы лишаемся возможности вообще когда-либо его допросить.

— Я могу идти?

— Можете, — сказал он и закрыл папку. — Только помните. Никакие россказни не стоят вашей жизни, если вы не нашли себя, ищите дальше.

В конце концов меня довела эта фраза и у меня вырвалось:

— Не лезьте в мою жизнь!

Они замерли на месте, смотря на меня. Не отрывая от меня взгляда, главный отдал приказ:

— Проведи нашего друга из участка.

Его напарник медленно направился ко мне, взял меня под руку и вывел той же дорогой на улицу. Я живо направился домой. Нервно ёрзал по комнате и пытался собраться с мыслями.

« — Ублюдки, — думал я. — Откуда они могут знать какого мне? Откуда им знать как я живу? Только и могут осуждать мои действия! Живут счастливой жизнью и не дают жить другим! Пусть давятся своим миром лицемерия и тщеславия. Они не понимают, им просто завидно, что где-то есть мир лучше чем их. Они просто не смогли выстроить своего вот пытаются разрушить, что-то, что выше их понимания. Это в их природе, в их сути, ставить себя выше природы, выше того что их породило!»

Конец

Я собрался с мыслями. Прикинул план своих действий, но ничего опять не складывалось. Затем оглянулся на время. С минуты на минуту должна прийти «смс» с адресом. Я снова начал нервничать, снова и снова всё продумывать. Но вечно были какие-то нестыковки, много чего надо списывать на условности, а также на импровизацию. Не столь обидно погибнуть, сколько и вовсе не добраться до этого заветного места и не взглянуть даже одним глазком. Даже смерть на пороге, от невыносимой усталости, уже самое великое счастье.

Я описал новые события и вот пишу эпилог этой истории. Я не знаю какой конечный итог будет у этого дневника. Я оставлю его в квартире и это самое важное, что после меня останется. Когда все пойму что я пропал и вскроют мою кандидатуру, они найдут только это. Скорее всего после досконального изучения, рукопись, передадут родителями. Я надеюсь они поймут меня правильно и отдадут это в издательство. Я не могу этого сделать самостоятельно, ибо меня тут же начнут искать, а мне надо выиграть несколько дней.

Я надеюсь, что люди прочтя это, поймут, что этот мир не оковы. Что есть место где каждого будут ценить. Нужно лишь искать его, а если найдёте, стремится всеми силами туда попасть.

Телефон завибрировал, мне пришло смс с адресом. Это было совсем недалеко, я должен был добраться туда за тридцать минут. Всё было готово. Сейчас я встану. Переведу дыхание. И покину этот мир навсегда.

Выбирай.

На Стиве была повязка пропитанная кровью. В голова ещё звенела от удара. Он чувствовал как ему связывают руки, он хотел начать сопротивляться, но сил не хватало даже для того, чтобы издать хоть какой-то звук. Он вспоминал как его тащили, как грузили в машину, пару раз его даже тянуло вырвать и всё это время, слабость не покидала его.

Стив был успешным парнем. Удача преследовала его всю жизнь. Он родился в богатой семье, всегда был в центре внимания, отличник в учёбе и спорте, девушки от него были без ума. После учёбы отец устроил его в свою компанию, где он добился ошеломительных успехов. Он женился на фотомодели и уже ждал от неё первенца. За их жизнью пристально следили, их обсуждали, помещали на обложки журналов, все были от них в восторге.

Но всё пошло под откос именно в этот момент. В момент когда Стив решил прогуляться за цветами для своей жены. Был уже поздний послерабочий вечер, он шёл по набережной разглядывая город и восхищаясь окружающей его красотой. Журчание реки, фонарные столбы, звёздное небо и полумесяц. Он бродил лёгкой походкой и размышлял о том как он будет водить своего сына по этой мостовой, рассказывая ему поучительные истории. Он раздумывал о его жизни и зарёкся, что его сын будет самым счастливым на свете. В раздумьях он совсем потерял счёт времени и когда понял, что запаздывает, тут же кинулся в подворотню, в намерениях, как можно быстрее добраться до дома.

Там его и встретил удар по голове. Яркие искры в глазах, холодный асфальт и лужа крови. Он никогда и никому не переступал дорогу, всегда был дружелюбным и ладил даже с уборщиками. Он верил в карму и считал, что негативная энергия скапливается и притягивает ещё больше негативной энергии. Поэтому, он даже в самых сложных ситуациях не повышал тона.

И теперь сидя на стуле с повязкой на глазах и окровавленной головой, он думал только об одном: «Почему именно я?», «Что я сделал не так?». Он вспоминал каждую страницу своей жизни, но не мог ни за что зацепиться. Понимая всю серьёзность ситуации, он впервые в жизни заплакал.

С него сорвали маску, перед ним открылся щуплый паренёк лет двадцати, он сидел на стуле напротив него. Они сидели в тёмной комнате и Стив видел лишь очертания его лица. В комнате было сыро, стены покрыты плесенью, а из мебели лишь пара стульев, на одном из которых сидел он, и стол на котором были какие-то папки.

— Кто ты такой!? — Спросил Стив. — Что тебе нужно?

Парень держал в руках цветы и пристально их разглядывал.

— Не понимаю, — начал он. — Зачем дарить девушкам цветы? Зачем этот анахронизм?

— О чём ты?

— О цветах. Они очень красивые.

— Отпусти меня псих! — Стив стал громко кричать. — Спасите! Помогите!

Парень достал пистолет из под цветов и прострелил Стиву носок. Он задел ему мизинец, от чего Стив разорался пуще прежнего.

— Тебя здесь никто не услышит! А будешь сопротивляться, умрёшь медленной и мучительной смертью.

— Ладно, ладно… — Сказал Стив отдышавшись. — Что тебе нужно?

— Я задал тебе вопрос.

— Какой вопрос?

— Почему девушкам дарят цветы?

— Что? Тебе это интересно?

— Отвечай на вопрос! — Крикнул парень и направил пистолет на вторую ногу.

— Ладно, ладно, — сказал Стив и спрятал ногу под стул. — Ты же сам ответил на свой вопрос: они красивые.

— Они красиво растут на лужайке, они красиво там пахнут, но сорвав их, они завянут в лучшем случае, через неделю. Так к чему этот подарок? Не лучше ли подарить что-то полезное, или что-то ценное, или не лучше ли подарить эмоции?

— Какие эмоции? Цветы, это разве не эмоции?

— Нет, ты просто купил эти цветы в ближайшей лавке. Они для тебя ничего не стоили. Так, мелочь которая валялась у тебя в кармане. Ты не вложил в этот подарок свою душу, лишь использовал то, что с большим трудом дала тебе природа.

— Не понимаю о чём ты. Ты дарил когда-нибудь девушкам цветы?

Парень нахмурился, оторвал взгляд от цветов и грубо ответил:

— Сейчас речь идёт не обо мне.

— Да ладно. Ты никогда этого не делал? Не видел какие эмоции они приносят им?

Парень отбросил цветы.

— Мне хватает мозгов, чтобы понять, какая это глупость, — он встал, подошёл к столу и стал листать какие-то папки.

— Что тебе нужно? Выкуп? Позвони моему отцу и он даст тебе столько денег, сколько тебе необходимо. Ты же знаешь кто я?

— Я всё про тебя знаю. А теперь ещё знаю, какие цветы любит Кэрол.

— Что? Зачем ты её упомянул? С ней всё в порядке?

— Максимум, что может сейчас нанести ей увечье, так это волнение за тебя. На каком она месяце? Седьмом?

— Восьмом.

— Ах да, точно.

— Так что тебе нужно? Скажи уже!

— Я хочу тебя убить.

— Что!? Зачем!? За что!?

Парень отошёл от стола с папкой в руке и сел на стул:

— С самого начала нашей беседы ты задаёшь не те вопросы. Но я отвечу тебе на твои вопросы. Ты спрашиваешь «зачем»? Потому что я так хочу. А на второй вопрос ответ ты знаешь.

— Нет, нет, нет. Во-первых: людей просто так не убивают, а во-вторых: я понятия не имею где я тебе насолил. Но если я и провинился перед тобою, то умоляю, прости меня.

— Нет, передо мной ты не провинился. Я же сказал, я просто хочу убить человека и ты, как никогда, подходишь для этой цели.

— Вряд ли я подойду. Если я завтра же не появлюсь, меня будет искать весь город. Мой отец кинет на это все возможные усилия, тебя в любом случае найдут.

— Меня это не пугает. Если бы я убил бомжа или эмигранта, меня бы просто запомнили как очередного психопата, но я не псих, я хочу оставить след.

— Нет! Ты псих!

Парень со всей силы ударил прикладом Стива.

— Не тебе, уроду в золотых пелёнках судить о том, кто я. Что ты вообще знаешь о жизни? Ты родился в богатой семье, у тебя дорога к успеху лежала с самого детства, тебе нужно было лишь плыть по течению и наслаждаться жизнью. А ты хоть представляешь, каково это, жить без возможностей, надеяться только на свои силы и по итогу оказаться не нужным!?

— Я понял, понял. У тебя просто не склеилась жизнь и теперь ты решил отомстить? Верно?

— Да, жизнь у меня не склеилась. Но это не месть.

— А что тогда?

— Это казнь.

Повисло молчание, Стив собрался с мыслями и сказал:

— Слушай. Брось ты эту затею, она тебе ничего не даст. Может ты и разочаровался в жизни, но зачем теперь ломать жизнь мне. У меня хороший брак, у меня скоро родиться сын, — у него второй раз в жизни потекли слёзы. — Я ничего плохого не сделал, вёл порядочный образ жизни, за что мне это?

— Знаешь какая у вас, богатых, проблема?

— Не знаю…

— Под пеленой счастья, вы не замечаете излишков, — он открыл папку, которую держал в руке. — Вот смотри: ваша компания эксплуатирует детский труд в Индии, Африке и Китае, что приводит к смерти почти двухсот детей в год и этим вы занимаетесь ради экономии жалких ста миллионов. Двести детских жизней, стоит сотню миллионов?

Он стал показывать вырезки из газет, протоколы, имена и фамилии.

— Я… Я не знал об этом…

— А вот прошлогодняя сводка новостей. Ваша компания проспонсировала подавление протестов в Индии, что привело к двум тысячам погибших. Как тебе такое?

— У… У меня нет слов, я не знал об этом.

— И такого у меня ещё целая кипа.

— Я понял, понял… Ты хочешь отомстить моей компании и в качестве мести, выбрал меня?

— Какой же ты тупой однако Стив!? Твой папаша проплатил тебе все экзамены в университете и теперь ты не можешь сложить два плюс два?

— А сам ты хоть образование получил!? Или только считаешь себя самым умным?

— Я доктор философских наук.

— Ты то? Тебе не больше двадцати.

— Я всегда был щуплым, сказывается недоедание и недосып. Я в отличае от тебя, добился всего сам, потом и кровью.

— Если у тебя всё удалось, тогда зачем ты мстишь?

— Да причём тут месть!? Зачем ты во всём ищешь причинно-следственную связь?

— Тогда, что ты хочешь показать этим убийством?

— Мне и самому это интересно. Я смотрю на этот мир, разбираю его на части и всё не могу понять логику всего происходящего. Я смотрю на тебя и не понимаю, почему твоя жизнь ценнее жизни двухсот людей? Почему вашей компании прощают столько смертей и как при всём этом ты можешь вести спокойную жизнь?

— Ты прав, во всём прав. Истина где-то есть, но её не ищут и не замечают. Ты хочешь чтоб её заметили, хочешь поднять людей с дивана. И знаешь что, я тебе помогу, — Стив говорил абсолютно искренне. — Я помогу вывести всю информацию в прессу, помогу поднять людей, помогу бороться с несправедливостью. Я тебя понимаю, ты показал мне правду и ты заслуживаешь быть услышанным. Тебе незачем меня убивать.

Парень встал и медленно подошёл к цветам, он занёс над ними ногу и медленно опустил.

— Но я хочу убить нечто красивое, — сказал он.

Стив молча пронаблюдал за этой сценой и сказал:

— И что тебе это даст? Революционер-убийца, с этого ты хочешь начать перемены, с крови?

— Не бывает ничего идеального, начало всех начал, это семя раздора и противоречия. На одной стороне ты: милый мальчик, за спиной которого — реки крови. А на другой стороне я: убийца и гадкий утёнок, за спиной которого — правда.

Стив опустил голову и уже не обращал внимания на слёзы.

— А почему страдать должен только я?

— Я тоже пострадаю… Скорее всего меня казнят и возможно даже будут пытать.

— У нас есть ещё шанс объединиться, я помогу тебе, вместе, мы добьемся большего.

— Я никогда ни с кем не объединяется, я всю жизнь был один… Ты не поймёшь этого чувства, осознания, что ты не нужен этому миру, что ты не нужен обществу. Ты родился и единственная твоя задача, это выживать, пока не придёт час твоей смерти. А счастливую жизнь, ты можешь увидеть лишь на обложке журнала. Я не хочу проиграть этому миру, — по его щеке пробежала слеза.

— Ты убедил меня и сможешь убедить миллионы. Молчанием ты ничего не добьёшься и моим убийством тоже. Будь гуманнее, только правдой можно победить.

— Ты не прав! Побеждает только смерть, в любом случае! Я покажу всему миру, что вы тоже из плоти и крови. Я покажу им, что вас не за что бояться.

— Я такой же человек как и ты, хочешь меня убить? Убивай! Но разве против этого ты борешься?

— Я борюсь в первую очередь против себя — парень поднял пистолет и прицелился Стиву ровно в голову. — О чём ты думаешь Стив?

— Я думаю о своём сыне.

— И что?

— Я думаю в каком ужасном мире он будет жить после моей смерти.

— Всё зависит от того, какую сторону он выберет. Подумай лучше обо мне.

— О тебе?

— Да. Сейчас я самое родное, что у тебя есть. Сейчас в моих руках кнопка, от которой зависит твоя жизнь.

— Ты прав. Жаль, что это единственная из возможных ситуаций в которой мы смогли породниться. Но мы ещё можем объединиться и тебя запомнят не как моего убийцу, а как собрата. Выбирай.

Парень взвёл курок, прицелился и… Выстрел?

Крылатые муравьи.

I

Детектив прибыл в городок к обеду. Он зашёл в местный бар, выпить пиво с дороги, разузнать про обстановку и найти отделение полиции. В баре был, на удивление, большой зал. В конце зала располагалась барная стойка, а за ней было спрятано служебное помещение, скорее всего там располагалась кухня. Как только он зашёл, все тут же обратили на него внимание и признали в нём городского. В баре повисла тишина. Небольшой, пухлый, выпивший мужчина тут же подскочил и побежал к нему. Это был местный начальник отделения.

— Мы получили ваше письмо ещё вчера, — сказал начальник отдела. — Мы не думали что вы явитесь так быстро. Но смею вас заверить, — всё не давал он вставить слово детективу. — У нас тут всё под контролем. Просто пара расстроенный родителей, по нелепой ошибке, отправили письмо в город, а мы почти напали на след мальчика, ещё пара дней и его найдут. Вам не о чём беспокоится. Но раз уж вы здесь, могу предложить ва…

— Вы пьяны в рабочее время!? — Резко прервал его детектив.

— Ну знаете, сейчас обед, я позволил…

— Довольно! Я здесь не для этого. Мы сейчас же последуем в участок и вы дадите мне все материалы по этому делу. Нам нельзя медлить.

Он уже развернулся и собирался уходить как тут ему вслед послышалась глухая фраза от начальника отделения:

— Но сэр…

— Что!? Почему вы не идёте?

— У нас… У нас нет участка.

— Как это нет? Где же вы расследуете дела? Куда же обращаются люди?

— Прямиком ко мне домой. К глубокому сожалению, сейчас мы не можем туда наведаться. Моя жена затеяла генеральную уборку, но мы можем послать одного из моих подчинённых, он принесёт все необходимые материалы.

Детектив стоял в полном недоумении и глазел на пьяного, покачивающегося офицера. Затем переварив всё сказал:

— То есть как это у вас нет участка? Он на ремонте?

— Нет. У нас его никогда не было.

Удивление помножилось.

— То есть как это нет? Почему мэрия не выделяет вам помещение? Что за беспорядок?

— Мы как-то, ещё давненько, подавали заявку в мэрию, но нам так и не пришло никакого ответа.

— Значит мне надо направится в мэрию. Подскажите, где она находится?

— Тут тоже есть одна проблема…

— Какая ещё проблема!

— Дело в том… Мэрия скорее всего не знает о вашем приезде.

— Что!? Кто тогда рассматривал моё письмо?

— Лично я.

— Какое-то безумие.

— Я понимаю вашу озадаченность. Но дело в том, что есть определённый обряд подачи заявлений или обращений в мэрию. Вы должны будете передать обращение в нашу почту, а затем её доставят в мэрию, после чего, вы должны ждать официального ответа. Я осмелился прочесть письмо, а затем моментально, согласно правилу, отправил его на почту и я убеждён, что оно уже доставлено. Только вот ответ, пока не пришёл.

— У нас нет времени ждать ответа, — сказал детектив снимая свою верхнюю одежду. — Посылайте своего помощника, пусть несёт материалы по делу. Я буду ждать вон за тем столиком.

Начальник тут же кивнул своему подчинённому, который сидел за тем же столом. Неряшливо одетый молодой человек, чуть пошатываясь тут же подбежал. Начальник отдал ему приказ, тот отдал воинское приветствие и обогнув детектива выбежал из бара.

Детектив посмотрел на всю эту жалкую сцену с презрением, но решил промолчать. Он направился к своему столику, не успев к нему подойти как тут же подбежала пухлая официантка. Смотря на него восхищёнными глазами и с лучезарной улыбкой, посоветовала ему другой столик. Он охотно согласился и попросил принести ему кофе и пару булочек. От пива он решил отказаться, так как неожиданно понял, что ему надо как можно скорее приступить к работе, халатность местной полиции поразила его донельзя. Ему до сих пор не верилось, что этот неряшливый алкоголик — местный начальник полиции.

Официантка не сводила с него глаз, она тут же приступила делать кофе и разогревать булочки, игнорируя остальных клиентов. К ней подошёл начальник полиции и между ними возникла какая-то перепалка, затем он взял поднос с кофе и булочками и направился к детективу. С улыбкой до ушей он подал ему кофе, после чего, без разрешения, уселся рядом и начал вести беседу:

— Я хочу поговорить с вами неформально.

— Ну что же, попробуйте, — сказал детектив жуя булочку и запивая их кофе. — Тут очень вкусные булочки.

— Это домашняя выпечка, — гордо ответил начальник. — Но я хотел бы вас оповестить о том, что наша мэрия, к сожалению, не в курсе о деле по которому вы приехали.

— То есть как это!?

— Дело в том… Что мы не хотели тревожить наших чиновников, у нас и вправду всё под контролем.

— Но вы же сказали, что отправили моё письмо в мэрию.

— Это конечно так! Я не мог этого не сделать. Но в письме не указана по какому именно делу вы собираетесь нас консультировать. И я хотел бы вас попросить, если уж так доведётся, не сообщать об этом деле нашим чиновником.

— Почему я должен этого не делать?

— Это очень громкое дела в нашем округе. И мы не хотим заставлять волноваться наших чиновников. Они все в делах. Благодаря им мы получаем огромное финансирование и продовольствие. У них нет времени ни на что. Только пару лет назад они стали принимать заявки от нашего населения. И мы очень рады этому событию.

— А до этого что они делали?

— Ну… Почтальоны оставляли им заявки в почтовом ящике, а затем, видя, что за несколько месяцев к ним никто не притронулся, просто меняли их на новые. Но поймите. У нас не принято жаловаться властям. Заявки могут оставлять только привилегированные особы, вроде меня, местного главного врача, начальника пожарной службы, начальника почтового отделения и так далее.

— Я ничего не понимаю. Чем они вообще там занимаются? Хочется вам или нет, а мне всё равно придётся с ними поговорить.

Он стал быстрее дожёвывать булочку и собирался вставать не обращая внимания на отговорки начальника отделения, как вдруг в бар забежал их посыльный:

— Так быстро? — Удивился детектив.

— У нас тут всё близко, — подметил начальник.

— Ладно, — сказал детектив. — Рассмотрю дело и направлюсь к ним. Не с пустыми же руками мне идти.

Начальник обрадовался и стал разглагольствовать про местные порядки. Но детектив его не слушал, он стал ознакамливаться с делом. Оно было составлено с нарушением всех правил: ни подписей, ни печати, ни полного описания происшествия, ни внятных показаний, всё было наперекосяк. Человек который его составлял был явно не знаком с нормами ведения протокола. Он хотел было предъявить это своему собеседнику, но вдруг осознал, что в этом нет никакого смысла. От города веяло полным беспорядком, начиная с улиц, кафе и заканчивая людьми. Было ощущение будто они лишь стараются нормально жить, но не имеют полного понятия как это делать. И на фоне этого допускают хоть и мелкие, но самые банальные ошибки. Начальник явно даже не подозревал, что дело составлено не правильно, иначе он вовсе не вручил бы его. Но что есть то есть, видимо ему придётся начинать сначала.

— Хватит! — Резко оборвал своего собеседника детектив. — Мне необходимо поговорить с родителями пропавшего мальчика.

— Но…

— Без «но»! Если вы не поняли, то на время пребывания здесь, я ваш непосредственный начальник. Стоит мне только донести властям, как вас тут же уволят. Советую вам подчиняться моим приказам, потому-что чем быстрее мы расследуем это дело, тем быстрее я отсюда уеду. Вам всё понятно?

— Так точно сэр! — Одновременно испуганно и воодушевленно подскочил начальник.

— Как вас зовут?

— Карл.

— Приведите мне родителей, Карл.

— Я лично отправлюсь за ними!

Он неуклюже маршируя, всем видом показывая, что не умеет этого делать, вышел из бара. Как только он удалился, к детективу тут же подбежала официантка. Она стала осыпать его вопросами, попутно улыбаясь и строя глазки. Детектив сперва отвечал односложно, давая понять, что не в настроении общаться, но под напором любезности решил всё таки поговорить.

— Значит вы никогда не были в городе? — Спросил он.

— Да, — грустно ответила она. — Повода как-то не было. У нас тут есть всё необходимое для жизни, а самое главное, много работы и времени нет.

— Чем вы тут занимаетесь?

— У нас тут все занимаются земледелием. Выращивают овощи и фрукты. Кое-что даже удаётся в город продать.

— Интересно… А что за ситуация у вас с властями?

— Если честно, я понятия не имею. Никогда этим не интересовалась.

— У вас не проходят выборы?

— Вроде как нет… По крайней мере, я такого не помню…

— Значит вам назначают управленцев?

— Скорее всего так.

— И вы знакомы хоть с кем-то из них?

Тут в бар ворвался Карл, а за ним хвостом, небольшого роста, мужчина и женщина, видимо это были родители. Они были скромно одеты, явно в домашней одежде, скорее всего Карл оторвал их от дел и к его визиту они были не готовы.

— Мне надо работать, — сказал детектив своей собеседнице и она тут же удалилась, подарив ему напоследок скромную улыбку.

— Задание выполнил! — Резко произнёс Карл.

— Молодец, можете быть свободны.

Он отдал воинское приветствие и направился к своему столику, где отдыхали его подчинённые. Родители робко подошли к столику детектива, он предложил им сесть.

— Мы уже и не надеялись… — Тихо произнесла мать.

— На что вы не надеялись?

— На то, что кто-то придёт к нам на помощь, — ответил отец.

Они присели и стали рассказывать полную хронологию событий. Правда в её достоверности детектив сильно сомневался, так как они постоянно перебивали друг друга и спорили, вставляя свою точку зрения. Детектив понял только то, что мальчик был не по годам умён, ему было всего семь, а он уже отлично умел читать и писать. До такой степени хорошо, что его даже в школе его хотели перевести на пару классов вперёд. Сбегал он из дому не в первый раз, но зачастую возвращался изнурённый голодом. Родители не спрашивали куда он убегал, в деревне всегда было безопасно, все друг друга хорошо знают и если даже кто-то его и видел, то тут же сообщал. Но сейчас он испарился без следа. В тот день когда он исчез они сильно разругались друг с другом. Возможно ссора напугала мальчика. Он всегда не любил когда родители ссорятся.

Как только детектив хотел начать опрос, к столу подошла высокая женщина, в тёплой шёлковой накидке.

— Я извиняюсь, — строго сказала она. — Но у на тут не допросная.

Родители тут же встали и виновато опустили голову.

— Это я виноват, — признался детектив. — Решил как можно раньше начать расследование. Мы можем продолжить завтра.

Родители кивнули и удалились.

— Вы уже решили где будете ночевать? — Тут же спросила хозяйка.

От этих слов он неожиданно для себя вдруг почувствовал сильную усталость.

— У вас тут есть отели?

— Нет, они нам за ненадобностью, туристов тут не бывает.

— Хорошо, тогда я пойду в администрацию, уточню все вопросы.

— Что?! — Встрепенулась начальница. — То есть как это пойдёте?

Весь бар снова замер и обернул свой взор на детектива.

— Вот так и пойду, — ответил он. — Или у вас есть телефон?

Хозяйка ещё больше удивилась.

— Нет, — ответила она. — Такого у нас не имеется. Не знаю известно ли вам, но у нас власть принято не беспокоить!

— Не святые же они, — измученно сказал детектив. — Это их работа. Решать подобные вопросы.

Он встал, надел своё пальто и направился к выходу. Хозяйка завидев его целеустремленность тут же скинула с себя весь свой строгий образ и ринулась за ним.

— Подождите, подождите! — Кричала она. — Мы можем поселить вас в баре.

— Скажите лучше где находится администрация, — равнодушно ответил детектив.

— Она находится высоко на холме, идти в паре километров отсюда, так что вам лучше переночевать здесь.

— Мне надо уладить и другие вопросы, помимо жилья.

— Завтра мы всё уладим, администрация закроется через пол часа.

Детектив вдруг задумался и под давлением потерял интерес к своей цели. Он вдруг осознал, что в баре стало как-то тихо и оторвав своё внимание от хозяйки, он понял что весь бар продолжал глядеть на него мёртвым взглядом. Они наблюдали за их беседой всё время. Видимо приезжих тут настолько мало, что их удивляет даже такая невзрачная личность как он.

Он согласился с хозяйкой, от чего она расплылась в добродушной улыбке. От её строгого образа не осталось и следа.

Она сказала, что подготовит ему апартаменты. Он согласился и попросил налить ему местного пива. Она тут же передала это официантке, ему быстро налили пива и подали к столу. Официантка хотела задержаться, но хозяйка строгим тоном позвала её к себе, что-то с ней обговорила и обе удалились в служебное помещение.

Детектив стал пить пиво и снова его поразил вкус местной продукции. Пиво было невероятно вкусным и так его расслабило, что никакие мысли не лезли в его голову.

Он увидел на столе ползущего крылатого муравья. Он ползал потерянно, зигзагами и явно пытался как можно скорее скрыться с открытой местности. Детектив ещё давно где-то вычитал, что если поблизости у муравьёв нет их собратьев, то они теряют ориентир. Он не знал насколько это правда, но этот муравей был явно одинок и потерян.

Больше всего детектива удивили крылья муравья. Крылья сами по себе вещь полезная и даёт преимущество насекомым у которых они есть. Но крылья этого муравья, совсем его не слушались. Как только он вздымал вверх на пару сантиметров, тут же закручивался в петлю и камнем падал вниз ударяясь об стол. Даже когда он подходил к краю стола, и казалось бы, ему оставалось сделать лишь небольшой рывок и он бы пришёл к своей цели, он задействовал крылья и они откидывали его назад.

Детектив смотрел на эту немую картину и недоумевал. Зачем природа дала этому муравью крылья? Да, крылья очень полезны и для многих насекомых это большой подарок. Но в этом случае они скорее обуза, нежели подарок. Природа дала ему крылья, но не дала умение ими пользоваться. Да и зачем крылья насекомому, который большую часть своей жизни проводит под землёй?

Верующие бы ответили на это, что на то воля божья. Атеисты бы посмеялись и сказали бы, что это ещё одно доказательство, что бога нет, а даже если и есть, то как он мог допустить такое? А природа? А что тогда природа? Природа, в отличая от бога во всём своём существе, имеет право на ошибки. Хотя бы только потому-что нигде не говорится, что природа кому-то что-то должна. За свои ошибки она не должна отчитываться не перед людьми, не перед муравьями. В этом плане атеисты всегда будут одерживать победу, но будут проигрывать все остальные. Муравей, по факту, существо безнадёжное как и люди, но почему-то все люди привыкли ставить себя выше муравьёв.

Допивая свой бокал, детектив заметил вальяжно сидящего мужчину, который пристально на него смотрел. Он явно был не местным, хоть сразу и не заметишь, но в нём быль какие-то мелкие и в то же время серьёзные отличия, от всех сидевших в этом баре. Детектив удивился, он думал, что деревенские образы будут преследовать его на протяжении всей поездки. Но вдруг он видит вполне городскую личность и если раньше эти образы, в своём избытке, никак его не интересовали, то сейчас в этой деревне, это сильно впечатляло.

От пива он получил лёгкий дурман и даже не понял, что уже долгое время разглядывает мужчину. Обратив внимание на его лицо, он увидел, что мужчина широко улыбался ему. Смутившись от его улыбки, он отвёл свой взгляд и стал допивать последние глотки пива.

— Зря стараетесь, — услышал он вдруг от мужчины, но не до конца понял адресовано это ему или кому-то другому.

Он снова обратил внимание на мужчину, тот в свою очередь, так же улыбаясь, пристально глядел на него.

— Вы это мне? — Спросил детектив.

— Вам. Кому же ещё?

Тогда детектив ещё больше озадачился и нахмурившись сказал:

— Что вы имеете ввиду?

Мужчина встал с своего места и уселся за столик детектива. Заметив, что у детектива пустой бокал, он заказал второй (в это время официантка как раз вернулась из служебного помещения). Он рассказал, что он местный водитель. Привозит продовольствия и иногда возит служебную почту из города. Когда официантка принесла пиво, она сообщила детективу, что его апартаменты готовы.

— Эти люди, — начал водитель. — Они забыты богом.

— Что вы имеете в виду? — Спросил детектив.

— Полтора века назад, тут поселился очень богатый предприниматель, землевладелец. Он продал все свои земли в городе, поселился здесь и купив в два раза больше земель, перевёз сюда несколько тысяч рабочих. Он полностью обустроил село, дал ему имя, дал частные участки крестьянам, а основную прибыль ему приносили поля, на них и работали крестьяне. Как только город встал на полноценное производство и смог сам себя обеспечить, через пару лет дворянин погиб, не оставив наследника. После чего крестьяне были предоставлены самим себе. Они выбрали формальную власть и так продолжили существовать. Самое интересное то, что они не пережили ни болезней, ни революций, ни войн. Они настолько оторваны от мировых событий и мировой истории, что даже понятия не имеют, как устроен цивилизованный мир.

Они бы превратились в варваров, если бы после окончания войны, их бы по чистой случайности не обнаружили власти. Власти всех зарегистрировали, привезли сюда радио, стали завозить книги, обучили основным жизненным процессам, даже предлагали многим уехать отсюда, но никто не соглашался. Они назначили местную власть и поставили их на финансирование. С этих денег мне платят зарплату и закупают множество продуктов. Хотя в этих продуктах особо нет смысла, так как всё необходимое они выращивают сами. После того как отведаешь местную еду, городская пища кажется пресной и безвкусной. Уж в этом они молодцы.

— Это очень интересный рассказ, — заметил детектив. — Но почему вы сказали, что моя работа здесь бессмысленна?

— Дело в том детектив, — сказал он и пододвинулся поближе, чтоб его не подслушали. — Они и понятия не имеют как устроено общество. У них тут нет судебной системы, потому-что они знают друг друга в лицо и моральные ценности заложены в них на генном уровне. У них даже нет такого понятия как «преступление». Правоохранительные органы здесь существуют, только потому-то они услышали, что в цивилизованном мире такие люди есть и такие люди нужны. Детей они тут толком не образовывают, максимум это читать и писать. Ну может ещё, земледелию или определённым ремеслом. У них даже жениться на двоюродных братьях и сёстрах, это вполне норма.

— А как же медицина?

— Раньше лечили только народными методами. Когда им стали завозить препараты, стали лечить ими. Но здесь никогда серьёзных вирусов и болезней не было. Максимум сезонная простуда и то не у всех. Здоровье у них как у быков.

— Удивительно.

— Да, это удивительно. Невооружённым взглядом видно как они стараются быть нормальным обществом, но по факту, это смотрится как никудышная игра бездарных актёров, которые даже понятия не имеют кого они играют. Я как-то ради забавы вывез в город Карла, с которым вы уже успели познакомится. Зрелище было ещё то. Он не мог нормально вести себя в городских условиях, вёл себя нелепо, постоянно переспрашивал, что да как. И при этом всём, делал вид будто всё знает и со всем знаком. Хотя по его выражению лица было видно, что его поражают даже здания выше двух этажей. О чём говорить, если я для них законодатель моды. Я помню как-то стал одеваться в более яркие цвета, так они тут же стали делать яркую одежду и один за другим носить её. Из-за того, что я городской меня тут высоко принимают.

— Почему государство не продолжает заниматься ими?

— Кто знает… Я полагаю, что государственная машина давно расставила свои акценты и ей не интересно судьба таких деревушек. Они выделяют им копейки из бюджета и даже наверно сами этого не замечают.

— А что тут с местным управлением? Куда оно смотрит?

— Местные не тревожат свою власть. Они почему-то безгранично её уважают и считают, что именно благодаря ей, это село может жить. Ходят слухи, что они заперлись в своей администрации на холме, бывшем доме дворянина, и оттуда раздают свои приказы. Вроде их не видно и не слышно, но слухи делают своё дело. То тут, то там проскакивает слушок, что администрация дала то или иное распоряжение и действительно, если всматриваться, то можно понять, что город меняется. Я лично не видел ни одного из управленцев, моя работа как ни странно с ними не пересекается, но я постоянно о них слышу. То они сделали то, то они сделали это и самое главное, что жители всем довольны, их это устраивает.

— Надо будет завтра к ним наведаться.

— Ну что же, попытайтесь.

— Думаете у меня не получится?

— Думаю что они вам не откроют. Многие проблемы решаются без их участия, а их принято не трогать. Я слышал они отвечают только почтой.

— Придётся их потрогать, раз тут такой беспорядок.

— Тогда удачи вам.

Водитель допил пиво и вышел. Детектив последовал его примеру. Официантка завидев как он встаёт, тут же подбежала и с улыбкой проводила его в апартаменты. Это была небольшая комната на чердаке. видимо здесь хранили всякий хлам и поспешно его убрали. Но несмотря ни на что, было уютно и тепло, даже имелся небольшой шкаф и чистая койка. Детектива это вполне устроило. Он пожелал спокойной ночи официантке и стал готовится ко сну.

II

Натянув пижаму он стал готовится ко сну. Он посмотрел на время и удивился, на часах было всего семь вечера, но при этом его валило с ног. Видимо долгая дорога изнурила его, а в голове всё никак не могла перевариться информация о городе. Если водитель сказал правду, то с этим надо было срочно что-то сделать, так как село не подготовлено, ни к какому чрезвычайному положению. Напади на них серьёзная беда и все жители будут вынуждены поддаться злому року судьбы.

С другой стороны можно столкнуться с идеологической проблемой. И само перевоспитания и мобилизация жителей станет для них, своего рода бедой. Ведь тот небольшой уклад жизни, который они формировали более одного века, невозможно будет разрушить не придав определённого усилия. И тут мы столкнёмся с обычной противоречивой либералистической идеей. Либо дать людям умереть в зубах акулы, либо запретить свободное плаванье. Всё это требует размышлений, но не размышлений простого детектива, тем более в данный момент.

После того как он надел пижаму, он напоследок решил выглянуть в небольшое пыльное окошко, которое из его каморки выходило на село. Он увидел целое поле усеянное домами, но они были разделены большими участками земли и немного напоминали шахматную доску. При желании можно было их даже пересчитать. От них шли тонкие столбы дыма, а в окнах горел тусклый свет. От такой картины веяло уютом и детектива ещё больше расслабило и повело ко сну.

Он отвлёкся на небольшой стук по стеклу. Это был крылатый муравей. Он снова раскрывал свои крылышки, но на этот раз бился об стекло, пытаясь вылететь наружу. Детектив смахнул его рукой, выключил свет и уснул.

Он проснулся с рассветом. Ночью он спал плохо, ему приснился крылатый муравей. Он ползал по полу, но он был не обычным муравьем, точнее необычным был его размер. Размером он был с взрослого котёнка. Детектив испугался завидев его, но у него не было сил встать и отпугнуть муравьев и после недолгих раздумий он решил спокойно продолжить свой сон. Муравей так же как и его малые собратья бесцельно ползал по полу. И хоть его вид и вселял ужас, пока он был на расстоянии, детектив чувствовал себя спокойно. На утро после пробуждения он понял, что это был всего лишь сон.

Ему показалось, что он долго спал, но увидев как встаёт солнце решил, что проспал всего лишь ночь. Одевшись и немного приведя себя в порядок он вышел в зал. В такую рань бар естественно был ещё закрыт, так что детектив решил прогуляться.

Выйдя из бара он направился по главной улице вверх. Вся деревня разрасталась вдоль улицы, а вела она прямиком к сельской администрации, что была на небольшом холме, который, деревня также огибала.

Посреди улицы стоял старый фонтан, знаменующий своеобразный центр села. Детектив огляделся, обошёл пару раз фонтан, а затем заглянул в него. Он был треснутый, о былой его жизни напоминала только небольшая небольшая лужа в которой плавали мёртвые крылатые муравьи. Он посмотрел на здание администрации, там горел небольшой огонёк в окне рядом со входом. Видимо это был охранник.

— Доброе утро, — услышал детектив за спиной. Это был небольшой седой старик, в руках у него была палка на которую он опирался, но казалось, что она была ему не нужна, так как двигался он быстро. Старик подошёл к нему вплотную. — Кто вы такой?

— Я детектив из города, — ответил он. — Приехал расследовать дело о пропавшем ребёнке.

— Да, я слышал о вас. Слухи у нас расходятся быстро.

— Почему вы не спите? И куда вы идёте в такую рань?

— У нас в селе все просыпаются с рассветом.

После этих слов село для детектива ожило. Он заметил, что люди в домах стали открывать окна, выходить во дворы, послышалась утренняя суета. Значит и бар уже открывается. У него возникло сильное чувство голода и он решил как можно быстрее направится в бар, чтобы позавтракать.

— Я вас понял, — сказал он и собрался было уходить, но тут решил напоследок спросить: — А откуда у вас здесь так много крылатых муравьёв?

— Это они выползают после дождя, — ответил старик. — Ночью был небольшой грибной дождик, теперь они собирают расу. Как только солнце припечёт, они тут же прячутся в свои норки. Что-что, а эти твари своё дело знают.

Старик прихрамывая и стуча палкой о землю, в быстром темпе, направился туда куда шёл. Детектив провёл его взглядом и чувство голода напомнило ему о завтраке. Он направился в бар.

Когда он зашёл в бар официантка во всю протирала столы, готовясь к открытию. Он попросил приготовить ему завтрак, на что она с улыбкой кивнула, бросила все дела и направилась на кухню. Через двадцать минут завтрак был готов. Детектив приступил к трапезе, а официантка продолжила уборку, теперь она подметала пол. Тут появилась хозяйка.

— Наш соня проснулся, — язвительно сказала она.

— Что вы имеете в виду? — Не понял детектив.

— Вы проспали больше суток.

— Что!? — Удивился он. — Не может быть… — Тут в его голову стали закрадываться воспоминания: как он просыпался днём и тут же засыпал, как он слышал шум в баре, как ему показалось, что кот-то заходил в его комнату и тут он осознал насколько долго он спал.

— Так у вас в городе работа идёт? — Ещё более язвительно спросила хозяйка.

Детективу стало невероятно неловко. Он потерял целый день, а надо было ещё столько сделать. От осознания проблемы, и от осознания всех дел, которых ему предстоит наверстать, у него закружилась голова и он решил не отвечать хозяйке на её вопрос. Она, по всей видимости, этого и не требовала, решив, что достаточно его пристыдила. Взамен она молча подошла и вручила ему письмо, чем вывела его из прострации.

Письмо это было из сельской администрации. Детектив развернул его и стал читать. В глаза тут же бросилась безграмотность и нарушение правил оформления. Но после истории местного водителя и после ознакомления с делом о пропавшем мальчике, его это ничуть не удивило.

В письме невнятно и необоснованно было написано о том, что детектив не обязан являться к ним для поручений. Вся коммуникация будет происходить по средствам переписки и отчёт о его проделанной работе также должен предоставляться в письменной форме. И желательно, чтобы отчёты сообщали о конкретных результатах, только в таком случае он будет получать характерные ответы от администрации.

Детектива до того вывела наглость этого письма, что он невольно рассмеялся.

— Что собственно здесь смешного!? — Гневно упрекла его хозяйка.

— А то, — начал детектив, — что я не обязан отчитываться вашей жалкой администрации, — и в добавок к убедительности своих слов, он смял и швырнул письмо в урну.

— То есть как это не обязаны! — Выкрикнула хозяйка. — У нас здесь всё контролируется нашей администрацией…

— Не всё! — Перебил её детектив. — Приказ о расследования дела выдавала мне не ваша администрация и не обязан их слушаться. А в случае непредвиденных обстоятельств и сам вправе требовать от них определённых действий. Проще говоря: у ваших начальников есть начальники. Им то я и подчиняюсь.

— То есть вы отказываетесь сотрудничать с нашей администрацией?

— Я пришёл сюда выполнить свою работу. Как только я её выполню, уеду отсюда. Так что, это вашей администрации лучше сотрудничать со мной!

— А если она откажется?

Детектив стал злится, он не понимал, с какой стати он вообще должен отчитываться хозяйке бара.

— Тогда я сочту это за преступление! — Злобно рявкнул он. — И буду вынужден вызвать сюда спецслужбы! Которые и призовут к ответу всю вашу администрацию!

У хозяйки был удивленный и в то же время испуганный взгляд. И всё что она смогла сделать, это лишь фыркнуть и уйти, в чём и заключался её ответ. Официантка с немым выражением лица, наблюдавшая за всем диалогом, снова замахала веником.

После этого диалога, уже к обеду все стали здороваться с детективом и обращаться к нему на «Вы». Детективу это не нравилось, но переубеждать каждого, ещё более утомительное занятие. Тем более подобный статус в таком малограмотном селе, может сыграть свою роль и выручить в нужный момент.

Он отправился к Карлу, который как выяснилось его искал, об этом ему сообщили его подчинённые. Один из них вызвался его проводить, а другой тем временем побежал вперёд. Жил начальник неподалёку от бара, идти пришлось недолго. На входе их встретил второй подчинённый, детектив не придал этому значение, после чего пройдя в прихожую его перехватила жена Карла. Небольшая молчаливая, светловолосая женщина, без лишних разглагольствований она представилась и сказала: что Карл ожидает его в своём кабинете. Детектива это впечатлило, так как дом был довольно мал с виду, но при этом у Карла был собственный кабинет.

Хотя малость здешних домов вещь объяснимая. В них были толстые стены и только самые необходимые комнаты. Когда детектив зашёл в кабинет Карла, он понял, что статус «кабинета», был поставлен этой комнате неоправданно. Комната была слишком тесна и помимо стола, небольшого шкафчика и стоящей в углу гладильной доски, в ней ничего не помещалось. Карл вальяжно разлёгся на небольшом стуле и предложил детективу войти.

— У меня для вас есть несколько новостей, — строго сообщил Карл детективу.

— Каких же?

— Я сперва хотел спросить. А вам действительно прислал письмо оттуда? — И он демонстративно показал пальцем вверх.

— Какое это имеет значение?

— Значит прислали… И вы вправду его выкинули?

— Да, — ответил он глубоко вздохнув. — Не вижу смысла отвечать каким-то там второсортным чиновникам.

Карла немного перекосило от этих слов.

— Поразительно… — Невольно вырвалось у него от изумления. — У нас тут редко приходят письма от них. Хотя многие заикаются, что мол им пришло распоряжение или письмо, но на просьбу показать: либо уходят от ответа, либо демонстрируют подделку. Последний раз распоряжение от них пришло хозяйке бара. Хотя многие и не верят ей, но она утверждает, что… — Он прервался, заметив, что детектив смотрит на него с явным презрением и ему не интересно слушать исход дальнейших событий.

— Ближе к делу, — строго наказал детектив.

— Да-да, простите меня, — взволновался он. — Я хотел лишь вам сообщить, что у меня есть новый свидетель.

— Кто-то видел мальчика в день пропажи?

— Нет. Лучше! Мальчика видели вчера.

— Что? Это интересно… Кто и где его видел?

— Его видела моя жена!

И после этих слов, как по указке, его жена вошла в кабинет:

— Я вчера ночью, выходила на улицу, — начала она ни с того, ни с сего свой рассказ. — И вижу он идёт. Я пыталась его подозвать, но он завидев меня, тут же убежал куда-то. Накинув на себя пальто, я попытался проследить за ним, но от него и след простыл.

На этом рассказ и закончился, а на лице Карла повисла настолько жизнерадостная улыбка, как будто дело уже закрыто.

— Вы родителям сообщили? — Спросил детектив.

— Нет ещё, — ответил Карл.

— Тогда нам надо к ним наведаться, — сказал детектив, встал и направляясь к выходу. — Спасибо за показания, — напоследок сказал он жене Карла, — вы нам ещё пригодитесь.

Она кивнула и проводила их до выхода.

Идти до родителей пришлось недолго, в селе, казалось, всё находится друг возле друга. Или детектив просто ещё не отошёл от впечатлений после городской местности.

Их дом был окружён небольшим забором. Один из помощников собирался перемахнуть через него, но детектив строго наложил на это действие табу и попросил найти другой способ. Им ничего другого не осталось и они стали кричать. В какой-то момент они превратили это в игру и стали перекрикивать друг друга.

Но игра быстро кончалась. С заднего двора появились родители. Немного неряшливые, по всей видимости их застали за работой. Детектив подумал, что придётся им удалиться и назначить встречу на попозже, но они с улыбкой встретили их и стали зазывать к ним в дом. Он был настолько же мал как дом Карла. Помощников оставили на входе, а детектив с Карлом зашли в небольшую гостиную.

Рассевшись за столом детектив сообщил:

— У нас есть небольшая новость: появился новый свидетель, который утверждает, что видел вашего сына вчера ночью.

Они вскочили от счастья, стали обнимать друг друга и благодарить детектива за его проделанную работу. Детектив растрогался, но сообщил, что рано радоваться, так как мальчик ещё не найден.

— Это первая хорошая новость почти за пол года! — Выкрикнула вдруг мать.

— То есть как это за пол года? — Спросил детектив.

— Ну-у, — протянула мать и ликования приостановилось. — Наш мальчик пропал около пяти месяцев назад.

Повисла минута молчания, лицо детектива изобразило мёртвую гримасу. Веселье полностью сошло на нет и родители с испугом поглядывали на детектива.

— Нам пора идти, — строго сказал детектив и резко вскочил из-за стола. Карл, который всё это время молча наблюдал за беседой, немного перепугался и выскочил вслед за детективом.

— Куда вы… — Молвили родители. — Постойте…

Но детектив не обращал на них внимания. Он молча накинул своё пальто и удалился. Когда они вышли за пределы двора, детектив взял Карла за шкирку, который вальяжно шёл впереди него, встряхнул его и спросил:

— Какого чёрта вы не сообщили мне, что мальчик пропал пять месяцев назад!?

— Да вы… Да… — Запинался испуганный Карл. — Вы же не спрашивали! Да и какое это имеет значение?

— Какое имеет значение!? Кто вас вообще начальником назначил!?

Детектив оттолкнул Карла, он сжавшись от страха и судорожно глотая воздух промямлил:

— Я не понимаю, что вы имеете в виду…

— А то, что после трех дней пропажи, если не обнаружен след, приоритетнее искать тело пропавшего, а не самого пропавшего!

— Да что же… Что же с ним случиться могло? Моя жена же видела его вчера…

— Ваше жена обозналась. Как по вашему мальчик смог прожить пять месяцев в деревне? И при этом его никто не видел кроме вашей жены? Что он ел? Что он пил? Где он ночевал?

— Ну… Не знаю… Может подворовывал где…

— Вам поступали жалобы на регулярное воровство?

— Нет…

— Вы сами ответили на свой вопрос.

Детектив направился в сторону бара. А виноватый Карл попятился за ним.

Детектив заметил странную вещь. Он вроде проснулся с рассветом и за день толком ничего не успел сделать, но подходя к бару, солнце катилось к закату и наступали сумерки. Он стал вспоминать каждую деталь дня, но никак не мог понять, что именно заняло у него столько времени. Чем больше он раздумывал, тем больше натыкался на мысль, что вроде всё идёт как и шло, и всё довольно логично. И как бы в дополнение к раздумьям, его желудок напоминал ему, что он не ел с самого утра.

Он сел за свой столик и заказал ужин. Бар был полон трудяг, которые отмечали окончания рабочего дня. Карл со своими помощниками уселись за свой столик. Вечер шёл благополучно и без происшествий. Детектив даже на какое-то мгновение проникся шармом сельской жизни и совсем забыл про сегодняшний инцидент. Он спокойно доел свой ужин, расплатился, подарил улыбку официантке и собрался отправляться наверх, готовится ко сну. Но сперва он решил наведаться к хозяйке.

Он подошёл к барной и попросил официантку позвать хозяйку, она тут же появилась и детектив спросил:

— Я слышал вы тоже получали письмо от власти?

— Ну а как же.

— Можете показать.

Она предъявила ему письмо, которое носило с собой в красивом, кружевном конверте. Он стал читать его. Оно было также неаккуратно написано, без учтения всех формальностей. И говорилось в нём о доставке еды в государственную администрацию.

— То есть вы каждый день поставляете туда еду?

— Конечно! Мы готовим всё самое лучшее для них.

— И они лично её получают?

— Ну… — Замешкалась она. — Не всегда… Иногда они бывают слишком заняты. И мы оставляем всё под дверью. Но мы всегда получаем обратно пустую корзину. И прошу заметить, никаких жалоб никогда не поступало!

Детектив слишком устал, чтобы продолжать дальнейший допрос, поэтому отдал письмо и подняться наверх.

Перед сном он снова оглядел просторы деревушки, которую уже полностью поглотила тьма.

III

Ему стал сниться сон. Перед самим сном он почувствовал рутину. Ему казалось, что он спит, а когда он проснётся жизнь заиграет теми же красками, какими играла и вчера. Затем стал проявляться сам сон. В этом сне он проснулся не в своей каморке, а в одном из сельских домов. Он сперва не узнал этот дом, но потом, откуда ни возьмись, пришло осознание, что этот дом его. На кухне хлопотала жена, его ждал завтрак, а затем нужно было собираться на работу. Как и вчера. Как и всегда.

Он прошёл по ряду утренних дел, поцеловал жену (ей оказалась официантка) и пошёл на работу. Он был начальником полиции, его уважали и он знал всех в своём селе. На работе хлопот было немного, к концу рабочего дня он отправлялся со своей дружиной в бар, где ему подали вкуснейшее пиво. После недолгих обсуждений здешних новостей, он отправлялся ужинать в своём уютном доме, где его ждала любящая жена.

Так шли годы. Он чувствовал как он стареет. Он чувствовал прилив одиночества и пустоты. Радость пропадала, появлялась усталость и сильное чувство долга.

— Мне кажется мы забыли, что-то сделать, — говорил он своим подчинённым, сидя вечером в баре.

— Да что уж тут забудешь, — сказал один из них похожий на Карла, но это был не Карл, этот парень был профессионал, как и все в его команде.

Прошла ещё неделя, он снова сидели в баре, детектив стал чувствовать ещё большую усталость.

— Нет, — сказал он настолько тихо и слабо, что его никто не расслышал и все так и продолжали вести свой диалог. — Мы что-то забыли… Мы же что-то забыли… Я помню…

Прошёл ещё месяц, утро чередовалось вечером. Каждый день одно и то же: жена хлопочущая на кухне, завтрак, поцелуй, работа, бар, пиво, ужин, сон и так изо дня в день.

— Хватит, — сказал он в баре и весь бар оглянулся. Он чувствовал себя дряхлым стариком, казалось с каждой минутой он слабеет. Он изо всех сил вскочил со стула и подбежал к барной стойке. — Что же? Что же я забыл?.. — Повторял он про себя напрягая все свои извилины. — Ребёнок! Точно же, ребёнок! Мы же с вами не нашли ребёнка!

Он оглянулся на свою дружину. В этот момент все смотрели на него.

— Как не нашли, — сказал его помощник. — Вот же он! — И указал на угол.

В углу стоял маленький мальчик, с опущенной головой. Детектив сперва обрадовался увидев его, затем стал приглядываться ему в лицо, но черты его лица ускользали от него. Но вскоре он осознал, что этого не может быть, мальчик пропал слишком давно.

Его обманывают — проскользнуло у него в голове. Он повернулся к барной стойке и увидел ползущего к нему большого крылатого муравья размером с кошку, но не придал этому значения. Ему казалось это обычным делом, эти муравьи повсюду. Он отмахнул его рукой и стал думать, что же ему делать. На него нахлынуло чувство долга. Но всё никак не мог осознать на что он потратил свою жизнь и как она так быстро пролетела. И самое главное, почему он так и не нашёл того мальчика?

Он стал обдумывать свои действия, анализировать ситуацию. Но мысли напрочь отказывались лезть в голову. Он решил, что сперва необходимо прийти к властям.

« — Но как же с ними связаться?.. — Думал он»

Как вдруг его окликает молодая официантка, чьи черты лица ему сильно напоминали хозяйку. Она сообщила, что ему пришло письмо от властей и протянула небольшой конверт.

— Как во время, — сказал он. — Я его обязательно когда-нибудь открою.

Он проснулся. Сперва он почувствовал резкий прилив сил, но после снова пришла усталость. Всё тело ломило, он как-то оделся и доковылял до зала. В баре никого не было. Официантка с хозяйкой суетились на кухне. Он немного просидел у барной стараясь прийти в себя и тут перед ним появилась хозяйка, он даже не обратил на неё внимание и не заметил как она вышла из кухни.

— Вы доказываете своё звание «сони», — сказала она с насмешкой. — Проспали до обеда.

Детектив никак не хотел реагировать на это и решил промолчать.

— Вам письмо, — заявила вдруг хозяйка и протянула конверт.

— От кого?..

— От администрации. Видимо, им не понравилась ваша вчерашняя выходка.

— Да и бог с ними, — ляпнул он и вальяжно забрал письмо, при этом испытав сильное чувство дежавю.

В письме было приглашение в администрацию. Ни даты, ни времени, ни причины явится, подобные одиозные документы уже не удивляли детектива. Он даже усмехнулся, так как это выглядело не как официальный документ, а скорее как билет в театр.

— Что это? — Спросила хозяйка.

— Точно не понимаю, — ответил он. — То ли приглашение, то ли вызов к ним.

— Повезло вам, — сказала она с долей восхищения. По её виду, можно было понять, что она таких писем не получала.

Он позавтракал обедом. Жирная пища не сыграла ему на руку. Его живот немного скрутило и стало клонить ещё больше в сон. Но собравшись с силами он направился к администрации.

Дорога заняла совсем недолго. С пустой головой и с сонной походкой, он можно сказать: «добрался на автомате». И вот он стоял у старой прогнившей двери. Небольшие клумбы с газоном и цветами, давно проросли сорняками. Небольшая тропинка к входу, так же была все в трещинах и сорняках. А само здание, было очень ветхое, пороги были в плесени, дальняя левая стена, дала сильную трещину, и казалось вот-вот упадёт.

Детектив плавно открыл дверь, стараясь не сломать её и зашёл внутрь. Но тут его ждала полная неожиданность. Вместо старого штопаного линолеума, который обычно бывает в подобных зданиях, он вступил на идеально выпалиронный узорчатый кафель. Ему открылся шикарный зал в котором было много народу. Они суетились, бегая от одного края зала к другому. Одеты они были с иголочки, на каждом был строгий выглаженный костюм и белая рубашка. Детектив даже почувствовал себя неловко стоя в своём потрёпанном костюме.

От всего этого места веяло строгостью. Каждый сотрудник шёл строго в заданном направлении не отвлекаясь на окружающую среду. По огромной лестнице, которая стояла в центре зала, все строго подымались по правой стороне, а спускались в свою очередь — по левой, образуя две длинных вереницы.

Само помещение напоминало премиальный зал. Позолоченные перила у лестницы, красная ковровая дорожка тянущаяся от входа, огромная хрустальная люстра, узорчатые стены и потолки, а на окнах были тонкие шёлковые занавесы.

Детектив впал в ступор, такого он явно не ожидал увидеть. И захваченный хаусом, красотой и строгостью, он так и стоял с открытой дверью пытаясь осознать всё происходящее.

— Уважаемый! — Вдруг донеслось до него откуда то из суеты, что вывело его из летаргии. Это была секретарша, стоявшая на ресепшене. Он закрыл дверь и направился к ней, не отрывая взгляда от этого парада красоты и строгости.

Он представился секретарше и протянул ей своё письмо. Каким-то образом она смогла разглядеть в нём какие-то указания и продиктовала ему номер кабинета. Она расписалась на письме и отдала ему.

Он направился на поиски кабинета. Казалось никто в зале его не замечает. Все ловко умудрялись обходить его и без малейших столкновений уворачиваться. Он будто проходил через реку, но под тяжестью его тела, течение не могло его смыть и оставалось лишь обтекать неудобное препятствие. Но тут он добрался до лестницы и поток уже его подхватил, подтолкнув вперёд. Он встал в строй и добрался до второго этажа.

На втором этаже все двигались по коридорам, по правилам дорожного движения. Детектив растерялся. Наступая на пятки и подталкивая всех вокруг он кое-как набрёл на номер нужного ему кабинета.

Войдя в кабинет детективу бросился в глаза длинный стол (на глаз можно было сказать, что он явно больше пяти метров в длину). Сам кабинет, или даже переговорный зал, представлял из себя светлое и максимально примитивное служебное помещение: стол, стулья, пару резных шкафов, с кучей нелепо понабросанных туда папок и апогеем всего этого торжества был маленький, пухленький чиновник. Детектив сотни раз видал подобные картины, но осознание того, что он увидел эту картину здесь, в деревне, его поразило. Видно государственный аппарат всё же заезжал к ним и хоть какие-то современные тенденции они всё же улавливают.

Детектива волновало множество вопросов, но дабы не впасть в экзальтацию, он решил что будет действовать поступательно. И первая проблема с которой ему необходимо было разобраться, касалась его приезда сюда.

Он молча подошёл к чиновнику, который не обращал на него внимания до этого момента, и отдал ему своё письмо. Тот прочел его и снова озадачив детектива, сумел найти там какую-то информацию.

— Ага, — сказал он и отложил письмо в ящик под столом. — Вы значит детектив из города?

— Он самый.

— Раскрыли дело по которому вас вызывали?

— В том то и проблема… Делу уже почти как пол года.

— И что?

— А то, что это сильно меняет планы моего расследования. Где бы не находился мальчик, я смею полагать, что он мёртв, — нагловатый и безразличный вид чиновника, вдруг взбесил его и он дабы сгустить краски сказал: — И если бы вы удосужились прислать письмо хотя бы в течении недели, после пропажи, возможно мальчика удалось бы найти!

Чиновник видя серьёзность детектива немного струхнул, от чего начал периодически мямлить:

— Письмо мы начали подготавливать на второй день после пропажи, — сказал он. — Проблема таких поздних сроков была в том, что наш аппарат не терпит никаких ошибок. Мы редко о чём-то просим город и если уж опускаемся до такого, то это должно пройти идеально.

— Вам стоит пересмотреть свой аппарат, — строго отрезал детектив.

Чиновника взъерошился от таких слов.

— Мы выстраивали наш аппарат десятилетиями! — Резко отрезал он и ударил кулаком по столу. — Я не позволю его осуждать!

— Не позволяйте сколько хотите, — всё так же невозмутимо продолжал детектив. — Сколько бы вы его там не строили, а он всё равно не работает.

Поняв, что перед ним он бессилен, чиновник проглотив гнев, решил закончить этот диалог:

— Вам необходимо лишь найти мальчика, а не спорить о нашей системе.

— Вы наверное меня не поняли? Мальчика уже не найти.

— Как!? — Снова всполошился он.

— Он пропал пол года назад. И у меня есть все основания полагать, что он мёртв.

— Что же нам тогда в ведомости писать?.. Нет… Вы должны его найти!

— Вас только ведомость интересует?

— Ну поймите же вы! Мы не терпим никаких ошибок. Мальчик должен быть найден!

Детектив глубоко вздохнул, этот диалог утомил его ещё больше.

— Всё что я могу, так это провести поиски трупа. Но для этого мне нужно организовать всё поселение.

— Ну… Хотя бы это.

— Выпишите мне приказ и оповестите население.

— Постойте, не всё же так просто. Сперва вам необходимо подать запрос, заполнив форму «А5» где вам нужно указать критерии операции: сколько будет людей, где она будет проходить, сколько времени займёт. После моего одобрения, мы будем тщательно отбирать людей, опрашивать добровольцев, затем вам надо будет подать заявление на проведение инструктажа…

Детектив стал засыпать, его глаза слипались.

— Всё… Хватит… Прошу вас… — Бормотал он.

— Затем вам надо в развёрнутой форме изложить суть и текст инструктажа, а после одобрения от нашего отделения полиции… — Без остановки, не обращая внимания на детектива тараторил чиновник.

Детективу стало не по себе, всё тело ломило, он встал и пошатываясь направился к выходу. Монотонный голос чиновника продолжал звучать в его голове. Он открыл дверь и вывалился из кабинета, работники снующие по коридору, начали спотыкаться об него и один за другим падать ему под ноги. Словно домино они накладывались друг на друга, тихо и безжизненно падая. Детектив хотел поднять одного из них, но вместо человеческой мягкости и тепла тела, он почувствовал в руках холодный, безликий манекен. Он отбросил его и проснулся.

IV

По началу он ничего не понял, в голове была полная каша. Он даже не сразу осознал где он находится. Ужас последней сцены из сна, продолжал пускать мурашки по коже. Вскоре он пришёл в себя и понял, что на этот раз он точно не спит. Давно ему не снилось столько снов, а в последние дни, они как будто и вовсе погружали его в какую-то иную реальность. Возможно чистый воздух, тихая деревня и природа вокруг, сыграли свою роль. И теперь его тело и дух, стараются отдохнуть как только выпадет случай.

Он привёл себя в порядок и спустился в бар. Почувствовав невероятный прилив бодрости, он полностью позабыл про свои сны. Официантка уже приготовила завтрак и завидев его, тут же побежала накладывать тарелку. Он выпил чашку кофе, съел завтрак и тут же на горизонте появился Карл. Всё будто шло по какому-то плану.

Карл тут же рассыпался в извинениях. Он сказал, что всю ночь обдумывал своё поведение и впредь, не позволит себе каких-либо ошибок. Детектив с минуты послушал его, а затем прервал грубой фразой:

— Мне надо наведаться в администрацию.

Карл аж подпрыгнул от испуга.

— Как!? Зачем это вам? Почему сегодня?

— Мне необходимо взять разрешение на мобилизацию населения, для того чтобы собрать поисковые отряды.

— Вы же сказали: что мальчика не найти.

— Я сказал: «Что нам приоритетнее искать его труп». Так что именно этим мы и должны заняться.

— И что вы предлагаете? Обыскивать дома у людей?

— Пока нет. Для начала стоит поискать в общественных местах. У вас есть тут парки или скверы?

— Отродясь не было. Мы люди рабочие, не привыкли отдыхать.

— Ну хоть какие-то места есть, куда детишки забегают? Ну или что-нибудь менее людное?

— Лес есть, — сказал Карл немного поразмыслив.

— Отлично, с него и начнём. Мне надо будет сходить в администрацию и получить разрешение.

— Что получить?

— Разрешение.

— А это ещё зачем?

— А как нам ещё людей организовать, без приказа?

Карл тут же оживился:

— Да что вы такое говорите? Наша администрация таким не занимается! Дайте мне пол дня и я вам всё устрою. Соберу людей сколько скажите и можете делать с ними всё что захотите!

— Ну как же это? Просто так людей отвлекать?

— Я всё всем объясню, не переживайте! Никто даже и жаловаться не подумает! Ради такой мелочи в администрацию ходить? Отдыхайте! Я всё устрою! — И после этой заключительной фразы он торжественно вышел из бара.

Детектива убедили слова Карла и он решил подождать до обеда, а если ничего не выйдет, то он как и задумал направится к администрации.

Но к его удивлению уже к обеду была собрана приличная группа людей, а после обеда, казалось, собралось половина населения. Он вышел из бара и приказал всем найти тонкие металлические прутики, а после чего объяснил ход действий:

— Наша цель — прочесать весь лес, — начал он. — В основном мы будем искать источники неприятного запаха. Но также вам необходимо протыкивать почву металлическим прутиком, на предмет мягкого грунта. Мы построимся на границе леса, на расстоянии десяти метров друг от друга и по команде начнём движение. Желательно чтобы все шли в одном ритме и строго в одном направлении. Всем всё понятно?

Все молча смотрели на него как дети. Детектив принял молчание за знак согласия и они всей группой отправились к лесу. До захода солнца оставалось около четырёх часов, но Карл убедил детектива, что они управились за два.

Далее всё шло как по распоряжению. Все мирно выстроились и начали движение по свистку Карла (как оказалось он умел очень громко свистеть ртом). Детектив стоял самым крайнем в шеренге. Лес оказался очень длинным и скорее всего, похожую операцию придётся повторить и завтра.

Лёгкий ветерок, шум деревьев и птиц, заставила детектива войти в некий астрал. Он машинально вонзал прут в землю и размеренно шёл по тропинке на которую случайно наткнулся. Он задумался о своих снах. С его жёстким графиком работы в городе, ему редко доводилось видеть сны. Вообще за всю жизнь он видел мало значимых снов, да и не привык давать снам какое-то значение. Он всегда мог объяснить почему так или иначе, ему снится всякая бредятина, но в этих снах было что-то особенное. Они были куда глубже обычных сновидений и действительно погружали его в иную реальность, о которой он даже и думать не смел.

Он пытался вспомнить лица людей в своих снах, но черты их лиц всё время ускользали в его памяти и по этому образ этих персонажей он связывал с живыми людьми. Например чиновника из сна, он связал с своим начальником. Которому не важны успешность и правдивость раскрываемых дел, а важны лишь вовремя заполненные отчёты. Естественно от такого отношения служба в полиции превратилась в сплошную бюрократию.

Детектив так и гулял по полям своих мыслей, пытаясь связать свои сны с реальностью. Вдруг под его ногами возник улей полный крылатых муравьёв. Он задумчиво посмотрел на них. Они ещё больше загипнотизировали и все мысли в один момент покинули его. Он стоял так какое-то время, пока прохладный ветер не вывел его из прострации. И вдруг он обнаружил, что солнце зашло и над лесом сгустились сумерки. Он не понял как это произошло. Ему казалось, что он забылся всего лишь на пару минут. Он уже не слышал шагов вкруг. Густые заросли окружили его и он потерял ориентир. Тропинка явно завела его куда-то не туда. Да и саму тропинку он уже упустил из под ног.

Минут пять детектив кружился на месте пытаясь найти ориентир, но ему ни разу в жизни не доводилось заблудиться в лесу. Он старался вспомнить школьные годы, там по одной из скучных программ они проходили алгоритм действий при попадании в подобную ситуацию. Но к сожалению, в тот день его отвлекла чудная погода мая, ленивая усталость и монотонный голос учителя, стали для него роковым в этот час.

Он пошёл в том направлении откуда он, как ему казалось, пришёл, надеясь найти знакомую тропу и выйти по ней из леса. Но его старания ни к чему не привили, перед ним появлялись всё новые пейзажи леса. Ситуацию усугубила наступившая тьма. Он уже не видел землю под собой, его окружали только чёрный столбы деревьев.

Впав в панику он решил добиться, внимания от лесной тишины — криком. К сожалению, никакого ответа не последовало, лишь уходящие вдаль эхо. Он решил, что продолжит странствия с рассветом и прильнул к большому дереву, закутавшись в собственный плащ в полусидячем положении. Только сейчас он обратил внимание, насколько лес был живым: пение птиц, вой волков, шорох листьев, ползание насекомых. Его не испугала эта внезапная оживлённость, наоборот, она каким-то странным образом убаюкала его.

Он снова погрузился в очередной сон.

V

Детектив оказался в баре. На его столе стоял полупустой бокал пива, а рядом с ним проползал крылатый муравей. Антураж был ровно таким же, каким он застал его в день своего приезда. Но чувство всего знакомого и даже уже немного родного, доказывало ему, что это далеко не первый его день здесь. Он всё узнал и лёгкая усталость, которая прижимала его к стулу, освободила его мысли и подарила чувство спокойствия.

На горизонте мелькнуло чьё-то тело, оно пронеслось сквозь его взгляд и уселось напротив него. Это был водитель, но от него уже не исходило знакомое и родное чувство, от него веяло хищностью, как от хладнокровного существа. Казалось, что он даже издавал шипение свойственное крокодилам и змеям. Детектив почувствовал страх, словно жертва загнанная в угол и хоть у этого человека были все атрибуты водителя, детектив не признал в нём знакомого.

— Кто вы такой? — Дрожащим голосом спросил он.

— Себастьян.

— Кто вы?

— Я мэр этого посёлка.

— Ну конечно… Вы. — Детектив оглянулся, не начавшийся разговор уже шёл в тупик, а Себастьян сидел с видом победителя. — Что здесь происходит!?

— Вы мне скажите. Зачем вы приехали?

— Найти мальчика.

— Нашли?

— Всё оказалось куда сложнее…

— Меня это не волнует.

— А что вас волнует!? — Крикнул он и ударил по столу, но стол даже не пошатнулся и звук удара был очень приглушённым. Себастьян не оценил его выходки. — Вы с самого начала обманывали меня, водили за нос. А теперь обвиняете в том, что я сделал что-то не так?

— Я лишь не высказал вам всех условий. Знаете в чём ваша проблема?

— В чём?

— Вы воспринимаете меня как злодея, только потому что моя работа бесчестна. Моя работа и есть синоним лжи. Мне лишь важно уметь говорить как можно больше правды, но не всю. Я понимаю, это запутывает. Поэтому я люблю сравнивать свою работу с искусством. В наше время художнику мало обладать мастерством. Художнику нужна идея. Ему нужно сказать правду. Но стоит ему написать эту правду, как его тут же обзовут пошляком, бездарностью, популистом. А стоит ему скрыть правду за выдуманной ложью, запрятать её поглубже: как все тут же рвутся искать её, откидывают ложь, бросающейся в глаза, и вглядываются в детали. И как только они находят её, они ликуют как малые дети, даже и не осознавая, что нашли то, что всегда знали.

— Ваша мельчайшая ложь, обесценивает всю правду, — обессиленным голосом стал бормотать детектив. — Вам не будут верить люди. Вы для них станете никем.

— Мы и не должны быть кем-то. У нас другая система ценностей, у нас другие приоритеты. Мы должны быть для них роботами, инопланетянами, одним словом «другими». Ибо если они нас начнут воспринимать, так, будто мы им ровня — начнётся хаос. Именно поэтому, мы должны быть подлецами и лжецами. Чтоб они и не думали, что могут быть на нашем месте. И похожая черта есть и в искусстве. Великих художников, от любителей, отличает: «талант». Он создан для того, чтобы оправдать неудачи одних и восхвалить удачи других. А по факту, талант — это лишь во время проявленная смекалка… Но люди отказываются в это верить. Не может же простой слесарь, стать новым Да Винчи. В мире полном стереотипов — нет.

— Как же вы все, всё прекрасно понимаете. И мир становится таким очевидным. А может люди сами позволяют вам, быть сволочами? А такие неудачники как вы, на это ведутся?

— Какая глупость! — Растерялся он. — Они самостоятельно и дом построить не смогут! Зачем по вашему, кому-то вручать власть? Мы её забрали!

— Нет, — вяло усмехнулся детектив, уже скатываясь со стула от усталости. — Они отдали вам власть, чтобы вы, сволочи, смогли найти общий язык с другими сволочами. А вы радостно ведётесь на это, ликуете, думаете что вы очень крутой. Только суть в том, что народ, что вас выбрал, упокоится с честной душой. А вас запомнят как тиранов и глупцов. Так что не сравнивайте себя с художниками, их восхваляют, а вас — нет.

— Вы и представить себе не можете, каково это, умудряться держать людей в десяти минутах от правды! Вам кажется это легко!? — Возбудился он и отдышавшись, продолжил: — Это как в «Мифе о пещере», если люди будут находиться в пещере, за небольшой перегородкой, за которой видно лишь тени, людей живущих снаружи. То люди, живущие в вечной сырости, наблюдая за тенями будут…

— Да-да… — перебил его детектив. — Будут считать лишь тень за истину. А ты вот не задумывался? Что если людям не нужна твоя истина? Если за ней скрываются такие лицемеры как ты?

Себастьян ударил по столу и встал. Он хотел что-то сказать, но слова явно не хотели вылезать у него из головы. Он развернулся и ушёл. Его мутный образ, как будто исчез в тумане.

Детектив усмехнулся и уснул.

VI

Он проснулся в постели. Усталость прижимала его к кровати. Он попытался приоткрыть глаза, но веки не слушались его и он увидел лишь мутные образы, которые маячили над ним. Он уснул, но сознание не покинуло его комнату. Он просыпался, вставал, а затем снова осознавал, что он спит и так круг за кругом. В какой-то момент он решил не вставать и обессиленно отдался кровати. В этот момент он почувствовал как под его одеялом к нему карабкается нечто большое и не дойдя до его головы останавливается на его груди. Он попытался поднять голову, но мышцы не слушались его и спустя множество попыток с трудом, ему это удалось.

На его груди сидел огромный крылатый муравей, размером с кошку. Он подёргивал своими крылышками и смотрел прямо на детектива. Его выпирающие клешни глухо постукивали. Детектив распознал в нём нечто зловещее и изо всех сил пытался поднять свои руки. Он вертел плечами и туловищем пытаясь скинуть муравья, а тот, в свою очередь, казалось бы и не ощущает никакой тряски.

Детектив сосредоточился, и сам даже не понял, как голова муравья оказалась зажата в его кистях. Страх и отвращение, от нечто, настолько не похожего на него существа, побуждала желание отдёрнуть руки. Но страх быть разгрызанным этим существом, заставлял руки всё сильнее сжимать его голову. Детектив хотел раздавить его, но в какой то момент спокойствие и покорность муравья, растрогала его и он испытал к нему жалость. Он решил, не убивать его и швырнул со всей силой на пол.

Избитый муравей, со сломанным крылом, волоча свою тяжёлую тушу на передних лапах, заполз под кровать.

Детектив снова нырнул в реальность. Но теперь в факте того, что он проснулся, он уже не сомневался. Он был в своей кровати и сначала не придал этому значения, но позже вспомнил, что он засыпал в лесу и никак не мог понять, каким образом он оказался в кровати. Он кое-как собрался и спустился вниз. Его встретила хозяйка с широкой улыбкой, но детектив не ответил ей взаимностью. Он сохранил в себе чувство, какое испытывал к муравью в своём сне и проецировал его на всех сельчан. Он испытывал ко всем злость и отвращение, но в меру их беспомощности он также испытывал и жалость.

Эти смешанные чувства отразились и в его речи, он глухо и строго сказал:

— Как я здесь оказался?

Хозяйка немного растерялась, но затем уверенно ответила:

— Мы вас разыскали и привели на носилках. Мы уже думали что вы потеряли сознание из-за стресса, но местный врач убедил нас в том, что вы просто спите.

— Вы принесли меня на носилках и я ни разу не проснулся?

— Именно так.

— Да что вообще здесь происходит?! — Сказал он скорее не ей а всему окружению и из-за правильной интонации, хозяйка воздержалась от ответа. Детектив направился к выходу, хозяйка устремилась вдогонку.

— Куда вы собрались? — Спросила она догнав его.

— Иду в администрацию, — сухо ответил он не обращая на неё внимание.

— Как… Куда? А как же завтрак? Зачем вы так спешите? Вы не подали запроса на посещение? У нас так не делается! Да постойте же вы!

Она продолжала засыпать его вопросами и обвинениями, но детектив не обращал на неё никакого внимания и как танк шёл напролом к своей цели. Позже к ним подключился Карл со своими помощниками, а сзади их догоняла официантка. Хозяйка ввела Карла в курс дела и теперь они вдвоём стали уговаривать его не ходить в администрацию. Последними к их группе подключились родители мальчика, но они не пытались отговорить детектива, а старались разузнать об итогах вчерашних поисков в лесу. Но Карл не давал им слова и периодически орал на них, обвиняя во всех смертных грехах.

Детектив никого не слушал и никому не отвечал. Он строго шёл к своей цели, сохраняя равномерную невозмутимую походку. Но как не странно Администрация оказалась намного дальше чем он думал. Из-за того что она находится на холме, а перед ней была равнина которая уходила в впадину, путь был довольно долгим. В какой-то момент хозяйка с Карлом устали его отговаривать и подстрекали на это помощников и официантку. Те в свою очередь худо-бедно пытались что-то сказать, но не имели такого пыла как Карл и хозяйка. Отдохнув, они сменяли своих заместителей и продолжали свои уговоры. В какой-то момент Карл попытался даже ухватить детектива за рукав, но детектив тут же окинул его настолько хищным, злобным и животным взглядом, что Карл растерялся и на минуту потерял дар речи.

Их уговоры не дали плодов и они всей группой подошли к администрации. Детектив остановился и все тут же замолчали, повисло гробовая тишина.

Детектив рассматривал здание, оно выглядело не так как в его сне. Фасад был полностью выкрашен, газон пострижен, окна протёрты, даже у стоков не было плесени. Здание действительно внушало серьёзный рабочий вид, но не издавало никаких звуков. Детектив подошёл к двери, все замерли в ожидании, он дёрнул ручку, но дверь оказалось запертой. Хозяйка выдохнула всё своё напряжение и подошла к детективу.

— Вот видите, — сказала она. — Что и требовалось доказать. Вас просто так сюда не пустят. Они вечно заняты. Давайте вы позавтракаете и мы обсудим все наши дела. Может нам и вовсе не стоит их беспокоить…

Детектив молча слушал её и мысленно даже в чём-то согласился. Он не понял цель своего визита. Даже если бы его пустили, что бы он сказал? С какой целью он являлся? Просто потому что его напугало пару снов?

С этими мыслями от медленно стал отдаляться от двери и идти рядом с хозяйкой, но вдруг, он остановился и с минуты молча смотрел на столпившихся горожан. Там уже стояли не только те, кого он знал, но ещё с десяток, а то и больше зевак, которые за ними увязались. Он смотрел на них потеряв все мысли, но в миг, он уловил интерес всех горожан и будто по команде он развернулся и со всей силой ударил ногой по дверному замку.

Хозяйка завизжала от ужаса, а в по толпе пробежало лёгкое удивление, сопровождавшейся дальнейшими обсуждением и перешёптываниями. Замок от удара тут же поддался, но дверь не отпиралась, что-то мешало ей распахнуться. Детектив силой налёг на неё, затем пару раз ударил плечом, после чего она и вовсе сорвалась с петель и рухнула. Как оказалось, с внутренней стороны она была почти полностью сгнившей, а открыться ей мешали письма лежавшие на пороге. Некоторые граждане совали свои письма под дверь, надеясь быть услышанными, в результате, их скопилось огромное количество.

Но письма не могли быть услышанными, так как здание было полностью пустое, что доказало эхо детектива, облетевшее всё здание и вернувшейся к нему. Внутри было невероятно грязно и пыльно, паутина повисла со всех углов, немногочисленную мебель сгрызли моль и термиты. Детектив ужаснулся от такой картины. Испытав очередной диссонанс, он медленно прошёл в здание, а за ним молча последовали хозяйка и Карл. Тот в свою очередь приказал помощникам никого больше не пускать и сельчане могли довольствоваться скромным видом из дверного проёма.

Пройдя в здание детектив не мог ничего понять. Он не отдавал себе отчёта, о том что вообще происходит и на мгновенье подумал, что он продолжает спать. Но чувство реализма убеждала его в обратно. Затем он вспомнил про свет, который видел поутру в этом здании и решил пройти в комнату, откуда исходил огонёк. Он надеялся найти хоть одну живую душу, которая смогла бы хоть что-нибудь внятно объяснить.

И на удивление, в небольшой комнатушке, которая предназначалась для охранника, он обнаружил жизнь. Но ещё больше его удивило, что эта жизнь, принадлежала пропавшему мальчику. Он сидел на кресле за столом, жуя булочки которые ему принесли с рассветом и читая книгу. А от земли к столу тянулась длинная вереница крылатых муравьёв, которая доедала за мальчиком его кроши. Мальчика казалось, совсем не смущают ни муравьи ползающие по столу, ни детектив с Карлом и хозяйкой вошедшее в комнату.

Детектив подошёл к мальчику, сел на колени и стал аккуратно задавать вопросы:

— Как ты здесь оказался?

— Я здесь уже давно.

— А куда подевались все взрослые?

— Не знаю. Я всегда прибегал сюда и влазил через окно. Здесь никогда, никого не было.

— Сколько ты уже здесь находишься?

— Я прибежал сюда очень давно. Здесь тепло, спокойно и есть много книг.

— Почему ты убежал от родителей?

— Они часто ссорятся и мешают мне!

— Тебе надо будет пойти с нами.

Мальчик явно не хотел уходить, но серьёзный вид детектива напугал его и заставил повиноваться. Детектив взял мальчика на руки и повернувшись, кинул взгляд на Карла и хозяйку с такой серьёзностью и строгостью, какую только мог из себя извергнуть. Карл и хозяйка немного вздрогнули от страха. Детектив вывел мальчика и отдал его родителям. Они радостно стали его обнимать и гладить по голове, не забывая благодарить детектива. Карл и хозяйка попытались выйти с ним, но детектив остановился в проёме и немым движением остановил их. Он завёл их обратно в комнату и сел там, где сидел мальчик.

— Мы и сами ничего не знали, — начала оправдываться хозяйка. — Многие конечно подозревали. Но ведь приказы всегда приходили. Некоторые конечно писали мы сами, но только потому что администрация сильно с этим затягивала. А теперь оказывается её и не было… Что же нам теперь делать? Как теперь…

Детектив прервал её ударом по столу. От удара все муравьи разбежались.

— Говорите вы заменяли власть? — Спросил строго он. — Тогда вы теперь и будите новой властью. Но не всегда. Соберете всё село и проведите выборы. А как проведёте, старайтесь заботятся о селе, — он встал и направился к выходу, затем остановился у прохода и сказал: — А если я узнаю, что вы делаете что-то не так, направлю к вам проверку, после чего, не видать вам финансирования.

Карл с хозяйкой виновато остались стоять в дежурной. Детектив вышел и на все вопросы сельчан ответил лишь пожатием плеч.

* * *

Вечером этого же дня он сидел в машине и направлялся домой.

— Себастьян, — обратился он вдруг. — Можете хоть иногда звонить мне и сообщать, что происходит в этом селе?

— Без проблем детектив, — ответил он и спустя минуту молчания спросил: — А как вы узнали как меня зовут? Не помню чтобы я говорил вам своё имя.

Детектив молча пожал плечами.

Он вернулся в своё отделения и на сообщение об успехе своего задания, он получил лишь строгий выговор, за то что отсутствовал целый месяц. Ему надлежало напечатать строжайший отчёт, но ничего путного в нём он написать не смог. Лишь проникся желанием, когда-то, на старости лет, вернуться в село, снова потеряться во времени и встретить там свою старость.

Пламя.

1

Вот он, готов. Рассказ меняющий жизнь. Долгожданный шедевр Марка. Он сидел над пишущей машинкой, смотрел на кипу листов перед ним, а затем перевёл взгляд на последнюю точку. Не смотря на то, что были куда более удобные способы писать произведения, Марк все равно предпочитал пишущие машинки. Редакция сойдёт с ума при оцифровки и корректировки всех текстов. Но Марка всё это ничуточки не волновало. Он вознёс палец над точкой, медленно его опустил его на клавишу, от прикосновения у него застыло дыхание, затем он сделал глубокий вдох и наконец, медленно нажал.

Точка была поставлена. Он собрал все листы до кучи и направился в редакцию.

В редакции его встретили с улыбкой. Он давно сюда не захаживал, его произведения были здесь в почёте и приносили редакции основную прибыль.

— Здравствуйте, — сказала секретарша которая стояла на ресепшене. — Вы к нам с хорошими вестями? — Она хорошо знала Марка и постоянно с ним заигрывала, но он был холоден и его это не интересовало.

— Я его дописал, — воодушевленно сказал он. В редакции знали про его рассказ. Он спонсировал их различными очерками, которые обожали читатели, но всегда заикался о своём главном произведении, подогревая интерес к нему.

Секретарша встрепенулась и взволнованно сказала:

— Тот самый рассказ?

— Да, — повторил он. — Мой Опус Магнум. Пять лет. Он занял пять лет.

Секретарша посмотрела на кипу листов, медленно переворачивая и гладя страницы проговорила:

— Невероятно… Не терпится его прочитать, — она повернулась к своей помощницы и строго наказала: — Отнеси это директору и смотри чтоб не единый листок не пропал, это очень серьёзно, — она передала листы, затем повернулась к Марку и с улыбкой сказала: — Я очень счастлива что вы к нам пришли. Чем я могу быть вам полезна? Хотите кофе или чай?

— Нет спасибо, — с улыбкой ответил Марк. — Александр уже здесь?

— Да, — ответила она. — Он в курилке.

— Отлично. Я пойду к нему.

Он спустился в курилку где стоял его менеджер Александр. Он нервничал пытаясь зажечь огонь и подкурить сигарету своей нерабочей зажигалкой. Марк подошёл, достал свою зажигалку и помог прикурить сигарету. Они сели друг напротив друга.

Александру было всего около сорока, но выглядел он на все шестьдесят. Седой, морщинистый, но всё равно стильно одетый и статный мужчина. Он много работает, вечно на ногах, именно работа довела его до такого состояния. Но тем не менее он был лучшим в своём деле, он знал индустрию вдоль и поперёк, все его клиенты всегда добивались большого успеха.

Александр сделал пару тяг, посмотрел на зажигалку у Марка в руке и спросил:

— Зачем ты всё время таскаешь эту зажигалку, если ты не куришь?

— Это моя фамильная ценность, — ответил Марк. — Будучи подростком я заимел вредные привычки. Я курил сигареты и выпивал. Естественно родители об этом не знали, они воспитывали меня приличным парнем. Сигареты я умудрялся прятать, даже умело маскировал запах своей одежды, но отец как-то нашёл у меня в кармане спички и естественно обо всём догадался. Любой нормальный отец отругал бы, поставил бы на домашний арест. Но мой лишь подозвал меня к себе и молча дал мне эту зажигалку. Которой он всегда поджигал свои сигары.

— И что это должно было значить? Он разрешил тебе курить?

— Нет. Он был недоволен мной. Но он дал мне символ. Он сказал мне: «что если я и делаю что-то, то я должен это делать хорошо». После этого инцидента, я больше не притронулся к сигаретам. Когда у меня головная боль, дурные мысли, загруженность или фрустрация, я просто отрываю эту зажигалку и смотрю на огонь. Это так умиротворённо. В моих руках самое страшное оружие. И в тоже самое время, в моих руках, то, что даровало людям жизнь.

Александр внимательно слушал его. Марк открыл зажигалку и с минуты они смотрели на пламя. Затем Александр выдернул себя из ступора и сказал:

— Зачем ты меня вызвал? Показать свой очередной очерк?

— Я дописал его, — сказал Марк и закрыл зажигалку.

У Александра выпала сигарета изо рта.

— Тот самый рассказ? — Переспросил он.

— Да, — гордо ответил Марк.

— И где он?

— Отдал Джеку.

— Что!? Нам срочно надо поднимается, не хватало чтоб этот урод ещё что-то сделал с ним.

— Да не парься ты так. Я уверен всё в порядке.

— Нет, — сказал он и резко встал беря Марка под руку. — Я хочу видеть его рожу. Нам надо набить цену!

Они поднялись в кабинет главного редактора и миновав секретаршу, ворвались в кабинет без стука. Джек сидел с восхищёнными глазами и судорожно перебирал листы, буквально поедая взглядом каждый.

— Это шедевр, — сказал он. — Я прочёл всего около двадцати страниц и не могу оторваться.

Джек был упитанный, страдающих облысением мужчина. Сидячая работа и престижная должность творят с человеком ужасные вещи.

Начались переговоры. Марк сразу обозначил свою позицию, ему было плевать на деньги. Он лишь хотел качественную печать и приятную обложку. Но Александр хотел выжить максимум из этой сделки, он хотел всего и сразу. За это Марк его и полюбил. Он знал, что останься он наедине с этим кровожадным миром шоу-бизнеса он пропал бы в считанные секунды. И хоть он и не разделял его тягу к деньгам, спорам и переговорам, он никогда ему не перечил и ловил себя на мысли, что так необходимо.

Переговоры подошли к концу. Александр добился всего что нужно. Книгу обещали отредактировать и подготовить к печати в кратчайшие сроки, примерно в течении месяца всё должно быть готово. Даже пообещали огромный аванс. Марк с Александром в преисполненном настроении покинули редакцию.

2

Весь этот месяц Марк пребывал в раздумьях. Он вспоминал каждую строчку из своего рассказа и каждый раз находил всё больше смысла в том, что он сотворил. Иногда он вскакивал, нервно ходил по комнате, вспоминая тот или иной абзац, думая, что погорячился так рано сдав рассказ в издательство и много нужно ещё исправить. Пару раз даже брался за телефон набирая номер редакции, но после понимал, что всё на своих местах и исправлять там нечего.

Спустя тридцать шесть дней ему позвонил Александр.

— Здравствуй, Марк, — поприветствовал он.

— Привет, — судорожно ответил Марк. — Ну что там? Всё уже готово?

— Тут странное дело… Нас вызывают в городскую администрацию.

— Что? С какой ещё стати?

— Понятия не имею. Может хотят организовать ивент в честь выхода твоей книги?

Через пол часа Александр был уже у его дома, они направились в государственную администрацию. Городская мэрия была далеко от района Марка и они попали в пробку, но их всё равно встретили очень радушно и сказали: что их уже ожидают. Секретарша в строгой блузке вызвалась лично провести их. Они поднялись на последний этаж, прошли по длинному коридору и зашли в огромный светлый кабинет. Посреди кабинета стоял длинный стол окружённый стульями, а в конце стола сидели трое толстых, лысых мужчины и что-то обсуждали. Завидев нас они замолчали и выровнялись. Один из них сидел в большом кресле на краю стола. Двое других по правую и левую руку от него. Видимо тот, кто сидел посередине и был здесь главным. Они откинулись на свои кресла и главный сказал:

— Вы Марк? Очень приятно, проходит, присаживайтесь.

Александр уселся по правую сторону, возле одного из них, Марк сел напротив Александра. Повисло небольшое молчание, затем вбежала секретарша и принесла кофе. Марка это обрадовало удивило. Обрадовало, потому что он не выпил кофе с утра, а удивило, потому что кофе был идеально сделан так как и он любит. Латте с пенкой, банановым сиропом и корицей.

— Вам сообщили почему мы вас вызвали? — Спросил главный.

— Нам даже не сообщили кто вы такие, — ответил Александр.

— Мы представители нашего мэра, — ответил тот кто сидел возле Александра.

— Мы бы ознакомились с вашим произведением, — подхватил тот что сидел возле Марка.

— Каким это образом, — возразил Марк. — Даже я ещё не читал отредактированный вариант.

— Мы тесно общаемся с редакцией, — заявил главный. — Проблема вашего произведения в чересчур оппозиционном настроении.

— И что в этом такого? — Поинтересовался Марк. — Я лишь завуалированно говорю о настоящих проблемах нашего общества. О монополизме здешних компаний, о коррупции власти, о беспределе правоохранительных органов, о медец…

Не выдержав, все троя рассмеялись. Заметив серьезность Марка, главный из них остановился и сказал:

— Вы действительно считаете, что, что-то не так?

— А вы этого не замечаете? — С упрёком сказал Марк. — Бедность растёт, цены растут, чиновники богатеют, люди умирают, оппозицию сажают и это лишь цветочки. С каждым днём все эти проблемы только и делают, что эскалируются!

— Мы прекрасно понимаем о чём вы, — спокойным голосом ответил главный. — Мы прекрасно знаем, что у города есть проблемы и всё решается поступательно. Сейчас сложные времена, но с этим ничего не поделать. Думаете вы единственный кто понимает, что так жить нельзя? Думаете вы единственный кто знает, как надо поступить?

— Тогда почему ничего не меняется? Почему вы не принимаете меры? Не принимаете нормальных законов? Не регулируете действия?

— Ну знаете ли, — немного презрительно начал главный. — К сожалению не мы принимаем основные решения. Но смею вас убедить, мы прекрасно знаем о мелких проблемах и планомерно их решаем. Вспомните хотя бы былые времена, тогда ситуация была ещё сложнее.

— Я думаю моя книга подтолкнёт к принятию этих решений и вас и ваше начальство.

Главный нахмурился, сжал губы и сгустил брови:

— Вы видите это так. Но мы считаем, что ваша книга посеет смуту в нашем народе. А в такое нелёгкое время, лишние волнения нежелательны. В любом виде, нам главное сохранить стабильность. Вы же не хотите гражданской войны?

— Я хочу чтобы моя книга стала символом.

— Символом чего?

— Тут каждый определит для себя сам. Символом надежды, правды, протеста.

На слове протест все троя встрепенулись.

— К сожалению, — произнёс главный. — Это невозможно! Мы вынуждены внести в ваше произведение небольшие поправки.

— Что!? — Выкрикнул Марк и встал из-за стола. Александр стал вместе с ним. — Я этого не позволю! Как вы смеете!

— Не стоит вам так горячится, — успокаивающе сказал главный. — Ваше произведение ничуточки не потеряет шарма. Этот шедевр ничем не испортить.

— Я вам не позволю, — уже более спокойным, но строгим голосом сказал Марк.

— Я думаю ваш менеджер объяснит вам, какими последствиями это чревато.

Марк посмотрел на Александра, но не сыскал в нём поддержки. Александр глубоко вздохнул. Марк обросил всех взглядом, от волнения его чуть-чуть подкосило, он собрался с мыслями и направился к выходу. Александр направился за ним.

— Решение надо принять к вечеру, — сказал главный им в след.

Марк и Александр удалились из кабинета.

3

— Марк! — Кричал Александр вслед Марку в коридоре. — Марк, постой нам надо поговорить!

Он догнал Марка, ухватил его за руку и ещё раз потребовал разговора.

— Даже не смей, — сказал Марк. — Даже не смей меня уговаривать!

— Давай прогуляемся, — сказал Александр. — Не стоит нам здесь разговаривать.

Они вышли из городской администрации и направились в сторону небольшого парка. Марк немного остыл.

— Тут проблема в том, — начал Александр. — Что на тебя направили взгляд очень серьёзные люди.

— И что с того? — Резко спросил Марк.

— Они буквально правят всем городом.

— А как же наш мэр?

— Над Мэром всегда будут стоять закон, бизнес и власть.

— И что они могут мне сделать?

— Точно не уверен. Они явно захотят тебя убрать. Убивать тебя или сажать за решетку они не станут, ты слишком известная личность и вызовешь шумиху. Скорее всего они начнут тебя душить, запретят печатать твою книгу, запретят твои рассказы. Ты станешь персоной «нон грата». А после, оказавшись на самом дне, если ты продолжишь свой маленький крестовый поход и не угомонишься, они тебя посадят или убьют.

Александр специально излагал мысли довольно строгим и пугающим тоном, чтобы напугать Марка и он, как можно быстрее дал слабину. Но Марка это не испугало, а скорее озадачило.

— Разве может быть у нескольких людей столько власти?

— Это не несколько людей. Это группа людей объединённых одной идеей. Группа людей стоящих у власти. Проблема в том что их идеи не касаются идей народа. Они богатею с каждым днём и стараются держать мир в этом городе на гране войны.

— И почему с ними никто не борется?

— Грамотная пропаганда, продвижение сомнительных ценностей, образ врага, мелкие подачки и многое другое. Эти люди умеют держать народ в ежовых рукавицах.

— То есть народ сам ничего не понимает?

— Именно так. Власть определила народное бытие. И теперь служение этой власти, находится в системе ценностей народа. Люди просто не могут мыслить свободно, — Александр посмотрел на задумчивого Марка. — Я стараюсь излагать мысль твоими словами, — подмел он. — Надеюсь ты меня понимаешь?

— Да, — ответил Марк. — Я прекрасно тебя понимаю. Но почему мы не палм под гнётом их пропаганды?

— Я не пал только потому что вертелся около этой системы и ненароком её изучил. А ты слишком начитан, ты много пробыл в раздумьях и истину ты не увидел, ты к ней пришёл. Ты то самое исключение из правил.

— Так это и повод бороться за мою книгу. Она откроет глаза людям, а если и не откроет, то сподвигнет к этому! Мы должны бороться за моё наследие! Мы можем печататься подпольно? Рассылать книгу по почте?

— Боюсь, что даже самый гениальный план обрушится. И под раздачу попадём мы оба… Но ладно мы с тобой… У этих людей нет чести. Они доберутся и до моей семьи и моих детей.

— Это ужасно… И что ты мне предлагаешь сделать?

— Согласиться, вынудить у них самую лёгкую кару. Ты же даже не видел правки, может всё не так плохо и дело касается пары мелочей.

Марк шёл опустив голову и скрестив руки. Ещё никогда он не был в таких раздумьях. Ещё никогда ему не хотелось так спрятаться внутри себя и уйти от этого мира.

— Марк… — Сказал Александр пытаясь вывести его из нирваны.

Марк откликнулся на звук, за пару секунд пришёл в себя и подумав сказал:

— Договорись с ними. Я просмотрю их вариант и вынесу вердикт. Без моего утверждения ничего печатать нельзя.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Нет, я не хочу их видеть.

Александр строго кивнул, похлопал Марка по плечу и ушёл.

Марк остался бродить по парку. В уме были страшны слова которые он сказал: «Их версия…».

« — Какая ещё „их версия“? — Думал он. — Есть только одна версия. И она моя, единственная, не судимая. Сколько ещё книг на свете было или будет исправлено? Неужели все творцы прогибаются под гнётом власти? Нет, этого не может быть… Под гнёт власти точно не попадут популисты. Но как же революционеры? Если моё творчество революционное, выходит что когда-то мои любимые писатели не прогнулись и дали мне достойное воспитание. Или может просто прошлая власть не мириться с нынешней?»

С такими мыслями он и добрёл до дома. Когда он подходил к подъезду, на улице уже стемнело и его книга лежала в почтовом ящике.

Утром на автоответчике Александра было двенадцать прослушанных. Все они были от Марка и степень гнева в этих сообщениях повышалась от сообщения к сообщению. Александр прослушивал эти сообщения, трудно осознавая их, он понимал только то, что Марк сильно недоволен. Тут он услышал стук в дверь, это был Марк:

— Ты слушал сообщения что я тебе оставил!? — С порога заявил он.

— Ты про свой невнятный вопль?

— Они перебрали половину книги! — Сказал он заходя в комнату. Он выложил на стол кипу помятых листов.

— Ты не спал всю ночь?

— Они изменили имя главного персонажа и назвали его в честь сына нашего мэра! — Продолжал он, не обращая внимания на вопрос Александра. — Смотри! — Сказал он доставая один из листов. — На тридцатой странице они вставили рекламу! И на пятьдесят шестой тоже! Они вырезали множество фрагментов. Отсылки потеряли свою значимость! А арка персонажа? Она потеряна! А Чеховские ружья? Половина из них не выстреливает!?

— Я так понимаю ты не доволен?

— Я в ярости!

— Мы можем пойти и попробовать договориться о более лояльной версии. Может мы не добьёмся всего, но хоть достроим кое как сюжет и уберём рекламу, — сказал Александр разглядывая листы.

— Нет! — Резко оборвал его Марк. — Я пять лет выстраивал этот рассказ как карточный домик, а они разрушили его. Снесли подчистую!

— Не горячись ты так…

— Не горячится! Это война! Я не позволю этому выйти в свет! — Он встал и направился к выходу.

— Марк! — Кричал ему вслед Александр. — Прошу не кипятись. Ты не знаешь, кто эти люди.

Марк хлопнул дверью. Александр оделся и выбежал за ним.

— Марк стой! — Кричал Александр. Он остановил его и сказал: — Куда ты идёшь!? Чего ты хочешь добиться?

Марк остановился, на секунду озадачился, затем резко заявил:

— Я хочу высказаться им! Хочу дать им понять насколько меня оскорбили! Это невыносимо!

Александр лишь грустно посмотрел на него и с печалью в глазах сказал:

— Это бессмысленно…

— Я всё равно хочу к ним наведаться, — успокоившись сказал он.

— Только прошу тебя… Не ухудшай ситуацию.

Они уже спокойно и молча направились в мэрию. На ресепшене их встретила девушка. Они представились, напомнили о себе и попросили встречи с этими же людьми, с которыми они встречались прошлый раз.

— Я проверяю журнал посещений, — сказала она листая журнал. — Но здесь вашего имени нет. И кабинет, про который вы говорите, был вчера весь день пуст.

— Не может быть, — сказал Марк. — У нас вчера была там встреча!

— Ладно тебе Марк, — сказал Александр. — Наверное мы ошиблись.

— Нет! — Воскликнул он. — Я пришёл сюда не просто так. Проверьте камеры и вы во всём убедитесь.

Девушка с лёгкостью согласилась. Она повела Марка и Александра в комнату находящуюся за ресепшеном, постучала в металлическую дверь, улыбнулась в камеру над дверью и она отпёрлась. Они вошли в комнату, там сидел полноватый охранник. Секретарша высказала свою просьбу и нажатием пары кнопок, он включил вчерашнюю запись.

— Какой коридор вам нужен? — Спросил охранник.

— Тот что на самом верхнем этаже, — ответил Марк.

— В какое примерно время?

— Было что-то около полудня, — ответил Марк.

— Двенадцать двадцать четыре, — ответил Александр. — Я всегда слежу за временем.

Он стал перематывать запись с двенадцати до часу. На записи всё было пусто.

— Увидели что хотели? — Спросил охранник.

— Не может быть! — Воскликнул Марк. — Мы же сто процентов там были! Подтверди, — сказал он обращаясь к Александру.

Александр лишь глубоко вздохнул и сказал:

— Успокойся Марк.

— Прошу прощения, — вмешалась секретарша. — Я вынуждена попросить вас удалиться.

Александр взял под руку Марка и вывел его в холл.

— Что они себе позволяют? Это видимо какая-то ошибка! — Не унимался Марк.

— Ты ещё не понял! — Сказал Александр в пол тона. — Тут не бывает ошибок. Это была тайная встреча. Своего рода предупреждение. Они не хотят видеть тебя. Они поставили тебе условие.

Марк озадачился и замолчал. Повисла тишина. И как только Александр попытался что-то сказать, как тут вмешалась секретарша, стоя за ресепшеном.

— Мистер Марк, — окликнула она их с улыбкой. — Надеюсь вы дадите ответ до сегодняшнего вечера. Всего вам хорошего и удачного дня!

Марк промолчал, опустив голову он вместе с Александром вышел из здания.

— Я хочу наведаться ещё в редакцию, — заявил Марк.

— Зачем? — Спросил Александр.

— Я надеюсь заручиться их поддержкой. Я столько для них сделал. Они должны мне помочь.

Александр глубоко вздохнул и сказал:

— Надежда умирает последней. Если тебе будет спокойней, то конечно идём.

Александр попытался вызвать такси, но Марк настоял на том чтоб они поехали на метро. Александру не нравилась эта идея. Он был человеком который положил полжизни, чтоб никогда туда не возвращаться. Марк в то же время никогда не знал альтернативы. Ему всегда было удобно в метро среди людей. Он наблюдал за ними, подслушивал разговоры, смотрел за их повадкам. Таким образом он вводил себя в жизненный поток города, оборонялся от него, наблюдал за ним. Это помогало ему конструировать образы в своих романах, строить образ живого общества.

Но сейчас ему было не до наблюдений. Он мёртвой хваткой держался за поручень и смотрел в одну точку. Его мысли были погружены в долгие раздумья. Он пытался решить возникшую дилемму. Ему никогда не приходило в голову, что с ним может случиться что-то подобное. Он всё считал, что так могу страдать лишь герои его романов.

Поезд остановился. Александр был очень рад этому событию. Всю дорогу он молчал и глядел по сторонам, а как только двери открылись, он тут же выбежал из вагона.

Они зашли в холл и без лишних любезностей направились в кабинет к Джеку. Внимательно выслушав их, Джек сказал:

— К сожалению я вам ничем помочь не смогу. Все публикации проходя через них и без их согласия я бессилен. Но чем вам не понравились мои правки?

— Твои правки!? — Злобно переспросил Марк.

— Да, — легко и непринуждённо ответил Джек.

— Ах ты ублюдок! — Крикнул Марк и вскочил со стула, намереваясь ударить Джека. Джек перепугавшись, так же вскочил. Александр схватил Марка сзади за торс и не дал ему нанести удар.

— Я… — Запинался Джек упав на свой стул. — Я… Я не понимаю… Что происходит?

— Скотина! Как ты смел! — Кричал на него Мрак.

— Успокойся! — Старался изо всех сил Александр. — Хватит! Не трогай его.

Спустя минуту гневных высказываний Марк успокоился, ослаб и направился к выходу.

— Я превращу твою жизнь в ад, — сказал напоследок Александр Джеку и вышел вслед за Марком.

Марк стоял на пороге редакции. Казалось, он вышел и тут же потерялся. Он одиноко смотрел себе под ноги и меланхолично раскачивался. Александр приобнял его за плечо.

— Они все за одно… — Тихо сказал Марк.

— Знаю… — Сказал Александр. — Я старался уберечь тебя от этого мира и теперь он застал тебя врасплох. Это моя вина. Я хотел чтобы ты чувствовал беззаботность, но у меня не вышло. Что ты будешь делать?

— Я не отдам им свой рассказ… Они его не заслуживают.

— Я так и думал… Ты готов Марк?

— Готов…

4

Александр передал позицию Марка. Это сыграло незамедлительно. С полок тут же убрали все его книги. Это сильно ударило по благосостоянию Марка, но на его счетах было достаточно денег, чтобы существовать ещё несколько лет. Марк не был транжирой и тратил деньги только на самое необходимое.

Удар был нанесён и по Александру. Ему стали реже идти на уступки, с ним стали реже подписывать договоры и контракты. От него стали уходить клиенты. Но Александр был не из робкого десятка. Даже к таким мерам он был полностью подготовлен, он тщательно продумывал каждый свой шаг и по нему трудно было сказать, что у него есть хоть какие-то проблемы.

Марк не хотел просто так сдаваться. Они вместе с Александром открыли подпольную печать. Александр умудрился договориться с книжными лавками, чтоб они прятали книги под прилавок. Конечно продажи не шли тем же темпом, как это было раньше. Его книги теперь покупали только преданные читатели. Но даже такое, вполне устраивало Марка. Он выжидал момент, когда люди начнут что-то подозревать. Когда проснётся самосознание. И именно в тот момент он выпустит свою книгу. Именно в тот момент он покажет её людям, дабы совершить революцию. Дабы подарить свободу и дать символ. А пока, Марк считал, что люди не готовы к такому.

К глубокому сожалению, момента не настало. Одну книжную лавку поймал с поличным. Хозяин тут же выдал Марка и Александра, а лавку закрыли. Их подпольную печать мигом отыскали, отобрали помещение и станки. Посадить просто так Марка они не могли. Он пока что ещё был у всех на слуху и вызвал бы сильные резонанс в обществе. Их действия перешли во вторую фазу. Они заблокировали счета Марка и Александра. Развернули против Марка огромную информационную войну. Они оклеветали его имя. Они настроили людей против него.

Марк полностью обнищал. Здесь его пути с Александром разошлись. Александр не хотел чтоб их имена были связаны. Марк это полностью понимал и уважал. Он понимал, что втянул его во всё это против его воли, а он рисковал своей семьёй по его глупости. Теперь Марк оказался на улице, без гроша в кармане, без цели в жизни, он бродил по пустым улицам своего родного района погружённый в полное одиночество.

Марк никогда не уезжал из своего родного района. Он не знал иной жизни, даже после того как получил признание. Ему не нужны были дорогие машины, украшения и девушки, он всегда хотел оставаться голодным, видеть мир таким, какой он есть на самом деле. Там, среди вспышек фотоаппаратов, среди красных дорожек и знаменитостей, жизни не было. Вся человеческая боль, вся утрата и разочарование, были только здесь. Среди серых домов, среди грязных улиц, среди одиноких людей.

Марк подрабатывал грузчиком. Спал в гараже у своего начальника. Физический труд хорошо закалил его, но умом он был по прежнему чист и по вечерам, тупым карандашом, продолжал писать рассказы. Жизнь была невыносимо тяжёлой, но он продолжал стоять на своём. Продолжал ждать и надеяться, что когда-то всё изменится.

Однажды в выходной день, он сидел в беседке своего двора и строчил рассказы. У него под рукой была булочка и небольшая бутылка воды. К нему подошёл местный старый бездомный, который раньше спал у его подъезда и которому Марк ежедневно помогал с деньгами. Он сел напротив Марка и попросил у него поесть и попить. Марк с лёгкостью отдал ему всё что у него есть.

— А я тебя узнал, — сказал бездомный. — Ты тот парень, что помогал мне раньше. Ты сильно изменился. Что с тобой случилось?

Марк действительно выглядел теперь по другому. Огромные мешки под глазами, не аккуратная щетина, растрёпанные волосы, грязная рабочая одежда. Он глубоко вздохнул и сказал:

— Жизнь бывает довольно непредсказуемой.

— Мне ли не знать, — с улыбкой ответил бездомный.

— Как вы докатились до этого?

— Так же как и ты. Меня вынудила жизнь.

— А почему вы не попытались выбраться?

— А зачем? Мне и так хорошо. Я свободен.

— Свободны? Разве это свобода?

— Сынок, — усмехнувшись сказал он. — В своё время я весь мир объездил. У меня была интересная жизнь, свободная от ваших устоев. Вот посмотри на себя, стоило тебе нырнуть в пучину бедности и твоя жизнь превратилась в ад. Вы все зависите только от того, что вам навязали, а я свободен, хоть и одинок в этом, — он достал помятую сигарету из кармана. — Хотя, у меня есть сигареты. У тебя огня не будет?

Марк достастал свою фамильную зажигалку, единственная дорогая вещь, которая у него осталась.

— Сигареты, это единственное, что связывает меня с обществом. Я от них так же зависим и они меня медленно убивают.

Марк посмотрел на свои чёрствые, грязные руки покрытые ссадинами. Они были такими же как и у бездомного.

— Я.. — Замялся он.

— Не ищи ответов, сынок, — перебил его бездомный. — Клетка лишь у нас в голове, а свобода повсюду. Просто люди её не замечают.

После этих слов он встал и медленно удалился.

Марк долго ещё не мог прийти в себя, он впал в раздумья и просидел над пустым листом бумаги до самого вечера. Затем собрал все листы в кучу и попятился к своему гаражу.

По пути он смотрел на людей идущих с работы. Они шли с большими пакетами, говорили по телефону и не замечали ничего вокруг. Они машинально обходили марка, будто двигаясь по каким-то рельсам. Теперь Марк понял слова бездомного. Они все были взаперти. Были привязаны невидимыми цепями к своему месту на работе, к своей машине, к своему дому, к своим обязательствам и жалким материальным мечтам. Им было плевать на мир вокруг, на то как он устроен и на тех кто им управляет. Они придут домой, поедут, посмотрят перед сном телевизор и благополучно лягут спать, вертя колесо сансары. И так из года в год, из поколения в поколение.

5

Утром Марка разбудил сильный стук в металлическую дверь его гаража. Это была полиция. Он открыл дверь и увидел высокого офицера, у него был усталый вид, а рядом с ним стоял другой офицер, видимо его напарник. Они представились и уточнили у Марка его имя. Марк хоть и спросонья, но чётко и добродушно ответил на все их вопросы.

— Вас подозревают в убийстве, — сказал старший офицер.

— Что!? — Проснувшись переспросил Марк.

— Пройдёмте с нами в отделение. Мы вам всё объясним.

Марк согласился, оделся и они все сели в машину, доехали до участка, затем проведя его через весь участок, посадили в допросной.

Марк сидел в в пустой комнате, из мебели там было только стол и пара стульев. Комната была молочного цвета, в ней не на что было обратить внимание. Бросалось в глаза разве что огромное зеркало в одной из стен. Видимо это «зеркало Гезелла» и за Марком сейчас наблюдают.

В допросную зашёл старший, а за ним тут же забежал его напарник. Он сел напротив Марка и молча разглядывал папку, которую принёс с собой. Его напарник встал сзади и скрестив руки на груди, смотрел на Марка. После пары минут чтения, он достал фото из папки и глубоко вздохнул.

— Взгляните на эти фото, — сказал офицер протягивая ему фотографии. — Вы узнаёте человека на них?

— О боже… — Сказал Марк.

На фото был вчерашний бездомный, он был весь в крови и сильно изувечен, но лицо чётко имело его характерные черты и Марк тут же его признал. Он смотрел ошарашено на фото и молчал.

— Почему вы молчите? — Спросил офицер.

— Это… Это бездомный… С нашего района. Я только вчера с ним общался. Что с ним случилось?

— Он был сильно избит. На теле имеются несколько ножевых ранений. По заключениям медицинской экспертизы, он умер от потери крови. Вы говорите, что общались с ним вчера?

— Да. Он был очень милым стариком. Мы перекинулись парой слов.

— Соседи также утверждают, что видели вас вместе. Вы причастны каким либо образом к этому убийству?

— Нет… — Растерялся Марк. — Вы что? Я и мухи не обижу.

— На теле есть множество ваших отпечатков.

— Что!? Этого не может быть! Я и пальцем его не тронул!

— С этим мы разберёмся позже. А сейчас побудьте в следственном изоляторе.

Марк поник, он понял, что запрет его личности перешёл в последнюю стадию. Старший офицер приказал своему напарнику отвести Марка в изолятор. Он тут же спохватился, взял Марка за руку и вывел из допросной. Он провёл Марка дальше по коридору, завёл в небольшой закоулок. Там сидела небольшая упитанная девушка. Она взяла с Марка все необходимые данные, заполнила форму, дала Марку расписаться и затем офицер снова его поднял, открыл дверь изолятора, запустил туда Марка, после чего Марк просунул руки в небольшое окошко и с него сняли наручники. Напоследок офицер спросил:

— Знаешь, я в восторге от твоих книг. Куда ты пропал?

— Я не пропал. Меня потеряли…

— Достойный ответ именитого автора.

— Спасибо…

Марк просидел там несколько дней, в полном одиночестве, наедине только со своими мыслями. Он ничего не ел, сидел на своей койке и думал. Ему казалась, что он даже не спал, но скорее всего сон слился с реальностью и он уже не замечал эту тонкую грань.

На третий день к нему пришёл Александр. Его запустили в камеру. Марк даже не сразу осознал его появление. Он думал что это сон.

— Как ты дружище? — Спросил его Александр.

— Я… Я никак. Зачем ты пришёл?

— Меня послали переубедить тебя.

— Что?

— Они дают тебе ещё один шанс.

— Нет. Я не сдамся.

— Марк пойми, они посадят тебя…

— И что!? — Перебил его Марк. — Пусть садят!

— Я не договорил Марк. Они намерены убить тебя там.

Марк растерялся, но в целом был к этому готов.

— Пусть убивают… — Сказал он.

— И всё? Ты так просто сдашься. Пойми Марк, чтобы идти вперёд, порой нужно сделать шаг назад.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты ничего не изменишь своей смертью. Ты великий писатель. Ты можешь вселять надежду в сердца людей. Тебе нужно только жить. Тебе нужно продолжать свой крестовый поход. Да ты проиграл эту битву, но не дай им выиграть войну.

— Что обо мне будут думать читатели, когда узнают, что я пошёл на сделку?

— А что с ними будет после твоей смерти? Тебя забудут, превратят в пыль и найдут тебе замену, понимаешь?

— А ты понимаешь, что это путь в никуда?

— Это ты для себя так решил. Никто тебя не меняет, Марк. Это не поражение…

Повисло долгое молчание. Марк уткнулся в одну точку и думал.

— Я… — Тихо сказал он.

— Что ты сказал?

— Я согласен, — твёрдо произнёс он.

— Молодец Марк. Это правильное решение.

6

Александр похлопал его по плечу, затем постучал в дверь, её открыли и они оба покинули полицейский участок.

— Сейчас мы поедем к ним подписать контракт. Они хотят видеть тебя лично.

— Зачем?

— Это их условие.

Они приехали в государственную администрацию. Там их встретили и быстро отвели в кабинет, в котором находились те же троя больших, толстых и лысых мужчин.

— Я так понимаю, — начал главный. — Вы всё таки решились пойти с нами на сделку.

— Вы были очень убедительны, — язвительно ответил Марк.

— По вам видно, — сказал главный и все троя рассмеялись. — Вот ваш контракт, — он показал на листок стоящий на столе.

Марк подошёл и взял листок. Но не успел он вчитаться, как Александр тут же вырвал его из рук Марка и стал бегло читать. Не прошло и минуты как Александр полностью прочёл и ознакомился с информацией. Опыт в его работе научил его моментально фильтровать подобные документы.

— Всё чисто, — сказал он Марку. Он передал листок и дал ему ручку, которая лежала в его кармане.

Марк смотрел на пустую графу для подписи и на несколько секунд завис. Его рука стала дрожать, он осознавал, что пути обратно уже не будет.

— Не медли, — сказал мужчина сидевший по правую руку от Марка.

Марк оглядел их. Глубоко вздохнул. И поставил подпись.

— Так бы сразу, — сказал главный. — И так молодой человек, вы можете быть свободны, дальше мы о вас позаботимся.

Александр приютил на ночь Марка. Утром все его счета были разморожены и ему вернули его квартиру. Через неделю Марк узнал, что его дело закрыли, а вместо него посадили якобы виновного человека. Его книги вернулись на первую полку, а ещё через неделю в печать вышел его отредактированный роман. Марк считал, что никто не купится на его произведение, но грамотный маркетинг и хорошая рекламная кампания, сделали своё дело.

Он был у всех на слуху. На улице ему не давали прохода, постоянно фотографировались и просили автограф. Каждый день различные издания брали у него интервью. Его приглашали на писательские форумы, номинировали на различные премии, называли писателем года. Он не был от всего этого в восторге, но впав в полную апатию, решил, что будет соглашаться на всё, что ему предложат. Иной раз он даже говорил, что ему прикажут.

Он переехал в центральный район, в огромный пентхаус. Купил себе дорогую машину. У него появилось куча богатых, знаменитых ии влиятельных друзей. Каждый день в его пентхаусе проходили бурные вечеринки. Жизнь заиграла новыми красками. Но эти краски совсем не радовали Марка.

Одним днём он сел в свою дорогущую машину и съездил в свой район. Он долго кружил по району, всматриваясь в лица людей. Его замечали, на него обращали много внимания, даже фотографировали. Когда ему это надоело. Он взял пива в местном киоске, остановился у беседки у которой когда-то в выходные дни писал свои рассказы и молча попивал пиво.

Время было позднее, людей на улице почти не было, но всё же он прикрывал лицо руками, дабы его никто не узнал. Но его план провалился, когда за спиной он услышал: «Эй».

Это был тот офицер, который сажал его в камеру. Он подбежал, поздоровался с ним и сел напротив него.

— Давно не видел тебя здесь, — сказал он. — Куда ты пропал?

— Я переехал в центральный район, — неохотно сказал Марк.

— Ты теперь настоящая знаменитость. Тебя и раньше многие знали. Но теперь ты на слуху у всех.

— Знаю…

— Читал твой последний рассказ. Мне он не понравился. Полная ерунда.

— Почему?

— Потому-что это был не ты. Это был не твой стиль, не твой почерк. Я давно тебя читаю и не понимаю, почему все так полюбили именно этот рассказ?

— Я не знаю. Я лишь автор.

Повисло молчание. Офицер понял, что Марк хочет чтоб он оставил его в покое.

— Ладно, — начал он. — Не суди сам и судим не будешь.

Марк вяло улыбнулся ему и он удалился.

7

Марк сидел там до поздней ночи. Он давно не размышлял как следует и всё хотел вернуть это чувство. Но у него никак не получалось. Голова тяжелела с каждой минутой и в конце концов, он уснул.

Утром его разбудил звон его телефона. Он проснулся и ответил на звонок. Это был Александр:

— Ты куда пропал! Тебе надо готовится к пресс конференции!

— Да, я знаю — вяло ответил Марк. — Через полчаса буду дома.

Он положил трубку и направился домой.

Время пролетело незаметно. Марк стоял за кулисами, его объявили и он вышел под вспышки камер и аплодисменты. Занял своё место между Александром и Джеком. И стал спокойно отвечать на вопросы.

Он был сильно поникший и отвечал на все вопросы односложно. В основном за него говорили Александр и Джек. Но затем один пытливый журналист задал вопрос:

— Когда будет ваша новая книга?

— Хотите увидеть мою новую книгу? — Переспросил Марк.

Все зааплодировали и стали закидывать ещё больше вопросов. Марк молча сунул руку в карман пиджака и достал исписанную карандашом, небольшую кипу бумаг. Все замолчали.

Он молча достал бутылку виски которую прятал под трибуной, молча встал и вышел в центр зала. Журналисты расступились образовав круг. Марк стоял в центре, затем открутил горлышко бутылки и поднял вверх.

— Выпьем за новый рассказ! — Весело крикнул Джек. Все рассмеялись и стали аплодировать.

Марк стал выливать содержимое бутылки на себя. Все снова замолчали и остолбенели. Те кто находились ближе всего, сразу учуяли запах жидкости. Это был бензин.

Как только Александр учуял запах тут же ринулся к нему.

Марк бросил рукопись на пол. Достал из кармана фамильную зажигалку и немного замешкавшись, зажёг.

Пламя объяло его с ног до головы, а он не издал ни звука. Молча рухнул на колени, затем упал на пол.

Журналисты тут же отпрянули от него и закричали. Александра, который прорывался через толпу, задержали двое журналистов и заломив ему руки, стали покидать помещение. Охрана стала выводить людей, после чего огонь удалось затушить огнетушителями. Марк погиб.

* * *

После его смерти разразился огромный скандал. Александр не дал опорочить его имя, он рассказал всю историю и опубликовал первую версию романа. Это вызвало огромные волнения в народе. Все кто был причастен к его самоубийству посадили. Марк стал гением. Он стал легендой. Он стал символом. Символом свободного общества.

* * *

«Земля уходит из под сапог,

Огнем охвачено знамя

И свет, лебединым крылом сбивает с ног,

Ибо свободно лишь пламя.»

Кесарю кесарева.

Он сидел дома, кушал бананы и смотрел телевизор. На закате своей популярности он оглядывал портреты своих великих сооружений. «Дизайнер с большой буквы» — так его величали самые ведущие издательства страны. Глянцевые обложки, рекламные контракты, эпатажный образ, красивые фотомодели, дорогие суперкары, коттеджи. Всё это крутилось вокруг него изо дня в день. Его строения были произведением искусства, новыми чудесами света.

Раньше его телефон разрывался от звонков и предложений. Но сейчас всё это кануло в лету. Он уже много лет находился в депрессии, из-за творческого тупика, из-за развода, экзистенциального кризиса и возраста, который перевалил уже за тридцатый год. Все эти проблемы, как огромный ком, скатились с горы его жизни и закупорились где-то в его голове, приведя к полной апатии. Некогда икона стиля и красоты, выглядел теперь как жалкий бездомный.

К нему с шумом ворвался его агент, чем вывел его из затяжного полудрёма. Он был рад увидеть его, за долгие недели, наконец-то хоть одна живая душа. Но с другой стороны, он уже переставал испытывать чувство общности и люди казались ему слишком суетливыми и бесполезными.

Агент кое-как пробрался через беспорядок и громким, бодрым голосом заявил:

— У меня новая идея!

— Это ещё какая?

— Мы полностью переработаем твой образ!

— Это ещё как?

Агент уселся на диван закинул на него руку и продолжил:

— Вчера ночью, я всё никак не мог уснуть. Всё думал как оживить твою карьеру и у меня появилась великолепная идея! Мы сделаем из тебя человека, который знает всё!

— Что за бред? Я же толком не в чём не разбираюсь, кроме как своего дела.

— Разбираться и не нужно. Я всё продумал! Мы будем тщательно готовить для тебя текст. Главное чтоб текст состоял из метафор и непонятных афоризмов. Чтоб каждый видел в нём свой смысл и тогда, никто и не заподозрит, что ты несёшь полную ерунду.

— Я ничего не понимаю… С чего ты взял, что кто-то будет меня слушать?

— На этот счёт тоже есть небольшая уловка. Ты будешь делать вид, что знаешь какую-то тайну и чтобы разгадать эту загадку, людям придётся пройти уйму испытаний.

Он глубоко вздохнул, собрался с мыслями и поняв, что его агент не шутит, стал трезво рассуждать:

— Во-первых: даже если у меня и будет какая-то тайна, с чего ты взял, что кому-то интересно будет её разгадать? Во-вторых: если кто-то пройдёт все испытания, то что мне ему рассказать? У меня же нет никакой тайны. И в-третьих: под чем ты был, когда это придумал?

После минуты раздумий, агент начал аргументировать:

— А что если все испытания, будут на протяжении всей жизни? А разгадка, будет только после смерти?

— Ну даже если так, с чего ты взял, что кто-то будет отдавать всю свою жизнь на это?

Агент снова задумался и повисло ещё более глубокое молчание.

— А что если, — начал он. — Тайна будет не твоя, а кого-то другого, более важного?

— У любой знаменитости, почти в равной степени, есть поклонники и ненавистники. Да и какой смысл, мне говорить за кого-то другого?

— Нет ты не понял. Я имею в виду нечто большее, больше людей, человека который стоит над всеми людьми.

— Ты про президента?

— Нет! Выше всех президентов.

— Я тебя не понимаю.

— Мы можем создать некий образ. Всемогущего человека и ты, будешь послан говорить от его имени!

— Что за бред!? Это уже даже не смешно! Как ты вообще думаешь провернуть такое?

— Главное говорить правильные вещи и всё пройдёт как по маслу.

— Ну хорошо. А что насчёт правил? Что должен будет сделать человек?

— Я думаю они должны быть простыми. По типу: не убей другого человека, не укради и так далее.

— Этим же и так никто не занимается. Разве что психи какие-то. Получается человек может прожить жизнь соблюдая эти правила и понять секрет. На кой ему тогда, нужен буду я?

— Ты прав! Надо будет усложнить. Не разрешать секс до свадьбы, к примеру, или запретить употреблять алкоголь и наркотики.

— Нет, я на такое не пойду. Я без вина жить не могу.

— Ну хорошо, оставим вино и усложним чем-нибудь ещё.

— Всё равно это глупая затея. Чего мы хотим добиться?

— Не знаю. Спокойствия и благополучия.

— Так всё и так спокойно…

— Ты меня достал! Я тебе идеи предлагаю, вытащить тебя хочу, а ты только нос воротишь. Если нет идей получше, тогда либо соглашайся либо торчи в своём домишке и загнивай заживо.

— Ладно, ладно. Делать всё равно нечего, и путного ничего не выйдет вот увидишь. Только ты так и не ответил на вопрос: под чем ты был, когда это придумал?

— Почему обязательно необходимо что-то принять, чтоб рождались идеи? Может я всё это сам сгенерировал!

— Грибы значит…

— Вроде грибы… Точно не помню…

План пришёл в действие. Агент нанял ему команду из двенадцати профессионалов. Они в тесном кругу развили идею и продумали все ходы. Люди повелись моментально, а ложь всё набирала обороты. Стадное чувство постепенно охватывало города, затем страны и даже как-то незаметно для всех обрело мировой культ.

Но были и противники. Те кто утверждали, что вся эта тайна и образ, сплошной обман и никого на самом деле не существует. Это движение рациональных взглядов быстро развивалось и появлялись даже свои лидеры, готовые идти на дебаты и споры. Сперва на них никак не реагировали, делали вид, что их не существует и поддерживали интерес толпы простыми фокусами. Но скоро и это переставало работать, тогда движение рационалистов стали давить силой, что повело за собой уйму скандалов. Но потом их нарекли ужасными людьми и они не то что, не узнают тайны, но и будут страдать после смерти. Большинство это отпугнуло, но остались самые ожесточённые, которые не боялись вечных мук и готовы были на всё, чтоб уничтожить этот культ.

Ситуация обострилась ещё тогда, когда ещё один агент, решил провернуть ту же самую ситуацию на востоке. А после, всё чаще стали всплывать подобные истории в разных концах света. И хоть все они проповедовали одно и тоже, никто не хотел делиться властью, из-за чего всплывали острые конфликты.

Всё это дошло до полного маразма. Ложь, стала повседневным занятием, люди не знали во что верить, отчего, всем культам приходилось придумывать всё новые ухищрения, чтобы заманить к себе последователей и всё превратилось в полнейший цирк.

Он хотел лишь построить нечто новое, а построил одно из своих самых великих сооружений: анархию.

Конец.

* * *

Детектив готовился к концу рабочего дня. Он просмотрел за сегодня множество дел и был в одном шаге от очередного отпуска.

Человек с нелёгкой судьбой, сказали бы многие, но в городе, в котором он жил, нелёгкая судьба затрагивала каждого. Он потерял свою жену и в попытках остановить горечь своей утраты выстрелил почти в каждый свой орган.

Лёжа в ванне он терял кровь и вспоминал свою любовь. Он не хотел стрелять в свой мозг, он хотел почувствовать медленное течение уходящей жизни. Но стрельнув себе в живот, жизнь долго его не покидала, затем он выстрелил в печень, пробил лёгкие и так он добрался до самого сердца, которое яростно боролась за его жизнь.

Его соседи, после второго выстрела, тут же вызвали полицию и пережив несколько клинических смертей ему спасли жизнь.

Он прошёл долгий курс реабилитации в психиатрической больнице, долгие курсы социализации, седативные препараты. Время и спокойствие, научили его заново жить. Не ценить жизнь как остальные, а просто жить дожидаясь своего конца. Его по доброте душевной, приняли обратно на службу. Оружие ему временно не давали и делегировали на него лишь бумажную работу. Но позже к нему приставили напарника и кое-как он втянулся в полноценную штабную жизнь.

Он закончил с работой и высокая, худощавая тень с щетиной, побрела домой. Его дом находился в центре преступного мира всего города. Это был промышленный район. Всю промышленность давно захватили преступные группировки. Все про это естественно знают, но они платят неплохие деньги, чтоб вся полиция покрывала весь нелегальный бизнес. Как-то раз, возвращаясь таким же вечером домой, он проходил мимо клуба, в котором собиралась вся грязь этого города и пировала, отдавая дань чистому безумию. Он увидел как из клуба вытолкнули, прямо на улицу, молодую девушку. На вид ей было лет пятнадцать, она совсем не могла устоять на ногах. За ней вышли двое парней и посмеивались над тем как она ползает на четвереньках. В её глазах виделся страх и безумие, всё её тело дрожало и пытаясь найти хоть какое-то укрытие она проползла пару метров и прильнула к стене клуба. Она сжалась в клубок, из глаз стали течь слёзы, а изо рта — пена. В какой-то момент все мышц её тела расслабились, нервная система сдалась и она потеряла сознание. А ребята которые посмеивались над этой сценой, молча подошли. Один из них потрогал ей носком ноги, а другой махнул рукой и направился обратно в клуб, второй последовал за ним.

Детектив наблюдал за этой сценой, не испытывая ни капли сострадания. Это апатия была вызвана тем, что он полностью потерял интерес к людям, как к чему-то ценному. Он следил за этим, как этологи следят за животными. Для него это был естественный процесс. Кто-то своим мозгом строит весь мир, а кто-то беспощадно сжигает его наркотиками пытаясь забыть этот мир. Круговорот отчаянных и победителей.

Он приходил в свою пустую и мрачную квартиру. Местная мафия платила ему неплохие деньги и все его коллеги уже давно заимели себе огромные дома с большими лужайками в богатых районах. Таким образом они прятались от собственной лжи. Но детектива никогда не привлекала пластмассовая жизнь навязанная медиа. Настоящая жизнь была у него под окном. Хаос, крики, пьяные разговоры, битое стекло, сирены, только под это он мог засыпать.

* * *

Утро началось стабильно. За ним заехал его молодой напарник. Они работали вместе всего пару лет, но детектив проникся к нему всей душой. Его не любил весь отдел, так как все считали его слишком наивным. Детектив придерживался того же мнения, но всё же испытывал к нему некую слабость. Он понимал, что при его образе мышления, долго в отделе он не протянет, поэтому, старался всеми силами его защитить. Возможно он и сам был слишком наивен и где-то в глубине души всё ещё верил в справедливость.

Они поехали в отдел и стали разгребать дела. Первым делом было убийство в небольшом кафе. Их старый знакомый вышедший из тюрьмы долгое время угрожал тем, что вернётся обратно. Но они и подумать не могли, что он настолько переступит черту. Вычислили они его быстро и он тут же во всём сознался. Затем им пришла наводка на подозрительное поведение одного молодого человека, он якобы был слишком импульсивен, избил двух людей и разбил машину. Такое поведение не проявляется на пустом месте и детектив решил, что парень хочет наворотить бед и увидев его он убедился в своих догадках. Но очередной прилив чувств, заставил его отпустить парня. Его печальные глаза и усталый вид, потребовал от детектива свободы и он решил дать старческую слабину.

Последним делом стало страшное ДТП, в котором погибли мать с ребёнком и сильно пострадал отец семейства. Они врезались в машину, которая на трассе сдавала назад. За рулём был чиновник и детектив тут же понял чем всё кончится. Но его напарник не хотел принимать естественный ход событий и с довольной ухмылкой печатал протокол. Он уже видел как справедливое общество осудит чиновника и тот попадёт в тюрьму, как минимум, на десяток лет.

Но всё к вечеру перевернулось с ног на голову и вот, пьяного чиновника стали вести к выходу из участка.

— Какого чёрта? — Возмутился напарник детектива и побежал по коридору за ними с целью остановить. Детектив не остался в стороне и выдвинулся за ним. — Эй, я вас спрашиваю!?

— Мы ведём его к выходу! — Ответили они.

— На каком основании? — Спросил он.

— На том, что нет состава преступления! Ты запись с камер не смотрел?

— Есть запись с регистратора и с дорожной камеры, на обоих чётко видно как он сдавал назад!

Тут стал что-то бормотать чиновник, называя какое-то женское имя и провожающей его офицер тут же его перебил:

— Не волнуйтесь сэр. Всё в порядке, сейчас я вас выведу из участка и посажу в такси, — после этих слов, чиновник махнул головой и замолчал.

— Нет, не выведешь! Я с ним не закончил!

— Эй! — Обратился провожающий к детективу, который всё это время молча наблюдал за разговором. — Твоя шавка слишком распоясалась!

— Ах, ты ублюдок! — Крикнул напарник и завёл руку назад, намереваясь ударить обидчика.

Но детектив успел перехватить руку и наконец сказал:

— Хватит! Успокойся.

— Я это так не оставлю!

— Оставишь. Это приказ!

Напарник взглянул на него немым и разочарованным взглядом, детектив лишь грустно помотал головой. Напарник бросил все усилия и с видом проигравшего, покинул поле боя. Провожающий лишь нагло ухмыльнулся, за что получил в ответ грозный взгляд детектива и ухмылка тут же пропала.

Детектив, вернувшись на рабочее место не придумал что сказать и лишь вяло похлопал своего напарника по плечу. Его напарник в это время просматривал записи. На них был вырезан момент, когда чиновник сдавал назад. И всё было настолько плохо и нелепо смонтировано, что даже самый неопытный зритель обнаружит подвох.

— Он убил женщину и ребёнка Кристиан… — сказал он детективу.

— Сегодня выпивка с меня, Николас…

* * *

Через час они уже ехали в машине, Николас был за рулём, а Кристиан разразился нескончаемой лекцией о том, как устроена жизнь и как сильно она отличается от того, что пишут в книгах и показывают в фильмах.

— Справедливости нет… — Повторял Кристиан и только этот тезис и слышал Николас в конце каждой поучительной истории. Он был поникшим и все мысли уходили в ту страшную и кровавую сцену, когда мать сжимая ребёнка в руках, унесла его вместе с собой в загробный мир, а всё из-за того, что какой-то чиновник решил распоясаться и дал волю чувствам.

— Вспомни хотя бы как тот парень поджег себя… — Начал новую историю Кристиан, но внимание его напарника перехватили крики идущие из подворотни. В машине играла музыка и громко звучал голос Кристиана, но этот крик будто прорвался через все шумовые помехи и звонко эхом отразился в голове Николаса, он нажал на тормоза и машина остановилась.

— Ты чего? — Спросил Кристиан, а в это время крик всё больше усиливался.

— Если все будут мыслить как ты, то что с нами будет? — Он взял свой пистолет, заглушил машину и открыл дверь.

— Куда ты?

— Выполнять свою работу.

Кристиан выбежал за ним и только сейчас обратил внимание на переполох, который творился в подворотне. Он хотел остановить Николаса, но не хотел привлекать внимание, забрал из машины свой пистолет и подбежал к нему:

— Чего ты творишь? — Спросил он шепотом.

— Сядь обратно в машину, я справлюсь.

— Ну уж нет…

Николас включил ручной фонарик и осветил подворотню. Перед ним открылась ужасная сцена: двое ребят издевались над девушкой. Один держал её за волосы, другой встал сзади и бил её по рёбрам, печени почкам и ногам. Она кричала от ужаса и боли. Её слёзы, вытекающие из побитых глаз, смешивались с кровью на её лице и падали на сухой асфальт. Как только эта сцена стала публичной, парень державший её за волосы тут же отпустил её и отбросил:

— Какого хрена? — Крикнул он. — Не свети в лицо!

Николас представился и приказал им поднять руки. Девушка упала на пол и захлёбываясь слезам прижалась к стене. Кристиан тут же узнал её. Это была та же девочка, которая недавно потеряла сознание от наркотиков, у входа в клуб.

— Слушайте ребят, — продолжил парень но уже уважительнее. — У нас всё в порядке, мы просто проводим воспитательную беседу. Уберите оружие и давайте всё обсудим.

— Вы сейчас же прижмётесь к стене, мы наденем на вас наручники и проведём в участок! — Крикнул Николас.

— Нет, нет, нет, — возразил он. — Давайте решим всё на месте. Если вам нужны деньги, вы лишь скажите сколько. У меня очень влиятельный и богатый отец, он решит все вопросы.

— Ты совсем рехнулся! — Крикнул Николас.

— Пойдём отсюда, Николас, — сказал Кристиан.

— Тебе лучше его послушать, — подтвердил парень.

Николаса это только вывело из себя:

— Лицом к стене! — Крикнул он.

— Спокойнее, спокойнее, — повторял парень и стал опускать поднятую руку во внутренний карман куртки. — Мы всё уладим…

— Руки вверх!

— Я лишь хочу кое-что показать…

— Подними руки чтоб я их видел! Или я открою огонь!

— Я лишь хочу…

Он медленно не смотря на угрозы опускал руку в карман и тут раздались два выстрела. Две пули, прицельно, пробили их головы и два бездыханных тела рухнули на землю. Николас опустил оружие и посмотрел на Кристиана. У него был строгий и острый взгляд, а из его дула шёл лёгкий дымок, оставленный двумя пулями. Никалас до конца жизни будет помнить этот момент. В этот момент, он пропитался сыновней любовью к Кристиану, он сделал всё без лишних слов, твёрдо и строго.

— Бери девчонку и садись в машину, — сказал Кристиан. Николас не мог сдвинутся с места, тогда Кристиан повторил ещё раз: — Я сказал бери девчонку и садись машину!

* * *

Николас выпал из прострации. Девушка, шокированная этой сценой, теперь молча наблюдала за двумя офицерами. Она была как напуганный зверь, пугалась прикосновений и не могла произнести даже простые фразы. Кое-как он её успокоил, накинул на неё куртку и повёл к машине. Кристиан указывал куда им ехать и окольными путями они подъехали к чёрному входу его дома. Он открыл подвал и оттуда они выбрались к нему в квартиру. Такими действиями, он обеспечил безопасное нахождение в квартире. Он не знал кого он убил, но понимал, что это может быть чревато серьёзными последствиями. Он уложил девушку спать, а сам заперся с Николасом в другой комнате с целью серьёзно поговорить:

— Ты хоть понимаешь, что произошло?

— Не вини нас. Мы поступили правильно!

— Да что ты знаешь о правильности! Ты только и делаешь, что судишь всех вокруг и у тебя даже нет плана! Чего ты хотел добиться своими действиями!? Чтобы тебя пристрелили как собаку!?

— Я лишь хотел помочь…

— Как же ты не понимаешь! Это не те люди которым стоит помогать.

— Это люди…

— Это люди которые предают, убивают, распространяют наркотики, гробят свою жизнь и жизнь других! Это паразиты.

— И ты предлагаешь им умирать?

— Я предлагаю им то, что они хотят… Я предлагаю им свободу.

Повисло молчание. Они оба поняли, что нет ни истины, ни правды в их словах. Их мир это не кино или театр. Тут нет морали.

Они вышли в гостевую, на диване сжавшись в клубочек и подрагивая спала миниатюрная особа. Кристиан накинул на неё плед и они молча смотрели на на это создание. Она была прекрасна, но в то же время вселяла страх.

— Разве она похожа на паразита? — Спросил Николас.

— Самая большая шутка дьявола, это убедить всех в том, что его не существует. Она доставит нам слишком много проблем…

* * *

Следующий рабочий день Кристиан начал с того, что искал любую информацию о убитых. Девушку он запер в квартире, к утру она так и не проснулась. Он вслушивался в разговоры, рылся в документах, читал заголовки новостей в газетах, но об этих случае никаких известий не было. Детектив даже обрадовался, подумав, что пристрелил каких-то неизвестных. Но точки над «И», расставил его вызов к начальнику, к концу смены.

— У нас тут случился небольшой инцидент в твоем квартале, — начал начальник. — Ничего об этом не слышал?

— Нет. Можно поподробнее?

— Убили сына одного нашего, хорошего знакомого.

— Наверное опять бандитские разборки.

— Мы тоже так подумали. Но до этих пор, банды так далеко не заходили. Боюсь, если это и вправду противники, то нас ждёт затяжная война. В наших же интересах найти убийцу и узнать его мотивы.

— А свидетели имеются?

— Только пару человек, которые слышали выстрелы. Но мы не можем их допросить, необходимо сделать всё тихо.

— И как вы предлагаете всё провернуть? Без свидетелей, допросов, обысков и досмотров?

— Ты понимаешь о чём я…

— Не думал, что мне придётся снова такое провернуть.

— Вариантов нет. Банды не делали громких заявлений, никто пока не объявил войну, мы полагаем, что сможем обойтись миром и дай бог чтобы так и произошло.

— Я сделаю всё что смогу…

Он вернулся домой. Девушку в постели он не обнаружил и сильно перепугался. Он оглянулся вокруг, проверил не скрывался ли замок, а затем подбежал к окну.

— Кого-то ищете? — Послышалось у него за спиной.

Он испуганно повернулся. Молодая девчонка, стояла в халате. Её лицо посветлело, хотя синяки отеки. В его большом халате она казалась ещё меньше, совсем ребёнком. Кристиан, потерял дар речи.

— Я приготовила ужин, — она позвала его рукой на кухню и они уселись за стол. — Зачем ты меня запер?

Кристиан отведал ужина и спросил:

— Где ты научилась так вкусно готовить?

— Моя мать была поваром. В детстве я ходила за ней хвостом и смотрела за каждым её действием. Каждый раз она давала мне дегустировать еду, так я приноровилась к основным этапам готовки.

— Сколько тебе лет.

— Восемнадцать.

— Врёшь.

— Через пару дней будет восемнадцать.

— Как ты оказалась в притоне?

Она смутилась и поникла от этого вопроса. Но при этом совсем не растерялась, будто только его и ждала:

— Мой отец был основным кормильцем в семье. Он влез в сильные долги, после чего его избили до полусмерти и он оказался прикованным к кровати. Они заставили мою мать расплачиваться. Каждую субботу она приходила в бордель и водила меня с собой, так как некому было за мной следить. Как-то раз один пьяный клиент избил мою мать, а затем прострелил ей голову, — на её побитых глазах выступили слёзы. — Я слышала её крики за дверью, но ничего не могла сделать. Хозяин барделя взял меня к себе. Он научил меня читать и писать, был добр ко мне. Но когда я похорошела и созрела, он стал торговать мной.

— Почему ты не ушла?

— Куда я могу уйти? У меня ничего нет и я ничего не умею.

— Тебе придётся чему-то научится. Завтра тебе надо будет уехать из города.

— Что? Как? Куда?

— Вот сегодня и подумаешь, куда бы тебе хотелось.

— У меня нет денег.

— Я всё устрою.

Кристиан ушёл от дальнейших разговоров. Он не поверил в её историю. Он поверил в события, но не поверил в искренность. Это история показалась ему слишком заученной. Может когда-то она и страдала, но точно не сейчас. Он лишь надеялся, что успеет показать ей другой мир. Мир где нет преступности и может тогда, она действительно проявит искренность.

В дверь постучали. Кристиан приказал девушке спрятаться в ванну, а сам взял оружие и направился к двери:

— Кто там?

— Это я, Никалас.

Кристиан открыл дверь.

— Я принёс вам поесть.

— Мы уже поели.

— Она встала?

— Она в ванной.

Николас направился в ванну и просидел там с ней около двадцати минут. Когда он вышел оттуда с ней, её глаза снова были красные от слёз.

— У меня к тебе срочный разговор, — сказал Кристиан, встретив его из ванной.

Они направились в соседнюю комнату.

— Ты хочешь вывести её из города? — Начал Николас.

— Да, — ответил Кристиан. — Это единственный наш шанс.

— Она наш ключ. Она знает бордель изнутри, она знает, что там творится. Господи… У неё там мать убили…

— Ты хочешь разворошить бордель? Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? Ты хоть понимаешь в каком положении мы находимся!? Кого мы убили!?

— Я знаю что мы пристрелили подонков!

— Мы пристрелили сыновей мафии.

— И что?

— А то, что это может начать войну между группировками! Пострадают сотни невинных!

— Не пострадают, если мы всех посадим.

— Да очнись ты! Все суды куплены, вся полиция куплена. Стоит нам явиться с ней в участок и рассказать правду, как нас там же на месте и пристрелят. В нашем городе не правит правосудие.

— Что ты тогда предлагаешь?

— Есть один старый способ… Как-то раз, одного из членов преступной банды зверски покромсали ножом на улице. Все банды взъерошились, подумали, что это ознаменовало начало войны. Мы не могли этого позволить. Это бы нанесло сильный удар по всему городу. Времени на переговоры не было, тогда мы решили действовать куда резче, но куда менее гуманно. Мы вырвали безобидного парня с улицы, накачали его наркотиками и под состоянием аффекта, выбили признание. У нас всё получилось, банды повелись на эту уловку и мы всё обставили как «несчастный случай».

Николас замер в ужасе. Он не мог поверить в такую жестокость. Теперь, стоя рядом с Кристианом он испытывал страх. Страх который исходит от хищника. В эту минуту он понял, что город играет по другим правилам. По правилам которые знают все и никто одновременно.

— А что стало с тем парнем? — Спросил Николас.

— Его бросили в карцер, а затем убили. Подвесили за ноги и перерезали горло.

— То есть ты предлагаешь нам убить невинного человека?

— За то скольких мы спасём? Ты даже не представляешь, что может начаться. Да и тебе не придётся, что-либо делать. Твои руки не в крови, так пусть так и остаётся. Я всё сделаю сам.

— Ты уверен, что мой план не сработает?

— Я живу в этом городе всю свою жизнь и таких энтузиастов как ты, этот город съедает быстрее всего. Таких как ты, он вычеркивает из истории из самого факта существования. Не стоило тебе приезжать сюда из своего богатенького района и встревать во всё это. Но если уж встрял, не тени нас на дно.

Кристиан вышел из комнаты, а Николас погрузился в раздумья. Он сидел в комнате ещё около часа, пытаясь осознать всю сложность своего положения.

Девушка спала в кресле и её освещал лишь глухо играющий телевизор. Кристиан присел рядом и стал наблюдать за происходящим через телеэкран. Мир по ту сторону казался совсем другим. Никто не говорил о проблемах, трагедиях, убийствах. Все только смеялись, рассказывали истории и гордились минорными достижениями. Одна лишь пыль в глаза, созданная для тех, кто отказывается воспринимать хоть что-нибудь. Разве могут люди не познавшие бед, судить о том как устроен мир? Почему всегда учитывают только их мнение? Победителями всегда остануться те, кто больше всего мелькает перед объективами камер.

Николас вышел из комнаты, молча взял куртку и направился к выходу. Кристиан спохватился его проводить. Он не проронил ни слова и лишь прощаясь спросил:

— А твой план точно сработает?

— Кто знает…

* * *

Их вели по коридору, подталкивая и пиная прикладами в спину. На головах были мешки, они пропитались кровью и прилипали к лицу и волосам. Кристиан никогда не понимал, зачем перед убийством избивать людей, их били около часа и он несколько раз терял сознание. Их усадили на колени и сняли мешки.

Перед ними стояли трое огромных лысых мужчин окружёнными людьми с автоматами. Николас не мог их разглядеть через красную кровавую пелену. Он видел лишь злобные и агрессивные фигуры, он чувствовал их и испытывал страх. Рядом с ним был Кристиан, но он был не от мира сего. Его взгляд был направлен в землю, он не поднял головы, не осмотрелся вокруг, он лишь размеренно дышал и медленно моргал.

Повисла минута молчания, три тяжёлых взгляда были направлены на Николаса и не выдержав, он разразился:

— Я офицер полиции! Вы хоть знаете, что с вами будет, за наше похищение!? Я…

— Вы! — Резко перебил его один из них и сделал шаг. Огромная фигура нависла над Николасом. — У нас с вами большая проблема! Вы офицер и я это понял. Вы призваны защищать закон, но при этом, что необходимо сделать, если вы сами нарушали этот закон?

— Что вы имеете в виду!?

— Я задал вам вопрос.

— Сперва поясните, что вы имеете в виду!

Николаса ударили прикладом в затылок, он не удержал равновесие и упал лицом об землю.

— Отвечай на вопрос! — Крикнул ему в спину один из головорезов, ударивших его.

Они подняли его на колени и Николас заговорил:

— Офицер отстраняется от дела и проводится расследование, как и с обычными гражданами.

— Обычные… Уполномоченные… Привилегированные… — Снова заговорила огромная фигура. — Никогда не понимал смысла этих разделений. В вашем понимании, все эти группы разделены в быту, но равны перед законом. Я считаю это неверным. Законы должны быть равны не для всех. Равенство, это ошибка, это то, что идёт против природы. Вот взять например вас. Вы родились в богатом районе, вы были привилегированны, учились в хорошей школе, закончили всё с отличием и тут, вы решили поступить на службу, не в элитные отряды, а прийти сюда, в трущёбы. Спрашивается: зачем? Вы могли бы построить хорошую карьеру в элитном районе. Но у вас возник запрос на справедливость, запрос на равенство и вы как отчаянный герой, решили, что сможете исправить эту несправедливость, жертвуя своей судьбой. Только вот вы не учли одного, запрос на справедливость возникает только у привилегированных людей. А здесь, в провинции, люди привыкли выживать, им плевать на вашу справедливость, они лишь могут выбирать меньшую из зол. Физический труд, нехватка времени и средств, являются первопричиной отсутствия самосознания. Даже если вы и дадите им свободу и равенство, они не смогут жить иначе и ваш альтруизм будет растрачен зря. Хотя… Альтруизм, как по мне, это чистая выдумка, созданная лишь для того, чтобы тешить чьё-то эго. И вот, именно поэтому, вы убили двух человек, вы хотели потешить своё эго.

— А вы то лучше? Вы то, что за человек? Наверное такой же выходец как и я, пришедший из элит? Вы не лучше меня! Если я пришёл с благородными целями, то вы пришли с корыстными. Вы воспользовались слабостью этих людей! Взяли над ними власть, вместо того чтобы помочь! Я знаю таких как вы. Вы лишь неудачники, которые не смогли найти себе место среди сильных людей и решили самоутвердится за счёт слабы!

— Знаете… Ошибочно думать, что вся власть состоит из богатых людей. Я здесь родился, пережил тяжёлое детство и в отличие от многих, пробил себе путь наверх, самостоятельно.

— Тогда вы предатель! Вы предали своих людей! Вместо того, чтобы навести порядок и исправить все упущения, вы лишь всё умножаете!

— Если мы говорим о мире привилегированных и простых, то мы увидим обычную вертикаль. Привилегированные наверху, а простые внизу. Проблема в том, что в этих группах, есть такие люди как мы с вами. Люди которым надоедает их обычный ритм жизни, люди которые хотят сбежать от своего положения и если у меня, находящегося на самом дне, есть только одна дорога: наверх. То у вас, соответственно, есть дорога вниз. И проблема в том, что как и верх, так и низ, являются константами. Их невозможно изменить, под них необходимо только меняться. Я вот изменился. Остался ваш черёд.

— Я не уподоблюсь вам!

— Ну нет уж. Вам придётся. Иначе мой мир, разрушит вашу жизнь.

— Что вы от меня хотите?

— Вот вы говорили о законе. И знаете что? Я самый законопослушный гражданин из всех в этой комнате!

Николас усмехнулся и сказал:

— Вы то? Какая чушь.

— Представьте себе, я. Просто мои законы, немного иные, но как вы любите, более справедливые. За смерть, я прошу смерть и логично было бы, убить вас обоих. Но я ведь справедлив. Я знаю, что двойное убийство совершили не вы, а ваш напарник, — Кристиан никак не отреагировал на своё упоминание, за весь диалог он ни разу не шевельнулся и не напомнил о себе, он молча был в раздумьях и казалось, даже не слышал о чём они говорят. — И поэтому я считаю, что мести, достоин лишь он. Но суд, Николас, совершите вы!

— Ни за что!

— Это не просьба, это приказ.

— Вы мне никто, чтобы мне приказывать!

— Всегда любил идеалистов. Вам плевать на свою жизнь, вы боритесь за идею. Но к сожалению, у всех есть рычаги давления, — он достал фото и показал Николасу. На фото была вся его семья, они были связаны и к головам представлены автоматы. Николас замолчал. Его руки развязали и он встал. — Вы знаете, что вам нужно делать, — сказала злобная фигура и вручила ему пистолет.

Кристиан по прежнему молчал. Он ни о чём не думал. В голове лишь витал образ его жены. Он понимал Николаса. Когда-то и ему пришлось сделать этот выбор. Но как и было сказано ранее, у всех есть свои рычаги. Так он и потерял свою жену. Его выбор был тяжелее, но это не соревнование, это одно большое цикличное движение всех событий. Когда он услышал взвод курка, он не испугался, не заговорил и даже не сдвинулся. У него была лишь одна мысль: «в голову, только в голову».

Прогремел выстрел и Николас впал в прострацию. Через час он уже сидел в борделе за большим столом, с теми, кого он в эту секунду ненавидел. Он не мог понять, что происходит вокруг, все его мысли были о его жизни. Он вспоминал, как его отец покупал ему мороженное за отличные отметки в школе, как его мать гордилась им, когда он совершал хорошие поступки, как он радовал их своим героизмом и как он яростно отстаивал справедливость. Всё это рухнуло по нажатию одной лишь кнопки. Он чувствовал себя грязно, он не понимал как жить дальше, он убийца и теперь он навсегда останется убийцей. Ему виделось будущее, где он продолжает убивать, продолжает закапывать свои ценности. Если оступился один раз, разве можно после этого исправится?

А Кристиан? А как же он? Ещё буквально час назад он был перед ним. Николас не мог поверить в то, что его нет.» — Это какой-то страшный сон, — думал он». Он надеялся проснуться, умыться, взять машину и снова заехать за ним, забрать его на работу, слушать его советы и нравоучения.» — Лишь бы это был сон. Только бы это был всего лишь сон. Как же хочеться сейчас проснуться невинным человеком и посмеяться в глаза судьбе».

Он так и не задался вопросом: кто же их сдал? Всё ведь было распланировано, свидетелей не было и никто не мог узнать об этом ужасном инциденте. И он даже не подозревал, что ответ сидит с ним за одним столом.

* * *

Несколько часов назад, этой же ночью, Кристиан вёз девушку загород. Он подготовился как надо, нашёл нужные отели, купил необходимую одежду и средства гигиены, даже договорился сделать необходимые документы, как оказалось, у девушки даже не было паспорта. Они ехали по шоссе и с каждым километром, Кристиан, чувствовал нарастающую тревогу.

— Може нам не стоит так торопиться, — заговорила девушка, нервно ёрзая и оглядываясь. — Ты точно всё продумал и решил? Может они не будут меня искать? Может они уже всё забыли или вообще не знали, что я была там?

— О чём ты говоришь?

— Я просто не хочу усложнять твою жизнь. Я и так доставила тебе много хлопот. Может нам стоит вернуться?

— Что ты несёшь? Мы никуда не вернёмся. Это твой билет в нормальную жизнь. Найдёшь себе работу, заведёшь семью.

— Это конечно так. Но… Но я даже не знаю…

— Что тебя смущает?

— Я не знаю, как жить нормально. А что если меня найдут? Они всех находят, они со всеми расправляются.

— Я увезу тебя далеко, они никак не смогут тебя найти. И на всякий случай, я оставлю тебе свой номер телефона, если заметишь что-то подозрительное, сразу позвонишь и я всё улажу.

— Нет, ты не понимаешь, ты не знаешь этих людей. Да и потом, у меня не всё так плохо. Я отлично работаю, через год мне обещали выделить отдельную комнату, а ещё через два, вообще отстранить от работы и поставить в управление. Я бы смогла себе снять квартиру, зарабатывать большие деньги.

— Ты и там сможешь зарабатывать большие деньги.

— Но я ничего не умею… Вдруг там будет хуже, вдруг вся моя жизнь пойдёт под откос и снова попаду в бордель. Но там меня уже никто не будет знать, там мне придётся начинать сначала…

Кристиан смотрел на неё с ужасом. Он видел чего она хочет от него добится и это ввергло его в шок.

— Останови! — Крикнула она. — Останови прошу тебя! Давай вернёмся и обдумаем всё получше!

— Нет! Пути назад нет! С тобой будет всё хорошо!

Она замолчала и стала быстро дышать. Её глаза бегали по салону, а тело дрожало от страха. Как вдруг, она резко развернулась и напала на Кристиана:

— Ты убийца! Ты убил его не зачто! — Она кусала и царапала его, наносила ему удары в лицо и тело. Кристиан старался успокоить её одной рукой, машина виляла по всей дороге. Он схватил её за горло и стал сдавливать, у неё кончался воздух и он теряла сознание, но найдя силы она дёрнула за руль и машину унесло в кювет.

Кристиан потерял сознание и очнулся от ударов. Осознав, что произошло, он не проронил ни слова.

* * *

Николас сидел в птёмках своего сознания. Он слышал лишь обрывки фраз, которые никак его не касались. Но тут до него дошёл обрывок вроде как адресованной ему фразы:

— … утешь его, малышка…

И тут же к нему прильнуло небольшое тело и стало его поглаживать. Он поднял голову и увидел её, ту самую девчонку. Она была очень посвежевшей и бодрой, хоть её зрачки и выдавали её неадекватное состояние. И тут в его голове всё стало на свои места, он понял, что она их предала. Она шептала ему какие-то милости и умоляла подняться с ним наверх, а он в свою очередь, смотрел в её предательские глаза. Они теперь казались ему совсем другими, не столь красивыми и невинными как раньше, теперь они отдавали пошлостью и развратом.

Он махнул головой на её просьбы и она, взяв его за руку, повела наверх. Она вывела его в длинный коридор, где играла веселая музыка и повсюду расхаживали голые мужчины и женщины. Они подошли к концу коридора и она открыла одну из дверей:

— Смотри, — сказала она. — Теперь это моя комната. Они мне выделили собственную комнату, за хорошее поведение.

Она пошла к кровати и пританцовывая стала раздеваться. На глазах Николаса стали выступать слёзы, теперь весь его мир рухнул окончательно.

Прогремел выстрел сопутствующий оглушающими криками. Три томных, лысых фигуры тут же подскочили и направились к источнику звука. Вся охрана встала в режим боевой готовности, а персонал стал выводить клиентов. Когда они вышли в длинный коридор, то увидели лишь одну открытую дверь. Зайдя в комнату, они увидели Николаса, он весь дрожал, но при этом, в каменном спокойствие была его рука, держащая пистолет. А на диване, лежало остывающее, мёртвое тело молодой девушки.

К нему подошла большая, но уже не такая злобная фигура, усмехнувшись и похлопав его по плечу он сказал:

— Теперь ты нас понял. Теперь ты точно с нами…