Тихий омут

Глава 1

Глава1 - ПЕРВАЯ БАЗА, ПЕРВАЯ МЕЧТА

Запах сырости был первым, что встречал Алексея Громова каждое утро. Не то чтобы он жаловался. Квартира на первом этаже хрущёвки, с окнами во двор, где вечно орут алкаши и мусорят голуби, стоила копейки, а Лёхе как раз нужны были копейки. Точнее, он их зарабатывал. Грузчиком на складе, иногда — подработки в автосервисе у дяди Валеры, где ему разрешали копаться в движках. Отец научил его не бояться грязи. «Грязь отмывается,

— говорил старик. — А вот трусость — нет».

Лёха сел на кровати, провел ладонью по лицу, ощутив щетину. Бриться он не любил. Не потому что лень — просто на отца похожим становился, когда небритый. А Лика Громова он боготворил. В прямом смысле. В углу комнаты на стене висела старая фотография: отец в «афганке», с автоматом, улыбается в усы. Лёха смотрел на него каждое утро.

— Здорова, командир, — хрипло сказал он пустой комнате. — Как там на службе? Убил кого сегодня?

Отец не отвечал. Фотография молчала.

Лёха встал, потянулся так, что хрустнул позвоночник, и пошлёпал босиком на кухню. Там его ждал вчерашний чай, остывший и противный, и полбуханки серого хлеба. Он отрезал кусок, намазал маслом, сверху положил колбасу, которую купил вчера по акции. Посмотрел на неё с подозрением.

— Ну, колбаса, ты сегодня мой враг или друг? — спросил он у неё.

Колбаса молчала. Лёха пожал плечами и съел.

Внезапно дверь содрогнулась от такого удара, будто в неё влетел носорог. Лёха даже не вздрогнул — привык. Он медленно допил чай, сунул ноги в старые кеды и пошёл открывать.

На пороге стоял Мамонт. Полное имя — Николай Мамонтов. Два метра ростом, плечи — что в дверной проём не влезали, и добрые глаза, как у телёнка. В руках он держал пакет, из которого доносился запах жареных пирожков.

— Громов, открывай, я щас дверь вынесу! — заорал он так, что голуби во дворе взлетели.

— Я открыл, дебил, — сказал Лёха. — Заходи, пока соседи не вызвали ОМОН.

Мамонт втиснулся в квартиру, задев плечом косяк. Он был неуклюжий, как медведь в посудной лавке, и Лёха его за это обожал.

— Мать напекла, — сказал Мамонт, кидая пакет на стол. — Сказала, что ты худой, как тень. Сказала, будешь у нас жрать или она сама принесёт.

— Твоя мать — святая, — серьёзно сказал Лёха, разворачивая пакет. — Передай ей, что я женюсь на ней, как только она разведётся с твоим батей.

— Она сказала, что согласна, если ты перестанешь лазить по помойкам, — хохотнул Мамонт.

Лёха взял пирожок, откусил. Горячий, с мясом, тает во рту. Глаза закрылись сами собой. Хорошо. Всё остальное — фигня, а пирожки — это святое.

— Ты чего так рано? — спросил он с набитым ртом.

— Дэн говорит, что нашёл базу, — Мамонт понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Место. Где мы можем собираться. Никаких алкашей, никаких ментов. Наше место, Лёха.

Лёха замер с пирожком в руке.

— Наше? — переспросил он.

— Наше, блять. Группировка. Помнишь, ты говорил?

Лёха помнил. Вчера, когда они сидели на крыше старого гаража, пили дешёвое пиво и смотрели на закат. Он сказал тогда: «Нам нужно место. Своё. Где мы будем хозяевами. Потому что вокруг все только ждут, чтоб мы сдохли или сломались. А мы не сдохнем. Мы будем сильнее. Всех».

— Где? — коротко спросил он.

— За старым кинотеатром. Там подвал. Заваленный, но если разгребём — будет пушка. Дэн уже всё посмотрел. Сказал, там раньше тир был. Стрельбище.

Лёха улыбнулся. Стрельбище. Отец научил его стрелять в десять лет. Первый раз, когда он держал в руках настоящий пистолет, руки дрожали, а отец стоял за спиной и спокойно говорил: «Дыши, сынок. Пуля не твой враг. Твой враг — твой страх. Если ты боишься оружия, оно тебя убьёт. Если ты его уважаешь — оно твой друг». Лёха попал в «десятку» с третьего выстрела. Отец тогда не хвалил, просто кивнул. Но для Лёхи это было выше всяких похвал.

— Погнали, — сказал он, засовывая в рот последний пирожок. — Только штаны надену.

— Ты в трусах собрался идти? — удивился Мамонт.

— Трусы — это стиль, Мамонт, — серьёзно сказал Лёха. — Ты просто не шаришь.

Они вышли на улицу. Утро в небольшом городке с населением чуть больше ста тысяч было тусклым и серым. Небо нависало бетонной плитой. Воздух пах бензином и сырой землёй. Лёха глубоко вдохнул и выдохнул.

— Лёха, — сказал Мамонт. — Ты правда думаешь, что мы сможем сделать что-то крутое? Как в кино?

Лёха посмотрел на него. Друг смотрел с детской верой в глазах. Лёха чувствовал эту тяжесть — быть для кого-то примером. Он сам равнялся на отца, и теперь на него равнялись другие. Это пугало. Но он не показывал.

— Мамонт, — сказал он. — Мы не будем как в кино. В кино всё заканчивается хорошо. А мы — мы будем жить. Понял? Это другое.

Мамонт кивнул. Ему было достаточно.

Они прошли через двор, мимо старушек на лавочках, которые провожали их неодобрительными взглядами. Лёха показал им средний палец, но так, чтобы не видели. Просто для настроения.

Старый кинотеатр стоял на краю города, заросший плющом, с выбитыми окнами и облупившейся краской. Он был закрыт лет десять назад, и никто не собирался его восстанавливать. Город умирал медленно, как все маленькие города. Молодёжь уезжала, старики умирали. Лёха часто думал об этом, но быстро загонял мысли подальше. Ему здесь нравилось. Здесь был его дом. И его люди. Дэн уже ждал их у входа. Худой, с длинными чёрными волосами, которые он не стриг уже года два, в потёртой джинсовке, покрытой пятнами краски. Он постоянно рисовал — везде: на стенах, на заборах, на асфальте. Когда Лёха спросил его, почему он не уедет в Питер, в академию, Дэн ответил: «Потому что там нет вас, уродов». Лёха тогда обнял его, и они оба сделали вид, что это было неловко.

— Чего так долго? — спросил Дэн с лёгкой обидой. — Я вас тут уже час жду. Пирожки принесли?

— Сожрал все, — сказал Лёха.

— Грёбаный предатель.

— Я тебе пирожки не должен, художник. Ты должен красить стены, а не жрать.

Дэн хмыкнул и махнул рукой в сторону входа.

— Идём. Там люк завален, но если поднажать — откроем.

Подвал был сырым, холодным и тёмным. Пахло плесенью, мышами и ещё чем-то старым, непонятным. Лёха включил фонарик на телефоне. Луч вырвал из темноты старые стойки, какие-то ящики, куски металла. И впереди — дверь. Ржавая, но целая.

— Железобетон, — прошептал Мамонт. — Настоящий бункер.

— Мечта, — сказал Дэн.

Лёха подошёл к двери, толкнул. Она не поддалась. Тогда он отошёл на шаг и с размаху ударил ногой. Дверь противно звякнула, но открылась. За ней оказалась небольшая комната. Пустая. С бетонными стенами, с одним маленьким окошком под самым потолком, через которое едва проникал свет. И с надписью на стене, сделанной красной краской: «Вход только для своих».

— Ебать, — выдохнул Мамонт. — Тут кто то был.

Лёха подошёл к стене, провёл пальцем по краске. Свежая. Он посмотрел на Дэна. Тот улыбнулся.

— Да, это я, — сказал он. — Чтоб уж по-настоящему. Чтобы сразу видно было: место занято.

Лёха хлопнул его по плечу. Ему хотелось смеяться от счастья. В груди разлилось тёплое, давно забытое чувство — надежда.

— Пацаны, — сказал он. — Это наш дом. Здесь мы будем решать всё. Здесь будем жить. Только никакой криминальной херни. Я не хочу, чтобы менты нас пасли. Мы — клуб. Группировка. Но не банда. Поняли?

— А как назовём? — спросил Дэн.

Лёха задумался. Он посмотрел на потолок, на стены, на пыльный пол. Вспомнил, как они с отцом сидели в тишине, когда он был маленьким. Отец говорил: «Тишина — это когда ты контролируешь всё. Шум — когда всё контролирует тебя». Лёха улыбнулся.

— «Тихие», — сказал он. — Назовёмся «Тихими».

— Это же иронично, — усмехнулся Дэн. — Мы — самые громкие на районе.

— В том и суть, — кивнул Лёха. — Мы будем тихими, когда надо. И громкими, когда захотим. И никто не узнает, что у нас на уме.

Они стояли втроём в пустом бетонном подвале, и Лёха вдруг понял, что этот момент — он настоящий. Не сон, не мечта, не будущее. Это — здесь и сейчас. У него есть братья. И у него есть цель. Даже если он ещё сам не понимал, какая.

Глава 2 - ДЕВУШКА, ЧТО ЧИТАЕТ СТИХИ

После обеда они собрались в полном составе. Приехал Влад — щуплый, с вечно зачёсанными назад волосами и золотой цепочкой на шее, которую он носил, чтобы казаться круче. Его отец был местным мент-полковником, и Влад ненавидел это всей душой. Он учился на юриста, знал все законы и постоянно говорил, что знает, «как обойти систему». В кармане у него всегда была фляжка с коньяком, которую он называл «средством от дураков».

Толик — Мелкий — появился последним. Ему было пятнадцать, он вечно путался под ногами и задавал вопросы, на которые никто не хотел отвечать. Но Лёха его держал. Потому что, когда он смотрел на этого лопоухого пацана, он видел себя. Семь лет назад. Таким же потерянным, когда его привезли в этот город. Он тогда никого не знал, у него не было ничего, кроме рюкзака с вещами и брелока в кармане.

— Так, — сказал Лёха, когда все расселись на старых ящиках. — Правила.

Он обвёл всех взглядом. Они смотрели на него с доверием. Это было ответственно и страшно.

— Первое: мы — команда. Если кто-то нападает на одного — нападает на всех. Если кому-то нужна помощь — помогаем. Никаких предательств.

— Мы не предатели, — обиженно сказал Толик.

— Знаю, — кивнул Лёха. — Но это надо сказать. Второе: мы не грабим, не воруем и не убиваем. Хотя, — он усмехнулся, — в моей семье убийство — это семейный бизнес.

Все засмеялись. Они знали про отца Лёхи. Это добавляло ему веса в их глазах.

— Третье: мы делаем это место нашим. Чистим, ремонтируем, приносим вещи. У нас будет клуб. Свой.

— Музыку можно? — спросил Дэн.

— Ну блять, художник, с твоим вкусом — лучше без музыки, — фыркнул Мамонт.

— У тебя вкус — это пирожки и пиво, чего ты понимаешь!

— Пирожки — это культура

Лёха поднял руку, и они замолчали.

— Всё, — сказал он. — Пошли делом займёмся. Надо вынести хлам, протереть стены. Мелкий, ты идёшь со мной — будешь подметать.

— А почему я? — возмутился Толик.

— Потому что ты мелкий и пролезешь везде, куда мы не пролезем, — улыбнулся Лёха. — Не ной. Будешь полезным — будешь в совете.

Толик просиял.

Они работали до вечера. Выносили мусор, счищали паутину, таскали воду из ближайшей колонки, чтобы вымыть полы. Лёха работал молча, как заведённый. Он любил физическую работу — она выключала голову. В такие моменты он не думал о прошлом, о том, что бросил кого-то там, в старом городе. О том, что обещал вернуться и не вернулся.

Он остановился, вытер пот со лба. Свет фонарика выхватил что-то на полу. Лёха нагнулся. Это был маленький ржавый значок — якорь. Точно такой же, как у него на ключах, только старый и изъеденный временем.

Он замер.

— Лёх, ты чего? — спросил Мамонт.

— Ничего, — ответил он быстро, пряча значок в карман. — Пошли дальше.

Он больше ничего не сказал. Но внутри что-то дрогнуло. Якорь — это судьба, решил он. Знак.

Когда стемнело, они сели на ступеньках у входа в кинотеатр. Мамонт открыл принесённое пиво. Дэн курил и смотрел на звёзды. Влад рассказывал, как его отец вчера пришёл пьяный и орал на мать, а он сказал ему, что тот козёл, и теперь отец с ним не разговаривает.

— Да и похуй, — сказал Влад и сделал глоток из фляжки. — Я сам себе отец.

— Ты пить меньше надо, — заметил Лёха. — Будешь как мой папа. Тот тоже в молодости пил. А теперь только чай с коньяком, и то по праздникам.

— Твой отец — герой, — сказал Влад. — Он реально людей убивал. За Родину. С такой жизнью и запьёшь.

Лёха ничего не ответил. Он не считал отца героем в том смысле, в каком об этом говорят в новостях. Он считал отца человеком, который просто делал свою работу. Но убивать... Лёха часто думал об этом. Что такое — убить человека? Вживую. Он пробовал представить, но не мог. Отец говорил, что это просто работа, как у мясника. Но Лёха сомневался.

— Слышь, Громов, — сказал вдруг Дэн. — А ты правда хочешь быть контрактником? Как отец?

Лёха повертел бутылку в руках. Она была почти пустая.

— Хочу, — сказал он. — Но не просто так. Хочу деньги зарабатывать. Хочу, чтобы мать ни в чём не нуждалась. Чтобы дом нормальный был. Чтобы отец гордился.

— А как же девушка? — спросил Толик. — У тебя же никого нет.

Лёха усмехнулся.

— Толик, ты слишком много обо мне думаешь. Я сам о себе столько не думаю.

Но внутри он знал, что врёт. Девушка была. Была одна, которую он не мог выкинуть из головы. Катя Серова. Она училась в параллельном классе. Носила длинные светлые волосы, читала стихи, которых никто не понимал, и смеялась так, что Лёха готов был слушать этот смех вечность. Он ни разу не сказал ей про свои чувства. Потому что боялся. Боялся, что она посмеётся. Или что он не достоин.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Завтра встречаемся у кинотеатра. В десять.

— А если я просплю? — спросил Мамонт.

— Если проспишь — мы съедим все твои пирожки, — ответил Лёха и ушёл.

Он шёл по тёмным улицам, чувствуя, как вечерний ветер холодит лицо. Пахло цветущей сиренью. Где-то лаяли собаки. Лёха подошёл к своему дому, но не зашёл внутрь. Он пошёл дальше. Туда, где жила Катя.

Он замер у её дома. На третьем этаже горел свет. Он знал — это её комната. Она, наверное, читала. Или слушала музыку. Лёха стоял там, дурак, и смотрел на свет.

«Как же я тебе скажу? — думал он. — Как я скажу тебе, что ты — единственное, о чём я думаю, когда просыпаюсь?»

Он не знал. И поэтому ничего не сказал. Просто постоял ещё немного и ушёл.

Наутро его разбудил звонок. Дэн.

— Лёха, ты видел что в группе?

— Я в группу вашу не захожу, там одни мемы тупые, — пробормотал Лёха.

— Мы нашли клад.

— Серьёзно? Или ты опять люк за старый кинотеатр называешь?

— Не. Там за городом. Заброшенный гараж. Там машина стоит. Спортивная. Кто-то прячет.

Лёха прищурился. Заброшенный гараж. Спортивная машина. Это могло быть чем-то реальным. Или ловушкой.

— Жди, — сказал он. — Выезжаю.

Через час они стояли у гаража. Ржавые ворота, сорванный замок. Внутри темно. Лёха первым шагнул вперёд. Свет фонарика выхватил очертания машины. Это был старый «Москвич», заваленный хламом. Ничего спортивного.

— Дэн, ты идиот, — сказал Лёха.

— Ну а вдруг? — обиженно произнёс Дэн.

— Вдруг мы нашли твой сраный «Москвич» с дырой в бампере. Ура.

Но Лёха всё равно полез внутрь. Может, там что-то было. И он нашёл. Под сиденьем лежала старая коробка с патронами. Какие-то мелкие, для пистолета. Он быстро сунул их в карман.

«Отцу пригодится», — подумал он.

Они вышли на улицу, и Лёха закурил. Не потому что хотел — а потому что надо было успокоиться. Патроны... Это значит, что кто-то оставил их не просто так. Может, это место не такое заброшенное, как казалось.

— Лёх, — сказал вдруг Мамонт. — Смотри.

Лёха обернулся. У дороги стояла она. Катя. В лёгком платье, с книгой в руках. Она смотрела на них с любопытством.

— Привет, — сказала она.

Лёха поперхнулся дымом.

— Привет, — хрипло ответил он.

Друзья переглянулись. Дэн толкнул Мамонта локтем, и они отошли в сторону, делая вид, что рассматривают кусты.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Лёха, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Гуляю, — пожала плечами Катя. — А вы?1

— Тоже... гуляем.

Она засмеялась. Лёха почувствовал, что краснеет. Он, мать его, не краснел ни разу в жизни, а тут — стоит, как дурак, с горящими ушами.

— Ты чего такой напряжённый? — спросила она.

— Я не напряжённый. Я спокойный.

— У тебя палец дымится, Лёш.

Он посмотрел на свою руку — и правда, сигарета почти догорела, и он всё ещё держал её в пальцах, не заметив. Он выбросил её, притоптал ногой.

— У тебя книга, — сказал он, меняя тему. — Что читаешь?

Она показала обложку. Ахматова. Он не знал, кто это. Но кивнул, изображая понимание.

— Круто, — сказал он.

— Ты даже не знаешь, кто это, — улыбнулась она.

— Знаю. Это поэтесса.

— И что она пишет?

Лёха замялся. Он ничего не помнил из того, что проходили в школе. Но вдруг из глубины памяти выплыло:

— «Мне голос был. Он звал утешно...» — процитировал он. — Так?

Катя удивлённо подняла брови.

— Откуда ты знаешь?

— Слышал, — соврал он. На самом деле это была цитата, которую ему когда-то сказал отец. Он не знал, что это стихи.

Катя улыбнулась. И в этот момент Лёха понял: всё. Он пропал. Окончательно.

— Лёш, — сказала она. — Может, как-нибудь посидим вместе? Ну, в смысле, просто поговорим. Ты и я.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. Он просто кивнул.

— Да, — выдавил он. — Давай.

Она ушла, помахав рукой. Лёха стоял, как вкопанный.

— Ну ты и тормоз, — раздался голос Дэна. — Она тебя на свидание зовёт, а ты стоишь, как пень.

— Я в шоке, — признался Лёха.

— Это понятно. Ты бы ещё слюни не пускал.

— Заткнись, художник.

Друзья засмеялись. А Лёха смотрел вслед уходящей Кате и думал: «Если я сейчас умру — я умру счастливым».

Глава 3 -. ПЕРВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

На следующее утро Лёха проснулся с улыбкой. Это было так странно, что он даже испугался. Улыбка на его лице — как солнце в феврале. Но она была. Он не мог перестать думать о Кате. О её смехе, о её книге, о том, как она сказала «ты и я».

Он вскочил с кровати, быстро умылся, надел чистую футболку — редкость — и уже собирался выходить, когда в дверь снова забарабанили. Но не Мамонт. Это был Толик. Запыхавшийся, с перепуганными глазами.

— Лёха, беда, — выпалил он. — Наш подвал захватили.

— Кто? — Лёха мгновенно собрался, улыбка сползла с лица.

— Пацаны с района. Группа. Десять человек. Они вломились и сказали, что это их территория. Мамонт сейчас там, ему прилетело...

Лёха не стал ждать конца фразы. Он выбежал из квартиры, даже не заперев дверь.

У кинотеатра стояла толпа. Местные. Четырнадцати-шестнадцати лет, но уже с серьёзными лицами. В центре стоял Мамонт — с разбитой губой, но держался ровно. Рядом с ним — Дэн и Влад. Напротив них — здоровый парень в спортивном костюме и с золотой цепочкой на шее. Лёха знал его. Это был Витёк по прозвищу Репей. Один из главных «авторитетов» района.

— Громов, — Репей усмехнулся. — А вот и главный. Ну, давай, рассказывай, чего ты тут забыл?

— Это наше место, — спокойно сказал Лёха, подходя вплотную. — Мы его нашли, мы его убрали. Нам оно нужно.

— Мне тоже нужно, — Репей сплюнул. — Мне нужно место, где я могу спрятать свои дела. А вы тут, с вашими играми... Вы нам мешаете.

— Мы не мешаем. Мы делаем своё дело.

— Слушай сюда, Громов. Ты и твои друзья — вы просто дети. А у нас здесь бизнес. Уйдите по-хорошему, или я позову людей постарше. Тогда будет больно.

Лёха почувствовал, как кровь приливает к лицу. Ему хотелось ударить. Врезать так, чтобы Репей улетел в кусты. Но он помнил слова отца: «Холодный разум — твой лучший друг в драке. Если ты злой — ты проиграл».

— Репей, — сказал он тихо. — Мы не уйдём. Мы будем здесь. Но мы не полезем в твой бизнес. Мы даже не знаем, что у тебя за бизнес. Нам просто нужно место, где мы можем сидеть, болтать, слушать музыку. Мы не твои враги.

— А я не верю, — Репей шагнул вперёд. — Ты сын того военного? Который людей убивает? Я таких знаю. Вы думаете, что вы крутые, потому что ваш папашка на войне герой. А здесь ты никто. Слышишь, щенок? Никто.

Лёха сжал кулаки. Внутри всё кипело. Он сделал шаг вперёд и оказался в сантиметре от лица Репея.

— Ещё раз скажи про моего отца, — сказал он. — И я сломаю тебе нос.

Репей засмеялся. И ударил первым. Удар пришёлся в скулу. Лёха даже не покачнулся — он был готов. Он ухватил руку Репея, развернул его и бросил на землю. Приём, которому научил отец. Репей взвыл от боли, когда Лёха вывернул ему руку и прижал его лицо к грязи.

— Скажи, что ты уходишь, — сказал Лёха сквозь зубы. — Скажи.

— Ухожу! — заорал Репей. — Пусти, блять!

Лёха отпустил его. Репей вскочил, вытирая грязь с лица. Его друзья стояли, не зная, что делать.

— Мы ещё встретимся, — прорычал он. — Ты пожалеешь, Громов.

И они ушли.

Лёха выдохнул. Друзья смотрели на него с восхищением.

— Ты красавчик, — сказал Дэн. — Откуда ты это умеешь?

— Отец научил, — коротко ответил Лёха. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Адреналин зашкаливал.

— Он ещё вернётся, — сказал Влад. — Репей просто так не сдаётся.

— Знаю, — кивнул Лёха. — Но теперь он знает, что мы не игрушки. Пошли, надо привести место в порядок. И Мамонт, — он посмотрел на друга. — Губу залечи.

Мамонт улыбнулся разбитыми губами:

— Ерунда. Я их так удивил, что они забыли, зачем пришли.

Все засмеялись.

Но Лёха не смеялся. Он знал: Репей не успокоится. И это только начало.

Глава 4 - ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

Лёха стоял у фонтана уже сорок минут. Дурак. Полный дурак. Он пришёл на час раньше, потому что не мог сидеть дома. Потому что если бы он остался в своей сырой квартире, он бы сошёл с ума. Он ходил кругами вокруг фонтана, курил одну сигарету за другой, и старушки на лавочках косились на него с подозрением. Ещё бы: парень в потёртой кожаной куртке, с взлохмаченными волосами, ходит туда-сюда и бормочет что-то под нос. Ненормальный.

— Да успокойся ты, — сказал

он сам себе. — Это просто свидание. Ты просто встретишься с девушкой. Поговоришь. Ничего страшного.

Но внутри всё дрожало. Как будто он снова был тем пацаном, который только переехал в этот город, никого не знал и боялся выйти из дома. Он даже не понимал, как это произошло. Как Катя Серова — та самая Катя Серова, которая читает Ахматову и смотрит на него так, будто видит что-то большее, чем просто хулигана с района — согласилась встретиться с ним.

— Ты просто тормоз, Громов, — пробормотал он и затушил сигарету о край урны.

Он посмотрел на часы. Без пяти четыре. Она придёт через пять минут. Или не придёт. А если не придёт, он не выживет. Он просто умрёт. Прямо здесь, у фонтана, и старушки запишут его в местные хроники как «парня, который умер от разбитого сердца».

— Эй, — раздался голос сзади.

Лёха резко обернулся и чуть не упал в фонтан.

Она стояла в трёх метрах от него. Светлые волосы, распущенные, чуть растрёпанные ветром. Голубое платье в мелкий цветочек — простое, но такое, что у Лёхи перехватило дыхание. В руках — книга. Конечно, книга. У неё всегда была книга. На этот раз — жёлтая, потёртая, с закладкой из билета на автобус.

— Привет, — сказала она и улыбнулась.

Это была та самая улыбка. Та, от которой у Лёхи подкашивались ноги. Он стоял и смотрел на неё, как на какое-то невероятное явление природы. Затмение там, или полярное сияние. Рот открылся, но слова не вылетали.

— Привет, — выдавил он наконец, и голос его был таким сиплым, что он сам испугался. — Ты... ты пришла.

— Я сказала, что приду, — она слегка наклонила голову, рассматривая его. — Ты чего такой напряжённый? Ты как будто драться собрался.

— Я? Нет, — он попытался расслабить плечи, но они были как каменные. — Я просто... я люблю этот фонтан.

— Ты стоишь тут уже час, — сказала она с лёгкой насмешкой.

— Откуда ты знаешь? — опешил он.

— Я видела. Из окна. Я живу вон в том доме, — она махнула рукой в сторону пятиэтажки за парком. — Ты даже не посмотрел туда ни разу.

Лёха почувствовал, как его лицо заливается краской. Он покраснел. Лёха Громов, который никогда не краснел, стоял как мальчишка и горел, как помидор на рынке.

— Я... ну... я проверял, что фонтан работает, — выдал он.

Катя прыснула. Она засмеялась — громко, заливисто, запрокинув голову. И Лёха понял, что он готов слушать этот смех вечность. Даже если она смеётся над ним.

— Ты придурок, — сказала она, вытирая слезы. — Ты самый придурочный придурок из всех, кого я знаю.

— Спасибо, — серьёзно ответил он. — Это лучший комплимент, который я слышал за месяц.

Она подошла ближе. Теперь она стояла в метре от него. Он чувствовал её запах — ваниль и что-то цветочное. Может, жасмин. Или сирень. У него закружилась голова.

— Что ты читаешь сегодня? — спросил он, кивая на книгу.

Она подняла книгу, и он увидел обложку. «Идиот». Достоевский.

— А ты знаешь, кто это? — спросила она с вызовом.

— Русский классик, — сказал он. — Писал про страдания. Мужик с бородой.

— В целом верно, — улыбнулась она. — Там главный герой — князь Мышкин. Он добрый и чистый, а все его считают дураком. Потому что он не вписывается в их жестокий мир.

Лёха задумался. Он переваривал эту мысль. Добрый — значит дурак. Это было близко ему. Когда он переехал в этот город, его тоже считали дураком. Он был тихим, не лез в драки, ни с кем не ссорился. Его били — он уходил. А потом он понял: если ты добрый, тебя сломают. И тогда он перестал быть добрым.

— А ты себя считаешь доброй? — спросил он неожиданно.

Катя задумалась. Она посмотрела в сторону, потом снова на него.

— Иногда я хочу быть злой, — сказала она тихо. — Чтобы никто не мог мне навредить. Но у меня не получается. Я слишком... я слишком слабая для этого.

— Ты не слабая, — сказал он твёрдо.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты сильная. Потому что ты всё ещё улыбаешься. В этом городе никто не улыбается. А ты улыбаешься.

Она смотрела на него с удивлением. Никто никогда не говорил ей такого. Она почувствовала, как к горлу подступает комок. Она быстро отвела взгляд, чтобы он не увидел, как на глазах появляются слезы.

— Пойдём, — сказала она. — Покажешь мне парк?

— А ты не была здесь? — удивился он.

— Была, — она улыбнулась. — Но не с тобой.

Они пошли по аллее. Лёха шёл рядом, смотрел на неё и не мог надышаться. Он чувствовал себя так, будто только что родился. Всё вокруг было новым: деревья, которые он видел тысячу раз, теперь казались зелёными, небо — голубым, даже воздух — слаще. Он смотрел на её руки, которые держали книгу, на её пальцы — тонкие, изящные. Ему хотелось взять её за руку, но он боялся. Боялся, что она отдёрнет руку. Боялся, что она засмеётся. Боялся, что это всё — сон, и он сейчас проснётся.

— Ты всегда такой молчаливый? — спросила она.

— Нет, — соврал он. — Просто я думаю.

— О чём?

— О тебе.

Она остановилась. Повернулась к нему. Её глаза были большими, серыми, как небо перед грозой.

— Что именно ты обо мне думаешь? — спросила она тихо.

Лёха открыл рот. Слова не шли. Он хотел сказать что-то красивое, что-то, что она запомнит. Но в голове было пусто.

— Ты пахнешь ванилью, — сказал он. — И это у меня в голове уже два дня. Я не могу ни о чём думать, кроме твоего запаха. И когда я слышу твой смех, у меня внутри всё переворачивается. Я думаю, что я схожу с ума. Я хочу быть рядом с тобой каждую секунду. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас. И я не знаю, что делать.

Она стояла молча. Он испугался. Может, он перегнул. Может, она сейчас развернётся и уйдёт.

— Ты, — сказала она медленно, — самый честный человек, которого я встречала.

— Это хорошо? — неуверенно спросил он.

— Это лучшее, — ответила она.

Она взяла его за руку. Её пальцы сомкнулись с его. Тёплые, мягкие. Лёха вздрогнул, как от удара током.

— Пойдём, — сказала она. — Я покажу тебе своё место.

Они дошли до старой беседки, заросшей диким виноградом. Внутри было прохладно и сумрачно. Скамейки были облупленными, но чистыми — кто-то заботился о них. Катя села, положила книгу рядом. Лёха сел рядом, но так, чтобы их не разделяло расстояние.

— Я люблю сидеть здесь, когда хочу побыть одна, — сказала она. — Здесь тихо. Почти как в церкви.

— Ты ходишь в церковь? — удивился он.

— Иногда. Но не молюсь. Я просто сижу и смотрю на свечи. Это успокаивает.

— А меня не успокаивает, — признался он. — Меня успокаивает только работа. Или когда я дерусь.

— Ты дерёшься?

— Бывает.

— Зачем?

— Потому что я могу, — сказал он. — Потому что, когда я бью, я ничего не чувствую. Кроме силы.

Она посмотрела на него с сочувствием.

— Ты дерёшься, чтобы ничего не чувствовать?

— Наверное.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Лёха замер. Ему казалось, что он сейчас умрёт от счастья.

— Не надо драться, Лёш, — сказала она. — Попробуй просто быть. Со мной. Ты можешь быть слабым рядом со мной.

— Я не умею быть слабым, — выдохнул он.

— Научись, — прошептала она.

Лёха замолчал. Он смотрел на свои руки — грязные, с обкусанными ногтями, с мозолями на ладонях. Руки рабочего человека. Руки, которые держали оружие, разбивали носы, таскали тяжести. Но никогда не держали чью-то руку просто так. Нежно. Он не знал, как это делается.

— Я не знаю, как, — признался он, и в голосе проскользнула такая тоска, что Катя на мгновение замерла. — Понимаешь? Я с детства учился быть сильным. Мой отец — он военный. Он никогда не плакал. Никогда не жаловался. Когда я падал и разбивал колени, он говорил: «Встань, Громов. Ты мужчина». Когда я боялся темноты, он смеялся: «Ты что, девочка?». И я перестал бояться. Перестал плакать. Перестал чувствовать. Потому что чувства — это слабость.

Катя слушала, не перебивая. Её пальцы лежали на коленях, она слегка теребила край книги.

— А потом мы переехали, — продолжал Лёха, и голос его стал глуше. — И я потерял всё. Друзей. Дом. Жизнь. Я остался один в чужом городе, и никто не хотел со мной дружить. Потому что я боялся. Я прятался. А потом я понял: если я буду бояться, меня сломают. И я перестал бояться.

— Но ты не перестал чувствовать, — сказала Катя.

— Что? — он поднял на неё глаза.

— Ты не перестал чувствовать. Ты просто научился прятать это. Но внутри ты чувствуешь. Ты боишься, Лёш. Я вижу. Ты боишься, что тебя бросят. Что ты снова останешься один.

Он смотрел на неё, и ему казалось, что она видит его насквозь. Как рентген. Ему стало страшно. Он хотел встать, уйти, спрятаться. Но не мог. Его ноги как будто приросли к земле.

— Откуда ты знаешь? — спросил он тихо.

— Потому что я такая же, — она отвела взгляд, и Лёха увидел, как её пальцы сильнее сжали книгу. — Когда я была маленькой, мой отец ушёл. Просто взял и ушёл. Сказал, что устал. И я тоже думала, что если буду сильной, ничего не буду чувствовать, то мне не будет больно. Но это не работает. Ты не можешь просто выключить чувства.

Они замолчали. Вокруг было тихо — только ветер шумел в листьях, и где-то вдалеке лаяли собаки. Лёха слышал своё дыхание. Слишком громкое. Слишком неровное.

— Я не знаю, что я чувствую, — сказал он, глядя в землю. — Ты рядом, и у меня всё внутри переворачивается. Я не могу дышать. Я не могу думать. Это... это страшно. Потому что я не контролирую это.

Катя повернулась к нему. Её лицо было близко — так близко, что он видел каждую ресницу. Она пахла ванилью. И ещё чем-то, что он не мог назвать. Но этот запах сводил его с ума.

— Это называется «любовь», — сказала она. — Мне кажется. Я тоже это чувствую. Когда ты рядом, я забываю про всё. Про книги, про школу, про то, что я должна быть умной и правильной. Я просто хочу быть рядом с тобой. Даже если ты молчишь. Даже если ты грубый и странный.

— Я не странный, — буркнул он, но в голосе не было уверенности.

— Ты очень странный, — улыбнулась она. — Ты носишь одну и ту же куртку уже три года. Ты никогда не снимаешь этот брелок с ключей. Ты не разговариваешь с людьми, если они тебе не нравятся. И ты весь день можешь смотреть на одну точку и молчать.

— Я думаю, — сказал он.

— О чём?

— О тебе, — вырвалось у него.

Он сам испугался этого признания. Посмотрел на неё — и она не смеялась. Она смотрела на него с удивлением. И с чем-то ещё. Может, с надеждой.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — сказал он, и в голосе его была такая честность, что он сам удивился. — Я не могу перестать думать о тебе. Я просыпаюсь — и думаю. Засыпаю — и думаю. Даже когда я с пацанами, я ловлю себя на том, что ищу тебя взглядом в толпе. Я не знаю, что с этим делать. Я никогда раньше не чувствовал такого. Мне кажется, я схожу с ума.

Она молчала. Секунду. Две. И в этой тишине Лёха чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он боялся, что она сейчас встанет и уйдёт. Скажет, что он ненормальный. Или засмеётся.

Но она не засмеялась. Она взяла его за руку.

Её пальцы были прохладными и мягкими. Они коснулись его ладони, и Лёха вздрогнул. Он не знал, что делать. Он никогда не держал девочек за руки. Он не умел. Он просто замер, боясь пошевелиться.

— Твоя рука дрожит, — сказала она.

— Я знаю, — сказал он.

— Ты боишься меня?

— Нет, — сказал он. — Я боюсь себя. Потому что я могу сделать что-то не так. Сломать всё. Я же всё ломаю, Кать. Всё, к чему прикасаюсь.

Она улыбнулась. И в этой улыбке было столько тепла, что Лёха почувствовал, как внутри него что-то тает. Лёд, который он носил в груди столько лет, начинал трескаться.

— Ты не ломаешь, Лёш, — сказала она. — Ты просто не привык, чтобы кто-то был рядом. Но я буду рядом. Если ты позволишь.

Он посмотрел на неё. В её глазах была такая серьёзность, что он не мог сомневаться. Она говорила правду. Она была здесь. Она держала его за руку.

— Я не знаю, что тебе обещать, — сказал он. — Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что сегодня... сегодня я хочу, чтобы ты была здесь. Прямо сейчас.

— Я здесь, — сказала она.

Она придвинулась ближе, и её голова легла ему на плечо. Лёха замер, чувствуя её дыхание на своей шее. Это было так непривычно, так странно и так правильно. Он не знал, как долго они так сидели — минуту или час. Время потеряло смысл.

— Кать, — прошептал он.

— М?

— Я не знаю, как это сказать, но... я, наверное, люблю тебя.

Она подняла голову и посмотрела на него. В глазах её блестели слёзы. Но она улыбалась. И эта улыбка была самой красивой, что он видел в жизни.

— Я тебя тоже, — сказала она.

— Я ничего не умею, — сказал он. — Я не умею быть нежным. Я не умею говорить красиво. Но я постараюсь. Если ты дашь мне время.

— У тебя будет время, — сказала она. — Вся жизнь.

Он хотел поцеловать её. Он действительно хотел. Но он боялся. Он знал, что если он её поцелует, он уже никогда не сможет отпустить. Это было слишком ответственно.

Вместо этого он просто сжал её руку. И они сидели так, пока солнце не начало садиться. А потом он сказал:

— Мне надо идти. Пацаны ждут.

— Я пойду с тобой, — сказала она.

— Там опасно, — сказал он.

— Мне всё равно.

Он посмотрел на неё. Она не шутила. И он понял: она будет рядом, несмотря ни на что. И это одновременно радовало и пугало его.

— Хорошо, — сказал он. — Пошли.

Они встали, и он повёл её к старому кинотеатру. Она шла за ним, и он чувствовал её присутствие каждой клеткой своего тела. Это было странное чувство — быть нужным. Он не привык к нему. Но он знал: это то, за что он будет держаться изо всех сил.

Глава 5 - ТЫ ТЕПЕРЬ СВОЯ

Спускаясь в подвал, Лёха думал о том, как её встретят пацаны. Он знал, что Мамонт будет тупить, Дэн будет рисоваться, Влад будет задавать глупые вопросы. Толик, скорее всего, просто уставится на неё. Но он был готов.

Он открыл дверь и вошёл первым. Катя шла за ним, держась за его руку.

— Лёха вернулся! — заорал Мамонт, который сидел на диване и жевал пирожок. — Мы уже думали, тебя похитили инопланетяне.

— Похитили, — сказал Лёха. — Вот, — он отступил в сторону, и Катя оказалась в свете лампы.

Все замолчали.

Катя стояла, сжимая книгу, и улыбалась. Немного смущённо, но с достоинством.

— Это Катя, — сказал Лёха. — Она теперь с нами.

Наступила тишина. Мамонт перестал жевать и смотрел на неё, как на пришельца. Дэн приподнял бровь. Влад улыбнулся. Толик открыл рот.

— Вы чего, пацаны? — спросил Лёха. — Это Катя. Я же говорил о ней.

— Ты говорил, — сказал Влад. — Но мы не думали, что ты приведёшь её сюда. Это же наша база!

— Теперь и её база, — твёрдо сказал Лёха.

Катя шагнула вперёд и села на диван, положив книгу на колени.

— Приятно познакомиться, — сказала она. — Лёха много о вас рассказывал.

— Лёха много о нас рассказывал? — удивился Дэн. — Он обычно молчит, как рыба.

Он умеет молчать, — улыбнулась Катя. — Но он умеет и говорить. Просто вы не всегда его слушаете.

Мамонт засмеялся.

— Ого, — сказал он. — Она уже знает наши секреты. Кать, хочешь пирожок?

— С удовольствием, — кивнула она.

Мамонт протянул ей пирожок, и она взяла его, откусила маленький кусочек. Лёха смотрел на неё и чувствовал гордость. Она вписалась. Она была своей

— Кать, — сказал Дэн. — А ты с нами в карты?

— Я не умею играть, — призналась она.

— Научим, — сказал Влад. — Мы всех учим. И все проигрывают. Но это весело.

Лёха сел рядом с ней на диван. Он всё ещё был напряжён, но теперь меньше. Она была здесь. Это было правильно.

— Ты чего такой напряжённый? — спросила она тихо, так чтобы только он слышал.

— Я боялся, что они тебя не примут, — честно сказал он.

— А ты видишь? — она улыбнулась. — Приняли.

— А я и не сомневался, — сказал он, и это было почти правдой.

Они играли в карты до вечера. Катя действительно не умела, но она быстро училась. Дэн то и дело подглядывал в её карты, но она делала вид, что не замечает. Мамонт рассказывал тупые шутки. Влад постоянно жульничал. И Лёха сидел и смотрел на всё это, и ему казалось, что он попал в какой-то фильм. Слишком хороший, чтобы быть правдой.

В какой-то момент она наклонилась к нему и прошептала:

— Я рада, что я здесь.

Он повернулся к ней и посмотрел в глаза.

— Я тоже, — сказал он. — Я очень рад.

И в этот момент он понял: он хочет, чтобы она была рядом всегда. Каждый день. Каждую минуту. И он будет бороться за это. Даже если для этого придётся стать тем, кем он не хотел быть.

Глава 6 - ВСТРЕЧА

Прошло три недели. Каждый день после школы Лёха забирал Катю с её уроков, и они шли в подвал. Иногда вместе, иногда к ним присоединялись пацаны. Они болтали, пили чай, обсуждали всякую ерунду. Катя приносила книги, иногда читала вслух странные стихи, которые никто не понимал, но которые звучали красиво. Дэн пытался рисовать её портрет, но каждый раз бросал, потому что «не мог передать свет». Мамонт приносил пирожки и называл её «Катюха». Толик задавал ей вопросы о том, что она читает, и она терпеливо отвечала.

Лёха наблюдал за этим, и ему казалось, что он наконец-то живёт. Не выживает, не борется, а именно живёт. Он почти забыл о том, что где-то есть прошлое, которое давит на него. Он почти не думал о друге, которого бросил. Брелок на ключах всё так же висел, но Лёха теперь смотрел на него как на талисман, который приносит удачу. Он дал себе слово: когда он закончит школу и поступит в мореходку, он вернётся в тот город. Найдёт Женю. Объяснит всё. Попросит прощения.

Однажды вечером, когда они сидели на крыше гаража и смотрели на звёзды, Лёха увидел знакомую машину. Отцовский внедорожник с помятым крылом у правого колеса.

— Бля, — сказал он. — Отец приехал.

— Что? — Катя посмотрела на него с беспокойством. — Ты не рад?

— Я рад, — сказал он, хотя в голосе не было уверенности. — Просто... это всегда неожиданно.

Он спрыгнул с крыши и пошёл к машине. Отец вышел из неё и улыбнулся. Не особо высокий, с сединой в волосах, в потёртой кожаной куртке. Его руки были в татуировках — старых, выцветших. Он был старше, чем Лёха его запомнил. Или просто устал.

— Батя, — сказал Лёха, подходя. — Ты чего не предупредил?

— Хотел сделать сюрприз, — отец хлопнул его по плечу. — Ты как?

— Нормально.

— Вижу, — отец посмотрел на крышу, где сидела Катя и друзья. — Нашёл себе компанию?

Это мои братья, — сказал Лёха. — И Катя.

Отец прищурился.

— Катя? Это твоя девушка?

— А? Нет... То есть да, — сказал Лёха, сперва растерявшись, но потом в голосе его прозвучала гордость. — Моя.

Отец кивнул. Не улыбнулся, но кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдём, поговорим.

Они отошли в сторону. Отец достал сигареты. Лёха тоже закурил.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдём, поговорим.

Они отошли в сторону. Отец достал сигареты. Лёха тоже закурил.

— Я приехал надолго, — сказал отец. — Меня комиссовали.

Лёха застыл с сигаретой в руке.

— Как это?

— Случилось кое-что, — отец вздохнул и посмотрел в землю. — Я убил человека. Но не того, кого надо было.

Лёха молчал, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Я застрелил гражданского. Он зашёл не туда. Встал между мной и целью. Я даже не понял, что произошло. Просто нажал на спуск. А потом был суд. Меня отправили обратно.

— Но ты же не виноват, — сказал Лёха. — Это была случайность.

— Это была моя ошибка, — твёрдо сказал отец. — Я мог остановиться. Мог подождать. Но я решил, что цель оправдывает средства. И я ошибся.

Он замолчал, глядя на догорающий окурок.

— Я хочу сказать тебе кое-что, сын, — продолжал он. — Ты хочешь быть как я. Но я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Ты думаешь, что убивать — это круто? Нет. Это просто работа. Грязная, тупая работа. А расплата за неё всегда приходит.

— Бать, — сказал Лёха. — Ты — мой герой. Всегда был.

— Герои не убивают невиновных, сын, — сказал отец. — Герои защищают. Не путай.

Они стояли молча. Лёха чувствовал, как внутри всё рушится. Его кумир дал трещину. Но он не мог позволить себе признать это. Потому что если отец не герой, то кто он? Просто парень, который пытается выжить?

— Я хочу в мореходку, — сказал Лёха. — Не в армию.

Отец посмотрел на него с удивлением.

— Почему?

— Потому что я хочу плыть, а не убивать, — сказал Лёха. — И плавание — это свобода.

Отец усмехнулся. Впервые за весь разговор.

— Ты мудрее меня, — сказал он. — Я горжусь тобой.

Они обнялись. Лёха чувствовал запах отца — табак, порох и пот. Этот запах был ему родным.

— Помни, сын, — сказал отец. — Сила — это не умение убивать. Сила — это когда ты можешь не убивать.

Лёха кивнул, хотя не совсем понял. Но запомнил.

Глава 7 - ПЕРВЫЕ ДЕНЬГИ

Прошёл ещё месяц. Лето вступало в свои права. Город прогревался, воздух становился тягучим и липким, пахло пылью и бензином. «Тихие» собирались почти каждый день, но теперь их собрания стали другими. Более серьёзными. Более... деловыми.

Всё началось с того, что Влад пришёл однажды вечером с идеей.

— Слушайте, — сказал он, развалившись на диване. — Я тут подумал. Мы сидим здесь, бухаем пиво, травим байки. А что мы делаем полезного?

— Мы делаем полезное, — обиделся Мамонт. — Мы отдыхаем от общества.

— Общество от нас не отдыхает, — усмехнулся Влад. — Общество нас не замечает. А мы можем стать теми, кого заметят. В хорошем смысле.

— Ты о чём? — спросил Дэн, отрываясь от очередного рисунка на стене.

— О деньгах, — просто сказал Влад. — Нам нужны деньги. Не для того, чтобы шиковать, а чтобы жить. Чтобы не просить у родителей на пиво. Чтобы быть независимыми.

Лёха нахмурился. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и крутил в руках брелок. Слова Влада задели что-то внутри. Деньги. Он думал о них постоянно. О том, чтобы помочь матери. Чтобы не чувствовать себя нищим.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Мелкий ремонт, — сказал Влад. — У моего отца есть знакомый в автосервисе. Он готов платить за помощь. За мелочи: заменить масло, подкрутить колёса. Работа не пыльная.

— Я умею, — сказал Лёха. — Отец научил.

— Отлично. Дэн может рисовать. Граффити на заказ. Я знаю пару человек, которые платят за украшение гаражей.

— А я? — спросил Мамонт. — Я что буду делать?

— Ты будешь нас охранять, — улыбнулся Влад. — Твоя внешность уже внушает страх.

Мамонт довольно ухмыльнулся.

— Я могу таскать тяжёлое, — сказал он.

— Вот и славно, — кивнул Влад. — А Толик будет на подхвате.

— Эй! — возмутился Толик. — Я тоже хочу делать что-то крутое!

— Ты будешь нашим связным, — сказал Лёха. — Ты мелкий, быстрый, тебя никто не заметит. Ты будешь узнавать новости, предупреждать нас об опасности.

Толик просиял. Он чувствовал себя важным.

Так началась их новая жизнь. Они работали по вечерам и в выходные. Лёха проводил часы в автосервисе, пропитываясь запахом масла и бензина. Ему нравилось копаться в двигателях. Это было похоже на разгадывание головоломки — найти, что сломано, и починить. Отец учил его, что машина — это не просто железо. У неё есть душа. И если ты понимаешь её душу, она никогда тебя не подведёт.

Дэн рисовал на заказ. Гаражные ворота превращались в произведения искусства. Кто-то заказывал драконов, кто-то — портреты любимых актрис, кто-то просто просил яркие узоры. Дэн брал недорого, но работы было много.

Мамонт таскал ящики и мешки, помогал грузчикам на рынке. Он приходил уставший, но довольный. Его мать радовалась, что сын не шатается по помойкам, а работает.

Влад занимался организацией. Он находил заказы, договаривался о цене, следил, чтобы все были в курсе. И Лёха впервые в жизни чувствовал, что он не просто выживает. Он строит что-то. Своё дело. Свою жизнь.

— Мы как маленький бизнес, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в подвале и подсчитывали выручку.

— Мы как мафия, — поправил Дэн.

— Мафия — это плохо, — сказал Толик.

— А мы — хорошая мафия, — улыбнулся Мамонт.

— Мы — «Тихие», — сказал Лёха. — Мы тихо работаем, тихо живём. Но если кто-то тронет нас — мы зашумим. И это будет громко.

Катя часто приходила к ним в мастерскую. Она сидела на старом стуле, читала свои книги, иногда помогала — подавала инструменты, вытирала пот с его лба. Лёха смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло.

— Тебе не скучно? — спросил он однажды.

— Нет, — ответила она. — Я люблю смотреть, как ты работаешь. Ты так сосредоточен. Как будто ты не здесь, а где-то далеко.

— Я здесь, — сказал он. — Просто я думаю.

— О чём?

— О том, чтобы уехать отсюда. Чтобы быть свободным. Чтобы ни от кого не зависеть.

— Я хочу с тобой, — сказала она.

— Я знаю, — он посмотрел на неё. — И я хочу, чтобы ты была со мной. Но мне надо сначала стать кем-то. Хоть кем-то.

— Ты уже кто-то, — сказала она. — Ты — Лёха.

Он улыбнулся. Ему было достаточно.

Глава 8 - СКЕЛЕТ В ШКАФУ

Однажды вечером, когда они шли из автосервиса домой, Катя была необычно тихой. Обычно она болтала, рассказывала о книгах, о школе, о своих мыслях. Но в этот раз она молчала, глядя в землю.

— Что с тобой? — спросил Лёха.

— Ничего, — сказала она слишком быстро.

— Кать, я вижу, — он остановился и взял её за руку. — Ты можешь сказать мне. Я не уйду.

Она подняла на него глаза. В них были слёзы.

— Мой отец, — начала она, и голос её сорвался. — Он вернулся.

— Как вернулся? Он же ушёл, когда ты была маленькой.

— Да, — сказала она. — Но он пришёл. Сказал, что хочет восстановить отношения. Что он изменился. Но я не верю ему. Он просто хочет денег. У моей мамы есть небольшая квартира, и он хочет её продать. Я слышала, как он говорил с ней. Он сказал: «Катя взрослая, ей не нужно имущество».

— Твою мать, — выдохнул Лёха.

Он чувствовал, как внутри закипает злость. Не на неё, а на этого мужика, который бросил дочь, а теперь пришёл, чтобы ограбить её.

— Что хочет твоя мама? — спросил он.

— Она не знает, что делать, — сказала Катя. — Она боится его. Он раньше поднимал на неё руку. И я боюсь, что он снова начнёт.

Лёха сжал кулаки. В голове проносились мысли о том, что он мог бы пойти к этому человеку и просто поговорить. По-мужски.

— Кать, — сказал он, — я не позволю ему вас обижать. Ни тебя, ни твою маму. Поняла?

— Ты не можешь защитить меня от всего, — сказала она.

— Могу, — твёрдо сказал он. — Я могу попробовать. И если я проиграю, то хотя бы буду знать, что пытался.

Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди. Он обнял её и чувствовал, как она дрожит.

— Я боюсь, — прошептала она. — Я боюсь, что он сломает нас.

— Он не сломает, — сказал Лёха. — Потому что у тебя теперь есть я.

Они пошли дальше. Лёха шёл и думал о том, что нужно сделать. Он не мог просто стоять в стороне. Он должен был помочь.

Глава 9 -. НАЙТИ СЛАБОЕ МЕСТО

На следующее утро Лёха пошёл к отцу. Тот был дома, сидел на кухне и пил чай с коньяком. На столе лежал старый пистолет — он чистил его, как всегда. Ритм жизни Громовых-старших был неизменным: чистка оружия, разговоры о жизни, молчание.

— Батя, — сказал Лёха, садясь напротив. — У меня проблема.

— Рассказывай, — отец отложил пистолет и посмотрел на сына.

Лёха рассказал всё. Про отца Кати, про его угрозы, про маму, которая боится.

Отец слушал молча, не перебивая. Когда Лёха закончил, он медленно отпил чай и задумался.

— Ты хочешь вмешаться? — спросил он.

— Да, — сказал Лёха.

— Как?

— Не знаю. Может, поговорить с ним. По-мужски.

Отец усмехнулся. Но в глазах его была серьёзность.

— Ты считаешь, что насилие решит проблему? — спросил он.

— Я не знаю, что решит, — сказал Лёха. — Но я не могу смотреть, как её обижают.

— Я тебя понимаю, — отец вздохнул. — Я тоже был молодым и горячим. Но запомни, сын: иногда силой ты только разжигаешь конфликт. Иногда лучше использовать ум.

— Что ты предлагаешь?

— Ты должен найти его слабое место, — сказал отец. — Узнать, что он боится. Чем его можно прижать. Если он хочет квартиру, значит, ему нужны деньги. А если у него есть долги... Может, он кому-то должен.

Лёха задумался. Это было разумно. Отец всегда учил его, что в бою побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее.

— Спасибо, батя, — сказал он.

— Не за что, — отец улыбнулся. — Ты хороший парень, Лёха. Только не забывай: сила — это не кулаки. Это голова.

Лёха кивнул и вышел. Он знал, что делать.

Глава 10 - СЕРЬЁЗНЫЙ ШАГ

Через три дня Лёха и Влад нашли нужную информацию. Отец Кати, Сергей, задолжал крупную сумму криминальным элементам. Он проиграл деньги в карты, и теперь его искали местные бандиты. Если бы он продал квартиру, он бы отдал долг. А если бы он не продал, ему бы сломали ноги.

— У нас есть план, — сказал Лёха, когда они собрались в подвале.

— Какой? — спросила Катя.

— Мы встретимся с твоим отцом, — сказал Лёха. — Мы скажем ему, что знаем о его долгах. И что если он не оставит вас в покое, мы расскажем бандитам, где он находится.

— Это шантаж, — сказала Катя.

— Это защита, — поправил он.

Она колебалась, но потом кивнула.

— Хорошо. Делай.

Они встретили отца Кати у её подъезда. Это был худой, нервный мужик с бледным лицом и дергающимися руками. Лёха подошёл к нему и встал прямо перед ним.

— Сергей? — спросил он.

— А ты кто? — насторожился тот.

— Я друг Кати, — сказал Лёха. — И я знаю о твоих долгах.

Сергей побледнел ещё сильнее.

— Что тебе нужно? — прошептал он.

— Ты уйдёшь из их жизни, — сказал Лёха. — Ты не будешь трогать квартиру. Ты не будешь угрожать маме Кати. И мы не скажем бандитам, где ты прячешься.

Сергей смотрел на него, и в его глазах был страх. Он знал, что Лёха говорит правду.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Я уйду.

— И если ты появишься снова, — сказал Лёха, — я лично прослежу, чтобы тебя нашли. Я знаю, с кем говорить.

Сергей кивнул и ушёл, не оглядываясь.

Катя стояла за спиной Лёхи. Когда отец скрылся за углом, она подошла и обняла его.

— Ты сделал это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — сказал он.

Она поцеловала его. Этот поцелуй был благодарностью. И чем-то большим.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже, — ответил он.

Глава - 11 ИДЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Всё наладилось. Катя перестала бояться. Её мама вздохнула с облегчением. Лёха чувствовал себя героем. Он помог ей. Он защитил её.

Теперь они проводили почти всё время вместе. Когда он работал в автосервисе, она сидела рядом и читала ему вслух. Однажды она прочитала стихотворение Ахматовой:

«Мне голос был. Он звал утешно,

Он говорил: "Иди сюда,

Оставь свой край глухой и грешный,

Оставь Россию навсегда".»

— Я никогда не пойму этого, — сказал он. — Как можно оставить родину?

— Это не про родину, — сказала она. — Это про выбор. Про то, что иногда надо уйти, чтобы выжить.

Он задумался. Может, она была права. Может, ему тоже когда-то придётся уйти. Но не сейчас.

Отец начал тренировать его по вечерам. Боевые искусства, стрельба, тактика. Лёха учился быстро. Он был как губка — впитывал каждое слово.

— Ты хороший боец, — сказал отец однажды. — Но ты слишком горячий. Ты злишься — и теряешь контроль.

— А как не терять?

— Дыши, — сказал отец. — Дыши и считай. До трёх. И тогда ты будешь видеть всё чётко.

Лёха практиковался каждый день. Он становился сильнее. Быстрее. Он чувствовал, как внутри него просыпается зверь. И он учился его контролировать.

«Тихие» тоже развивались. Они начали зарабатывать неплохие деньги. Влад придумал схему: они брали заказы на ремонт, на чистку, на любую физическую работу. Люди платили, потому что «Тихие» были надёжными.

Они купили новую лампу для подвала, старый телевизор, который работал через раз, и даже маленький холодильник. Толик притащил колонки, и теперь они слушали музыку — Лёха любил рок, Мамонт — попсу, Дэн — что-то странное, с непонятными звуками.

Всё было почти идеально. Почти.

Потому что в глубине души Лёха знал: так не может длиться вечно.

Глава 12 - ВРАГ

Лето выдалось жарким. Таким жарким, что асфальт плавился под ногами, а воздух казался густым и тягучим, как кисель. Лёха ненавидел эту жару. Она делала людей злыми, агрессивными, измотанными. В такую погоду хотелось либо спать, либо драться. Лёха выбрал второе.

Он стоял на крыше гаража, смотрел на закат и думал о том, как изменилась его жизнь за последние полгода. Когда он только переехал в этот город, у него ничего не было. Ни друзей, ни денег, ни цели. А теперь у него была семья — «Тихие». У него была девушка — Катя. У него была работа, которая приносила деньги. И у него был враг. Настоящий, серьёзный враг.

Гвоздь не успокоился после того разгрома. Он затаился, собирал силы, ждал момента. Лёха знал об этом. Он чувствовал это кожей, как чувствовал приближение грозы. Но он не боялся. Он ждал.

— Лёх, ты чё такой задумчивый? — раздался голос Мамонта.

Мамонт выбрался на крышу с банкой пива в руке. Он тяжело дышал — лестница была для него испытанием. Он плюхнулся рядом с Лёхой и протянул ему банку.

— На, охладись.

— Спасибо, — Лёха взял пиво, открыл и сделал большой глоток. Холодное, горькое — то, что нужно.

— Ты о чём думаешь? — спросил Мамонт, глядя на закат.

— О Гвозде, — честно ответил Лёха. — Он не успокоится. Он ждёт.

— Я знаю, — кивнул Мамонт. — Но мы готовы. Мы сильнее, чем были раньше.

— Я знаю, — сказал Лёха. — Но он тоже не стоит на месте. Он находит новых людей. Он хочет нас уничтожить.

— Нас не уничтожить, — твёрдо сказал Мамонт. — Мы как тараканы. Выживем при любой ядерной войне.

Лёха усмехнулся. Мамонт умел поднимать настроение даже в самые тяжёлые моменты. Его оптимизм был заразительным.

— Ты прав, — сказал Лёха. — Мы выживем. Но нам надо быть готовыми.

В этот момент на крышу вылез Толик. Он был взволнован и запыхался.

— Лёха! — крикнул он. — Там пришли! Кто-то пришёл к нашему подвалу!

— Кто? — Лёха вскочил.

— Не знаю. Человек десять. Они хотят поговорить с тобой.

Лёха переглянулся с Мамонтом. Это могло быть что угодно. Ловушка, переговоры, ещё одна драка.

— Пошли, — сказал Лёха, спрыгивая с крыши.

Они спустились вниз. У входа в подвал стояли люди. Но это были не гопники. Это были взрослые мужчины. В кожаных куртках, с серьёзными лицами. Впереди стоял высокий худой мужик с сединой на висках. Он смотрел на Лёху с интересом.

— Ты Алексей? — спросил он.

— Я Лёха, — ответил Лёха. — А вы кто?

— Меня зовут Константин Петрович, — сказал мужчина. — Я слышал о вас. О вашей группировке. О том, как вы разобрались с Гвоздём.

— Мы просто защищали свою территорию, — сказал Лёха.

— Я знаю, — кивнул Константин. — И я хочу предложить вам сделку.

— Какую?

— Я владею несколькими складами в этом районе. Мне нужны надёжные люди, которые будут охранять их. Я слышал, что вы умеете стоять за себя. Я предлагаю вам работу.

Лёха задумался. Это было серьёзно. Такие предложения не делают просто так.

— Какие условия? — спросил он.

— Вы охраняете склады по ночам. Я плачу деньги. Никакой криминальной деятельности — только охрана. Если кто-то попытается влезть, вы их останавливаете. Без убийств, если это возможно.

— А если невозможно? — спросил Лёха.

— Тогда делайте, что считаете нужным. Но я надеюсь, до этого не дойдёт.

Лёха посмотрел на своих друзей. Мамонт кивнул, Дэн пожал плечами, Влад одобрительно подмигнул.

— Мы согласны, — сказал Лёха. — Но на наших условиях.

— Каких? — прищурился Константин.

— Мы работаем только на своей территории. Мы не переступаем границы, которые мы не хотим переступать. И если нам что-то не нравится, мы можем уйти в любой момент.

— Справедливо, — кивнул Константин. — Тогда завтра вечером жду вас на первом складе. Адрес я передам. Приходите с документами — я буду оформлять вас официально.

Он протянул Лёхе руку. Лёха пожал её.

— Доброе начало, — сказал Константин. — Я чувствую, что мы сработаемся.

Он ушёл со своими людьми, оставив «Тихих» в лёгком шоке.

— Мы что, теперь работаем на взрослых дядь? — спросил Толик.

— Мы теперь официально работаем, — сказал Влад. — Это круто. Мы будем наёмниками.

— Мы не наёмники, — поправил Лёха. — Мы телохранители. Мы защищаем людей. Это другое.

— Да какая разница, — сказал Мамонт. — Деньги же платят!

На следующий день они пришли на склад. Это было огромное бетонное здание на окраине, с высокими воротами и колючей проволокой. Внутри были ящики, паллеты, техника. Константин ждал их у входа.

— Добро пожаловать на ваше новое место работы, — сказал он. — Здесь будете нести дежурство по ночам. Смена — с десяти вечера до шести утра. График будете составлять сами. Я плачу по тысяче рублей за ночь каждому.

— Неплохо, — сказал Влад.

— Работа не пыльная, — сказал Константин. — Но если что-то случится, вы должны быть готовы.

— Мы готовы, — сказал Лёха.

Так началась их новая жизнь. Они работали по ночам, охраняли склад, слушали музыку, болтали. Иногда они тренировались — отец Лёхи дал им несколько уроков по боевым искусствам, и теперь они отрабатывали приёмы друг на друге.

— Лёх, научи меня тому приёму, который ты сделал с Гвоздём, — попросил как-то Толик.

— Ты ещё мелкий, — сказал Лёха. — Подрасти сначала.

— Я расту! — возмутился Толик.

— Расти быстрее, — усмехнулся Лёха.

Катя часто приходила к ним на склад. Она сидела в углу, читала книги, иногда приносила еду. Она была частью их команды.

— Ты не боишься здесь сидеть? — спросил её однажды Дэн. — Темно, страшно, вдруг кто-то нападёт?

— Я с вами, — сказала Катя. — Мне не страшно.

— Она смелая, — сказал Мамонт. — Я бы на её месте сидел дома.

— Ты и так сидишь дома, когда не работаешь, — съязвил Влад.

— Я тоже могу работать! — обиделся Мамонт. — Я таскаю ящики!

— Ты таскаешь ящики, но при этом съедаешь всё, что в них, — усмехнулся Дэн.

— Это я проверяю качество! — заорал Мамонт.

Все засмеялись. Лёха смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Они были семьёй. Самая настоящая семья, которую он сам создал.

Однажды вечером, когда они сидели на складе, Лёха увидел, что Катя грустная. Она сидела в углу, смотрела в одну точку и не реагировала на шутки.

— Что случилось? — спросил он, подходя к ней.

— Ничего, — сказала она слишком быстро.

— Кать, не ври мне, — сказал он, садясь рядом. — Я вижу.

Она помолчала, потом вздохнула.

— Мама заболела, — сказала она. — Она лежит в больнице. У неё проблемы с сердцем. И я не знаю, что делать.

— Она поправится, — сказал Лёха. — Обязательно поправится.

— А если нет? — спросила Катя, и в голосе её дрожали слёзы. — Если она не поправится? Я останусь одна.

— Ты не останешься одна, — твёрдо сказал Лёха. — У тебя есть я. Есть пацаны. Ты не одна.

Она посмотрела на него, и в глазах её блеснули слёзы.

— Я боюсь, — прошептала она. — Я боюсь, что потеряю её. Это всё, что у меня есть.

— У тебя есть я, — повторил он. — И я никуда не уйду.

Он обнял её, и она заплакала у него на плече. Он держал её, чувствуя, как её тело дрожит. Он не знал, что сказать. Он просто был рядом.

В этот момент в склад ворвался запыхавшийся Толик.

— Лёха! — крикнул он. — Там Гвоздь! Он пришёл сюда! У него оружие!

Лёха вскочил. Адреналин мгновенно заполнил его тело.

— Сколько их? — спросил он.

— Человек пятнадцать. Они у ворот.

— Мамонт, Дэн, Влад, ко мне! — крикнул Лёха. — Катя, оставайся здесь! Не выходи никуда!

— Я иду с тобой! — сказала Катя.

— Нет! — рявкнул он. — Сиди здесь!

Он выбежал из склада, и за ним побежали друзья. У ворот стояла толпа. Гвоздь был впереди, с битой в руке. За ним стояли его люди — с арматурой, цепями, ножами.

— Громов! — заорал Гвоздь. — Выходи, поговорим!

— Я здесь, — сказал Лёха, выходя вперёд. — Чего тебе?

— Ты думал, ты от меня избавился? — усмехнулся Гвоздь. — Нет, брат. Я вернулся. И я привёл друзей.

— Я вижу, — сказал Лёха. — Ты пришёл опять за тем, чтобы получить по зубам?

— Я пришёл тебя убить, — сказал Гвоздь. — И твою подружку.

Лёха почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Он сжал кулаки, и костяшки побелели.

— Ты тронешь её, — сказал он, и голос его стал ледяным, — и я убью тебя. Я не буду предупреждать второй раз.

— Ты угрожаешь мне? — засмеялся Гвоздь. — Ты, малолетка? Да у меня в кармане пистолет! Я могу пристрелить тебя прямо сейчас!

— Попробуй, — сказал Лёха, шагая вперёд.

Гвоздь вытащил пистолет и направил на Лёху. Но Лёха был быстрее. Он рванул вперёд, схватил руку Гвоздя, вывернул её, и пистолет выпал. В тот же момент Лёха ударил Гвоздя локтем в лицо. Гвоздь упал, и из его носа хлынула кровь.

— Бейте их! — заорал кто-то из толпы.

Началась драка. Лёха дрался как зверь, не чувствуя боли. Он крушил всё на своём пути. Мамонт работал монтировкой, Дэн бил ногами, Влад дрался с двумя сразу. Катя выбежала из склада и увидела эту картину. Она не испугалась. Она схватила с земли арматуру и побежала к Лёхе.

— Катя, назад! — крикнул он.

— Нет! — крикнула она.

Она ударила одного из нападающих арматурой по голове, и тот упал. Она была яростной, быстрым. Лёха удивился её смелости.

— Ты с ума сошла! — крикнул он.

— Я защищаю тебя! — крикнула она в ответ.

Когда всё закончилось, Гвоздь лежал на земле со сломанной рукой. Его люди разбежались. Лёха стоял посредине, тяжело дыша, и смотрел на Катю.

— Ты идиотка, — сказал он. — Ты могла погибнуть.

— Я не хочу жить в мире, где нет тебя, — сказала она.

Он обнял её и прижал к себе. Он не плакал, но внутри него всё дрожало.

— Больше так не делай, — сказал он.

— Тогда не делай так сам, — сказала она.

— Договорились, — ответил он.

Они стояли, обнявшись, и смотрели на закат. Гвоздь был побеждён. На этот раз окончательно. Но Лёха знал: это не конец. Это только начало новой главы. Главы, в которой им придётся ещё многое пережить.

Глава 13 - ПЕРЕЕЗД И ПРАЗДНИК

После той драки «Тихие» стали легендой. О них говорили на районе, их уважали и боялись. У них появились новые заказы, новые деньги, новые возможности. Лёха чувствовал, что они выходят на новый уровень.

— Мы теперь не просто группировка, — сказал он. — Мы — сила.

— Ты прав, — сказал Влад. — Мы можем сделать что-то большее.

— Что, например? — спросил Дэн.

— Мы можем открыть своё дело, — сказал Влад. — Не охрана, а что-то своё. Мастерскую, например.

— Это идея, — сказал Лёха. — Но для этого нужны деньги. Много денег.

— Мы заработаем, — сказал Мамонт. — Мы всё умеем.

Катя переехала к Лёхе. Её мама поправилась, но врачи сказали, что ей нужен покой. И Катя решила, что ей нужно быть рядом с Лёхой, чтобы не чувствовать себя одинокой.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я уверена, — ответила она.

Она принесла свои вещи в его маленькую квартиру, и с этого момента у них началась общая жизнь. Это было странно и ново для них обоих.

— Ты чистишь зубы слишком громко, — сказала она однажды утром.

— А ты слишком много времени проводишь в ванной, — ответил он.

— Давай меняться, — предложила она.

— Нет уж, — улыбнулся он. — Это моя квартира.

— Но я теперь живу здесь, — напомнила она.

— Значит, я буду терпеть, — сказал он, и они оба засмеялись.

Их отношения становились глубже. Хоть они и часто шутили друг над другом. Они узнавали друг друга каждый день. Она узнала, что он боится темноты, хотя никогда в этом не признается. Он узнал, что она боится высоты. Она узнала, что он никогда не умел говорить о чувствах, потому что никто его этому не учил. Он узнал, что она хочет стать учителем литературы, потому что хочет привить детям любовь к чтению.

— У тебя получится, — сказал он.

— Ты так думаешь? — спросила она.

— Я знаю, — ответил он.

Они начали проводить вместе больше времени. Катя готовила, Лёха помогал ей, хотя чаще всего мешал. Она учила его читать, по-настоящему, вдумчиво. Он слушал её, хотя иногда засыпал.

— Ты неисправим, — смеялась она.

— Я стараюсь, — оправдывался он.

«Тихие» собрались в подвале, чтобы отпраздновать победу над Гвоздём. Там были все: Лёха, Катя, Мамонт, Дэн, Влад, Толик. Они сидели за столом, пили пиво и смеялись.

— Это мы, — сказал Мамонт, поднимая банку. — Мы — лучшие.

— Мы — «Тихие», — сказал Лёха.

— Мы — семья, — добавила Катя.

— За нас! — крикнул Толик.

— За нас! — повторили все.

Они пили, смеялись, рассказывали истории. Лёха смотрел на них и чувствовал, что это самый счастливый момент в его жизни. У него было всё. Друзья, любимая, будущее.

— Я хочу сказать кое-что, — сказал он, поднимаясь. — Я никогда не думал, что буду здесь. Что буду окружён такими людьми. Вы — моя семья. И я готов за вас уметься.

— Мы готовы за тебя умереть, — сказал Мамонт.

— Ну хватит уже, — сказал Дэн. — А то сейчас все расплачутся.

— Я уже плачу, — сказал Толик.

Все засмеялись.

В тот вечер они были счастливы. Но никто из них не знал, что это счастье — последнее.

Глава 14 -. НОВЫЙ ПОВОРОТ

Однажды вечером, когда они сидели на крыше гаража и смотрели на звёзды, Лёха взял Катю за руку.

— Я хочу сказать тебе кое-что, — сказал он.

— Что? — спросила она.

— Ты знаешь, что я люблю тебя. Но я не говорил тебе, как сильно. Ты изменила мою жизнь. Ты сделала меня лучше.

— Ты и так был хорошим, — сказала она.

— Нет, — сказал он. — Я был сломан. А ты починила меня.

Он достал из кармана кольцо. Оно было недорогим, серебряным, но красивым. Он купил его на свои первые заработанные деньги.

— Катя, — сказал он. — Ты выйдешь за меня замуж?

Она замерла. Смотрела на него и не могла поверить.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Я никогда не был серьёзнее, — ответил он.

Она заплакала. Но это были слёзы счастья.

— Да, — сказала она. — Я согласна.

Он надел кольцо ей на палец. И поцеловал.

— Ты моя, — сказал он.

— Навсегда, — ответила она.

Но в этот момент раздался звонок на его телефон. Это был Дэн.

— Лёха, — сказал он встревоженным голосом. — У нас проблемы. Константина Петровича убили. Его склады захвачены. Мы теперь без работы.

Лёха замер. Счастье улетучилось мгновенно.

— Что? — переспросил он. — Когда?

— Сегодня ночью. Кто-то влез и застрелил его. Нас теперь ищут. Говорят, что это мы сделали.

— Это ложь, — сказал Лёха.

— Мы знаем, — сказал Дэн. — Но мы должны убираться. Сейчас же.

Лёха посмотрел на Катю. Она видела в его глазах страх.

— Что случилось? — спросила она.

— Нам надо уехать, — сказал он. — Сейчас.

Он схватил её за руку и они побежали. Они не знали, куда бегут. Они знали только то, что их жизни в опасности.

Глава 15 - ОШИБКА, КОТОРАЯ ИЗМЕНИЛА ВСЁ

Они бежали по тёмным улицам, не разбирая дороги. Лёха сжимал руку Кати так сильно, что она почти не чувствовала пальцев. Вокруг были только фонари, отбрасывающие длинные тени, и звук собственного дыхания. За спиной — сирены. Где-то далеко, но они приближались.

— Сюда! — крикнул Дэн, сворачивая в переулок.

Они влетели в подворотню, перепрыгнули через ржавый забор и оказались на задворках старого завода. Там было темно, пахло мазутом и металлом. Лёха отпустил Катю и опёрся на стену, пытаясь отдышаться.

— Все здесь? — спросил он, оглядываясь. — Я здесь, — отозвался Мамонт, пыхтя. — Я тут, — сказал Влад. — Я, — пискнул Толик. — Все живы, — констатировал Дэн. — Хотя я чуть не откинул коньки, когда тот мент на мотоцикле проехал мимо. — Это не мент, — сказал Влад, и голос его был твёрже, чем у всех. — Это были люди Хромого. — Кого? — переспросил Лёха. — Константина Петровича, — пояснил Влад. — Хромой — это его позывной в прошлом. Я слышал, как его так называли. Эти люди работали на него. Они думают, что мы его убили. — Зачем нам убивать нашего работодателя? — возмутился Мамонт. — Мы только начали деньги получать! — Они не думают, они знают, — сказал Влад. — Или им сказали. Кто-то нас подставил.

Лёха провёл рукой по лицу. Голова шла кругом. Ещё час назад он делал предложение Кате, а теперь они скрывались от тех, кто хотел их убить. Жизнь могла меняться за секунду. Он это знал, но каждый раз это ударяло по нему с новой силой.

— У нас есть время? — спросил он. — Часа два, — сказал Влад. — Может, меньше. Они прочёсывают район. — Нам надо убираться из города, — сказал Лёха. — На вокзал. — У нас нет денег, — напомнил Дэн. — Все наши сбережения остались в подвале. — Плевать на деньги, — сказал Лёха. — Нам надо выжить. — Я знаю одно место, — сказал Толик, выходя из тени. — Там мы сможем спрятаться, пока всё не уляжется. Мой дядя живёт на окраине, у него заброшенная дача. — Ты уверен? — спросил Лёха. — Он хороший человек, — сказал Толик. — Он нас не выдаст. — Веди, — сказал Лёха.

Они побежали снова. На этот раз тише, стараясь не привлекать внимания. Катя бежала рядом, не отставая. Лёха чувствовал её дыхание, её страх, но она не жаловалась. Она была сильной.

Дача Толика была старой, заросшей бурьяном. Дом выглядел так, будто в нём не жили лет двадцать: облупившаяся краска, сорванные ставни, крыша, кое-как державшаяся на честном слове. Но внутри было сухо, была печка, и можно было спрятаться.

— Здесь есть подвал, — сказал Толик. — Если что, мы можем там сидеть, пока всё не утихнет. — Отлично, — сказал Лёха. — Мы останемся здесь на пару дней.

Они разожгли печь и сели вокруг огня. Снаружи было тихо, только ветер шумел в деревьях.

— Нам надо обсудить, что делать, — сказал Влад. — Первым делом — узнать, кто нас подставил, — сказал Лёха. — Я знаю, что это не мы. Но кто-то хочет, чтобы нас не стало. — Может, это Гвоздь? — предположил Мамонт. — Гвоздь сидит в больнице, — сказал Дэн. — У него сломана рука, он не мог организовать убийство. — Значит, кто-то другой, — сказал Лёха. — Кто-то, кто хотел убрать Хромого и свалить на нас. — Конкуренты, — сказал Влад. — У Хромого было много врагов. — Теперь у нас тоже, — горько усмехнулся Лёха.

Внезапно из угла раздался стон. Это была Катя. Она сидела на полу, бледная, и держалась за живот.

— Что с тобой? — Лёха подбежал к ней. — Ничего, — сказала она. — Просто... устала. Немного кружится голова. — Ты побледнела, — сказал он. — Ты больна? — Нет, — она покачала головой. — Я просто... я хотела сказать тебе раньше. Но не знала как. — Что сказать? — он нахмурился.

Она посмотрела ему в глаза, и в них был страх. Но не тот страх, который она испытывала при погоне. Другой.

— Я беременна, Лёш, — сказала она.

Тишина. Лёха замер, и мир вокруг него остановился. Он слышал треск дров в печи, слышал, как бьётся его сердце, но не мог пошевелиться.

— Ты... что? — переспросил он. — Я беременна, — повторила она. — Я узнала неделю назад. Я хотела сказать тебе, но не решалась. — Ты беременна, — повторил он, как заведённый. — Лёха, ты слышишь меня? — спросила она, беря его за руку. — Я слышу, — сказал он. — Я... боже. Катя. Ты беременна. У нас будет ребёнок. — У нас будет семья, — прошептала она, улыбаясь сквозь слёзы. — Я стану отцом, — сказал он, и голос его дрогнул.

Лёха Громов, который никогда не плакал, почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он сдержался. Но в груди его разрывалось от счастья.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. И наш ребёнок. Я обещаю. — Я знаю, — сказала она.

Он обнял её и прижал к себе. Друзья отвернулись, давая им пространство. Даже Толик молчал. Но в этот момент за дверью раздался шум. Лёха мгновенно отпрянул и встал, закрывая Катю собой.

— Тихо, — прошептал он.

Но шум быстро стих.

Глава 16 - ТРИ ДНЯ НА ДАЧЕ

Три дня на даче прошли как в другом мире. Мире, где не было погонь, выстрелов и врагов. Только тишина, птицы за окном и треск дров в печке. Лёха просыпался каждое утро и не верил, что это реальность. Он лежал на старом диване, смотрел на Катю, которая спала рядом, и слушал её дыхание. Тихое, ровное. Внутри неё росла новая жизнь. Его жизнь. Он вставал, заваривал чай на костре, который разжигал во дворе. Пахло дымом и утренней росой. В такие моменты он чувствовал себя почти счастливым. Почти.

— Ты опять не спишь? — раздавался голос Кати.

Она выходила на крыльцо, кутаясь в его старую куртку. Волосы растрёпанные, глаза сонные, но улыбка тёплая. Лёха смотрел на неё и не мог поверить, что такая женщина любит его.

— Спи, — говорил он. — Я сам. — Я не могу без тебя, — она садилась рядом, прижималась к нему. — Мы привыкнем, — говорил он. — Мы привыкнем к нормальной жизни. — У нас будет нормальная жизнь? — спрашивала она, и в голосе её была надежда. — Будет, — твёрдо говорил он. — Я обещаю.

Они сидели на крыльце, смотрели на восход и молчали. Молчание было их языком. Оно говорило больше слов. Внутри дома просыпались остальные. Мамонт храпел так, что стёкла дрожали. Дэн выходил на улицу с блокнотом и рисовал природу. Влад читал книгу, которую нашёл на чердаке. Толик собирал ягоды в лесу.

— Доброе утро, — зевал Дэн, выходя на крыльцо. — Доброе, — отвечал Лёха. — Опять чай? Мы уже третий день пьём чай. — У нас нет денег на кофе, — усмехался Лёха. — У нас нет денег вообще, — напоминал Дэн. — Зато есть мы, — говорил Лёха. — И это главное.

Они шли в лес, собирали грибы и ягоды. Катя учила Лёху различать съедобное от несъедобного. Он путал подберёзовики с поганками, и она смеялась над ним.

— Ты не выживешь в лесу, — говорила она. — Я выживу, — говорил он. — Потому что ты будешь рядом.

Она заливалась смехом, и он смотрел на неё и не мог надышаться. В такие моменты он забывал о том, что они в бегах. Что за ними охотятся. Что у них нет будущего.

— Лёх, — сказала она однажды вечером, когда они сидели у костра. — А как ты думаешь, наш ребёнок будет похож на меня или на тебя?

Он задумался. Представил маленького человека, который будет кричать по ночам и требовать внимания. Это пугало и радовало одновременно.

— На тебя, — сказал он. — Чтобы был красивым. — А если на тебя? — спросила она. — Тогда он будет сильным, — улыбнулся он. — И упрямым. — Лучше на меня, — вздохнула она. — Чтобы не мучил меня своим характером. — Так у тебя характер хуже моего, — подколол он. — Что?! — возмутилась она и шлёпнула его по плечу.

Они смеялись, и смех разносился по всему лесу. В такие моменты Лёха чувствовал, что он жив. По-настоящему жив. Мамонт тоже стал другим. Он говорил о Марине постоянно. Она обещала ждать его. Он мечтал о том, как приедет за ней, когда всё уляжется.

— Мы купим дом, — говорил он. — И собаку. И будем жить. — Ты будешь работать? — спрашивал Влад. — Буду, — говорил Мамонт. — Я пойду на завод. Или в такси. Главное, чтобы Марина была рядом.

Влад скептически качал головой, но не спорил. У каждого была мечта. Дэн рисовал. Он мечтал о Питере. О том, чтобы его работы увидели. Чтобы его имя знали.

— Я стану известным, — говорил он. — Мои картины будут висеть в музеях. — Твои картины висят на заборах, — усмехался Влад. — Это начало, — отвечал Дэн. — Все великие начинали с малого.

Толик мечтал о том, чтобы его уважали. Чтобы он был нужен. Он помогал всем, старался быть полезным.

— Я вырасту и стану как Лёха, — говорил он. — Ты станешь лучше, — говорил Лёха. — Ты станешь самим собой.

Вечером они собирались у костра, пели песни, рассказывали истории. Лёха смотрел на них и думал: «Это моя семья. И я не дам никому её разрушить».

— Лёх, — сказала Катя однажды, когда они остались вдвоём. — Я хочу, чтобы у нас была настоящая свадьба. Белое платье. Гости. Цветы. Чтобы всё было как у людей. — Будет, — сказал он. — Всё будет. Я сделаю это для тебя. — Ты обещаешь? — Обещаю.

Она улыбнулась и поцеловала его. Поцелуй был долгим и тёплым. На четвёртый день они решили уезжать. Тёплые вечера закончились, впереди были дожди и холод. Им нужно было найти новое убежище.

— Мы уедем завтра утром, — сказал Лёха. — Соберём вещи и отправимся в соседний город. Там нас не найдут. — Ты уверен? — спросил Влад. — Уверен, — сказал Лёха. — Нам нужно начинать новую жизнь.

Они легли спать. Лёха лежал и смотрел в потолок. Он чувствовал тревогу. Какую-то непонятную тяжесть в груди.

— Что-то не так? — спросила Катя. — Не знаю, — сказал он. — Чувствую себя странно. — Это всё нервы, — сказала она. — Мы скоро уедем. Всё будет хорошо.

Она прижалась к нему, и он закрыл глаза. Он старался успокоиться, но внутри него что-то билось. Интуиция. На рассвете он проснулся от шума. Сначала он подумал, что это ветер. Но потом услышал голоса. Мужские, грубые.

— Лёха, — прошептала Катя. — Проснись. Там кто-то есть.

Он вскочил. Сердце билось как бешеное.

— Быстро, в подвал, — сказал он.

Они разбудили остальных. Все спустились в подвал. Лёха запер дверь и подпер её ящиком.

— Нас нашли, — сказал он. — Кто? — спросил Мамонт. — Не знаю. Но их много.

Сверху раздался грохот. Кто-то ломился в дом.

— Лёха, — сказал Дэн. — Это конец. — Нет, — сказал Лёха. — Это не конец.

Он выглянул в щель. Во дворе стояли люди. Человек двадцать. С оружием. Впереди стоял Барс.

— Лёха Громов! — заорал он. — Выходи! Или мы сожжём этот дом! — Сидите здесь, — сказал Лёха. — Я выйду. — Нет! — закричала Катя. — Не смей! — Я должен, — сказал он. — Если я выйду, они уйдут. — Они убьют тебя! — закричала она. — Лучше я, чем мы все, — сказал он.

Он отодвинул ящик и открыл дверь.

— Лёха, не надо! — крикнула Катя. — Я люблю тебя, — сказал он. — Помни это.

Он выбежал из подвала. Снаружи было светло. Барс стоял в центре двора и ухмылялся.

— А вот и герой, — сказал он. — Я же говорил, ты придёшь. — Ты не тронешь их, — сказал Лёха. — Только меня. — Слишком поздно, — сказал Барс. — Мы всё равно убьём всех. — Тогда я убью тебя, — сказал Лёха.

Он ринулся вперёд. Барс вытащил пистолет, но Лёха был быстрее. Он схватил Барса за руку, вывернул её, и пистолет выпал. Началась драка. Лёха бился яростно, не чувствуя боли. Он знал, что это его последний бой. В этот момент из подвала выбежала Катя.

— Лёха! — закричала она. — Уходи! — крикнул он.

Но она бежала к нему. Она хотела помочь.

— Катя! — заорал Мамонт.

Он тоже выбежал, и за ним остальные. Началась битва. Все дрались, как могли. Но силы были неравны.

— Бей! — крикнул Дэн, размахивая лопатой.

Их было много. Но «Тихие» не сдавались. Вдруг Лёха услышал выстрел. Он обернулся и увидел, как Катя падает.

— НЕТ! — заорал он.

Он побежал к ней, но пуля попала в него. Он почувствовал, как тело пронзает боль, и упал рядом с ней.

— Катя, — прошептал он. — Катя...

Она лежала на земле, бледная, и улыбалась ему сквозь слёзы.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Навсегда. — Ты не умрёшь, — сказал он. — Ты не умрёшь. Я не позволю.

Но она закрыла глаза. Её рука выскользнула из его ладони. Лёха закричал. Он кричал так, что земля, казалось, дрожала. Он схватил её и прижал к себе.

— Я убью всех, — шептал он. — Я убью всех, кто это сделал.

Он встал и пошёл на Барса, шатаясь. Кровь текла по его лицу. Он схватил Барса за горло и сжал.

— Я убью тебя, — сказал он. — Я тебя убью.

Но сил не было. Он упал на колени.

— Убить его, — крикнул Барс. — Убить всех!

Но в этот момент появился отец Лёхи. Он выбежал из леса и стрелял на ходу. Его люди поддержали.

— За мной! — крикнул отец.

Началась перестрелка. Банда Барса отступала. Лёха смотрел, как его отец сражается за него.

— Помоги ему, — крикнул он Кате. — Помоги мне...

Но она была мертва. Лёха прижался к ней и потерял сознание. Когда он очнулся, его отец стоял над ним.

— Сынок, — сказал он. — Ты жив. — Катя, — прошептал Лёха. — Где Катя? — Её нет, — сказал отец. — Она умерла.

Лёха закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри него всё разрывается.

— Я хочу умереть, — сказал он. — Нет, — сказал отец. — Ты будешь жить. Ради неё.

Лёха смотрел в небо и плакал. Так закончилась их мирная жизнь.

Глава 17 - СМЕРТЬ И АД

Очнулся Лёха в белой палате. Белый потолок, белые стены, белый свет, который резал глаза. Запах хлорки и лекарств. Больница. Он ненавидел больницы. Но в этот раз он был почти рад, что очнулся. Почти. Потому что, когда он открыл глаза и увидел белый свет, первая мысль была: «Я умер. Я с ней». А потом он увидел отца, который сидел рядом и смотрел на него с такой тоской, что Лёха понял — он жив. И она мертва.

— Сынок, — сказал отец, и голос его был тихим, каким Лёха не слышал его никогда. — Ты очнулся. — Катя, — прошептал Лёха, и горло перехватило. — Где Катя?

Отец опустил глаза. Молчал.

— Где она, батя?! — закричал Лёха, и крик вышел хриплым, сорванным. Он попытался встать, но тело не слушалось. Руки были привязаны к кровати — мягкие ремни, чтобы он не вырвал капельницу. — Ты ранен, сын, — сказал отец. — Ты потерял много крови. Пуля прошла близко к сердцу. Ты был на волосок от смерти. — Я хочу к ней, — прошептал Лёха. — Я хочу быть с ней. — Её нет, — сказал отец, и голос его дрогнул. — Катя умерла. Я сам закрыл ей глаза.

Лёха смотрел в потолок. Внутри него было пусто. Не было боли, не было слёз. Была только пустота. Такая огромная, что он чувствовал, как она поглощает его. Как чёрная дыра, которая засасывает всё — мысли, чувства, желание жить.

— Я хочу умереть, — сказал он. — Почему ты не дал мне умереть?

Отец молчал. Он смотрел на сына, и в его глазах была такая боль, что, казалось, она никогда не пройдёт.

— Потому что я твой отец, — сказал он. — Потому что я люблю тебя. Потому что она хотела, чтобы ты жил. Она успела сказать. Перед тем, как уйти, она взяла меня за руку и сказала: «Скажите ему, что я люблю его. И чтобы он жил ради нашего ребёнка».

Лёха замер. В груди что-то дрогнуло.

— Ребёнок... — прошептал он. — Наш ребёнок? — Его нет, — сказал отец. — Он погиб вместе с ней. Прости, сын.

Лёха закрыл глаза. Впервые за всё время он почувствовал слёзы. Они текли по его щекам, горячие, солёные. Он не пытался их сдерживать. Ему было всё равно.

— Я хочу быть с ней, — повторил он. — Я не хочу жить без неё. — Ты должен, — сказал отец. — Ты должен жить ради неё. Она верила в тебя. Она любила тебя. Не предавай её память. — Как я могу жить, если она умерла? — спросил Лёха. — Ты найдёшь способ, — сказал отец. — Ты сильный. Ты справишься.

Он встал и вышел, оставив Лёху одного. Лёха лежал и смотрел в потолок. Он не знал, сколько времени прошло — час, день, неделя. Время потеряло смысл. Через несколько дней его выписали. Он вышел из больницы, шатаясь, с тростью, которую дали врачи. На улице было солнечно. Люди шли по своим делам, смеялись, разговаривали. Мир продолжал жить. А Лёха чувствовал, что мир остановился для него. Он вернулся в свою квартиру. Она была пустой. Вещи Кати всё ещё лежали на своих местах — её книги, её расчёска, её духи. Запах ванили витал в воздухе. Лёха сел на кровать, взял её платок и прижал к лицу. Он вдыхал её запах и плакал. Он плакал как ребёнок, которого оставили одного в тёмном лесу. Друзья приходили к нему. Мамонт приносил пирожки, но Лёха не ел. Дэн пытался его разговорить, но Лёха молчал. Влад приносил новости, но Лёха не слушал. Толик сидел рядом и молчал. Он понимал.

— Лёх, — сказал однажды Мамонт. — Ты должен выйти. Ты должен жить дальше. — Зачем? — спросил Лёха, не поднимая головы. — Ради нас, — сказал Мамонт. — Мы твоя семья. — Моя семья мертва, — сказал Лёха. — Мы живы, — сказал Дэн. — Мы здесь. И мы не уйдём, пока ты не встанешь. — Тогда ждите вечность, — сказал Лёха.

Через месяц он начал пить. Сначала пиво, потом что-то покрепче, например виски. Он пил, чтобы забыться. Чтобы не чувствовать боли. Но боль не уходила. Она только становилась глубже, острее. Потом он встретил старого знакомого. Тот предложил ему попробовать «соль». Лёха согласился. Ему было всё равно.

— Это поможет тебе забыться, — сказал знакомый. — Ты будешь видеть всё, что захочешь.

Лёха попробовал. И впервые за долгое время он увидел Катю. Она стояла перед ним, улыбалась, протягивала руку.

— Я здесь, — сказала она. — Я всегда здесь. Ты только позови. — Катя, — прошептал он. — Я так скучал. — Я знаю, — сказала она. — Но ты должен быть сильным. Ты обещал мне. — Я не могу, — сказал он. — Я не могу без тебя. — Ты можешь, — сказала она. — Я верю в тебя.

Она исчезла, и Лёха проснулся. Он лежал на полу в какой-то грязной комнате. Рядом валялись шприцы. Он не помнил, как сюда попал. Но он знал одно — он хотел снова увидеть её. И он продолжал принимать наркотики, чтобы снова увидеть её. Каждый раз она приходила к нему. Улыбалась, говорила с ним. А потом исчезала. И он снова оставался один. Друзья пытались его спасти. Влад нашёл его в подвале, бледного, с иглой в руке.

— Ты с ума сошёл? — закричал Влад. — Ты убиваешь себя! — Я уже мёртв, — сказал Лёха. — Нет! — закричал Влад. — Мы тебя вытащим!

Но Лёха сбежал. Он не хотел, чтобы его спасали. Он хотел быть с ней. Даже если это было иллюзией. Прошло ещё три месяца. Лёха превратился в тень. Он жил в подвалах, на помойках. Он никому не нужен был. Даже друзья перестали его искать. Он был один. Однажды ночью, когда он лежал на холодном бетоне и смотрел в потолок, он снова увидел Катю. Она стояла перед ним, но не улыбалась. Она была грустной.

— Что ты делаешь, Лёша? — спросила она. — Ты же обещал мне. — Я не могу без тебя, — сказал он. — Ты можешь, — сказала она. — Ты должен. Ради меня. Ради нас. Ради того, что могло бы быть. — Я не знаю, как, — сказал он. — Начни с малого, — сказала она. — Встань. Выйди на улицу. Сделай шаг. Я буду рядом.

Она протянула ему руку, но когда он попытался её коснуться, она исчезла. Он остался один в холодном подвале. И тогда он понял. Он не может продолжать так. Он убьёт себя, если не остановится. И она не хотела этого. Она хотела, чтобы он жил. Он встал. Ноги дрожали, руки тряслись. Он вышел из подвала на улицу. Утро было серым, холодным. Но он был жив.

Глава 18 - ДЕМОН В ЛИЦЕ ЛЮБИМОЙ

После того как Лёха встал в том подвале и вышел на улицу, прошла неделя. Он жил в своей квартире, пытался есть, пытался спать. Но каждый вечер, когда наступала темнота, он слышал её голос. Сначала тихий, ласковый. Он звал его, успокаивал. Лёха ложился на кровать, закрывал глаза и видел её. Она стояла у окна, светлая, в том самом голубом платье, в котором была на их первом свидании.

— Я здесь, — шептала она. — Я всегда рядом. Ты только позови. — Катя, — прошептал он. — Мне так плохо без тебя. — Я знаю, — говорила она. — Но ты должен быть сильным. Я верю в тебя.

Он тянул к ней руки, она подходила, касалась его лица. Её пальцы были холодными, но Лёха чувствовал тепло. Он закрывал глаза и позволял себе верить, что она реальна. Что она не умерла. Что это был просто кошмар. Но проходила минута, и она исчезала. Он оставался один в пустой комнате. Смотрел на пустой стул, где она только что сидела. На подушку, где лежал след от её головы. И пустота внутри него становилась ещё больше. Потом видения стали другими. Она больше не улыбалась. Она стояла в углу и смотрела на него с укором.

— Ты обещал мне, — говорила она. — Ты обещал, что будешь жить. А ты просто лежишь и умираешь. Ты слабый. — Я не слабый, — шептал он. — Ты слабый, — говорила она. — Ты не можешь даже встать с кровати. А я умерла ради тебя. Я умерла, потому что ты не защитил меня. — Я защищал! — кричал он. — Нет, — говорила она. — Ты просто стоял и смотрел, как я умираю. Ты мог спасти меня, но ты не успел. Ты всегда не успеваешь. — Замолчи! — кричал он. — Замолчи! Ты не она! Ты не моя Катя! — Я она, — говорила она, приближаясь. — Я твоя совесть. Я твой страх. Я твоя боль. И ты никогда от меня не избавишься.

Она протягивала руку, и он отшатывался. Он боялся её. Боялся, что она права. Лёха перестал спать. Он боялся закрыть глаза, потому что она приходила к нему каждую ночь. Она смеялась над ним, упрекала его, говорила, что он убил её.

— Ты мог спасти меня, — шипела она. — Ты мог увести меня в подвал. Ты мог закрыть меня собой. Но ты не сделал этого. Ты хотел стать героем. А стал убийцей. — Я не убийца! — кричал он. — Ты убил меня, — говорила она. — Ты убил нашего ребёнка. Ты убил всё, что у нас было.

Лёха сидел в углу, обхватив голову руками, и раскачивался. Он не знал, что реально, а что нет. Он не знал, жива ли она на самом деле и просто прячется от него, или это всё — плод его больного воображения. Он перестал есть. Он перестал пить. Он просто сидел и ждал, когда она придёт снова. Однажды ночью она пришла не одна. С ней был их ребёнок. Маленький, светлый, с её глазами. Он стоял рядом с ней и смотрел на Лёху.

— Папа, — сказал ребёнок. — Почему ты нас бросил? — Я не бросал вас, — прошептал Лёха. — Ты бросил, — сказала Катя. — Ты думал только о себе. Ты хотел быть героем. А мы погибли. — Я не хотел! — закричал Лёха. — Я не хотел, чтобы вы умирали! — Ты хотел, — сказала она. — Ты всегда хотел умереть. Ты просто не знал, как. А мы умерли за тебя.

Лёха вскочил и побежал. Он выбежал из квартиры, выбежал на улицу. Было темно, холодно. Он бежал по пустым улицам, не разбирая дороги. Он бежал от неё. Но она была везде.

— Ты не убежишь от нас, — говорила она. — Мы — часть тебя. Мы всегда будем с тобой.

Он упал на колени посреди дороги и закричал. Он кричал так, что, казалось, стёкла дрожали.

— Помогите мне! — кричал он. — Кто-нибудь!

Но никто не пришёл. Он был один. Со своей болью. Со своей виной.

Глава 19 - ТОЧКА ОПОРЫ

Он лежал на полу в своей пустой квартире. Прошло ещё несколько дней. Он почти не двигался, почти не дышал. Он просто ждал смерти. Она казалась ему избавлением. Но в один из вечеров, когда солнце садилось за горизонт и комната наполнилась тёплым светом, он вдруг увидел её. Но не ту, которая мучила его. Другую. Ту, с которой он встретился впервые. Она стояла у окна, и свет падал на её лицо, делая его золотым. Она улыбалась. Той самой улыбкой, от которой у него подкашивались ноги.

— Помнишь, как мы встретились? — спросила она. — Ты стоял у фонтана и курил одну сигарету за другой. Ты был таким напряжённым, таким смешным. — Я боялся, — прошептал он. — Я боялся, что ты не придёшь. — Я пришла, — сказала она. — Я всегда приходила. Потому что ты был мне нужен. — Я был тебе нужен? — спросил он, и голос его дрогнул. — Ты был мне нужен, — сказала она. — Ты был моим светом в этом сером городе. Ты был тем, кто видел меня настоящую. Ты не боялся моей боли, не боялся моей слабости. Ты просто был рядом. — Я хочу быть рядом с тобой, — сказал он. — Ты можешь, — сказала она. — Я всегда рядом. Просто ты перестал меня видеть. Ты закрылся от меня. — Я боюсь, — сказал он. — Я боюсь, что ты проклинаешь меня. — Я никогда не проклинала тебя, — сказала она. — Я люблю тебя. Всегда любила. И ты должен жить, Лёш. Ради нас. Ради того, что у нас было. Ради того, что могло бы быть.

Он закрыл глаза и увидел её улыбку. Ту самую, которая сводила его с ума. Он вспомнил, как она смеялась над его шутками. Как она поправляла его волосы. Как она говорила: «Ты мой любимый придурок».

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — сказала она. — И я буду ждать тебя. Но не сейчас. Сейчас ты должен жить.

Она исчезла, но на этот раз Лёха не почувствовал пустоты. Он почувствовал тепло. Её улыбка осталась с ним. Он встал. Его тело болело, голова кружилась, но он встал. Он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Люди шли, смеялись, жили. Мир не остановился.

— Я буду жить, — сказал он. — Ради тебя.

Глава 20 - КОНЕЦ ТЬМЫ, НАЧАЛО СВЕТА

Через два дня Лёха пошёл к друзьям. Он не хотел идти, но знал, что если не сделает этого, то умрёт. Он стоял у двери их нового убежища — старого дома на окраине города, который они сняли на общие деньги. Рука дрожала, когда он поднимал её, чтобы постучать. Дверь открыл Мамонт. Он смотрел на Лёху с удивлением и страхом.

— Лёх, — сказал он. — Ты... — Я пришёл, — сказал Лёха. — Я хочу... я хочу попросить о помощи.

Мамонт впустил его. Дэн и Влад сидели в комнате. Увидев Лёху, они встали.

— Что случилось? — спросил Влад, подходя ближе. — Ты выглядишь ужасно. — Я знаю, — сказал Лёха. — Я... я не могу больше. Она приходит ко мне каждую ночь. Она мучает меня. Я не сплю, я не ем. Я не могу жить. Я хочу... я хочу остановиться. Помогите мне.

Он стоял и смотрел на них, и в его глазах была такая мольба, что у Дэна сжалось сердце.

— Лёх, — сказал Дэн. — Мы поможем. Ты наш брат. Мы не дадим тебе умереть. — Но мне нужна ваша помощь, — сказал Лёха. — Я не могу справиться сам. Если вы не свяжете меня, я сорвусь. Я пойду искать наркотики. Я снова увижу её.

Влад задумался. Он понимал, что это серьёзно.

— Хорошо, — сказал он. — Мы свяжем тебя. Но это будет тяжело. Ты готов к этому? — Я готов, — сказал Лёха. — Я должен.

Они привели его в подвал. Там было холодно и сыро. Мамонт нашёл верёвки и привязал Лёху к старому стулу.

— Ты уверен? — спросил он, затягивая узлы. — Да, — сказал Лёха. — И не развязывайте меня, что бы я ни говорил. Я умоляю вас.

Друзья остались с ним. Они сидели рядом, ждали. Первые часы Лёха молчал. Он сидел и смотрел в одну точку. Но потом началась ломка. Его тело начало дрожать. Он начал потеть, дыхание стало тяжёлым.

— Мне плохо, — сказал он. — Очень плохо. — Держись, — сказал Мамонт. — Ты справишься.

Лёха начал извиваться. Он пытался освободиться. Он кричал, звал на помощь. Он видел Катю. Она стояла перед ним и смеялась.

— Ты думал, ты сможешь убежать от меня? — говорила она. — Я всегда здесь. Ты не избавишься от меня. — Убирайся! — кричал Лёха. — Ты не настоящая! — Я настоящая, — говорила она. — Я — твоя вина. Я — твой страх. Я — твоя боль. — Нет! — кричал он. — Ты — моя любовь! Ты — моя жизнь! Ты не смеешь мучить меня! — Я смею, — говорила она. — Потому что ты позволил мне умереть.

Лёха закричал так, что стёкла задрожали. Он бился головой о спинку стула, пытался вырваться. Он был готов сдаться. Он хотел, чтобы его отпустили. Он хотел найти дозу, чтобы она исчезла. Но друзья держали его.

— Держись, Лёх! — кричал Мамонт. — Она не настоящая! Это просто боль! — Я не могу! — кричал Лёха. — Она убивает меня! — Она не убьёт! — кричал Влад. — Ты сильнее!

Лёха продолжал бороться. Он кричал, плакал, умолял о смерти. Но друзья не развязывали его. Они сидели рядом и держали его, когда он пытался вырваться. Прошло несколько часов. Лёха выдохся. Он сидел, опустив голову, и тяжело дышал. Катя исчезла. Он слышал только стук своего сердца.

— Ты молодец, — сказал Дэн. — Ты справился. — Нет, — прошептал Лёха. — Это только начало.

Но он ошибался. Это было начало конца его боли.

Ломка длилась три дня. Три дня ада. Лёха кричал, плакал, бредил. Он видел Катю, которая мучила его. Он видел своих друзей, которые смотрели на него с ужасом. Он видел себя со стороны — жалкого, слабого, сломленного.

На четвёртый день он проснулся. Он был привязан к кровати. Рядом сидел Мамонт.

— Ты очнулся, — сказал Мамонт. — Ты спал почти сутки. — Как я? — прошептал Лёха. — Ты жив, — сказал Мамонт. — Ты выдержал.

Лёха попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Я хочу пить, — сказал он.

Мамонт дал ему воды. Лёха пил жадно, как будто всю жизнь не видел воды. Он чувствовал, как его тело наполняется силой. Как боль уходит.

— Я больше никогда не буду принимать наркотики, — сказал он. — Обещаю. — Я верю тебе, — сказал Мамонт.

Через несколько дней Лёха смог встать. Он вышел на улицу. Солнце светило ярко. Птицы пели. Он чувствовал, как свежий воздух наполняет его лёгкие.

— Я жив, — прошептал он. — Я жив.

Он пошёл к морю. Он стоял на берегу и смотрел на бесконечную воду. Она успокаивала его. Она давала надежду. И в этот момент он почувствовал, что Катя снова рядом. Но она не мучила его. Она просто стояла рядом, в своём голубом платье, и улыбалась.

— Ты справился, — сказала она. — Я справился, — сказал он. — Ты сильный. — Я сильный, — сказал он. — Я стал сильным. — Я горжусь тобой, — сказала она. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что была со мной. — Я всегда буду с тобой, — сказала она. — Но теперь ты можешь идти дальше. Ты можешь жить.

Она исчезла, но на этот раз Лёха не плакал. Он улыбался. Он знал, что она всегда будет в его сердце. И что он не один. Он посмотрел на брелок — якорь, который висел на его ключах. Он сжал его в руке и прошептал:

— Я вернусь. Я найду тебя. И я начну новую жизнь. Ради тебя. Ради нас.

Он развернулся и пошёл к дому. К своим друзьям. К своей новой жизни.

Глава 21 - ПЛОТ

Прошёл месяц после ломки. Лёха медленно возвращался к жизни. Он снова начал есть, снова начал спать. Но самое главное — он снова начал чувствовать. Не только боль, но и радость. Маленькую, робкую, но она была. Он смотрел на закат и чувствовал, как внутри него разливается тепло. Он смотрел на друзей и чувствовал благодарность. Он смотрел на брелок-якорь и чувствовал надежду. Они жили в старом доме на окраине города. Дом был большим, запущенным, но они привели его в порядок. Мамонт починил крышу, Дэн покрасил стены, Влад наладил электричество. Толик бегал за продуктами и приносил новости. Лёха делал всё понемногу — помогал всем, старался быть полезным. Однажды, когда они гуляли по берегу реки, Лёха увидел старый рыбацкий баркас. Он лежал на боку, наполовину заросший тиной, с пробитым днищем. Лёха остановился и долго смотрел на него.

— Ты чего? — спросил Мамонт. — Мы можем его починить, — сказал Лёха. — Сделать из него дом. Плавучий дом.

Все переглянулись.

— Ты серьёзно? — спросил Дэн. — Это же груда металла. — Не груда, — сказал Лёха. — Это шанс. Мы можем уплыть отсюда. Начать новую жизнь. — У нас нет денег, — сказал Влад. — Мы найдём, — сказал Лёха. — Мы всё найдём. Я знаю, где можно взять доски. Я знаю, где есть старые бочки. Мы сделаем это сами.

Друзья молчали. Они смотрели на Лёху и видели в его глазах огонь. Тот самый, который они думали, что погас навсегда.

— Я с тобой, — сказал Мамонт. — Я тоже, — сказал Дэн. — И я, — сказал Влад. — И я! — крикнул Толик.

Лёха улыбнулся. Впервые за долгое время он улыбнулся искренне.

— Тогда начинаем, — сказал он.

Они начали ремонтировать баркас. Это было тяжело, но весело. Они находили доски на свалках, покупали гвозди на последние деньги, искали старые бочки у рыбаков. Мамонт работал топором, Дэн рисовал эскизы, Влад организовывал логистику. Толик был на побегушках.

— Мы назовём его «Тихий», — сказал Лёха. — Наш плавучий дом. — «Тихий»? — переспросил Дэн. — Как наша группировка? — Да, — сказал Лёха. — Мы будем плыть тихо, но уверенно.

Ремонт продвигался медленно. Но у них было время. И была цель.

Однажды, когда они искали материалы на окраине города, Толик прибежал запыхавшийся.

— Лёха! — крикнул он. — Я нашёл! Я нашёл реку! — Какую реку? — спросил Лёха. — Большую! — сказал Толик. — Она в лесу. Я случайно набрёл. Она широкая, глубокая. По ней можно плыть. И она ведёт к морю!

Лёха посмотрел на друзей. В его глазах загорелся огонь.

— Веди, — сказал он.

Они пошли за Толиком в лес. Пробирались через кусты, переходили через овраги. И наконец вышли к реке. Она была красивой — широкая, спокойная, с прозрачной водой. Солнце отражалось в её глади, делая её золотой.

— Вот она, — сказал Толик. — Наша дорога к свободе. — Отлично, — сказал Лёха. — Мы спустим баркас на воду здесь. — А как мы его сюда доставим? — спросил Мамонт. — Он же большой. — Мы закончим ремонт прямо здесь, — сказал Лёха. — На берегу.

Они начали работать на берегу реки. Это было сложно, но они не сдавались. Они работали дни напролёт, с утра до вечера. Они уставали, но не останавливались. Через две недели баркас был готов. Он был большим, с парусом, с каютой, с палубой. Он был настоящим плавучим домом.

— Мы сделали это, — сказал Мамонт, глядя на своё творение. — Мы сделали это, — повторил Лёха. — Когда мы спустим его на воду? — спросил Дэн. — Завтра, — сказал Лёха. — Завтра мы начнём новую жизнь.

Глава 22 - МЕСТЬ — ЭТО БЛЮДО, ЧТО ПОДАЮТ ХОЛОДНЫМ

Ночью, когда все спали, Лёха лежал и смотрел в потолок. Он думал о Кате. О том, как она улыбалась. О том, как она умерла. О том, кто убил её. Барс. Он не забыл этого имени. Он не забыл его лица. Он помнил каждую секунду того дня. Помнил, как Барс выстрелил в Катю. Помнил, как она упала. Помнил, как она умерла у него на руках.

— Я убью его, — прошептал он. — Я найду его и убью.

Он знал, что это неправильно. Он знал, что Катя не хотела бы этого. Она хотела, чтобы он жил. Но он не мог жить спокойно, зная, что убийца его любимой ходит по земле. На следующий день, когда они готовили баркас к спуску, Лёха сказал:

— Пацаны, я должен вам кое-что сказать.

Все остановились и посмотрели на него.

— Я уезжаю в город, — сказал он. — Я должен найти Барса. — Зачем? — спросил Мамонт. — Ты знаешь зачем, — сказал Лёха. — Ты хочешь убить его, — сказал Влад. — Это самоубийство. — Я должен, — сказал Лёха. — Он убил Катю. Он убил моего ребёнка. Я не могу жить, пока он жив. — Катя не хотела бы этого, — сказал Дэн. — Она хотела, чтобы ты жил. — Я знаю, — сказал Лёха. — Но я не могу просто плыть по реке и притворяться, что ничего не случилось. Я должен отомстить. — Ты погибнешь, — сказал Влад. — Барс — опасный человек. У него много людей. Ты не справишься. — Я справлюсь, — сказал Лёха. — Я готов. — Лёха, — сказал Мамонт. — Пожалуйста. Не делай этого. Мы только начали новую жизнь. Мы только построили баркас. Мы хотим плыть с тобой. Не бросай нас.

Лёха смотрел на своих друзей. В их глазах был страх и мольба. Они боялись за него. Они любили его.

— Хорошо, — сказал он, опуская голову. — Я не пойду. Я останусь с вами.

Они облегчённо выдохнули.

— Ты правильно решил, — сказал Дэн. — Мы вместе, и это главное. — Да, — сказал Лёха. — Вместе.

Но в его голове уже созрел план. Ночью, когда все уснули, Лёха встал. Он собрал рюкзак, взял нож, который дал ему отец, и вышел из дома. Он шёл по тёмным улицам, и сердце его билось ровно и спокойно. Он знал, что делает. Он шёл к городу. Туда, где жил Барс. Три дня он шёл пешком. Он не останавливался, почти не спал. Он ел на ходу, пил воду из ручьёв. Он чувствовал, как усталость накапливается в теле, но не позволял себе остановиться. Он боялся, что если остановится, то не сможет продолжить. Боялся, что передумает. В первую ночь он шёл по шоссе. Мимо проносились машины, но никто не останавливался. Никому не было дела до одинокого парня, который шёл в никуда. На второй день он свернул в лес, чтобы сократить путь. Лес был густым, тёмным, с колючим кустарником и глубокими оврагами. Лёха пробирался сквозь него, как зверь. Он не чувствовал страха. Он не чувствовал ничего, кроме холода внутри. Холода, который согревала только одна мысль: «Я убью его». На третий день он вышел к городу. Тому самому городу, где жил Барс. Город был большим, шумным, с высотками и вечно спешащими людьми. Лёха остановился на окраине и посмотрел на него. Он вспомнил тот день. Как они бежали. Как стреляли. Как Катя упала. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Я здесь, — прошептал он. — Я пришёл за тобой, Барс.

Он зашёл в город. Он знал, что особняк Барса находится в элитном районе, на холме. Он шёл по улицам, не обращая внимания на людей. Он чувствовал себя призраком. Он был здесь, но его не было. К вечеру он добрался до холма. Особняк был огромным, с высоким кованым забором и колючей проволокой наверху. За забором стояли охранники. Четверо. С автоматами. Лёха спрятался в кустах и стал наблюдать. Он ждал. Он знал, что терпение — ключ к победе. Отец учил его: «Если ты хочешь убить врага, ты должен изучить его. Узнать его привычки, его слабости, его режим». Лёха изучал. Он наблюдал за охранниками. Они менялись каждые четыре часа. Они были расслабленными, уверенными в своей безопасности. Они болтали между собой, курили, смеялись. Они не ждали нападения. Они не знали, что смерть уже стоит у ворот. Лёха ждал до глубокой ночи. Когда охрана сменилась, он перелез через забор в самой тёмной части участка. Он двигался бесшумно, как тень. Он пробирался по газону, прячась за деревьями и кустарниками. Он знал, что в особняке есть камеры, но он также знал, что у Барса нет денег на круглосуточный мониторинг. Он был уверен, что камеры смотрят только на входы. Он подошёл к задней двери. Она была закрыта, но замок был старым. Лёха достал отмычку, которую сделал сам из проволоки. Он открыл дверь за несколько секунд. Отец научил его и этому. «В жизни пригодится», — говорил он. Лёха вошёл в дом. Внутри было темно и тихо. Пахло дорогим деревом и табаком. Он двигался по коридорам, как призрак. Он слышал своё дыхание и стук сердца. Громко. Слишком громко. Он нашёл Барса в большом зале. Тот сидел в кресле, перед камином. В руках у него был бокал с вином. Он смотрел на огонь и улыбался. Он был один. Охрана была снаружи. Лёха вышел из тени. Он стоял в центре зала и смотрел на Барса.

— Здравствуй, Барс, — сказал он.

Барс вздрогнул и обернулся. Его лицо исказилось от удивления. Он узнал Лёху.

— Ты... — прошептал он. — Ты жив. — Я жив, — сказал Лёха. — А ты умрёшь.

Барс вскочил с кресла и вытащил пистолет. Но Лёха был быстрее. Он рванул вперёд, перехватил руку Барса, вывернул её, и пистолет выпал. Барс закричал, но крик застрял у него в горле, когда Лёха ударил его локтем в лицо. Барс упал на пол.

— Ты убил её, — сказал Лёха, нависая над ним. — Ты убил мою любимую. Ты убил моего ребёнка. — Я... я могу заплатить, — прохрипел Барс. — У меня есть деньги. Много денег. — Мне не нужны твои деньги, — сказал Лёха. — Мне нужна справедливость. — Ты не сможешь убить меня, — сказал Барс. — Ты — просто мальчишка. Ты даже не знаешь, что такое убивать. — Я знаю, — сказал Лёха. — И я сделаю это.

Он вытащил нож и посмотрел на него. Он вспомнил, как отец учил его держать оружие. Он вспомнил, как Катя улыбалась. Он вспомнил, как она умирала у него на руках. Он ударил Барса. Один раз. Быстро, молча и чисто. Барс захрипел, но Лёха не остановился. Он нанёс ещё два удара. Три. Пять. Он не считал. Он просто бил, пока Барс не затих. Когда всё было кончено, Лёха стоял над телом. Он тяжело дышал. Нож в его руках был в крови. Его руки были в крови. Его одежда была в крови. Но внутри него было пусто. Не было радости. Не было облегчения. Только пустота.

— Я сделал это, — прошептал он. — Я ужасный человек.

Он убрал нож, вытер руки о куртку и вышел из особняка. Охранники не заметили его. Он перелез через забор и исчез в ночи. Он шёл обратно три дня. Теперь он не торопился. Он не боялся опоздать. Всё было кончено. Когда он вернулся на берег, солнце только вставало. Друзья спали в палатке. Они не заметили его ухода. Лёха подошёл к баркасу и сел на его край. Он смотрел на воду и чувствовал, как внутри него разливается странное спокойствие. Он отомстил. Теперь он мог идти дальше. Он мог начать новую жизнь. Через некоторое время проснулся Толик. Он увидел Лёху и побежал к нему.

— Лёха! Ты вернулся! — закричал он. — Где ты был? — Я ходил мстить, — сказал Лёха. — Но теперь всё кончено. — Ты убил его? — прошептал Толик. — Да, — сказал Лёха. — Я убил его.

Толик стоял и смотрел на него с ужасом и восхищением. Он не знал, что сказать.

— Ты... ты в порядке? — спросил он. — В порядке, — сказал Лёха. — Теперь я в порядке.

Проснулись остальные. Они увидели Лёху и поняли всё. По его одежде, по его глазам.

— Ты всё-таки пошёл, — сказал Мамонт. — Да, — сказал Лёха. — Я должен был. — И что теперь? — спросил Влад. — Теперь мы плывём, — сказал Лёха. — Мы начинаем новую жизнь. — А Барс? — спросил Дэн. — Мёртв, — сказал Лёха. — Навсегда.

Друзья молчали. Они смотрели на Лёху и видели, что он изменился. Он стал спокойнее. Он стал увереннее. Он стал тем, кем должен был стать.

— Мы с тобой, — сказал Мамонт. — Всегда. — Спасибо, — сказал Лёха. — Я знаю.

Они столкнули баркас в воду. Он поплыл. Медленно, но уверенно. Лёха стоял на палубе и смотрел вперёд. Он чувствовал, как ветер дует ему в лицо. Как вода отражает солнце.

— Я сделал это, — прошептал он. — Я отомстил. И теперь я могу жить.

Он взял в руки брелок-якорь и сжал его. Он не знал, что ждёт его впереди. Но он знал, что он готов.

Глава 23 - СВОБОДА НЕ ДАЁТСЯ ТАК ПРОСТО

Первый день на воде был странным. Баркас медленно двигался по течению, и Лёха стоял на палубе, смотрел на проплывающие мимо берега и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он не знал, что именно, но чувствовал. Как будто он оставлял позади не только город, но и всю свою боль. Всю свою тьму. Но он знал, что прошлое не отпускает просто так. Оно дышит в затылок. И оно уже дышало.

— Лёха, — сказал Дэн, подходя к нему. — Ты слышал новости? — Какие? — спросил Лёха, не оборачиваясь. — По радио передали. Тело Барса нашли. Менты подняли шум. Они ищут убийцу. И у них есть описание.

Лёха медленно повернулся. В груди похолодело. Он думал, что всё кончено. Что он ушёл чисто. Но он ошибался.

— Какое описание? — спросил он. — Молодой парень, чёрная куртка, тёмные волосы, — сказал Влад. — Они уже опросили свидетелей. Кто-то видел тебя. И у них есть камеры. Не все, но некоторые работали. Блять, Лёха, ты засветился. — Я был осторожен, — сказал Лёха. — Я проверил всё. — Ты не проверил чёртовы камеры на заднем дворе, — сказал Влад. — Там одна была. Она сняла твоё лицо. Я узнал от своего отца — они уже запустили ориентировку.

Лёха стоял и смотрел на воду. Внутри него поднималась волна гнева. Не на друзей. На себя. На свою глупость. На свою самоуверенность.

— Что мне делать? — спросил он. — Сдаться? — Ты с ума сошёл? — заорал Мамонт. — Если ты сдашься, тебя посадят на долгие годы! — А если не сдамся, они будут искать, — сказал Лёха. — Они найдут нас. Найдут вас. Вы все станете соучастниками. — Мы уже соучастники, — сказал Дэн. — Мы твои братья. Мы не бросим тебя. — Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня, — сказал Лёха. — Это моя вина. Мой выбор. Я должен отвечать. — Ты ничего не должен, — сказал Влад. — Ты защищал честь Кати. Это не преступление. — Это убийство, — сказал Лёха. — И я сделал это. Я не буду прятаться.

В этот момент по берегу раздался шум. Гул моторов. Лёха обернулся и увидел три чёрных внедорожника, которые мчались вдоль реки. За ними — полицейская машина с мигалками.

— Это они, — сказал Лёха. — Быстро, за мной!

Он сорвался с места и побежал вглубь леса. Друзья за ним. Они бежали, не разбирая дороги, перепрыгивали через корни и овраги. Слышали позади крики и лай собак.

— Они нас окружают! — закричал Толик. — В укрытие! — крикнул Лёха.

Они свернули в густой кустарник и залегли. Прятались в грязи и листве. Ждали. Сердца бились так громко, что, казалось, их услышат. Полицейские прошли мимо. Их голоса стихали. Лёха выдохнул.

— Они уходят, — прошептал он. — Ненадолго, — сказал Влад. — Они вернутся. Мы должны убираться. — Куда? — спросил Мамонт. — Везде нас ищут. — В мореходку, — сказал Лёха. — Я знаю, где можно спрятаться. Но нам нужно добраться до города.

В этот момент из-за дерева вышел человек. Здоровый, лысый, с татуировкой на шее. В руках у него был нож.

— Ты Лёха Громов? — спросил он. — Кто ты? — спросил Лёха, вставая. — Я — Жмур. Я был человеком Барса. Ты убил моего друга. Я найду тебя и убью. Но сначала я хочу, чтобы ты знал — ты обречён. — Иди к чёрту, — сказал Лёха. — Я приду, — сказал Жмур и исчез в лесу. — Блять, — выдохнул Мамонт. — Это же ещё один псих. — Может, и псих, — сказал Лёха. — Но он нас нашёл. И он не успокоится.

Они стояли в лесу, грязные, испуганные, и смотрели друг на друга. Лёха чувствовал, как реальность обрушивается на него. Он убил человека. И теперь за ним охотятся и полиция, и головорезы. Это была цена его мести.

— Мы как-нибудь выберемся, — сказал он. — Но мне нужно, чтобы вы знали: я не сдамся. И я не позволю вам пострадать. — Мы с тобой, — сказали все.

Они пошли дальше. Лёха шёл и думал о том, как изменилась его жизнь за несколько дней. Он думал, что месть принесёт ему покой. Но она принесла только страх и хаос.

Они вышли к небольшому городку. Зашли в придорожное кафе, чтобы перекусить. Там играла музыка, и за столом сидела девушка. Короткая стрижка, ярко-красные волосы, кожаная куртка, вся в нашивках рок-групп. Она пила пиво и курила, глядя в потолок.

— Эй, — сказала она, когда они вошли. — Вы выглядите так, будто сбежали из тюрьмы. Или убийство совершили.

Лёха замер. Он посмотрел на неё с подозрением.

— Что? — спросил он. — Да ладно, — усмехнулась она. — Я просто шучу. Но вы реально какие-то нервные. Садитесь. Я угощаю.

Лёха сел за соседний стол. Он смотрел на неё и не знал, что думать. Она была дерзкой, весёлой, беззаботной. Как будто её не касались никакие проблемы.

— Меня Алиса зовут, — сказала она. — А вас? — Лёха, — ответил он. — Лёха, значит, — сказала она. — У тебя лицо такое, будто весь мир против тебя. Так бывает. Но ты не сдавайся. — Я и не сдаюсь, — сказал он. — Молодец, — она подмигнула ему. — Держись. Мир говно, но мы не дадим себя сломать.

Она встала, бросила деньги на стол и вышла.

— Кто это была? — спросил Мамонт. — Не знаю, — сказал Лёха. — Но она была права. Я не сдамся.

Они поели и вышли из кафе. На улице стояла та же девушка. Она курила и смотрела на небо.

— Эй, — сказала она. — Ты какой-то странный. Мне нравится. Хочешь, поедем со мной? Я знаю одно место, где можно спрятаться. — Ты кто? — спросил Лёха. — Алиса, — сказала она. — Просто Алиса.

Лёха посмотрел на друзей. Они кивнули.

— Поехали, — сказал он.

Они сели в её старенький мотоцикл с коляской и поехали. Лёха держался за ручку и смотрел на проплывающие мимо деревья. Он не знал, куда они едут. Но впервые за долгое время он чувствовал, что это может быть началом чего-то хорошего. Или началом конца. Но он был готов.

Глава 24 - НЕ ПРОСТО ДЕВОЧКА

Прошло несколько дней. Они прятались в старом заброшенном доме на окраине города, который показала им Алиса. Она оказалась не просто весёлой панк-рокершей, а человеком с большим сердцем. Она помогала им, приносила еду, следила за новостями.

— Нас ищут, — сказала она однажды вечером. — Менты перекрыли все выходы из города. И люди Барса тоже ищут. У вас нет выхода. — Есть, — сказал Лёха. — Я уйду один. Я сдамся. — Ты с ума сошёл? — закричала Алиса. — Ты же понимаешь, что тебя посадят надолго! — Я понимаю, — сказал Лёха. — Но я не могу подвергать вас опасности. — Мы сами выбрали это, — сказал Мамонт. — Мы с тобой. — А я выбрала вас, — сказала Алиса. — И я вас не брошу.

Лёха смотрел на них и чувствовал, как внутри него борется гордость и благодарность. Он не хотел, чтобы они страдали. Но он также не мог просто сдаться.

— Я сделаю так, как надо, — сказал он. — Я сам всё решу.

Ночью он сбежал. Он вышел через окно, когда все спали, и пошёл в город. Он знал, что это конец. Но он был готов. Он дошёл до полицейского участка и вошёл внутрь.

— Я Лёха Громов, — сказал он. — Я убил Барса.

Через несколько минут его арестовали. Он сидел в камере и смотрел на решётку. Внутри него было пусто. Но он не жалел о том, что сделал. Он отомстил за Катю. Это было правильное решение. Суд был быстрым. Свидетели, камеры, улики. Всё было против него. Адвокат, которого наняли друзья на последние деньги, пытался что-то сделать, но без толку.

— Обвиняемый, — сказал судья, — вы признаёте свою вину? — Да, — сказал Лёха. — Я сделал это. И я не жалею. — Вам грозит до десяти лет лишения свободы. — Я знаю, — сказал Лёха.

Он посмотрел на своих друзей, которые сидели в зале. Мамонт плакал. Дэн молчал. Влад сжимал кулаки. Толик прятал лицо. Алиса курила в туалете, но он знал, что она здесь.

— Я сделал это, чтобы защитить честь моей любимой, — сказал Лёха. — И я готов заплатить за это цену.

Судья вынес приговор: пять лет лишения свободы в колонии для несовершеннолетних. Лёха смотрел на него и не чувствовал страха. Он чувствовал только облегчение. Всё кончено. Он больше не должен бежать. Когда его выводили из зала, он остановился и посмотрел на друзей.

— Я вернусь, — сказал он. — Обещаю. — Мы будем ждать, — сказал Мамонт. — Я буду ждать, — сказала Алиса.

Лёха улыбнулся и вышел. Он знал, что это не конец. Это начало новой главы. Главы, в которой он будет отбывать наказание. Но он также знал, что у него есть те, кто будет ждать его. Он сел в автозак и посмотрел в окно. Город исчезал за горизонтом. Он оставлял его позади. Но он знал, что однажды он вернётся. Он сжал в руке брелок-якорь, который всё ещё был с ним — он успел спрятать его в карман перед арестом. Он зажмурился и прошептал:

— Я вернусь, Катя. Я вернусь к своим. Я сделаю это. Ради тебя. Ради нас.

Глава 25 - ВОЗВРАЩЕНИЕ

Прошло два года. Лёха вышел на свободу. Он стоял у ворот колонии и смотрел на дорогу, которая вела в новую жизнь. На душе было пусто и одновременно легко. Он сделал это. Он выжил.

Вдалеке он увидел её. Алиса стояла у старенькой машины и улыбалась.

— Лёха! — крикнула она. — Ты вышел!

Он подошёл к ней, и она обняла его.

— Я так рада, — сказала она. — Я так рада, что ты здесь.

— Я тоже, — сказал он. — Спасибо, что ждала.

— Я всегда ждала, — сказала она.

Они сели в машину и поехали. Лёха смотрел в окно и чувствовал, как ветер дует ему в лицо. Он был свободен.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь я начну всё сначала, — сказал он. — Я открою бизнес. Какой-нибудь маленький. Мастерскую.

— Я верю в тебя, — сказала она.

Они ехали по дороге, и Лёха знал, что это начало новой главы. Главы, в которой он будет жить. Без мести, без боли, без прошлого. Только будущее.

Когда они ехали домой, Лёха спросил про пацанов. Алиса замялась. Её руки сжали руль так, что побелели костяшки.

— Лёха, — сказала она тихо. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — насторожился он.

— Ты должен знать, — сказала она. — Я не хотела говорить тебе сразу, но... ты должен быть готов.

— Говори, — сказал он, чувствуя, как внутри закипает холод.

Она остановила машину на обочине и выключила двигатель. Повернулась к нему. Её глаза были влажными.

— Лёш, — сказала она. — Дэн, Влад и Толик мертвы.

Лёха смотрел на неё, и слова не доходили до его сознания. Как будто она говорила на другом языке. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

— Что? — наконец прошептал он.

— Это случилось через полгода после твоего ареста, — сказала она. — Люди Барса не простили тебя. Они охотились за всеми, кто был связан с тобой. Ты был в тюрьме, и они не могли добраться до тебя. Но они добрались до твоих друзей.

— Нет, — сказал Лёха. — Нет, этого не может быть.

— Это правда, — сказала она. — Они убили Дэна первым. Прямо у него дома. Влада нашли в переулке. Он пытался бежать, но они догнали его. Толика... он был ещё ребёнком, Лёха. Ему было всего семнадцать. Они избили его до смерти. Просто потому, что он был «Тихим».

Лёха смотрел в окно, на проплывающие мимо деревья. Внутри него всё рухнуло. Он думал, что отомстил за Катю. Что защитил своих друзей, когда сдался. Но он только сделал хуже. Он ушёл, а они остались одни. И заплатили за это жизнями.

— А Мамонт? — спросил он, и голос его был чужим. — Мамонт жив?

— Жив, — сказала Алиса. — Но он изменился. Когда убили всех остальных, он остался один. Он не мог смириться. Он взял всё в свои руки. Он восстановил «Тихих».

— Восстановил? — переспросил Лёха. — Как?

— Он создал ОПГ, — сказала Алиса. — Он начал торговать травой. Он мстил людям Барса. Он убивал их. Он стал другим, Лёха. Он уже не тот добрый Мамонт, который приносил тебе пирожки. Он стал жёстким, злым. Он командует группировкой, которая контролирует половину района... половину города.

Лёха закрыл глаза. Он чувствовал, как голова идёт кругом. Два года. Всего два года. А мир рухнул. Его друзья мертвы. Его лучший друг стал преступником. И он ничего не мог сделать.

— Где он сейчас? — спросил Лёха.

— Я не знаю, — сказала Алиса. — Он исчез. Но он знает, что ты вышел. Возможно, он найдёт тебя.

— Я должен его найти, — сказал Лёха. — Я должен остановить его.

— Ты не сможешь, — сказала Алиса. — Он уже не тот. Ты не сможешь его спасти. Ты можешь только спасти себя.

Лёха молчал. Он смотрел на дорогу и думал о том, как быстро всё может рухнуть. Как одна ошибка может уничтожить всё. Он убил Барса. Он хотел отомстить. Но его месть стоила жизни его друзьям.

— Я хочу навестить их, — сказал он. — Я хочу увидеть их могилы.

— Я отвезу тебя, — сказала Алиса.

Кладбище было тихим и старым. Деревья роняли листья, ветер шумел в кронах. Лёха шёл между могил, и каждый шаг давался ему с трудом. Он чувствовал, как тяжесть давит на плечи.

Он остановился у трёх могил. Дэн, Влад, Толик. На каждой — свежие цветы. Кто-то ухаживал за ними. Возможно, Мамонт. Или Алиса.

Лёха опустился на колени перед могилой Толика. Он вспоминал его лопоухого, вечно задающего вопросы. Он был таким маленьким, таким живым. А теперь его нет.

— Прости, — прошептал Лёха. — Прости, что не сберёг вас.

Он провёл рукой по холодному камню. Слёзы текли по его лицу, но он не вытирал их. Он хотел чувствовать эту боль. Она была единственным, что у него осталось.

Потом он пошёл к могиле Кати. Она была в стороне, под старой ивой. Он остановился и посмотрел на надгробие. На нём была выгравирована её улыбка. Та самая, которую он так любил.

— Я сделал это, — сказал он. — Я отомстил за тебя. Но я не знал, что это будет стоить так дорого.

Он стоял и молчал. Ветки ивы касались его плеч, как будто она пыталась обнять его.

— Я не знаю, как жить дальше, — сказал он. — Но я попробую. Ради тебя. Ради них.

Он повернулся и пошёл к выходу. Алиса ждала его у ворот.

— Ты как? — спросила она.

— Я жив, — сказал он. — Это уже что-то.

— Поехали домой, — сказала она. — Тебе нужно отдохнуть.

Она привезла его в свою квартиру. Маленькую, но уютную. С гитарой в углу, с постером «Sex Pistols» на стене. Лёха сел на диван и уставился в одну точку.

— Ты можешь жить здесь, сколько захочешь, — сказала она. — Я не выгоню тебя.

— Спасибо, — сказал он. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

— Ты бы справился, — сказала она. — Ты сильный.

— Я устал быть сильным, — сказал он.

Прошла неделя. Лёха жил у Алисы, пытался прийти в себя. Он почти не выходил из дома. Он сидел на кухне, пил чай и смотрел в стену. Алиса пыталась его разговорить, но он отвечал односложно.

— Нам нужно придумать, чем ты будешь заниматься, — сказала она однажды. — Ты не можешь сидеть здесь вечно.

— Я знаю, — сказал он. — Я думал об этом.

— И что ты придумал?

— Я хочу открыть маленький бизнес, — сказал он. — Что-то простое. Мастерскую, где чинят технику. Или велосипеды. Я умею работать руками. Это может приносить деньги.

— Это хорошая идея, — сказала она. — Я помогу тебе.

— Зачем ты помогаешь мне? — спросил он. — Ты меня даже не знаешь нормально.

— Я знаю тебя, — сказала она. — Ты хороший человек. И я хочу, чтобы ты выбрался.

Они нашли помещение — маленький гараж на окраине города. Лёха купил инструменты на деньги, которые дал ему отец. Он начал чинить велосипеды, потом скутеры, потом мелкую технику. Работа приносила деньги, и он чувствовал, как жизнь потихоньку налаживается.

Но ночи были адскими. Каждую ночь он просыпался в холодном поту. Ему снились лица. Катя умирала у него на руках. Дэн падал с ножом в груди. Влад кричал в тёмном переулке. Толик лежал в луже крови. И он стоял и смотрел, не в силах помочь.

— Нет! — кричал он, просыпаясь.

Алиса вбегала в комнату и садилась рядом с ним.

— Всё хорошо, — говорила она. — Это просто сон. Ты дома.

— Я вижу их, — говорил он. — Они смотрят на меня. Они знают, что я не спас их.

— Ты не мог их спасти, — говорила она. — Ты был в тюрьме.

— Я мог не убивать Барса, — говорил он. — Тогда бы они остались живы.

— Ты не знаешь этого, — говорила она. — Ты не можешь знать.

Он сидел на кровати, дрожащий, с мокрым от пота лицом. Всё тело болело от напряжения. Он смотрел на свои руки, которые сжимали одеяло, и думал о том, что они никогда не будут чистыми. Они уже убивали. И это останется с ним навсегда.

— Это называется ПТСР, — сказала Алиса однажды. — У ветеранов войны такое бывает. У тех, кто пережил насилие. Ты пережил войну, Лёха. Свою. Теперь ты должен научиться с этим жить.

— Как? — спросил он.

— Постепенно, — сказала она. — Ты должен принять это. И ты должен продолжать жить.

Прошло ещё несколько недель. Лёха ходил на работу, возвращался домой, смотрел в стену. Алиса пыталась его развлечь — включала музыку, заставляла его смеяться. Хотя ему с ней правда было весело, особенно когда она внезапно обняла его, и уснула с ним в обнимку, он чувствовал что-то странное... Любовь? Нет... Конечно нет, он любит Катю, но Алиса она такая беззаботная и весёлая, она настоящий друг. Она его семья.

Однажды к нему в мастерскую пришёл незнакомец. Высокий, в чёрной куртке, с татуировками на шее. Он долго стоял и смотрел, как Лёха работает.

— Ты Лёха? — спросил он.

— Я, — сказал Лёха, не поднимая головы.

— У меня есть для тебя привет, — сказал незнакомец. — От Мамонта.

Лёха поднял голову и посмотрел на него.

— Где он? — спросил он.

— Он хочет встретиться с тобой, — сказал незнакомец. — Завтра в полночь. На старом кинотеатре.

— Зачем? — спросил Лёха.

— Он хочет поговорить. О прошлом. О том, что случилось.

Лёха кивнул.

— Я приду.

На следующий день он стоял у старого кинотеатра. Того самого, где они когда-то построили свой подвал. Всё было разрушено, стены покрыты граффити. Он смотрел на это и вспоминал свою молодость. Она была такой короткой.

Из темноты вышел Мамонт. Он изменился. Он стал шире в плечах, на его лице были шрамы, взгляд был тяжёлым, жестоким. Он больше не улыбался.

— Лёха, — сказал он. — Ты пришёл.

— Я пришёл, — сказал Лёха. — Ты изменился.

— Ты тоже, — сказал Мамонт. — Мы все изменились. Мир изменился.

— Что ты делаешь, Мамонт? — спросил Лёха. — Зачем ты начал всё это?

— Я мстил, — сказал Мамонт. — Ты ушёл, и они остались одни. Я был с ними. Я видел, как они умирали. И я не мог просто сидеть и ничего не делать.

— Но теперь ты стал тем, кого мы ненавидели, — сказал Лёха. — Ты стал грязью. Ты торгуешь наркотиками.

— Я делаю то, что должен, — сказал Мамонт. — Чтобы выжить. Чтобы защитить тех, кто остался.

— А кто остался? — спросил Лёха. — Кроме нас?

— Никого, — сказал Мамонт. — Только мы. И это всё, что у нас есть.

— Я хочу, чтобы ты остановился, — сказал Лёха. — Я хочу, чтобы ты вернулся к нормальной жизни.

— Это невозможно, — сказал Мамонт. — Ты не понимаешь. Я уже не тот Мамонт, который нёс тебе пирожки. Я убивал людей, Лёха. Я убивал их своими руками.

— И я убивал, — сказал Лёха. — Но я остановился. Я хочу жить по-другому.

— Тогда живи, — сказал Мамонт. — Но не пытайся меня спасти. Я сам выбрал этот путь.

Он развернулся и ушёл в темноту. Лёха смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Его друг мёртв. Настоящий Мамонт умер вместе с остальными. Осталась только тень.

Прошло ещё несколько недель. Лёха продолжал работать, продолжал жить. Кошмары всё ещё приходили, но теперь они были реже. Он привыкал к жизни без друзей. Он привыкал к тому, что они больше никогда не придут.

Алиса была с ним. Она поддерживала его, заставляла его выходить из дома, иногда они пили пиво и слушали музыку. Она была его якорем.

— Ты сможешь, — сказала она однажды. — Ты должен.

— Знаю, — сказал он.

Однажды он подошёл к её гитаре и взял её в руки. Он никогда не умел играть, но он провёл пальцами по струнам.

— Научи меня, — сказал он.

— Хочешь научиться играть? — удивилась она.

— Хочу, — сказал он. — Мне нужно что-то, что отвлечёт меня.

Она начала учить его. Простые аккорды, простые песни. Он учился медленно, но он учился. Это помогало ему чувствовать себя живым.

— Ты научишься, — сказала она. — Ты всё умеешь. Ты просто не знаешь об этом.

— Ты веришь в меня?

— Я всегда верила, — сказала она.

Прошло ещё несколько недель. Лёха продолжал жить у Алисы, и каждый день был похож на предыдущий, но в этой рутине было что-то успокаивающее. Он просыпался, пил кофе, шёл в свою мастерскую, чинил велосипеды и скутеры, возвращался домой. Иногда он задерживался на работе допоздна, потому что не хотел оставаться один в пустой квартире. Но Алиса всегда ждала его.

Когда он входил в дверь, она уже сидела на кухне с гитарой в руках. Она играла что-то простое, мелодичное, и он садился напротив и слушал.

— Ты сегодня долго, — сказала она однажды. — Я уже начала волноваться.

— Работы много, — ответил он, снимая куртку. — Кто-то принёс три старых велосипеда. Говорят, они из девяностых. Я весь день провозился с ними.

— Но ты любишь это, — сказала она. — Я вижу, как ты светишься, когда рассказываешь про свою работу.

— Может быть, — сказал он. — Это помогает мне не думать.

Она молча посмотрела на него. В её глазах было понимание. Она знала, о чём он не говорит. О том, что каждую ночь он просыпается с криком. О том, что иногда он просто сидит на кухне, смотрит в стену и молчит.

Она пододвинула ему гитару и показала, как ставить аккорды. Его пальцы были грубыми, неловкими, струны противно звенели. Он злился на себя, на свою неуклюжесть.

— Не дави на струны, — сказала она. — Легче, мягче. Как будто ты гладишь котёнка.

— Я никогда не гладил котят, — буркнул он.

— Представь, что ты гладишь Катю, — сказала она, и тут же замерла, поняв, что сказала. — Прости, я не...

— Ничего, — сказал он, удивляясь тому, что не почувствовал боли. — Это хорошая мысль. Я запомню.

Она улыбнулась и продолжила учить его. Он учился медленно, но упорно. Через несколько дней он уже мог взять несколько аккордов и сыграть простую мелодию.

— У тебя талант, — сказала она.

— Не талант, — возразил он. — Просто я упёртый.

— Это одно и то же, — засмеялась она.

Они проводили вечера вместе. Иногда она включала музыку, иногда они просто сидели и молчали. И в эти моменты Лёха чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он больше не чувствовал себя одиноким.

Она была рядом. Она была его опорой.

Глава 26 - ДРУЖБА — ЭТО БОЛЬНО

Прошёл ещё месяц. Лёха привык к жизни с Алисой. Он привык к её запаху, к её голосу, к тому, как она смеётся над его неуклюжими шутками. Он привык к тому, что она заваривает ему чай по утрам и оставляет записки на холодильнике.

Однажды вечером они сидели на балконе и смотрели на город. Закат окрашивал небо в оранжевый и розовый. Алиса курила и смотрела на него.

— Лёх, — сказала она. — Можно я задам тебе один вопрос?

— Да, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы начать новые отношения? Ну, после Кати?

Он замер. Он знал, что этот вопрос рано или поздно встанет. Он чувствовал это по тому, как она смотрит на него. Как она прикасается к нему. Как она заботится о нём.

— Я не думал об этом, — сказал он честно. — Я не готов.

— А если я скажу тебе, что люблю тебя? — сказала она, и голос её дрогнул. — Что я люблю тебя с того самого дня, как мы встретились в том кафе?

Он посмотрел на неё. Её глаза блестели. Она была красивой — яркой, живой, настоящей. Она была всем, о чём он мог мечтать. Но он не мог ответить ей.

— Алиса, — сказал он. — Ты — лучший человек, которого я встретил в своей жизни. Ты спасла меня. Ты вытащила меня из ада. Ты дала мне второй шанс. Но я не могу.

— Почему? — спросила она, и в голосе её была боль.

— Потому что я всё ещё люблю её, — сказал он. — Катя для меня — всё. Она была моей жизнью. И хотя её нет, я не могу переступить через это. Я не могу предать её память.

— Я не прошу тебя предавать её, — сказала она. — Я прошу тебя дать себе шанс. Нам шанс.

— Я не могу, — повторил он. — Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь того, кто сможет любить тебя полностью. Я не могу дать тебе это.

Она отвернулась. Он видел, как она сдерживает слёзы.

— Я знала, что ты так скажешь, — сказала она. — Но я должна была попробовать.

— Прости, — сказал он.

— Не извиняйся, — сказала она. — Ты просто честный. Я ценю это.

Они сидели в тишине. Закат догорал, и город погружался в сумерки.

— Я понимаю, — сказала она наконец. — И я не буду тебя заставлять. Я просто буду рядом. Как друг.

— Спасибо, — сказал он. — Это всё, что я могу предложить.

— Этого достаточно, — сказала она.

Глава 27 - ФИНАЛ

Через несколько дней Алиса пришла домой с новостью.

— К нам зайдёт твой отец, — сказала она. — Он звонил, сказал, что хочет увидеть тебя.

Лёха почувствовал, как внутри него всё сжимается. Он не видел отца два года. С тех пор как попал в колонию. Отец не приезжал. Он даже не писал. Лёха думал, что отец отвернулся от него.

— Я не уверен, что хочу его видеть, — сказал он.

— Ты должен, — сказала Алиса. — Он всё ещё твой отец. Он всё ещё любит тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я слышала, как он говорил о тебе, — сказала она. — Когда он звонил мне. Он спрашивал о тебе. Он волновался.

Лёха молчал. Он не знал, что думать. Он не был готов к этой встрече. Но он знал, что должен.

Через два часа раздался звонок в дверь. Алиса открыла. На пороге стоял Виктор Сергеевич. Он постарел, в волосах появилось больше седины, но глаза были те же — строгие, цепкие. Он смотрел на Лёху, и в его взгляде была боль.

— Здравствуй, Лёха, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответил Лёха.

Они стояли в дверях и смотрели друг на друга. Неловкость повисла в воздухе.

— Заходите, — сказала Алиса. — Я сварю чай.

Они прошли на кухню и сели за стол. Алиса поставила чайник и вышла, оставив их наедине.

— Ты изменился, — сказал отец.

— Ты тоже, — сказал Лёха.

— Я хочу извиниться перед тобой, — сказал отец. — Я не приехал к тебе в колонию. Я не писал. Я был слаб. Мне было стыдно за то, что ты сделал.

— Я не жалею о том, что сделал, — сказал Лёха.

— Я знаю, — сказал отец. — Я тоже не жалею. Я просто хотел, чтобы ты знал: я горжусь тобой.

— Гордишься? — удивился Лёха. — Я убил человека. Я сидел в тюрьме.

— Ты защищал честь любимой, — сказал отец. — Ты сделал то, что должен был. Это делает тебя мужчиной.

Лёха молчал. Он смотрел на отца и чувствовал, как внутри него оттаивает лёд.

— Я думал, ты отвернулся от меня, — сказал он.

— Я никогда не отвернусь от тебя, — сказал отец. — Ты мой сын. И я люблю тебя.

Они помолчали. Потом отец достал из кармана старый конверт.

— Я хочу отдать тебе это, — сказал он. — Это деньги на твою будущую жизнь. На бизнес. На мечту. Я знаю, что ты всегда хотел стать моряком. Но если ты хочешь остаться здесь — это твой выбор.

— Я не уверен, что хочу стать моряком, — сказал Лёха. — Я думал об этом, но... мои друзья мертвы. Мамонт стал преступником. У меня больше нет семьи.

— Ты ошибаешься, — сказал отец. — У тебя есть я. И есть Алиса. Она любит тебя, Лёха. Я вижу это.

— Я знаю, — сказал Лёха. — Но я не могу ответить ей тем же.

— Ты сможешь, — сказал отец. — Когда придёт время. Ты должен дать себе шанс.

Лёха посмотрел на конверт. Он сжал его в руке.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что пришёл.

— Я всегда буду приходить, — сказал отец. — Если ты позволишь.

Они обнялись. Впервые за долгие годы Лёха почувствовал, что он не один. Что у него есть семья.

Прошло ещё несколько месяцев. Бизнес Лёхи рос. Он уже не чинил просто велосипеды — он начал восстанавливать старые мотоциклы, делал их красивыми, стильными. Люди приезжали к нему из соседних городов. Он стал известным мастером.

Алиса помогала ему с документами, с заказами, с общением с клиентами. Они работали вместе, как команда. У них был свой ритм, своя система. Он доверял ей.

— Ты стал настоящим бизнесменом, — сказала она однажды. — Я горжусь тобой.

— Это благодаря тебе, — сказал он. — Если бы не ты, я бы всё ещё сидел на диване и смотрел в стену.

— Ты бы сам справился, — сказала она. — Но я рада, что я была рядом.

Он улыбнулся. В его жизни появилось что-то новое. Что-то, что делало его счастливым.

Но он продолжал навещать могилы. Каждое воскресенье он ездил на кладбище. Он приносил цветы Кате, Дэну, Владу, Толику. Он сидел у их могил и рассказывал о своей жизни. О бизнесе, об Алисе, о том, как он живёт.

— Вы бы гордились мной, — говорил он. — Я стал лучше. Я стал сильнее.

Он всё ещё просыпался в холодном поту. Кошмары не уходили полностью. Но теперь они были реже. Он учился справляться с ними.

Он стоял на причале и смотрел на море. Ветер дул в лицо, солнце садилось за горизонт. Он думал о своей жизни. О том, как много он потерял. И о том, как много он обрёл.

— Я никогда не стану прежним, — сказал он. — Но я готов к этому.

Он сжал в руке брелок-якорь. Он всегда будет напоминать ему о том, что он выжил. О том, что он сильный.

Алиса подошла к нему и встала рядом.

— Ты готов? — спросила она.

— Да, — сказал он. — Я готов начать всё сначала.

— Я с тобой, — сказала она. — Всегда.

Он повернулся к ней и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила она.