Тихие следы.

На детской площадке.

Китти села на парковую скамейку. Воткнула ноутбук в розетку. Стала печатать. Зазвонил телефон. Она ответила на звонок.

- Да, мам. Я тут в парке.

- Да.

- Встречаемся через 40 минут. Здесь.

- Да, здесь.

- У вокзала.

- Да, Клод поедет со своим другом.

- Да.

- Макс его зовут.

- Нет.

- Они работают вместе.

- Угу.

- Он лингвист.

- Нет, Клод психолог.

- Да нет…

- Он не филолог.

- Он всегда учился там.

- Нет, на филолога он не учился.

- Клод никогда не учился на филолога…

- Нет…

- Я просто сижу.

- В парке рядом сижу.

- Я работаю.

- Да, напишу обязательно.

- Кто?

- Он в гостинице.

- Да.

- На передержке.

- Да…

- Не надо.

- Нет!

- Я заплатила за два месяца.

- Не надо! Нет!

- Ну зачем?

- Там мои знакомые работают.

- Они вернут, если я раньше приеду…

- Он любит общество.

- Нет… Не надо, там ему хорошо.

- Да зачем?

- Они тебе его не отдадут. Только мне. Или Пете.

- Да. Да, возможно…

- Ты сама говорила, что он обижает твоего Блэки. Вот почему я его не привезла.

- Я тоже не знаю, как французского бульдога можно обидеть.

- Мой кот никого не обижает. Тем не менее, жалуешься только ты. У меня дома много кто жил, на передержке. И он никого не обижал. Он добрый и общительный.

- Я не сержусь. А просто говорю.

- Нет!

- Мне надо поработать.

- Хорошо.

- До свидания.

- Пока.

- Угу.

- Да.

- До встречи.

- Нет.

- Всё нормально.

- Нет, не надо забирать.

- Не надо.

- Не волнуйся, нормально всё.

- Там спокойная обстановка!

- Вода есть.

- Есть.

- Аптечка есть.

- Она тоже…

- Всё есть.

- Мне статью сделать нужно.

- Я не могу.

- Я спешу.

- Я тороплюсь. Не могу щас разговаривать.

- Пока, до свидания.

- Хорошо.

- Ладно.

- Пока.

- Да, да.

- Да.

- Нет.

- Ничего.

- Угу. Хорошо.

Китти положила трубку. Достала термос из рюкзака. Отпила свой любимый травяной чай. Закрутила крышечку.

Было тепло. Светило яркое солнышко. Нежная, новая майская травка шелковисто блестела в его лучах. Воздух был свеж и прозрачен. Из-за раннего утра все тени были длинными.

Китти сидела на краю детской площадки. Справа и слева от неё находились скамейки. Они тянулись длинным рядом вдоль неё. За её спиной, на газоне цвёл разноцветный неколючий шиповник. Розовый, белый и чёрно-синий - популярный сорт, выведенный несколько лет назад. Он напаивал воздух своим чистым сладким классическим ароматом.

Имелась ещё и обычная астильба. Площадка была обсажена ею по периметру, и этот периметр был во многих местах проломлен резвыми детишками, и в ветвях этого невысокого кустарника кое-где позастревали формочки, грабельки и другие мелкие игрушки.

Прямо перед Китти располагалась маленькая каруселька. Рядом стоял на столбах большой плакат, где подробно объяснялось, как пользоваться детской площадкой. Вверху на плакате зеленела большая надпись: "Роботизированная детская площадка".

На площадке детей было немного.

На соседней скамейке сидели всего три мамочки. На противоположной стороне сидели и рубились в какую-то сетевую игру двое папаш. Они уверенно двигали и шевелили свои гибкие игровые планшеты.

Казалось, что искры сверкают вокруг них в воздухе. Но на самом деле они просто сидели против направления солнечного света, и световые лучи рассеивались вокруг них и отражались от их планшетов электрическими зайчиками.

Было так рано, что в некоторых местах парка ещё сохранялся предрассветный туман.

Парочка детей качалась на больших качелях. Ещё трое-четверо лазили по пластиковым туннелям.

В зоне для самых маленьких бегал худенький подвижный малыш. Робот сосредоточил своё внимание на нём.

- Как тебя зовут, малыш?

- Я Лома!

- Ты мальчик?

- Нет, я тигл! Я амулский тигл! Я тебя съем! Заглызу! Паймаю! А ты миня ни паймаишь!

- А сколько тебе лет?

- Мне тли! Скола будит тли! Сичас мне два! А скола будит тли!

Рома показал оттопыренные три пальчика на ладошке и полез на горку.

По углам площадки для малышей были экраны с камерами. Посередине стоял столбик, на нём была ещё одна камера. Она могла вертеться. Малыш съехал с горки и стал бегать вокруг неё.

- А я сдесь, а я сдесь! Памай миня! Ни догонис, ни найдёс, хоть всю землю обойдёс! Быстра-быстра-быстра! Ха-ха-ха-ха-хаха-ха! Лома бегаит быстра! Ха-ха-ха-ха-ха!

Задорный детский смех колокольчиком разлился по площадке.

- Рома, у меня нет рук! Как же я поймаю тебя? Давай лучше играть в прятки!

- Давай! - звонким голоском крикнул Рома.

- Раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать! - произнёс робот.

Рома побежал и спрятался за качалку.

- Где же Рома? Где Рома? Где Рома? - по очереди стали раздаваться слова с разных экранов по периметру площадки.

- Вот Рома! - наконец донеслось с ближайшего к малышу экрана.

Рома завизжал от восторга и кинулся бежать к главному экрану.

- Пелвый! - крикнул он.

- Теперь ты меня ищи. - сказал компьютер.

- Лаз, два тли четыли пять я иду искать! - прокричал Рома.

Компьютер погасил все экраны и оставил только один, около скамейки. Рома побежал туда.

- Ты сдесь, ты сдесь! - радостно закричал он, хлопая ладошками по экрану.

- Нашёл! Ты меня нашёл! - отозвался компьютер.

Они сыграли ещё пару раз.

Наконец Роме надоело. Он уселся в песочницу, схватил совочек и стал копать.

- Рома, что ты делаешь?

- Пасачку делаю.

- Это такой куличик?

- Нет, это НЕ куличик, А ПАСАЧКА!!! - закричал Рома.

Внезапно он не на шутку рассердился. Видимо, он не любил, когда привычные ему вещи называют другими словами. Он перестал делать куличик и схватил лопатку побольше. Этой лопаткой он стал бросать песок в экран.

- Эта пасачка, эта па-а-са-а-чка-аа, нада плавильна гавалить! Ты плавильна гавалить ни умеишь! Ты дулак!

Робот сделал испуганное лицо на экране и замолчал. Потом изображение закрыло глаза и потемнело. Получился выключенный экран.

Рома перестал бросать песок и задумался.

Экран снова включился.

- Не бросайся в меня, Рома, а то я уйду! - жалобно проскрипел компьютер.

Рома ничего не ответил. Он молча рисовал что-то на ровном бортике песочницы.

- Рома, что ты делаешь?

- Я лисую.

- Чем рисуешь?

- Мелам.

- А откуда у тебя мел?

- Я в песке иво насол.

Компьютер помолчал. Рома рисовал.

- Рома, это у тебя машинка?

- Да, масынка. Это и-лек-тло-бус. Он больсой. Я выласту и куплю сибе такой.

- Ты на нём будешь ездить?

- Буду ездить. В магазин. За плодуктами.

- А маленькую машину ты купишь?

- Нет! Я люблю больсую масыну. Стобы многа плодуктов купить!

- А зачем тебе много продуктов?

- Стобы есть и пить.

- Рома, скажи, пожалуйста, почему ты песочком в меня бросил?

- Ты глупый! Ты гавалишь ниплавельна! Я ни люблю дулаков!

- А как надо говорить?

- Нада гавалить пасачка!

- Хорошо. Я буду говорить пасочка. Извини, Рома, я не знал, как правильно говорить.

Рома молча рисовал. Компьютер немножко подумал и спросил вкрадчивым голосом:

- А ты, Рома, знаешь, что песком бросаться нехорошо?

- Я больсы ни буду…

- От песка, я могу -- сломаться! - торжественно объявил компьютер.

Рома молчал.

- Придут детки, а я не работаю.

Рома молчал.

- Детки скажут: мы хотим играть! А я скажу: меня Рома сломал! Я не могу играть! - давил на психику компьютер.

Рома засопел.

- Детки заплачут! А-а-а, а-а-а, а-а-а, а-а-а! С кем же нам играть? А-а-а, а-а-а!

- Тибя папа пачинит. Я иму скажу, он пачинит, - уверенно пообещал Рома.

Компьютер задумался. Похоже, перебирал варианты ответа. Обвинять мальчика дальше - не вариант, он ещё слишком маленький. Для него решение, что технику починит папа - оптимальное; извиняться и обещать больше не кидаться песком он ещё не может, эта мысль для него слишком сложна. Каждый вариант ответа в памяти компьютера имел пометку "возраст". Он выбирал среди них подходящие.

- А ты папе будешь помогать? - наконец сказал он.

Рома, не задумываясь, ответил:

- Буду. Я гайки плинесу, пловода плинесу. Сулупы заклучу.

Компьютер опять задумался, но ненадолго:

- А маме ты помогаешь?

- Памагаю.

Рома немножко подумал.

- Я харосый мальчик, - заявил он.

- А как ты маме помогаешь? - продолжал приставать с вопросами компьютер.

- Я с мамый бегаю! Стоб ана пахудела! - сказал Рома.

После этого у него, видимо, возникло желание побегать. Он встал и принялся бегать по бортику песочницы, сначала медленно, затем всё ускоряясь и ускоряясь.

И вдруг его ножка наступила мимо бортика. Он упал и громко заревел. Подбежала его мама. Она схватила его и осмотрела на предмет синяков. Отряхнула платочком лицо. Обчистила от песка одежду и руки. Прижала к себе и стала успокаивать, покачивая. Рома плавно уменьшал свой рёв.

Минуты через две он успокоился и замолчал.

В наступившей тишине компьютер приступил к общению с мамой Ромы:

- Какое у Ромы выражение лица? - сходу задал он вопрос.

- Грустное, - ответила Ромина мама.

- Рома только что плакал?

- Да, плакал. - вздохнула Ромина мама.

- Он сильно плакал?

- Да, сильно.

- Громко?

- Да, громко.

- Почему Рома плакал?

- Ушибся.

Ромина мама присела на край песочницы, взяв Рому к себе на колени.

- Как он ушибся? - продолжал свои вопросы компьютер.

- Он бегал по бортику, и упал.

- Почему он упал? - продолжал приставать к ней компьютер.

- Потому что свалился с бортика. - отвечала Ромина мама.

- Почему он свалился? - никак не мог взять в толк компьютер.

- Потому что ножка соскочила.

- Соскочила откуда?

- С доски.

- Доска, это что?

- Это край песочницы.

- Рома наступил на край и упал поэтому?

- Нет, он наступил мимо края.

- Почему он наступил мимо края?

- Потому что не смотрел под ноги.

- Почему он не смотрел под ноги? - довольно логично на этот раз удивился хитрый аппарат.

- Потому что бегал и смотрел вперёд.

- А что, Рома не знает, что надо смотреть под ноги?

- Рома знает. Просто Рома отвлёкся и забыл, что надо смотреть под ноги.

- А почему Рома отвлёкся? - продолжал свои выяснения компьютер.

- Потому что маленький ещё, невнимательный.

- Значит, он всегда невнимательный, раз он всегда маленький? - задал "умный" вопрос робот.

- Нет, он иногда внимательный. Просто отвлёкся.

- А когда он внимательный?

Ромина мама напряжённо выдохнула воздух. Подумала.

- Он часто внимательный. Но иногда бывает невнимательный.

- Как часто?

- Ну, иногда.

Компьютер повторил опять с прежним выражением:

- Как часто?

И пояснил:

- Сколько процентов времени он внимательный, сколько нет?

- 60 процентов внимательный, 40 процентов нет, - наконец вспомнив, как отвечать на такие вопросы, равномерно проговорила мама Ромы.

- Это когда он не спит, верно?

- Да, когда не спит.

- А во сне он внимательный?

- Нет, он же спит…

- Значит, он не внимательный во сне?

Мама вздохнула.

- Во сне люди спят. Они не бывают внимательными и невнимательными.

Рома сидел на коленках у мамы и внимательно слушал весь разговор, от усердия приоткрыв ротик. Его лицо казалось немного испуганным. Мама же сидела с терпеливым выражением лица, ожидая, когда закончится беседа.

Робот, видимо, понял, что исчерпал тему и решил её сменить.

- Почему Рома сказал, что он тигр?

- Играет в тигра.

- Что значит "играть в тигра" ?

- Это когда притворяешься, что ты тигр.

- А как ещё играть в тигра?

- Ну как…

Ромина мама задумалась.

- Можно надеть костюм тигра, - наконец выдавила из себя она.

- Спасибо, всё! - проговорил робот.

И отстал от неё. Он снова начал наблюдать за Ромой.

Рома решил поиграть с мамой в охоту на тигра. Топоча ботинками, он бегал по детской лазилке-теремку, прятался и неожиданно выскакивал из укрытий:

- Ы-ы-ы!!! Л-л-л!!! Я тигл!!! Нападу! На тибя! Ахотник! Съем! А-а-а! Бойся миня!

Мама делала вид, что ловит его. Рома был очень доволен. Он скакал по теремку, как горный козёл. Ни один тигр ещё во время охоты не производил такого количества шума.

Он слез с теремка, пробежал мимо Китти и завизжал. Да так громко, что у неё заложило уши. От неожиданности она поморщилась и выглянула из-за крышки ноутбука.

Она собиралась сделать осуждающе-недовольное выражение лица, и уже почти наполовину сделала его. Затем она хотела выразительно посмотреть на мамочек, чтобы они приняли какие-то меры, но вдруг вспомнила, что находится на "их" территории, на территории детей, и не имеет права требовать от них тишины...

Это их площадка, и они резвятся на ней, как хотят; в том числе, они имеют право на ней очень громко орать...

Ей стало неловко, почти стыдно. А вдруг они, родители этих детей, всё заметили? Заметили, что она сделала недовольное лицо? Такое дурацкое, некрасивое, почти наглое лицо… Как она может быть недовольной? Ведь это детская площадка! Она предназначена для детей. Какая она невежливая… Забыла, что дети здесь резвятся.

А ведь детям нельзя мешать. Они - развиваются. Всё лучшее, должно быть для детей! Тем более, что их и так немного. Меньше, чем нужно. Детей нужно беречь. А тут она вылезла со своим осуждающим выражением лица! Тетёха невоспитанная! Дурочка! Балда! Недотёпа!

Китти внезапно стало очень некомфортно. Как будто она натолкнулась в воздухе на невидимую стену. Она почувствовала, что у неё онемела шея. Было такое чувство, что голова стала сама собой запрокидываться назад. Как будто её, эту голову, кто-то ударил в лоб.

Китти замерла на секунду. Прислушалась. Ей было стыдно смотреть на мамочек. Но её успокоило то, что их разговоры не прерывались...

Она всё-таки украдкой взглянула на них... Они болтали друг с другом и совсем не глядели на неё.

Посмотрела на далёких папочек. Они сражались... Уфф, кажется никто ничего и не заметил... Никто вообще ничего не заметил. Никто не заметил её ошибки. Можно спокойно работать дальше. Она спряталась за ноутбук.

Машинально она продолжала вслушиваться в разговоры мамочек.

А они говорили вот что:

- Мне эта больше нравится. Здесь только камеры стоят. А там робот сам ездит. Как-то это, не очень… Мне кажется, дети пугаются. Иногда. Мой-то ничего не боится!

Это говорила собеседница Роминой мамы. Её ребёнок, такой же малыш, спал рядом в коляске.

Она махнула рукой.

- А некоторые, я вот видела, боятся. Когда он сзади подъезжает. Да. А те которые постарше, те раздражаются на робота. Они между собой чего-то говорят, а он встревает. Он им вопросы, глупые. Ну такие, задаёт, а они от него прячутся. Ну, или ругнут иногда. А с площадки ведь не уйдёшь. Интересно им там, на площадке. Ведь не под кустом им сидеть. И бегают они от робота. А он их достаёт, и за ними ездит, надоедае-ет! - протянула она.

За спиной у Китти послышался какой-то шум. Раздались голоса. Это были семилетние дети в школьных костюмах с нашивками первого класса. Трое-четверо. Они катались по поляне на проходимых самокатах. Они ездили по нежной, зеленой майской траве. Топтали её своими ногами, приминали её своими самокатами и громко разговаривали:

- А я не отвечаю роботам!

- А я отвечаю! И беру монетки за это.

- А я тоже отвечаю.

- Только взрослые обязаны отвечать роботам.

- Они не обязаны! Они тоже получают монетки за это.

- А если не будешь отвечать роботам, у тебя врунизм повысится!

- Ничего не повысится! Он повысится, если будешь неправду говорить роботам! А если просто не отвечать, то монетки не дадут!

- А одна девочка в нашем классе ругала робота. Она называла робота плохими словами...

- Ну и что?

- Да ничего! Только её старшей сестре пришла бумага.

- Какая бумага?! Штрафная?

- На телефон бумага. Уведомление. И у её этой сестры списали со счёта девятьсот монеток…

- О-о-о…

- У-у-у…

- В-а-ау… Девятьсот…

- Так много…!

- Да ладно! Врёшь ты всё! Причём там её сестра?!

- При том, она ответку взяла на себя!

- За это нельзя брать ответку!

- Можно!

- Нельзя!

- Можно! Да ладна те! Я лучше знаю. Я всю госиндукцию прошёл для второго класса. А ты только для первого!

- Она вапще для детского садика прошла! Ха-ха-ха! Гы-гы!

- Неправда, я не меньше, чем ты прошла, и затецки я учу сейчас инфо-боксы!

- Мы не об этом сейчас говорим вапще! Причем тут инфо-боксы?

- Ты смешная какая-то! Причём тут это!

- Она не смешная, она нелепая! Она не-лепяшка с планеты деревяшка! Не-лепяшка и капитан Бигль! Нелепяшка пошла в поход. Нелепяшка уезжает на речку! Ха-ха-ха! Гы-гы! Аах! Фукс! Фу-фу-кк-сс! Ффукксс! Пфффууууккссс! Хи-хи.

- Фукс, фукс, фукос! Фуфукос! Пты-ты-ты-ты-дыщь! Фаууу! Фряяяу! Фрюююю-фрюююююуууаааааууууу! Кляляля! - дурацкими голосами запели остальные мальчишки.

Девочка обиделась. Это было видно по тому, как она замолчала и отъехала от мальчишек в сторону. Она даже принялась плакать где-то в кустах шиповника. Потом, через некоторое время, стало слышно, как она разговаривает с кем-то на дороге, которая была за кустами.

Затем через живую изгородь прошёл высокий мужчина, уверенного в себе и представительного вида; немолодой, но в хорошей физической форме.

Девочка шла рядом.

- Это кто здесь обижает…, - мужчина запнулся, …слабого? Может, мне "В куда надо" сообщить?

- Кого слабого? Её? - парнишка показал пальцем на свою подружку.

- Да, эту девочку.

Мальчишка изобразил удивление.

- А нам всё равно! Мы все равны. Неважно, мальчики мы или девочки! - сказал он.

- Да, мы все одинаковые! У нас одинаковые права! - довольными голосами подхватили его друзья.

- Какая разница, мальчик она или девочка! Если она говорит нелепицы… - нарочито недоумённо протянул первый мальчишка.

- И вообще, мы её не обижали! Она сама от нас ушла! Мы просто сказали, что она смешная, потому что она сказала то, что не относилось к теме нашего разговора! - выкрикнул другой мальчишка.

Мужчина задумался.

- Так, - сказал он.

- Вы довели её до слёз. А это уже нехорошо.

- Это не есть хорошо! - внушительно сказал он, подняв кверху указательный палец.

- Я написал вашим родителям.

С этими словами он что-то быстро напечатал в телефоне и быстро направил его на каждого из мальчиков, словно прицеливаясь. Сообщение ушло.

- А что Вы там написали? - поинтересовался первый мальчишка.

- Только то, что видел. Что ваша одноклассница плакала, и сказала, что вы её дразнили. Больше ничего.

- А в школу Вы не написали?

- Нет. Только родителям. Ну что ж, детишки… Играйте мирно…

Он быстро развернулся и ушёл.

Детишки разъехались в разные стороны. Девочка поехала куда-то на дорогу, один из мальчишек поехал за ней, а двое других рванули наискосок через детскую площадку.

Китти кольнуло неприятное воспоминание. Школа, мальчишки… Девчонки… Перемены, разговоры, споры… Коридоры, скамейки, туалет, шкафчики… Обсуждения, общение, общение, споры… Игнорирование, избегание, агрессия, интриги, сплетни, споры, споры… Неприятный опыт. Рассказы. Болтовня. Пересказы. Обсуждения. Приятный опыт. Но его так мало! Совсем мало. Хотелось бы ещё...

Коридоры, классы, столы, стеллажи. Спортивный зал, столовая, садик и грядки во дворе школы…

Китти поставила повыше ноутбук... Опустила в него голову… Работа не ждёт… Это то, что всегда отвлекает её от неудобных мыслей… Её пальцы застрочили по клавишам.

Откуда-то на площадке взялся дед с совсем маленьким внуком. Они пришли пешком, не было видно коляски. Внучок топал медленно, на выгнутых колесом ножках, видать, только недавно научился это делать. Дед тоже шёл не торопясь. У него был такой вид, словно его бабка выгнала его на улицу погулять вместе с малышом, оторвав от футбола. Кстати, планшет с футбольным матчем он нёс в кармане, и слушал по нему прямую трансляцию.

Внук забрался в песочницу и стал по ней ходить. В песочнице валялись игрушки. Он стал поднимать их и выкидывать за борт. Дед стал брать брошенные игрушки и класть назад в песочницу.

Вот внук поднял одну и выбросил. Дед взял выкинутую игрушку и положил обратно.

Малыш тут же выкинул ещё одну. Дед положил её назад. Малыш засмеялся. Радостно смеясь, он схватил следующую, и опять бросил.

Дед улыбнулся ему и опять поднял. Малыш затопал от радости ножками, взмахнул руками и от восторга взвизгнул. Дед с улыбкой смотрел на него.

Малыш схватил следующую игрушку и бросил. Дед опять поднял и дал ему.

Малыш совсем развеселился. Радостно гыгыкая, он ещё быстрее стал выкидывать игрушки из песочницы. Он неуклюже хватал их по одной маленькими пальчиками и бросал за край, растопыривая руки. Дед поднимал их и складывал обратно.

Эта игра продолжалась минут пять. Малыш бросал, а дед поднимал и складывал.

Робот наблюдал за ними молча. Видимо, не знал, что сказать. А может, просто был сбой в программе... Или молчал специально, чтобы записать, и осмыслить.

Вероятно, не хотел по каким-то причинам именно в этот раз вмешиваться в естественное поведение…

Малыш опять засмеялся, затопал ножками и упал на попу. Дед поднял его, отряхнул и отнёс на качели.

Малыш качался долго и сосредоточенно, внимательно разглядывая всё вокруг. Дед качал его одной рукой, а другой держал планшет, и смотрел по нему футбол.

Наконец малыш завозился на сиденье, протянул руку с указательным пальчиком и стал тыкать в воздух в направлении горки, издавая просительные звуки. Дед ссадил его с качелей и они ушли кататься на горку.

Накатавшись, малыш нашёл около горки небольшое ведёрко от квашеной капусты и стукнул его ножкой.

Оно покатилось, глухо гремя своей пластмассовой ручкой.

Дедуля сразу же принял игру. Он зашёл за ведро и тоже его стукнул, так, чтобы оно покатилось к малышу.

- Го-о-л! - сказал он.

- Го-о! - сказал малыш.

Смешно, вразвалочку он проковылял к ведру и снова стукнул.

- Го-о! - громко сказал малыш.

- Го-о-л! - сказал дедушка.

Так они стукали несколько минут.

Китти мало обращала на них внимания. Но всё-таки немножко обратила, когда они весело играли в песочнице. И когда малыш громыхал своим ведром, она подняла голову и посмотрела, что это там шумит.

Малыш стукнул ведро так, что оно подкатилось к самым ногам Китти. Ведро загремело. Китти подняла глаза. Малыш стоял возле неё и улыбался. Он был таким маленьким, словно большая кукла. Выражения на его лице сменялись медленнее, чем у более старших детей. Все его движения были забавно неуклюжими. Он смотрел Китти в лицо с такой радостью, словно очутился в сказке, и увидел там добрую фею в виде Китти, про которую не знал, что она существует, но надеялся, что это так; а оказалось, что она и вправду существует, и он очень рад этому факту.

- Го-о! - произнёс он.

Реальность и была для него сказкой. Он был в таком возрасте, когда нет разницы между тем и другим.

Китти не сразу сообразила, что нужно для него сделать. Она смотрела на малыша, не понимая, что к чему. Что он хочет? Может, надо просто сказать: "Привет", и заниматься своими делами дальше; так она всегда поступала с малышами, если те вдруг случайно где-нибудь оказывались вблизи неё и смотрели ей в лицо.

Дед уже собирался подойти к ней, чтобы извиниться и забрать ведёрко. Но Китти его опередила. Она вдруг поняла, что малыш от неё ждёт. Она должна сыграть свою роль в его маленькой стране. Поступить так, как положено в этой сказочной реальности по законам волшебного жанра.

Побыть для него ожидаемой им волшебной феей.

Она достала ногу из-под скамейки и легонько стукнула по ведру. Ведро покатилось в нужном направлении.

- Гол! - сказала она.

Она тоже бывала раньше в волшебной стране… Когда-то давно она даже жила там некоторое время. Она вспомнила и осознала это.

Малыш засмеялся. Ещё секунду он продолжал рассматривать Китти, потом повернулся и потопал к ведру. Он был доволен. Всё было так, как было положено в его волшебном мире. Может быть, он сильно бы и не расстроился, если бы Китти не ударила ногой по ведру, мало ли как могут вести себя добрые феи… Может быть, они никогда не играют в футбол. Может, они не умеют. Но Китти стало приятно оттого, что она прочитала мысли малыша и исполнила его желание.

Малыш с дедом ещё немножко поиграли на площадке, затем дед взял внучка на руки и унёс.

Папаши тоже решили, что им пора...

- Сергей, Анна! - командным басом подозвал к себе детей один из них.

- Эвелина, пойдём! - тенором проблеял другой.

Они собрались и ушли.

Поднялась с места и Китти. Она сложила свой ноутбук, прищурилась напоследок на разноцветный шиповник и направилась к вокзалу.

Встреча со свинорождённым.

Они выгрузились из машины посреди улицы, обсаженной высокими вишнями. Ярко-красные плоды валялись на асфальте в большом количестве, а по ним бродили рыжие куры. Дошли до двухэтажного дома, скрытого за несколькими старыми деревами ореха. Самое большое дерево загораживало почти всю его крышу.

Внутри вдоль забора, как обычно, росли кусты туи. Они скрывали в себе небольшую будку. Из будки выбежал пёсик непонятной породы, маленький и светлый, похожий на мопса, но только не с такой же плоской мордочкой, и радостно загавкал.

Китти присела на корточки и пёсик бросился к ней, изо всех сил виляя хвостом. Хвост у него тоже был не как у мопса, длинный.

Пёсик сунул нос ей в руки, она погладила его, и он сразу же повалился на спину, предлагая чесать ему живот. Он него пахло псиной. Хозяин дома сообщил:

- Он мыться не любит. Чего мы только не делали с ним, никакого толку… После каждого мытья, он обижается на нас. Поэтому моем его редко. Возим в салон… А далеко… Часто не успеваем… Поэтому он у нас пованивает… Прошу извинить, - виновато сморщившись, закончил он.

- А как он обижается? - спросила Китти.

- Не ест! - развёл руками хозяин, - пару дней, пока в земле не изваляется. И к рукам не идёт. Уползает к себе в будку и там тихо сидит. Вытащишь его за ногу, он скулит и опять уползает. Туда. Чудной товарищ!

- Какой интересный пёсик! А что-то ещё он делает необычного? - спросил Клод.

- Да! Он у нас товарищ странный. Коллекционирует мелкие предметы. Разные вещички. Когда гуляем в парке, подбирает детские пустышки, заколки для волос, веточки. Этих пустышек большая коллекция. Они его фавориты.

- Вот, посмотрите.

С этими словами хозяин дома взялся за будку и приподнял её всю. Открылся фундамент. Это был дощатый настил, на котором лежали два одинаковых собачьих коврика; один был пустой, а другой наполнен кучкой разнообразных пустышек. Между ними виднелись какие-то шарики, мелкие игрушки, палочки и шишки.

Пёсик засуетился, подбежал к своим сокровищам, схватил одну пустышку, принёс Китти и сунул ей в руки.

- О, спасибо, малыш!

Пёсик интеллигентно, негромко тявкнул.

- Хочет, чтобы ты её бросила, - перевёл хозяин дома.

- А зовут его Гаврик, - добавил он.

Китти бросила для него пустышку. Пустышка улетела в угол двора. Пёсик со всех ног поскакал за ней, быстро схватил и вернулся. Он подал её Китти и снова настойчиво, но вежливо затявкал.

- Теперь от тебя не отстанет. Пока двадцать раз не выбросишь, - заявил хозяин.

- Но мы не можем ждать так долго… Поэтому мы сделаем так. Опа!

Он схватил из собачьей подстилки сразу много пустышек в охапку и веером бросил их подальше. Пустышки разлетелись и попадали какая куда, нежно стукаясь пластмассовыми боками об разные дворовые поверхности.

Гаврик взвизгнул и ринулся вперёд, за ними.

- Щас он их будет собирать по всему участку... А мы быстрёхонько уходим…

Хозяин вернул корпус будки на место, и все пошли в дом.

В доме всё было очень мило, удобно и уютно, без особых претензий на стиль и оригинальность. Обстановка была недорогая, многие предметы мебели явно были куплены уже давно. Китти узнала некоторые кресла, стулья и один диван; они были из закрывшегося давно сетевого магазина. Стеллажи в коридоре, вешалка и кухонные шкафы были самодельными.

Китти подкупили белые, покрытые матовой краской стены. Ей всегда нравилась эта особенность южных домов. Хозяин провёл их по всему дому, показал коллекцию старинных примусов, утюгов и кухонной утвари на втором этаже, показал, где туалет, похвастался свежеотремонтированной верандой с качелями и привёл обратно, на кухню, через которую они и вошли в дом. На кухне стоял большущий стол, тоже самодельный; длинный, с перекладинами внизу, покрытый белой скатертью. Поверх скатерти лежала прозрачная толстая пластиковая плёнка. На кухне за столом могло поместиться много человек. Со стороны стены стояли кушетки со спинкой, с другой стороны - мощные деревянные стулья, крашеные тёмной морилкой. Сбоку стоял диван.

За столом уже сидели гости. Хозяин представил их как своих друзей и соседей по посёлку.

Усевшись, Китти обратила внимание на странного долговязого парня, который в этот момент ставил стакан с пивом на стол. Пиво было такое же тёмное, как и его глаза.

Он сидел в углу, на диване, и имел сонный, утомлённый вид.

Глаза у него были необычные: коричневая радужка большего размера, чем надо. Белков почти не было видно. "У него линзы, наверное…" - подумала Китти.

Кожа очень бледная, волосы цвета горького шоколада и какой-то кривой нос, длинный и тонкий, некрасиво свёрнутый на сторону.

Он молчал.

Он мельком пробежал глазами новых гостей, на мгновение задержав свой взгляд на Китти. Китти заметила это и сразу немного смутилась. Парень показался ей значительным и умным. Если какой-нибудь молодой человек бросал пристальный взгляд на Китти, почти всегда ей становилось неуютно и она начинала стесняться. Особенно если он имел значительный вид. А этот парень как раз так и выглядел. Он не был красивым, но его глаза были внимательными и строгими.

Хозяин подал новым гостям тарелки, большую сковороду картошки с жареной говядиной и предложил самим раскладывать. На столе стояли салаты в больших мисках, лежали хлеб, колбаса, сыр, какие-то закуски из овощей. Стояли бутыли с домашним вином.

- Жена с детьми в отъезде. Сам кормлю гостей, как могу! Она накормила бы лучше. Так что вам не повезло, - заключил хозяин с улыбкой и предложил обязательно навестить его, когда жена будет на месте, чтобы попробовать её знаменитую яичницу с помидорами, знаменитые пироги и самые лучшие на всём побережье печёные баклажаны.

Гости с энтузиазмом подтвердили его слова.

Продолжился начатый разговор. Говорили о каких-то местных делах, о субсидиях на удобрения, о разбитом мосте, о каком-то местном депутате, который куда-то там вляпался, в какую-то неприятную историю.

Клод начал обсуждать с кем-то какой-то новый фильм. Макс рассказывал соседке хозяина, молодой конезаводчице, как в детстве ходил в лошадиную секцию.

Бледный парень молчал. Китти потихоньку забыла про него. Она слушала разговор про лошадей и по мере сил и возможностей участвовала в нём.

Потом принялись петь. Спели песню из кинофильма Морская погода-2, потом какую-то народную белорусскую, потом песню про колдунов, потом что-то блюзовое с караоке на большом экране, висевшем над столом, затем снова караоке, опять про колдунов и леших, затем, опять под гитару, запели про жасминовый цветок. Хозяин гитары был местный фермер, он играл на ней, и играл хорошо.

Китти с удовольствием подпевала. Ещё со школьных времён ей нравилась эта песня.

Хау йо

До ме-ей ли

Ди моли хва

Хау йо

До ме-ей ли

Ди моли хва

Фенг фан

Мей ли-и

Ман

Джи я-я

Йо сян

Йо ё

Бай

Рен рен ква-а

Ранг во ля-яй

Джяй ми Бай ся-я Сон гей бе Рен Джя-я

Моли хва Я-я мо-оли хва-а…

У всех присутствующих создалось душевное настроение от хороших песен. Бледный парень тоже подпевал. Голос у него был невыразительный, негромкий. Вдруг он протянул очень длинную руку к гитаре: - Дай сыграть! - как-то невнятно, похоже на то, как говорят глухие или пьяные, попросил он. Хозяин гитары с каким-то страхом отшатнулся. Он отодвинул свою гитару и стало понятно, что это отказ. - Я не даю её никому, только сам всегда играю, - чтобы это выглядело повежливее, произнёс он. Тогда хозяин дома с улыбочкой сходил куда-то в другую комнату и принёс ещё гитару, немного облезлую на вид. - Андрюша, на! - обратился он к парню. Андрей схватил вторую гитару и принялся проверять её. Тут Китти разглядела, какие длинные у него пальцы. Как ноги у какой-нибудь белой креветки. Он сказал хозяину дома: - Настроена! Ты знал, что я приду? - и всё это довольно громко, но с мычащим призвуком, как будто бы он всё-таки был глухонемой или слабослышащий, спросил он. - А то! - ответил ему хозяин. "Если он плохо слышит, как он тогда играет?" - подумала Китти. Андрей заиграл какую-то народную песню. Китти не могла узнать её. Это было что-то славянское, а, может, и цыганское. Может, она и не была народной, но была старинной. Играл он неплохо, сначала тихо, но вскоре быстро увеличил звук. Он не пел. Звуки лились, лились, и по грифу гитары быстро бегали его длинные белые пальцы. Вдруг появилось какое-то эхо. "Как он этого достигает?" - подумала Китти. Она посмотрела вокруг себя. На стене мерно тикали большие деревянные, под старину, часы. Но их не было слышно из-за музыки. Гости сидели слегка задумавшиеся. Справа от Китти сидел Максик. Он флегматично жевал какие-то жёлтые мексиканские чипсы и запивал их бордовым домашним вином. Хозяин дома беззвучно прошёл позади него и тихо поставил миску с тёмно-зелёными огурцами на белую скатерть. Вдруг Китти расслышала, что Андрей мычит. Она посмотрела на его лицо. Его рот был приоткрыт и оттуда вырывалось тихое гудение. Он мелодично подвывал своей музыке. Вот откуда появлялось эхо. Потом он бросил зажимать струны левой рукой и стал стучать по корпусу гитары. Правой рукой он продолжал теребить какую-то струну. Мелодичное постукивание скоро превратилось в дробный перестук. Правая рука присоединилась к левой. Завывания усилились. Неплохая мелодия, которая была вначале, превратилась в какой-то дикий шаманский напев. Это продолжалось пару минут. Затем снова началась мелодия, Андрей заиграл почти нормально, только руки у него похоже, немножко тряслись, и поэтому звук получался какой-то дребезжащий. Он даже спел несколько куплетов на каком-то непонятном языке, похожем то ли на болгарский, то ли на молдавский, но потом опять перешёл на вой и стук. Завывал он громко, и сильно бил пальцами по всем струнам сразу, пальцы проваливались у него между струнами и ударялись об корпус. Хозяин дома подошёл к нему и резко выдернул у него из рук гитару. Пальцы Андрея застряли в струнах и его длиннющая рука потянулась вслед за гитарой, словно не желая отдавать её. Хозяин дёрнул гитару ещё раз и длиннющая рука, наконец, оторвалась. В этот момент Андрей посмотрел на Китти с каким-то диким и жалобным выражением. Его огромная чёрная радужка придавала его лицу инопланетный вид. Вообще же он был довольно страшненький. Длинные руки и ноги делали его похожим на паука.

Китти вышла подышать воздухом. Ещё не стемнело. Пёсик спал в своей будке. Китти пошла в другую сторону, опасаясь разбудить его. Ей не хотелось сейчас играть. Помня его приставучий характер, она тихо прокралась на задний двор. Там находился небольшой огород и было несколько фруктовых деревьев. Китти подошла к помидорам и присела на корточки, чтобы полюбоваться на них. Какой душистый и вкусный запах от них шёл! Южные томаты, растущие в открытом грунте, замечательно пахнут. Они распространяют вокруг себя сладкий, аппетитный и очень живой аромат. Китти потёрла пальцами душистый листик. Шершавый, как бархатная бумага… Рядом росло невысокое персиковое деревце. Китти залезла головой в его гостеприимную, добрую крону. Кожистые листья чернели в полутьме. Они висели, как серпы. Персики уже почти все собрали. Оставалось лишь несколько штук, несозревших. "Последыши…" - подумала Китти. Начинало уже темнеть. Китти пошла дальше, прошла мимо скамейки. Вдруг, внезапно, с неё кто-то встал. Это оказался Андрей. - Ты чего такая грустная? Я наблюдал за тобой. Поговоришь со мной об этом? - неожиданно вежливым и интеллигентным голосом спросил он. Китти стало неприятно. Она была уверена, что сейчас она была не грустная. Она старалась, честно старалась, быть как все, приветливой и весёлой. Вопрос попал в её больное место. Столько раз различные люди говорили ей о том, что она грустная или печальная, что подобные вопросы либо начинали бесить её, либо заставляли чувствовать себя подавленно и неуютно. Она отвернулась от бледного парня и принялась смотреть в сторону. "Как бы половчее уйти…" - взялась думать она. "Какой-то он… не очень… не такой интересный, как мне показалось вначале…" А его голос вдруг приобрёл какую-то пугающую глубину. Он внезапно стал выразительным и чётким, как будто это стал говорить другой человек. - У тебя такие красивые волосы! Он протянул руку и ласково прикоснулся к её волосам надо лбом. И чуть-чуть провёл. Как будто поправил ей чёлку. Но у Китти не было чёлки. Он как будто бы хотел, чтобы она была. Он не отнимал руку Китти не знала, как реагировать. Тогда он осторожно потянул прядь волос и вытащил её из-под заколки. Прядь повисла на лбу. - Сделай чёлку… - вкрадчиво проговорил он, - тебе пойдёт… Эта внезапная фамильярность стала неприятна Китти. Может быть, у них тут, у психологов, у друзей Клода, которые у него в каждом городе находятся и образуются, так принято, трогать всех встреченных людей за волосы; но у неё, Китти, нет такой привычки и желания терпеть это тоже нет… Даже если потом её будут смущать и стыдить за это, говоря: Ох, Китти, дикушка ты наша! Что ж ты такая нелюдимая-то! И с намёком поглядывать на неё, дескать, Китти, ты вся такая закомплексованная, зажатая… ох, что же ж ты зажатая-то такая… И эти взгляды… Китти всегда не могла переносить почти любые направленные на неё взгляды, если они казались ей хоть сколько-нибудь "не такими", неправильными… Не такими, какие бы ей хотелось получать… Но каждый раз она не смогла бы точно сказать, что было не так в каждом из этих взглядов. Просто ей мерещились в них "нехорошие" эмоции и "нехорошие" мысли, направленные на неё. "Не" такие, "не" добрые, отрицательные мысли… "Не" ласковые мысли, осуждающие, или критикующие, или злобные, или, самый её большой страх, если на неё смотрели: "Как на дурочку!". Как на нелепое, дураковатое, умственно отсталое, придурошное существо, которое может выкинуть непонятно какую штуку, от которого можно ожидать нелепостей, неприятного или даже неприличного... Она мотнула головой и отступила назад. Тогда он заговорил горячо и нежно, полушепотом: - Пойдем со мной завтра, к соседям… Они свинью свою держат, и курочек… Они разрешают мне свинью свою гладить… и убирать за нею… И курочек я люблю… Я люблю ловить их, ловить! Люблю гладить... Люблю их держать в руках! Они такие харррошие, тёплые… Они в пёрышках… в пё-ё-ёрышка-ах… - Ты такая харошия… харошия, тоже… Давай обнимимся! - продолжил он низким, громким и каким-то дурацким голосом с какими-то совершенно дебильными интонациями.

Он шагнул к ней и протянул свои длиннющие руки.

- Ой… - Китти отшатнулась от него.

"Да он просто дурачок какой-то…" - с облегчением подумала она.

Её смущение сразу прошло. Она даже немного разозлилась. Она быстро пошла назад в дом.

Насколько же легко становится общаться, когда понимаешь, что собеседник ниже тебя. Немножко глупее, не такой умный… или совсем дурачок. Его можно не стесняться. Всё равно, что он подумает о тебе. Не надо заботиться о произведённом впечатлении. Можно сделать любое выражение лица, почти любые жесты… Можно отвернуться от него. Можно демонстрировать равнодушие. Не надо переживать в его присутствии...

А Китти всегда переживала, хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть, в присутствии любого, даже хорошо знакомого человека. Хотя бы самую капельку, на глубине сознания. Когда волнение, переживание были небольшими, она этого не замечала. Для неё это был привычный фон жизни. Даже с Петей она не могла быть полностью расслабленной. Только в одиночестве она становилась самой собой.

Когда она поняла, что этот парень, Андрей, скорее всего умственно отсталый, она почувствовала себя легче. Теперь можно было из-за него не волноваться… Но всё равно она чувствовала себя так, словно её отчитали за невежливое поведение, пусть даже и совсем немного…

В коридоре ей встретился хозяин дома. Он внимательно посмотрел ей в лицо и остановил её жестом руки. Он сказал:

- Вы не встретили в саду этого парня? Андрея…

- Да, - сразу сказала Китти.

- Что он делал, он что-то говорил Вам?

- Говорил. И он какой-то странный… - вежливо промямлила Китти.

- Что он делал? Что говорил?

- Он хотел, чтобы я шла вместе с ним куриц кормить… И пытался меня обнять…

- Ничего! Не волнуйтесь, я сейчас позову Вашего брата.

Через минуту они уже сидели вместе с Клодом и любопытным Максиком в одной из комнат первого этажа.

- Я его уже прогнал, выставил за калитку… - спокойно объявил хозяин,… - Знаете, как его здесь у нас называют?

- Как?

- "Из Свиньи", Андрюша-хрюша.

- Из свиньи?! - одновременно воскликнули Клод с Максиком.

- Да. СвинорОжденный.

- Таких ещё не делают! - сказал Клод.

- Ну это не то-очно, - протянул хозяин, - Но все практически уверены что это так. Видите, он какой? …Думаете, сколько ему лет?

- В районе двадцати пяти. Ну двадцать восемь, максимум, - сказал Клод.

- А Китти как думает?

- Тридцать, - мрачно сказала Китти.

- А Макс?

- Двадцать семь, - подумав, сказал Макс.

- Ему шестнадцать, - сказал хозяин дома.

- Неужели?…

- Похоже на то, что он быстрее стареет... Его родители, они ездили в Мексику, и он там родился.

Его все жалеют, поэтому пускают везде, жалко, что он такой, здоровье получилось не очень… Его все пускают, опекают. Угощают, но он потихонечку чудит. Сначала сидит, как приличный, а потом начинает… И его обычно выставляют...

Говорят, в детстве он был нормальный, только глаза вот такие вот, как сейчас. Были. Но когда он рос, он начал меняться. Стал странным. В младшей школе учился, как все; потом его перевели на отдельное обучение. Отец на машине разбился. Мать потом стала пить и куда-то пропала... Его дядя и тётя нам не говорят. Он с ними живёт, они скрытные. Всё скрывают всё…

- А он похож на своих родителей? - вдруг спросила Китти.

- Нет, не похож. То есть сейчас не похож. Он в детстве, был рыжий. Как его отец. Потом он начал чернеть, и теперь его волосы совсем тёмные. На мать он был тоже в детстве похож, но сейчас уже нет. Он похож на своего дядю. Такие же длинные руки и ноги. Его мать и отец - одноклассники моего отца… Они с детства любили друг друга… Поженились… Но дети у них никак не получались… Они ездили лечиться. То в Европу, то в Китай. Потом в Мексику. И вот он там родился… Они приехали уже с маленьким… Поначалу никто не верил, что это ихний ребёнок. Но он был такой рыжий… Как папа. Даже в садике, одна нянечка отрезала у него волосы, когда он спал… Ну срезала немножко… Люди думали, что родители красят ему волосы. Проверили. Оказались настоящие. Потом его отец погиб… Он тогда только в школу пошёл. И за год он из рыжего стал чёрным. Потом мать пропала. И его взяла сестра матери. И её муж. И сейчас он похож на него. Хотя тот ему не родственник...

- Так может, он его настоящий отец? - спросил Клод.

- Нет, этого не может быть, потому что тётя встретилась с ним и вышла за него, когда он с родителями жил здесь. Хотя мы тоже так думали. И даже наводили справки, не был ли он раньше с их семьёй знаком. Но оказалось нет. Так что это совпадение.

У Китти слегка закружилась голова от этих деревенских подробностей. Как они любят всех обсуждать и сплетничать! Может, он совсем не из свиньи. Мало ли, стал странным после младшей школы… Может, у него душевное расстройство. Что-нибудь с головой не так... Зачем его сразу в нечеловеческом происхождении подозревать...

- А почему у него всё время голос меняется? Он говорит разными голосами? - спросила Китти.

- Я тож заметил, - сказал Клод.

- Он часто так... Почти всегда... Повторяет голоса других людей. Если, например, он вежливо говорит, так это голос его психолога. Который с ним в школе занимается. Если нахально, то это голоса его приятелей, с которыми он по поселку шарится… Если грубо, низко так, то это дяди его голос. Пискляво - тёти. Всё по-разному он... Вот песню он спел… Он и сам не знает, на каком языке эта песня... Услышал где-нибудь и повторяет.

- Ничего себе! А много он песен поёт?

- Много. Он у нас как радио… Но, никогда не допросишься, чтобы он что-то по просьбе твоей спел… Всегда поёт черти што. Его из-за этого пускают в дома, иногда пари держат на то, что он в тот раз споёт. Эту вот я второй раз слышал...

- Так он, наверно, любые звуки изображает?

- Любые. Как попугай. И вразнобой, и без системно… Что хочет, то и поёт себе…

- Из свиньи… ничего себе… - бормотал под нос Макс, - а он действительно странный. Глаза без белков, руки длинные... Что-то у него с генами не так…

- Да… жалко его. Из свиньи или нет, но что-то явно генетическое…

На этом они закончили разговор и пошли снова к гостям.