Тенёта

Глава 1

Тенетник расположился ровно в центре угла, направленного в сторону восходящего солнца. Никто из присутствующих не знал, взошло ли оно, а если – нет, то как скоро взойдет. Тягостное молчание повисло в темноте комнаты, но вряд ли кого-то это трогало. Плотные шторы и желтоватый свет маленькой лампочки где-то высоко под потолком рождали желание то ли уснуть, то ли забыться каким-то монотонным занятием. Их было десять. Десять и ещё – он – Тенетник.

Он смотрел на их головы, такие разные и такие одинаковые, их лица, узкие и круглые, треугольные широкоскулые, с заостренными подбородками, лунообразные и краснощекие,поднятые вверх, к нему. Глазами, полными бесконечной пустоты, они смотрели сквозь него и ждали. Он тоже ждал. Ждал момента, когда можно будет начать, ибо правильный выбор начала – самый важный момент в общении с людьми.Хотелось назвать их подчиненными, потому что именно такими они и были по сути. Но, подумав, он назвал их по-своему – подчиняемыми. Они ещё не были «его», но первые шаги в этом направлении уже успели сделать. Сухой тростник на болоте в осеннюю сушь и то издавал свои звуки, «эти» же внимали его молчанию согласно и неотвратимо. Тенетник должен был вести их, они ждали этого, и готовы были ждать бесконечно долго, пока он не определится с направлением, но он ждать не хотел. Порядком устав от подобных процедур, ему хотелось чего-то нового, что не вписывалось в рамки ритуала, но ничего нового придумать не успел, поэтому все пошло по привычному кругу.

«Мы собрались здесь восемью…» - проговорил он про себя. Слово «восемью» неловко повисло знаком вопроса. Кроме всего их было девять. Он, Тенетник, был девятым. « Мы собрались здесь в восьмью» - попробовал он другую фразу. Проклятые числительные никак ему не давались. Тенетник ещё раз пожалел, что плохо учился в школе. Когда-то давно он учился в хорошей средней школе, но образование до поры до времени не ценил. Теперь бы он, конечно, оценил, но теперь было поздно, приходилось выкручиваться. Стараясь не выдать никакого постороннего движения, он скользнул пальцами по сенсору, набирая слово «восемь». Искусственный интеллект привычно подсказал ему мягкий знак в слове и предложил длинную статью про число «восемь». Читать совсем не хотелось, да и буквы были очень мелкими, с высоты царственной осанки чтение чего-то длинного с примерами и ссылками, вызвало в нем неприязнь и желание сказать что-нибудь нецензурное.

Тенетник поклонился открытым глазам и подавшимся вперед лицам, вышел. В коридоре за залом было светло, в открытое окно доносился гомон птиц, и ветки зеленых черемух терлись о рамы. Начиналось лето. Быстрым движением пальца он пролистал телефонные номера, где-то среди «важных» числилась его знакомая Жанна. Жанна, почти пятидесятилетняя женщина, была очень интеллектуальной и работала корректором на одном солидном канале. В вопросах языка Тенетник доверял только ей.

- Привет! – торопливо выдохнул.

- Угу, - безразлично прозвучало в ответ.

- Скажи мне как правильно «мы собрались здесь восемью» или «в восьмью»

Кажется,просьба немало ее позабавила. На другом конце хохотнули.

- А тебе точно надо это сказать?

Тенетник задумался. Вообще-то этика требовала сказочное число, например, девять. « В тридевятом царстве, » - звучало очень даже хорошо. Старые сказки всегда были кстати.

- А вообще… - в телефоне задумчиво засопели, - ты носитель языка, как хочешь, так и говоришь. Имеешь право, как носитель. Все равно все тебя поймут. А тот, кто не поймет – высокомерное дерьмо.

Пришлось вернуться к своим десяти без ясной тактики в речи. Да и зачем тактика, если они уже пришли, готовы выполнять каждое его пожелание.

- Друзья мои! – пафосное начало, но от этого очень обычное и не вызывающее отторжения. – Сегодня мы начнем новую жизнь. И она будет прекрасной. Ибо только сообща мы сможет придти к душевному равновесию, которое мы все здесь хотим найти. И найдем!

Из-за спины со скрежещущим звуком Тенетник выдвинул таз, наполненный чем-то белым, и, должно быть, изображавшим манну небесную. Так же поступили и остальные. Из карманов достались небольшие черпаки и набрались полными манны. Рты приняли небесную пищу и губы расплылись в улыбках. Манна была вкусна и целебна. Тенетник скривился, это месиво он только подносил к губам, но даже старался не вдыхать. Густая пищевая сода, разведенная водой и посыпанная зернами льна, не могла вызывать у него желания вкусить ее. Все же остальные десять сделали это без признаков видимого отвращения. Тенетник осмотрел их лица, они выражали только одухотворенность и восторг. Все-таки буддийские ламы, у которых он учился просветлению, были настоящими, в состояние транса научили вводить.

Следующим этапом была тенета. Он достал из кармана клубок тонких ниток из овечьей шерсти и конец привязал к своей талии, передал клубок следующему. Тот, по технологии, обмотался ниткой. Клубок передавался из рук в руки, и каждый заключал себя в тенету, так было положено. Последний не оборвал нить, а перекатил клубок лидеру-тенетнику.

В комнату помощники подали прохладный воздух с клубами искусственного тумана. Послышались звуки вечернего леса, когда все живое в лесу успокаивается и погружается в сон. И даже Тенетник и его жертвы замирают до утра.

Глава 2

Диодное табло часов из популярного дискаунтера показывало какое-то неудобоваримое время – четыре часа.

«Срань-то какая!» - подумалось привычно.

Зевнул и сел в кресло, лицом к подсвеченному стеклу. Объект за окном был тоже из дешевого ассортимента.

«Там же брали!» - подумал я уже второй раз про торговую попсу.

Потянулись минуты – Вадим бессмысленно созерцал лунный свет. Только повседневно-привычные вещи могут быть романтичными. То, что дорого, радует совсем по-другому и другой отдел мозга, другие мимические мышцы. Дороговизна вызывает внутренние радостные конвульсии, типа – долго целился чихнуть и чихнул. А романтичные безделушки выжимают слезу умиления и нежности. Именно с такими ощущениями он рассматривал сейчас свои ментальные внутренности – память и сознание.

Вчерашний день был в его воспоминаниях чист и незатейлив: проснулся, двухминутный душ, каша из микроволновки на завтрак, джинсы, ключ в двери, машина в гараже, пробка на Суворова, офис, обед из двух блюд, пробка у Дома Профсоюзов, ключ в двери, ужин от разносчика пиццы, лента в твиттере, сериал, сигарета перед сном, по Суворова утром не поеду.

Позавчера, хоть и было неясным воспоминанием, но, при определенных логических вычислениях, тоже вполне памятным: проснулся, горячий душ пять минут, на завтрак кофе и йогурт, джинсы, несколько звонков по телефону, смс от мамы, ключ в двери, гараж, сбитая дворняга на дороге, пробка на Суворова, офис, планерка, посещение объектов, обед в придорожном кафе, прорвало трубу возле супермаркета, ужин в Кинге, пиво и чипсы домой, ключ в двери, сигарета перед сном, заснул под размеренный стук кровати соседей сверху.

Что было третьего дня помнилось совсем плохо. Хотя … Было воскресенье. А по воскресеньям Вадим спал до обеда. Обедал поздно у мамы за городом. Подумал, что так оно и было третьего дня.

Вспомнилось, неделю назад ходил с приятелем в кино. Потом долго сидели в баре, пили какую-то ослиную мочу и обсуждали семейную жизнь.

В этом месяце Вадима лишили квартальной премии, и ещё он долго лечил насморк.

В прошлом месяце тоже что-то такое было, но этого не запомнил.

Зато отпускбыл в августе, Вадим съездил в Адлер на корпоративную базу, привез какую-то венерическую заразу, неделю не решался сходить к врачу. Потом сходил. Лечился.

Да, вполне пристойный круговорот жизни вокруг Солнца.

Он подумал об этом и сник.

Как можно дойти до жизни, когда уже нечего вспомнить, кроме утреннего душа и пробок на Суворова?

Нет, он вовсе не горел желанием менять свою жизнь, но ощущение апокалипсиса уже спустилось.

Почему-то оформилась мысль, что очень жаль тех дней, что были, но не запомнились. Ведь эти дни у были, но сейчас, когда его уже в них не было, они вызвали приступ беспокойства за их невостребованность. Жаль было себя и какую-то упущенную выгоду, которая могла случиться в те дни, но так и не случилась.

Все знают, что ностальгия – тоска по родине. Сейчас Вадим испытывал похожее чувство. Только тоска была по себе прежнему. В это синее утро он тосковал по… Тосковал по…

Это прескевю или деменция? Забыл слово! Впрочем - нет. Слово это еще не придумали.

Вдруг Вадим осознал, что в жизни для полной гармонии ему не хватало прожитых, но непережитых дней. Это был новый процесс. Его, должно быть, назовут его именем. Проживание прожитых дней по методу Лялина. Ибо с сегодняшнего дня Вадим решил заново пережить свои прожитые дни.

Он радостно потер колени. Матерь божья! Случайно скользнул взглядом от собственного носа до коленей и в призрачном утреннем свете увидел себя женщиной. Кошмар! У него росла женская грудь, без сомнения, третьего размера. Она была бессовестно голой. И возбужденные вишневые соски торчали в разные стороны. Как он могзабыть, что его жизнь женская?

Виновато во всем было прошлое. На заре своей жизни, в чреве матери, каждый из нас был женщиной. Только одни так ими и остались, а у других появился член и яички, эти пузожители стали мужчинами. В племенах Доминиканы есть такое явление, правда там превращение происходит в двенадцать лет. У Вадима Лялина же к сорока годам выросла женская грудь. Он хотел было уже проверить, что же стало с его главным органом, и уже начал оттягивать резинку трусов, но какое-то движение на фоне окна помешало ему довести начатое до конца.

Глава 3

Точка в небе отделилась от луны и начала быстрое движение вниз. По незамысловатой траектории коромысла она двигалась к земле. Сближение происходило невообразимо быстро, хотя первое время я думал, что это какая-то ворона летит. Судя по скорости объекта, он должен был находиться в неимоверном трении с воздухом, я ждал, что вот-вот посыплются искры, но ничего такого не было. Вадим подбежал к окну и распахнул его. В комнате запахло сероводородом и мамиными старыми духами. «Испахан», что ли, они назывались. Мама душилась ими очень давно и только в самых торжественных случаях. Смесь ароматов показалась ему чудовищной, но на фоне летящего объекта вполне объяснимой – мне было страшно до дрожи в коленях и волнительно до мурашек. Случай был торжественен до неприличия.

Он внезапно вспомнил о своей обнаженной девичьей груди и боязливо перевел глаза с движущегося объекта на нее. Соски привели его в бешеный восторг. Вадим метнулся в прихожую и быстро натянул на себя первую попавшуюся куртку. Куртка сказала «зип» и воротник неприятно сдавил шею и подпер подбородок, по ощущениям это была старая куртка, в которой он в подростковые годы выносил мусор. Откуда она взялась сейчас в квартире, он даже не задумался.

Объект за окном приобрел вполне определенные очертания. В ведьм Вадим не верил, а съемки «Мастера и Маргариты» конкретно сегодня ночью перед его окном на пятом этаже были маловероятны. Оставалась небольшая надежда на ворону. Если что-то летит по небу и это не самолет или планер, есть один ответ – птица. Из больших птиц в голову пришла ворона, крупная черная ворона с большим мощным клювом и когтистыми лапами, еще мог быть какой-нибудь ястреб, но тот летал кругами, а эта птица летела прямо, неумолимо приближаясь к земле.

Вадим попробовал рассчитать, где должен был приземлиться объект. Выходило, что то, что летело, должно было упасть за обрывом в роще, или даже за самой рощей.

Замерев перед открытым окном, на фоне синеющих в предрассветной мгле облаков Вадим понял, что это летела женщина на метле. Она была абсолютно голой, ее темные волосы развевались в воздушных потоках. Именно из-за волос Вадим вначале принял женщину за ворону, взмахивающую крыльями.Хотелось верить, что женщина на метле была молодой. Удалось даже разглядеть ее стройные ноги с тонкими лодыжками и приятной формы гладкие бедра, которые между собой имели рукоять метлы, плоский живот манил кожей оливкового цвета, округлые плечи и пленительную девичью грудь, небольшую, с девственными сосками, торчащими строго вперед, как стрелки компаса. Видение повернуло лицо в сторону окна и плотоядно улыбнулось. Вадим успел подумать, что сейчас он точно был мужиком и хотел ей вставить, и ещё подумал, что хорошо сделал, успев надеть куртку и надежно ее застегнуть.

Через минуту он уже бежал к обрыву, за которым широкой полосой протянулся подлесок, среди местных жителей более известный как Стригалевская роща. Типа жил тут в незапамятные времена стригаль. Он стриг овец, а в свободное время сажал высокие ветвистые кустарники, которые овцы любили ощипывать. С тех пор у леса появился подлесок, а люди в местечке стали носить фамилию Стригалевы. Правда это или нет, но Вадим знал нескольких Стригалевых из своего подъезда. Между тем, родней они друг другу не были. Предположительно стригаль развел подлесок не столько для овец, сколько для собственных любовных утех.

Бежать в шлепанцах, пижамных штанах и тесной куртке было неудобно. Был ноябрь. Ноги быстро стали сырыми и грязными, очень скользили по чуть подмерзшей почве и жухлой траве, брючины пижамы пришлось закатать. После быстрого бега Вадим вспотел и расстегнул куртку, голая грудь в темноте уже не вызывала такой паники. Девушка должна была приземлиться где-то на краю подлеска, между песчаным рвом, около линии железной дороги, или сразу за нею.

Так оно и было. Еще издалека Вадим увидел впереди какое-то светлое пятно, оно лежало ровно между рельсами. Какой ужас! Вот-вот мог появиться поезд. В этом месте перехода не было, и поезд обычно шел на полном ходу, не издавая никаких упреждающих сигналов. Ради спасения наездницы на метле пришлось ускориться.

Какое разочарование! Между рельсами лежала выгоревшая на солнце клеенка, в ее центре скопилась лужица воды. Никаких признаков девушки не было.

Вадим в испуге оглянулся. Все-таки бежать в лес, пусть и очень ранним утром, было очень плохой идеей. Сейчас он с трудом мог объяснить себе, где и зачем он находится. Увидел в небе ворону, женщины давно не было, задремал, приснилась баба, рванул в лес. Как-то все по-дурацки вышло. Надо было отправляться домой, чиститься, мыться и отправляться на работу.

Карабкаясь по обрыву вверх, к своему дому, он всякими словами проклинал себя. И вдруг увидел, что метров через двести от него также карабкается вверх абсолютно голая девушка с метлой в руках. Это была она, хозяйка его недавнего видения.

- Эй, - крикнул Вадим в безумном волнении.

- Я с сисястыми не разговариваю, - громко ответила ведьмочка, отшвырнула в его сторонуметлу и скрылась на вершине обрыва.

Вадим поспешно застегнул куртку и побрел домой. Все-таки работать тоже нужно.

Глава 4

И Кара обратила юную богиню Минфу в зеленое растение.

«Пусть ты станешь землей и семенем в земле,

пусть руки и ноги твои вытянутся и приобретут зеленый оттенок,

пусть колышется твоя голова в такт порывам ветра.

Ты будешь цвести раз в год,

цветы твои будут как пыль, мелки и невзрачны.

Никто не станет любоваться твоей красотою,

лишь ночной мотылек будет твоим другом».

Минфа замолчала и упала. Каре казалось, что все закончилось.

Руки Минфы стали врастать в землю, белые ноготки на тонких бледных пальцах позеленели. Прошло лишь мгновение, и вместо ногтей завернулисьзеленые розетки и стали прорастать- стремиться куда-то внутрь, кземле.

Никто не оплакивал девушку, лишь где-то на краткийвздох замерла горная река, и стайка птиц шумно взлетела, чтобы навечно покинуть место злодеяния.

Там, где только недавно стояла девушка, рос молодой куст неизвестной травы.

Кара вырвала куст. За растением потянулись белые мощные корни. Минфа ли, а, может, душа ее, хотела жить. Старуха руками разрыла почву и вырвала белые нити корней из земного плена. Тихий всхлип раздался, и листья растения безвольно повисли, сжимаемыекостлявою старушечьей рукой.

«Она погибает!» - выл ветер в ущелье.

«Она погибает!» - веселилась Кара.

«Она погибла!» - захлебнулась речная волна.

«Её нет!» - подвела итог Кара.

В гневе Кара сплела зеленые стебли растения с белыми корнями и бросила в ущелье. Тогда только ветер из ущелья слышал проклятья Кары и стон Минфы. Не дано было человеку и зверю узнать о поступке Кары, никто не понял, куда ушла Минфа. Ветер из ущелья никогда не покинет своего дома. Ни одна живая душа не придет в ущелье и не станет беседовать с ветром.

Ветер в ущелье породило небо. Ущелье – дитя гор. Небо и горы с того дня стали хранителями зеленого тела Минфы и гнева беспощадной Кары.

Гора-мать вздрогнула от горя, и в ущелье упал черный валун. Валун придавил зелено-белый пучок травы, брошенный Карой. Это было странно, но тяжесть валуна вернуло растение к жизни. Белые корни с огромной силой вырвались на волю, брызнули, как семечки из сочного плода, раздавленного чьей-то ногой, в разные стороны.

Минфа проросла причудливой травой мятой, неказистой, как крапивный куст, но необыкновенно душистой. Чистый запах, способный вызвать слезу и успокоить томящуюся душу, был подарен мяте ветром из ущелья. Мать-гора наградила мяту прочным стеблем и корнями, способными выжить даже на камне, если тот хоть немного присыпан дорожной пылью. Ночной мотылёк верно дружил с мятой и развлекал ее. Зеленый травяной клоп поселился под кружевными листьями мяты и, плача от густого запаха и уколовшись ворсинками, покрывающими стебли,тоже стал другом юной богини.

Вот и все. Никто и никогда.

Никто и никогда не узнал тайну исчезновения юной богини Минфы.Как никто и никогда не узнал причины беспощадного гнева Кары.

Мина Стригалева захлопнула старую книжку. Ей нравилось читать сказки и фэнтези. А еще иногда в лунные ночи она гуляла голой по улицам города. Если кто-то скажет, что это опасно, то – вовсе нет. Люди ночью спят, те, что не спят, побоятся подойти, а кошки и собаки стыда не имеют.

Странное увлечение девушки появилось не случайно. Когда она была маленькой, лет пяти,пьяные родители забыли ее на улице. Мина шла по ночному городу и плакала. Люди, которых она изредка встречала, бросались выяснять, что же с ней случилось. И тогда Мина разделась. Совсем. Теперь тот, кто попадался ей на пути, зажмуривался и старался быстрее пройти мимо. Странное возбуждающее чувство овладело девочкой. Никто дома так и не заметил пропажи ребенка, а у Мины с тех пор появилось увлекательное хобби. Время от времени в магазине, где Мина работала продавцом, кто-нибудь да рассказывал про голую девушку в ночи, но ему, конечно же, никто не верил, люди смеялись, а Мина громче всех.

- Ты, скорее всего, видел овечку стригаля, они иногда родят в роще. А что ты делал ночью в роще? Кара, жена стригаля, уволочет тебя на рельсы и раздавит пополам колесами поезда!- шутила она.

Еще Мина подумала, что сегодня какой-то извращенец с прицепленной женской грудью пытался догнать ее. Кажется, гулять по ночам становится опасно. Осеннее обострение выгнало на улицу всех придурковатых лунатиков.

- Чем я могу вам помочь? – обратилась Мина к покупательнице.

У покупательницы были странно испуганные глаза. Та озиралась по сторонам и заметно нервничала.

- Мне нужна большая кружка для чая и кофе! – сообщила она интимным шепотом. – Только, знаете, она должна быть абсолютно, то есть совсем, однотонной и без ручки.

- С подставкой? Или стакан с подстаканником?

- Нет, что вы. Просто однотонная вместительная кружка без ручки и аксессуаров. Рифления и граней тоже не должно быть.

- Ну, тогда возьмите вот эту, глиняную. - Мина вынесла клиентке простую коричневую вазу для цветов.

- Спасибо, а то я сама бы не справилась, - женщина просто засияла от радости.

« Придурки наступают!» - улыбнулась про себя Мина.

- Галина Иванова, - диктовала покупательница свои данные оператору на кассе, - номер телефона…

- Карту постоянного клиента оформляет, - подумала Мина и вернулась к чтению книги.

Вот и все. Никто и никогда.

Никто и никогда не узнал тайну исчезновения юной богини Минфы.Как никто и никогда не узнал причины беспощадного гнева Кары.

Глава 5

Большое облако распластало свои бока в пламенеющих лучах. Облако было хвостато и напоминало дракона или крокодила. Галина назвала его драгодилом. Драгодил держал на своей спине целую деревню.

Впрочем, в какой-то сказке это уже было, про деревню на спине. Но что делать, если твоя сказка чем-то напоминает уже существующую историю? Честное слово, это – другая.

На спине драгодила деревенька медленно уходила в закат. Женщина смогла разглядеть все в подробностях. Вон непроходимый лес, дорога, неширокая речка, в которой купаются ветви прибрежных плакучих берез, холмы, крылья ветряной мельницы. За мельницей виднелись многочисленные крыши домов. Опять дорога, широкая, грунтовая. Поля поднимались в небо, и колоски шевелились от дуновения вечернего ветерка с реки. Ещё дорога, уже между полями. И поля, поля, сколько видит глаз, и опять - лес.

Как жаль, что чудище и мифическая деревня на его спине скоро растают в надвигающейся темноте, она больше этого не увидит. Состояние присутствия не покидало Галину. Такое чувство бывает в горах утром или после непогоды. Ты стоишь такой маленький человек, а вокруг горы, ты понимаешь, что они сильнее тебя, но не можешь оторвать от них восхищенного взгляда. Сырой туман вырывается из ущелий и ложбин и стоит густым киселем над тобой и под тобой, в его клубах можно увидеть, что пожелаешь и даже чего не пожелаешь, но уйти нет сил. Вот такая красота и мощь. Ты знаешь, что твоя история не про горы, но стоишь и стоишь, в чужой сказке.

Жаль, что видение растает.

Прошло три дня, и на закате четвертого Галина увидела в небе того же драгодила с деревенькой. Рассмотрев во второй раз все пейзажи, она отправилась спать. Перед сномсказала мужу: «Мне мешают спать закаты». Муж удивленно посмотрел на нее и потушил светильник. На закате седьмого дня драгодил опять висел над горизонтом, и женщина протянула к нему руку. Это было ошибкой. Драгодил, разинув пасть, стал надвигаться на нее. Ужас сковал ее руки и ноги, не успев даже крикнуть, она оказалась в пасти облачного закатного животного.

Кто знает, был ли то сон. Но с того дня Галине стало трудно жить. После поездки в горы она села в обычный маршрутный автобус и отправилась на работу. Все было привычно: знакомые лица пассажиров, нерусский водитель, пыльные стекла, но вот поручень… Поручень у дверей на входе выглядел совсем необычно. Галина присмотрелась. Да это же была змея! Просто из необходимости она мимикрировала и застыла. А, ничего не подозревающие пассажиры маршрутки, держались за нее, когда выходили. А ведь они могли быть укушены! Смертельно укушены! И ее, Галину, змейка тоже могла искусать до смерти! А потом – змейке же было больно, что ее каждый раз хватают. Больно и нехорошо!

От этой мысли Галине сделалось дурно: бешено заколотилось сердце, вспотели ладони, стало ощутимо не хватать воздуха, голова раздулась изнутри как воздушный шар.

- Умираю! – истошно закричала пассажирка.

Водитель резко затормозил, люди оглянулись, кто-то что-то кричал, звонили в скорую.

В себя Галина пришла уже в больнице. Возле нее сидел муж. Молодой врач объяснял, что жизнь ее вне опасности, это не инфаркт и не инсульт. А паническая атака. Галина открыла глаза и поздоровалась. Муж хотел что-то сказать и уже было открыл рот, но врач его перебил:

- Что с вами случилось?

- Я увидела змею.

- Где? В автобусе?

- Да. Там был поручень. Но не поручень, а змея. И все за нее хватались.

И муж, и врач молча и с удивлением смотрели на Галину.

С тех пор жизнь несчастной женщины превратилась в ад.

В циферблате часов ей чудилось лицо знакомого стоматолога. Кружки в сушилке были детским хором, беззвучно поющим какие-то громкие песни из фонда ГосТелеРадио. Пальто на вешалке ехали в метро на работу. Морозильная камера выглядела как жерло вулкана. Телевизор был недремлющим оком. А в цветочных горшках были замурованы женщины головами вниз и юбками вверх. И прочее, и прочее, у нее оказалась завидно богатая фантазия.

От Галины в скором времени ушел муж, ему банально стало страшно жить с нею рядом. Она выбросила из дома практически все вещи, которые казались ей одушевленными. И покупала только то, что по ее мнению было действительно неживым. Галина осознавала свою ущербность и перестала рассказывать людям, что на что похоже. Только панические атаки участились. Благодаря последней, она познакомилась с девушкой Ликой. Ликой Бурдонской.

Глава 6

Лика Бурдонская была блогером. В своих стримах она рассказывала про экологию жилища, покупок, ну, и существования в целом. Причем в каждом своем выпуске она считала своим долгом рассказывать о правильной русской Речи. Это был ее такой милый пунктик.

Когда люди поносили Лику на чем свет стоит, за эти ее филологические выпады, она в ответном стриме говорила:

- Моя фамилия – Бурдонская. Я – Москвичка. Если кто не знает, так, на минуточку, Бурдонские это родственники Сталина.

И некоторые люди, действительно, прекращали Лику троллить. Хотя.. Между нами… Лика и вправду делала в речи массу ошибок. Но, впрочем, как и мы все. Хотя… Мы – носители, нам можно. А вот иностранцам - ни-ни!

- Прямо вот бесит… Бесит… Из себя выводит эта простота… Вот не умеешь, сиди в своем Челябинске…

- Что вы имеете в виду?

- Не, ну, наверное, не стоит судить о людях по их месторождению? Это неправильно… Но вот прямо нарушают они мой внутренний мир, гармонию, которую я ищу каждый день по три часа на йоге. Прямо денег жалко. Я оплатила за эту гармонию, а они ее по дисконту имеют. И прямо ничего за собой не замечают. Живут и нарушают.

-Они? Это вы про кого?

- Как про кого? Про этих .. Которые понаехали… Не, ну не те, которые… а другие. Эти, которые славяне, то есть русскоязычные… Вот это правильное слово … Русскоязычные.Я тут с подругой после йоги пошла на фудкорт. Сидим, взяли две милкшейки, обсуждаем ее день рожденье. А тут эта смешная девушка. Сразу видно – провинция. Вышла из колидорчика за стойкой и – к нам. «Я, - говорит, - вам экспрессо приготовила, а вы просили латтЕ». Совсем вопиющая безграмотность. Я ее поправила, говорю – лАтте. А она еще и фыркнула. Не, ну, приехала в столицу, так учись как правильно надо. Я, конечно, понимаю, что им трудно. Мы образованными уже выродились, а им приходится страдать, учиться. Я своей знакомой Эсмеральде говорю, да не смотри на то, как они наделись, смотри какие они люди хорошие. Ведь главное душа. Но сама, как услышу это «звОнят», аж прямо подпрыгиваю.

- А сами как вы говорите, если вам звОнят?

- Ой, я так не говорю… Все запомнить не могу, как правильно. Ведь все кругом звОнят, и мне приходится, чтобы не выделяться. Поэтому я слово это и не говорю, я говорю – у тебя телефон. Правда же так лучше?

- Что вы! Значительно! Возьму себе на заметку.

- Не на заметку. А в заметку. Заметку потом откроешь в телефоне, и надпомнишь себе как правильно.

- Ой, и правда.А какой совет вы бы дали людям, которые говорят с ошибками?

- Ну, не знаю. Это так сложно – давать советы. Ну, для примера. Вот вышла ты с магазина и иди читай рекламу по пути к машине. Или вот рекламу в интернете…

- А это помогает?

- Ну, конечно. И помогло уже многим и продолжает помогать .Когда же пишешь – думаешь, а когда – говоришь, то нет. Ведь говорить быстро надо, пока тебя кто-то слушает. Вот и ошибаешься. А рекламу еще учителя проверяют.

- Учителя?

- Да, конечно. Им же в школе мало платят, вот они ночами на всяких биржах фриланса ошибки и проверяют. Знакомый говорил. Рублей 200 за ночь заработать могут.

- Ну, да. Ну, да.

- С путешествия хорошо когда приехал. В Инсту фотки выкладывай и надписи делай. А люди тебя там поправят, если что… Помогут, так сказать тебе, в развитии. А то стыдобища-то какая – с такими ошибками говорить. Я вот в прошлую неделю, как с театра пришла, сразу в Дзен отзыв на пьесу написала. Никто не поправил, значит, я очень правильно написала. И по-сути, и грамотно.

- Как вы правы, говоря про этих… русскоязычных

- А сами – то вы откуда? Где образование получили?

- С Москвы, естественно. Здесь и в школе училася и живу.

Никто не сомневался, что Лика из Москвы. Хотя это было пустое. Она и правда никогда не бывала в Москве, кроме разве что момента, когда ее зачали. Мама Лике в детстве говорила, что сделал малышку в Москве неизвестный отец, когда ее мать в студенчестве ходила на квартирник.А фамилию Лика сама себе поменяла в 18 лет, настоящая ее фамилия была Чахоткина. Но, какими бы дотошными не были тролли в сети, никто из них ни разу не усомнился в Ликиной принадлежности к Москве. Но потом Лика встретила Олю Сироткину. И Оля все поняла. Оказывается, Лика считала, что Эрмитаж в Москве, а Третьяковская галерея в Третьяковске, а про Гиляровского Лика никогда слыхом не слыхивала. Да, Оля Сироткина была образованной барышней, хоть и не из Москвы

Глава 7

- А он кто?

- Не знаю...

Улица медленно текла.

Посреди, как водится, ехали автомобили. Разные. Модные кареты: новые, похожие на мельхиоровые кастрюльки. Старые ландо: потертые, побитые, перебинтованные, заботливо ухоженные. Слева и справа струился пешеходный поток. Люди, как и машины, были разные. Модные девы, креативные парнишки, классические леди и деловые джентльмены шли, нравясь себе. Безразличные мужики и неопрятные безвкусные тетки шмыгали между или брели, уставясь в воздух перед собой. Никому не было дела друг до друга, безразличие и неприязнь, личное пространство и представление о жизни в крупном городе не давали им увидеть соседа слева и справа, обернуться назад или окликнуть человека, идущего впереди. Детей видно не было.

-Куда они девали детей?

-Не знаю… А мы что? Уже не дети? В каждом взрослом неуютно устроился ребенок!

- Улица текла, переливалась, гремела музыкой, пахла бензином, хлебом из булочной и парфюмом из дорогого бутика. Каблуки цокали по плитке, подошвы шаркали по шершавому в трещинках асфальту, балетки скользили по зеркальному стеклу музейной дорожки. Парень из магазина спортивных товаровулыбался, как лучшим друзьям, и дарилбуклетики-листовки, уличная торговка цветами с переносной корзиной через плечо раздавала всем заискивающую улыбку и белизну декольте и плеч, совала в проходящие руки маленькие букетики желтых ромашек.

-А бывают желтые ромашки?

-Да не знаю я! Я все именно так и видела!

-Может, у тебя шизофрения? Они именно так все и видят, в мелочах, ярко…

-У меня? Шизофрения? Ты соображаешь, о чем говоришь?

-Ну, мне так показалось!

-А тебе не страшно со мной рядом стоять?

-Если честно, то сегодня как-то ты не очень!

- Тогда – не стой! Вдруг все замерло. Как в модном фильме. Лица медленно поворачивались, глаза расширились и смотрели-глазели, рты медленно же и беззвучно открывались, руки повисли во взмахе. И все обратились к парню и девушке. В тот миг Оля Сироткина ясно осознала, что примет смерть от черной машины, несущейся с бешеной скоростью прямо на нее, стоящую на тротуарчике, но почему-то в одиночестве. «Все!» - пронеслось в Олиной голове. И тут кто-то крикнул: «Смотри!» Она зачем-то обернулась назад. В метре от нее сидел огромный ретривер лимонного цвета и смотрел карими, как спелая смородина, глазами.

-Голден ретривер! Голден! Золотистый ретривер!

-Я же из ума еще не выжила! Конечно, голден! Но этот был лимонный.

-У тебя точно шиза! Бред всякий выдумываешь, еще и в таких красках! Палитра бы хоть была ординарная?

- А что? Непонятно, что нет? За шею ретривера обнимала маленькая девочка в ярком полосатом берете, такие же полосатые гольфы были одеты на ее крепкие, чуть кривоватые,ножки, и юбка, как зонт, топорщилась во все стороны. Веснушки облепили ее широкоскулое лицо, как казалось, везде, где только есть свободное место. На ней был грубый деревенский свитер крупной вязки, я еще подумала, что он колючий. Девочка и ретривер смотрели на меня. Малышкаспокойно произнесла: « Его зовут Шр. Погладь его!» Какое-то чувство толкнуло меня вперед, и ладонь моя заскользила по лимонной шерсти зверя. Я и девочка одновременно засмеялись. «А теперь смотри на свою ладонь, смотри не отрываясь!» - крикнула девочка. Подняв вверх ладонь, я поняла, что она лимонная, как шерсть собаки. Что-то произошло, какесли бы я одновременно распахнула все зеркала на бабушкином старом трюмо и увидела не только себя, но и комнату вокруг себя. Так и здесь я, периферическим зрением краба, рассмотрела, как черная машина, прошумев в миллиметре за моей спиной, врезалась в стену ювелирного магазина. Визг тормозов и крик людей заставили меня очнуться. Все смотрели на меня, как на чудо.

-Ты хочешь сказать, что попала в аварию?

-Нет, конечно! Как бы я тут с тобой стояла? Я не попала в аварию, хотя и должна была.

-Тебе показалось!

Показалось! Оля Сироткина достала из кармана пальто руку и показала Виктору ладонь. Ладонь была лимонного цвета.

-Руки надо мыть с мылом после живописи. У Анны Константиновны ужасная привычка заставлять девчонок рисовать пальцами и растушевывать ребром ладони, как будто по-другому нельзя. Недомытая охра и дает такой пигмент на коже.

Ольгасмотрела на Виктора открыв рот. Как все просто объяснялось!

Оле Сироткиной все время казалось, что она живет не здесь и не сейчас. Ее богатая художественная фантазия все время предъявляла какого-то огромного пса каждый раз разного цвета и какую-то кривоногую девочку. Эта компания в Олином воображении постоянно пыталась ее спасти от мнимых ли, или же от настоящих опасностей.

Как хорошо, что в друзьях у Оли числился рассудительный Витя Колышек. У Вити всегда было готовое объяснение на все Олины фантазии. Хотя сам Витя тоже не был таким простым, каким считала его Оля.

Глава 8

Велос был абсолютно новым. Он даже пах какой-то заводской смазкой и его кожаные аксессуары даже не имели каких-либо заломов. Велос был что надо. Об этом мог бы подумать каждый, кто бы его увидел. Но этому не суждено было случиться никогда. Велос стоял дома в темной кладовой. Лишь изредка Виктор выводил его в коридор и совершал несколько проездов туда-сюда по квартире. Кто-то бы мог спросить: «Виктор, зачем тебе эта железяка, если ты на ней не ездишь?» А вот и нет, фигушки! Велос был очень нужной вещью. Виктор бы даже сказал, что наиважнейшей.

Что такое обладать велосипедом в детстве? Это значит иметь ободранные колени и локти, несколько синяков и ссадин на бедрах, возможно разбитую губу или нос, и, что чаще встречается,и то, и другое, и обязательно – рваные края штанин. Иметь велосипед в детстве означает носиться по городу как птица, ежеминутно оказываясь то в одном районе, то в другом. Велосипед это любовь к экспериментам на грани фола, и неизменный крик «Смотри!» для привлечения внимания к собственным умениям, битвы в езде «на перегонки». Велосипед это когда ты везешь симпатичную девчонку на раме впереди себя, сжимая своими бедрами ее упругий зад, и пьянеешь от запаха волос. А еще велосипед это вечный страх, что его сопрут. Поэтому, когда ехал в магазин по просьбе мамы, нужно было прихватывать друга, чтобы тот в момент твоего похода за покупками его охранял. На велосипеде нельзя было поехать в школу и другие присутственные места. Суммируя все вышесказанное, можно было смело утверждать, что велосипед в детстве приносил много радости, но и тревоги не меньше.

Что такое обладание велосипедом у взрослого? Это, конечно же, полное игнорирование наличия такой техники. А когда об этом вдруг вспоминается, обычно это происходит в теплое время года, то первым чувством будет некая досада, что вот купил и не пользуюсь. Нелепые попытки прихватить железного коня на дачу и, даже может быть, на юг. И единственное, что роднит человека несовершеннолетнего и совершенно взрослого, так это страх, что могут спереть.

У Виктора все детство был велос - наследство от старшего брата. Когда Виктор стал взрослым человеком, он стал мечтать купить дорогой велос, чтобы каждый прохожий смотрел ему в след и думал, какой Виктор здоровский пацан. Наличие крутого велоса в глазах друзей Виктора было гораздо большим преимуществом, чем обладание последней моделью какой-нибудь крутой тачки. И вот Виктор себе позволил это роскошество – тяжелый горный байк, дорогой как айфон и монументальный как памятник Ленину на городской площади. К байку шла экипировка и смешные лохматые чехлы на колеса для езды в зимних условиях. Но лишь однажды байк покинул пределы квартиры Виктора, постоял на площадке, поблестел в лучах солнца и был опять отправлен в темную кладовую.

Как-то Виктор шел по улице и на стеклянной лоджии какого-то -дцатого этажа увидел велос. И подумал, что так же мог хранить своё приобретение, но испугался собственной мысли. Некие люди, знакомые ли или нет, могли его увидеть и захотеть спереть велос.

При всем своем благоразумии и работе в офисе солидной фирмы по продаже леса за границу, Виктор панически боялся быть ограбленным. Причем, если бы у него украли что-то ещё кроме велоса, пусть даже всю зарплату или квартиру, ему бы это обошлось меньшими страданиями, чем кража велосипеда.

Дело в том, что в детстве любимый велосипед Виктора, к которому он так нежно относился, икоторый был наследством от брата, был украден возле продуктовой палатки, где Виктор покупал молоко и хлеб. Ощущение, что тебя обокрали, было ужасным. И с тех пор ему стало казаться, что каждый сосед, прохожий, знакомый смотрит на него как на жертву грабежа, и это сводило Виктора с ума. Конечно, это было лишь ощущение, но оно перешло с ним во взрослую жизнь. Кража чего-то ценногообъяснима трудозатратами: тебя выслеживали, рассчитывали, а потом обокрали. А это велос, который просто стоит и подпирает забор. Велос, который некий лошок оставил просто так, в надежде на человеческую честность и правильность.

Так новый функциональный байк был куплен и принесен в жертву внутренней терапии, вроде как - твой велос не украли, вот же он, в кладовке стоит. Велос украли в детстве? Нет, что вы. Это досужие сплетни. Мой велос у меня дома. Можете придти и посмотреть, если вам так любопытно. Хотя - нет. Лучше – не приходите.

Виктор понимал, что велос стал его фетишем, а страх быть ограбленным из-за пустяка, по собственной простоте и беспечности, – фобией. Но это не беспокоило его. Ведь у каждого индивида есть своя горошина под периной, которая мешаем спокойно спать, и из-за которой на теле и душе синяки. Вот Оля, к примеру, или же спарринг-партнер по играм в сети Никита.

Глава 9

Никита Майкин был человеком тайным. Нет, ни скрытным, ни боязливым, ни параноиком его нельзя было назвать. Слово «тайный» ему подходило больше всего. Никита служил тайным клиентом в одной маркетинговой конторе. Большую часть недели он проводил дома за компьютером, играя в сетевые игры. Иногда он путал день и ночь, иногда сутки и даже недели для него переставали существовать – он ел что-то из холодильника или пиццу по звонку в доставку, спал, когда уставал, и опять – сидел в сети. Более в его жизни ничего не существовало. Не существовало не потому, что не сложилось, а потому что вести какую-то другую жизнь Никите в голову попросту не приходило.

Разрывал круг еда-сон-компьютер только звонок из конторы, что надо выходить на работу. Звонила всегда милая девушка Зоя:

- Никита Иванович?

-Мугу?

- Никита Иванович, у вас работа через два часа. Все инструкции у вас на электронной почте.

Первые моменты после звонка у Никиты случалась паника. Он сидел и соображал, что ему надо будет выйти, пойти, говорить. Но потом он говорил себе: «Никита, человек – существо социальное, он может общаться с другими и ему это нравится»

После самовнушения и последующей перемены декораций мысль о «выходе» переставала его смущать: он вставал, выключал компьютер, отдергивал шторы и шел мыться в душ. Иногда, отдернув шторы, он видел за окном ночь и удивлялся, но потом говорил себе, что есть работа, которую люди выполняют ночью и успокаивался. На несколько дней Никита превращался в обычного человека.

Что привело его к такой жизни? Неужели он был зависимым от интернета социопатом? Нет. Он был профессионально деформированным человеком.

Когда-то после университета Никита устроился на работу в свою маркетинговую контору, так как был по диплому «маркетологом-аналитиком», более приличных вакантных позиций не было, и он согласился на «тайного клиента». Да так там и застрял. А потом выяснились и неоспоримые плюсы такой работы – скользящий график, минимум отчетности, возможность вкусно бесплатно поесть-выпить, постричься, одеться, заправить машину, установить новый стеклопакет, он даже как-то попал на проверку интим-салона с азиатками. В общем - работа не была лишена творчества и других милых бонусов. К примеру, она неплохо оплачивалась. Его коллеги-женщины получали по 500 рублей за один визит, Никите же платили не менее двух тысяч. Сначала он все думал – почему? А потом понял, вернее, - ему объяснили. Женщина как работает? Да никак. Пришла истеричка с ПМС выступила, все перенюхала, перетрогала, охаяла, сфотала некондиционку, пригрозила санэпидемстанцией или пожаркой. И унеслась как урагам, оставив после себя жертвы и разрушения. Обычное дело – женщина-клиентка. Другое дело - мужчина-клиент. Он уже ценен, потому что встал с дивана, прилично оделся, хотя для некоторых заданий требовался бомжеватый или деревенский стиль, вышел из дома, вышел из авто, толкается среди посетителей. Уже за это ему заплатят тысячу. Вторую тысячу он получит за то, что разговаривает, спрашивает, делает заинтересованный вид. Согласитесь, что «мужчина-тайный клиент» история другая, нежели женщина-клиентка. По этой причине их работа оценивается более щедро.

По причине своей переоцененности Никита и стал затворником. Однажды он понял, что просто так, за пятнадцать минут работы он получает две тысячи, причем другие люди в похожей ситуации, те люди, которые не «тайные клиенты», денег совсем не получают, а даже и тратят их, то, что для Никиты было доходом, для них - расходом. С того момента он посмотрел на свою работу под другим углом – он стал более тщательно одеваться в зависимости от задания, продумал стандартные фразы, отрепетировал выражение лица. Можно сказать, что Никита стал хорошим актером. И, странное дело, вместе с этим в его душе поселилось беспокойство – он стал бояться быть узнанным и разоблаченным. Нет, ему не претила мысль, что он, как бы это правильно сказать, занимается доносительством, он стал бояться, что кто-то об этом узнает. Как-то раз он был «на задании» и встретил знакомого, пришлось делать вид, что его не узнал, с тех пор «знакомый» перестал подавать ему руку при встрече. А потом Никита был в брокерской конторе, где его бывший одноклассник втюхивал ему сомнительный контракт, а Никита соглашался, играя роль доверчивого дурачка, при этом они оба усиленно делали вид, что впервые видят друг друга. После таких случайностей Никитин мозг сделал ему предложение - покидать пределы квартиры только по необходимости, пришлось с ним согласиться.

Глава 10

Щебет птиц и рассеивание тумана должно было в сознании подчиняемых вызывать ассоциации с рассветом. Новый день – новая жизнь. После манны и семян льна, кооперации с нитью, окуривания дымом с легким наркотическим эффектом обычно у всех возникало желание жить, дружить, общаться. Сейчас Тенетник ждал такого же эффекта. Все было продуманно до мелочей, те несколько групп, которые были до этой, прошли все этапы очищения душ и карманов от начала до конца. И Тенетник знал, что все то же повторится и с этой группой. Мысль, что уже сегодня вечером их денежки упадут на его банковский счет, очень радовала. Но каждый раз он думал о том, что современные люди очень неопытны и покупаются на всякую смехотворную ерунду, тратя свои кровные заработанные на шарлатанов, ничего не получая взамен. Еще и благодарят, пишут положительные отзывы. А, если задуматься, может, им на самом деле такое внушение помогает? И Тенетник посмотрел на свою клиентуру с некоторой гордостью.

Они пришли сюда за свободой… за нормальностью. Хотят, чтобы им сказали, что они обыкновенны, без изъяна. Смотрите на соседа слева, справа, впереди и позади, они такие же как и вы. У каждого есть тихое помешательство, но без него жизнь бы была пресной галетой из диабетического отдела.

Вот Вадим Лялин. Он боится женского начала в себе, на ночь надевает силиконовый муляж женской груди и ночную рубашку до пят. Он хочет жить, как сам выбирает, но его мать, любительница «Испахана» не дает ему этого сделать. И даже сама записала его на эти тренинги. Сегодня вот пришла, ободряюще смотрит на сына.

Мина Стригалева бродит ночами голая по улицам и гордится этим.

У Гали Ивановой все предметы живые и общаются с ней.

Лика Бурдонская боится быть не из столицы, считая, что местоположение определяет отношение общества к человеку.

К Оле Сироткиной приходят навязчивые видения, подсказывают как вести себя в разных жизненных коллизиях.

Виктор Колышек боится показаться лохом, которого любой может обмануть. Даже по мелочи.

Никита Майкин изолировал себя от общения с людьми, боясь, что кто-то назовет его доносчиком.

У всех этих людей были свои истории. Тенетник собрал их в сети, в разных сообществах, познакомился с их жизненными историями и знал, как окучить их деньги. Только одна мысль интересовала его, когда же обман будет раскрыт. И сам себе отвечал – никогда. Тот, кто хочет обмануться, все делает для этого. Кто не хочет - мучается с собой до гробовой доски. Эти сейчас пошли по первому пути – послушали, съели, обмотались, ждут.

Вадим осмотрел сидящих в тенете, у всех было одно печально-выжидающее выражение лица. У всех кроме Людмилы Николаевны Лялиной. Ее лицо имело какие-то совсем уж одухотворенные черты. Казалось, вот-вот и она зарыдает от счастья.

- Уважаемый, какой это пакостью вы нас всех накормили? До сих пор во рту какой-то гадостный вкус ощущаю. Что это было? Сода? Но у меня нет изжоги!

Созданное Тенетником волшебство тенеты неожиданно и мгновенно рухнуло. Народ стал приходить в себя. Вот Лика уже пыталась выпутаться из тенеты.

Тенетник кивнул помощникам в другом конце зала, наркотический туман вновь пополз из-под двери. Но было уже поздно. Лика выпуталась и закричала, подчиняемые открыли глаза.

Тенетник облегченно вздохнул и еще раз кивнул помощникам. Туман прекратил движение вперед, двери распахнулись, и в комнату проник дневной свет.

-Спасибо вам, Людмила Николаевна. Спасибо вам, Лика, - голос Тенетника был бодр. Вот уже несколько секунд как он жалел, что за эту группу денег ему не видать. Но надо было спасать репутацию.

- Вы взглянули в лицо своим необычностям, подумали, как принимать их. Это путь к избавлению, путь к жизни с собой в ладу.

Тенетник поклонился:

- Моя фамилия Павук, я плету паутину. Сегодня я вас выбрал своими жертвами и хотел высосать из вас вашу жизнь. Но не учел, что вы тоже можете быть пауками. В одной тенете живет только один тенетник. Он сплел свою сеть, вытягивая ее из себя, ловит своих жертв сам. Теперь вы не жертвы, а сами пауки. Но ваши паутины могут соприкасаться. Хорошо если они будут в одном лесу. В одном лесу со мной.

Тенетник взял клубок и раздал всем восьмерым по обрывку тенеты. Это символизировало «новую» жизнь. Присутствующие, радостно переговариваясь, отправились на выход. Тенетник медленным шагом проследовал в свой угол и углубился в медитацию. Сегодня был тяжелый день – целая группа разоблачила его и сбежала.

Поздно вечером на телефон Тенетника стали приходить сообщения от банка о зачислении средств на его счет.

Через месяц в соседнем районе города появилась новая студия по тренингам личностного роста. Она называлась «Кара и Минфа». Ее организовали Людмила Николаевна Лялина и Лика Бурдонская. Они превращали своих подчиняемых в корни вечноживущей Мяты и ее верного спутника Мотылька.