Телевизор

Глава 1

Телевизор

Семен Степанович и Пульхерия Ивановна прожили вместе ровно тридцать лет и три года и почти одновременно вышли на пенсию. Теперь Пульхерии Ивановне, бывшей учительнице русского языка и литературы, не надо было спешить с утра в школу, а Семену Степановичу ежедневно появляться в редакции журнала.

Большую часть времени они проводили в небольшой квартирке в пяти минутах от парка. В доме было чистенько и уютно. На окнах гостиной взлетал от ветра легкий тюль, на диванах и креслах возлежали бархатные подушечки всевозможных форм и оттенков, в углу темнел старенький телевизор.

Дни стали похожими один на другой: совместный завтрак в крошечной кухне, степенная прогулка по аллеям парка, вечером просмотр программы Время. ровно в девять они усаживались каждый в свое кресло, Пульхерия Ивановна подальше от телевизора, а Семен Степанович, наоборот, вплотную. Семен Степанович был зрителем активным: внимая словам ведущего, он то качал головой, то вздыхал, то, оглядываясь на Пульхерию Ивановну, комментировал увиденное. Она, не обращая внимание на мелькание в телевизоре, листала томик любимой Цветаевой и кивала мужу.

Жизнь текла плавно и размеренно в полном согласии ровно до того дня, как младший сын Максим не подарил им новенький телевизор.

Максим принес огромную коробку, разорвал картон, и оттуда появился черный, размером в полстены, экран. Пульхерия Ивановна заволновалась, Экран угрожающей черной дырой затягивал взгляд, Семен Степанович, наоборот, крякнул от удовольствия. «Пуля, ты глянь, какой огромный! Теперь –то мы все рассмотрим».

Подключили. Телевизор ожил. Лицо ведущей программы здоровья растянулось во весь экран, колючие глаза впились в Пульхерию Ивановну, та нервно заерзала в кресле. «Заботьтесь о своем здоровье и делайте прививки от гриппа! – настоятельно рекомендовала теле доктор, не сводя пронизывающего взгляда с Пульхерии Ивановны... Пульхерия, с детства боявшаяся любых уколов, вздрогнула и слетела с кресла «. Ох, пойду чайник поставлю, чай заварю с чабрецоооом...- донеслось уже из коридора под звук поспешно удаляющихся шагов.

На кухне Пульхерия Ивановна проглотила пару желтеньких таблеток валерьянки, выпила холодной воды, глянула на осенний пейзаж за окном, и, заварив чайник, поставила на поднос чашки и чайник и осторожно вошла в гостиную.

Сергей Степанович сидел перед телевизором в голубом свечении от экрана, на лице восторг, «Ты смотри, как все видно, все прыщи, вообще все. –оглянулся он на жену. Сынок Максим довольно улыбался: «Вот, родители, теперь можете, хоть кино смотреть, хоть новости…»

Пульхерия Ивановна шумно вздохнула и поставила чашки на стол.

Максим на ходу выпил чай и заторопился по делам.

С этого дня жизнь Пульхерии Ивановны и Семена Степановича изменилась.

Семен Степанович смотрел все подряд, восхищаясь четкостью картинки и яркостью красок. Постепенно он втянулся, и в блокноте стал помечать любимые передачи, в киоске приобретать программу ТВ за неделю и жирным маркером обводить передачи, которые не хотел пропустить...

—Пуля, — кричал он из гостиной, — Воскресный вечер с Муравьевым, беги скорее! Начинается!

Пульхерия Ивановну посмотрела с мужем пару выпусков, и поняла, что еще несколько подобных передач, и одной валерьянкой не обойтись.

Постепенно квартира разделилась на две зоны... В гостиной светился экран, бушевали политические страсти, Семён Иванович то сидел в кресле и махал руками, то подпрыгивал подбегал к экрану и грозил кому-то кулаком, то качал головой возмущался и звал Пульхерию Ивановну...

Она же обитала исключительно в спальне, у кресла на тумбочки лежали любимые книги, вязание, которое успокаивало нервы, и склянка с валерьянкой, без которой Пульхерия Ивановна спать не могла... Но все чаще ей казалось, что голубое свечение экрана проникало и в спальню.

На прогулках Семен Степанович норовил пересказать просмотренные эфиры, отчего у Пульхерии Ивановны портилось настроение и поднималось давление. Чтобы поправить здоровье, Пульхерия Ивановна записалась в клуб любителей скандинавской ходьбы и теперь курсировала по тропинкам парка уже не с мужем, а с группой бабушек, членов клуба любителей ходьбы.

Она подружилась с Марьей Ивановной, пенсионеркой со стажем и однажды поделилась своей проблемой.

— Я прямо не знаю, что делать, мужа, как подменили... –пожаловалась Пульхерия Ивановна, —раньше был спокойный, обстоятельный... ...

Марья Ивановна понимающе кивнула. – Знакомо, мой тоже одно время подсел на ящик...

Пульхерия Ивановна обреченно махнула рукой.

— А вчера прямо захотелось подойти и перерезать шнур, чтобы замолчал этот ящик... Но остановилась. Все-таки подарок сына, и денег стоит немалых….

Марья Ивановна расхохоталась.

—Ну, Пульхерия, не ожидала от тебя! Что удумала! Шнур перерезать... нет, не надо этого делать. Ты просто с обратной стороны экрана шнуры звука и изображения переставь…да и все...

—А, если догадается?

— Ну, это вряд ли... Мужчины они беспомощны, в основном. Конечно, мастера может вызвать...

—Нет, мастеров обычно я вызываю, он и звонить не знает куда...-Пульхерии Ивановне все больше эта идея нравилась.

—И отлично, скажешь, что мастера вызвала. Потом, что отменили... в общем, тяни время. ему главное, из этой воронки вынырнуть... дальше будет легче.

Пульхерия Ивановна так и сделала. Семён Степанович отправился в магазин «Пятёрочка», она шмыгнула в гостиную, отодвинул экран на блестящей подставке и переставила шнуры в другие входы. Включила: сработало, вместо изображения светилась серая рябь ...ни картинки, ни звука.

Не прошло и получаса, как Семен Иванович вернулся домой. Бросив пакеты с продуктами у дверей, скинул куртку и ботинки и, крикнув, «Пуля, разбери сумки...у меня передача «Косой Эфир», кинулся в гостиную к заветному экрану. Пульхерия Ивановна затаилась на кухне, сердце стучало, дрожащая рука капала в стакан припасенный для особых случаев валокордин.

Взволнованный крик Семена Степановича был не громкий, но полный отчаянья и боли...

—Пульхерияяяяя! Что же это, как же? Пульхерия, сюда! Скорее!

Пульхерия Ивановна тихонько вошла в гостиную...

—Ой, и правда, похоже, сломался… –Пульхерия Ивановна развела руками, чувствуя слабые угрызения совести...ну, что поделаешь... бывает.

—Сейчас передача, я ее так ждал .... –Семен Степанович жал все кнопки пульта, включал и выключал, дрожащими руками выдергивал шнур из розетки и снова вставлял...Обессиленный он упал в кресло.

—Я могу пирожков напечь, — виновато прошептала Пульхерия.

— Делай что хочешь... —равнодушно махнул рукой Семен Степанович. Весь день он ронял вещи, хлопал дверьми и только к вечеру успокоился, поел остывших пирожков и лег спать... Ночью крутился, вздыхал, несколько раз вставал, как зомби, брел в гостиную и включал телевизор. Пульхерии Ивановне тоже не спалось. Просыпаясь в очередной раз, она видела в проеме скорбную фигурку мужа и потом серое свечение в гостиной. Ей стало так жалко мужа, что она была готова с утра вернуть шнуры обратно... Но на следующее утро, войдя на залитую солнцем кухню, она застала Семена Степановича за шахматной доской. А днем он сложил фигурки в коробку доски и отправился в парк на открытую веранду, где обычно собирались участники шахматного клуба...

—Ты, это, мастера вызови, а то живу, как в вакууме, ничего не знаю, что в мире, что на Украине... — бросил он перед выходом.

На прогулке Пульхерия Ивановна, проходя мимо веранды шахматистов, услышала смех и разговор...о грядущих шахматных турнирах...муж стоял в центре группы и улыбался.

С «поломкой» телевизора ежедневная рутина изменилась: они выходили вместе в парк, но Пульхерия Ивановна спешила на занятие любителей скандинавской ходьбы, а Семен Иванович на встречу шахматного клубы. Это повторилось и на следующий день, и еще через день...

«Неужели исцелился», - мелькнула мысль у Пульхерии...

В доме вместо бесконечных громогласных эфиров, воцарилась тишина, и только дрель с верхнего этажа периодически нарушала наступившее благоденствие.

По утрам они, как раньше, пили чай с чабрецом. Постепенно, кроме занятий в парке, вернулись и совместные прогулки. Семен Иванович без ежедневной подпитки политическими новостями обсуждал самые разные темы, от воспитания внуков до шахматных партий...

Однажды, проходя мимо телевизора, Пульхерия Ивановна опасливо глянула в черную дыру погасшего экрана. На секунду задумавшись, она распахнула дверцу платяного шкафа, выдернула кремовую скатерть, оттенок, который почти совпадал с цветом стен, и накинула на огромный черный квадрат. Ткань опала мягкими складками, и волшебным образом телевизор исчез из гостиной...В комнате сразу стало светлее, мягкие подушки на диване ярче, лица на старых фотографиях в рамках веселее.

—Пуля, ты где, на прогулку пора, — донесся из коридора скрипучий голос Семена Степановича,

А через полчаса они шли с Семеном Степановичем под руку...

Желтые листья кружили в воздухе и падали на черный асфальт.

—Пульхерия! — К ним бросилась румяная седая женщина со скандинавскими палками, —Как ты? Как дела?

—Марья Ивановна, дорогая, все хорошо, — смущенно ответила Пульхерия и хитро подмигнула подруге.

— Это кто? — рассеянно спросил Семен Степанович, когда Марья Ивановна отошла.

—Так, ты ее не знаешь...знакомая из клуба скандинавской ходьбы...