Течение психонавтики

Глава 1

На награждении присутствовало много ребят. Контекст – это твоя жизнь внутри скобок, и утверждается, что жить можно и вне скобок – но сразу же оговоримся – это смотря кто это говорит. А тут слова будут цепляться друг за друга, если мы начнем игру в смысл. Но если короче – любой психонавт уверен, что путешествия его – где-то там, за краем, а на определения «конусообразное наблюдение содержимого своей головы» почти никто не соглашается. О, это надо быть совсем уж чистым эстетом и приверженцем стиля, чтобы сказать: вы еще не знаете, на что способна голова.

Старому Бойко, специалисту по снам, дали орден. Молодой грешнице Яковлевой – медаль, почетный путешественник по астралу. Вина? А сами подумайте, как без вин?

Лишь тот, кто далек, кто вне, может понять, как оно – внутри, и как оно наглухо внутри.

- Когда я выходу в астрал в обед, я вижу там своих друзей, - сказала Яковлева.

- Вы сверялись? – спросил ее скептик Синицын.

- Да. Конечно. Мы видим мысли друг друга как на листе.

- А вот сейчас у нас было обеденное время. Давайте напишем ваши мысли, а потом позвоним вашим друзьям и спросим.

Синицын в данном случае рисковал – ведь Яковлева могла заранее о чем-то договориться. С другой стороны, умысел в вопросах психосоматики, опьяненной неизвестным алкоголем, который вырабатывает ваш собственный мозг, очень редко бывает явным. О, конечно, как же тут без аферистов – но все же, в этой области обычно так. Если человек верит, что у него есть хвост, то он – а) хочет вас обмануть б) хочет обмануть себя с) обман вызывает в нем сексуальные порывы

Женщины более наструнены (от слова струна). Мужчины напоминают павианов, которые почему-то решили, что прочитали первую книгу. Синицын не унимался:

- Значит, как всегда? Вы просто не понимаете. Почему такая одинаковая отмастка.

- Как грубо, - заметил Овсов.

- А что же грубого. Ведь это так просто – выйти в астрал, договориться с друзьями в астрале, свериться. А? Наталья делает это регулярно. По-моему, проще простого проверить мою версию.

Зал зашумел. А все дело было в том, что у каждого была своя история, в стиле Яковлевой, и ни одна не проверялась.

Замшева, Ольга, нашла уже троих марсиан. Все трое марсиан сначала заплатили за получение сертификата, а потом их признали марсианами. Двое было здесь – Якунин и Шавло. Последний был пьян и даже собирался пойти в бой на Синицына.

Среди новичков были Селихов (оплатил курсы, получил первый уровень, был допущен на конференцию), Антонина Фабиан (Кравцова). Кравцова (Фабиан) услышала о психонавтике еще давно, когда была руководителем пирамиды «Взаимопомощь» (сочинский филиал). В ту пору у нее был кабинет, и вкладчики несли туда свои средства, а за компьютером сидела попрошайка Малухина, и она-то и рассказала, что, помимо невероятных путешествий в астрале и возможности видеть прошлые жизни, психонавтика также и неплохой способ заработка. Мол, ей, Малухиной, это, конечно же, заподло, но есть люди, которые неплохо поднимают. А что было делать будущей Фабиан, как не идти в экстрасенсы, после того, как она оттарахтела пять лет за мошенничество?

Овсов признавал ее уникальной. Депутат Сомов, получив на лапу, выписал ей сертификат экстрасенса. Никто даже и вопрос не задал – а что, такое бывает, чтобы депутаты выписывали не установленные никем бумаги.

- Я ведь и не говорю, что все так глухо, - продолжил Синицын, - просто нужна проверка. А кто ее пройдет?

Тут, было, выступил Осташко. Это был большой монетизированный специалист. Достаточно было оплатить начальный взнос от пяти тысяч и писать ему комментарии, которые он потом выставлял в социальной сети, да, собирался он, но на задах вестибюля его поджал Григорович и прошептал в ухо:

- Витя, а в нос?

- Чего ты? – не понял Осташко.

- Да просто, в нос.

- В смысле, в нос.

- Ну так вот, в нос, и все.

- Ты пьяный, что ли?

- Да нет. Я думал ты. Ты не халявь. Крепкое никто не пьет. Ты за луну или за солнце?

- Чего-то не пойму тебя.

- Да я про Синицына. Это же, знаешь, надо из себя что-то представлять, чтобы в толпе таких дурней выйти и культурно попросить предоставить пруфы. Овсов скажет, что проверял сам. Его проверка заключается в том, что он ощутил. Вот мы давай щас накатим, а я спрошу – ощутил. Короче!

Григорович вынул пузырь из-за пазухи.

- Ну ты даешь, - офигел Осташко.

- Так и с горла не предлагаю. Хотя это было бы революционно. А три стакана ношу с собой. Но третьего нет. Давай.

- Может, к столу пройдем?

- Давай так.

Пока коньяк наливался, началось выступление Чеботарева, который утверждал, что умеет летать. Летает по пятницам, только в те моменты, когда рядом никого нет.

- Надо быть проще, - сказал Григорович, - у тебя были планы? А? Сережа. Ты пришел тут побыть или выпить? А я бы кого-нибудь зацепил. Например, Канищеву.

- Да, она на тебя смотрела. Ты говорил, что хочешь зацепить ее в астрале.

- Да. Я цеплял. Но теперь я хочу увидеть результат. Я просто не знаю, было ли влияние – вот ты сам говорил, да. Да.

- Чо, да.

- Да не грузись. Каждый человек говорит, что делает все не ради денег. И Диана Аннубис. И Елена Ра. И ты, и я. Но вопрос получения удовольствия вовсе не философский. Разница невелика. Еда важнее всех остальных вещей. Ты можешь поспорить, а давай оставим тебя без еды на сутки.

- Могу трое суток.

- Во. Давай я на тебе опыты буду проводить. Сделаем клетку. Ты будешь сидеть под замком без еды, а я буду за тобой наблюдать. Эксперимент закончим только тогда, когда тебе станет совсем худо. Но ты будешь медитировать и поддерживать свое тело в кондиции с помощью энергетических каналов. Может оказаться, что я не прав, и ты можешь обходиться без еды. Это же все меняет. Но ставки ставить не будем. Никаких денег. Эксперимент должен быть чистым и духовным. Вода будет. Первые сутки я не буду тебя выпускать, даже если будешь умолять. Вторые… Нет, двое суток – хватит. На третьи – если ты скажешь, что все, больше не могу, я тебя выпущу. А сказки про неделю, десять дней без еды – это же пахнет уголовным делом. Вдруг ты завернешься. Меня арестуют. Скажут – маньяк, удерживал Осташко, неизвестно, что у него было на уме.

- Ты это серьезно все это говоришь?

- А как ты думаешь? Я тоже размышляю о проверках.

Стало быть, где летает человек кроме сна? Нигде, кроме сна. Как на этом подняться? Надо стараться. Это раньше продавали лотерейки, теперь – внетелесный опыт, высокие сферы, голоса Я разных видов.

- Но ведь не все так, - сказал Григорович Синицыну, - то самое главное, что я тут не один. Глушняк, если наоборот. Но ты же не скептик?

- Ни разу не скептик.

- А сколько сертификатов ты получил?

- В начале – три штуки. Иначе бы никуда не пустили. Как говориться – оплатите и летите. А ты?

- А я ж сам организатор.

- Ты не самый организатор.

- Не самый. Не, я о двух руках. Я из тех редких людей, кто может и врать через раз, и даже из себя кого-то представлять. Это приспособленчество. Ну, нельзя же просто взять и сказать, что все вокруг дураки? Иначе вообще зачем сюда приходить? Надо представлять себе это так: предполагается, что – чтобы танцевать – нужно иметь ноги, а ты приходишь к танцорам – а они все безногие, но ты идешь в другую группу – и там безногие, идешь к третьим и видишь ту же картину? А что делать? Схватиться за голову и кричать караул, или же прикинуться безногим, заплатить безногому учителю, чтобы он, меня, танцора, учил, ага. А иначе ты никуда не пройдешь. Так устроен этот социум.

Не смотря на огромное число определений слову «Психонавтика» толку тут почти никакого нет, потому что мы чаще всего имеем дело с воображением. Не обязательно говорить о грибах, хотя, если вы вдруг услышите их голос, то вещи могут оказаться понятней.

Говорите о грибах хоть до посинения, но контакта не будет, хотя точно известно, что с грибами можно контактировать. Если развивать мысль, то можно сказать многое – существует сопоставимость надстроек. Нельзя же сказать, что человек и кот есть родственники, человек тут сам все придумал, распалившись интернетной мыслью. Однако, полиморфизм. Кот – тоже часть формы, и тоже часть руля для управление чем-то, чего мы не знаем. Речь, правда, не о коте – тут лишь вопрос сравнения, речь, конечно, о том, что гриб может расти немного с краю, а также – за краем, и еще дальше от края. Можно даже расположить гриб на другой планете, и в этом случае вопрос взаимоотношения с грибом будет иметь однозначно контактный уровень.

- Но где я был? – спросил себя Григорович.

По сути, окружавшие его специалисты сами себя оправляли в кавычки – всякая история почти ничем не отличался от такой же сходной, из Интернета. Никаких тонких особенностей. А по сути – бунт чувств (ах, не могу, чувствую, неуправляемые потоки любви, высокое –кто-то кого-то посылает, отсылает, назначает). А что же? Он видел гигантского кота Сергея Заволоко. Он даже подумал: ведь и говорить некультурно, потому что слишком большие отличия. Может быть, он – единственный здесь психонавт, а остальные – лишь искатели дешевых лучей?

В прошлый раз Заволоко сидел на цветочном ковре. У каждого цветка был свой голос. Это было неповторимо. Размеры Заволоко в высоту достигали пяти метров.

- Мне нужны доказательства существования, - проговорил Григорович.

Было непонятно, к какому роду существ тот относился, но в его виде было явно что-то кошачье. Попросту говоря, умножаем кота на 100. Я не силен в математике, точную цифру не знаю.

- Заволоко! – прокричал Григорович.

Гигантский кот повернул голову, сощурился и решил спать. Что еще нужно коту?

Времена давно изменились. Открыты все острова. Автоматические станции, летая в солнечной системе, делают интересные открытия, но иная жизнь не то, что не обнаружена – по всей видимости, она еще не скоро будет найдена. Первый психонавты 60-х были химическими героями. Но далее, происходил сдвиг, и в промежутке между двумя трансферингами, уже зародилась новое движение, где все сводилось к практическому минималу. Но врут не все.

Григорович вынул из кармана рулетку и померил когти Заволоко.

- Сергей Заволоко, - прокомментировал он, - несколько режимов существования. Сейчас ты поспишь, а потом начнешь мыться. А моешься ты с помощью своего собственного языка. Эй, давай, мойся!

Заволоко мыться и не собирался. Поодаль был обнаружен киоск общественной библиотеки – чтобы взять книгу, нужно было принести свою собственную, или же читать тут же, на лужку.

Книги – сеты ума. Кочерга. Отрицание пустоты. Цивилизация. Марки. Заволоко рядом, но киоск он так и не перевернул. Загадка.

Григорович взял первую попавшуюся книгу, но, в виду незнания языка, прочитать ее не сумел. Психонавтические сеансы не позволяют путешественнику что-либо фиксировать. Если бы человек придумал какой-нибудь USB-порт, или же просто порт, не важно, как бы он назывался, то можно было бы попытаться слить информацию через провод. Только представьте себе сложность всей этой системы.

Григорович перебрал половину книг, пока не нашел томик на русском языке, который именовался как «Послание Корженогому». Пока он читал, гигантский кот подобрался к нему по спины, опустил голову и аккуратно потерся о него носом.

- А, а, чую, - проговорил Григорович, - но все ли в этом мире иллюзорно?

- А тут бабушко надвое сказалло, - мурлыкнул Сергей Заволоко, - возьми. Это волкогон.

А все прочие углы в основной реальности сгладила сеть. Возможно, нейронные сети когда-нибудь станут элементами самостоятельного разума. Но настоящий психонавт хочет подтверждений, и здесь не требуется мозг излишне критический – достаточно отыскать ростки здравости. Пусть учитель по внеастральным связям, человек с хлебным лицом Захаров скажет, что находится в ящике стола его собеседника. В мире – облачность. Она проникает куда-то дальше, но пути там нет, это лишь персональная иллюзия. Людей, которые могут задать неудобные вопросы Захарову, желательно отфильтровать заранее.

Одноногость или безногость танца? Нет, нет, гоните в шею того, у кого есть хотя бы одна нога.

- Но настоящее зло – это всего лишь сила правильного антагонизма, - сказал Григорович.

- Какое зло! – воскликнула Яковлева. – Зачем оно нужно?

- А, поясню. Есть установленный порядок царства безличия. Оно напрочь съедает тех, кто обладает лицом. Зло – лишь существо, что держит в руках меч.

- О чем вы?

- Такие вопросы часто задают безликие. О чем вы? Теплый бульон однородной мысли.

- Вы что, хотите применить на мне какие-то методы нейропрограммирования.

- Суть в другом. Зло однажды победит.

- Что вы. Победит добро. Так устроена вселенная.

- Нет, нет, вся вселенная так не устроена. Закрытая сфера. Тюрьма, лагерь, если хотите.

- Да, - согласилась вдруг Яковлева, - я слышала эту теорию. Земля – это тюрьма. Сюда отправляют приговоренные к длительному сроку души. Мы должны пройти этот путь, должны повзрослеть. Каждая душа проходит испытание. Одни делают это успешно, а другие – нет. Из-за этого их отправляют на второй круг.

- Помните, что об этом сказал Синицын.

- А, он просто тролль. К нему просто привыкли. Я считаю, что он – демон среди людей. Вернее, он такой же, как мы, но душа его пришла из демонического мира, чтобы пытаться искушать нас здесь, но мы тут люди опытные.

- А вы, наверное, жили в мире цветов?

- Нет. Я жила в Париже.

- Но в мире так много китайцев. Логично предположить, что большая часть людей в прошлой жизни была китайцами.

- Но тут нет линейного объяснения.

- Если нет линейного, должно быть другое объяснение. Если нет никакого объяснения, нужно вернуться к линейному. Но кто-то должен отрубить голову дракону, при том, что дракон считает, что он – не дракон. Возможно, вы, Наташа, всего лишь посланница греха.

- У вас ничего не получится, Михаил.

- Получится.

Миша читал рассказы автора Биологическая Плесень, и правда, у данного автора вещи на полках смысла стояли непринужденно и весело. Однако, тут надо было понимать, что пословица – не зная броду, не суйся в воду, имеет вполне субъективное звучание, и дело не в том, растет у вас на окне кактус пейот или нет, потому что никакое средство не дает ответов на вопрос.

Миша влез на дерево. Дерево было что мачта, и с самого верха открывалась даль – а все это были дворы, крыши, участки, маленькие сады. Он подумал:

- Проще всего быть солдатом коньяка, хотя не помешали бы и погоны. Собственно, любой коньячный воин есть солдат, и, потом, коньячный генерал – звучит не очень хорошо, наподобие ромовой бабы.

Так он и обозревал даль, зная, что для дальнейших изменений нужно, чтобы наблюдаемый сверху вид слился с над-уровнем, что и начало происходить. Вскоре он увидел совсем другие крыши, хотя мысленный поток в голове все еще оставался в той же фазе.

- Хорошо, - сказал он.

Многим людям кажется, что у них есть еще какой-то дом, абсолютный, и с религиозной точки зрения здесь все просто, мы можем об этом даже не говорить. С точки зрения этот вопрос не раскрыт, а необыкновенное нашествие фантастов на мир людей давно испортило все идею. Однако, святой инквизиции в этом плане как не было, так и нет, а фантастические костры так и загорелись.

Пока Миша сидел на дереве, он делал подстройку дали, что значило, что даль, наконец, поменялась. Эта даль была близкой, однако, одни крыши сменились другими.

Обрадовавшись, Миша слез с дерева, вышел на улицу и тут понял, что он дома.

- Я дома, - сказал он, - но только что это за дом? Как мне это узнать?

Но вот, и дом он нашел – квартира располагалась в небольшом многоквартирном строении, и, поднявшись на второй этаж, Миша понял, что для открытия двери необходимо постараться, а именно – надо выстроить фигуру, и фигура эта будет ключом.

Человек ищет дом. Вот его дом – но дом ли это? Но, если это не дом, то где же дом, и почему всякий поиск рано или поздно заканчивается тематическим успокоением или смертью? Хотя, куда же без смерти? Для разбора полетов надо начинать с денег – может, дискомфорт связан именно с их отсутствием.

- Нет, нет, - скажут вам.

- Да, да, - надо отвечать, - не переворачивайте смысл вверх ногами.

Он был дома, хотя не мог понять, что же это за квартира, однако, кое-что он все же мог понять. Это было начало 20-го века, и город располагался в Греции. Миша долго рылся в вещах, пытаясь понять, его ли это вещи. Уже позже он пришел к выводу, что мозг способен компилировать смесь из реальных событий и некой малопонятной информацией, создавая причудливые сюжеты, которые, на деле, совершенно нельзя проверить. Дельцы от так называемой регрессологии, особо не разбираясь, тут же начинают поднимать деньги, выдавая все эти странные результаты за истину. Однако – это всего лишь первичный эффект, разобраться в сути которого практически невозможно.

Появившаяся пожилая женщина стала обвинять его во всех смертных грехах. Он шел по улице, и прохожие то и дело напоминали ему: зря ты вернулся, никто, мол, тебя тут не ждет.

А что же далее? А далее, много конференций, вебинаров, много чистого, ничем не прикрытого, шизоидного психологизма, и мастеров, которые , придя на это поприще кормиться, научились играть честными лицами. Возможно, автор под псевдонимом Биологическая Плесень был прав, поставив уровень сомнения во главу углов, и объявив, что воображение есть главный механизм, и не стоит искать здесь нечто постороннее. Однако…. Нет постороннего, нет психонавтики.

- Придется признаться, - написала Яковлева, - не знаю, если верить этому, то получается, что вы в чем-то правы. Хочется верить в обратное. Я была в клетке. Вы сторожили меня. У вас было вещество под названием волкогон.

- Волкогон, - хмыкнул Григорович.

- Вы слышали это название?

- Да, у меня есть бутылочка. Могу показать, но, впрочем, я могу показать что-угодно, верно? Но вы должны сопротивляться.

- Я пытаюсь.

- Пытайтесь. Демон не должен вас поработить.

- Ты как же демон.

- Я просто пытаюсь найти подход, вне того, что обычно предлагают – то есть, просто раскалять чувственное «Я» до красна, а потом называть это вовсе не игру в психопатию, а какими-то терминами. Я просто так и хотел сделать. Мучайтесь. Иначе я к вам приду. Сергей Заволоко никогда вас не видел, из чего я сделал вывод, все ваши попытки напрасны. Но вы одна из тех, кто пытается доказать, что танцами могут заниматься исключительно безногие люди. Но, если вы справитесь, вы двинетесь дальше.

- Кто такой Сергей Заволоко?

- Ищите. Если будет невмоготу, примите таблетки. Механизм страсти вполне может быть управляемым.

А что еще сказать? Психонавты, практикующие химические принципы, в чем-то более честны – они понимают, что все есть процесс, где биология тела получает дополнительные вливания. А суть лжи – не просто обман или попытка выдать обман за правду, и с этого и надо начинать. Ну, а потом – новые вебинары, открытые встречи, скрытые тарифы. Еду ищет человек, ищет и животное. Связь очевидна.