Тайна "Цунами"

Глава 1

Вера Михайловна диктовала оценки за последнюю четверть и за год всему классу, а Женя устало обводила ручкой свои пятерки и ежеминутно сверялась с часами. Сегодня вечером у неё поезд, а она вынуждена терять столько времени на последний классный час в этом учебном году. И это притом, что она и так знает все свои оценки. Конечно, было любопытно узнать, что по количеству пятёрок её обогнала только Лена Кривова, получившая «отлично» ещё и по геометрии, но и об этом Женя догадывалась. Так что ничем кроме потери времени этот классный час девочка назвать не могла, а ей ведь ещё проверять, все ли вещи она собрала! Хорошо, что хотя бы от генеральной уборки кабинета удалось отмазаться, впрочем, на вполне законных основаниях. Зато вот Насте не повезло, у неё эта уборка с самого утра...

– Жень, а куда вы с сестрой едете, в какой город? – пихнула девочку в бок Маринка Чижова, соседка по парте.

– Да, куда-то в Подмосковье, – отмахнулась Женя. Кому-то другому она бы рассказала больше, например то, что лагерь, в который они едут, творческий с уклоном в танцы и актерское мастерство,но не Маринке – ей только дай повод, и она проболтает до вечера следующего дня без остановки, а у Жени, между прочим, поезд.

Женя попыталась вспомнить, как выглядят билеты, какое точно время на них написано, но не вышло. То ли семь, то ли девять вечера? Зато номера полок врезались в памяти, как будто их там перьевой ручкой нацарапали – сорок пять и сорок шесть. У них с Настей были нижняя и верхняя боковушки, а у мамы – верхняя в отсеке, зато в соседнем вагоне. Так что, можно сказать, они с Настей отправятся в путешествие длинной в трое суток – без взрослых. Это и радовало и немного пугало.

– А сколько вы там будете? Один сезон или на второй останетесь? – не унималась Маринка.

Наверно, ей тоже хочется в другой город, подумала Женя и сжалилась, решив не отвечать грубо.

– На один, но потом, наверно, с мамой в Москву поедем, у нее там командировка, она нас после первого сезона заберёт.

– Вот здорово, – мечтательно выдохнула соседка по парте. – А я на даче всё лето проведу. Тут, на станции Минино.

– Там же вроде озеро есть, тоже можно плавать?

– Ага, есть там озеро. Большое. Но это же всё равно не Москва. У вас там, наверное, бассейн будет?

Пока девочки болтали, Вера Михайловна закончила диктовать оценки по последнему предмету – физкультуре.

– Ну всё, пока, Марин... Хорошо провести лето. А мне ещё сестру с генуборки забирать.

Женя быстро попрощалась с классом и спустилась на второй этаж. Как только она приоткрыла дверь в кабинет два-ноль-восемь, тишина в коридоре заполнилась криками и визгами шестиклашек. Очевидно, классная руководительница Настиного класса куда-то вышла.

Женя просунула голову внутрь, силясь опознать среди хаоса сестру. Несколько ребят гонялись друг за другом с грязными тряпками, три девочки в дальнем углу играли в какую-то игру с карточками, ещё одна девочка разрисовывала доску – получалось у неё, кстати, неплохо, один мальчик сидел на подоконнике и пытался съесть бутерброд, но его постоянно сбивали, пара ребят пытались то ли сломать, то ли починить жалюзи, и ещё несколько шестиклашек действительно занимались уборкой – тёрли губками парты. Среди всего этого кошмара, на первый взгляд, Насти не было видно, но заходить внутрь Женя опасалась – слишком был велик шанс столкнуться с грязной тряпкой или, что ещё хуже, с несущимися со скоростью велосипедистов шестиклассниками. Вместо этого восьмиклассница ухватила за рукав ближайшую к выходу девочку.

– Ты Настю не видела?

Насть в шестом «Б» классе было три, но Женю здесь хорошо знали, поэтому вопроса «какую?» не возникло.

Девочка энергично закивал головой, отложив в сторону губку.

– Они с классной понесли потеряшки в гардероб.

Женя закрыла дверь и пошла на первый этаж. Настя встретилась ей в фойе – она несла картонную коробку с каким-то барахлом, судя по всему, обратно в кабинет, а её классная руководительница что-то энергично объясняла вахтёрше.

– О, Женя, привет. Вы уже закончили?

– Ага, и я жду только тебя. Бросай коробку и пошли домой вещи собирать.

– Но у нас поезд почти в девять! Да и я уже всё собрала, – Настя явно слишком увлеклась генуборкой и не хотела прерывать её.

– Нас мама ждёт, пошли, – настаивала Женя.

– Ну, тогда иди к маме. А я попозже приду. Я, правда, уже всё собрала.

Женя хотела было возмутиться, но потом подумала, вдруг Настя просто хочет подольше с подружками побыть, и смягчилась.

– Ладно, но не задерживайся сильно.

Настя побежала в класс, а Женя – на улицу. По дороге ей ещё предстояло зайти в пару магазинов за лапшой в дорогу.

Глава 2

На второй путь первой платформы подъехал зелёный состав, и практически одновременно с полной остановкой поезда по громкоговорителю раздалось объявление: «Поезд ноль-один, следующий маршрутом Владивосток – Москва, прибыл на второй путь первой платформы. Нумерация вагонов с головы состава. Стоянка поезда тридцать восемь минут».

Женя и Настя побежали к своему вагону, не дав даже прибывшим сойти на перрон.

– Девочки! – окликнула их мама. – Не торопитесь, он будет ещё долго стоять.

– Да пусть бегут, – возразил папа, тащивший тяжёлые сумки. – Быстрее избавлюсь от вас, быстрее футбол вернусь смотреть.

– Ой, тебя послушать, так ты жену и родных дочерей готов на свой дурацкий футбол променять, – со смехом сказала мама.

– Не дурацкий футбол, а чемпионат мира, между прочим. А жена и дочери могли бы поменьше вещей брать, а то дома теперь сквозняк, – папа сбросил сумки на перрон и выдохнул. – Всё, хватит с меня. Я, между прочим, человек интеллектуального труда, а не тяжелоатлет.

– Ох, ну тут чуть-чуть осталось. До моего вагона-то доползёшь?

Девочки тем временем толпились у вагона, мысленно подгоняя выходящих из вагона номер четыре.

– Ну сколько их там? – ворчала Женя. – Прямо всем-таки надо в Красноярск, что ли?

– Зато представь, там вагон весь наш будет, – радовалась Настя.

– Это в любом случае ненадолго. Ты же помнишь, что маме пришлось купить билет в соседний вагон, потому что мест не было.

Наконец, все прибывшие с большими чемоданами отправились кто на надземный переход, а кто в подземный, а за ними в тапочках потёк уже поток промежуточных пассажиров.

– О, ещё эти..., – проворчала Женя. – Как будто вагон бесконечный.

– Ага, ты что, не знала, что там портал в другое измерение? – хихикнула Настя.

Последним из вагона вышел парень, на вид старшеклассник, похожий на гота: крашеные в чёрные волосы, чёрная одежда, подведённые чёрным глаза, серёжка в ухе в виде болтающегося на цепочке крестика и... сланцы. Парень вынул из новой пачки сигарету, зажал её между губ, а потом бросил косой взгляд на Женю, отчего девочка смутилась своего розового платья, тычущей пальцем в прохожих младшей сестры и всего остального вокруг заодно.

Пока Женя боковым зрением следила за готом, подошла мама.

– То рвались вперёд, то теперь очередь вперёд пропустили, – удивилась она.

– Мы тут в гляделки играем, – сказала Настя чересчур громко, и Жене захотелось её щипнуть или шыкнуть, но тот парень бы заметил, поэтому она, как стояла столбом, так и осталась стоять, лишь повернув голову по направлению к вагону.

Мама подошла к проводнице, показала билеты и документы, и попросила присмотреть за девочками.

– Мне придётся ехать в соседнем вагоне, – пояснила она, – но я буду заходить в гости.

Проводница – приятного вида женщина под сорок – заверила, что не спустит с детей взгляда, а потом они все вместе – Женя, Настя, мама и папа с чемоданами и сумками – зашли в вагон.

Жене показалось, что проход слишком узкий, и папа в нём обязательно застрянет, но получилось всё наоборот – это её подтолкнули сзади, чтоб не замирала на полпути.

Папа закинул сумки девочек на багажную полку, оставив только пакет, где хранилась еда.

– Ну, вот и всё, устраивайтесь. Вам тут три дня жить, – сказал папа.

Женя и Настя сели на нижней боковой полке друг на против друга, а пакет поставили на столик.

– Отлично, – заключил папа. – Теперь пойду третью даму устраивать.

– Не скучайте тут, – сказала мама, – я скоро к вам приду.

Когда родители ушли, Женя попросила Настю поменяться местами, чтобы сидеть лицом к выходу. Сестре она сказала, что уступает место по ходу движения, а сама сделала вид, что смотрит по сторонам, а на самом деле нет-нет, да и бросала взгляд на проход в ожидании возвращения гота.

Хорошо бы он не жил в отсеке напротив, подумала девочка, представляя, как будет неловко.

Времени до отправления было ещё много, Женя уже пожалела, что так торопилась на поезд, но вскоре вернулся папа.

– Ну всё, маму утрамбовал на верхней полке, теперь она до самой Москвы там просидит, можете не волноваться.

Настя хихикнула, а Женя лишь выдавила улыбку, потому что так волновалась, что не поняла, что папа шутит.

Папа тем временем торчал в проходе, мешая проходить пассажирам на свои места.

– Сейчас последний шанс проверить, всё ли взяли, – сказал папа. – Носки? Платки? Руки-ноги? Всё на месте?

Настя снова хихикнула.

– Кажется, мы Женю оставили. Она, видимо, выпала из своего тела по дороге.

– Я здесь, – нехотя отозвалась Женя. Ей хотелось, чтобы папа вёл себя как серьезный человек, а не перебрасывались шуточками с Настей, но вслух она этого не сказала. – Мы уже большие, да и мама рядом. Не волнуйся, папа.

Папа смущённо хмыкнул.

– Ну ладно, раз большие. Приглядите тогда за мамой, а то мало ли ...

– Обязательно, – выпалила Настя и отдала честь. Папа ответил ей тем же.

Потом папа поцеловал обеих дочерей в щёки и покинул вагон.

– Как думаешь, мама там хорошо устроилась? – спросила Настя. – Ей одной там, на верхней полке, не очень, наверное, удобно. У нас хоть столик есть личный. Может, её сюда позвать потом? Будем кушать вместе.

– Она и так сюда сама придёт. Проверить нас.

В это время за окном появился папа и помахал дочерям, девочки ответили тем же.

Так они и махали друг другу, пока перрон медленно не поплыл назад. А в это время их спинами прошёл парень-гот и расположился на нижней полке в отсеке наискосок.

Глава 3

Поезд покачивался, мчась по рельсам, Женя покачивалась в такт поезду. Знакомые поселки и дачные массивы уже давно остались позади, и за окнами мелькали только густые заросли кустов и леса, да и то вся эта зелень была под угрозой исчезновения в темноте надвигавшейся ночи.

Приходила мама, чтобы помочь девочкам устроиться, приготовить ужин из лапши и чая с вафлями, постелить белье. Сначала ужинала Настя, а Женя слушала наставления от мамы, стоя в проходе, потом Настя залезла на верхнюю полку, уступив место остальным. Жене такое положение дел не нравилось, особенно учитывая, что за всё время дороги они, получается, будут так есть ещё семь раз. Ей хотелось больше самостоятельности, в конце концов, заварить лапшу она могла и сама. Но девочка только несколько раз тяжко вздохнула и сделала печальное лицо, пока мама обучала её, что нужно брать в туалет, а чего не нужно. Мама ушла в свой вагон только в половине одиннадцатого ночи, убедившись, что девочки планируют спать и ничего другого.

И вот Женя полулежала на нижней полке, устроив подушку повыше, и смотрела на нечёткие силуэты, мелькавшие из неплотно задернутого занавесками окна. Сон не шёл, хотя и глаза уже смыкались сами собой. Показались редкие огни, и поезд снизил скорость. Станция была маленькая, просто так выходить не разрешалось, но Женя нашла повод хотя бы пройтись по коридору – прочитать название станции. Девочка стояла напротив плаката пару минут, а потом вагон качнуло, мимо протиснулась проводница, и девочка медленным шагом двинулась к своей полке. Свет в проходе горел слабый, большинство пассажиров спали и лишь некоторые негромко беседовали, а кое-кто даже умудрялся есть – девочка почувствовала запах жареной курицы и поморщилась.

Как хорошо, что это не напротив её полки, подумала она, плюхаясь на нижнюю полку. Одновременно с тем моментом, когда тело девочки соприкоснулось с поверхностью, Женя осознала, что села на то, чего не должно было там быть. Пока она пыталась сообразить, могло ли это что-то быть частью её багажа, который – она была уверена – должен был лежать под полкой, под девочкой что-то зашевелилось. Женя в ужасе подскочила на ноги, стукнувшись головой об верхнюю полку. В отсеке напротив кто-то хихикнул. Свет от мелькнувшего из окна фонаря осветил крупный силуэт на Жениной полке. Силуэт шевельнулся. Ничего не понимая, девочка проскочила вдоль по проходу вперёд, потом метнулась назад.

– Женя, ты чего не спишь? – послышался с верхней полки сонный шёпот Насти. И эта верхняя полка располагалась как раз напротив отсека, где кто-то с аппетитом чавкал курицей. Женя посмотрела вниз – нижняя боковушка была пустая. – Твоя полка эта, – Настя свесила руку вниз и указала пальцем на смятую простынь, – а там тётенька какая-то спит.

– Да я уже поняла, – буркнула Женя, но на всякий случай ощупала матрас, прежде чем лечь на него.

Оставшаяся часть ночи прошла без происшествий, хотя и длилась очень долго – целых пять станций. Уснуть удалось лишь под утро, и, только Жене начала сниться Вера Михайловна, вызывавшая к доске весь класс по одному, как её кто-то потряс за плечо.

– Женя, вставай, уже почти девять, – позвала Настя. – Мама к себе завтракать позвала, у неё там соседи на Новосибирске выходят. Сейчас туалет на два часа закроют, так что поторопись.

Пока Женя совершала утреннюю процедуру – стояние в очереди в туалет, Настя успела застелить обе постели, но вот скрутить матрас у неё не получилось.

– Брось его, – посоветовала Женя, запихивая мокрое полотенце в сетчатую полку. – Всё равно же к маме пойдём.

Когда девочки нашли маму в соседнем вагоне, поезд уже снизил скорость – за окном показался пейзаж из маленьких деревенских домиков. В мамином отсеке пустовали обе нижние полки, а единственный сосед лежал на верхней полке, отвернувшись и накрывшись простыней с головой. Так что в распоряжении девочек оказался весь столик. Завтракали опять лапшой – Жене досталась со вкусом морепродуктов, половинкой длинного огурца, хлебом и плавленым сырком. Пока Женя и Настя ели, мама сходила за кипятком.

– Я спросила у проводницы, – сказала мама, расставляя стаканы в подстаканниках, – новые пассажиры зайдут только в Тюмени. Так что вы можете здесь весь день сидеть.

– Здорово, – обрадовалась Настя. – А то там ноги вытянуть негде.

Покончив с лапшой, Женя и Настя уже собирались приняться за чай с печеньем «курабье», поезд остановился, и мама сказала:

– Пусть остынет немного. Идите, подышите воздухом, а я посмотрю за вещами в вашем вагоне и тоже приду.

Воздух на улице был ещё по-утреннему прохладным, но уже чувствовалось, что днём будет жарко. По крайней мере, в Новосибирске. Настя хотела взять Женю за руку, но Женя спрятала руки в карманах джинсовых шорт. Девочки отошли несколько метров от вагона и оказались у ларька с сувенирами.

– А вдруг поезд уедет, пока мы тут? – предположила Настя.

– Не уедет, – заверила её Женя. – Он целый час стоит.

– Ну, а вдруг?

– Даже если и так, нас позовут. Вон, проводница наша, видишь, тоже вышла. Без неё поезд не уедет.

Но Насте этот аргумент показался не убедительным, и она принялась тренироваться в скоростном забеге от ларька до лестницы. Да так разошлась, что несколько раз вывалилась из тапок. Женю это раздражало, и она стала осматриваться в поисках мамы – при маме Настя вряд ли станет себя так же вести.

Из вагона номер четыре вышел уже знакомый парень-гот в той же самой одежде, что и накануне. Он направился к ларьку, и Жене пришлось отвернуться, чтобы не встретиться взглядом. Но поскольку ей было любопытно, что он собирается купить, она отошла подальше и сделала вид, что рассматривает боковую часть павильончика, а сама сквозь стекло подглядывала за парнем.

– Женя, ты почему за сестрой не следишь! – неожиданно – Женя даже чуть подпрыгнула – раздался из-за спины мамин голос. – Иди, помоги ей тапочек из-под скамейки достать.

Женя обернулась и увидела скачущую на одной ноге за маминой спиной Настю.

– Я достала! – крикнула девочка, взмахнув рукой с розовым сланцем.

– Не прыгай больше, – обратилась мама к младшей сестре. – Ещё под вагон тапки улетят, придётся босиком ходить.

– Не улетят! – сказала Настя и принялась прыгать теперь уже на одном месте. Но хотя бы амплитуда её прыжков стала поменьше.

– Присмотрела что-то? – спросила у Жени мама. – Надо что-то купить?

– Я..., – Женя повернулась в сторону ларька – ни возле него, ни где-либо на перроне того парня не было. – Ещё не успела посмотреть.

За время стоянки поезда в Новосибирске девочки успели нагуляться взад-вперёд по перрону на целый день вперёд. Мама купила в ларьке связку бананов и ещё три порции обеда – но уже с рук. Когда они втроём вернулись в вагон, чай, естественно, уже остыл. Настя схомячила полпакета печенья всухомятку, а Женя запила соком. Потом, когда поезд тронулся, мама засела за чтение книги, а Настя послала Женю в их вагон за её любимыми журналами с детективными головоломками.

Когда Женя уже практически дошла до своей полки, она услышала голос:

– Смотри, опять не промахнись полкой.

Девочка обернулась и увидела в отсеке напротив того самого парня, взгляда которого так старалась избегать. А теперь, оказалось, что он не только её заметил, но и был свидетелем её небольшого ночного происшествия. Вот так опозорилась, в ужасе подумала Женя.

Девочка потратила целую секунду, чтобы изобразить на лице уверенность, потом сказала саркастичным тоном:

– Спасибо, ты такой внимательный.

– Это точно, – согласился парень. – В отличие от тебя.

На этом их диалог закончился. Женя сняла со своей багажной полки Настин рюкзак и вытащила оттуда папку с журналами, пачку карандашей, дорожные шахматы и игральные карты. Всё это добро она взяла в охапку и, не поворачивая головы по сторонам, вернулась в вагон номер пять.

День тянулся медленно, гораздо медленнее, чем дома или даже в школе. Женя успела сыграть несколько раз с мамой в «дурака» и два раза проиграть в шахматы, пока младшая сестра корпела над своими головоломками. К счастью, в два часа дня поезд совершил остановку в Барабинске, где стоял целых полчаса, и девочка смогла разнообразить времяпрепровождение прогулкой по перрону и даже недолгим изучением здания местного вокзала. Парня-гота она видела один раз только мельком: когда они всей семьёй переходили пути по надземному переходу, он только выбрался из вагона. Всё это было хорошо, но Женя понимала, что вечером к маме подсядут пассажиры, и придётся вернуться в вагон. С одной стороны, ей хотелось, чтобы к этому времени этот парень сошёл на какой-нибудь станции, а, с другой стороны, наоборот – не хотелось.

До самого вечера Женя сидела в отсеке с мамой, Настя тоже никуда не уходила. Крупная станция была только одна – Омск, а потом, в одиннадцать вечера – Тюмень. Мама проводила девочек в вагон за полчаса до станции, ведь было уже поздно, а значит, пора спать. Устраиваясь на своей нижней полке, Женя думала, придётся ли ей, как и вчера, всю ночь смотреть в окно и ждать утра, или же на этот раз получится уснуть. Может быть, наверху ей спалось бы лучше? Она хотела попросить Настю поменяться, но машинально повернулась к отсеку наискосок. Парень-гот сидел на своей полке у самого прохода. У него под ногами стоял чёрный рюкзак, а на коленях тубус. Наверное, скоро выходит, подумала Женя. Парень заметил взгляд девочки и сложил руки у щеки, как бы намекая на сон, а потом подмигнул. Жене стало неловко от того, что на неё кто-то смотрит в такой момент. Точнее, конкретный кто-то. Она высунула ноги из-под простыни и нашарила ими под полкой тапочки. Что делать дальше она не придумала, поэтому просто замерла в проходе. В отсеке напротив расстилало постельное бельё семейство, вошедшее в вагон на станции Тюмень. Главное, чтобы курицу есть не начали, отметила Женя.

– Эй, пс-с!

Женя машинально обернулась на звук и встретилась взглядом с готом.

– Иди сюда, – позвал он и махнул рукой.

Женя нерешительно подошла и остановилась в проходе.

– Чего тебе?

– Ты докуда едешь? – парень сдвинулся на полке, предлагая сесть рядом.

– До конца. А что? – сказала Женя, но не сдвинулась с места.

– Чё такая резкая, – фыркнул собеседник. – Я, может, познакомиться хотел. Все в поездах общаются.

Женя хотела спросить, почему он не общается с товарищами по отсеку, которые в данный момент мирно спали, но вспомнила, что, кажется, мельком видела, как гот играл с ними в карты.

– Меня зовут Женя, если интересно, – сказала она.

– Мак, – протянул руку парень.

– Это имя такое? – удивилась девочка, пожимая прохладную руку.

– Ну, типа да, сокращённое. Да садись ты, я не кусаюсь.

На этот раз девочка приглашение приняла, но присела только на самый краешек полки, да так, что при наклоне вагона чуть не упала. Мак это заметил и пересел к самому окну, убрав подушку себе на колени, а тубус аккуратно положил на пол. Женя немного тоже сдвинулась.

– Я тоже плохо в поезде сплю, – сказал Мак. – В карты играть надоело, читать я не люблю, так что... уже и не знаю, чем себя занять. Думал, за общением время быстрее пролетит.

– А ты откуда едешь? – спросила Женя.

– С... с самого начала. Почти.

– Ого, с Владивостока? Тебе же целую неделю, наверно, ехать. Или ты не до Москвы?

– Да... целую вечность. Я в Ярославле выхожу. А, может, и в Москве. Ещё не решил.

– А так разве можно? – удивилась Женя.

– Почему нет? – Мак наклонился к рюкзаку и вытащил из него два жёлтых яблока, одно из которых протянул Жене. – Ты, кстати, в каком классе? Паспорт уже есть?

Женя хотела было слегка преувеличить свой возраст, но второй вопрос сбил её с толку, поэтому она призналась:

– Восьмой закончила.

Яблоко оказалось сладким и очень сочным, Женя даже поперхнулась соком и закашлялась.

Мак на пальцах что-то посчитал, потом спросил:

– Четырнадцать?

Женя кивнула.

– А тебе? Ты в школе учишься или в универе?

Вместо ответа Мак махнул рукой и откусил от своего яблока здоровый кусок.

– Да, я уже взрослый дядька, работаю. Но у меня куча друзей среди малолеток... Ну, то есть школоты. Везу, кстати, одному из них картину.

Женя повертела головой в поисках рамы или большой картонки. Мак хихикнул.

– Вон она, в тубусе. Хочешь посмотреть?

Парень поднял тубус и извлёк из него скрученный в рулон холст. Картина оказалась небольшая, всего-то не больше альбомного листа: в желтовато-синих тонах домик с крышей-пагодой, деревья в цвету и огромная волна с барашками, норовящая всю эту красоту поглотить. Но, несмотря на чудовищные намерения волны, от картины веяло умиротворением.

– Сидзё. Японский реализм. Японский, потому что реализмом его можно назвать условно, здесь много от традиционного декоративного стиля.

– Ты разбираешься, – констатировала Женя.

– Да не особенно. Может, не много. Вообще, изобразительное искусство – не моё. Я больше по хореографии.

– О, вот это здорово! – воскликнула Женя. – Я тоже танцую.

Женя принялась рассказывать новому знакомому о танцевальной студии и своих достижениях на танцевальном поприще. Упомянула и о лагере с танцевальным и актерским уклоном, в который ехала. Мак же только скромно признал, что танцует класса с пятого, но ни о направлении танцев, ни о своих достижениях не сказал.

– В лагерь едешь? Это хорошо. Мне раньше нравилось там отдыхать. А как называется? Мой друг, хозяин этой картины, тоже, кстати, в лагере сейчас. Ну, или будет числа с первого. Вдруг вы в одном и том же? Не лагерь центра Суворова? Хотя чего я спрашиваю. Очевидно же, что нет, – усмехнулся Мак, разглядывая хрупкое телосложение Жени.

– Нет, мой «Легенда» называется. Знаешь такой? – спросила девочка, не обратив внимания на замечание.

Мак пожал плечами.

– Да их много же. Жалко, что вы в разных, а то бы познакомились. Он, правда, постарше тебя будет. Зато американец, прям настоящий. И с японскими корнями.

– Серьёзно? – не поверила Женя.

– Да, абсолютно! Его предки в Россию-матушку за плохое поведение сослали. У него тут тётка, что ли, живёт. А так он в штатах жил. Но русский знает, мать-то отсюда. Так что он теперь в Москве учится.

– Прикольно, – сказала Женя. Она бы с радостью познакомилась с настоящим американцем. Было бы потом что в школе рассказать.

Женя ещё немного поболтала с Маком, который оказался вполне нормальным парнем – не приставал, не задирал, поддерживал серьёзные темы. Может быть, он и вовсе не гот, подумала девочка, или готы тоже бывают обычными ребятами. Разговор по большей части шёл о танцах, известных танцорах и немножко о школе.

– Ладно, я пойду попробую уснуть, – засобиралась Женя, взглянув на часы в вагоне – было около часа ночи.

– Спокойной ночи, – пожелал Мак.

Женя сомневалась, что после столь оживлённой беседы сможет уснуть быстрее, чем вчера, но не до утра же болтать, в конце концов. Она отвернулась лицом к стене и накрылась простынёй.

Глава 4

Второй день путешествия на поезде (вечер первого дня не в счёт) начался с того, что Женя и Настя обнаружили маму в компании ну уж очень интересных попутчиков, севших в вагон, видимо, в Тюмени. Часов до десяти девочки ждали маму у себя, потом решили проверить. Мама оживлённо обсуждала что-то из мира кулинарии и расширения сети ресторанов, поэтому завидев дочерей, лишь махнула им рукой – мол, сейчас приду. Но Женя сразу поняла, что это «сейчас» наступит ой как не скоро и, вернувшись в свой вагон, приняла решение готовить завтрак самостоятельно. Она скрутила матрас на своей полке, установила столик, вытащила пакет с продуктами из-под видения и, пошарив там рукой, извлекла две коробки «Доширака».

– Фу, опять лапша, – скривилась Настя.

– Не фукай. Мы же в поезде, здесь все лапшой питаются.

– Не все. Я видела курицу жареную ели.

Ох, уж эта жареная курица в вагоне..., – подумала Женя, но вслух сказала:

– Ты какой вкус хочешь: говядину или курицу?

– А у нас точно больше ничего нет? – спросила Настя, взбираясь на скрученный Женей матрас. – Может, просто чай попить?

– Чай? Нет. Ты же вчера всё печенье съела.

– Ну, это мамино было. А наше я не ела, – возразила Настя со своего импровизированного трона.

– Есть ещё огурцы, хлеб, сырки, килька в томате, шпроты, фасоль..., – Женя рылась в пакете и выкладывала продукты на столик.

– Давай фасоль... и кильку.

– Так, подожди. Ты так есть не будешь. Вся же испачкаешься. Садись с другой стороны, – велела она Насте.

– А тебе, значит, можно? – возразила сестра, съезжая по матрасу вниз.

– Нет, мы его уберём.

Женя и Настя взялись за матрас с разных сторон и попытались затолкать его на багажную полку.

– Подожди! – крикнула вдруг Настя. – Там же чемоданы!

– Не бросай его! – взвизгнула Женя, но было уже поздно – Настин край матраса упал на пол, а за ним и весь матрас развернулся. На пол выпала подушка и аккуратно сложенная Женей простынь. – Да, блин.

– О, Чип и Дэйл спешат на помощь, – в проходе появился Мак. – Точнее, один Чип. Давай его сюда, к себе закину.

Парень сгрёб матрас охапку и небрежно кинул на багажную полку в своём отсеке. Матрас тут же развернулся, но хотя бы на пол не упал.

– Ух ты, какой джентльмен! – воскликнула Настя.

– Спасибо, – сказала Женя.

– Спасибо на хлеб не намажешь, – парировал Мак. – Я бы угостился у вас. Что вы едите?

– Лапшу! – выкрикнула Настя с презрением. – Можешь всё забрать. Нам не надо.

– Настя! – шикнула на неё Женя. – Это тебе не надо. А я, может, буду.

– Ну ладно, – пожала плечами Настя. – Тогда бери всё, кроме Жениной лапши, – обратилась она к Маку. – И моей фасоли.

Мак усмехнулся, потом подошёл к столику девочек.

– Я возьму огурец и кильку.

– Килька моя! – закричала Настя, а Женя на неё тут же шикнула. – Ну ладно, бери.

Мак забрал банку с рыбой и огурец и ушёл к себе, но через минуту вернулся и положил на стол две сторублевые купюры.

– Сдачи не надо, – ухмыльнулся он и снова ушёл.

Женя проводила его удивлённым взглядом, но деньги сложила и сунула под «Доширак».

– Какой жених, да, Жень? – пихнула Настя сестру в бок банкой фасоли.

– Что? Нет. Что ты несёшь? Просто парень.

Настя в очередной раз пожала плечами, а Женя забрала «Доширак» с курицей и ушла наливать кипяток. Когда она вернулась, увидела Настю в отсеке Мака. Парень открывал девочке фасоль. Часть томатной пасты вылилась на стол. Женя быстро вынула из пакета с продуктами пачку салфеток и принесла Маку, но тот уже слизнул томатную пасту со стола.

– Бе-е..., – протянула Настя. – Ну тебе и парни нравятся, – обратилась она к Жене.

Мак улыбнулся. А Женя покраснела.

Когда девочки ушли к себе завтракать, Женя сказала:

– Вовсе он мне и не нравится. А ты бы могла себя и получше вести.

– Чтобы – что? Чтобы не позорить тебя перед женихом? – хихикнула Настя.

– Что за шуточки! – разозлилась Женя. – Всё. Я с тобой не разговариваю.

Девочка уставилась на крышку своего «Доширака». Через пару секунд коробку с лапшой пихнул длинный зелёный предмет – Настя принялась приставить с огурцом, на котором выгрызла глаза и рот.

– Же-еня! Ну, Же-еня... Поговори со мной. Я весь огурец. На огурцы не обижаются.

– Отстань, – Женя пихнула овощ лапшой.

– Ай-я-яй, – притворно хныкнула Настя. – Мне же горячо.

У боковушки девочек вдруг снова появился Мак.

– Офигеть, вы вдвоём так далеко едете. А я впервые в поезде один только в шестнадцать поехал.

– А мы не одни, а нас ма..., – начала Настя, но Женя пихнула её ногой под столом. – Ма-а-аршрут такой. Нас встретят потом.

Женя порадовалась тому, как быстро выкрутилась Настя, и тут же решила её простить. Конечно, она не сразу поверила, что Мак не видел с ними маму, но... кто его знает, видимо, не заметил. Раз так, пусть думает, что Женя старше и самостоятельнее, чем кажется.

– Всё равно это круто, – сказал Мак. – Скоро Пермь, пойдёте гулять?

Настя ехидно уставилась на Женю. Наверное, пыталась намекнуть, что мама к ним в любом случае присоединится, и тогда вскроется враньё. Хотя ведь мама так увлечена разговорами, подумала Женя.

– Да, пойдём, – уверенно ответила она, чем вызвала скептическую ухмылку сестры.

– Тогда пошли вместе, – предложил Мак.

Женя кивнула, уже не так уверенно.

Глава 5

Поезд остановился аккурат так, что напротив окна девочек возникла табличка «Пермь-2». Практически в это же время рядом прошёл Мак и махнул рукой, приглашая на улицу. Женя выждала несколько секунд, всматриваясь сквозь выходящих пассажиров, не идёт ли мама из соседнего вагона. Мамы не было видно, поэтому Женя поднялась и тоже пошла в сторону тамбура. Мака она нашла на противоположном краю перрона, он поджигал огоньком зажигалки сигарету. Девочка подошла и остановилась на небольшом расстоянии, чтобы в её сторону не тянуло дымом.

– Ты сказал, что работаешь, а кем? – спросила она.

– Да так, халтуркой подрабатываю, то там, то здесь. Ящики гружу, полы мою в клубе. Ничего интересного. Хочу, может, на бармена выучиться, не знаю.

– В Москве?

– Ну да, в Москве.

Мак затянулся, но дым почему-то назад не выдул. Он просто куда-то пропал. Женя пригляделась – ни из ноздрей, ни изо рта, ни даже из ушей дыма не шло. Она хотела спросить об этом, но стало как-то неудобно, поэтому она отвела взгляд. А Мак, похоже, ничего необычного не заметил.

– Я вообще из Самары, там школу закончил, а в Москву недавно перебрался. Столица же, все дела. Да и зарплаты получше.

– А я не была в Самаре, – сказала Женя. – Там Волга, да?

– Ага, – на этот раз Мак выдул дым через ноздри, не открывая рта. – Волга – это лучшее, что есть в городе.

Когда сигарета догорела до фильтра – Женя наблюдала – Мак выбросил окурок в урну.

– Давай пройдёмся.

Они медленно шли по перрону, лавируя среди других пассажиров, вдоль всего поезда – дошли до вагона номер семнадцать, а потом дальше, до того места, где асфальт заканчивался и начинался гравий.

– Покажи что-нибудь из своих танцев, – вдруг попросил Мак.

– Прямо тут? – застеснялась Женя.

– А чё? Никто не смотрит.

Женя обернулась. И, правда, самые ближайшие к ним люди были на расстоянии метров тридцати, и почти все стояли или полу боком или спиной.

– Ладно, – сказала Женя и встала в позицию, с которой начинался один из выученных весной танцев: ноги в четвертой свободной позиции, руки чуть согнутые разведены на сто восемьдесят градусов – одна локтем вверх, другая – вниз. Сначала она наклонила корпус и левую руку вправо, развернулась, согнула ногу и через подъём стопы (тапки она сбросила) ушла вниз, для чего пришлось сесть на асфальт, а потом и лечь. Поднялась через переворот со спины на руки, вышла в переворот на руках вперёд. Опустила руки, сделал свинг корпусом, потом почувствовала ладони Мака на предплечьях, парень увёл её в низкий наклон, бережно поддерживая рукой под лопатками...

... «Уважаемые пассажиры! До отправления поезда ноль-один, следующего по маршруту Владивосток – Москва, осталось пять минут. Поезд находится на первой платформе справой стороны. Нумерация вагонов с головы состава. Просим пассажиров занять свои места в вагоне, а провожающим покинуть поезд»...

Мак схватил Женю за руку, и они помчались вдоль всего состава, едва не теряя сланцы, к четвертому вагону.

Глава 6

После Перми Женя с Настей пошли к маме проверить, чем она занимается, закончилась ли её увлекательная беседа, да и выяснить, есть ли у них с собой что-то более съедобное, чем лапша, ведь дело шло к обеду. Оказалось, мама тоже выходила на станции и купила здоровую копчёную рыбу и пару порций варёной картошки. Так что вопрос об обеде отпал сам собой. Зато появился другой.

– Видела, ты с каким-то мальчиком за вагоном бежала, – сказала мама Жене. – Ваш сосед? Не обижает?

Женя смутилась и промямлила что-то нечленораздельное.

– Он тоже танцует, как и Женя, – сказала Настя.

– О, ну это хорошо. Значит, приличный, – рассудила мама. – Но я бы с ним на всякий случай познакомилась.

Женя с Настей переглянулись.

– Ну вот, враньё сейчас чьё-то вылезет, – сказала Настя, когда они с Женей шли сквозь переход между вагонами к себе. – Или, может, скажем, что маму случайно в поезде встретили?

– Да уж, – разочарованно вздохнула Женя. Что теперь Мак про неё подумает? А она уже успела размечтаться, что если бы они жили в одном городе, то могли бы танцевать вместе. Ну и пусть, что джаз-дэнс не предполагает парные танцы, но иногда всё-таки партнёр бывает нужен. А потом бы он заходил за Женей в школу, чтобы позвать на тренировку. Вот бы одноклассницы лопнули от зависти...

Мака они застали около их боковушки: он стоял, положив локти на Настину полку и, видимо, смотрел в окошко. Ну, или что можно было ещё делать в такой позе.

– Куда ходили? В ресторан? – спросил он девочек.

– Да, точно! – крикнула Настя чересчур уверенно. – Но ничего не купили. Там дорого. – Потом она многозначительно посмотрела на Женю. – Пойду, станции почитаю.

Настя удалилась в противоположную часть вагона, а Женя осталась с Маком наедине. Сказать про маму сейчас? Или надеяться, что она передумает знакомиться?

– А ты..., – начала Женя, но прервалась. Она хотела попросить контакты, телефон или аську, но вдруг застеснялась. Но, в конце концов, Мак выходит только завтра, так что ещё успеет. – Слушай, а какие качества людей тебе не нравятся? – это был заход издалека с целью проверить, как парень относится к вранью – сильно ли критично. Может быть, всё-таки стоит рискнуть и выбрать вторую стратегию, думала Женя.

Мак сел на нижнюю полку, где обычно сидела Настя. На его лице появилась улыбка, но Жене показалось, что её вопрос озадачил парня.

– Даже не знаю, наверно, как всем – не люблю предателей, жадных, лгунов... и эмо. Больше всего не люблю эмо, – Мак усмехнулся. – Ладно, шучу. Я ж не малолетка. Но раньше не любил.

Женя шутку не оценила, потому что напряглась при слове «лгуны».

– М... мне... мне нужно что-то сказать тебе, – промямлила девочка.

Мак комично подпёр рукой подбородок, собираясь слушать. Но тут прискакала Настя.

– Знаете, что я видела! – девочка затормозила напротив Жени, чуть смяв ковровую дорожку под ногами. – Там в третьем вагоне милиционер ходит и у всех что-то спрашивает. Думаю, там что-то украли.

– Ты уверена? – переспросил Мак. – Он только в третьем спрашивает?

– Ну, вроде так. Первые подозреваемые же должны быть соседями, так что, если кража произошла в третьем вагоне, то и преступник должен быть там, потому что самыми частыми преступниками оказываются близкие люди – родственники, соседи...

– Ясно, – пробормотал Мак. – Пойду... э... гляну, вдруг у меня тоже что свистнули.

Парень ушёл к себе, а Настя обратилась к Жене:

– Ну что, сказала про маму, или выкручиваться будешь?

– Не успела, – ответила Женя возмущённо. – Ты тут со своим милиционером. А он хоть правда существует или ты его выдумала?

– Ничего я не выдумывала, – обиделась Настя. – Он настоящий и он там следствие ведёт. Кстати, после обеда будет ещё станция большая. Сможешь со своим ухажёром ещё потанцевать.

– Настя! Не говори так. И откуда ты знаешь, что мы...

– Танцевали? Да на вас весь перрон смотрел. Мне стало интересно, и я пошла посмотреть, а там ты и он.

– А мама, она тоже была на перроне?

Настя пожала плечами.

– Вот тут не знаю. Я же ещё только начинающий детектив, за всеми уследить не успеваю.

– Ладно, – вздохнула Женя. – Надо всё-таки признаться, что мы с мамой едем. Пожелай мне удачи.

– Давай, дерзай, – Настя похлопала сестру по плечу.

Женя вдохнула-выдохнула, шагнула к соседнему отсеку и обнаружила, что Мака там нет.

– Вот так всегда, – пробормотала девочка и села на его полку, предварительно загнув простынь, укрывающую матрас. Головой она стукнулась об тубус, засунутый на полочку для мелочей. Пришлось его отодвинуть, чтобы сесть удобнее, ведь Женя решила больше не передумывать и идти до конца.

С боковушки высунулась Настя.

– Что? – спросила Женя.

– Жди, я видела, он туда ушёл, – она указала в ту часть вагона, где был туалет, мусорка и переход к вагону номер пять. – Надеюсь, его там мама по дороге не заметит.

– А почему она должна его заметить? – удивилась Женя. – У неё же тоже в вагоне туалет есть, зачем ей сюда идти?

– Ну... как бы тебе сказать, – Настя сделала лицо, пародирующее явно кого-то из известных ей теле-детективов. – Он с рюкзаком ушёл. Так что вряд ли в туалет. А куда ещё можно в поезде пойти перед обедом? Правильно! В вагон-ресторан. А как до него можно добраться, если не через...

– Ладно, я поняла, – перебила её Женя. – Не думаю, что мама его там схватит и начнёт насильно знакомиться. Так что волноваться рано, – Женя успокоила в первую очередь себя, а не сестру, как той могло показаться.

Девочки прождали минут двадцать. Женя просто сидела, а Настя решала свои головоломки, иногда консультируясь у сестры. Поезд остановился на какой-то станции, но уже через пару минут снова поехал. Интересно, подумала Женя, это техническая остановка или просто маленькая станция? Соседка на боковушке, та самая, на которую Женя по ошибке присела в первую ночь, начала разворачивать нечто в фольге. Только бы не курица, подумала Женя. К счастью, это оказалась печёная картошка в мундире, аромат которой быстро распространился, и многие пассажиры стали втягивать воздух носом и вращать головой – кто это такую вкуснятину ест?

– Есть охо-ота, – мечтательно протянула Настя. – Может, к маме, а? Там рыбка стынет.

– Нет уж. Если Мак нас там на обратной дороге застукает... Хочешь – иди, а я ещё подожду.

Настя поднялась и уже было отправилась в дорогу, но остановилась.

– О, милиционер к нам пришёл, смотри. Говорю же – настоящий. – Женя выглянула в проход. Стройный мужчина в форме разговаривал с пассажирами самого первого отсека. – Пойду поближе подслушивать, – сказала Настя и, совершенно забыв про обед, удалилась в указанном направлении.

Когда милиционер дошёл до Жени – а Настя у него за спиной – он спросил:

– Это ваш тубус?

Женя с секунду в недоумении смотрела на мужчину, потом сообразила:

– Нет, это не моя полка. Я вон там сижу, – она указала рукой в направлении Насти, которая тем временем взбиралась к себе наверх. Наверное, чтобы удобнее было наблюдать.

– А кто тут едет?

За Женю ответил пожилой мужчина, лежавший на нижней полке в отсеке и спавший чуть ли не всю дорогу.

– Тут молодой человек был. Ушёл куда-то.

– Совсем ушёл? – спросил милиционер.

– Вряд ли, вещи же оставил, – мужчина показал на багажную полку, где лежала большая чёрная сумка и ярко-оранжевый чемодан.

– Это мои вещи, – подала голос девушка с верхней полки.

– Все ваши? – уточнил милиционер.

– Да, все мои.

– А он совсем без вещей едет? Недавно сел? – продолжил допрос милиционер, и Женя начала напрягаться. Чего он докопался вдруг?

– Нет, мы с ним вместе с Владивостока едем, – сказал нижнеполочный мужчина. – У него вроде рюкзак был, это точно, а больше не знаю. А в чём проблема-то? Украл что?

– Ничего серьёзного, не беспокойтесь, – сказал милиционер. – Просто проверка. Куда, вы сказали, он ушёл?

– Я ничего не говорил, – сказал мужчина и отвернулся лицом к стене. – Ага, проверка, конечно, – проворчал он.

Милиционер извинился за беспокойство, потом ... взял тубус и пошёл в соседний вагон. Женя, вытаращив глаза, смотрела ему в спину до тех пор, пока за ним не закрылась дверь.

– Женя, пс! – позвала Настя.

Ничего не понимая и пребывая в прострации, Женя подошла к сестре. Настя сделала заговорщицкое лицо и приподняла подушку на своей полке. Там лежал, сложенный в несколько раз, холст.

– А что тогда..., – Женя обернулась к отсеку наискосок, туда, где ещё недавно на маленькой полочке лежал чёрный тубус.

Настя закрыла ей рот рукой.

– Тихо. Я думаю, – шепнула она сестре, – он специально спрятал у нас картину. Это контрабанда, и его поэтому ищет милиция.

– Ты детективов пересмотрела, – Женя убрала Настину руку ото рта.

– Помнишь, мы сегодня его застукали у наших полок. Наверно, он тогда и подложил.

– Но зачем? – не поверила Женя.

– Чтобы спрятать, Ватсон!

Глава 7

Напрасно Женя ждала возвращение Мака – до следующей большой станции он там и не появился. Девочка вышла на перрон и почти всё время стоянки поезда искала парня среди гуляющих пассажиров, а после даже сходила в вагон-ресторан. Настя хоть и любила детективные истории, но так долго откладывать обед не смогла и ушла к маме.

А вдруг его мама всё-таки поймала, и они там все сейчас рыбу едят, подумала Женя и пошла в пятый вагон. Но и там Мака не оказалось.

– Женя, ты где ходишь? – спросила мама. – Я тут с трудом Настю от твоей порции отгоняю.

– Ну и ладно, – сказала расстроенная Женя, – пусть ест. Я не хочу.

– Как это не хочешь? – удивилась мама. – Садись, надо поесть.

Женя села, но только немного поковырялась в куске рыбы и картошке. Неужели Настя права, и Мак просто сбежал? Но почему? Что такого в этой картине? Или дело вообще в чём-то другом?

После обеда девочки вернулись к себе и, с трудом втиснувшись вдвоём на верхней полке, развернули на подушке холст. Всё тот же восточный домик, деревья... В нижнем углу обнаружилась надпись – несколько иероглифов.

– Что мы будем с ней делать? – задала Настя вполне резонный вопрос.

Женя задумалась. С одной стороны, логично бы было оставить картину в поезде. Если милиционер искал её, то открыв тубус и не найдя её там, он вернётся и будет искать её поблизости. Проблем от милиции Жене не хотелось. В таком случае есть смысл спрятать картину где-то в вагоне, как будто сам Мак её там оставил. Но, с другой стороны... Может быть, картина тут не причём, и Мак сошёл с поезда по какой-то другой причине. Тогда холст найдёт кто-то, и Женя уже не сможет забрать его. А это единственное доказательство того, что у неё в поезде состоялось интересное знакомство. Да и просто – воспоминание.

Женя поделилась мыслями с Настей и ещё упомянула, что хотела бы оставить картину себе.

– А если милиционер вернётся и начнёт все сумки проверять? – предположила Настя.

– Да не будет он так делать. На каких основаниях?

– Ну, в кино так часто делают. Он скажет нам показать вещи, мол, вдруг нам преступник что подкинул. А если мы не разрешим, поймёт, что мы что-то скрываем.

– Вряд ли эта картина такая ценная, – возразила Женя, – чтоб весь поезд обшаривать. Тем более, вполне вероятно, что Мак её с собой утащил.

– С собой, конечно, мог, – согласилась Настя, – но вдруг его где на станции задержали? Обыскали и поняли, что картины нет.

– Тогда надо ещё подумать, – решила Женя. – Что там твои детективы в таких случаях делают?

– Собирают факты! – без размышлений выпалила Настя. – Точно! Пойду искать их.

– Куда? – удивилась Женя, глядя, как шустро младшая сестра слезает с полки.

– Для начала узнаю, на какой станции он сошёл.

Настя скрылась в левой части вагона, а Женя снова вгляделась в картину, прикрывая её подушкой. Принюхалась. Слегка пахло чем-то затхлым и почему-то рыбой. Очевидно, картина была написана достаточно давно, иначе бы улавливался аромат красок. Наверное. В живописи Женя разбиралась чуть лучше, чем в ядерной физике: ну, знала некоторых художников, некоторые самые знаменитые произведения (а о ядерной физике Жене часто рассказывал папа, но кроме фамилий пары учёных, она ничего не запомнила). Женя положила голову на подушку и уставилась в потолок (точнее, низ багажной полки).

Вскоре вернулась Настя, и на верхней полке слова стало тесно.

– Ну, как улов? – спросила Женя.

Глаза Насти загадочно блеснули.

– Единственная станция, где он мог выйти – это Верещагино. Наверное, это даже не город. А если город, то очень маленький.

– Ну и что?

– А то, что это подтверждает версию о том, что он сошёл с поезда, испугавшись милиционера. Вряд ли ему внезапно понадобилось в эту дыру.

– Это всё, что ты узнала? – разочарованно спросила Женя. Не то, чтоб она прямо надеялась, что её одиннадцатилетняя сестра, помешавшаяся на загадках, способна за пять минут выяснить всё правду, но ей всё же хотелось чего-то побольше.

– Может быть, – загадочно ответила Настя. – Теперь по плану у нас опрос свидетеля, то есть тебя. Что ты можешь сказать об этом пассажире?

Настя опять начала изображать из себя то ли шпиона, то ли журналиста, отчего Женя ощутила всё бессмысленность этого занятия. Ничего она не узнает. Ну, познакомилась она в поезде с парнем, с кем не бывает? Вряд ли изначально был смысл надеяться на что-то большее, чем простая болтовня и интересное воспоминание о лете – потом, в сентябре.

– Не знаю я, – раздражённо бросила она. – Он сказал, что работает в Москве, а сам из Самары. Что везёт дурацкую картину другу, который в лагере центра Суворова. И ещё он танцует классно.

– То, что он танцует – это, пожалуй, единственное, что точно правда, – заключила Настя.

– Почему это?

– Ну, вдруг он соврал про друга в лагере? Может, это контрабанда. Или он украл эту картину из частной коллекции. Или...

– Да ладно, – возмутилась Женя. – С чего бы ему врать?

– Соврал же, что его зовут Мак.

– Не соврал, а просто назвался прозвищем, – сказала Женя. – Это не одно и то же.

– А тебе не показалось это странным? Мог бы и по имени представиться.

– Может, это имя. Сокращённое. От Максима.

– Ага, или от Макара. Но вот только его зовут совсем по-другому.

– Ну и как? – Женя уставилась на сестру. – Только не говори, что узнала его имя по отпечатку от обуви.

Настя фыркнула.

– Ещё чего. В билете прочитала. Там у проводницы лежит, самый верхний.

– Ты что, к проводнице пролезла? – испугалась Женя. Настино увлечение перестало казаться безобидным. Того и гляди, милиционер уже ими заинтересуется.

– Нет, конечно, – смутилась Настя. – Так заглянула одним глазком. Там открыто было.

– Может, это не его билет. Билеты же отдают, когда выходишь...

– Да, но если ты выходишь внезапно, то они остаются у проводницы. Так что никакой он не Мак. А Покровский Юрий Александрович, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения. А если быть точнее, то тридцатого июля...

– Ничего себе одним глазком! – не поверила Женя, мысленно подсчитывая возраст её знакомого. Шестнадцать. Мог ли он успеть закончить школу и начать работать? Ну, чисто теоретически – наверное. – Но всё равно, это не доказывает, что он соврал. Может, это просто его прозвище – Мак.

– Ага, а что не Ирис? – скептически отметила Настя.

– Да ладно тебе. Что это даёт?

– Только то, что он мог соврать и про друга в лагере. Надеюсь, ты не думала пытаться его там найти?

– Нет, конечно, – сказала Женя, а сама как раз об этом и подумала. Вот только как незаметно убежать из лагеря?

Глава 8

В отличие от Насти Женя поверила во всё, что сказал Мак. И не готова была просто сдаться и вернуться к своим делам. Если нет возможности найти Мака, то надо искать его друга в лагере, тем более что она даже знает в каком. Вот только как найти на это подходящий момент? Смена в лагере «Легенда» начиналась первого июня, а в Москву поезд прибывал тридцать первого мая в одиннадцать утра. Оставшейся половины дня не хватит, чтобы найти лагерь, съездить в него, найти там друга Мака и вернуться назад. Если бы для мамы она бы смогла придумать какое-то оправдание, то с фактом того, что в большинстве лагерей сезон не начинается раньше первого июня, ничего не сделаешь. Так что никого она там не застанет. Если поехать после окончания сезона, есть вероятность, что и в «Водолее» сезон закончится к этому времени. Опять не состыковка. Так что единственный вариант – незаметно улизнуть из лагеря.

Вечером второго дня пребывания в лагере Женя и Настя встретились у домика столовой. Найти свободное время в плотном расписании всевозможных кружков и мероприятий оказалось не так и просто.

– Мы готовим постановку спектакля «Принцесса на горошине». Мне досталась роль одной из принцесс, которые сватаются к принцу. У нас будет не классический сюжет, а закрученная детективная история, – сразу же поделилась новостями Настя.

– Здорово, – сказала Женя. – Детектив, прямо как ты любишь.

– Ага, – радостно кивнула младшая сестра. – Кстати, о детективах. Ты уже придумала, что будешь делать с картиной?

– Нет, я как-то и не думала, – соврала Женя. – Я её на дно рюкзака сунула, чтобы не мешалась.

В поезде, естественно, Женя холст оставлять и не думала. После того, как ушёл милиционер с пустым тубусом, он ещё раз возвращался, обшаривал полку Мака, но у девочек ничего не спрашивал. Видимо, решил, что Мак утащил её с собой, когда выскочил на маленькой станции. Так что оставшееся время пути прошло без происшествий.

В Москве Мама посадила девочек на специальный автобус, заказанный лагерем, и пообещала приехать на родительский день. Вот он – шанс разыскать хозяина картины, подумала Женя, ведь в этот день родителям разрешалось забрать детей из лагеря. Но Насте об этой идее она ничего не сказала.

– Ну ладно, – сказала Настя. – Но если что придумаешь, дай мне знать. Наверняка потребуется моя критическая оценка идеи.

– Обязательно, мой юный детектив, – улыбнулась Женя.

Больше в этот день пообщаться не удалось, так как Жене надо было идти на вечернее танцевальное мероприятие, да и у Насти в отряде был запланирован просмотр мультфильма. На следующий день Женя специально забрела вместо урока сценической речи на занятие по киномонтажу, чтобы, воспользовавшись интернетом, определить местоположение лагеря центра Суворова. Оказалось, что от «Легенды» можно добраться до него на городском автобусе за полчаса, а потом ещё одну остановку на метро. Итого вся дорога – максимум пятьдесят минут! Новость была отличная. Осталось только дождаться родительского дня. Но дни в лагере были так сильно насыщены разными мастер-классами, играми, квестами и прочими мероприятиями, что уже к концу недели Женя подзабыла о своём намерении, и о картине вообще. Вспомнить ей помогла Настя.

Утро восьмого дня смены у Жени началось на полчаса раньше объявления подъема. В комнате девочки, которую она делила с двумя соседками, влетела Настя.

– Женя, я такое знаю, такое! – растормошила младшая сестра старшую. – Вчера я в кинотеке нашла фильм о картинах, а там – она!

Со сна Женя далеко не сразу сообразила, о какой картине идёт речь, но потом вспомнила и окончательно проснулась.

– В смысле? – переспросила она. Потом окинула взглядом соседок, которые мирно спали. – И говори тише, – шепнула она.

– Там показывали живопись востока, – прошептала Настя, задыхаясь от возбуждения. – И там был этот наш домик, – Настя для убедительности сложила руки треугольником у себя над головой, – и волна. Сказали, что это известная картина японского художника Юки Накамуры. Цунами, называется.

Вот так поворот, подумала Женя.

– И, как ты думаешь, откуда у твоего Мака такая известная картина? – съехидничала Настя. – Контрабанда же, говорю!

– А других вариантов быть не может? – спросила Женя, собираясь с мыслями. – Давай, может, вместе на неё посмотрим. Вдруг ты её неправильно запомнила или...

– Да что там запоминать? – удивилась Настя.

– Но всё равно... Скоро подъём, да и у тебя тоже, кстати.

Девочки несколько минут обсуждали расписание дня друг друга и нашли единственную возможность сходить в кинотеку – уйти с обеда пораньше. Так и решили.

На обед подавали гороховый суп, куриную ножку с макаронами и ягодный компот. Как показалось Жене, она слишком долго провозилась с ножкой, поэтому ушла с обеда раньше всего лишь на десять минут. У кинотеки, подпрыгивая с ноги на ногу в нетерпении, ждала Настя.

– Что тебя там задержало? – спросила она. – Птица семейства фазановых рода общипанных? Принесла?

Женя быстро кивнула, но сообразила, о какой птице речь только, когда девочки прошли в комнату. Внутри оказалась вожатая одного из отрядов, она рассматривала содержимое полок с дисками.

– Здрасте, – сказала Настя. – Можно мы быстренько глянем одно образовательное кино? Для подготовки спектакля надо.

Женя на всякий случай кивнула, подтверждая слова сестры.

Вожатая спросила, какой диск им нужен, и после того, как Настя сказала название, выдала его девочкам, только попросив не занимать телевизор надолго, так как ей нужно просмотреть нарезку мультиков, которую сделали ребята на занятии по киномонтажу.

Настя вставила диск в дисковод, затем быстро нашла нужное место. На экране появилось знакомое изображение: домик с крышей-пагодой, розоватые деревья, огромная волна. Женя скосила глаза на вожатую – та, была увлечена расстановкой дисков на полке, и после того как Настя заговорщицки кивнула, вытащила из нагрудного кармана джинсовых шорт скрученный холст. Несколько секунд девочка смотрела то на картину, то на экран.

– Настя, – шепнула Женя. – Это не та картина. Они разные.

– Разве? – удивилась Настя. – Смотри, вот домик, вот три деревца, волна...

На лице Насти вдруг появилась осмысленное выражение. Вот, подумала Женя, и она увидела разницу. Значит, Жене не показалось: барашки на волне действительно были расположены по-другому.

Женя быстро свернула картину и сунула назад в карман, потом вытащила диск и положила его в коробку.

– Пошли, – сказала она сестре и потянула её за руку.

Только, когда девочки оказались на улице, а, точнее, в наиболее малолюдном месте – за домиком столовой – Женя отпустила Настю.

– Когда ты мне сказала про фильм, сегодня утром, я долго думала, как так может получиться, – начала объяснять свою мысль Женя. – Я решила, что это может быть копия. Часто с известных картин рисуют копии, чтобы люди из маленьких городов тоже могли приобщиться к искусству. Например, у нас в музее Сурикова...

– Давай ближе к делу, – перебила её Настя, скрестив руки на груди и нацепив на лицо выражение нетерпения.

– Ладно, – согласилась Женя, хотя и немного успела обидеться. – Короче, я подумала, что это официальная копия. Ну, или на худой конец эту картину можно было купить у частного коллекционера. Вполне законно. Но теперь... Даже и не знаю. Или это плохая подделка, или... ещё не придумала.

– Вот теперь мне тоже захотелось найти этого японского американца, – сказала Настя. – Может, это квест какой-то.

Женя хотела пересмотреть, почему «тоже», ведь она в этом не признавалась, но вспомнила, какой иногда сообразительной бывает её сестра, да и, зная Женю хорошо, наверное, нетрудно было догадаться.

– Все чудесатее и чудесатее! Все любопытственнее и любопытственнее! Все страннее и страннее! – вспомнила Женя строки из любимой книжки про Алису.

– Да уж, не поспоришь, – сумничала Настя.

Раз уж Настя теперь была на её стороне, Женя поделилась своими соображениями по поводу поездки в лагерь центра Суворова во время родительского дня.

– А что ты скажешь маме? – скромно поинтересовалась Настя.

– Не знаю. Может, поможешь придумать?

– У меня есть идея получше. В среду будет экскурсия по Москве. Можно сказаться больной и не поехать, а в это время тихонько улизнуть из лагеря.

– Ну да, и пропустить столько интересного? – возразила Женя. – Да и лезть через забор – тоже мысль так себе.

– Как хочешь, – сказала Настя. – Моё дело предложить.

Так ни о чём не договорившись, девочки разошлись каждая на свои мероприятия.

Глава 9

За окном автобуса исчез пригород и, наконец-то, появилась Москва. Женя прилипла лбом к стеклу, пытаясь впитать как можно больше впечатлений. Впрочем, вскоре она позабыла об увиденном. За целый день, на который была рассчитана экскурсия, отряд девочки побывал в Московской государственной академии хореографии с осмотром внутренних помещений, большого зала, выставки фотографий и даже с посещением отчетного студенческого концерта; Останкинской башни, Центральная киностудия детских и юношеских фильмов им. М. Горького, парка Горького, где всем купили по мороженому (точнее, коробку на всех). В промежутках ребята поели в парочке уютных кафетерий, пофотографировались у фонтанов и чуть ли не бегом заглянули на Красную площадь. К концу дня Женя настолько устала, что у неё не хватил сил даже вспомнить о том, чтоб улизнуть в другой лагерь.

На обратной дороге девочка уже не всматривалась в мелькавшие за окном пейзажи, а лениво беседовала с соседкой в первую очередь о том, как ей хочется упасть в кровать. А ведь, меду прочим, на вечер было запланировано ещё одно мероприятие – дискотека. Наверное, не меньше половину её отряда от неё откажутся, думала Женя.

В лагере её встретила Настя – возбуждённая и счастливая.

– Женя, Женя! – выкрикнула она. – Пошли, мне нужно тебе что-то показать. Ты упадёшь!

Женя тяжко вздохнула, но последовала за сестрой к домику её отряда. Когда девочки оказались в комнате, Настя плотно закрыла за ними дверь.

– А где твои соседки?– спросила Женя.

– Ушли кино смотреть.

– А ты не хочешь?

Настя махнула рукой, мол, кино – ерунда. То, что знает она – даже в подмётки ему не годится.

Девочка вытащила из прикроватной тумбочки лист бумаги, на котором по линейке была нарисована таблица-сетка, и часть клеточек в ней была закрашена. Следующим на свет Настя извлекла черно-белую распечатку картины «Цунами», а за ней – ещё одну.

– Ну как? – спросила она Женю.

Женя лежала на Настиной кровати и в усталом недоумении смотрела на три листка.

– И что это? – спросила она без интереса.

– Сейчас, сейчас! – воскликнула Настя восторженно. – Смотри. Вот это, – она показала на одну из распечаток, – вариант картины из фильма. А это – копия нашей картины. Ну, точнее, картины друга твоего жениха...

– Настя! – возмутилась Женя. – Ну, хватит уже, ладно?

Настя пожала плечами.

– Как хочешь. Так вот, если наложить на волну лист из тетради в клеточку, можно кое-что заметить, – Настя вытащила из тумбочки ещё и лист в клеточку и аккуратно наложила его к одной из распечаток. Потом подошла к окну и прижала оба листа к стеклу.

Жене пришлось подняться с кровати, чтобы что-то увидеть. Но то, что явилось её взгляду, сняло усталость, если не полностью, то на половину, это точно. Всё барашки, изображённые в волне, чётко попадали в клетки тетрадного листа.

Настя посмотрела на Женю. Очевидно, выражение лица старшей сестры её устроило, и она продолжила демонстрацию: карандашом аккуратно поставила по крестику в каждой клеточке, куда попадал барашек. Потом девочка взяла вторую распечатку и проделала то же самое с ней. Ни один из барашков не совпал.

– Я думаю, – сказала Настя, когда демонстрация эксперимента была окончена, – это что-то типа японского кроссворда. Есть собрать всё картины, то можно составить узор полностью. Ну как?

– Обалдеть! – честно призналась Женя, даже слегка позавидовав Настиной смекалке. – Но как ты это поняла?

– Мне нравится твоё лицо, – хихикнула Настя, – как будто узнала, что твоя младшая сестра гений. Но всё проще. Я полдня потратила на поиски в интернете. Мне, правда, досталось от вожатых, что я пропускаю все мероприятия, но... это же важнее. Я там вычитала, что, на самом деле, оригинальная картина «Цунами» вообще без барашков. Есть легенда, что на обратной стороне оригинальной картины указаны координаты какого-то крутого клада, и поэтому последователи этого художника решили обезопасить картину от глаз искателей клада – нарисовали несколько копий. Вроде как в них зашифровано, где этот клад. Не знаю, правда ли это, но то, что здесь есть шифр – это очевидно. Надо только остальные картины найти.

Женя не верила своим ушам. Вот это встреча в поезде! Она никогда бы не подумала, что самое интересное, что с ней могло случиться летом, произойдёт в душном и раздражающем стуком колёс вагоне. Значит, встреча с Маком – это больше, чем мимолётное знакомство. Теперь ей было уже не так грустно от того факта, что она его, возможно, больше никогда не увидит.

Настя снова хихикнула, но потом посерьёзнела.

– Один вопрос остаётся – где искать остальные картины. Может быть, этот Маков друг нам скажет?

Глава 10

И вот наступил родительский день. Большая часть сезона позади, заведены новые друзья, освоены новые навыки и просто прекрасно прожиты летние дни. В девять тридцать утра – сразу после завтрака Женя и Настя побежали на КПП. Мама – загорелая и в новом платье – уже ждала их. Девочки по очереди обняли маму, расспросили о бизнес-конференции, в которой участвовала она пару дней назад (в рамках командировки), и вообще о городе, сами поделились впечатлениями и, наконец, поделились соображениями, чем бы хотели заняться в Москве.

– Мам, ты не против, если мы заедем в один лагерь? – вместо всякого вранья легко и просто спросила Женя. – Там у меня приятель со школы отдыхает. Хотелось бы увидеться. Такое совпадение, что мы в одном городе оказались, – остальная часть далась девочке чуть хуже, ведь это тебе не правду говорить.

Но, видимо, со стороны это звучало очень правдоподобно, потому что Настя взглянула на сестру с лёгким восхищением.

– Да, почему бы и нет, – согласилась мама. – Настя же не против?

Настя сказала, что ей тоже любопытно, как там отдыхает их общий с Женей знакомый со школы. И назвала его Сашей. Наверное, для того, чтобы придать легенде ещё большей достоверности.

Так и решили: сначала все вместе едут в лагерь центра Суворова и, пока девочки общаются с «Сашей», мама гуляет по ближайшим магазинам – но не более часа, потому что потом они идут в Макдональдс и в парк. А дальше – будут импровизировать.

Нужный автобус подошёл почти сразу, но до микрорайона Алтуфьево доехали минут за пятьдесят – успели попасть в утреннюю пробку при подъезде к МКАД. В метро мама купила девочкам по магнитному билету на пять поездок – на всякий случай. Не успели Женя и Настя насладиться поездкой в подземке – дома им такая и не снилась – как надо было выходить.

Мама довела девочек до лагеря – минут десять пешком – и хотела подождать, когда они зайдут внутрь, но Женя заверила, что они разберутся и, если что будут ждать маму здесь же. На крайний случай у них был сотовый телефон один на двоих, и Женя клятвенно заверила маму, что с Настей ни на минуту не разлучится.

Как только мама скрылась за углом здания лагеря, Настя спросила:

– Ну, и что дальше? Что, если нас не пустят в этот строгий Суворовский лагерь?

– Давай сначала попробуем, – сказала Женя, – потом будем думать.

Женя подошла к контрольно-пропускному пункту. Внутри будки сидел охранник и смотрел по телевизору "Квартирный вопрос". Женя на секундочку засмотрелась – переделывали детскую комнату девочки, которую, судя на картинкам, собирались стилизовать под обитель русалочки. Женя сразу вспомнила одноклассницу Маринку. Интересно, как там её озеро в Минино? Охранник увлечённо смотрел в экран, и Женя могла бы там простоять ещё долго, если бы ни Настин оклик.

– Ну, ты пробуешь, или мне тоже к телеку присоединиться?

Женя постучалась в окошко.

– Здравствуйте, – начала она, и охранник нехотя повернул голову. – Мы бы с моей сестрой хотели зайти в лагерь, у нас там друг.

– Чего? – не понял охранник. – Вы как снаружи оказались? Не наши, что ли?

Женя тут же пожалела, что не соврала, что они "просто на минутку вышли до магазина сбегать".

– Мы... Мы друга увидеть хотели.

– Не, не положено кого попало пускать. Уж извиняйте.

Женя вздохнула и отошла от КПП.

– Могла бы и что-то пооригинальнее придумать, – заметила Настя. – И что дальше?

– Не знаю, – пробормотала Женя.

– Зато я знаю. Дальше – через забор!

– Тише ты! – шикнула на сестру Женя. – Не полезем мы через забор. А вдруг поймают?

– Что тогда?

Женя минутку подумала, пока Настя нетерпеливо подпрыгивала на месте, потом сказала:

– Пошли, периметр осмотрим. Может быть, у забора кто-то есть из детей, у них и спросим нашего ... американского японца.

– Ладно, – пожала плечами Настя. – Опять же, если он вообще существует.

Девочки пошли вдоль сетчатого ограждения направо. Женя подумала, что такой забор должно быть перелезть не трудно, но тут же спохватилась и отогнала эту крамольную мысль. Она же взрослая серьёзная девочка, чтобы так поступать. Лагерь оказался приличным по размеру. Минут через пятнадцать ходьбы забор упёрся в колючие и непроходимые кусты, за которыми высился какой-то храм. Девочки обошли красивое здание, затем какие-то низенькие постройки непонятного назначения. Далеко не сразу они нашли знакомый забор, заворачивающий направо. Женя завернула между постройками и прислонилась к сетке. Отсюда было видно несколько строений на территории лагеря и кусочек футбольного поля. И никого.

– Странно это, – пробормотала Женя.

– Что именно? – поинтересовалась Настя.

– Никого нет. Куда все делись?

– Может, у них обед, или сон-час, или...

– Или все уехали, или лагерь не работает...

– Мне мои версии больше нравятся, – заметила Настя.

Женя немного помолчала, переваривая в голове разные мысли.

– Ладно, давай залезем. Тут никто не увидит. Но только на минутку. Сделаем пару шагов, чтобы убедиться, что лагерь действующий, и – назад.

– Ура! – запрыгала Настя в тихом режиме.

Женя ловко перелезла через забор, потом протянула руку Насте, но той захотелось показать, что она тоже так может. В результате – девочка прицепилась к сетке косичкой.

– Ой-ёй-ёй! – запищала Настя. – Застряла!

– Сейчас! Только тихо ты.

Несколько минут Женя тщетно пыталась высвободить косичку сестры, потом догадалась снять с неё резиночку, которая тут же упала в траву за забором.

– Ладно, – махнула рукой Настя. – На обратной дороге заберём.

Девочки медленно, крадучись, шли по мягкому газону к ближайшим строениям. Самое громкое, что они слышали, это автомобильные гудки с дороги и собственное дыхание. Слишком тихо для работающего лагеря, подумала Женя. С другой стороны, охранник на КПП ведь не сказал, что в лагере никого нет.

Вскоре они добрались до двухэтажного деревянного домика, выкрашенного в хвойно-зелёный цвет. По виду он очень напоминал домик из «Легенды», где жил Женин отряд. С боку виднелось крыльцо.

– Я только проверю, открывается ли дверь, и – назад, – сказала Женя больше самой себе, чем Насте, так как сестра, похоже, и не рвалась проверять, что там внутри. – Стой тут.

Женя преодолела четыре ступеньки и осторожно потянула дверь за ручку. Та поддалась. Девочка не ожидала этого и чуть не отпустила ручку, но вовремя спохватилась. Она приоткрыла дверь сильнее и сунула голову внутрь. Тишина. Даже во время сон-часа, который бывает только у младших отрядов, должны раздаваться какие-то звуки, вряд ли все дети уснули крепким сном. А тут – ни шороха, ни шёпота – ничего. Удивлённая этим фактом, Женя сама не заметила, как нарушила своё слово, и зашла в домик. Внутри было прохладно, пахло древесиной, краской и пылью. Первое, что бросилось в глаза – это разноцветный плакат «Мы любим наш лагерь» и подпись «Отряд «Бобры», сезон первый лета две тысячи шесть».

Значит, лагерь работает! Но где же все?

Осторожно ступая ногами по вышарканному полу, Женя заглянула по очереди в несколько комнат – кое-где была не убрана постель, валялись тапки. Вдруг из коридора послышался едва уловимый шорох. Женя замерла, ни жива, ни мертва. Может, это Настя? Девочка очень медленно протянула ногу, чтобы сделать шаг. Наступила – и встретилась лицом к лицу с чёрной кошкой, любопытно взирающей на Женю снизу вверх.

– Кыш, – шепнула девочка, прогоняя кошку в сторону. – И не смей рассказывать, что я тут была.

Кошка запрыгнула на подоконник и начала умываться, игнорируя Женю.

– Вот и молодец, – сказала Женя.

Больше внутри домика делать было нечего, да и Настя её, наверно, потеряла, поэтому Женя бросила на кошку последний взгляд и выглянула на улицу. Никого, кто бы мог её заметить. За углом домика тоже никого не было.

– Настя! – тихо позвала Женя.

Как раз в это время из домика напротив выскочила Настя и активно замахала Жене рукой. Женя хотела отругать сестру, что она не подождала её и одна полезла в домик, но Настины глаза так горели, что мысль как появилась, так и исчезла. Женя откликнулась на зов.

Внутри второй домик был точь-в-точь как первый: тот же запах свежее покрашенного дерева и пыли, такое же расположение комнат, даже плакат был похож, только подписан он был отрядом «Волки».

– Я нашла его, – сказала Настя и, схватив Женю за руку, потянула куда-то по коридору.

Через несколько шагов они остановились у стенда «Доска почёта». Здесь висели фотографии мальчиков лет четырнадцати и старше, а под ними значились надписи: «Паша Шувалов, второе место в соревнованиях по рукопашному бою», «Костя Павловский, первое место в кроссе на три километра» и так далее.

– Вот он, – Настя ткнула пальцем в фотографию, висевшую в самом верху. На ней был изображён русоволосый парень, на вид как Женя или чуть старше, а внизу значилась подпись «Митч Накамура, первое место по прикладной стрельбе».

У Жени расширились глаза.

– Точно! – воскликнула она.

– Ну, кто тут гениальный детектив? – похвасталась Настя.

Конечно, они нашли это место вдвоём, а то, что Настя зашла в этот дом, а не Женя было чистой случайностью. Но Женя была настолько счастлива находке, что совершенно искренне обняла сестру.

– Конечно, ты!

– Рано радуешься, – сказала Настя, высвобождаясь от объятий. – Самого Митча-то тут нет. А от фотопротрета ничего не добьёшься.

– Да, но это значит, что он существует. И что он здесь живёт. Давай скорее выбираться отсюда, по дороге подумаем, что делать дальше.

Когда девочки вышли на улицу, они увидели, что из домиков за футбольным полем повалили дети – судя по виду младший отряд. Женя быстро схватила Настю и дёрнула к забору. Там она сначала подсадила Настю, потом вылезла сама.

– Думаю, стоит дождаться его у входа. Наверное, старшие отряды поехали на экскурсию, – сказала Женя, едва успев отдышаться.

– Идея хорошая, – подтвердила Настя, – только вот до вечера мама нас ждать не будет.

– Попробую спросить у охранника, когда они вернутся. Может, хоть это он скажет.

Девочки пошли обратно тем же путём. Как только они вернулись в КПП, из-за угла показалась мама. Она махнула девочкам.

– Ну что, увиделись с Сашей? – спросила она.

– Нет, – вздохнула Женя. – Они уехали на экскурсию.

– Ох, ну тогда они не скоро вернутся. Не будем же мы тут до вечера стоять. Вы же в парк хотели?

– Да! – подпрыгнула Настя.

– Пошлите тогда, а то до парка Горького ехать долго.

– Не хочу туда, – запротивилась Женя. – Я там уже была. Езжайте без меня.

– Когда успела? – удивилась мама.

– Мы на экскурсию ездили, в киностудии были, в академии хореографии, ну и в парк заехали – время оставалось. Ничего там интересного.

– Настя так не считает, – заметила мама.

– Это потому что она там не была, её отряд позже поедет.

Настя недобро посмотрела на Женю, потом осторожно на маму. Но Женю её чувства в этот момент не сильно волновали. Рушился последний шанс увидеть хозяина картины и... если повезёт попросить у него номер телефона Мака. Жаль, она не спросила, в каком клубе он работает. Может, и не надо бы было с этой дурацкой картиной разбираться. Конечно, всё это интересно, но скорее для Насти, чем для неё.

– То есть, Настя в город поедет у нас одна, получается? – спросила мама строгим тоном.

– Не одна! – вскрикнула Настя. – С вожатыми, воспитателями, кучей детей...

– А ты, значит, Женя, как старшая сестра мне бы даже ничего не сказала? – продолжила мама, не обращая внимания на протесты младшей дочери.

– Да не младенец я! – Настя психанула и топнула ногой. – Могу и без Жени! У неё теперь совсем другие интересы, вообще.

– Женя? – позвала мама. – Ты чего молчишь?

А Женя не молчала, она думала, точнее, пыталась поймать вертящуюся мысль. И, наконец, у неё это получилось.

– Мам! У тебя есть бумага и ручка? – спросила вдруг девочка.

Это было так неожиданно, что начавшийся спор тут же угас. Мама и Настя уставились на Женю с интересом. Мама порылась в сумочке и протянула дочери блокнот с прицепленной к нему ручкой. Женя вырвала последний лист и, положив его на скамейку, начала что-то царапать. На периферии Настя и мама молча наблюдали за ней. Закончив, Женя уверенным шагом дошла до КПП и постучала в окошко.

– Ну, чего тебе, девочка? – проворчал охранник. – Сказал же, не положено посторонних...

– Передайте, пожалуйста, эту записку в отряд «Волки». Там подписано кому, – Женя просунула записку в окошко и оставила на столике. – Спасибо. Заранее.

– Я попрошусь съездить на экскурсию ещё раз с Настей, мама, – сказала Женя. Она настолько была довольна своей гениальной идеей, что согласна была на что угодно.

Когда вся семья ехала на метро по серой ветке в центр Москвы, Настя шепотом спросила:

– Что ты написала на той бумажке?

– Попросила перезвонить и оставила номер телефона. Ну, и подписалась, что я от Мака.

– О! Ты хочешь завести дружбу с тем охранником? – хихикнула Настя и подняла большой палец вверх. – Надеюсь, он так и сделает.

Первая половина дня тянулась медленно: Настя покоряла аттракционы, мама ворчала, что в Москве та-акие цены, а Женя ела сладкую вату и волновалась: а вдруг этот Митч Накамура не перезвонит, или вдруг охранник не отдаст записку? Зато потом, когда они пошли в Макдональдс, где умяли по порции картошки фри и по чизбургеру (а Настя – двойной чизбургер), и запили всё это газировкой, время как будто ускорилось. Пара часов в зоопарке, ещё один – на выставке динозавров на ВДНХ, там же попрыгали на батуте – и вот, день уже закончился. Мама отвезла девочек назад только к восьми вечера.

– Ну что, – сказала она, – скоро увидимся. Не так долго до конца сезона.

От этих слов Жене сначала стало грустно, всё-таки она уже привыкла к лагерю и успела завести пару подружек, а потом она заволновалась. Шансы разгадать загадку ведь уменьшались с каждым днём тоже. После лагеря у них будет только неделя, а потом закончится мамина командировка, и придётся ехать домой.

Глава 11

– Так, глаза-то закрой, – обратилась к Жене Рита – одна из самых странных девочек в его отряде. Странная, потому что всегда носила по три пары очков, снимая их только на время физических упражнение. Странная, но зато мастер макияжа. И сейчас она наносила тени на веки Жени. – Ага, другое дело.

Девочки сидели в одной из комнат их домика, которую превратили в гримёрку. Как результат, всё горизонтальные поверхности были заняты: стулья, кровати, тумбочки и даже подоконник. Женя удивлялась, как они вообще все влезли. Кто-то красился, кто-то примерял костюмы. Вот-вот должна была начаться танцевально-театральная постановка по мотивам балета двадцатых годов «Голубой экспресс». У Жени была довольно большая роль девушки с теннисной ракеткой. В закромах лагеря нашлось для неё старомодное, но симпатичное бело спортивное платье и кепка-козырёк, ну а спортивного инвентаря у местного физрука было хоть отбавляй, так что девочка выбрала самую красивую ракетку – с обмотанной блестящим жёлтым скотчем ручкой. Женина миниатюра была минут на пять – одна из самых длинных, и ей даже подобрался партнёр. Не Мак, конечно, но Ваня танцевал тоже неплохо. Женя несколько раз пока репетировали пыталась представить на месте Вани Мака, но в итоге пришла к выводу, что для их постановки Ваня смотрелся более органично, ведь «Голубой экспресс» – это веселье, абсурд и показушничество. Маку подошло бы что-то более лиричное.

– Готово, – заключила Рита. – Можешь в зеркало смотреться. У меня нету.

Женя поблагодарила странную девочку и отправилась в туалет – изучать своё отражение. Но там была очередь – да, а ведь Жене казалось, что все девочки скопились в одной комнате, а, оказывается, нет. Тогда девочка вернулась в свою комнату – посмотреть время. Перед выступлением отряд собирался провести финальный прогон постановки, а потом ей ещё надо было успеть на начало сегодняшнего вечера – Настин отряд со спектаклем «Принцесса на горошине» в программе числился самым первым. Женя хотела быть хорошей сестрой, поэтому ей нельзя опаздывать. Тем более что с Настей на экскурсию, как обещала маме, она так и не съездила. Но это была их общая договорённость, ведь Насте тоже не хотелось, чтобы за ней кто-то присматривал.

Девочка вытащила из самых недр тумбочки, где хранились разные мелочи типа заколок для волос, полотенца для рук, зубной пасты и прочего, свою чёрную Нокиа. На экране горел значок пропущенного вызова. Неужели, подумала Женя, и её сердце забилось быстрее. Она тут же нажала кнопку вызова.

– Да? – раздалось в трубке спустя три томительных гудка. – Это Женя, да?

Голос был приятный, низкий с лёгким акцентом.

– Привет! – выкрикнула Женя и испугалась того шума, который произвела одним этим словом. – Я... Ты же Митч из лагеря Суво...

– Ага, я тот самый, – перебили её. – Ты написала записку. Я вот и звоню, правда, я ничего не понял. Что за Мак?

Женя на секунду опешила. А вдруг этот Митч вовсе не тот самый друг Мака? Ну и что, что совпала фамилия с автором картины. Мало ли японских фамилий и английских имён.

– Ну... я..., – промямлила Женя, пытаясь сообразить с чего начать и как объяснить, чего она хочет. – Я познакомилась в поезде с парнем, Маком. Он сказал, что картину везёт тебе... ну, то есть своему американскому другу с японскими корнями. – В трубке воцарилась тишина. – Митч? Ты ещё там?

– А... Да, здесь. Офигеть.

– Офигеть? Что это значит? – не поняла Женя.

– Он так и сказал?

– Кто? Что сказал? – тут уже была очередь не понимать Жени.

– Что его зовут Мак. Брюнет крашеный, да? Весь в чёрном? С серёжкой?

Женя энергично затрясла головой, потом сообразила, что собеседник этого не видит.

– Да, это был он. Ну, мы с сестрой... В общем, я потом узнала, что его по-другому на самом деле зовут, но это, наверное, не важно.

– И он сказал, где меня искать?

– Не совсем... Он сказал... Получается, что так. Он оставил эту картину мне. Точнее, забыл в вагоне... Нет, всё-таки оставил. И я подумала, что вдруг она тебе нужна.

– А она у тебя, получается? Что же ты её не передала вместе с запиской? Ты можешь к КПП приехать? Тебе не далеко? Ты в Москве живёшь? – вопросы сыпались один за одним, без пауз, так что Женя не успевала не только ответить, но и подумать над тем, что сказать. – Так что? Подъедешь?

– Подожди, – сказала Женя. – Я тоже в лагере, не могу просто так уйти. У тебя когда сезон заканчивается? Может, тогда и увидимся?

– Да уже закончился сегодня, я вещи...

– Не уезжай прямо сейчас! – Женя подскочила как ужаленная и заметалась по комнате. Как же так? Почему сегодня? Она же не может уйти, как же выступление? В трубке послышался смешок.

– Выезд завтра, но я...

– Подожди меня, ладно? Я завтра постараюсь вырваться! – Женя ещё даже близко не знала, как это сделает, но была убеждена, что должна совершить невозможное.

– Женя, – спокойно позвал Митч, и от его размеренного тембра девочка чуть-чуть остыла. – Я живу в Москве. Тебе не нужно торопиться. Встретимся, когда тебе будет удобно, хорошо? У тебя есть мой номер, а у меня – твой. Так что – не кипишись.

– Не кипишуй, – исправила собеседника девочка. – Правильно говорить не кипишуй. Хотя это не самое красивое слово.

– Не кипишуй, – повторил Митч, и Жене показалось, что он улыбнулся.

– Хорошо, так и сделаем, – обрадовалась Женя. – Ладно, я тебе позже перезвоню, у меня скоро выступление.

– О, а с чем выступаешь? У меня так только драки и соревнования, скукота.

– С танцевальным номером, – Женя была бы рада рассказать подробнее, но вспомнила, что ей никак нельзя опоздать на Настин спектакль. – Ладно, мне, правда, пора. Я ещё позвоню. Ну, или ты.

Женя спрятала телефон обратно в глубину тумбочки и побежала в комнату вожатых забирать платье.

Общелагерный концерт начался с небольшого танцевального номера самого младшего отряда: двенадцать девочек и мальчиков, изображавших цветы и ягоды, кружились в чуть асинхронной манере. Настя сидела в первом ряду и шепталась с соседкой, на девочках были похожие пышные платья и кружевные чепцы. Жене хотелось прямо сейчас пойти к сестре и рассказать о звонке, но все места возле Насти были заняты, а стоять посреди первого ряда, загораживая сцену, было слишком некультурно. К тому же сейчас важнее сосредоточиться на выступлении, решила Женя и стала прокручивать свой номер в голове.

Цветочный танец окончился бурными аплодисментами. Перед выходом Настиного отряда на сцену несколько парней-вожатых и физрук установили примитивные декорации: огромный лист бумаги – весь в цветочек, будто с предыдущего номера – с нарисованным окном и настоящими тряпочными шторами в пол, а ещё самую настоящую кровать, на которую поместили пять матрасов, и застелили красивым покрывалом. Получилось уютно – хоть иди и спать ложись.

Сам номер был больше театральным, чем танцевальным, в отличие от Жениного. Самым забавным получился король, выбиравший невест для своего сына: рыжий мальчик невысокого роста играл, как голливудский актёр, с серьёзным лицом проверяя всё новую и новую принцессу. Настин выход длился максимум минуту: она протанцевала вокруг кровати, плюхнулась на неё, подёргалась, как будто бы во сне, а потом спрыгнула на пол. Но Женя хлопала изо всех сил. Так, что соседи по пластиковым стульям начали на неё оборачиваться. Наконец, король нашёл «настоящую» принцессу, которая после сна на стопке матрасов скрючилась, как старая бабка, и имитируя хандроз, ушла со сцены. Коротенькая сценка свадьбы – принцесса уже успела распрямиться, и номер был окончен. Женя снова похлопала, хотя и не так сильно, а потом побежала к Насте.

– Он позвонил! – шепнула она сестре. – Прикинь!

– Кто? – не поняла Настя. – Как тебе номер, кстати?

– А... Хорошо станцевала, молодец, – спохватилась Женя. – Скоро мой номер, останешься?

– Конечно, как же иначе! А кто звонил-то?

– Ну, тот Митч Накамура из Суворовского лагеря.

– А... О..., – закивала головой Настя. – Это круто. И чего сказал?

– Хочет встретиться, потом, после смены. Он тут живёт, в Москве.

– И ты просто отдашь ему картину?

Женя задумалась. Нет, она, в первую очередь, узнает у него номер Мака, но Насте явно не это было интересно.

– Надо узнать, знает ли он о шифре, – предложила Настя. – Только сначала пусть сам скажет, а то вдруг получится, что мы тайну бесплатно выдадим.

Тут к Жене подошла Рита и тронула её за плечо.

– Жень, пошли, там Ваня волнуется, не хочет за двоих танцевать.

– Ага, сейчас, – кивнула Женя Рите, потом Насте. – После концерта обсудим, приходи к моему домику, хорошо?

Женин танец был в самом конце их номера, поэтому, когда настала её очередь идти на сцену, она уже вся извелась и чуть не пропустила нужный момент. Хорошо Рита напомнила. Но уже стоя на небольшом возвышении перед зрителями девочка выкинула из головы посторонние мысли и полностью погрузилась в действие. Она кружилась, имитировала игру в теннис, заигрывала с публикой, дразнила Ваню и, в конце концов, мальчик поймал её, чтобы перебросит через плечо. Этот момент волновал Женю больше всего, потому что выглядел Ваня так, словно мог поднять разве что пятилетнего ребёнка, а не почти взрослую девушку. Пару раз он ронял Женю на репетиции, но она умудрялась приземляться на ноги. На этот раз он старался изо всех сил, Женя видела, как тряслись его руки, и по лбу проскользнула капля пота, но парень выдержал вес парнёрши, и всё закончилось благополучно под громкие аплодисменты.

Закрывали вечер большим общелагерным костром и песнями под гитару. Присутствовали все отряды, вожатые, воспитатели, инструктора по танцам и сценическому искусству и даже пара работников столовой. Этот лагерь был для Жени и Насти не первым, но Женя всё равно ощущала всю уникальность момента, и это несмотря на то, что в глубине души она жаждала побыстрее поехать в Москву, чтобы встретиться с Митчем. Празднование окончания сезона затянулось до поздней ночи. Несколько девочек из отряда собирались на второй сезон, поэтому, сбившись стайкой, ушли раньше. Остальные же, похоже, собирались встречать рассвет. Женя решила, что спать в такой вечер всё равно не сможет, поэтому нашла Настю и отменила их встречу с целью обсуждения тактики общения с хозяином картины – у них будет ещё возможность. Впрочем, сама Настя была этому только рада – у неё завязалось тесное общение с парой девчонок из её отряда, и она хотела провести с ними больше времени.

Первые лучи солнца встретили Женины сонные, но всё ещё открытые глаза. Сигнал был получен – можно было идти в кровать. Ещё два дня – и всё, вперёд в Москву.

Глава 12

Ветер налетал порывами, но такими сильными, что едва не сбивал с ног. По поверхности воды Клязьминского водохранилища мчались невысокие гребешки волн. Не цунами, конечно, но зрелище тоже красивое. Жаль, долго на одном месте не устоишь.

Настя волокла большую сумку по тропинке к КПП. Скользкая ткань резво ехала по гладким бетонным плиткам. Временами девочка замирала, борясь с ветром, толкавшим её вместе с поклажей в противоположную сторону.

– Мне кажется, – сказала Настя, дождавшись, когда порыв ветра прекратит задувать в рот, – погода ясно говорит, чтобы мы быстрее убирались отсюда.

– Или, наоборот, не хочет отпускать, – предположила идущая позади сестры Женя. Её сумка была не легче, но она умудрялась нести её с достоинством. – Видишь, ветер-то обратно дует.

Настя хотела что-то ответить, но подавилась новым порывом ветра. Косички девочки смешно взлетели вверх, будто собирались стать заячьими ушами.

Мама должна была встретить девочек в Москве, поэтому до автобуса нести сумки помочь было некому. Другие дети и сами волокли свои вещи, а пытавшийся поухаживать за Женей Ваня сумел лишь уронить сумку девочки себе на ногу, после чего ему даже пришлось идти в медпункт забинтовывать травмированный ноготь большого пальца ноги. Женя знала это, потому что ходила с парнем – в какой-то степени это была её вина. Ваня вроде бы не обиделся, но, тем не менее, придумал Жене прозвище – кирпичница. Звучало так себе, но придумывать ответную реплику Женя не стала. Ещё чего – она слишком взрослая для подобной ерунды.

У автобуса Настя остановилась.

– Всё, дальше никак. По ступенькам я её не затащу. Где там твои ухажёры? – Настя приложила руку ко лбу козырьком и сделала вид, что вглядывается вдаль. – Что-то сильно отстали. Наверно, не справились с ветром.

– Очень смешно, – скривилась Женя. – Давай сюда, я закину, – девочка протянула руку к Настиной сумке, но та не отдала.

– Ага, не хватало, чтобы у будущего танца Сибири рожа выскочила! Нет уж.

– Какая ещё рожа? – возмутилась Женя. – Ты имеешь ввиду грыжа? Ничего не будет. Давай.

– Ни за что!

Девочки ещё немного поспорили, но тут к автобусу подошло ещё несколько ребят, заставив их посторониться. Среди них оказался один из парней Жениного отряда, и он, ни говоря ни слова, забрал Настину и Женину сумки и занёс в автобус. Девочки только рты раззявили.

Опомнившись, Настя поднялась по ступенькам в салон.

– Ну вот, один всё-таки справился с ветром, – обернулась она к Жене.

Когда автобус тронулся, Женя набрала эсэмэску Митчу. «Привет. Это Женя. Давай встретимся сегодня вечером? Ты в Москве?» Последний вопрос она задала только потому, что оставался лимит букв в сообщении. Так-то он говорил, что живёт здесь. А вдруг он передумал? или уехал? Или... Женя заволновалась, но тут же успокоила себя тем, что эта встреча в первую очередь нужна Митчу, и только потом – Жене. Он же не знает, как сильно ей хочется заполучить телефон Мака.

– Давай на встречу я пойду одна? – обратилась Женя к младшей сестре. Они уже обсуждали эту тему и, хотя Насте эта идея пришлась не по душе, пару раз она как будто бы соглашалась.

– А пропущу самое интересное? – Настя скрестила руки на груди. – Между прочим, это я его нашла. И шифр на картине тоже я разгадала. Так почему я должна отсиживаться, пока ты парней цепляешь?

– Никого я не цепляю, – обиделась Женя. – Я только узнаю, известно ли ему про тайну этой картины. А ты, наверняка, проговоришься. Я тебе всё-всё расскажу, обещаю.

Настя насупила брови и сжала губы.

– Не-а. Я тогда маме расскажу.

– Ну и что? Она и так знает, что я хочу со школьным приятелем встретиться. И она не против.

– А тогда... тогда... О! Я придумала. Я буду в засаде сидеть и наблюдать, чтоб в случае чего выскочить и спасти тебя.

– Спасти? От чего это? – Женя взглянула на сестру с долей скепсиса. – Ты не супергерой. И даже не детектив. И нашла ты Митча случайно, да и сработала, в конце концов, моя записка. Да и шифр этот... Наверняка, все у кого есть интернет, легко могут найти.

Настя посмотрела на Женю из-под опущенных бровей, но ничего не сказала. Она отвернулась к окну и до конца поездки так и промолчала.

Пиликнул Женин телефон.

«окей куда прийти напиши адрес и время».

Женя задумалась. Она знала адрес гостиницы, где остановилась мама, но называть его не хотела. Надо найти место недалеко, но не там, где мама или Настя сразу её увидят.

«Напишу позже, как доберусь до Москвы»

«окей жду»

Автобус довёз ребят в центр Москвы. Женя и Настя, как договаривались с мамой, вышли на Павелецком вокзале. Мамы ещё не было, поэтому они устроились на одной из лавочек недалеко от метро, и стали ждать. Молча.

«А ты в каком районе живёшь? Далеко от площади трёх вокзалов?»

«не переживай я тебя в любом месте найду»

Женя повертела в руках телефон, скосила глаза на Настю, которая равнодушно пинала ногами сумку, вздохнула. Волнение не проходило. А вдруг не получится встретиться? Да, она может попросить телефон Мака и эсэмэской, но... Всё-таки ей тоже интересна вся эта детективная история. Да и Настю она зря обидела. Если бы она не обнаружила, что у той картины есть секрет, может, Митча они бы и не нашли. Просто не стали бы искать. Даже ради телефона какого-то там парня.

Женя повернулась к Насте и легонько пихнула в бок.

– Слушай, я не хотела тебя обидеть. Так само собой вышло. Прости меня. Не знаю, насколько сложная эта загадка с шифром на картине, но лично я без тебя бы её точно не разгадала. Да что там, даже не попыталась бы.

Настя продолжала делать хмурое лицо, но мимолетная улыбка всё же у неё проскользнула.

– Ну ладно, – признала Женя. – Ты отличный начинающий детектив.

– Так лучше, – улыбнулась Настя и толкнула Женю в бок. – С этого и надо было начинать.

Вскоре пришла мама и отвезла девочек в гостиницу. Она заранее забронировала им однокомнатный номер с двумя кроватями. И это был первый раз, когда девочки спали в настоящей гостинице, да ещё и в Москве! Правда, выяснилось, что мамина командировка закачивается всего через два дня вместо запланированных семи. Этим же вечером под предлогом размять ноги Женя напросилась на прогулку. В такое позднее время мама её одну бы не отпустила и даже вдвоём с Настей, поэтому на улицу пошли втроём. Но Женя не огорчилась, ведь она только хотела присмотреть поблизости какое-то место, где можно назначить встречу Митчу. И это место быстро обнаружилось – памятник Тютчеву в крошечном сквере в пятнадцати минутах ходьбы от гостиницы. На всякий случай, она запомнила адрес ближайшего дома – вдруг в Москве несколько Тютчевых.

На следующий день мама пошла по делам только после двенадцати, и только девочки проводили её взглядом из окна своего номера, Женя написала Митчу о месте встречи, надеясь, что он живёт не очень далеко и успеет до возвращения мамы – всё-таки Москва-то огромная. А мамапросила ждать её в гостинице – отпускать детей бродить по чужому городу она не решилась и днём. Так что Жене предстояло провернуть манёвр тайно. К счастью, Настя больше не дулась и обещала остаться в номере, чтобы не надо было сдавать ключ от номера – вдруг назад не отдадут, всё-таки оба номера – и мамин и девочек – были записаны на маму. Главной причиной Настиного согласия было решение не брать Жене картину с собой.

Женя дождалась ответной эсэмэски «окей скоро буду» и побежала на улицу. Идти надо было сначала до улицы Дмитрия Ульянова, потом повернуть налево, дальше до метро Академическая, потом снова налево. Наверное, можно было сократить через дома, но Женя боялась заблудиться, тем более что при свете дня Москва показалось совсем не такой, как накануне вечером. Несколько раз по дороге она видела как из-за поворота или, отделившись от группы людей, появлялся жёлтый пиджак мамы, и у неё замирало сердце, но каждый раз это оказывался кто-то другой. И вот, наконец, Женя достигла метро, повернула, быстрым шагом преодолела два длинных дома и чуть не проскочила мимо сквера.

Возле памятника поэту стоял какой-то парень в синей толстовке с капюшоном и катал одной ногой скейт по асфальту. Женя подумала, ничего себе как он быстро, и подбежала к нему.

– Ты Митч? – спросила она.

– А что? – удивился парень.

Вблизи оказалось, что на фотографию из лагеря он не похож.

– А, ой. Перепутала, – бросила Женя и отошла подальше.

Телефон молчал. Девочка села на скамейку и стала ждать, нервно потряхивая ногой.

«Ты скоро?»

«уже бегу»

Женя подождала ещё пять минут и написала: «А сейчас?»

«теперь еду»

«Куда? На чём»

«на метро семь станций ещё»

Женя поняла, что это, должно быть, ещё долго и решила прогуляться. Вышла на Профсоюзную улицу и медленно пошла вдоль до светофора, где перешла на другую сторону и повернула назад. Обратной дорогой она дошла до метро и остановилась там – быстрее увидит Митча. Она хотела написать ещё эсэмску, но вдруг обнаружила, что на телефоне осталось недостаточно денег. Сообщения в Москве были штукой особо дорогой. Теперь она даже не сможет ответить, если Митч напишет и будет её искать.

– Вот блин, – произнесла Женя шёпотом, чтобы прохожие не услышали.

Единственным вариантом было вернуться к Тютчеву, как договаривались изначально, что девочка и сделала. Парня со скейтом там уже не было, но появилось семейство с двумя маленькими девочками, совсем как Женя и Настя, только лет на десять моложе. Пока она наблюдала за семейством, в сквер влетел, запыхавшись, Митч. Женя сразу его опознала и даже не успела начать волноваться о том, что был большой шанс с ним так и не встретиться без возможности писать эсэмэски. Как и на фотографии он не был похож ни на американца, ни на японца. Может, тоже прозвище, подумала девочка. Ну и пусть, что имя было указано на стенгазете, всё-таки лагерь – это не паспортный стол.

– Привет, – сказала Женя. – Это я. Женя.

– Привет, – бросил парень, пытаясь отдышаться. – Принесла?

– Что? – сперва вырвалось у Жени, но потом она поняла, что речь о картине. – Э... тут такое дело. Я оставила её в гост... дома.

– Тогда пошли.

– Куда?

– Домой к тебе. Ты же где-то рядом тут?

Всё выходило совсем не так, как Женя задумывала. Но сдаваться без боя она не собиралась. Ведь, как любил поговаривать её тренер по танцам, любую проблему на свете можно решить танцуя.

– Сначала расскажи, откуда она у тебя и зачем.

Глава 13

– Давным-давно, когда Земля ещё лежала не четырёх слонах, которые стояли на черепахе...

– Можно поближе к реальности, – попросила Женя, стараясь сильно не раздражаться на насмешливый тон собеседника.

– Окей. Чуть позже, когда Земля уже приняла шарообразный вид, а в её недрах поселился гигантский сом...

– Опять, что ли? Может, нормально расскажешь?

– А что тебе не нравится? Когда-то японцы верили, что землетрясения вызывает шевеление сома.

– А, что ли, древний японец?

– Не древний, современный.

– А так и не скажешь, кстати.

– Знаю. Но мой прадедушка – настоящий японец, клянусь. И фамилия от него.

– Ладно, пусть так. Давай дальше.

– Давным-давно... Не так давно, как ты думаешь, но до того, как американцы сбросили атомную бомбу на Японию, существовал один художник по имени Юки. Именно существовал, так как он был очень бедным. Ладно, не буду припудривать тебе мозг, это была женщина. Так вот, Юки существовала в маленькой деревушке близ города Нагасаки – про бомбы речи не будет, обещаю. Она была совсем молодая, но жила одна – родители её были рыбаками и погибли в море в шторм. Чтобы как-то прокормить себя, девушка расписывала жителям деревни побогаче посуду, иногда подрабатывала в местной ткацкой мастерской – расписывала ткань, а порой просто штопала рыбацкие сети. В общем, не гнушалась никакой работы. Однажды в мастерскую поступил крупный заказ от богатого дворянина, по слухам, даже имевшего прямое отношение к даймё. Ну, это что-то вроде дворянской элиты элит в Японии. Девушка работала над заказом днями и ночами, и хозяин мастерской разрешил ей самой отвезти ткани заказчику, оплатив услуги рикши. Несколько дней она добиралась до Нагасаки – там, в порту её ждал загадочный покупатель. Мужчина оказался не только богат и красив, но и добр. Юки влюбилась в него с первого взгляда, а когда, узнав о бедственном положении девушки, он предложил ей содержание и жильё в обмен на то, что она распишет его дом, она поняла, что такой шанс бывает раз в жизни, и, не раздумывая, согласилась. Звали его, кстати, Рио Накамура. Был ли он на самом деле даймё, история умалчивает, но то, что он был очень богат – это доподлинно известно. Он даже хранил золотые монеты в сундуках по всему дому, они стояли, как украшение интерьера. Отвёз он Юки в Киото, где жил сам. Сперва она честно выполняла свой долг, рисуя на стенах дома Рио Накамуры море, лодки, рыбу и много ещё чего, но потом Рио признался, что позвал её к себе, в первую очередь, потому что был обворожен её красотой и не устоял перед чарами богини Бэндзайтэн. Только он не решился признаться сразу, так как решил, что Юки слишком молода для него. Вскоре влюблённые поженились, а затем отправилась в путешествие по побережью японских островов. Правда, счастье их длилось недолго. На второй неделе свадебного путешествия, пара оказалась на севере острова Хонсю, в небольшом прибрежном городке под названием Фудай, Рио захотел наловить для молодой супруги рыбы собственными руками. Он вышел в море, а Юки осталась на берегу ждать. В море мужчину настигла большая волна, лодку перевернуло, и Рио оказался в воде. К счастью, его вовремя спасли местные рыболовы. Вот только, когда он вернулся на берег, стыдясь, что так и не наловил рыбы на ужин супруге, его ждал неприятный сюрприз – огромная волна смыла в море половину города, в то числе и дом, где его ждала Юки. Несколько недель Рио напрасно искал супругу живую или мёртвую среди руин, оставшихся от городка, но потом отчаялся и возвратился домой. От грусти и тоски, а, может, от переохлаждения, полученного от купания в открытом море, Рио Накамура вскоре скончался. Поскольку родственников у него не было, всё его богатство отошло государству. Это достоверная часть истории, а вот дальше пойдут легенды и домыслы.

Митч на минутку замолчал, будто переводя дух. Женя так увлеклась историей, что не сразу заметила, что она прервалась.

– И что было дальше? – спросила девочка.

– Есть несколько версий происхождения картины «Цунами» и множества её копий. Тебя же интересует эта часть «дальше»? Кто-то считает, что эту картину написала Юки ещё до замужества, и что посвящена она памяти о её родителях, погибших в море. Волна, как будто бы готовящаяся проглотить дом – это отражение эмоций художницы; не буквальное отражение реальной ситуации. Волна отняла у неё покой, безопасность, уют – всё, чем были для неё родители. Согласно другому мнению, Юки написала картину незадолго до гибели, тем самым-то ли накликав на себя беду, то ли предвосхитив её. И самая безумная версия – Юки Накамура не погибла, а потеряла память и долгое время скиталась по Японии, а когда вспомнила, кто она и вернулась домой – её возлюбленный уже умер. И картина – это последнее её воспоминание о том времени, когда они были вместе. Возможно, девушка незадолго до цунами вышла из дома и наблюдала действие с холма, а память потеряла от горя, так как решила, что море отняло у неё вслед за родителями и мужа. Но никаких свидетельств того, что она пережила цунами Мэйдзи Санрику не существует.

– Это всё интересно, – сказала Женя, – но не проясняет того, зачем кому-то понадобилось делать копии картины, да ещё и неправильные. Ты в курсе про шифр и клад?

Митч удивлённо взглянул на Женю, потом нахмурился.

– Когда ты успела это выяснить? Как там его... Мак сказал?

– Нет, сама узнала. В интернете. Что там сложного.

Жене было немного стыдно присваивать Настину заслугу, но она успокоила себя тем, что в Митч Настю не знает, да и вообще, зачем её вплетать сюда. Может быть, она её таким образом защищает. Правда, Женя ещё не решила от чего.

– Офигеть ты шустрая. Я на это полгода потратил.

– Ну, я э... тоже долго искала. Но не столько, конечно. Как думаешь, сколько всего картин? Надо, наверное, все найти, чтобы шифр разгадать.

– Вроде бы четыре, но это не точно. Там должны быть зашифрованы координаты, типа широта, долгота. В сети есть фотки некоторых, трёх, точнее. А моя – последняя, четвёртая.

– То есть, если я её тебе отдам, – предположила Женя, – ты сможешь вычислить, где находится клад?

Митч пожал плечами.

– Типа того. Только я без понятия, где там шифр. Понятно, что дело в узоре волны, потому что он везде разный, но как по нему вычислить координаты – сложный вопрос. Ну, так что? Отдашь картину?

– Подожди. Ты не рассказал, откуда у тебя картина. Она же реальная, а не фото в интернете.

Митч поднялся со скамейки и прошёлся вокруг, будто ему срочно понадобилось размять ноги. Но Жене показалось, что этот жест означает какую-то тайну. Причём, возможно, около криминальную.

– В прошлом году умер мой прадедушка.

– Тот, который настоящий японец? – уточнила Женя.

Митч кивнул. Он остановился напротив Тютчева спиной к девочке.

– Я нашёл картину в его вещах. Ничего особенного, просто картина. Но там с обратной стороны была подпись автора, вот я и заинтересовался, подумал, что Юки Накамура – наш родственник. Стал искать и нашёл ту историю. Потом всё и завертелось. Несколько месяцев на исторических форумах провёл, пока выяснял, кто она такая, почему картин несколько и...

– А, кстати, почему? – перебила Женя. – Зачем кому-то понадобилось прятать таким странным образов клад?

Митч повернулся, дошёл до скамейки и остановился напротив Жени. Девочке стало неудобно смотреть снизу вверх, и она тоже поднялась.

– Вернёшь картину – расскажу, – заявил вдруг Митч. – Она точно у тебя?

– Точно-точно. Думаешь, я тебя разыгрываю? И зачем мне это, интересно?

– Да кто тебя знает. Может, ты её только мельком видела. И Мак её тебе не отдавал.

– Тогда он, наверное, должен был уже давно отдать её тебе, не думаешь? – сказала Женя. – А он не отдал. Странный у тебя друг какой-то.

– Да не друг он мне, так, может быть, приятель. Я его толком-то и не знаю. На форуме познакомился, он единственный согласился сгонять во Владивосток за посылкой. Я одну знакомую девчонку в Японии попросил её почтой отправить, а у неё денег только до Владивостока хватило. А ему в ту сторону вроде как надо было.

– Ясно, – сказала Женя. – Но телефон-то его у тебя должен быть? – добавила она с сомнением.

– Конечно. Только он отключил его и в аську не заходил давно. Короче, если бы не ты, судьбу картины я бы так и не узнал.

– Зря ты так незнакомцам доверяешь, – проворчала Женя, а у самой крутилась одна единственная мысль. Значит, Мака она больше никогда не увидит. Наверно, правильно он Насте не понравился. Тёмная личность. И от милиционера сбежал. Может, он во Владивосток за какой-нибудь китайской контрабандой ездил.

Девочка совсем приуныла. Она взглянула на телефон – времени прошло уже много. Скоро и мама должна вернуться.

– Ладно, я отдам тебе картину. Приходи вечером сюда, часов в восемь, – сказала Женя и побрела назад, к гостинице.

В номере её ждала Настя.

– Что так долго? – возмутилась она. – Я уже десять вариантов придумал, что маме скажу, почему тебя нет. А моя фантазия, между прочим, не бездонная. Ну что, видела его? Что он сказал?

– Картину требовал, – сказала Женя, роясь в своём чемодане. Девочка высунула скрученный холст и разложила его на кровати. – Ты все барашки перерисовала? Прикинь, он не знает, как её расшифровать. А мы знаем.

Настя удивлённо уставилась на сестру.

– Ну, пока только какая-то бессмысленная схема получается.

– Это потому, что у нас только две картины. А должно быть четыре. Так Митч сказал. Где-то в интернете есть. Раз он их нашёл, найдём и мы. А потом расшифруем – и клад наш.

– Ага, – согласилась Настя с долей скепсиса. – Только там, наверняка, какая-то фигня. Или клад уже давно забрали. Вряд ли одни мы такие умные. Этим картинам же лет сто.

– Не обязательно, что уже забрали клад. Как я поняла, наша картина хранилась у прадедушки Митча, типа частной коллекции. Так что широкая общественность вполне могла не знать.

– Ого! – воскликнула Настя. – Вот это другое дело. Где только интернет добыть?

Глава 14

На следующий день мама отвезла девочек в Российскую государственную библиотеку, а сама отправилась на прощальную вечеринку со своими иногородними коллегами. Точнее, это Настя сразу же окрестила встречу вечеринкой, на самом деле, эта были всего лишь посиделки в новом кафе той сети, в которой мама работала. Жене сделали читательский билет, а Насте пришлось идти с ней комплектом, поскольку беспаспортным читательский не полагался.Девочки прошли в отдел электронных ресурсов и устроились за одним компьютером в самом углу зала. И... понеслась!

Оказалось, что во всемирной сети исторических форумов пруд пруди. И даже тех, что посвящены Японии или изобразительному искусству. Сначала искала Женя, а Настя смотрела. Потом поменялись. Через час сидения за экраном Настя тяжко вздохнула.

– На это, может, год уйдёт.

– Но нашёл же он как-то, значит, и мы сможем, – возразила Женя.

– Ага. Только мы же не знаем, сколько времени он на это убил. Может, лучше уговорить его поделиться?

– Давай сменю тебя, – сказала Женя вместо ответа. – А ты пока погуляй.

Настя ушла искать журналы, но обещала вернуться через максимум сорок минут. Женя вновь погрузилась в поиски.

Что же, что же ты набирал в поисковике?

Девочка взглянула на экран мобильного, будто он мог подсказать ей ответ, но устройство молчало, только сменилась цифра минуты.

Женя сдержала обещание и вечером вчерашнего дня отнесла Митчу его картину. Мама взяла их на прогулку, как обещала, и, когда они проходили мимо сквера с Тютчевым, и Настя отвлекала маму рассказами из жизни в лагере, Женя сунула холст, завёрнутый в непрозрачный пакет, под одну из скамеек. Потом написала Митчу сообщение. Предварительно пришлось поуговаривать Настю, потому что она никак не хотела расставаться с картиной, но хорошим аргументом стало заверение в том, что Женя снимет копию. И так она и сделала. Пока они гуляли, Женя попросила маму зайти в копировальный салон, якобы ей понадобилось купить карандаш. Опять же Настя отвлекала маму, пока Женя копировала картину, ну и заодно, покупала Насте пачку простых карандашей и пару тетрадок. Митч холст забрал и написал об этом Жене, заодно скинул, как она просила номер телефона и аську Мака. Ну и пусть, что не отвечает. Может, передумает, надеялась Женя. На этом общение с Митчем было закончено, их больше ничего не связывало. Дальше Женя планировала течь по собственному руслу, но вот такая засада с этим форумом. Хоть сдавайся и проси помощи.

Экран монитора подсказывал, что Женя здесь уже слишком долго – в окне браузера накопилось столько вкладок, что от их названий виднелось всего по несколько букв. Женя разозлилась и нажала красный крестик в углу экрана. Почему это так сложно? Девочка снова открыла браузер и возобновила поиски, на всякий случай поменяв поисковик – вдруг это поможет.

Через полчаса прибежала Настя.

– Я нашла! Дай мне бумажку и карандаш!

В зале кроме них было три человека, и все трое неодобрительно покосились на Настю.

– Что? Что ты нашла? – шепнула Женя.

Настя подошла к стулу, где сидела её сестра, и наклонилась.

– Картину, – одними губами произнесла она.

Женя тут же бросила компьютер и пошла за сестрой в отдел литературы по искусству. Там, на столике лежала большущая книга, раскрытая примерно на середине. На одной из страниц разворота и была изображена искомая картина.

– Смотри, – сказала Настя, устроившись на мягком кресле и положив книгу себе на ноги. – Тут тоже барашки есть.

Женя села рядом и протянула сестре чистую тетрадь в клеточку. Настя вырвала листок, приложила его к книге.

– Блин! Тут масштаб не тот, – расстроилась девочка.

– И что делать?

– Ммм..., – Настя закрыла глаза и опустила голову. – О! Я сделаю клеточки помельче. Дай мне мои схемы.

Женя отдала сестре всю сумку, а сама пошла рассматривать книги на полках, чтобы не мешать. Она смотрела на корешки книг, а в голову лезли разные мысли. Интересно, что там за клад? Может, ерунда какая. Или он находится за тридевять земель, где-нибудь на северном полюсе. Или вот определят они координаты, а окажется, что на этом месте пустырь. Или ещё один шифр, и ещё... до бесконечности. Эх, жаль в девятом классе уже не пишут сочинения «Как я провёл лето», вдруг ни с того ни с сего Женя подумала в школе. Лето хоть и ещё в самом разгаре, но она пусть и самую капельку, но уже скучает по одноклассникам, учителям, партам.

Пока Настя рисовала, Женя изучила чуть ли не все книги отдела литературы по искусству. Телефон показывал, что в библиотеке они уже больше двух часов. Скоро, наверно, и мама вернётся.

– Всё! – сообщила Настя и убрала книгу назад на полку. – Теперь только одна книга осталась. Если, конечно, их и правда всего четыре. Я когда искала в интернете ещё в лагере, так видела, что упоминалось и восемь и больше.

– Ого! Ну, все восемь мы искать точно не будем. По крайней мере, здесь.

– Да, – согласилась Настя. – Можно и дома в интернете искать. Или спросить у Митча и делать мартышкину работу. А?

Глава 15

Поезд набирал скорость, колёса стучали всё чаще, ложка в стакане на столе звенела в такт, а газировка в бутылке изображала море в шторм. А, может, и цунами.

Настя сидела с ногами на полке и закрашивала клеточки в тетради – фантазировала, каким должно быть продолжение рисунка-шифра. Все её книжки с детективными загадками валялись на сетчатой полке забытые – реальность всё же вкуснее вымысла. Как глоток карамельной газировки.

Мама сидела на полке напротив, уткнувшись в книжку в мягкой обложке: страницы покачивались в одном ритмом с головой мамы. Не так часто ей удавалось отвлечься от рабочих или бытовых дел и погрузиться в нечто лёгкое и увлекательное. Как кусочек шоколадного мороженого.

Женя лежала наверху и следила глазами за мелькавшими за окном столбами. Иногда она замечала на них цифры и машинально считала. С каждым таким столбиком родной город становился ближе, а лагерь и надежда на то, что они с Настей, действительно, расшифруют загадку на картине и обнаружат координаты клада – всё дальше. Как будто это реально только для Москвы – города больших возможностей, тайн, знакомств, чудес. А дома... Дома жизнь самая обыкновенная. Как овсяная каша без соли и сахара.

Может, и правда стоило объединить усилия с Митчем. Хотя бы попытаться. В конце концов, не столько Жене хотелось заграбастать весь клад себе – она вообще не была уверена, что если там что и есть, то это что-то стоящее – сколько неприятна была мысль о том, что её опять кто-то может обмануть. Вот поделится она соображениями с этим парнем, а он и спасибо не скажет – заберёт всё славу себе. Не только заберёт всё содержимое клада, но и даже не скажет, что там. Женя бы с радостью разделила с кем-то победу, но доверять Митчу у неё причин не было. Не просто же так. Просто так людям доверять не стоит. Это глупо.

Нет, всё-таки правильно, что она не выдала обнаруженный Настей способ расшифровки тайны с картины. Правда, Митч ведь поделился с ней историей о происхождении картины. Ну и пусть это никоим образом не приблизило Женю к отгадке. Он же в этом не виноват. С другой стороны, наверняка она с лёгкостью могла прочитать историю в интернете. Так что всё это не ценно. Вот если бы он рассказал что-то действительно полезное... Тогда она бы подумала.

С такими мыслями Женя преодолевала километр за километром – то соглашалась со своим решением, то опровергала его. Поезд преодолел уральские горы, въезжал в Западную Сибирь, а Женю всё качало и качало – в прямом и переносном смыслах.

Вечером второго дня Настя заглянула к Жене на верхнюю полку – на этот раз им повезло купить билеты в одном отсеке. Девочка протянула старшей сестре тетрадный лист, где закрашенные карандашом клеточки образовывали несколько сложных закорючек, похожих на иероглифы.

– Смотри, что получилось. Ты случайно не планируешь изучить японский язык?

Женя взяла листок и присмотрелась. Действительно, иероглифы. Логично – картина-то японского авторства, значит, и шифр тоже. Наверняка, координаты, просто не цифрами, а буквами изображены.

– Думаю, это должны быть цифры. Посмотрим дома в интернете.

– Да? А дальше что? Поедем с лопатой за кладом? А вдруг это в другой стране? В той же Японии, например?

– Давай решать проблемы по мере их поступления, – проворчала Женя, возвращая листок Насте.

Настя лишь пожала плечами и, вернувшись на свою нижнюю полку, вернулась к своим журналам с загадками.

За окном продолжали мелькать пейзажи, постепенно становясь всё более и более знакомыми, как будто родная Сибирь чувствовалась не глазами, а сердцем, и вовсе не надо было её всю объездить, чтобы понять. Усталость от путешествия сказывалась: обратная дорога казалась длиннее и скучнее. Женя пару раз прогулялась до вагона-ресторана – шесть вагонов туда и обратно, но ничто не привлекло её внимание, и никто не пожелал с ней познакомиться. Только после Новосибирска на боковушке напротив появилось семейство: мама и дочка лет пятнадцати. Тогда Женя хотя бы смогла скоротать последний вечер за болтовней с новой знакомой.

Рано утром следующего дня Женя проснулась от Настиного крика прямо в ухо:

– Же-е-еня!

Женя подскочила, как ужаленная.

– Что случилось? – спросила она сквозь остатки сна.

– Всё! Приехали!

Поезд продолжал стучать колёсами, даже набирая скорость.

– Неправда, – проворчала девочка.

– А вот и правда. Через пятнадцать минут туалет закрывают. Так что вставай и иди. Мама там очередь заняла. А потом эсэмэску прочитаешь.

Женя потянулась за телефоном, лежащим в на сетчатой полочке, но Настя опередила её.

– Я не буду читать, честно. Хотя, может, это оператор просто радуется твоему возвращению домой.

Пока Женя стояла в очереди – перед мамой оставался всего один человек, но засел он в туалете надолго – она думала о сообщении. Настя права, скорее всего, это какая-то ерунда. Из дома вряд ли стал кто-то ей писать в такую рань – на часах, висящих в вагоне, значилось около шести утра. А для Митча – это ещё более рано. Эх, если бы это был Мак. Но он не знает номер Жени. И почему она сразу не обменялась с ним телефонами? Умные мысли всегда приходят так не вовремя.

Наконец, туалет освободился, и мама пропустила Женю вперёд. За утренними процедурами последовал быстрый завтрак: заварная мультизлаковая каша и помидор. Мама сказала, что на чай времени не хватит, хотя им и ехать было ещё больше часа. Девочки не стали спорить. Ведь надо было ещё где-то потом посуду мыть. И так-то еле успели.

– Интересно, а папа уже проснулся? – спросила Настя. – Ему же ещё на автобусе до вокзала ехать.

– Или пешком идти, – добавила Женя. – Вдруг так рано автобусы не ходят.

– Думаю, ходят, – сказала мама. – Часов с шести. А мы только в семь двадцать прибываем.

За всей этой суетой Женя про эсэмэску и забыла. Напомнила Настя – ей тоже было любопытно, что пришло. И судя по выражению её лица это не было сообщением от оператора.

«Привет как добралась нашёл еще картину форум история под другим углом»

– Что пишет? – Настя сунула голову к телефону, чтоб увидеть экран, но лишь стукнулась об Женин лоб. – Ай.

Женя дала Насте прочитать.

– Ух ты! Ты не поделилась с ним, а он сам делится, – радостно воскликнула Настя, но увидев Женин недовольный взгляд, изменилась в лице. – Какой ужас. Вот наглец, да?

– Ладно, – вздохнула Женя. – Это всё потом. Всё равно у нас интернета нет.

– Ура! – подпрыгнула Настя. – Мы всё-таки будет с ним сотрудничать!

– Я этого не говорила, – возразила Женя, но на её лице появилась улыбка.

***

На перроне сонного города обнаружился сонный папа. Поезд остановился, и папа сначала зашёл в соседний вагон, потом вышел и пошёл в нужный. Всё это время три его самые близкие женщины со смехом наблюдали за ним. Когда он, наконец, добрался до нужного отсека, девочки бросились обнимать папу.

– Ого, какие загорелые! Как с моря, а не из столицы. Ну как там, лучше, чем у нас?

– Там здорово, но дом – это дом! – заявила Настя.

Последней папу обняла мама, и тут же начала нагружать его сумками и чемоданами.

– Как будто груз больше стал. Вы там Кремль, случайно, не прихватили? Может, пару кирпичей от него?

Все дружно засмеялись, а Женя вспомнила, как её в лагере Ваня обозвал кирпичницей. Может, и не зря. Хотя лично она из Москвы почти ничего и не привезла, только одно новое платье и пару магнитиков, зато вот Настя припёрла целую сумку товаров из книжного магазина.

Семейство дружно двинулось из вагона на перрон, с перрона – на вокзал (на надземный пешеходный переход папа взбираться отказался), с вокзала – на остановку. Нужный автобус подошёл быстро, зато ехал как ленивец.

Оказавшись, наконец, дома, Женя первым делом включила компьютер и, пока мама возмущалась, почему старшая дочь не разбирает вещи, набрала в поисковике «история под другим углом форум». Сайт высветился в первой строчке, зато чтоб найти картину, пришлось попотеть. В квартире, тем временем, стало подозрительно тихо. Но Женя решила, что выяснит причину потом, потому что перед её глазами на экране появилась та самая картина. Девочка быстро написала эсэмэску «нашла» и помчалась за Настей, а, если быть точнее, за её рюкзаком. Нужных листов там не оказалось, зато они нашлись в комнате сестры прямо на письменном столе. Женя схватила и распечатки и Настины зарисовки по клеточкам, вернулась к экрану. Да, это было четвёртая картина!

Теперь у них есть всё, чтобы узнать координаты. От радости Женя схватила телефон и начала набирать сообщение Митчу о том, что они в шаге от разгадки, но вдруг остановилась. Все подозрения насчет того, что он заберёт находку, а потом исчезнет, вернулись. И некому было переубедить девочку в обратно – Насти-то рядом не было.

Пиликнул телефон.

«есть мысли как узнать шифр?»

– Есть, – сказала Женя вслух, обращаясь к телефону. – Но ты не узнаешь.

– Что я не узнаю? – спросила вошедшая в комнату в этот момент мама. – Жень, ты только приехала, а уже за компьютер. Школа только через два месяца. Пошли лучше на кухню, Настя там пирог готовит.

– Но она же не умеет? – не поняла Женя.

– Вот именно, – подтвердила мама.

Глава 16

После поедания пирога с вишней, на готовку которого ушло часа три, девочки разошлись по своим комнатам. Настя бросилась дорисовывать иероглифы, отмечая «барашки» на картине с форума, а Женя – разбирать вещи, свои и Настины: определять, что нужно отправить в стирку, а что поставить на полку или положить в шкаф. Напоследок она оставила Настины московские покупки – может, к этому времени Настя уже закончит с шифром и сама решит, куда их класть, потому что Женя не представляла, куда это всё может уместиться. Телефон несколько раз жалобно пиликал, прося прочесть сообщения, но девочка игнорировала его. Когда вещи были распределены по нужным местам и оставались только Настин чемодан и сучка, Женя отвлеклась на компьютер. Зашла в аську и набрала в поиске номер, который дал ей Митч. Пользователь под ником Брошенный башмак в последний раз появлялся десятого июня. В этот день Женя уже была в лагере, а, значит, после своего побега из поезда Мак заходил в сеть.

Женя набрала сообщение: «Привет, это Женя. Мы познакомились в поезде Москва – Владивосток. Напиши мне. Помню наш танец». Последнюю фразу в последний момент пред отправкой Женя стёрла, вместо неё поставив подмигивающий смайлик, потом закрыла сайт и, стараясь сильно не занимать голову мыслями о Маке, собрала в охапку Настины и вещи и заглянула в её комнату.

– Как успехи? – спросила она, сбросив манатки на полу у шкафа.

– Почти, – промычала Настя, не поворачиваясь и не вынимая изо рта ластик.

– Куда твоё барахло кидать?

– Не надо кидать! Вещи в шкаф, книги и журналы – на полку. Если не войдут, на шкаф положи.

Женя так и сделала, правда, с последним пунктом плана вышла проблема, книги на шкаф закинулись легко, а вот журнальчики всё время падали обратно. В конце концов, Женя просто оставила на кровати.

В комнату заглянула мама.

– Что делаете? Тихо тут у вас. Может, погулять сходите? Отдохнули же с поезда уже. Папа вечером обещал диск принести, вместе фильм посмотрим.

– Какой фильм? – промычала Настя.

– Не знаю, не сказал. Но вам понравится, у папы вкус на фильмы – огого! И Настя, выплюнь резинку, а то проглотишь.

– Не проглочу, я её зубами держу.

– Тогда я заставлю Женю привязать к резинке верёвочку и держать всё время. Женя?

– Серьёзно? – проворчала Женя. – Я её не возьму, она слюнявая.

– Сама ты слюнявая, – обиделась Настя, но ластик всё же выплюнула.

Поскольку мама из комнаты уходить не собиралась, Женя сказала:

– Мы сейчас, минут через десять гулять пойдём, мам.

– А, хорошо.

Это помогло, и мама ушла, закрыв за собой дверь.

– Ну что там, долго ещё? – спросила Женя, надвинув над столом и над сестрой.

– Всё! – Настя подвинула листок, где были закрашены клеточки так, что образовывали два ряда иероглифов, пара из которых отделялись от остальных точками. – Давай сфоткаем и отправим Митчу? Пусть сам переводит. У него же прадедушка японец, он точно должен знать...

– Не будем мы ничего отправлять, – перебила Женя. – Сейчас сами всё найдём.

Девочка забрала листок и побежала в другую комнату к компьютеру. Через минут десять изучения закорючек, которые выдал интернет по запросу «японские иероглифы», Женя услышала, как открывается входная дверь.

– Жень! – раздался из коридора мамин голос. – Ты обещала, помнишь? Настя уже ждёт.

– Да я не спешу, – послышался ответ сестры.

– Зато мусор спешит, – сказала мама. – Ещё немного – и начнёт гнить прямо тут.

– Ладно, – психанула Женя, выключая компьютер. – Иду уже.

Девочки пошли на спортивную площадку. Настя тут же устроилась на качелях и позвала с собой Женю.

– Почему ты так не хочешь, чтобы Митч нам помог? – спросила Настя.

– Потому что он нас обманет, разве и так не ясно? И вообще, ты сама не хотела ему картину отдавать, или уже забыла?

– Ничего я не забыла! – обиделась Настя. – Просто я его тогда совсем не знала, а потом...

– Только не говори, что ты его узнала лучше! Ты его даже в глаза ни разу не видела, – Женя толкнула качели с сестрой, так, что Настя даже чуть не соскользнула с них.

– Не буду? – буркнула девочка, устраиваясь на сидении удобнее. – Но он же нам помогает. Рассказал о картине, написал про форум...

– А что ему ещё делать остаётся? Он же не знает шифр, вот и...

– Но он и не знает, что мы знаем. Но всё равно делится. Потому что хочет объединить усилия.

– Ты не можешь этого знать. Что там пишут в твоих детективах? Какие могут быть на такой случай мотивы?

– В детективах разное пишут. А в жизни всё по-другому. Самый очевидный мотив обычно и есть правильный. Он хочет подружиться.

– Это не самый очевидный мотив, – возразила Женя. – Он хочет, чтобы мы предоставили ему разгадку на блюдечке с голубой каёмочкой. Вот и всё. Да и зачем он нам, я и так уже перевела иероглифы.

– Уже? – удивилась Настя. – И что там?

– Как ты и говорила, там цифры.

– Какие?

– Обычные, я не до конца успела. Но там просто последовательность цифр. Ну и точки между ними, но это и так понятно. Как закончу, можно будет искать их на карте.

– Ладно, – пожала плечами Настя, насколько это было возможно, когда держишься обеими руками за цепи качелей. – Но всё равно, хорошо было бы с кем-то обсудить это.

– Потом обсудим, когда выяснить, что скрывается за этими координатами. Хотя я не думаю, что там что-то есть.

– О, Жень, ты уже вернулась из Москвы? – раздался вдруг знакомый голос.

Женя обернулась. Маринка Чижова в компании двух пацанов, один – точно со школы, второй – вряд ли, слишком уж деревенский на вид. Эх, вот бы сейчас тут Мак оказался... Такая обычная Маринка целых двоих завела, а что Женя что? Женя одного и того проворонила. Но зато какого! Танцора. Среди знакомых парней Женя не знала никого, кто бы считал танцы достойным занятием для пацана. Вот петарды взрывать за гаражами – другое дело... Но раз проворонила, значит, не считается. Всё равно, что не было.

Женя отошла подальше от Насти, хотя поздно было скрывать, что она с мелкой возится.

– Да, вернулась, – сказала она, скрестив руки на груди.

– Неужто Москва не понравилась? – хихикнула Маринка и эти двое засмеялись вместе с ней.

– С чего ты взяла? – Женя сделала важное лицо. – Просто у меня ещё и другие планы есть. Не всё же в одном месте сидеть, – попыталась поддеть она одноклассницу. – А тебя из твоей деревни выгнали, что ли?

– Ой, нет, что ты, – махнула рукой Чижова. – Мы вот домой за кое-какими вещами меня завезли. – Потом на моциках кататься поедем. Да, Паш? – обратилась она к «деревенскому».

Тот пожал плечами.

– Можно и на моциках. Надо только бензин добыть и починить.

Маринка украдкой пихнула парня в бок, но Женя этот жест всё равно заметила. Этот Паша явно сам родом с Минино. Женя живо представила, о каких мотоциклах речь – старых развалюхах. Но ей всё равно стало неприятно, чего это Чижова себя эдакой царь-птицей объявила? В школе была тихоня тихоней.

– А что у тебя за планы? Поделись, если не секрет? – попросила Маринка, хихикнув. – Или ты их ещё не придумала?

Тут с качелей Настя подошла, Женя заметила только, когда она вдруг выдала:

– Мы в Японию поедем. Мы в Москве с американским японцем познакомились, он в гости пригласил.

Женя не поверила своим ушам, зато и у Маринки вытянулось лицо.

– Да мелкая брешет, – сказал парень со школы.

– Что ты сказал? – разозлилась Настя. – Да я тебе!.. Сам ты такой, понял?

– Ой, да чё ты взбесилась? Ври да не завирайся!

– Я не вру, – заявила Настя уже спокойнее. – Женя подтвердит.

Женя на минутку застыла, не зная, что ей делать. С одной стороны, Настя и правда присочинила, с другой – эта компания не имела права обижать её сестру. Да и Маринка первая хвастать начала. Так что выбор был очевиден.

– Не хочешь, не верь, – обратилась она к однокласснице. – Только забирай свой скудоумный конвой и ступай себе обратно в Миниский море-озеро-пруд. Пойдём, Настя, нам ещё в фотосалон идти – надо новую плёнку в фотик заправить, а лучше две – в Японии ведь столько всего красивого.

Пока Чижова подбирала фразы для остроумного ответа, Женя взяла сестру за руку, и они гордо подняв головы, удалились со спортивной площадки.

– Круто ты их, – сказала Настя, когда девочки шли вдоль проезжей части в сторону центра города.

– Да уж, – пробормотала Женя. – А у пусть не задирает. Тоже мне фифа нашлась. Думает, если умудрилась пацанов нацеплять с ней ходят, она уже всё – королева? Ничего подобного!

– Ага! – подтвердила Настя. – Таких любая подцепить может. Может, они вообще её братья.

– Нет у неё братьев.

– Ну, тогда соседи. Обычные они, короче. Твои-то намного круче! Один иностранец, а второй вообще преступник. Ей такое и не снится!

– Да уж, – снова пробормотала Женя, и ей стало грустно. – Только у неё они всё-таки реальные и рядом. С этим не поспоришь. Может, иногда лучше синица в руках, чем журавль где-то там.

– Ну, один-то журавль с тобой хотя бы общается, – напомнила Настя. – Сам эсэмэски пишет, только ты его динамишь почему-то.

– Понимаешь, просто он – не Мак. Пусть хоть японец, хоть китаец – он всё равно обыкновенный.

– А..., – вдруг всё поняла Настя.

Оставшуюся часть пути до фотосалона они проделали молча. Хоть на самом деле в Японию они не собирались, но фотографии распечатать, которые они с мамой делали в Москве стоило. И, хотя девочки не взяли с собой плёнку, можно было для начала узнать цены, а потом зайти в магазин конфет по-соседству.

Домой девочки вернулись, сделав ещё большой крюк по городу, как раз к чаю. Так что триста грамм шоколадных батончиков оказались очень кстати. Папа должен был вернуться с работы с минуты на минуту. Пока Женя переодевалась и мыла руки, а мама заваривала чай и накрывала на стол в гостиной, Настя уселась на компьютер и закончила Женину работу по переводу иероглифов в цифры.

– Слушай, Женя, – сказала девочка, отодвигаясь от экрана, – может быть... раз такое дело... ну...

– Ничего не поняла, – сказала Женя, и в этот момент послышалось открывание входной двери. – Пошли чай пить. Папа пришёл.

– Подожди, – остановила её Настя. – Как я поняла, Митч не причём. Ты злишься на него, потому что он не Мак. И за то, что Мак пропал. Но Митч же не виноват в этом. Так что, может быть, всё-таки объединимся с ним, а?

Женя слушала молча. Неприятно было слышать от младшей сестры эти слова, но это, действительно, было правдой, которую не хотелось признавать. Не хотелось, но стоило.

– Ладно, – сдалась Женя. – Твоя взяла. Напишем ему. Только сначала найдём координаты на карте.

Глава 17

После просмотра комедии о приключениях в лагере с мамой и папой и пары партий в шашки, девочки сидели вдвоём за компьютером и в четыре глаза смотрели на карту Японии. Фудай – крохотный городок (а Википедия подсказывала, что это даже село) на побережье, население меньше четырех тысяч человек. Координаты указывали на конкретную точку, расположенную между двумя дорогами. Большего от электронной карты узнать было невозможно.

Сначала вздохнула Настя, утомившаяся длительным молчанием, за ней – Женя.

– Так и знала, – сказала она. – И что теперь?

Настя пожала плечами.

– Ты обещала написать Митчу, – напомнила она. – Теперь-то уж точно скрывать незачем.

Женя взяла телефон и написала: «Перезвони, пожалуйста, у меня мало денег. Это по поводу картины».

Через два часа, когда вся семья легла в постели, а кое-кто начал смотреть первые сны, тишину разорвал пронзительная трель Жениного телефона.

– Кто там? – послышался мамин голос из соседней комнаты. – Женя? Твой звонит?

Женя с трудом разлепила глаза и сползла с кровати. Громкость звонка и его внезапность мешали соображать, поэтому она нашла мобильник только после того, как мама крикнула:

– Женя! Выключи звук!

Звонил Митч. Он что, не знает о разнице во времени, подумала Женя, нажимая кнопку принятия вызова.

– Да? Я сплю давно, – проворчала Женя шёпотом в трубку.

– Ой, прости, я не подумал, – послышался голос Митча, он тоже старался говорить тише. – Я тогда перезвоню, когда...

– Да нет, давай поговорим уж. Ты всё разно весь дом разбудил.

– Ммм... Извини ещё раз. Ты что-то выяснила? По поводу картины.

– Да. Мы с Настей все картины расшифровали и знаем, где клад, – не смотря на то, что Женя так долго не желала делиться информацией с Митчем, слова давались на удивление легко, и она ни разу не передумала. Но, может, просто потому, что была сонная. Хотя нет, всё дело было в Японии.

– В натуре? Как это у тебя получилось?

– Там был японский кроссворд... Неважно. Тебе неинтересно, где он? Клад, в смысле.

– Круто, я знал, что ты умная!

– Это не я, это сестра разгадала. Ей одиннадцать, любит всякие головоломки.

– Ого, значит, это семейное. Ладно, так и где он?

– В Японии.

Митч несколько секунд молчал.

– А точнее можно определить?

– Можно, но только зачем? Я в Японию не поеду, – сказала Женя, а потом подумала, что это звучит так, будто она не хочет туда ехать. А она не может.

– Всё равно скажи, какой город? Может, я смогу. Попрошу тётку, вдруг она собирается могилу деда навестить.

– О... А я как-то и не подумала, что ты можешь вот так просто туда съездить. Забыла совсем, что ты там уже был.

– Так просто – это вряд ли. Но шансы в наличие.

– Вау, – вырвалось у Жени. – Круто. Но ты тогда хотя бы расскажи потом, как найдёшь, что там, хорошо?

– Окей, конечно, – пообещал Митч, и Женя рассказала ему о городке Фудай и дала под запись точные координаты.

Глава 18

Всё лето Женя переписывалась с Митчем, выясняя, едет он всё-таки в Японию или нет. Он то писал, что практически всё решено и билеты куплены, то вдруг всё отменялось. Только во второй половине августа, наконец, выяснилось, что тётя Митча купила им двоим билеты на самолёт до Владивостока, откуда они должны пересесть на паром. Через пару дней после этой новости Митч писать вообще перестал, и даже Женины эсэмэски перестали до него доходить. Женя уже смирилась, что он, как она и думала, их кинул, но в день школьной переклички – тридцатого августа – она получила сообщение: «клад у меня».

Пока Женя думала, что написать в ответ – её распирало от такого количества эмоций, что она не то что писать, говорить внятно не всегда могла. К счастью, этот состояние прошло до того, как она пришла на перекличку.

– Ну что, съездила в Японию? – было первым, что Женя услышала.

Маринка Чижова, загорелая, повзрослевшая и понаглевшая. Вырядилась в полосатые гольфы, мини юбку и футболку со стразами. Кажется, поездка на дачу сказалась на ней не лучшим образом, подумала Женя. Девочка решила сделать вид, что не слышала этого вопроса и срочно заговорила с другими одноклассницами. Многие ездили в лагеря, кое-кто тоже был в Москве, а Лена Кривова – та самая, что обогнала Женю в прошлом году по пятёркам – даже в Лондоне побывала. Но она в отличие от Чижовой не задавалась по этому поводу, а даже посетовала, что хотела бы провести лето у бабушки, ведь в Лондоне ей пришлось посещать какие-то углублённые курсы английского, вместо того, чтобы отдыхать. Вера Михайловна тоже изменилась: постриглась по-новому и завела собачку, которую привела на перекличку знакомиться с уже девятым «А».

– У нас будет новенький, – сообщила классная руководительница. – Он только четвёртого сентября приедет из другого города, поэтому буду вас с ним заочно знакомить.

– Мальчик? – поинтересовалась одна из учениц.

– Ох, вы какие стали, девочки, – рассмеялась Вера Михайловна.

– Какие? – спросила Женя.

– Совсем взрослые, – сказала учительница, и на её лице появилась тень печали. – Последний год с вами, а потом разбежитесь кто куда.

– Лично я в десятый класс собираюсь, – сказала Лена. – Будем видеться в школе. А кто у нас в теха собрался?

Разговор переключился на поступление в техникумы и университеты, кто-то говорил про СФУ и про Медакадемию, проскакивали даже МГУ и МГИМО. Женя в этот полилог не вступала, потому что считала, что ей рано думать о профессии. Школу она закончит – все одиннадцать классов, а что дальше, решать будет года через два. Может быть, к тому времени из неё получится известная танцовщица, и она уедет на гастроли по стране или даже по миру.

Пиликнул телефон.

«напиши адрес»

Женя прочитала сообщение и разволновалась. Неужели Митч хочет приехать в гости? Он, конечно, выглядит не как Мак, а как обычный школьник, но всё равно было бы круто, если б он к ней в школу зашёл. Хотя бы Чижова бы отстала.

Девочка быстро настрочила город, улицу, дом, номер квартиры и, на всякий случай, индекс. Потом услышала чуть ли не у уха:

– Ну, так что, как там в Японии?

Вера Михайловна отмечала учеников девятого «А», а Маринка торчала возле Жени, поскольку знала, что в списке она последняя.

– Чё ты пристала, – буркнула Женя. – Где твоя свита, кстати? В деревне остались?

– Минино – не деревня, а посёлок, – парировала Чижова. – И, кстати, реальный, а не воображаемый, как твоя Япония. Тебя в Красноярске видели, так что ты нигде не была.

– Ну, я хотя бы в Москву съездила, – возразила на этот счёт Женя. – А вот ты из своего болота не вылезала, смотрю. Совсем тиной покрылась вся.

– Так, значит? – разозлилась Чижова. – А я всем скажу, что ты соврала про Японию!

– Да, пожалуйста! Кроме тебя об этом никому и не интересно. И, кстати, японский друг у меня и правда есть.

– Ой, так и поверила!

– А вот увидишь!

Глава 19

В понедельник, четвертого сентября, Женя сидела за партой в классе и ждала начала классного часа. Вдруг в кабинет распахнулась дверь, и сквозь неё прошёл Мак. Так он и есть наш новенький ученик, догадалась Женя. Вот теперь Маринка позеленеет от зависти!

Но, к сожалению, лицо Маринки Чижовой Женя так и не увидела, потому что проснулась.

В школу идти не хотелось. Настя же носилась по квартире с новыми тетрадками, пеналом и рюкзаком, чем раздражала сестру ещё больше. Женя пыталась заставить себя поверить, что Митч приедет именно сегодня, зайдёт в класс прямо на уроке и отдаст Жене половину клада. Это придавало немного уверенности, но не настроение всё равно оставалось ниже плинтуса. Ведь и так понятно, что этого не случится. Наверное, он узнал адрес, чтобы прислать что-то по почте. И это что-то придёт не раньше, чем через пару месяцев – о скорости почты России Женя знала от мамы, поэтому на более быстрый срок не надеялась. А, может, и не придёт вовсе. Может быть, Митч вообще соврал. Насте она о сообщении Митча, кстати, так и не сказала, потому что не была уверена, что это не враньё. Пусть хотя бы она будет застрахована от разочарования.

Классный час прошёл спокойно. Вера Михайловна рассказала, какие будут уроки, какие учителя – особенно ничего не изменилось, добавилась только информатика, потом раздала учебники по английскому, которые в отличие от остальных, привезли только сейчас.

На уроке русского языка, который был вторым, ожила Женина фантазия. Внезапно, когда прошло уже минут десять урока, открылась дверь, и сквозь неё вошёл... нет, на Мак и даже не Митч, а совершенно незнакомый мальчик. На Мака он был похож крашеными в чёрный цвет волосами, а на Митча – цветом глаз, но всё же это был совершенно другой человек. Но симпатичный. Конечно, урок был сорван – все девочки да и мальчики тоже облепили новенького, чтобы познакомиться первыми и либо позвать в свою компанию, либо показать свои достоинства со всех сторон. Маринка тоже приклеилась к новенькому. Женя только умудрилась первой узнать его имя – Никита – как её оттеснили в сторону. Поскольку это был первый учебный день, учительница сильно не ругалась. Восстановить порядок в классе ей удалось только ближе к концу урока.

После литературы – Вера Михайловна сегодня занимала свой выпускной почти весь день – девятый «А» почти в полном составе вывалил на улицу. День был по-летнему тёплый и солнечный, как будто сентябрь ехал в город почтой России. Мало кому хотелось проводить перемены в скучных школьных коридорах, тем более большую, двадцатиминутную. Из окна класса Женя видела, как во внутреннем дворе бегают ребята из Настиного класса, а сама Настя пытается шлёпнуть какого-то мальчика своим новым рюкзаком с губкой Бобом.

– Что, Никита тобой совсем не интересуется? – послышалось язвительное замечание.

Маринка, кто ж ещё это мог быть?

Женя аккуратно сложила учебник и тетрадь в сумку, только потом обернулась.

– А сама что тут меня пасёшь? Тоже отшил?

– Вот ещё, – фыркнула Маринка. – Мы с ним после школы гулять пойдём. Он пригласил.

– Да ну? – не поверила Женя. – А почему тебя? У нас в классе есть девчонки и покруче. Ленка, например.

– Потому! Мы с ним одного поля ягоды. Мы эмо, съела?

По лицу одноклассницы Женя поняла, что та очень горда собой. А потом вспомнила слова Мака о том, что он ненавидел эмо.

– Фу-у, эмо, – наморщилась Женя и вышла из класса.

– Ой, сама ты фу! Ты просто завидуешь, – Маринка шла по коридорам за Женей, не отставая ни на шаг. – Такой, как Никита на тебя никогда не посмотрит.

Женя старалась не реагировать, хотя ей очень хотелось совершить манёвр, только что подсмотренный у младшей сестры – хлопнуть сумкой Чижовой по голове. Так, с «хвостом» в виде Чижовой Женя вышла на крыльцо. Она не особенно хотела гулять, но надо было как-то отделаться от «хвоста», а на улице смешаться с толпой было проще всего – как оказалось, там не только Женин и Настины классы, а чуть ли не вся школа.

– Ну что ты ходишь за мной по пятам? – обернулась, наконец, Женя, когда поняла, что и на улице Чижова не отклеилась и пошла к своему Никите, который торчал в окружении девчонок, одетых прямо как Маринка. И откуда они только взялись – ведь в мае Женя не видела, чтоб кто-то ходил в таком виде.

– Мне нравится твоё офигевшее лицо, – заявила Маринка.

– Жень? – зазвучал голос из-за спины. Этот лёгкий акцент Женя узнала сразу. – Твоя мама сказала, где твоя школа.

Митч.

– Приве-ет! – вне себя от радости Женя бросилась его обнимать. – А я не верила, что ты на самом деле приедешь. Думала, хочешь посылку отправить.

– Я хотел, но подумал, но в офисе сказали, что деньги нельзя почтой перевозить. Там была целая гора старинных монет, прикинь!

– Что, прямо по тем координатам? – удивилась Женя.

– Не, там был маленький частный музей. Совсем тухлый, никто в него не ходил. Хозяйка – древняя бабка – сказала, что я первый за десять лет, прикинь. Но там и смотреть особо нечего. Кроме картины. Оригинала. А на обратной его стороне была карта. Прямо как в острове сокровищ. Я уже думал, что надо будет лопату покупать, но, оказалось, что клад прямо в том же доме – в глубоком-глубоком подвале. Точнее даже, под подвалом. Хозяйка нам разрешила доски спилить, сама пилу дала. Под досками оказался сундук, тоже древний, как эта бабка, разбухший. С трудом открыли, а там целая гора монет, – Митч вытащил из кармана джинсов что-то и положил Жене в ладонь. Это оказалась овальная монетка с квадратной дырочкой посередине и с несколькими иероглифами над и под ней. – Вот таких была целая гора. Это сто мон. Тут дата не указана, но бабка сказала, что такие в девятнадцатом веке выпускали. Наверно, она сама из девятнадцатого родом.

Над Жениной ладонью нависла ещё одна тень.

– Это что, иероглифы? – спросила Маринка. – Японские?

– Ага, – кивнула Женя. – А это мой японский друг, в существование которого ты не верила, кстати.

– Он не похож на японца, – заявила Маринка.

– У меня прадедушка японец был. Честно-пречестно, – вклинился Митч.

– Ну, не знаю. А монета настоящая? Дай мне, – потребовала Чижова и потянула к руку к реликвии.

Женя быстро сомкнула руку в кулак.

– Правильно, – сказал Митч, – не давай. Это раритет. Я только одну смог провезти через таможню. Это же запрещено.

– А всё остальное? – спросила Женя настороженно.

– К сожалению, пришлось оставить в Японии. Культурное наследие нельзя вывозить. Да и это собственность той бабки. Пусть она этого и не знала, но сундук был на территории её дома. Так что я оставил всё ей.

У Жени чуть не вырвалось – а сам тогда зачем приехал – но она не хотела устраивать сцен при Маринке. Но обиду подавить оказалось труднее, чем слова. И она даже не понимала, почему чувствует себя уязвлённой, ведь особого желания и тем более надежд разбогатеть у неё не было. Но она всё равно почувствовала себя обманутой. У девочки навернулись на глаза слёзы, и она, поспешно отвернувшись, зашагала прочь.

– Жень! Ты куда? – крикнул Митч. – Подожди!

Женя ускорила шаг, но успела только спуститься с крыльца, как Митч догнал её и схватил за руку.

– Я привёз другое культурное наследие, – сказал он и вынул из-за пазухи какой-то свёрток. Это оказалась та самая картина, которую ещё в поезде Женя с Настей обнаружили у себя под подушкой. Митч вложил холст девочке в руку. – Возьми. Это оригинал. И только ты знаешь его ценность.

Глава 20

Много лет спустя, когда Женя стала совсем уже взрослой девушкой, окончила МГУ по специальности биология, но передумала связывать свою жизнь с этой наукой и вернулась в танцы, став тренером джаз-дэнса для детей и подростков, как-то субботним вечером она разбирала старые вещи на антресоли в квартире родителей. Несколько недель назад молодой человек Жени позвал её жить к себе. Девушка обдумывала это предложение пару дней, но скорее для приличия, чем на самом деле, а потом принялась набивать сумки и чемоданы самым важным скарбом. Её будущее место обитания находилось не особенно далеко от квартиры родителей, и всегда можно было забежать за той или иной вещью, поэтому в процесс переезда затянулся – Женя чуть ли не каждый день обнаруживала, что ей не хватает чего-то важного для жизни, поэтому через день после работы забегала в старую квартиру.

По субботам тренировки заканчивались раньше, и Женя зашла помочь родителям с уборкой – они затеяли ремонт – а заодно и, может быть, найти что-то полезное из своего нажитого в школьные годы добра. Когда очередь дошла до антресоли, девушка подставила стремянку, сняла домашние тапочки для устойчивости и забралась на самый верх. Мама с Настей в это время решали, оставить ли старый диван или вынести на улицу, а папа считал, хватит ли обоев для поклейки стен в гостиной. Антресолью в Жениной семье пользовались не особенно часто, поэтому там скопилось столько пыли, что девушка еле сдержала чиханье (чихать на высоте метра над полом показалось ей занятием небезопасным). В первую очередь взгляду явились коробки со старой обувью, Настина коллекция кукол, которую она забросила лет десять назад, полукилограммовые гантели, старый DVD-плеер и стопки с дисками, пара тряпичных мешков с детской одеждой, которую так никто и не унёс в благотворительный фонд, коробки с паззлами. За всем этим ностальгическим хламом обнаружились залежи Настиных журналом различных тематик, начиная с «Мурзилки», «Юного Шерлока» и «Сборников тысячи кроссвордов» и заканчивая «Браво», «Ромео и Джульетта» и практически современными выпусками «Вокруг света». А на самой «камчатке» стену подпирали полные комплекты учебников за средние и старшие классы. Женя очень удивилась размерам антресоли, судя по количеству вещей, что здесь помещались, там можно было бы организовать чуть ли не отдельную комнату. По крайней мере, верхнюю полку, как в поезде, это точно.

Сначала девушка спустила на пол передние фланги нажитого за многие годы – пришлось позвать на помощь папу, но когда она добралась до журналов, Женя остановилась. Среди пёстрых гладких страниц выделялся один небольшой свёрток – холст, где домик с крышей-пагодой собиралась поглотить огромная волна. Воспоминания о том лете пронеслись в голове девушки яркой кометой. Она вспомнила, как ехала с Настей на боковушке, как по ошибке присела на спящую соседку, как над ней посмеялся незнакомый парень, позже оказавшийся прекрасным танцором, как он загадочно пропал из поезда, оставив у Насти на полке картину. Вспомнила, как не хотела искать хозяина холста, но Настя её уговорила. Вспомнила, как познакомилась с Митчем и долгое время не доверяла ему, как они все вместе собирали картины-копии, разгадывали шифр и по координатам искали клад. Теперь все эти события казались такими далёкими и несущественными, но в то же время особенно тёплыми и приятными.

Женя спустилась со стремянки и встряхнула пыль с холста. Почему она так и не повесила эту картину на стену, она уже и не помнила. То ли не знала, как объяснить её происхождение родителям, то ли пыталась забыть неприятные чувства, ведь Мак ей так и не ответил в аське. Интересно, где он теперь, чем занимается? Женился ли? Стал ли, как хотел, барменом? Или его в тот раз поймал милиционер, и жизнь его с тех пор повернула на незавидную колею? Митч в тот год уехал на следующий день после приезда. По нему она не особенно скучала, а потом и вовсе оказалось, что они учатся в одном университете. Он как сразу показался Жене обыкновенным, так и в студенческие годы не особенно изменился, разве что перекрасился и научился понтоваться. А ещё потерял свой очаровательный акцент. После университета Женя его больше не видела, о Маке он тоже ничего не знал.

Женя моргнула несколько раз, прогоняя воспоминания и возвращаясь к действительности. В руке она по-прежнему держала картину. Девушка решила, что обязательно возьмёт её с собой в новую квартиру, приобретёт рамку и повесит на стену. Лишь спустя много лет Женя разгадала тайну «Цунами». Это короткий миг между величественно нависшей над маленьким домиком волной и тех, что случилось дальше... В этом и есть её тайна. Как смысл жизни, как танец на перроне.