Тайна Луазо де Фё

1. Метро

— Вы видели оповещение об инциденте??

— Да, оно только что появилось. Я уже смотрю.

— Отлично, спасибо.

Пипо набросал номера портов, положил трубку и взялся за дело.

Сначала он проверил — не в port security ли дело.

Потом попытался устранить неполадку удалённо, через коммутатор.

Убедившись, что проблему со своего рабочего места не решить, он захватил рюкзак с инструментами, ключи от фургона, перевёл звонки на рацию и направился к подземному паркингу.

Доехав до второго терминала, он припарковал фургон и отправился искать коммутационную, которая обслуживала вышедшие из строя устройства, поглядывая на схему аэропорта в телефоне.

Он остановился перед металлической дверью в нескольких метрах от выхода аэропортового метро.

Мимо сновали уезжающие или только прибывшие туристы.

Друзья, пары.

Его взгляд скользнул по беззаботным группкам.

Тогда он приложил бейдж к считывателю и вошёл в дверь.

Бетонная лестница уходила вниз, изгибаясь зигзагом.

Пипо снова взглянул на схему в сомнении:

— Внутри парковки и терминала я уже везде проверил… Если эта чёртова комната вообще существует, то она должна быть там, внизу.

Этажом ниже двери его пропуском не открывались.

Пипо продолжил спуск.

На следующем уровне они тоже не поддавались.

Он шёл всё ниже.

Автоматические огни, загоравшиеся на верхних этажах, здесь уже не включались.

Пипо достал из рюкзака фонарь.

Достигнув наконец самого низа, он снова поднёс бейдж к считывателю…

Раздался электронный щелчок, и металлическая дверь разблокировалась.

— Хорошо, что я упрямый, — пошутил он про себя.

За дверью его поглотила ещё более густая мгла.

Он вскинул фонарь, и луч выхватил из темноты гигантскую трубу, уходившую в обе стороны.

Вправо труба скрывалась в бетонной стене, ограничивавшей пространство.

Влево терялась где-то вдалеке, в непроглядной темноте.

— Пфф, вот будет забавная история для утренней смены.

Пипо двинулся в ту сторону, где труба терялась из виду.

Пространство было пустым и безжизненным.

Пол, стены, потолок... всё голый бетон.

Пыль.

Сырость.

Он методично проверял пропуском двери, появлявшиеся слева, но ни одна не открывалась.

Периодически он поворачивал фонарь, освещая пространство позади себя.

Сам того не замечая, он начинал нервничать.

Фонарь вдруг выхватил из мрака зону, где пол внезапно обрывался: вниз уходили бетонные ступени.

Пипо вновь осветил вокруг, проверив, не упускает ли он из виду какую-нибудь дверь или проход, помимо этой лестницы.

Луч скользнул по огромной трубе, показывая, как та продолжалась и дальше, за ступенями, уходя в отсек, напоминающий шахту.

Он решил спуститься.

Ступени были покрыты толстым слоем пыли, будто сюда не ступала нога человека веками.

— А-а-а-х! — Пипо поскользнулся на камешке среди щебня и скатился вниз, больно ударяясь боком о бетонные выступы, будто съехал на невидимой ледянке.

Фонарь, выскользнув из рук, покатился по ступеням в темноту.

Он осторожно спустился вниз, почти ползком, нащупывая их руками и носками ботинок, пока наконец не поднял фонарь с пола.

Луч скользнул вперёд, выхватывая из мрака очертания гигантского подземного пространства.

Бетонная платформа посредине уходила вдаль и резко сужалась к концу образуя острый клин.

По её бокам лежали два железнодорожных пути.

Там, где платформа обрывалась, рельсы начинали причудливо переплетаться в сложный узел.

А в самом конце, на одном из путей, стоял одинокий вагон метро.

Его бока тускло поблёскивали в свете фонаря.

— Вряд ли коммутационная окажется где-то здесь.

Он замер на секунду — и шагнул вперёд.

Пройдя несколько метров, он направил свет дальше.

Картина не менялась.

Всё та же пыль.

Щебень под ногами.

И этот постапокалиптический беспорядок, похожий то ли на брошенную стройку, то ли на кладбище старых поездов.

Ясно было одно — сюда давно никто не возвращался.

Он шёл, с любопытством и даже с какой-то ребяческой надеждой освещая окрестности.

— Ну же, чудовища из тьмы! Выходите из тени! Нападайте на меня! — громко пошутил он.

Эхо раскатилось и затихло, не встретив ничего, кроме тишины.

Пипо взглянул на часы.

И точно: он выбился за пятнадцать минут, отведённых протоколом на устранение инцидентов.

— Ладно, потом что-нибудь придумаю… — пробормотал он, и спустился с платформы на правый путь с рельсами.

Он пошёл по шпалам, целясь лучом фонаря в тот вагон, который виднелся вдалеке.

— Какого чёрта?..

Он шёл и шёл, но вагон не становился ближе.

Он будто отдалялся.

Пипо ускорил шаг.

Нырнул в туннель, чтобы догнать объект, который мгновение назад находился снаружи.

ГРОХ-ГРОХ-ГРОХ — внезапно донёсся сзади нарастающий звук металлических колёс.

Пространство по обе стороны от Пипо осветилось.

Впереди лишь чёткая тень его собственной фигуры — свет нагонял его сзади.

Лицо Пипо исказилось паникой.

Он обернулся.

На него, ревя мотором, мчался поезд.

— Чёрт! Чёрт!! — Он рванул вперёд по узкому тоннелю, изо всех сил отталкиваясь от шпал.

Грохот стал оглушительным.

Сплошная белая стена света сзади, смывающая все контуры, пожирала пространство.

Его ослепило.

— НЕТ! НЕТ!! — провопил он.

Он сбросил с плеч рюкзак, мешавший бежать.

И тут — сбоку:

Едва заметный просвет, разрыв в стене тоннеля.

Он оттолкнулся изо всех сил и вслепую прыгнул вправо.

В пустоту.

Его туловище встретила плоская, твёрдая поверхность.

Он кувыркнулся, ударился плечом, и свет и грохот пронеслись мимо, в сантиметрах от него.

Пипо лежал, не в силах пошевелиться, глотая ртом пыльный воздух.

Постепенно он вернулся в себя, и понял первое: под ним ровный кафель.

Второе: вокруг уже было не темно. Мягкий электрический свет лился с потолка.

Третье: его окружали голоса. Встревоженные, перебивающие друг друга. Язык звучал певуче, быстро: французский.

Он поднял голову.

Вместо пустоты его встречали лица.

Несколько человек уже склонились над ним, протягивая руки, чтобы помочь подняться.

Их губы двигались, произнося что-то обеспокоенное и непонятное:

«Монсье, са ва? Ву зэт блессэ?»

Ошеломлённый, Пипо позволил им поднять себя.

Его взгляд скользнул по керамической плитке стен.

По сводчатому потолку.

По рекламным плакатам в стеклянных рамках…

И наконец застыл на большой синей табличке с белыми буквами.

Он моргнул, прочитал ещё раз:

«Place de Clichy».

Поезд, который чуть не убил его, уже стоял с открытыми дверями.

Каждый пытался втиснуться чтобы стать ещё одной сардиной внутри.

Французский язык.

Станция метро с французским названием.

Пипо в полной растерянности спросил на английском у одной из женщин, помогавших ему подняться:

— Извините... Где я?

Женщина оживлённо ответила что-то по-французски, но Пипо не понял ни слова.

— Город... Какой это город? — попытался он снова.

Женщина снова заговорила тем же потоком слов, но на этот раз сквозь всю эту языковую круговерть Пипо сумел разобрать одно-единственное слово:

«Париж».

2. Монмартр

2.1 Монмартр

Достав свой рюкзак с рельсов, Пипо вышел из метро, и очутился на площади.

Вернее, на круговой развязке, от которой расходились несколько улиц.

Пипо стоял и озирался.

Вокруг него парижские фасады — похожие, но каждый со своим лицом.

Он ничего не понимал.

На одном из фасадов, висел огромный рекламный плакат во всю высоту здания.

На нём был изображён мужчина, одетый как иллюзионист XIX века.

Сзади него — величественная витрина магазина.

Вокруг него, паря в воздухе, сияли жёлто-синие кристаллы.

Бриллианты.

Надпись на плакате гласила:

«L'Oiseau De Feu»

Оглядевшись ещё раз, Пипо в конце концов тронулся с места.

Он заходил в несколько отелей по пути.

Просил разрешить ему сделать звонок — ведь мобильник и кошелёк он оставил в рабочем фургоне — но нигде ему не пошли навстречу.

«Телефон — только для клиентов».

Он несколько раз пробовал останавливать прохожих, просил позвонить. Всё заканчивалось одинаково:

Они крепче сжимали сумки, ускоряли шаг или просто делали вид, что не замечают его.

Без всякого плана Пипо побрёл по широкому бульвару.

В какое-то мгновение, слева от него открылось заведение красного цвета, с декоративной мельницей на крыше.

Неоновыми буквами крупно светилось:

«MOULIN ROUGE»

— Вот же... — вслух подумал Пипо. — Порой мифическое в реальности выглядит так убого...

Вход не был ничем примечателен.

Он был завешан всевозможной рекламой.

Рядом грузовик разгружал товары для соседнего заведения.

Осмотрев афиши и объявления о шоу у входа, он вернулся к своему блужданию в никуда.

От этого места не осталось ничего, кроме названия, из которого выжимали всё возможное, чтобы обобрать до нитки незадачливых посетителей.

Ему надоел однообразный вид бульвара, и он свернул в сторону узких переулков.

Старый квартал.

Каждая улочка вела всё выше и выше.

Прошёл мимо небольшой площади со стеной исписанной словами «Я тебя люблю» на всех языках мира.

Люди толпились, фотографировали.

Только что он минул уютную, будто застывшую на два века назад таверну:

«La Taverne de Montmartre».

Он погружался в туристическо-богемную атмосферу.

Почти что сновидческий отрывок от реальности.

Следуя по уличке, вымощенной булыжником, он вышел на маленькую площадь, царившую в уютном оживлении.

Слева — кафе с террасой.

Люди с бокалами вина и чашками кофе погружённые в беседу.

В центре — целое племя уличных художников.

Мольберты, палитры и карандаши.

Артисты наперебой предлагали нарисовать портрет или купить готовые работы.

Между ними бродили зрители, вглядываясь в каждый холст.

Всё вокруг дышало лёгким, многоголосым, сотканным из деталей ритмом Парижа.

Пипо продолжал подниматься по петляющим улочкам.

Свернул за очередной угол — и у него перехватило дыхание:

На вершине холма возвышалась огромная белая базилика с куполами, ослепительная на фоне неба.

Тадж-Махал в Париже.

Он просто стоял и смотрел, заворожённый.

Затем, уставший и сбитый с толку, опустился на широкие каменные ступени, спускавшиеся от подножия этого гиганта.

Прислонившись спиной к камню, он смотрел вниз на бескрайний, шумящий город, пытаясь понять, как он в нём оказался.

2.2 Голубь

— Эй, приятель... — сказал он голубю, который замер перед ним, склонив голову набок и разглядывая его одним глазом. — Не смотри так. Мне тебе нечего дать. Я и сам сегодня, наверное, ужинать не буду.

Голубь не двигался, словно ожидая продолжения.

— Чего говоришь? Посольство? — продолжал Пипо, разговаривая с голубем так, будто тот действительно что-то сказал.

— Думаешь, мне самому это в голову не приходило, гений? — спросил он у ператого собеседника. — А где мне его найти, если никто даже секунды не хочет меня выслушать?

Голубь переступил несколько раз лапками, развернулся и теперь смотрел на Пипо точно так же, но уже другим глазом.

— За угощение поможешь, говоришь? Ну ладно... понимаю. Жизнь — это бизнес, — ответил Пипо на новый взгляд голубя, оглядывая туристов, которые бесконечным потоком поднимались и спускались по широким ступеням.

— Извините! Месье! — попытался Пипо остановить следующего спускавшегося мимо человека. Тот даже не повернул головы.

— Не найдётся ли у вас крошки? Хлеба? — обратился он уже к двум девушкам, которые тут же замолчали и прошли мимо, избегая его взгляда.

— Это не мне! Это голубю! Чтобы он мне помог, честно... — но никто уже не слушал Пипо.

Пипо снова посмотрел на голубя:

— Слушай, я пытался... Ладно тебе, помоги по-человечески, ну... или по-голубиному, пожалуйста. Жизнь тебе это вернёт.

Голубь встрепенулся, дёрнул головой и, кинув Пипо последний взгляд, присоединился к подошедшему сородичу.

Вместе они утоптали прочь.

— Точно! Полиция! Как я сам не догадался?! — воскликнул Пипо. — Спасибо, друг голубь, — крикнул он ему вслед.

2.3 Жулики

— Смотри, какие браслетики, дружище! — вдруг прозвучало позади, и Пипо обернулся. — Посмотри, какие красивые, давай надень, попробуй — тебе будет отлично!

Чернокожий мужчина схватил его за руку, пытаясь надеть цветной ниточный браслет.

— Эй! Не надо мне! — возмутился Пипо, резко убирая руку.

— Давай, ну ведь тебе идёт, — появился рядом ещё один, перехватив руку Пипо и снова пытаясь надеть браслет. — Это подарок! Не волнуйся, это просто подарок!

Пипо встал, пытаясь снять браслет, и вот ещё двое подошли к нему сзади, окружив со всех сторон.

— Эх, в конце концов тебе всё же нравится, да?

— Нет! Мне не нравится! Сними это с меня! — воскликнул Пипо.

— Да ты же уже носишь его, он твой. Тебе стоит заплатить за товар, — сказал один из них.

Пипо попытался улизнуть, но ему перегородили путь.

— Плати.

Пипо замер на мгновение, вглядываясь в промежутки между головами этих типов на прохожих за их спинами — с крошечной надеждой, что кто-нибудь заметит и придёт на помощь.

Но все, хоть и видели всё, просто отводили взгляд и шли дальше.

— Эй… — Пипо едва заметно улыбнулся. — Если подумать, браслет действительно красивый. Я заплачу.

Парни переглянулись, слегка расслабившись.

— Держи, — сказал Пипо, вытащив из кармана худи сломанный USB-адаптер и протянув его одному из них.

Тот взял с видом удивления и недоумения.

Пока внимание всех было приковано к «подарку», Пипо с полной яростью ударил кулаком парня, стоявшего рядом с ним.

Он рванул в образовавшуюся брешь и помчался со всех ног.

Он летел, не оглядываясь, прочь от уличных жуликов.

Длинная лестница.

Взлетел по ней, перепрыгивая через ступени.

Наверху он пару секунд отдышался.

Побежал дальше.

Он снова остановился перевести дух, добравшись до небольшого домика насыщенно-красного цвета, будто из какой-нибудь истории про хоббитов.

Его преследователи поднимались по склону позади него — медленнее, но не теряя следа.

Он снова посмотрел на дом.

На вывеске:

«Au Lapin Agile, cabaret».

— Заманчиво… — буркнул он, почти отдышавшись, и снова сорвался с места.

Повернул раз.

Потом ещё раз.

Улицы путались.

Перетекали одна в другую.

Дома вокруг стали почти игрушечными.

Фасады, увитые зеленью.

Он пробежал небольшую площадь и вдруг услышал крики совсем рядом.

Эти типы не просто не потеряли его из виду — они почти его догнали.

— Вот же черти...

Пипо нёсся вниз по тротуару сломя голову.

Преследователи буквально дышали ему в спину.

Свернул за следующий угол.

Возникла терраса.

Не успел обогнуть её и снёс один из столиков на полном ходу.

Его преследователи влетели ещё в два.

Столы опрокинулись.

Еда и бутылки с грохотом разлетелись в стороны.

Бокалы разбились вдребезги.

Люди вскочили с мест, ошеломлённые внезапным хаосом.

Всё это дало Пипо несколько секунд преимущества.

Двое полицейских.

Пипо рванул к ним, как к последнему спасению.

Он начал что-то бормотать, жестикулировать, пытаясь объясниться по-английски.

Жулики, завидев форму, мгновенно растворились, юркнув в ближайший переулок.

Из кафе выбежали сотрудники, громко крича что-то по-французски и указывая на него.

Полицейские переглянулись и схватили Пипо за руку.

Пипо резко вырвался и снова бросился бежать.

Теперь его преследовали уже не карманники.

А полиция.

Вскоре перед ним возник невысокий каменный забор.

Спасение.

Он перебросил рюкзак через стену.

Разбежался, поставил ногу на край и перелетел на другую сторону, исчезнув из виду.

3. Варвара и Веньчик

Пипо поднялся с земли.

Тьма.

Лишь узкие полосы света проступали от уличных фонарей за спиной.

Надгробия.

Могилы.

Склепы.

Всюду.

Кладбище.

За стеной раздались крики на французском.

Пипо вздрогнул.

Полицейские.

Через несколько минут голоса стихли.

Он двинулся внутрь кладбища.

Пройдя мимо множества могил, скрытых среди кустов и зарослей, он наконец вышел на мощёную дорогу — одна из главных аллей кладбища.

Опустился на каменную скамью.

Уткнулся лицом в ладони и с тяжёлым вздохом отпустил напряжение последних минут.

— Пфф… Может, мне всё это снится?.. Или я действительно приехал в Париж с друзьями, и принял что-то, что свело меня с ума? Может, я просто придумал, что спустился в тот туннель…

Он продолжал говорить, словно место вокруг действительно его слушало.

— А может, я живу в Париже, и это всего лишь реакция на стресс или что-то вроде того? — он скривил лицо в отчаянии.

Пипо поднял взгляд, оглядываясь вокруг.

— Ну, по крайней мере, есть где переночевать. А может, когда открою глаза, окажусь снова в своей комнате в Барселоне, — пробормотал он и встал, пошёл дальше.

Пипо достал фонарик из рюкзака.

Шёл освещая могилы в поисках укрытия, защищавшего бы от ветра и дождя.

— Вот, это подойдёт, — сказал он, светя на склеп, усыпанный опавшими листьями.

Он собрал листья в большую кучу и лёг на них, подложив под голову рюкзак.

Прошло минут десять.

И вдруг...

Весёлое напевание и…

Отголоски разговора.

Пипо поднялся.

Пробрался к краю могилы и осторожно выглянул.

Голоса доносились примерно с тридцати метров.

Источник света сквозь заросли и надгробия едва было разглядеть.

После нескольких секунд раздумий Пипо выбрался из укрытия.

Пригнувшись, он осторожно продвигался между надгробиями к таинственным голосам.

Подошёл достаточно близко, и остановился за одной из могил, скрываясь в тени:

Среди кустов, в стороне от каменной дорожки и окружённая надгробиями, сидела молодая девушка на складном стуле.

Она что-то рисовала на мольберте, держа в одной руке кисть, а в другой — бутылку вина, при этом разговаривая… по-видимому, сама с собой.

Её освещал маленький портативный фонарик, оставленный на соседней могиле.

Пипо, увидев, что перед ним ни призрак, ни мошенники, ни полиция — вышел из-за могилы:

— Эй! Привет! — мягко и радостно обратился он к девушке.

Её рука, что держала кисть, замерла в воздухе, как раз когда она собиралась коснуться холста.

Всё её тело напряглось.

И напев, который до этого момента тихо звучал, внезапно оборвался.

Она рывками, медленно повернула голову в сторону Пипо.

— Привет, я Пипо! — сказал он, встретив её взгляд.

— А-а-а-а-а! — закричала девушка и свалилась со стула.

— Эй! Не бойся! Я тебе ничего не сделаю! — попытался успокоить её Пипо.

Она начала ползти по земле в панике, не отводя от него глаз.

— Я просто пытался уснуть в своей могиле, а услышав твой голос, решил подняться и прийти посмотреть.

— Не подходи ко мне! — издала она ещё в большем ужасе.

Откуда-то донеслись тонкие, безобидные лающие звуки.

В пространстве, освещённом фонариком девушки, появился маленький шерстяной, словно овечка, пуделёк.

Он бесстрашно лаял на Пипо, защищая свою хозяйку.

— О! Так вот с кем ты разговаривала! — воскликнул Пипо, улыбаясь.

Пипо заметил, что девушка, застывшая, всё ещё не приходит в себя.

Тогда сменил тон на более спокойный и формальный:

— Слушай, я понимаю, как это выглядит: незнакомец вдруг появляется на кладбище ниоткуда, верно? — начал Пипо, стараясь говорить спокойно. — Но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы не стал здороваться и держаться на расстоянии. К тому же ты сама здесь, одна, на кладбище, посреди ночи.

Её напряжённое выражение лица не менялось.

— Мне нет смысла тебе врать: я убегал от мошенников, потом от полиции, и забрался сюда, чтобы спрятаться.

Девушка всё так же оставалась на земле в той же позе, а пёс всё ещё громко лаял.

— Ну как… тебе стало легче после моего объяснения?

Она проглотила комок в горле и, наконец, тихо ответила:

— Да… гораздо лучше, чем то первое объяснение.

Она медленно поднялась, не отводя взгляда от Пипо.

Подошла к пуделю и взяла его на руки, поглаживая, чтобы успокоить.

— Ну… — сказал Пипо, — а ты что здесь делаешь?

— Я иллюстратор, — кратко бросила девушка. — Я рисую на планшете, но всегда хотела сесть с мольбертом на свежем воздухе. И не знаю… идея сегодня ударила меня сильнее, чем когда-либо, и сказала, что из всех мест я должна пойти именно на кладбище, — закончила она, продолжая гладить собаку.

— Мне очень нравится твоя идея, правда, — сказал Пипо, окидывая взором то, что можно было разглядеть в темноте кладбища. — Слушай, это же, наверное, то самое знаменитое парижское кладбище с Оскаром Уайльдом, Марселем Прустом, Бальзаком, Эдит Пиаф… вдохновение для всех художников, да?

— Я что, по-твоему, похожа на самодовольного сноба, который шастает по тошнотворному гламуру? — возразила девушка.

— Да… нет, — ответил Пипо, не зная точно, что сказать.

— Это кладбище Монмартра. Намного тише и свободнее от туристической помпезности и позеров, — объяснила девушка с возмущением. — Увлекает литература? Эмиль Золя в том направлении, — показала она рукой в сторону. — Может без музыки не прожить и дня? Берлиоз в том направлении, — рука указала в другую сторону. — Поклонник кино? Трюффо туда. Здесь собрана вся компания, о которой только может мечтать художник.

Наступила мгновенная тишина после её кратких указаний по кладбищу.

— А ты чем занимаешься? — прозвучал её вопрос, когда она внимательно осмотрела Пипо с ног до головы.

— Я сетевой техник в аэропорту Барселоны, — ответил Пипо.

— Тогда вам к Андре-Мари Амперу, месье. Участок 28, рядом с Далидой. Удачи и скатертью дорожка, — указала, и затем помахала она рукой, свободной от пёселя.

— Что, правда? Тебе даже не интересно, что мы оба говорим на том же языке? Что я из Барселоны? Что всё это так совпало? Ты же артист, ты должна верить в знаки, в то, что это — деяние Вселенной, — возмутился Пипо, не понимая, как она так просто готова с ним попрощаться.

— Слушай, а правда интересно… почему ты говоришь по-русски? Как так — ты из Барселоны? — мгновенно сменила она тон с упрёчного на восторженно-любопытный.

— Ты… — Пипо застыл в смятении. — Ты сейчас надо мной прикалываешься?

— Да нет же! Я просто раньше об этом и не подумала. Ну, обстоятельства просто странные, согласись, — сказала девушка, и в её голосе звучала неподдельная искренность.

— Хорошо… — ответил Пипо, не до конца понимая её характер. — Давай начнём с имён. Как тебя зовут?

— Варвара. — Она посмотрела на пуделя. — А это Веньчик.

— Варя?

— Нет! Варвара!

— Хорошо, хорошо… Варвара, — насторожился Пипо.

— А меня зовут Филиппо. У меня отец итальянец. Но все зовут меня просто Пипо.

— Интересно… Ну что ж, приятно познакомиться, Пипо.

— Взаимно, Варвара… и Веньчик.

— Ну что ж, — сказала Варвара, — расскажи свою историю, мой новый друг.

— С радостью! Но сначала маленькая просьба… Я не хочу казаться пьяницей или чем-то подобным. Я обычно вообще не пью. Но я видел тебя такой счастливой, когда ты пела с той бутылкой вина, и мне сразу безумно захотелось присоединиться к тебе в дуэте. Не скрасишь ли ты мой необъяснимо странный день, угостив меня парой глотков?

— Ох! Как жаль, правда… — сказала она. — Но как раз опустошила её. — Она подняла бутылку, оставив Веньчика свободным, и наклонила горлышко вниз, чтобы показать, что она на самом деле пуста.

— Но не переживай! — подбодрила Варвара. — Я знаю отличное место, где можно рассказывать истории под радость вина! Хочешь пойти?! — Её энтузиазм достиг максимума с момента знакомства.

— Да. Были бы у меня планы.

— Вот и прекрасно!

Она подошла к Пипо почти вплотную, уже ни капли не боясь его, как будто они знакомы всю жизнь.

— Пипо, друг мой! Видишь, что и я? Ты же это понимаешь, правда? — обхватила она его за плечи с искренней улыбкой.

— Могилы, ночь, мольберт, вино, знакомство… это же звёзды! — Она подняла руку к небу, глядя вверх, другая рука ещё на плече Пипо. — Это Вселенная, Пипо! — возвратила она взгляд в его глаза. — Как же ты прав! Вселенная всадила в меня мысль прийти сюда именно сегодня, а не вчера или завтра. И вот ты, друг мой! Ты принёс мне вдохновение!

4. Мерцай, Париж!

4.1 Секрет, который стоит целого состояния

— Может, метро поймаем или автобус? — предложил Пипо.

— Метро? Автобус? Да в Париже пешком до любого угла дойдёшь! Здесь каждый закоулок достоин внимания! — весело возразила Варвара.

Шли они втроём по тротуару:

Она — с холщовой сумкой за спиной, из которой торчали края мольберта и складного стула.

Он — со своим рюкзаком сетевого техника.

А Веньчик семенил рядом, перебирая короткими лапами, чтобы не отстать.

— Стой! — вдруг скомандовала Варвара на углу, украшенном граффити и соседствующем с шаурмичной.

— Что? Что случилось?

— Поедем на метро, — пояснила она, глядя на экран телефона.

— Но ты же говорила, что...

— На метро, я сказала! — отрезала Варвара и, развернувшись, зашагала в другую сторону. Пипо последовал за ней.

В вагоне:

— Ну что ж… И это внезапное решение? — наконец произнёс Пипо.

— Хотел полтора часа пешком тащиться, что ли? — ответила Варвара, будто объясняла нечто само собой разумеющееся. — Первые пять перекрёстков ещё впечатляют, а потом всё станет однообразным, поверь.

— Верю, верю… — без возражений сказал Пипо. — Эй, кстати, а не дашь мне телефон, мне нужно позвонить на работу, чтобы меня не уволили.

Варвара протянула ему телефон с уже открытой клавиатурой.

— Ты не будешь звонить? — поинтересовалась она через несколько секунд, видя, что Пипо просто смотрит на экран, ничего не делая.

— Просто я только что понял, что не помню наизусть ни одного номера. А звонить на общую линию фирмы – это заморочка на несколько часов... — Пипо фыркнул и вернул телефон Варваре.

— Наверное, так судьбе угодно, — заключила она.

— Наверное, — задумался Пипо.

Его взгляд упал на плакат в вагоне.

На нём был тот же человек в костюме иллюзиониста, которого он видел на площади метро.

— Эй, — сказал Пипо, — а что это? Я вижу его по всему городу.

Варвара посмотрела на него, улыбаясь.

— Месье Пипо, вы с какой луны свалились?

Пипо бросил на неё сомнительный взгляд.

— Ты на самом деле никогда не слышал о «Луазó де Фё»?!

— Нет...

— А о Coca-Cola слышал?

— Да.

— Ну так и о «Луазó де Фё» ты должен знать! Это общая культура!

Пипо продолжал смотреть на неё, словно говоря: «Ты уже скажешь мне, что это?».

Варвара поняла:

— Это самая известная в мире ювелирная компания. Каждая знаменитость, каждый олигарх, каждый шейх приезжает туда, чтобы заполучить один из их бриллиантов. Они продают лишь один бриллиант одному человеку за всю его жизнь. Если у тебя его нет — ты не в лиге, где играют короли.

Пипо снова взглянул на плакат, разглядывая.

— И что в них такого особенного, что всех так привлекает?

— Их бриллианты уникальны. Жёлто-голубые. И огранены так, чтобы создавать определённую форму или узор, никогда не повторяясь. У каждого покупателя — уникальная форма, которой нет больше ни у кого в мире. Никто на свете не знает, как они добиваются этого цвета и вырезают такие формы с такой точностью. Это секрет, который стоит целого состояния.

Пипо продолжал смотреть на плакат, словно представляя себе всё, что рассказала Варвара.

— Понятно... — протянул он задумчиво.

4.2 Мост Бир-Хакейм

Они сошли на станции «Passy».

Спустились по лестнице на мощёную улицу под тяжёлую эстакаду, опирающуюся на рифлёные металлические колонны.

По бокам выстроились традиционные парижские дома с богато украшенными фасадами.

Контраст между индустриальной конструкцией и исторической архитектурой.

Варвара остановилась как раз перед ступенями, которые вели наверх, к мосту:

— Добро пожаловать в моё первое любимое место в Париже: мост Бир-Хакейм! — торжественно воскликнула она, указав обеими руками наверх. — Ты же раньше не бывал в Париже?.. Правда? — внезапно нахмурилась она.

— Нет, не бывал.

— Ну вот и прекрасно! — Улыбка мгновенно вернулась на её лицо, и она поспешила вверх по ступеням, а Веньчик вслед за ней.

Пипо преодолел последнюю ступень — и замер.

Перед ним, начавшись массивной каменной аркой, уходил вдаль мост.

Сквозь пролёт этой арки виднелся стройный ряд металлических колонн.

Они держали на себе всю тяжесть верхнего яруса.

Мост парил над Сеной силуэтом металла, а слева, в собственном золотистом сиянии, высилась Эйфелева башня.

— Круто, да? — радостно крякнула Варвара, запечатлев на лице Пипо его немой восторг. — Давай! Пошли дальше!

И они двинулись по центральной аллее, вдоль колонн и велосипедной дорожки.

Над их головами, словно когда-то свидетели La Belle Époque, свисали с кованых кронштейнов шары старинных фонарей, отбрасывающие тёплые круги света.

— Слушай... Тебе правда ничего этот мост не говорит? — спросила Варвара после нескольких минут молчаливой ходьбы.

— Нет... А должен?

— «Начало» смотрел?

— Что?

— Фильм, где в сны проникают, с Ди Каприо?

Пипо задумался.

— Возможно, да. Что-то знакомое.

Сверху донёсся нарастающий гул и затрещала поверхность.

Пронёсся поезд той самой ветки метро, с которой они сошли.

Варвара вдруг развернулась и встала прямо перед Пипо, продолжая идти задом наперёд.

Веньчик тут же повторил этот маневр своей хозяйки.

— Ты ждёшь поезд… — произнесла Варвара с загадочно-театральным выражением лица. — Поезд, который увезёт тебя далеко-далеко.

Она сделала рукой плавный жест, указывая в сторону этого самого «далеко», наращивая театральность в каждой черте.

— Ты знаешь, куда надеешься, что этот поезд тебя приведёт, но не можешь быть уверен, — продолжала она, устремив взгляд прямо в глаза Пипо, пока они шли: он — лицом вперёд, она — спиной.

— Но это не важно…

Она замолчала, смотря на Пипо так, будто ждала, что он сам произнесёт продолжение.

— Почему не важно, Пипо?!

Пипо беспомощно пожал плечами, не зная, что сказать.

— Скажи, почему же это не важно!

— Не знаю, Варвара. Почему это не важно? — Пипо был совершенно сбит с толку, едва сдерживая улыбку.

— Потому что вы будете вместе! — воскликнула Варвара со всей пронзительной театральной интенсивностью, вкладывая эту интонацию прямо в глаза Пипо.

Их взгляды оставались сцепленными ещё пару секунд.

Пипо не выдержал и рассмеялся — и Варвара тут же подхватила его смех.

4.3 Железяка

Приодолев мост, через некоторое время они свернули в переулок.

Перед ними возникла вершина легендарной железной башни.

Основание всё ещё скрывали деревца небольшого скверика напротив.

— Всё ближе и ближе к цели, ради которой все покупают билеты до Парижа! — воскликнула Варвара, бодро зашагав в склон. — Тот самый кадр, ради которого сюда едут! — продолжала она, словно цирковой конферансье. — Символ столетия Великой революции и французского выпендрёжа своего процветания, дитя Прекрасной эпохи...

И когда они вышли из переулка, и почти прямо перед ними, уже без преград, вырос могучий силуэт башни в жёлтых огнях, она с пафосом провозгласила:

— Та-даааам!

Её энтузиазм поугас, стоило ей увидеть, как Пипо смотрит на башню с каменным, ничего не выражающим лицом.

— Ты что... не впечатлился что ли? — бросила ему Варвара.

— Нет, — ответил Пипо. — Совсем наоборот. Я столько раз видел её на фотках, обложках, открытках, в кино... Я просто не до конца верю, что она вообще реальна. Не могу поверить, что вот я стою и смотрю на неё в живую.

Лицо Варвары вновь просияло, едва она услышала его слова.

— Давай, нам надо отойти подальше, чтобы всё хорошо было видно, скоро час пик начнётся, — командовала Варвара, удаляясь от башни вдоль бескрайнего газона, расстилавшегося перед монументом. — Минуточку! Сейчас должно начаться. Смотри и дивись!

Примерно через 20 секунд ничего не произошло.

Пипо искоса взглянул на Варвару.

— Сейчас, подожди... — ответила она на его взгляд.

И спустя ещё секунд пять башня покрылась изумительным мерцанием белых огней.

Словно сама она была бриллиантом, сверкавшим со всех сторон, пока его поворачивали.

Как тысячи звёзд.

И Пипо, и Варвара, и Веньчик стояли и созерцали впечатляющее шоу.

Грандиозный масштаб оставил их в полном, заворожённом молчании.

Будто рождественская ёлка на главной площади, а они — два муравья.

Через несколько минут световое шоу закончилось.

Башня вновь застыла в своём привычном жёлтом свечении.

— Ну как? — поинтересовалась Варвара, глядя на Пипо с почти детской улыбкой.

Пипо перевёл на неё взгляд, и его лицо расплылось в такой же широкой улыбке:

— Офигенно.

Зрелище наблюдали десятки людей, раскиданных по обширному полю газона.

Это место казалось точкой притяжения в городе.

Люди покрывали лужайку группами и парами, сидя на покрывалах.

Большинство с бутылками вина, вкушая прекрасную жизнь.

— Слушай, — с любопытством спросил Пипо, — это же то самое место, где, по-твоему, вино пьётся как надо?

— Да, — сказала Варвара, — но мы слишком задержались. Я хотела, чтобы мы по-парижски вкусили световое шоу Эйфелевой башни. Запивая его вином и сыром, как они. — Она кивнула в сторону людей на газоне. — И Веньчику очень нравится этот газон.

— Да забей, в любом случае было круто, — сказал Пипо, глядя на Веньчика, который слонялся, словно довольный ягнёнок, среди пикникующих, а те смеялись и гладили его.

— Что ж, мы всё равно можем купить бутылочку и сырку. Отдохнём немного, — сказала Варвара.

— Знаешь... Честно говоря, я довольно голоден. Не думаю, что снеки из супермаркета меня сейчас насытят.

Варвара задумалась.

— А тебе макароны зашли бы сейчас?

Пипо подумал секунду:

— Вполне, да.

— Ну тогда пошли, продолжаем наш тур!

4.4 Гро-Кайю

Варвара, Веньчик и Пипо углубились в улицу, оставив позади Марсово поле.

Оказались на проспекте с относительно высокими, изящными зданиями.

Типичные парижские окна с наружными ставнями, распахнутыми настежь.

Чёрные кованые балконы с узорчатыми решётками.

Красные маркизы над витринами.

По бокам виднелись небольшие лавочки.

Уютные кафе с круглыми столиками и стульями на тротуаре.

— Эй! Мне очень нравится здесь! — с восторгом сказал Пипо, разглядывая новый район. — Напоминает мне стиль барселонского Эшампле, но с французским шармом. Мне нравится, как здесь всё архитектурно продумано.

И внезапно на тротуаре перед ними выросли целые горы мусорных мешков, от которых в радиусе метров десяти распространялось зловоние.

— Фух! Какая вонь! — поморщился Пипо.

— А говорил, нравится, — подколола Варвара. — Поздравляю! Ты начинаешь познавать истинный дух города! Величественный и эксцентричный, а с другой стороны — зловонный и отвратительный! И только смесь того и другого рождает его настоящее искусство! — объяснила она, улыбаясь.

— Понюхай, попробуй, — она сделала руками жест, словно поднося запах к лицу, и вдохнула с закрытыми глазами. — А-а-а-х, даже цветы не уносят меня в те уголки памяти, куда способен увести запах парижских улиц!

Пипо лишь зажал нос свитером и ускорил шаг, пытаясь быстрее миновать зону, где запах гниющего мусора сменился запахом мочи.

Он совершил ошибку, отпустив свитер слишком рано.

Варвара рассмеялась, спокойно шагая рядом с Веньчиком.

— Вот, смотри, автобус возьмём там, — указала Варвара, выйдя на перекрёсток с широкой авеню, и они перешли её, чтобы добраться до остановки.

5. «Луазó де Фё»

5.1 Может, ты и правда псих...

Все трое вошли в автобус 92-го маршрута.

Поднявшись по широкому проспекту, он пересёк Сену по новому мосту, и в этот миг Пипо увидел Эйфелевую башню — теперь уже, с противоположной стороны.

Варвара пристроила свой мольберт у окна.

Пипо аналогично положил на соседнее сиденье свой рюкзак, тоже поближе к стеклу.

— Что ж, поведай свою историю, загадочный налётчик на царство мёртвых, — промолвила Варвара, держа на коленях Веньчика.

— Послушай… Я тебе расскажу всё как есть, — начал Пипо. — И если потом сочтёшь меня больным или сумасшедшим… ты сама ввязалась во всю эту историю.

— Да брось, не преувеличивай, — улыбнулась Варвара.

— Ну, короче...

И Пипо поведал ей всё:

О вызове на починку сети.

О спуске в самую глухую подземную глубь.

О поезде, материализовавшемся из пустоты и его отчаянном прыжке в сторону, что перенёс его прямиком на станцию парижского метро.

О жуликах.

О полиции.

— Знаешь что? — сказала Варвара, выслушав его до конца.

— Что? — нетерпеливо спросил Пипо.

— Пусть ты сумасшедший или под кайфом — это ещё не причина мне не верить в твой мир. Может, ты и правда псих...

На лице Пипо мелькнула гримаса лёгкого разочарования.

— Но в целом... ты производишь впечатление вменяемого. И даже забавного. И, как ни странно... Мне нравятся люди, которые создают свои миры и живут в них. Потому что я сама создаю свои.

Варвара одарила его улыбкой принятия.

Пипо ответил ей тем же.

— Наверное, ты хочешь вернуться в Барселону?

— Да, таков план, — подтвердил Пипо. — Я собирался переночевать на том кладбище, а утром, если повезёт, связаться с каким-нибудь другом, чтобы он купил мне билет на самолёт.

— Держи, позвони или напиши им в соцсети, — протянула Варвара свой телефон.

— Не волнуйся, я уже сделал это в метро. Никто не взял трубку, но я оставил сообщение. Спасибо.

5.2 Елисейские Поля

Впереди уже была видна большая Триумфальная арка.

— Выйдем прямо здесь, — сказала Варвара.

Они сошли с автобуса.

— Знаешь, признаюсь в одном заблуждении, — сказал Пипо, глядя на монумент. — Я всегда думал, что знаменитая арка, которую показывают в фильмах и на фотографиях — это Триумфальная арка в Барселоне. Я даже гордился, что мою городскую достопримечательность так часто снимают... Пока не узнал, что та, самая известная, — парижская.

Варвара улыбнулась.

— Хочешь встать там, посередине, и я тебя сфотографирую? — спросила она, указывая на небольшой островок между пешеходными переходами прямо на середине большой авеню. Люди толпились там, чтобы сфотографироваться на фоне арки.

— Не, не стоит. Честно говоря, мне кажется, эта арка просто завидует барселонской, — заявил Пипо.

— Надежда умирает последней, — подыграла ему Варвара, продолжая шутливый тон. — Ладно, макароны ждут нас. Пойдём.

Они спускались по огромной авеню Елисейских Полей.

Проходили мимо бесчисленных бутиков роскошных брендов.

Больше всех выделялся знаменитый Louis Vuitton.

Он занимал целое здание, которое само было похоже на гигантский стилизованный сундук, украшенный фирменной монограммой.

— Знаешь, может, мне и не нужно возвращаться в Барселону, — сказал Пипо, оглядывая окружающую его сверкающую витрину жизни. — На секунду мне даже показалось, что я спускаюсь по Пасео-де-Грасия, — пошутил он.

— Не будь занудой, — бросила Варвара.

— Слушаюсь, госпожа, — Пипо сделал жест, будто застёгивает молнию на своих губах, и улыбнулся.

— А вот и макароны! — воскликнула Варвара, указывая на узкий арочный вход на углу каменного фасада.

Над входом величественно изгибалась кованая вывеска.

Украшенная позолоченными деталями.

Увенчанная словно короной принцессы.

На ней было начертано:

«LADURÉE»

— Блин, это же кондитерская... — заметил Пипо, переступив порог.

— Ну да! — воскликнула Варвара. — Но я же чётко сказала, что мы идём есть макароны!

— Просто когда голодному человеку предлагают «макароны», он думает совсем о другом...

— Но ты забываешь, что ты в Париже! — парировала Варвара и, рассмеявшись, как ни в чём не бывало, углубилась в магазин, битком набитый народом.

Они прогулялись по магазину, больше похожему на роскошный дворец.

Античные статуи, греко-римский мрамор.

Повсюду, на всех витринах, были разложены макароны всех возможных цветов и вкусов.

Варвара тем временем, набирала их один за другой, изредка спрашивая Веньчика, который терялся среди ног посетителей, какой бы он предпочёл.

— На! — предложила Варвара один макарон Пипо, выйдя из магазина.

— Честно говоря, я бы предпочёл что-нибудь солёное...

— Ешь, я сказала! — скомандовала Варвара.

— Ладно, ладно, — послушно протянул Пипо, и взял макарон.

Варвара положила один и Веньчику прямо перед ним.

— Ну... а это очень даже вкусно, — удивился Пипо, разжёвывая. — Спасибо за угощение. Как только буду в Барселоне — сразу сделаю перевод.

— Ты что, дурак что ли? — рассмеялась Варвара, с трудом проглатывая набитый до отказа рот.

— Эй, — нахмурился он, замедлив жевание. — То здание на той стороне бульвара — невероятно эффектное.

— Какое? — сказала Варвара, проглотив два макарона, которые только что запихнула в рот.

— A!.. Это Луазó де Фё.

— Что? — удивился Пипо. — Тот самый, что на рекламных плакатах по всему городу?

— Тот самый.

На другой стороне широкого проспекта сияло целое здание.

Оно выделялось как самый гламурный, впечатляющий и грандиозный объект на всей авеню.

Его покрывали мерцающие жёлтые и синие огни, складывавшиеся в различные абстрактные узоры.

— Эй, нам нужно туда, — произнёс Пипо.

Его лицо заиграло энтузиазмом, который до сих пор было трудно разглядеть.

Варваре это понравилось, и они оба направились к светофору, чтобы перейти бульвар.

5.3 Луазó де Фё

У входа столпилась масса народа, претендующего попасть в мир, который обещало это здание.

— Ну что ж... — досадливо произнёс Пипо. — Не судьба, видно, нам полюбоваться на это чудо света.

— Да господи! — буркнула Варвара.

Она взяла Веньчика, схватила Пипо за руку и начала пробиваться сквозь толпу:

— Простите, проход, проход, ребята! Расступитесь! Сотрудник! Сотрудник магазина!

Она расталкивала людей по сторонам, нечаянно тыча невезунчиков торчавшими из сумки краями мольберта.

И вот, наконец, они оказались внутри.

Воздух стал густым, прохладным и пахнущим сладкой ванилью.

В гуще толпы почти ничего не было видно.

Сквозь редкие промежутки между людьми мерцали стеклянные плитки, покрывающие пол.

Они переливались то жёлтым, то синим.

Там дальше, в центре, от пола до невидимого где-то в вышине потолка, бил огромный каскадный фонтан.

Вода струилась окрашенная в знаменитые фирменные цвета Луазó де Фё — солнечный янтарь и глубокий сапфир.

Всё пространство вокруг них было заполнено гулом.

Стены были гигантскими аквариумами с прозрачной, вязкой субстанцией.

В них левитировали и вращались сами бриллианты.

Пипо, пытаясь хоть что-то разглядеть, встал на цыпочки и на пару секунд сумел увидеть те плавающие абстрактные фигуры высеченные из сияющего камня.

Но толпа, жадно фотографирующая каждый отдельный камешек, снова сомкнулась перед ним, начисто заслонив собой всё волшебство.

Впрочем, то, что было наверху, не могла затмить никакая толпа.

Пипо поднял голову и замер.

Пространство над головами было грандиозным.

Это была целая колоссальная галерея.

Собор, посвящённый одной лишь роскоши.

А по самой кромке сводчатого потолка, от одной стены до другой, сияла неоновая надпись, составленная из мерцающих сине-жёлтых огней:

«Добро пожаловать в Луазó де Фё!»

Пипо вытаращил глаза.

Варвара, всё ещё прижимая Веньчика, зажала ещё крепче пальцы на руке Пипо, которую всё это время не отпускала.

Они переступили порог не в магазин.

Они попали внутрь той самой сказки, что так навязчиво звала к себе через плакаты рекламы по всему городу.

— Смотри, Пипо… — Варвара остановилась и с озорной улыбкой подняла руку. — Сейчас будет!

— Что? — удивлённо спросил Пипо.

— Сейчас будет тот самый… — она шепнула с восторгом. — Знаменитый номер Луазó де Фё! Происходит раз в году, когда сам основатель приходит в магазин.

— Тот иллюзионист с постеров? — не поверил Пипо.

— Да! — кивнула Варвара. — Смотри внимательно.

Сразу после этих слов в магазине потемнело.

Сменилось освещение.

Жёлто-синие огни мигнули.

Мягкие лучи фонтанов начали переливаться и создавать мерцающую атмосферу.

Толпа затихла, затаив дыхание.

Даже селфи-палки замерли в воздухе.

И в этот момент, словно спустившийся с небес подвешенный на тонких тросах, прямо над каскадным фонтаном появился сам основатель.

Величественный и загадочный.

Он завис на воздухе, и начал петь.

Сотрудники магазина, одетые в костюмы-бриллианты всех форм, начали танцевать и петь с ним, повторяя каждую строчку хоровода:

Луазó де Фё — лишь для тебя!

Один бриллиант, одна судьба!

Весь мир так ждёт твой талисман,

Тебя найдёт сейчас он сам!

Сейчас он здесь, сейчас он там

Та-дам, Та-рам,

Та-рам, Та-дам!

Луазó де Фё

Тебя сожжёт

Луазó де Фё

Переживёт!

Пипо вздрогнул.

Как будто мурашки по спине.

Он оглянулся и увидел сотни лиц, отражающих мерцание жёлтых и синих огней.

Они пели шёпотом.

Повторяли слова за гипнотизирующим голосом с высоты.

Он посмотрел на Варвару.

Она, как и Веньчик у неё на руках, сияла той же одержимой, улыбчивой восторженностью, что и все вокруг.

Среди этого моря одинаково восторженных лиц её улыбка, всегда такая живая и разная, казалась теперь чужой, частью декорации.

Не выбраны они спроста,

У каждого — история.

Лишь избранным открыть дано,

То, — что они, а может... кто?

О нет! О да!

Ага! Ага!

Прям так?! Вот как?!

Та-дам та-дам!

Медленно спускаясь, артист жестом указал на публику, словно говоря «теперь ваша очередь».

И все скандировали:

Луазó де Фё

Тебя сожжёт

Луазó де Фё

Переживёт!

На последней строке песни мужчина на тросах наконец приземлился и остановился в центре пространства.

Он приветствовал толпу широкой улыбкой и раскрытыми объятиями, поддерживаемый пирамидой из сотрудников магазина.

Музыка перестала звучать и толпа заключила а капелла, как будто заранее зная что так и принято поступать в финале этого перформанса:

ЛУАЗÓ-ДЕ-ФЁ!

(синхронный хлопок в ладоши толпы)

О-ЛЯ-ЛЯ ФЁ! (хлопок)

ЛУАЗÓ-ДЕ-ФЁ! (хлопок)

ТЫ — МОЁ ВСЁ! (хлопок)

И завершив совместный номер, толпа разразилась аплодисментами и криками.

6. Запомни меня такой

6.1 Кудесник

Варвара аплодировала вместе со всеми.

— Я думал, ты терпеть не можешь гламур и пафосность.

— Да! Но зрелища я не ненавижу! — ответила она. — К тому же, то, что делает художника настоящим художником — это умение извлечь лучшее из всего, не принадлежа ничему!

Иллюзионист-основатель уже был окружён толпой.

Все просили с ним сфотографироваться.

Пытались завести разговор.

В то же время работники в костюмах-бриллиантах оттесняли людей, поддерживая периметр безопасности.

Пипо глядел туда, в центр, где разворачивалась панорама с селебрити.

— Ну что, будем пробиваться? Я тебя сфоткаю, — пошутил он.

Варвара бросила саркастический взгляд.

— Вообще-то мы здесь потому, что мальчику захотелось в сказочное место с рекламных плакатов. Насмотрелся наш малый?

— Да, — улыбнулся Пипо. — Пошли отсюда.

Они уже начали разворачиваться к выходу, и...

БАЦ!

Все трое налетели прямо на чьё-то лицо.

— В сторону! В сторону! — начал оттеснять их ходячий бриллиант.

Перед ними стоял не кто иной, как тот самый основатель магазина — окружённый со всех сторон.

— Эй, — бросила ему Варвара. — Минуту назад вы вообще-то летали. Позвольте дать вам изобретательный совет, как избежать столкновений здесь, внизу, среди смертных: воспользуйтесь своей феечной пылью и парите над пространством, — сказала она с саркастической усмешкой.

Пипо едва не расхохотался от неожиданности.

— Отойдите уже! — настаивал тот же работник.

— Нет, подожди, подожди, — приказал ему мужчина. На его лице появилось любопытство.

Люди вокруг, так рвущиеся приблизиться к этому типу, теперь смотрели на Пипо, Варвару и Веньчика — на тех, кому желание исполнилось само собой, без просьбы.

Мужчина тихо рассмеялся.

— Надо же, какая особа... Извините за мою неловкость. Однако стоит отметить, что вы довольно высокая. Сколько вы… метр восемьдесят?

— Mетр семьдесят восемь, — сухо уточнила Варвара.

— Да, и с этой сумкой, полной… — продолжал мужчина.

— Это мой мольберт… и складной стул, — пробормотала Варвара.

— Ну вот. Должны признать, что вас не так просто обойти стороной, — закончил он с многозначительным, слегка игривым взглядом

Наступила короткая пауза.

— Художница, значит? — сказал он, внимательно разглядывая Варвару.

— Иллюстратор.

— Знаете, в нашей работе мы очень ценим творческих людей. На самом деле, прямо сейчас у нас есть открытая вакансия. Нам нужен кто-то, кто сможет придумывать новые формы для наших бриллиантов.

— Спасибо, но у меня есть мечта, которую нужно осуществить! Удачи в ваших поисках, — парировала Варвара.

— О… предпринимательский дух. Очень достойно. Однако я не понаслышке знаю, что в мире творчества порой бывает нелегко. Так что, если вы вдруг подумаете взглянуть на продолжение своей карьеры с другого угла, предложение останется в силе.

— Тот, кто сгибается, не создан для больших дел! Мечты проверяют нас! — с лёгкой напористой улыбкой сказала Варвара, уже разворачиваясь, чтобы уйти.

— Вы узнаете секрет Луазо де Фё.

После этих слов толпа вокруг на мгновение замолчала, а затем снова раздался шёпот.

Варвара остановилась и, чуть повернувшись, сказала:

— Заманчиво… Но мечты не продаются.

Он подошёл ближе к Варваре и Пипо. Взглянул на них обоих — и на Веньчика.

— Вы правда не знаете, кто я?

— Ты его знаешь? — повернулся Пипо к Варваре.

— Нет, не знаю, — ответила она.

— Мы вас на рекламных плакатах видели, — сказал Пипо.

Мужчина сделал паузу, слегка улыбнувшись.

— Меня зовут Винсент Бодлер. Или просто Кудесник, как меня знает большинство.

— Возьмите мою визитку. — Кудесник протянул карточку. Варвара взяла её.

— Если вдруг по какой-то причине никто не поднимет трубку — сегодня я буду здесь до закрытия. Возьмите этот волчок: на нём выгравировано моё имя. Покажете его — и вас отведут ко мне.

— Благодарю. Не забудете, если что? — пошутила она.

— Многие взгляды кристально-голубых глаз уже встречал… но ваш запоминается.

— О, боже… — Пипо тошнотворно отвёл взгляд. Веньчик повторил за ним.

Они вышли из магазина, и толпа позади них снова впала в попытки сделать фото с Кудесником.

6.2 Запомни меня такой

— Ну что, вот работу мечты тебе нашли, — саркастически бросил Пипо на ходу.

— Я уже сказала, что мечта у меня совсем другая. Но должна признать, этот мужчина был почти уж убедителен.

— Да он на тебя просто запал, — вырвалось у Пипо. — Высокая голубоглазая блондинка...

Пипо тут же замолк, словно поймав себя на том, что озвучил слишком личную мысль.

Варвара шла, не сбавляя шага.

Бросила на него взгляд краешком холодных глаз.

С лёгкой хитрой усмешкой в уголках губ:

— А ты, не запал? — выдохнула она, будто спрашивала про погоду.

Пипо споткнулся на ровном месте.

Не смог выдавить ни слова, лишь метал глазами, словно теряя дар речи.

— Вот, магазинчик. Возьмём здесь вина, — сменила она тему, чтобы не углублять неловкость Пипо. Или просто потому, что заметила то, что они искали.

Запасшись всем необходимым они вернулись на Елисейские поля.

Варвара открыла бутылку вина, сделала глоток прямо из горлышка и протянула Пипо:

— Вот и причина нашего маленького путешествия, — сказала она с улыбкой. — Наслаждайся.

Пипо отхлебнул пару глотков.

— А в Париже разрешено баловаться спиртным на улице?

— А я тебе на адвоката похожа, что ли? — парировала Варвара, делая ещё пару глотков сама.

— Не-е, даже не смотри, — бросила она Веньчику, плетущемуся внизу.

— Как вылакал целую бутылку, которую я нечаянно опрокинула у кровати перед сном, так теперь и держи его: только запах учует — всё. К ветеринару эту маленькую алкашню пришлось тащить.

Они на пару допили бутылку, шагая по оставшемуся участку проспекта.

— Смотри, как красиво! — вдруг воскликнула Варвара.

И направилась к клумбе с пёстрыми букетами вокруг статуи на высоком каменном постаменте.

Она несколько секунд стояла, будто в трансе, глядя на цветы.

Вино уже читалось у неё на лице.

— Я хочу сюда плюхнуться, — коротко сказала она, и в следующий же миг плюхнулась в счастливый, разноцветный цветочный узор.

Веньчик тут же начал носиться по клумбе, беснуясь от радости.

— Блин, Варвара! Мы на главной авеню Парижа. Нас же оштрафуют! — воскликнул Пипо , оглядываясь по сторонам.

Варвара не обращала внимания ни на его переживания, ни на прохожих.

— Да проще будь, Пипо! Иди сюда! — ответила она.

Пипо улыбнулся даме, проходившей мимо и глядевшей на происходящее с явным презрением.

Потом снова посмотрел на Варвару, раскинувшуюся на цветах и смотрящую в небо.

Веньчик лизал ей лицо.

На губах Пипо появилась улыбка.

Он подошёл и лёг рядом с ней.

— Ну, рассказывай, как тебе город любви? — выпалила Варвара, не отрывая взгляда от ночного неба.

— Думаю, я уже почти весь репертуар просмотрел, — сказал Пипо. — Хотя мы так и не съели круассанов, и я не видел никого с аккордеоном, в полосатой водолазке и французской шляпе.

Пипо повернул голову, ожидая реакции Варвары, но она продолжала смотреть в небо. Веньчик сидел между ними.

— Эй, а что ты там сказала в «Луазо де Фё» про то, что мечты не продаются? — сменил тему Пипо.

— У меня есть мечта, — произнесла Варвара. На её лице вновь заиграла улыбка, хотя взгляд по-прежнему был устремлён в небо.

— Я стану величайшей иллюстраторкой Европы. Мои работы будут украшать фасады главных проспектов континента… Потом я открою собственное агентство. И приглашу лучших иллюстраторов мира, оставив после себя наследие на века.

Когда речь зашла о том, что по-настоящему её зажигало, воодушевление словно взлетело туда же — к небу, на которое она смотрела.

— А потом? — поинтересовался Пипо.

Минула короткая пауза.

Варвара наконец повернула голову к Пипо и встретила его взгляд.

— Потом я куплю белую, как снег, шубу от Шанель и уеду в Монако пить шампанское в Монте-Карло на своём Ролс-Ройсе. — Она рассмеялась.

— А я-то думал, что артисты только мечтают… а эта богемная девушка, выходит, действительно понимает жизнь, — с улыбкой пробормотал Пипо.

— Ох, знал бы ты обо мне… — сказала она спокойнее.

— А где можно взглянуть на твои работы?

Она достала телефон, потыкала по экрану и протянула его Пипо:

— Вот, я веду блог в соцсетях.

Пипо облокотился на локоть, разглядывая страницу Варвары с её постами и работами.

— Серьёзно тебя выставляли на весь Пикадилли-Серкус в Лондоне??

— Да.

— Чёрт, ты же суперзвезда! — обрадовался Пипо, словно это был его собственный успех, и продолжил листать страницу. — Мне очень нравятся яркие цвета в последнем посте.

Варвара приподняла голову.

— Да! Я тоже подумала, что стоит создавать больше в этом стиле.

— А ты делаешь скетчи всего подряд? —Пипо заметил уличные зарисовки.

— Кстати, — Варвара села поудобнее и полезла в сумку с мольбертом, — хорошую идею ты подкинул, — сказала она, доставая скетчбук и беря в руку карандаш. — Нарисую нас.

Она повернулась к Пипо.

— Чтобы ты запомнил меня такой. До всех моих Ролс-Ройсов и Монак, — улыбнулась она.

— Круто, давай… — обрадовался Пипо.

Прямо мимо них, жестикулируя и бормоча что-то по-французски, проходил мужчина.

Пипо и Варвара обменялись улыбками, наблюдая за ним, пока тот, исчерпав свой монолог, не удалился.

Варвара развернула лист и начала рисовать.

Пипо смотрел, как грифель ударяет по бумаге, рождая первые линии.

Его взгляд следил за движением её руки, создававшей формы.

В какой-то момент он перестал смотреть на лист и поднял глаза к лицу Варвары.

Он созерцал лицо гения.

На том лице не было ни малейшего усилия.

Оно было поглощено тихим чудом созидания.

И по взгляду Пипо было видно, что в этот момент это лицо стало для него величайшим произведением искусства.

— Вот, — наконец закончила Варвара и протянула лист. — В эксклюзиве для тебя, мой Пипо.

Пипо смотрел на эскиз, и его лицо светилось теплом и нежностью.

— Слушай, — сказал он. — Не знаю, как это сказать…

— Что? — Варвара приподняла бровь, улыбаясь.

Пипо отвёл взгляд от эскиза на Варвару:

— Я думаю, что ты просто офигенная.

Варвара рассмеялась:

— Спасибо, польщена.

— У тебя мой телефон, да? — сказала она, спустя пару секунд. — Включи что-нибудь, музыку.

— Ммм… давай. Что-то французское, богемное? Эдит Пиаф? — предложил Пипо.

Варвара не ответила сразу. Её сознание будто затуманилось на мгновение, а потом, словно очнувшись, резко сказала:

— Мияги, поставь.

— Мияги?

— Ага.

— Ну ладно...

Пипо нажал кнопку «случайное», заиграла музыка в фирменном стиле артиста.

Варвара шевелила губами, будто читала слова песни, и качала головой с закрытыми глазами, погрузившись в транс.

— Я тоже обожаю людей, что живут в своих мирах… — произнёс Пипо, улыбаясь и глядя на неё.

Песня закончилась.

— Всё. Я спать, — выпалила Варвара, и рухнула набок.

— Что?! Какой спать, Варвара?! Мы посреди бульвара, на клумбах!

В поле зрения Пипо появились два мужчины в форме, приближающиеся к ним.

— Варвара! Вставай! — начал он толкать её, чтобы она пришла в себя, но она не реагировала.

— Полицейские уже здесь, — пробормотал он, услышав что-то по-французски.

Пипо быстро схватил пустую бутылку из-под вина и швырнул её в кусты.

— Как поживаете, господа полицейские? Мы как раз собирались уходить, — обратился он к ним в тот момент, когда они остановились прямо перед ними.

Один из мужчин что-то бормотал по-французски.

— Эй, Варвара, давай, полиция здесь! — толкнул её сильнее Пипо. На этот раз Варвара среагировала.

Она медленно выпрямилась.

На лице было выражение, словно она только что проснулась.

Пока он помогал Варваре подняться, его взгляд упёрся в стеклянное здание на другой стороне улицы. Толпа и вывеска «Summit AI Paris 2026» сияли, словно маяк, указывающий на идеальный путь к бегству.

— Мы как раз собирались на саммит! — обратился Пипо к полицейским на английском. — Сюда мы и шли. Больше никаких проблем, очень извиняемся.

Ни Пипо, ни, разумеется, Варвара не слушали, что говорят полицейские.

Они просто кивали с улыбкой и отошли с клумбы, оставляя офицеров позади.

Затем ускорили шаг, следуя за Веньчиком, который уже направлялся к зданию с собравшейся толпой.

7. Пошёл ты, Фицджеральд!

7.1 Выставка

Сквозь толпу они пробились к парадному входу дворца.

Потоки людей стекались к турникетам, где гости сканировали QR-коды с экранов телефонов.

Пипо и Варвара отошли в сторону, к высокой мраморной колонне, чтобы не стоять на пути.

Пипо положил скетч Варвары в свой рюкзак и повернувшись к ней, сказал:

— Ну что, раз уж мы здесь… Заходим или как?

— Давай, — буркнула Варвара, прислонившись лбом к мрамору колонны.

— Слушай, ты как? — спросил Пипо, видя перед собой версию Варвары с севшей батарейкой.

— От вина ещё... такая… приятная истома, — пробормотала она, не отрывая лба от колонны, — но теперь накрывает усталость.

— Внутри наверняка будет кофе, не горюй.

Приобретя пару базовых билетов на сайте мероприятия, они отстояли очередь, прошли турникеты и переступили порог.

Они оказались в масштабном дворце под огромным стеклянно-стальным куполом.

Их сразу накрыл гул толпы.

Откуда-то из глубины зала доносилась электронная музыка.

Царил организованный, деловой хаос.

Повсюду располагались стенды всевозможных известных технобрендов.

Стойки с кофе, напитками и снэками.

Люди кишели, беседовали между собой.

Сотрудники показывали и объясняли посетителям разные секции и используемые в них технологии.

Никто не обратил внимания на двух запылённых, слегка потрёпанных молодых людей с мольбертом и пуделем.

— Столько раз проходила мимо Гран-Пале... — произнесла Варвара, окидывая взглядом окружающее пространство. — В музей изящных искусств Пти-Пале, конечно же, я заходила, но чтобы по-настоящему познакомиться с одним из самых захватывающих архитектурных творений Парижа, мне понадобился технарь из Барселоны и — ни много ни мало — мероприятие для айтишных гиков. Кто бы мог подумать...

— Ну что ж, стало быть, настал мой звёздный час: теперь я буду тебе гидом, — улыбнулся Пипо, и они шагнули вглубь пространства.

Они гуляли, осматривая выставку.

Проходили мимо робота, который общался и взаимодействовал с посетителями.

Веньчик трусливо отпрянул от него назад, прижавшись к Варваре.

Пространство, где люди проходили маршрут с футбольным мячом, били по воротам, а сенсоры фиксировали статистику и давали рекомендации по улучшению.

Мастерскую, посвящённую обучению работе с облачным инструментом.

Другую мастерскую с соревнованиями по использованию другой программы.

Развлечений было множество, и все они были так или иначе связаны с ИИ.

— Это, должно быть, твой рай, — ехидно бросила Варвара.

— В некотором смысле, — улыбнулся Пипо.

— Слушай, — сказала она, — я только что заметила… что у тебя на рюкзаке?

— Что?

— Этот жук.

— А-а-а… В последний раз, когда я был в России много лет назад, когда уезжал, мой дед, он спросил, что бы мне подарить на память. Я сказал: «Что захочешь». И он подарил мне этого механического жука‑брелок. Его можно включить, и он звучит как музыкальная шкатулка, только с чем-то… слегка мрачноватым, — улыбнулся Пипо.

— Какая любопытная история.

— Да… Знаешь что?

— Что?

Пипо снял рюкзак, достал жука и протянул Варваре:

— Весь твой.

— Что ты говоришь, я не могу принять это, у него же есть для тебя ценность.

— Слушай, ты подарила мне скетч, я дарю тебе своего жука. — Пипо смотрел ей в глаза.— Чтобы ты помнила меня таким, — пошутил он.

Варвара улыбнулась и взяла жука.

— Эй, — вдруг сказал Пипо, — пойдём туда, — он указал в сторону зоны с табличкой «ИИ, применяемый в термоядерной энергетике»

7.2 Жак Руссо

— Как дела, ребята? Интересуетесь энергией термоядерного синтеза? — поприветствовал их мужчина, явно ответственный за секцию.

— На самом деле, да, — ответил Пипо.

— Какую компанию вы представляете?

— Нет… на самом деле мы просто увлечённые посетители. Я Пипо, сетевой техник. Из Барселоны.

— О, ну это хорошо. Впервые в Париже?

— Да.

— Ну и как вам?

— Смешанные ощущения, но в целом… — Пипо посмотрел на Варвару. — Мне нравится, очень. Это, можно сказать, мой местный гид, Варвара — представил он её.

— Рад знакомству, мадмуазель. Надеюсь, вы выставляете город в хорошем виде, перед этим молодым человеком, — пошутил он, глядя на Варвару.

— Да, мы уже посмотрели Монмартр, Эйфелеву башню, всё самое типичное. Сейчас только что из Луазо де Фё, — пояснила она.

— Луазо де Фё? — пробормотал он с любопытством. — Очень эксцентрично, да? — пошутил он. — Не хотел бы хвастаться, но раз уж зашла речь, мы как раз те, благодаря кому они могут красоваться своим знаменитым «секретом Луазо де Фё» на плакатах по всему Парижу, — рассказал мужчина, словно сплетничая.

— Вот оно как?! — удивился Пипо.

— Ой, я что, проболтался? — сделал вид, будто случайно оплошал, приложив ладонь ко рту и оглядываясь по сторонам. — Ну, впрочем, ничего страшного. — Он наклонился к Пипо. — Кто же вам поверит? — улыбнулся.

— А когда вы говорите «мы», кого вы имеете в виду? — спросил Пипо.

— О, извините за мою невнимательность. Меня зовут Жак Руссо, я доктор физики, член ректората Парижской Политехнической школы. Обычно я участвую в проектах CERN, связанных с частными инвесторами, чтобы переводить их бизнес-потребности на научный язык и находить решения. А сегодня я здесь, чтобы представлять этот проект по термоядерному синтезу, частично поддерживаемый Euratom. С другой стороны — в качестве поддержки моей замечательной коллеги, лидера в области ИИ, ориентированного на дизайн и всё, что связано с искусством.

— Меня очень увлекает термоядерная энергия! Кто контролирует синтез, тот будет контролировать мир! — сказал Пипо воодушевлённо.

— Не могу не согласиться, — подтвердил Жак. — Если интересно, я как раз собираюсь провести лекцию в конференц-зале, в рамках конференции номер 6. Приходите послушать.

— А про ИИ ориентированный на искусство, там будет лекция? — вмешалась Варвара.

— Конечно, на самом деле я сам её и введу, прежде чем передам эстафету коллеге. Это будет конференция номер 7.

— Спасибо, Жак, мы там будем! — ответил Пипо.

— Тогда увидимся там, ребята, рад был познакомиться, — попрощался с ними физик.

— Круто! — бросил Пипо Варваре, пока они проходили через очередные стэнды. — Знаешь, в прошлом году я достал билеты на единственный раз в году, когда ITER открывает двери для публики, но мой дурашливый друг, на чьей машине мы собирались ехать, проспал, и мы не поехали. Как же здорово теперь будет послушать известного учёного из этого мира!

— Пипо, — резко сказала Варвара, поворачивая к нему голову, — я показала тебе весь город в роли личного гида.

Пипо посмотрел на неё с вопросом.

Через несколько секунд он осознал намёк Варвары.

— Да, Варвара, нас ждёт конференция номер 7, про ИИ в искусстве, — сказал он, искренне улыбаясь.

7.3 Молли

Варвара положила Веньчика в сумку с мольбертом.

Они прошли сквозь тяжёлые вертикальные ленты, словно занавес, за которыми открылась огромная тёмная зала.

Вдоль зала шли ряды больших экранов.

Каждый перед своей секцией сидений с наушниками разных цветов.

Каждая секция была посвящена отдельной теме.

Слова ведущих можно было услышать только через соответствующие наушники.

Они шли по проходу, рассматривая афиши перед каждой секцией, пока не дошли до секции номер 7:

Программа, посвящённая ИИ в сфере художественного творчества.

Они заняли места и надели подсвеченные синим наушники.

Веньчик устроился на коленях у Варвары.

Жак уже произносил речь и как раз представлял женщину средних лет в костюме:

— Давайте же тепло поприветствуем главного движка проекта «Молли», Марион Делакруа!

Публика аплодировала, сидя на местах.

— Спасибо, спасибо всем, — начала женщина. — Ну что ж, как вы все хорошо знаете модель «Молли» обучена на миллионах произведений художников всех времён, как любителей, так и профессионалов. И если в прошлом году мы говорили о том, что модель может повторять любой из этих стилей, то в этом году мы приготовили для вас небольшой сюрприз.

Она замерла.

С сжатыми в кулак руками, её улыбка скользила по публике, словно она намеренно создавала ожидание в зале.

— В этом году, — продолжила она, — модель не просто копирует уже созданное… в этом году модель создаёт сама, как если бы это делал сверхчеловек! — воскликнула она с восторгом. — Давайте посмотрим! — она указала на громадный эран.

— Молли, — обратилась женщина к ИИ, — хочу, чтобы ты нарисовала Эйфелеву башню.

— Конечно! — ответила ИИ, и сразу появилась башня в общем, но реалистичном стиле.

— Интересно, интересно… — продолжила женщина, поворачиваясь к публике, которая не выглядела особо впечатлённой. — Но, Молли, каким бы культовым ни был объект на снимке, он всё равно слишком общий… Давай-ка поместим туриста, который только что приехал, перед самой башней! Я хочу, чтобы ты передала чувства человека, который видит Эйфелеву башню впервые в жизни: после стольких открыток и фильмов он наконец стоит перед ней в Париже и не может поверить, что это реальность.

— Разумеется, — сказала ИИ, и на изображении появился молодой человек с таким живым и реалистичным выражением лица, что казалось, будто зал наблюдает за этим парижским уголком в прямом эфире, а не за изображением, созданным искусственным интеллектом.

Лицо Пипо озарилось, когда он увидел это, словно он увидел самого себя на изображении.

На этот раз публика отреагировала — зрители заулыбались и зашептались между собой.

Варвара повернула голову к Пипо и увидела на его лице то же выражение, что и тогда, когда он впервые увидел башню, — тогда, когда она привела его к ней.

— Нет-нет-нет, не аплодируйте, дамы и господа, — с сарказмом сказала женщина, обращаясь к публике когда раздались первые аплодисменты.

Она добавила:

— Я же всего лишь показала вам обычное, то, что мы все делали до сих пор!

В этот момент на сцену вышел молодой человек.

Он надел ей на голову что-то вроде диадемы, и женщина снова обратилась к публике:

— Больше удобства, быстрее, порядок и исполнение по желанию… Всё это, конечно, улучшения, которые впечатляют. Но представьте, что чьи-то словесные способности… может быть, не позволяют передать то, что у него в голове. Какое отчаяние, правда?

Она сделала паузу, давая публике время отреагировать.

— А что если… мы могли бы просто перенести изображение из нашей головы на экран? — закончила она фразу с ноткой таинственности.

Раздались несколько восторженных криков и шёпот, но большинство остались в ожидании.

Женщина слегка улыбнулась хитрой улыбкой:

— Ну что ж, посмотрим, что получится.

Она снова подняла взгляд на экран.

Эйфелева башня с юношей исчезли.

Начали перемешиваться абстрактные формы, цвета, пятна, линии — словно зарождающийся сон.

В конце получился впечатляющий, живой образ, достойный награды за лучшую обложку года.

— Эти сенсоры в виде диадемы на моей голове улавливают мою мозговую активность и передают результаты Молли. Она берёт эти паттерны и реконструирует их, придавая смысл, показывая…

Она снова посмотрела на экран:

— Tочно то, что у меня в воображении.

Уже начали раздаваться первые голоса восторга, но женщина перекрыла их, повысив голос:

— Благодаря нашей любимой Молли, издательства, рекламные агентства и вообще любой, кому нужно визуализировать идею, больше не будут терять драгоценное — такое ограниченное! — время, — торжественно объявила она.

— Не нужно будет тратить силы на бесконечные поиски, перебирать агентства и фрилансеров в надежде найти того самого иллюстратора, который угадает ваше видение. И уж тем более — платить за это целое состояние!

Лица в зале отражали удивление и восторг — словно они становились свидетелями настоящей революции.

— Молли сделает всё за считанные секунды! — продолжала женщина с силой. — Просто скажите ей, что вы чувствуете! Что хотите увидеть и как! Или же... просто подумайте об этом! Она вытащит ваше воображение прямо из головы и воплотит его в реальность. Мгновенно!

Аплодисменты начались ещё до того, как она договорила.

Пипо снова посмотрел на Варвару.

Она смотрела на сцену, не моргая.

По её лицу медленно скатилась слеза.

— Эй… Варвара, ты чего… — тихо, с мягкой тревогой произнёс Пипо.

В этот момент зал окончательно взорвался.

Публика поднялась с мест, и овации стали лишь громче.

7.4 Пошёл ты, Фицджеральд!

Варвара встала вместе со всеми, но развернулась и направилась к выходу.

Пипо, не раздумывая, последовал за ней.

У выхода она отошла в сторону — к той самой колонне, возле которой они покупали билеты.

Пипо наклонился, пытаясь увидеть её лицо.

Варвара плакала, закрыв его ладонью.

— Эй, не надо так… — начал Пипо, но она тут же перебила его:

— Дурацкие рисуночки! Мне нужно… нет, я пойду в маркетинг! Нет… стану экспертом по бирже! К чёрту эти дурацкие рисуночки!

Пипо застыл на месте, не зная, что ей ответить.

И вдруг она резко сорвалась с места и понеслась вниз по ступеням к улице.

— К чёрту всё! — кричала Варвара. — О чём я только думала?! Как я могла быть такой идиоткой всё это время и даже не заметить?! Сколько же времени я потратила впустую на глупость! Зачем я вообще это делала?! Наивная!!!

Пипо рванул за ней.

— Все — со своими поездками в Нью-Йорк, Дубай, с роскошными отелями… — продолжала выкрикивать она, мчась по тротуару и разрезая толпу.

Прохожие расступались, оглядываясь на неё с недоумением.

— А я думала: «Вот идиоты, у меня есть кое-что получше». А в итоге идиотка — это я! В итоге правы оказались они!

Веньчик едва поспевал за ней.

Две колонны со статуями позолоченных пегасов встретили Варвару у въезда на мост, освещённый изящнами лампами.

— Варвара, остановись! — наконец догнал её Пипо.

— Нет ничего достойного в том, чтобы жить, как человек из толпы, Пипо — бедно, серо и ничтожно! — вдруг развернулась она к нему.

— Варвара! Ты не человек из толпы! Твои работы выставляли вдоль одной из главных улиц Лондона! Тебя любят твои подписчики — я видел комментарии. Ты им помогаешь, ты их вдохновляешь!

— Мир меня догнал, Пипо… догнал и перегнал, — сказала она с печалью. — Это моя вина, не мира.

— Да забудь про этот ИИ, Варвара! Какие‑то навыки, технологии... — это не главное. Ты с ног открываешь двери! Тебе наплевать на взгляды посторонних! Ты просто делаешь то, что любишь, не переставая идти вперёд. То, что у тебя есть… ты никогда не должна это терять.

— Это почему же?

— Потому что если бы не было людей как ты... — Пипо застыл смотря на Варвару как будто накапливая силы чтобы вызволить из себя интимное, — ...людям как я не оставалось бы ничего больше чем думать что это всё что может быть.

Варвара застыла впитывая слова Пипо.

— Что ж… Возможно, не стоит пытаться раскрашивать ржавую калитку в яркие цвета только чтобы было приятнее смотреть, Пипо. Ржавая калитка есть ржавая калитка.

Пипо застыл, глядя на неё.

— И пошёл ты, Фицджеральд, со своими пустыми глянцевыми мечтами! — закричала она, оборачиваясь к реке. — К чёрту тебя, Набоков!

— Нет! Стой, Варвара! Что ты делаешь! — Пипо двинулся с места к ней, увидев, что она замахивается мольбертом над рекой.

— Гори в аду, Толстой, за все часы, отнятые у меня впустую! — проорала она, и Пипо не успел, как она с ненавистью швырнула мольберт в воду. Они оба наблюдали, как тот плюхнулся, раздав звук всплеска.

— Ну что ты делаешь, Варвара... — простонал Пипо, опёршись руками на край моста, и мучительно смотря, как тонет мольберт.

— Нет, стой! Нет! — спохватился он вновь, видя, что она размахивается своим скетчбуком, и попытался перехватить его рукой, но не успел. Скетчбук пролетел над ним, и миг спустя составил компанию уже ушедшему на дно мольберту.

— Варвара! Не глупи сгоряча! Сейчас уже поздно! Ты же завтра проснёшься и пожалеешь обо всём этом!

Варвара провернулась вокруг себя, размахивая руками по сторонам, и в какой-то момент уставилась на Пипо.

Пипо смотрел на неё в ожидании, что она вот-вот одумается.

— Не надо опускаться из-за одного горького момента — сказал Пипо, пытаясь звучать спокойнее.

Её ярость отчасти схлынула, как пар, вырвавшийся под давлением, оставив внутри устойчивую, но тяжёлую пустоту.

Она ещё раз нахмурила лицо, словно пытаясь совладать с бурей внутри, что не желала стихать, и снова обратила взгляд на Пипо:

— Ты не понимаешь, Пипо... — прошептала она с отчаянием. — Один момент может решить всё... — она отвела взгляд на реку. — В один момент человека может не стать...

Она так и осталась на месте с этим неподвижным, немигающим взором.

— А если умерло его творчество… — сказала она, — значит, умер и артист?

— Что? — встревожился Пипо.

Варвара, едва договорив, с разбега вскочила на каменный парапет моста, удерживаясь за трёхлампный уличный фонарь.

— Стой! — бросился к ней Пипо.

Но она шагнула вперёд, исчезнув за краем моста — и внизу раздался глухой всплеск.

Веньчик, дрожа от растерянности, на мгновение заколебался у парапета, но всё-таки запрыгнул и залаял, увидев дёргающуюся в воде хозяйку.

Он уже начал перебирать лапами, как Пипо схватил его почти в прыжке.

— Стой, Веньчик! Вот тебе туда точно не надо.

Варвара бултыхалась в воде, то уходя под неё с головой, то выныривая и жадно хватая воздух, чтобы снова исчезнуть, отчаянно размахивая руками во все стороны.

Течение медленно уносило её, и Пипо увидел, как она исчезла под мостом.

Он опустил Веньчика на землю.

— Живо, Веньчик! На другую сторону моста!

И Веньчик побежал следом.

Пипо бегом спустился по каменным ступеням у подножия моста, к набережной реки.

Он лихорадочно метался взглядом по сторонам, надеясь найти хоть что-нибудь, что можно было бы бросить Варваре, чтобы она смогла зацепиться.

Её несло под серединой моста, и она всё ещё отчаянно хватала воздух.

Увидев, что ей становится всё труднее держаться и что течение очень медленное, он быстро сбросил ботинки, толстовку и рюкзак и, не раздумывая, нырнул в воду.

Пипо оставалось примерно три метра...

Варвара вдруг перестала появляться на поверхности.

Он наполнил лёгкие воздухом и нырнул, направляясь туда, где она исчезла.

Несколько секунд поверхность Сены оставалась обманчиво спокойной — лишь лай маленькой собаки с берега нарушал тишину, будто та увидела призрака посреди реки.

И вдруг вынырнули две головы — Варвары и Пипо.

Пипо грёб одной рукой, другой удерживая Варвару.

Порой его самого накрывало с головой, но он не позволял ей снова уйти под воду, пока они наконец не достигли края набережной.

— Ну вот, — сказал Пипо с облегчением, вновь оказавшись на твёрдом асфальте набережной. — Если мы не сдохнем от переохлаждения, нас добьют все заразы, которые мы тут подхватили в этом болоте.

Он говорил это, пока Варвара яростно откашливалась, согнувшись над землёй.

Взволнованный Веньчик суетился рядом, путаясь под ногами.

— Подожди, снимай пуховик, замёрзнешь, — сказал Пипо и начал помогать ей снять куртку.

Она не сопротивлялась.

— Держи, — продолжил он, надевая на неё свою сухую толстовку.

— Эй, — он посмотрел на неё. Она уже дрожала от холода. — Слушай, всё будет хорошо, — сказал он более спокойно. — Сейчас нам нужно забраться в какую-нибудь кафешку, что-то тёплое.

— Оставь меня, Пипо… — вдруг выпалила Варвара.

Пипо выдохнул:

— Варвара, будут и Монако, и белые шубы от Шанель. Ты сделаешь всё гораздо круче всех этих ИИ, вот увидишь…

— Да что тебе знать о жизни, Пипо? — Она подняла на него взгляд, застыв. — Ты только никчёмный техник.

И эти слова ударили, словно асфальт после десятков метров свободного падения.

Потому что в этот миг лицо Пипо выглядело так, будто его душу только что разорвали на части.

Варвара поднялась:

— Прощай, Пипо, мой друг Пипо, — сказала она. — Было необычайно встретиться с тобой этой ночью.

Она повернулась и начала уходить.

Веньчик схватил её мокрый пуховик зубами и побежал за ней, таща его за собой.

Пипо ничего не сказал, сидя мокрый на коленях.

Возможно, он просто не смог ничего сказать.

Хоть и наверняка в тот момент хотел.

———

Гран-Пале: большой выставочный дворец в центре Парижа, построенный к Всемирной выставке 1900 года, известный своим огромным стеклянным куполом и сочетанием классической архитектуры с инженерными решениями начала XX века.

Пти-Пале: музей изящных искусств в центре Парижа, построенный к Всемирной выставке 1900 года, соседний с Гран-Пале, с изысканными фасадами и богатой художественной коллекцией.

ITER: крупнейший международный проект по термоядерному синтезу, цель которого — создать безопасный и экологичный источник энергии, имитируя процессы Солнца.

CERN: европейская организация по ядерным исследованиям, владеющая крупнейшим в мире ускорителем частиц, занимающаяся фундаментальной физикой частиц.

Euratom: европейское сообщество по атомной энергии, координирующее исследования и безопасность в ядерной сфере внутри ЕС, поддерживающее мирное использование ядерной энергии.

8. Любопытной Варваре...

Варвара

— Очень вкусный чай, согревает. Спасибо, — улыбнулась Варвара официантке. — Как твоё, Веньчик?

Она взглянула на пёселя, лакавшего что-то из миски рядом со столиком, и снова поднесла чашку к губам, продолжая разглядывать убранство уголка.

Стены были живописно завешаны картинами и старыми фотографиями как попало.

Люстры, непохожие друг на друга.

Ветхие пёстрые кресла.

Приглушённый красный свет настольных ламп.

Всё вокруг напоминало волшебный чердак, где каждая вещь нашла своё пристанище, создавая ощущение небрежной, но душевной гармонии.

Под тихий перелив Cry Me a River Эллы Фицджеральд здесь царила атмосфера, в которой хотелось остаться и забыть о времени.

— He смотри на меня так, а?

Веньчик, закончив со своей миской, устроился рядом.

— С полным животом уже силы нашлись, чтобы осуждающе поглядывать?

В голосе её звучало разочарование.

— Думаешь, я бы не промолчала, окажись у меня возможность вернуться?

Она задержала взгляд где-то за стенкой чашки.

— Мы даже контактами не обменялись. Я его никогда больше не увижу. А он, наверное, бродит там, промокший до нитки, мёрзнет. Ни крыши, ни крошки. И последнее, что он обо мне вспомнит, — это мои слова.

Тишина.

Веньчик, до этого смотревший в лицо хозяйке, опустил взгляд, словно задумавшись.

— Но что я теперь поделаю... — подвела итог Варвара, разглядывая дно чашки. — Что было, то было.

Она сделала ещё глоток.

Веньчик, снова подняв на неё глаза, положил ей лапу на колено.

Её взгляд остановился на собственной куртке, висевшей на соседнем стуле и уже почти просохшей.

— Однако, пора подумать о будущем, — вздохнула она и полезла в карман пуховика.

Она достала слегка помятую визитку, которую ей дал Кудесник.

Варвара вздохнула, разглядывая напечатанный на карточке номер телефона.

Потом посмотрела на Веньчика, который в этот момент глядел на неё с печалью.

— Я понимаю, Веньчик... но это солидное место. Всё же лучше, чем оказаться в такой же ситуации, как Пипо, правда?

Веньчик слегка мотнул головой, будто возражая.

— Не думаю, что тебе хотелось бы примкнуть к стае бродячих псов, — заключила Варвара с лёгкой улыбкой.

Она набрала номер с визитки на уже высушенном телефоне.

Никто не ответил.

Тогда Варвара снова полезла в карман и достала тот самый волчок с выгравированным именем Кудесника.

Она внимательно осмотрела его.

— Пойдём, Веньчик. Пока они не закрылись.

Пипо

Пипо пересёк огромную площадь — настолько обширную, что он едва не потерял ориентацию — с каскадным фонтаном и обелиском с позолоченным наконечником.

Он просто продолжал идти, пока не очутился на очередном большом бульваре, одном из многих, что заполняли этот город.

Навстречу ему шли женщины, одетые с гламурным блеском, готовые к ночному празднику.

Некоторые смотрели на него с недоумением — он был всего лишь в футболке, с мокрыми волосами.

Другие же, как раз из-за этой странной комбинации обстоятельств и его симпатичного молодого лица, бросали на него кокетливые взгляды, чему он улыбался.

Спустя несколько минут он зашёл в кафе.

Сел за столик, дрожа и потирая замёрзшие руки.

Просмотрел меню.

Когда официант подошёл принять заказ, сделал вид, что ему только что позвонили и нужно срочно бежать, и что он очень сожалеет.

Использовав кафе для согрева, он свернул с бульвара на какую-то широкую улицу, просто чтобы развеять монотонность.

Через несколько минут перед ним выросло монументальное здание.

— Вау... Какая крутота, — произнёс он вслух.

Обходя здание по периметру и осматривая его привлекательные детали, он наконец оказался перед парадным фасадом и замер.

Любуясь взрывом величества с театральным размахом.

— И вот здесь, — произнёс он, — в своём закулисье, прячется Призрак Оперы, выискивая ту единственную деву, чтобы увести её в своей лодке по подземным каналам и показать свой мир.

К подножию ступеней оперы подъехал ещё один лимузин.

Из него вышли дамы и господа, по виду явно принадлежавшие к высшему обществу.

Все сверкали от счастья в оживлённом общении.

Пипо прислонился к каменному парапету подземного перехода, что был у него за спиной.

Наблюдая за поведением элитной публики, собравшейся у входа в ожидании спектакля, с дрожащими от холода зубами отрывисто пропел:

И снова сон ли это?

Отныне знаю я:

Призрак Оперы — он здесь,

Внутри меня.

Проводя взглядом по причудливым фасадам зданий, окружавших оживлённую площадь, он вдруг заметил как мелькнуло что-то, двинувшееся у его ног и опустил взгляд.

Голубь внимательно его разглядывал.

— Эй... — сказал Пипо, ёжась, чтобы сохранить тепло. — Мы знакомы?

Голубь моргнул.

Пипо растирал скрещёнными руками предплечья, покрытые гусиной кожей.

— Постой... Ты же тот из Монмартра, да? Как тесен мир...

Голубь сделал ещё пару шажков в сторону Пипо и клюнул во что-то, похожее на жвачку, прилипшую к земле.

— Да вот, познакомился с одной девушкой... — ответил Пипо, словно голубь и вправду его спросил.

Пипо посмотрел по сторонам, надув щёки.

Оставшись на месте, ему стало ещё холоднее.

— Бросила меня, — продолжал он беседу с уличным другом. — Пойду сейчас на кладбище спать. Больше негде.

Голубь, поняв, что жвачка — не деликатес, отступил и снова поднял взгляд на Пипо.

— Что, замёрзну и помру ночью от холода, даже не заметив, говоришь? — спросил Пипо голубя.

Пипо вздохнул.

— Ну, в общем... Если это случится, значит, таков мой удел. А если нет... Ну а что ты хочешь, чтобы я сделал?

Голубь резко повернул голову, чтобы взглянуть на Пипо другим глазом.

Пипо в ответ нахмурился, обдумывая эту немую реплику.

— Знаешь... — сказал Пипо, — тебе бы платили за твои советы. Организуй курсы или онлайн-консультации, что ли. Ты прав. Вернусь-ка я туда, в тот тоннель, откуда пришёл. Может, он и вернёт меня назад.

Голубь задержал голову в этой позе на пару секунд.

Затем развернулся и ушёл.

— Эй, постой! — крикнул Пипо голубю вслед, и прохожие рядом вздрогнули, отходя в сторону.

— В этот раз у меня есть, что дать тебе взамен.

Пипо достал из кармана половину макарoна, который не доел, и положил его на землю.

— Счастливо, друг голубь! — попрощался он.

Развернулся от парапета, на который опирался, и спуститься по лестнице в метро.

Варвара

Варвара подошла к входу «Луазо де Фё».

— Мы закрываемся, вход прекращён, — гладко и безлично сказала работница в костюме-бриллианте закрывая дверь.

— Погодите! — бросилась Варвара, упираясь плечом в тяжёлую дверь. — Кудесник сказал, что если я покажу это, меня проводят к нему.

Она просунула в оставшуюся щель волчок.

Работница оценивающе посмотрела на безделушку.

Затем — на саму Варвару: ещё не до конца высохшую, с дрожащим пуделем у ног.

Наконец, она кивнула и отступила, распахнув дверь шире.

— Проходите.

Варвара переступила порог.

Работница провела Варвару и Веньчика по винтовой лестнице наверх.

Они миновали несколько пространств, коридоров, пока не остановились перед массивной дверью.

— Месье Бодлер. Эта девушка утверждает, что была Вами приглашена. У неё ваш волчок.

Кудесник полулежал на кушетке рядом с массивным письменным столом, погружённый в экран телефона.

Он поднял взгляд , и его лицо вдруг озарилось, словно от самой приятной неожиданности в жизни.

— Вновь здравствуйте, мадемуазель! — воскликнул он. — Как вовремя. Прямо к закрытию.

Он повернулся к работнице:

— Спасибо, Глэдис.

Та молча кивнула и вышла, закрыв дверь.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — предложил он, указывая на другой конец кушетки.

Варвара опустилась на указанное место.

Веньчик запрыгнул к ней.

— Знаете, вы даже не успели назвать мне своё имя, — начал Кудесник с дружелюбной улыбкой.

— Варвара, — ответила она суховато. — Веньчик, — кивнула она на пуделя.

— Прекрасное имя, мадемуазель Варвара, — сказал Кудесник, а затем перевёл взгляд на пуделя. — Веньчик, очень приятно.

Кудесник нахмурился, словно внезапно обнаружил какую-то нестыковку.

— Простите моё любопытство, — спросил он. — Но где же ваш мольберт?

На лице Варвары мелькнула неудобная гримаса.

— В прошлом, — сказала она, выдавливая улыбку. — Он проиграл вашему неотразимому предложению, — заключила она.

Видя, что реакция Кудесника не меняется, добавила:

— Вы предлагали мне работу. Помните, ведь правда?

— О, да-да! Не сомневайтесь... — наконец прояснилось лицо Кудесника довольной улыбкой. — Ваши глаза — живое тому напоминание.

Варвара отвела взгляд, казалось, немного смутившись.

— Похоже, это судьба, — сказал он. — Ваше решение созрело как раз когда я собирался улетать в Ниццу. Времени в обрез, на полноценное введение его не хватит — меня ждут люди. Но, думаю, его как раз достаточно, чтобы показать вам обещанное...

— Обещанное? — недоверчиво переспросила Варвара.

Наступила пауза.

Кудесник внимательно изучал лицо Варвары.

— Великий секрет «Луазо де Фё», — улыбнулся он, и в его глазах вспыхнул азарт.

Через пару секунд он опустил взгляд, чтобы набрать что-то на телефоне.

— Извините, — выпалила Варвара, — возможность, конечно, лестная, но... почему я?

— Потому что вы блестяще прошли внеплановое собеседование, — ответил он, уже поднимаясь с кушетки. — Дерзкий, бесстрашный, творческий специалист. Такие нам нравятся. Таких мы не упускаем.

— Пойдёмте, — вежливо пригласил Кудесник. — Нет времени что терять.

Они спустились по той же винтовой лестнице.

Прошли дальше.

Постепенно пространство лишилось гламурного убранства магазина.

Оно превращалось в голые бетонные стены.

В конце концов они пришли к месту, похожему на какой-то чулан.

Оттуда Кудесник начал спускаться по узкой бетонной лестнице, ведущей ещё ниже в темноту.

Варвара замерла с Веньчиком у ног, нерешительно колеблясь на пороге этого нового спуска.

Кудесник обернулся на полпути:

— Не о чем беспокоиться. Примите это как экскурсию винодела в свои погреба — туда, где вам предстоит работать. Поверьте, место, где создаётся благо, не обязано сиять с тем же блеском, что и парадный фасад, где его выставляют.

Едва он произнёс эти слова, снизу, из темноты, появились двое работников в тех же костюмах-бриллиантах.

Они поднимались наверх.

Проходя мимо, они робко кивнули Кудеснику.

Так же несмело поздоровались с Варварой, скользнув по ней взглядом.

И исчезнули в проёме входа в этот «чулан».

Варвара снова перевела взгляд на Кудесника.

И спустя пару секунд начала спускаться по ступеням.

Они шли по узкому коридору, стены и потолок которого были сложены из грубого известняка.

Будто какая-то старая шахта.

Проход освещали тусклые лампы, вмурованные в стены через равные промежутки.

Они остановились в просторном зале, который поддерживала массивная, толстая колонна посередине.

Повсюду стояли ящики, коробки и лежала самая разная утварь — всё вместе напоминало большую кладовку.

— С этого места — только с фонарём, — сказал Кудесник.

Он взял из ящика тяжёлый тактический фонарь и щелчком зажёг мощный луч.

Осветились первые метры пространства за проёмом, уходящего в непроглядную даль.

— Там коридор становится шире, но из соображений безопасности конструкции и риска обвалов — коммуникации не проводили. Но не волнуйтесь, — добавил он, уже делая шаг вперёд и разрывая тьму клинком света, — здесь совершенно безопасно.

Варвара задержалась на пороге.

Веньчик жалобно проскулил, явно не одобряя продолжение приключения.

— Признаю, стрёмновато... — бросила она взгляд на пуделя. — Но всё же, это известная публичная персона. Такие обычно дорожат репутацией и боятся краха империи... Не будь трусом.

И она шагнула вслед за Кудесником.

Веньчику не оставалось ничего другого, кроме как поплестись следом.

Лучи фонаря Кудесника выхватывали из темноты коридор, извивавшийся лабиринтом поворотов.

Справа, на всём его протяжении, тянулась, теряясь вдали, гигантская металлическая труба.

— Вот, подождите, сейчас найду пропуск, — сказал Кудесник, останавливаясь перед массивной металлической дверью.

Современная сталь резко контрастировала с окружающей обстановкой «средневекового подземелья».

— Посветите пока фонарём. — Он протянул Варваре фонарь.

Пока Кудесник безуспешно искал свой пропуск, Варвара, удерживая поднятую руку с фонарём, заметила, что Веньчика нет рядом.

Она метнула взгляд по сторонам и увидела его позади.

Он яростно скрёб лапами что-то в щели под другой, похожей металлической дверью, только меньшего размера.

Словно учуяв там что-то невероятно важное.

Варвара отступила мелкими шагами назад, не отводя луча фонаря от Кудесника, пока не подошла к Веньчику.

Любопытство заставило её нахмуриться.

Она толкнула эту дверь.

К её удивлению, она оказалась незапертой, будто кто-то небрежно не дожался, чтобы она закрылась до щелчка.

Из темноты донеслись стоны.

Человеческие стоны.

Веньчик как торпеда рванул внутрь.

— Веньчик, стой! — выдохнула Варвара, но было поздно.

Она метнула взгляд на Кудесника.

Он уже прикладывал карту к считывателю, но тот молчал, не реагируя.

Его лицо было сосредоточенным и спокойным.

На Варвару же накатила волна стонов.

Теперь громче.

Ближе.

Она не выдержала и резко повернула луч фонаря в их сторону.

— А-а-а... — её собственный голос задрожал, как и руки. Её лицо исказилось таким ужасом, который парализует, лишает сил двинуться с места.

Свет выхватил из мрака десятки клеток, поставленных одна на другую, заполнявших всё громадное пространство за той дверью.

В клетках были девушки.

Со связанными руками, ногами и ртами.

Десятки девушек.

И все они — почти одинаковые.

Блондинки.

Варвара резко провела лучом по ярусам этой жуткой человеческой коллекции.

Свет фонаря, как в кривом зеркале, отражал десятки пар голубых, как лёд, глаз.

— Любопытной Варваре... — донёсся вдруг голос Кудесника.

— Веньчик, беги! — проорала Варвара, наводя луч фонаря на пса.

Пёс, будто поняв без слов весь ужас ситуации, рванул к ней.

Едва Веньчик переступил порог, они оба ринулись что есть сил прочь, в чёрную пасть коридора, откуда пришли.

— ...на базаре нос оторвали! — донёсся из темноты позади всё тот же спокойный, насмешливый голос Кудесника.

Варвара и Веньчик бежали, куда глаза глядят.

Поворот.

Ещё один.

— Мы отсюда пришли?! Дальше.

Вдруг Варвара споткнулась о что-то, фонарь вылетел из рук, и она грохнулась на пол.

— А-а-а... — застонала она, вскакивая в спешке и опираясь на какой-то хлам.

Дотянувшись до фонаря, она осветила пол...

— Ах! — инстинктивно отшатнулась, прижавшись к стене позади.

Стена перед ней была от верха до низу завалена костями и черепами.

Весь пол был устлан ими.

В ужасе она развернулась и осветила то, на что опиралась:

Точно такая же стенка из костей.

Уже было открыла рот для крика, но сама же и прикрыла его ладонью.

Она рванула вперёд.

Внезапно луч света выхватил из темноты мужчину.

— Вы не пришли на мою лекцию, мадемуазель Варвара... Я был очень разочарован, знаете? — скаазал он как ни в чём не бывало.

— Док... — не выговорила Варвара, почти глотая язык. — Доктор Жак?!

Она обернулась, чтобы бежать в противоположную сторону.

Но повернувшись, увидела, как из темноты появились люди в костюмах-бриллиантах.

И они накинулись на неё.

С резкого, инстинктивного размаха ногой она отправила первого в нокаут.

Второго — мощным ударом в челюсть, так сильно, что из кармана её пуховика вылетело несколько вещей.

Окружённую, её схватили с двух сторон.

Несмотря на отчаянные попытки вырваться, её подняли в воздух, и понесли, стиснув плотным кольцом тел.

— Веньчик! — проорала она, извиваясь. — Беги, Веньчик! Ищи помощь!

Веньчик было рванулся к хозяйке, но перед ним возвысилась женщина в костюме-бриллианте.

Он извернулся, бросив последний взгляд, полный тревоги и сожаления, на беспомощную Варвару, и рванул прочь, в темноту.

Пипо

Пипо проехал зайцем и сошёл на станции Place de Clichy — той самой, что в эту ночь стала для него роковой.

Он затаился у стены, надеясь, что народу на платформах станет меньше, но на обеих сторонах всё так же толпились люди.

Он решил просто спуститься на рельсы.

Ему было уже наплевать на всё и на всех.

Он шагнул с бетонного края на шпалы, и двинулся в тёмный тоннель, оставив позади возмущённые крики на чужом языке.

Продолжал идти, освещая каждый уголок в поисках скрытого ответа.

И вдруг...

Отчаянные, визгливые взбрехи.

— Какого чёрта... — выдохнул он, пытаясь осветить источник этого лая.

Его лицо исказилось от недоумения:

— Веньчик?!

Пудель подбежал к его ногам и выплюнул к ним какой-то маленький предмет.

Его лай стал требовательным.

Пипо поднял предмет и внимательно его рассмотрел.

На нём было выгравировано изящным шрифтом: Винсент Бодлер.

— Веньчик, где Варвара?! — воскликнул Пипо в тревоге. — Что случилось?!

Веньчик ответил отрывистым лаем и бросился вперёд, в темноту, зовя за собой.

Не раздумывая, Пипо рванулся вслед за псом.

9. Включайте машину

— Включайте машину, — приказал Кудесник.

— Но мы ещё не разобрались и не устранили неполадки и неточности... И не можем мы принимать ещё один такой огромный скачок энергии так быстро, — ответил Жак.

Кудесник приблизился, чтобы встретиться с ним лицом к лицу:

— Жак, дорогой мой... Вы платите за эту энергию? Вот именно. Эта энергия — деньги инвесторов, которые, НАПОМИНАЮ, с нетерпением ждут, когда ваш проект даст плоды.

— Моя команда всё ещё анализирует аномалии, вызванные несколько часов назад. Мы не можем делать всё так грубо и неметодично. Речь идёт о сотнях миллионов градусов по Цельсию — мы рискуем взорвать здесь всё к чёртовой матери, — возразил Жак, сохраняя формальный тон.

— Доктор Руссо, — сменил тон Кудесник на сухой и повелительный, — мы с вами — симбиоз, и мои инвесторы, так же как и ваши, давно ждут, когда я предоставлю им революционный продукт. Они натягивают мне поводья. И, честно говоря, мне совсем не улыбается идти в кабинет отдела кадров, именно тогда, когда вселенная положила мне на ладонь решение всех моих проблем, а? — Кудесник пронзил его угрожающим взглядом. — И, более того... Возможно, именно эти ваши «аномалии», сделают мой продукт по-настоящему уникальным, а вашему проекту, придаст неожиданный триумф. Понятно?

— Да, — сказал Жак. — Пожалуй, нет успеха без риска... — заключил он, не меняя выражения лица, словно лишь для того, чтобы угодить Кудеснику.

— Отлично, — сказал Кудесник, не отводя от него глаз. — Генераторы в норме?

— Да.

— Тогда включайте свою чёртову трубу.

***

Пипо последовал за Веньчиком до едва заметного ущелья в стене туннеля.

Веньчик скрылся в нём.

Пипо снял рюкзак.

Протолкнул его вперёд, чтобы протиснуться, и с трудом двинулся дальше, сжатый с обеих сторон.

— Иду, иду, — кряхтел Пипо, пробираясь вперед, в ответ на лай Веньчика где-то там впереди.

Наконец он добрался до конца ущелья.

Осветил пространство фонарём:

Какой-то узкий подземный переулок, уходивший и направо, и налево.

— Ладно, — сказал он, ступив на пол. — Куда теперь?

И пёс рванул в одну из сторон.

Пипо — за ним.

Они продвигались по узкому известняковому проходу, пока не вышли в расширяющееся пространство.

Нечто вроде небольшой пещеры неправильной формы, затерянной в глубине этого подземелья.

Веньчик остановился.

Сначала пёс посмотрел на овальный проход.

Затем перевёл взгляд на другой — ниже и шире.

И отчаянно заскулил.

— Ну что, бросим монетку — орёл или решка? — саркастически предложил Пипо.

Внезапно в овальном проходе появилась фигура.

Пипо мгновенно осветил её лучом — это был работник магазина в костюме бриллианта.

Сзади послышался шум.

Пипо резко перевёл луч туда, откуда они пришли:

Оттуда уже проглядывали другие «ходячие бриллианты».

— Сюда, Веньчик! — крикнул Пипо и рванул к низкому широкому проходу, который оставался единственным свободным путём.

Пипо бросился боком, влетел в отверстие с рюкзаком, скользнув по полу.

Почти по инерции выпрямился и устремился прочь от этих «бриллиантов», следуя за Веньчиком, который прокладывал путь впереди.

Они остановились на перекрёстке.

Пипо осветил путь налево: вдалеке приближались голоса и огоньки.

Он повернул фонарь направо: та же картина.

— Прямо, Веньчик, прямо!

Они побежали по пути, который тянулся вверх, пока не упёрлись в преграду — воду.

Перед ними возник колодец, перекрывавший дорогу.

Сзади уже были слышны голоса и виднелись огоньки.

Пипо осветил пространство вокруг: только известняковые стены без намёка на выход.

Он поднял луч вверх — тот терялся где-то в вышине, где, казалось, вдали открывалось ночное небо Парижа.

Пипо опустил луч, и в свете заискрилась вода всего в паре сантиметров под его ногами.

— Он там! Быстрее! — раздался крик совсем рядом.

Отряд «бриллиантов» был всего в нескольких шагах.

Веньчик не стал думать дважды и плюхнулся в воду.

Начал быстро работать лапами, словно точно знал, куда плыть.

Пипо перевёл фокус с Веньчика на стену впереди и увидел едва заметную щель чуть выше уровня воды на противоположной стороне.

Именно туда и направлялся пёс.

— Короче, пошло оно всё.

Пипо скинул рюкзак и с сильным размахом швырнул его к той щели.

Тот плюхнулся, не долетев пару метров, и закачался на воде.

Пипо развернулся и рванул назад, прямо на «бриллиантов».

Лицо того, кто шёл впереди, на миг остолбенело от неожиданности, когда Пипо мчался на него в ярости.

Он инстинктивно потянулся рукой к карману, другую вытянул навстречу, готовясь схватить нападающего.

Но Пипо, не добежав сантиметров десять, резко затормозил, подняв облако известняковой пыли.

На долю секунды встретился с «бриллиантом» взглядом, полным немой ярости.

Так же резко он рванул обратно к колодцу, набрал максимальную скорость и прыгнул как только мог далеко, упав в воду позади своего рюкзака.

Веньчик уже достиг ущелья и отряхнулся от воды.

Пипо как раз успел схватить свой рюкзак, начинавший тонуть, но сам ушёл под воду под его тяжестью.

Задержав дыхание, он подтолкнул рюкзак вперёд, к расщелине.

С огромным усилием, почти отчаянием, вскарабкался внутрь того узкого лаза, где его уже ждали Веньчик и рюкзак.

Люди-бриллианты остались позади, на другой стороне колодца.

Освещая его путь внутрь этого каменного тобогана лучами своих фонарей.

Пипо тем временем уже толкал рюкзак вперёд.

— Дальше, Веньчик!

Пипо с трудом продвигался вперёд, ползя по этой каменной норе.

Он почти не видел Веньчика впереди — рюкзак закрывал обзор.

Но иногда мог различить его очертания по бокам.

Внезапно после очередного сильного толчка рюкзаку, сверху обрушилась груда пыли и известняка.

Он начал кашлять, задыхаясь.

— Офигеть... Как же грустно было бы помереть здесь, — выдохнул он.

И двинулся дальше.

После долгого и неприятного копошения, будто червь в земле, его рюкзак наконец рухнул вниз после очередного толчка.

Пипо осветил пространство: тоннель вывел его в коридор, где его уже ждал Веньчик, сидя рядом с рюкзаком.

Пипо выбрался на твёрдую поверхность.

Поднявшись, он направил фонарь вперёд, выхватывая из темноты коридор во всех подробностях:

Стены, забитые черепами и костями, и пол, сплошь усыпанный ими.

— Пипец, конечно... — вздохнул он так, будто его уже ничто не способно удивить.

Веньчик стоял неподвижно, уставившись в одну сторону.

Затем повернул голову в другую и, наконец, поднял взгляд на Пипо.

— Понятно... — проговорил Пипо. — Стой, — вдруг заострился он, — ты это слышишь, Веньчик?

Издалека доносились отголоски тонкого звона.

Игрушечного.

Навязчивая, монотонная мелодия.

Она будто не желала смолкать.

— Это же мой жук, Веньчик... — тихо проговорил Пипо.

— Звук идёт от... — Пипо замер, определяя, откуда доносится звук. — Оттуда! — Он направил фонарь в ту сторону.

И они двинулись, хрустя костями под ногами.

Через несколько минут Пипо наконец нашёл своего механического жука.

Того самого, что он подарил Варваре.

Он лежал на спине, и его лапки, дёргаясь впустую, выводили ту самую нежную, похожую на шкатулку мелодию.

Пипо осторожно взял его и нажал на боковой рычажок.

Мелодия стихла.

— Куда же ты попала, Варвара? — грустно произнёс он.

Послышались голоса.

Пипо схватил Веньчика, резко выключив фонарь.

Он начал продвигаться вперёд наощупь, вдоль стены, в сторону этих голосов.

Тёмный коридор осветила случайная вспышка света, позволившая Пипо мельком разглядеть слева от себя контур проёма.

Он продолжал ощупывать стену, держа Веньчика на руках.

Наткнулся на край этого проёма.

Пространство вокруг прохода снова озарилось.

Пипо, выглянув из-за края, увидел двух человек в костюмах «бриллиантов».

Они что-то обсуждали.

Затем один, попрощавшись, ушёл.

Второй остался стоять перед металлической дверью, что-то ища в кармане.

Пипо достал из рюкзака свою тяжёлую рацию.

Быстро выскочил через проём в коридор, где находился тот тип.

Почти бесшумно, крадучись на цыпочках, но ловко и стремительно.

Настиг его.

БАЦ!

Пипо со всей силы ударил его по затылку рацией.

Тот рухнул на землю без сознания как раз в тот момент, когда только что открыл дверь.

Пипо опустил Веньчика на пол.

Переступил порог железной двери.

Остановился.

Света больше не требовалось:

По стене, через равные промежутки мерцали крошечные точки слабого синего свечения>

Этого было вполне достаточно, чтобы видеть.

Перед ним открывалось нечто знакомое: вдоль стены уходила вдаль гигантская труба.

— Какое дурное предчувствие, Веньчик... — прошептал он.

Пипо продолжал идти вдоль трубы.

Вдалеке начало проглядывать освещённое пространство.

С каждым шагом источник света становился всё отчётливее.

Наконец он смог разглядеть нечто вроде платформы-выступа — ответвления от основного тоннеля.

Там были люди.

Много людей.

Внезапно послышался глухой гул, словно возникший из ниоткуда и отовсюду одновременно.

Пипо едва не сбил с ног порыв невероятно сильного ветра.

Гул перешёл в нарастающий свист.

Воздух продолжал бить, будто фен, направленный на муравья.

Пипо снова схватил Веньчика на руки, сопротивляясь ураганному потоку.

Он продолжал пробираться к освещённому пространству, морщась от усилия.

Свистящий гул слился в ровный, подавляющий рёв, поглощающий всё вокруг.

Пипо уже почти достиг той площадки слева от тоннеля.

Заполненной людьми и всякого рода странной техникой.

Залитой стерильно-белым, операционным светом.

И вдруг...

В центре площадки стояла металлическая кабина, похожая на вращающийся шлюз.

Как вращающиеся двери в отелях или аэропортах.

От неё начиналась та самая гигантская труба, что привела Пипо сюда.

Внутри кабины была Варвара.

Прикованная к вертикальной панели.

В тот момент Пипо будто потерял всякое самообладание.

Одним яростным движением он прорвался сквозь ветер, который выл и рвал воздух>

Запрыгнул на платформу, и бросился изо всех сил к Варваре, не глядя по сторонам.

Веньчик выпрыгнул у него из рук и помчался ещё быстрее, увидев свою хозяйку.

— Варвара! — закричал Пипо уже в нескольких метрах от неё.

— Пипо! — вырвалось у Варвары, и на её лице отразилось спасение.

Всего в метре от неё Пипо протянул руку, пытаясь дотянуться как можно скорее.

Веньчик уже летел в воздухе к своей хозяйке.

И вдруг круглая дверь шлюза захлопнулась, мгновенно скрыв её голубые глаза от Пипо.

Его рука встретила лишь пустоту и темноту.

В полном мраке слышалось лишь прерывистое дыхание Пипо.

— Что?!.. Как?!..

Больше из его рта не выходило ничего внятного.

— Варвара!!! — крикнул он в пустую мглу.

Ничего не произошло.

Он нащупал молнию на рюкзаке, достал фонарь и щёлкнул:

Ни Веньчика, ни Варвары не было.

Луч фонаря выхватывал из мрака железнодорожные пути в заброшенном подземелье.

— Что за чёрт?! — проревел Пипо.

Он повёл лучом фонаря — и тот нарисовал вагон метро, стоящий на рельсах, словно забытый здесь много лет.

— Веньчик!

...

— Этого не может быть… — пробормотал он.

Он двинулся по рельсам.

Миновал вагон, и вошёл в туннель.

Выйдя, наткнулся на стену, полностью перекрывавшую путь.

— Чёрт… чёрт… — шептал он в полной потерянности.

Повернул обратно.

Снова прошёл мимо того вагона, поднялся на платформу и устремился к арке выхода.

Поднялся по лестнице.

Вышел через дверь и рухнул на уровне, где уже загорались автоматические огни.

Обессилев, разрыдался, лёжа на этих холодных ступенях.

Прошло минут тридцать.

Пипо взглянул на часы.

С последнего раза, когда он проверял, не истекло ли время на решение инцидента, прошло всего сорок минут.

— Я, наверное, спятил. Столько кофе… ночные смены по десять часов… Все эти смены — ночные, вечерние, утренние… Офигеть, — он провёл ладонью по лицу. — Сегодня нужно отоспаться, — и он встал, продолжая подниматься по лестнице.

Вернувшись в первый терминал, Пипо провёл картой по считывателю и вошёл в зону ограниченного доступа.

Пройдя в центр управления сетями, он увидел своего напарника.

— А, Алехандро, ты уже здесь, — сказал он глухим, усталым голосом.

— Да, слушай, только что звонил клиент из второго терминала. Говорит, что уже давно сообщил об отключении интернета, — сказал Алехандро без приветствия.

— Да... я так и не нашёл коммутационную, к которой он подключён, — вяло бросил Пипо. — Оставь эту заявку в ожидании. Если позвонит снова — скажи, что мы работаем, но точные сроки назвать не можем.

— Не нашёл? — посмотрел на него Алехандро так, будто только сейчас заметил, что с Пипо что-то не так.

— Чувак, я тысячу раз оббежал всю зону. Искал везде. В итоге даже спустился в какое-то подземелье, заброшенное. Как будто в постапокалипсис какой-то попал. Короче, без понятия. Посмотрим позже.

— Ты что, по шахтам там лазил? Весь в пыли по уши, — улыбнулся Алехандро.

— Ты даже не представляешь, какую паранойю я там внизу себе накрутил, — сказал Пипо, швырнув рюкзак на стол.

— Что ж, ничего страшного. Если что, я свидетель твоей полной преданности делу.

Алехандро снова повернулся к экрану, продолжая что-то печатать.

— Рано или поздно знаменитая волна истощения должна была накрыть и тебя, — продолжил он, не отрываясь от работы. — Сколько ты уже работаешь, два месяца в ночную смену?

— Надо искать другую работу. Я сыт по горло, серьёзно, — сдался Пипо, плюхнувшись на стул. С тяжёлым вздохом уткнулся лицом в ладони.

— Самая часто произносимая фраза в этой комнате, — рассмеялся Алехандро. Многие твердят её уже годами.

Пипо расстегнул молнию рюкзака и начал выкладывать инструменты, которые в итоге не пригодились.

Швырнул свёрток с Ethernet-кабелями на соседний стол.

Достал рацию и положил её на док-станцию, щёлкнув, чтобы отключить от телефона.

Снова засунул руку внутрь, проверяя, не забыл ли что-то.

И в одно мгновение его лицо застыло.

Он начал осторожно, чтобы не помять резкими движениями, вытаскивать из рюкзака лист бумаги.

Он разложил его на столе.

И медленно, почти нерешительно, стал разворачивать.

— Что случилось? — спросил Алехандро, случайно повернув голову.

Пипо застыл как статуя, с неподвижным взглядом, устремлённым в стол.

На столе у Пипо лежал большой рисунок.

Слегка намокший.

На нём, среди пышной клумбы цветов, были изображены сидящие юноша и девушка.

Он смотрел на неё.

А она что-то рисовала в альбоме.

Между ними, внимательно следя за её работой, сидел маленький пудель.

10. Шедевр

Люди толпились у входа в Луазó де Фё.

Все ожидали открытия дверей с большим нетерпением, как это обычно бывало при важных анонсах бренда.

Пешеходам приходилось переходить на другую сторону проспекта, потому что весь тротуар был заполнен непроходимой толпой.

Фотографы, репортёры и вся пресса уже были наготове.

Они непринуждённо общались между собой, поглядывая на часы время от времени.

И, наконец, величественные врата распахнулись.

Толпа хлынула внутрь, словно вода в воронку, увлекаемая единым, неодолимым потоком любопытства и жажды зрелища.

Пространство магазина заполнилось за считанные минуты.

Неудачливые остались за дверями, на улице.

Некоторые девушки взгромоздились на плечи своих кавалеров, держа телефоны наготове, чтобы запечатлеть предстоящее событие.

Внутри самого зала, для максимального охвата и зрелищности, были расставлены профессиональные камеры.

Их объективы смотрели на центральную площадку с разных точек:

С балконов.

Из-за колонн.

С краёв знаменитого каскадного фонтана.

Свет погас.

В темноте родилось мерцающее поле из сотен маленьких экранов, поднятых в ожидании.

И внезапно раздался голос Кудесника, властный и бархатный:

— Мы долго искали формулу...

Толпа тут же ответила гулом торжества и взвизгиваниями.

Смесь предвкушения и обожания.

— Но в «Луазо де Фё» все тропы ведут к одной цели — к достижению, — продолжил голос.

С этими словами из темноты родился единственный луч света.

Он упал на Кудесника.

Он стоял наверху каскадного фонтана, словно на пьедестале.

И тут гул взорвался, будто на сцену вышла легендарная рок-звезда.

— Ведь говорят, искусство требует жертв, — продолжал он.

— Задержите дыхание, друзья мои, и узрите!

Свет, окутывавший Кудесника, погас, растворив его в темноте.

И тут же, высоко над головами толпы, зажёгся новый, ослепительный луч.

— Перед вами больше, чем бриллиант.

С самого верха, начал медленно опускаться маленький сверкающий объект.

Он парил в воздухе, мерцая холодным жёлтым отблеском.

— Перед вами — окаменевшее вдохновение. Вдохновение всего мира, воплощённое в трёх кубических сантиметрах.

По всему залу вспыхнули гигантские экраны наблюдения, показывающие объект с близкого расстояния.

И по толпе пробежал сдержанный, изумлённый вздох.

Бриллиант, который все ожидали увидеть, не был ни огранённым камнем...

Ни абстрактной скульптурой...

Он был...

Мольбертом.

В мифических цветах бренда.

Жёлтый.

Но, присмотревшись, можно было разглядеть две небольшие, но яркие голубые точки прямо по центру.

А ещё на нём виднелись крошечные коричневые пятнышки.

— Сама сила творчества, доступная лишь избранным!

— Мечты, что достигают звёзд!

Голос Кудесника парил в темноте, в то время как на экранах под пристальным взглядом камер медленно вращался миниатюрный мольберт.

— Вы видите дух Монмартра!

— Гламур Монако!

— Сладкость макарон!

— Опьяняющий эликсир вина!

— Вспышку самой жизни, что узнаёт себя в отблеске Эйфелевой башни!

Зал мерцал, вспыхивая слепящими всполохами фотокамер.

— Всю красоту Парижа, сведённую воедино!

— Призванную изменить жизнь того, кого Вселенная поставит на её путь!

— Величайшее, самое совершенное и несовершенное творение, когда-либо рождённое «Луазо де Фё»...

Бриллиант наконец остановился, зависнув примерно в полутора метрах от пола.

В ту же секунду снизу, словно из самой черноты, вспыхнув материализовалась эксцентричная платформа на которой он теперь покоился, будто на невидимом до этого постаменте.

— Перед вами и всем миром...

— Встречайте…

— «Варвара»!

И зал ослепило.

Разразилось ослепительное шоу из гипнотических лучей, режущих темноту в такт внезапно грянувшей эпической музыке.

Толпа взорвалась оглушённым шёпотом, вспышками камер.

Восторженный рёв.

Волна энтузиазма, способного убить.

Иногда, когда свет софитов ударял в грани алмаза, казалось, будто эти две голубые точки — бездонные и живые — движутся в луче, следя за толпой обожателей.

Как улыбка Моны Лизы — с одного ракурса сияющая тебе в душу, с другого — смотрящая сквозь тебя с холодным равнодушием.

И все тянулись, чтобы разглядеть его как можно ближе.

Вставали на цыпочки, замирали, казалось, переживая момент, способный перевернуть человечество.

Каждый жаждал хоть капли этого...

Этого...

Абсолютного шедевра.