Тайна дамы с собачкой

Глава 1

- Может, все-таки поедешь?

- Нет, нет и нет, - добродушно, но непреклонно ответила Даша. – Что мне там делать в марте целых три недели? Если бы хотя бы в мае… Да и с работы не отпустят. К нам американцы приезжают, серьезный проект, без меня там некому.

Глеб уезжал в санаторий пролечивать последствия от глупо подхваченного воспаления легких. Он был уже здоров, но кое-какие негативные особенности, проявившиеся во время болезни, никак не хотели проходить.

- На природу надо ехать, - посоветовал наблюдавший его доктор, сторонник восточной медицины. – Мы, люди больших городов, недооцениваем влияние природы. В вашем случае следует дышать чистым воздухом, много ходить по лесу, около воды, там, где много деревьев и нет машин. И как рукой снимет.

Глеб рассудил, что чистый воздух может быть в нужном количестве только в глухой провинции, и купил путевку на три недели в санаторий в соседней области. Он звал с собой жену Дашу, но Даша, прагматичная столичная девушка в душе презиравшая провинцию, ехать отказалась, хотя и нашла для отказа благовидные предлоги.

Глеб был слегка обижен на жену, но в то же время и сам рассматривал эту поездку, почти как ссылку.

В санатории он неожиданно прижился. Первые дня три его угнетала атмосфера советской патриархальности: покрашенные жирной краской плинтусы, пестренькие покрывала и обои, неизменные каши и вареные яйца в меню, толстая медсестра за столом при входе на этаж, висевший над ней плакат «Просьба ходить по корпусу в тапочках», дерматиновые диваны в холле, где заседал кружок приставучих пенсионерок, не имевших преставления о понятии «частная жизнь граждан».

Но были и другие стороны санаторной жизни, и довольно скоро он их оценил. Огромный парк и река, чистый воздух и пение птиц, ветви, качающиеся в прозрачном весеннем небе. Он привык по утрам неторопливо брести на процедуры по аллее старых берез к старинному зданию с мезонином, где его встречали добродушные, вечно балагурившие врачи. В его жизни впервые за многие годы появилась беззаботность и размеренность, он неспешно занимался всем понемногу: по настроению захаживал в спортзал и вполсилы делал йоговские упражнения; работал, когда находило желание, на привезенном с собой ноутбуке; чуть-чуть читал и время от времени общался с другими отдыхающими, давая волю легкому необязательному интересу к жизни и характерам новых знакомых.

Корпус, куда его поселили, был некрасивой трехэтажной бетонной коробкой, но если отойти чуть подальше в парк, здание быстро терялось из виду, и Глеб научился абстрагироваться от него. Его номер считался самым дорогим – его называли «люкс с люстрой», потому что там была замечательная люстра с хрустальными бирюльками, гордость и достопримечательность санатория. Возможно, из-за дороговизны номера, а также потому, что Глеб был симпатичен, довольно молод, умел быть любезным и приехал из большого города, к нему все сразу отнеслись приветливо и даже зауважали его, посчитав каким-то важным столичным человеком.

В конце первой недели его приехала навещать Даша. Они вместе побродили по округе, посидели в кафе. Даша с любопытством поглядела на парк и озеро, ознакомилась с меню в столовой, узнала, что представляют собой отдыхающие, какие развлечения им предлагают, посмеялась над «просьбой о тапочках». Ей хватило полдня, чтобы сделать вывод, что здесь провинциально и скучно, и она уехала обратно в мегаполис, обещав звонить и писать е-мейлы.

Глеб проводил ее с облегчением. «Все-таки, без женщин хорошо», подумал он. Но на самом деле, ему не хватало женского общества. Он умел прекрасно ладить с женщинами, и у него часто бывали интрижки или увлеченности. Жена знала об этом, но не придавала значения, так как Глебу всегда удавалось выдерживать в отношениях с дамами разумную беспечность, он с самого начала давал им понять, что не собирается доводить до драм.

С женщинами в санатории было совсем плохо, хотя их было тут много. Несколько приехали из областных городов, остальные - из маленьких, никому не известных населенных пунктов. Большинство были «функциональными женщинами», женщинами-функциями – бесформенными существами, вся суть которых сводилась к хождению на работу и труду по обслуживанию своей семьи и своего утомленного болезнями и бытом тела. Изредка попадались молодые и красивые провинциалки, но все они были вульгарны и малограмотны, и Глебу претила мысль о связи с ними.

«Что-то в них во всех есть по-собачьи заискивающее, - думал он, вежливо, но твердо избегая заигрываний провинциальных красавиц. – Что ж, проживу отшельником до конца срока».

Глава 2

Приезд «дамы с собачкой» был связан с небольшим скандалом - комендантша не желала видеть собаку в своем корпусе. Собака была мелким терьером, безобидным, как его хозяйка. Собачку удалось отстоять, за нее неожиданно заступилась вызванная для разбирательства заведующая.

Глеб услышал историю о собачке от соседа по этажу, бодрого вдовца-пенсионера, собиравшегося приударить за новенькой.

- Наверное, не замужняя, раз собаку не с кем оставить, - предположил вдовец.

Позднее он с сожалением сообщил, что она все же замужняя.

- У мужа бизнес. Порядочная. Я в пролете.

Глеб встречал «даму с собачкой» в парке. Она была молодой брюнеткой, худенькой и грустной, с классическим прямым пробором. Ее гладкие волосы красиво отливали стальным блеском.

Он видел, как вдовец разговаривал с ней, а она вежливо и как-то обреченно улыбалась его примитивным шуткам. Ему стало жаль, что милая и, возможно, неглупая женщина вынуждена выслушивать бредни бойкого старого дурака.

Их знакомство произошло в супермаркете через дорогу от санатория. Отдыхающие бегали туда прикупать еды.

Они оказались вместе в самом конце очень длинной очереди в кассу: она со своей собачкой, и он прямо за ней. Был поздний вечер, и оба нервничали из-за того, что ворота парка могут закрыть до того, как они успеют вернуться. Кассирша, как назло, очень долго возилась с каждым покупателем, то и дело закрывала кассу и отходила уточнить код товара или за катушкой бумаги для чеков.

- Вам эти или другие? – она показала покупателю пачку сигарет, которые мучительно долго вылавливала в прозрачном боксе.

- «Нет, не эти! Другие дайте!» - не выдержав, съёрничал со своего места Глеб карикатурным голосом склочного покупателя.

В очереди захихикали. Глеб видел, как «дама с собачкой» украдкой взглянула в его сторону и улыбнулась. Он начал отпускать беззлобные, но забавные реплики о нерасторопности кассирши. Все развеселились, особенно громко смеялись местные девушки, с интересом поглядывали на него, но Глеб устроил этот маленький спектакль только ради «дамы с собачкой», и что-то подсказывало ему, что она об этом знает.

- Давайте помогу, - сказал он, догнав ее у выхода. – Вы, я знаю, тоже из санатория. Меня Глеб зовут, а вас?

Он забрал у нее пакет с продуктами, не слушая беспомощных возражений.

Ее звали Люсей. «Старомодно, но мило», подумал он.

На следующий день они гуляли вместе по парку. Они быстро перешли на «ты». Она работала операционисткой в Сбербанке и тоже приехала лечить легкие.

- Наши девочки часто простужаются - начальство запрещает выключать кондиционеры, - объяснила она.

Ее муж занимался автобизнесом, но она затруднялась говорить о его занятиях, потому что не разбиралась в них.

«Странный муж, как он мог допустить, чтобы жена довела себя до воспаления легких на дурацкой работе?» удивился про себя Глеб.

Он немного рассказал о себе и о своей жене, постепенно подготавливая Люсю к мысли, что всё, что может произойти между ними, не должно считаться слишком серьезным. Она спокойно и вежливо слушала, иногда задавала малозначительные вопросы, не обязывающие к особой откровенности.

Он пригласил ее в кафе; они долго разговаривали в полумраке у барной стойки. Он купил бутылку мартини, и они напились вечером под люстрой в его номере. Затащить ее в постель оказалось легко. Когда она уходила в свой номер, у нее был смущенный, грустный и недовольный вид.

И на следующий день, когда они встретились, она по-прежнему выглядела грустной и недовольной. Казалось, она была больше недовольна собой, чем им. Он поцеловал ее и предположил, что она жалеет о вчерашнем.

- Нет… или, может, да… не знаю, не могу сказать. Но, наверное, это нехорошо, - неопределенно сказала она, пожав плечами.

«Ну нехорошо, так нехорошо. Слава богу, она не делает из этого сцен, достойных кинематографа», подумал Глеб.

Глава 3

В последующие дни они неожиданно сильно сблизились.

Они завтракали в столовой с большими стеклянными окнами, не обращая внимания на пенсионерок, которые с глупыми ужимками отпускали о них шуточки.

После завтрака они шли в парк и долго гуляли. Они довольно скоро перестали разговаривать - им стало легко молчать. Вернувшись в санаторий, они шли в его «люкс с люстрой»: он садился за свой ноутбук, а она читала, или смотрела телевизор, или придумывала себе какие-то простые занятия. Стояла теплая погода. Она открывала настежь окно, и свежие порывы ветра шевелили занавески. После обеда он снова садился работать, а она ложилась на его постель и засыпала на час или два – ее еще беспокоили приступы слабости после болезни. Иногда, когда он смотрел, как она спит рядом, его охватывало неопределенное ощущение счастья жизни, какое он испытывал только в ранней юности. Он объяснял это чувство выздоровлением и избытком чистого свежего воздуха. Ближе к вечеру снова шли в парк. Терьер дружелюбно прыгал рядом.

- Почему ты не оставила его на мужа? – как-то спросил он.

- Нельзя. Ему некогда с ним гулять. Он очень занят.

Его почему-то расстраивало, что она упорно отказывалась говорить о муже. «Вот же, я говорю открыто о своей жене, ничего особенно не скрывая, – почему она так скрытничает? Почему она так старательно отгораживает от меня отношения со своим автомехаником? Неужели это настолько личное? Неужели это что-то, чего я не достоин знать?» досадливо недоумевал он.

- Он добрый, хороший человек, ему было бы неприятно, что я его обсуждаю, - слегка испуганно говорила Люся, когда он пытался что-то выяснить о муже. Этот ответ расстраивал его еще больше.

Иногда на нее находило странное грустное настроение, ее глаза наполнялись слезами, она, вздыхая, вытирала их ладонями.

- Ничего такого. Просто грустно стало. Не обращай внимания, - отнекивалась она, когда он ласково спрашивал ее о причине слез.

«Женские нервы», - думал Глеб.

Пару раз они делали вылазки в ближайшие городки. Один раз даже выбрались в областной город, бродили там по улицам и вышли к площади с театром.

- Пойдем в театр, - предложил Глеб.

На спектакле было совсем мало народа. Они выбрали места в партере.

- Давно я не была в театре, - пробормотала она, оглядываясь, - Мне казалось, никто не ходит сейчас в театры. Интересно, кто все эти зрители? Что их сюда привело?

Публика состояла из неуклюжих местных театралов и вездесущих пенсионерок.

- Надо же – и здесь пенсионерки, - удивился Глеб, - Никогда я до санатория не видел такого количества пенсионерок.

- Им выдают бесплатные билеты в собесах, - пояснила Люся. – Сразу видно, что ты совсем из другой среды. Я-то сталкиваюсь с пенсионерами каждый день на работе. Иногда мне кажется: весь мир состоит из пенсионеров.

«Ну и мерзкая у нее работа», подумал он и спросил:

- Зачем ты работаешь? Не лучше ли уйти? Пусть муж работает.

- Нет, нельзя, - ответила она и добавила, слегка запнувшись, - Не хочу зависеть от мужа.

Они слышали, как две старушки неподалеку вполголоса обсуждали их:

- Глянь, какая пара! Как они подходят друг к другу!

«Мы не пара», с неожиданной грустью подумал он.

Очевидно, она тоже подумала о чем-то подобном, потому что сразу ссутулилась и пригорюнилась.

Чтобы ее растормошить, он сказал, указывая на толстую женщину наверху в ложе:

- А вон та дама случайно не губернаторская дочка?

Люся посмотрела и фыркнула. Толстая дама выглядела смешно в облегающем розовом костюме.

- Губернаторская дочка, наверное, ни разу здесь не была, - сказала Люся. - Губернаторская дочка, скорее всего, сейчас где-нибудь в Малибу или на Крите.

Расстались они банально.

- Ну, мой е-мейл у тебя есть, пиши, не забывай, - сдержанно сказал он, когда они прощались.

- Да, - рассеянно сказала она. – И ты пиши.

Когда автобус тронулся, она помахала ему и немного постояла, глядя вслед. Потом она повернулась и пошла к санаторию. Рядом семенил маленький терьер.

«Будет ли она писать? Скорее всего, нет. Вернется к своему автомеханику, и всё забудет. И это к лучшему. У всех своя жизнь», подумал он с легким чувством.

Глава 4

Летом он ездил с женой на море.

Вернувшись, он написал Люсе короткое письмо. Она так же коротко ответила, сообщив, что у нее всё хорошо. Они стали переписываться время от времени – по два-три предложения в письме.

Осень была дождливой и холодной. Его расстраивали унылые улицы, уродливые дома. После санатория он стал особенно ценить красивые виды, деревья, простор, солнечный свет. «Интересно, какой вид у нее из окна?» думал он.

Он чувствовал, что в нем нарастает недовольство жизнью. Общеэкономический кризис нарастал, цены росли, жить становилось труднее. Практичная Даша продала свой шевроле, рассудив, что глупо нести расходы на автомобиль в такие сложные времена. Коллеги по работе, с которыми он курил в перерывах, все, как один, жаловались на осеннюю депрессию, на средний возраст, на рутину, на отсутствие интересных задач и перспектив. Он молча слушал их, уставившись в большое – от пола до потолка – окно, выходившее на небольшую площадку-атриум, зажатую со всех сторон бетонными стенами. Площадка была устелена квадратными пластиковыми ковриками, имитирующими травяное покрытие. Эта грязная пластиковая трава в бетонном тупике казалась Глебу издевательством над всеми живыми человеческими чувствами.

Переписка с Люсей была по-прежнему вялой, но изредка в ней проблескивали какие-то искорки.

«Не съездить ли к ней в ее городок?» спрашивал он себя, «Вот, она вчера назвала меня в письме «дорогой мой» - стало быть, в ней сохранились какие-то чувства».

Начальник его отдела ушел на пенсию, на его место назначили коллегу Глеба, хотя все ждали, что назначат Глеба. Ему было все равно, зато Даша неожиданно расстроилась. Он слышал, как она по телефону рассказывала подругам, что его обошли на работе, с ее слов это выглядело, как невероятное поражение в карьере.

«Почему она такая нечуткая? Можно подумать, что моя карьера ей важнее, чем я», с раздражением думал он. Он знал, что Даша указывает в своих профилях в соцсетях, что она не замужем. Она объясняла это тем, что так ей легче создавать полезные связи.

«Правильно ли я живу? Добился ли я того, к чему стремился? Я все время куда-то спешу, а жизнь как проходила мимо, так и проходит», - думал он, выходя на перекур к окну, за которым на ненавистной пластиковой траве медленно таял первый снег.

Даша стала всё чаще напоминать ему, что они собирались в этом году взять ипотеку, но он отнекивался, говоря, что им не потянуть ипотеку в кризис, и надо еще подождать.

«Не хочу никакой ипотеки. Если я впрягусь в ипотеку, это будет конец. С ипотекой мне уже не вырваться», - говорил он себе, подразумевая, что ему будет уже не вырваться из тупика изживающих себя отношений.

Глава 5

Ближе к зиме его внутреннее напряжение стало невыносимым.

«Поеду, чего уж там», наконец решился он, «Я не собираюсь разрушать ее семью или устраивать сцены, достойные кинематографа. Просто развеюсь немного, посмотрю, как она живет».

Приехав в ее город, он пошел в ближайшее отделение Сбербанка и использовал всё свое обаяние, чтобы найти общий язык с заведующей. Она куда-то позвонила и попросила разыскать Люсю «по внутренней базе». Ему дали адрес отделения, где та работала. Он сразу поехал туда.

В тот день у Люси был выходной. Он наплел ее сослуживицам, что находится здесь проездом и хотел бы вернуть какую-то вещь, забытую ею в санатории. Он настолько расположил к себе операционисток, что они даже впустили его в свою крохотную «комнату отдыха», хотя это было строго запрещено.

На одном из стульев висела шерстяная кофта, которую Люся надевала в санатории – он сразу узнал эту кофту и был удивлен приливу теплых чувств от вида принадлежавшей ей вещи.

- Вот ее адрес, нашелся, – сказала, пролистав блокнот, девушка, которая провела его внутрь отделения, - по всей видимости, она была подружкой Люси. – Она живет у тетки рядом с Ботаническим садом.

- У тетки? - удивился Глеб, - Она развелась?

- Она не замужем, - удивленно сказала подруга, переглянувшись с другими операционистками.

- Что? Не замужем? – ошеломленно переспросил Глеб.

- Она с больной теткой живет, - сказала другая девушка. – Ей даже собаку пришлось взять с собой в санаторий, потому что выгуливать не с кем, тетка из дома почти не выходит.

Пару секунд он остолбенело обдумывал услышанное - и вдруг рассмеялся. Он всё понял.

Он схватил листок с адресом и бросился к выходу, на ходу взяв с девушек обещание не звонить Люсе и не предупреждать о его приезде.

«Не замужем!», думал он по дороге, «Она соврала вдовцу, что замужем, чтобы отвязаться от него, а потом, когда он везде об этом растрындел, у бедняжки не хватило духу сказать мне правду».

По пути он увидел парк. «Хорошо, что рядом с ее домом красивый вид, зелень», подумал он, «Она хотя бы могла смотреть на деревья, когда шла на работу, и не томиться всё это время так, как я томился без нее среди бесконечного бетона».

Он поднялся к квартире, позвонил в дверь.

Кто там? – спросили за дверью. Это был ее голос.

- Я, - коротко сказал он.

Дверь стремительно распахнулась. По ее вспыхнувшему лицу он понял, что она узнала его по одному этому «я», и что она давно – тайно и безнадежно - ждала его приезда.

Из кухни выглянула тетка. Терьер выскочил из квартиры и запрыгал вокруг него.

- Прости! – воскликнула Люся жалобно, радостно, виновато и невпопад, - Я так ждала! Я знала, что ты приедешь!

- Значит, «муж», да? «Бизнесмен, хороший человек», да? – тоже невпопад крикнул Глеб.

Она бросилась к нему, и они горячо обнялись, уже понимая, что никогда не расстанутся.