Танцующая в лунном свете

Глава 1

Алекс Фрай стоял перед огромным особняком семейства Вирджо и не решался сделать шаг по направлению к двери. Само присутствие здесь заставляло его внутренности сжиматься в комок. И вроде бы его нельзя назвать трусом, но его пробирала крупная дрожь от одного только вида масштабного и довольно мрачного здания. Еще, пожалуй, в список пугающих вещей можно было добавить многочисленные слухи, которые ходили вокруг главы рода — Люцерии Вирджо. Мало того, что — женщина, так еще и — настоящая деспотичная Мегера, или же Мумия, как многие называли ее за глаза. Причину этого кричащего прозвища Алекс не знал, но если верить все тем же слухам, Люцерия была безобразным человеком, что в плане внешности, что в плане характера. Работники ее компании отзывались о ней со страхом и заметным отвращением, но никто не мог толком сказать, за что все ее так ненавидели, но продолжали работать на нее. Еще одной причиной опасений окружающих людей было то, что синьора Вирджо была в крепких отношениях с местной мафией, не чураясь угрожать неугодным ей людям в случае их претензий. Она даже не пыталась этого скрывать, принимая в своей резиденции различных гангстеров со всех уголков Италии, да и не только ею были ограничены ее связи. Это отчасти и пугало Алекса, который ломал голову над тем, зачем подобному человеку понадобился вольный волонтер со стороны, когда как она могла себе позволить любого специалиста из своей среды.

Алекс судорожно вздохнул и, пересилив свой страх, все же медленно пошел в сторону входной двери, попутно размышляя над тем, почему он согласился взяться за эту работу. Если бы не срочная нужда в деньгах и необходимость задержаться в стране, черта с два, он рискнул бы сунуться к семейству Вирджо. А так… пустые карманы, нависающая угроза выселения и депортации обратно в Венгрию заставили его наступить на горло своим принципам и ответить на сомнительное предложение из центра занятости согласием. Он чуял здесь подвох, но не мог понять, где именно его искать.

По всем характеристикам, которые ему удалось нарыть на свою будущую работодательницу, синьора Люцерия нуждалась в медицинской помощи и послеоперационном уходе. Серьезность ее ран и степень заболеваний в контракте не указывались, говорилось лишь то, что на время работы сроком в шесть месяцев ему будет позволено жить в особняке Вирджо, а так же может быть продлена его рабочая виза. Сумма итогового пособия радовала и, одновременно с этим, настораживала пятизначной цифрой, что не напрямую, но достаточно ясно намекало о серьезности положения. И меньшим из зол в случае прокола было то, что его могли отправить поплавать на дно морское.

Алекс не хотел кормить рыб собственными внутренностями, поэтому он пообещал себе, что хотя бы попытается произвести хорошее впечатление на Люцерию. Помимо нее в особняке жили еще семьи ее сводного брата и племянников, которые были отрезаны от дел рода. Возникал вполне закономерный вопрос — почему они не могли позаботиться об Люцерии, и вместо помощи тете и сестре, безмолвно сбагривали ее на чужого человека? Если верить все тем же слухам, отношения между ними оставляли желать лучшего, балансируя на грани между скрытым презрением и холодным равнодушием. Алекс отчасти понимал Люцерию, ведь в таком случае — легче заплатить постороннему человеку и получить гарантированные услуги, чем бессмысленно надеяться на ненадежных родственников. Но опять же, почему она подала заявку в местный центр занятости, когда могла нанять любого человека, обладающего нужными навыками, из криминальных структур? Это до сих пор не укладывалось у него в голове и заставляло нервничать.

Алекс невольно сглотнул, нутром ощущая, будто на него смотрят через прицел, и нервно провел рукой по своим волосам, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах. Он только занес руку, чтобы постучать в дверь, как она резко распахнулась, и на пороге показался дворецкий.

— Добрый день, — ледяным тоном произнес слуга и вопросительно изогнул бровь, — чем могу вам помочь?

— Эээ… добрый день, — чуть запнувшись, сказал Алекс, старательно следя за выражением своего лица, — у меня назначена встреча с синьорой Люцерией.

Холодные глаза дворецкого придирчиво осмотрели его с головы до ног, очевидно, пытаясь понять, есть ли при нем оружие, по одному его виду. Алекс без слов распахнул свою сумку и продемонстрировал лишь несколько комплектов одежды, туалетные принадлежности и ноутбук. Убедившись, что ничего запретного в его вещах нет, дворецкий уже спокойнее кивнул и посторонился, пропуская гостя внутрь.

— Добро пожаловать в дом семейства Вирджо, — чинно сказал он и жестом указал в направлении гостиной, — прошу, проходите, синьора Люцерия прибудет с минуты на минуту.

Алекс едва заметно кивнул и последовал за слугой, стараясь избавиться от мысли, что его только что могли напичкать свинцом, если бы он повел себя по-другому. Он пытался не глазеть по сторонам, но все же краем глаза замечал незначительные детали. Например, он не заметил ни единого фото с хозяйкой или с остальными членами семьи, словно здесь не принято выставлять себя напоказ. Еще он отметил, что Люцерия являлась любительницей готического стиля, и это выражалось не в зловещих черепах на полках и не в паутине по углам, а в стильных, приглушенных цветовых тонах и серебряных декоративных украшениях. Старинные картины эпохи позднего Возрождения, резные ручки и утонченные подсвечники странным образом довольно органично вписывались в общую атмосферу. Алексу казалось, что он попал в загородный дом теневой аристократии в середине 19 века, и его, того и гляди, затянут в очередное тайное общество. Впрочем, он был не так уж далек от истины.

Наконец, они вошли в гостиную, и Алекс на миг замер, с невольным любопытством осматривая стены, на которых весело различное холодное оружие. Здесь были тонкие шпаги и богато украшенные кинжалы, короткие кортики, и даже — длинные катаны. Все это рефлекторно притягивало взгляд и заставляло на миг забыть о месте, где ты находишься и с какой целью. Алекс, сам того не желая, залип на шикарной сабле со сложным эфесом в форме дракона, и не заметил, как вырвался восторженный вздох. Что поделаешь, он питал сильную слабость к подобного рода оружию, и ему редко удавалось увидеть столько стального богатства в одном месте. Это непроизвольно добавило плюсы в почти пустую характеристику Люцерии, и немного больше расположило к себе.

— Вижу, вы — ценитель рубящего оружия, — прозвучал вдруг голос за спиной, звук которого заставил кровь в жилах застыть, — признаться, я — больше поклонница самурайских мечей, но сабли тоже жалую.

Алекс медленно выдохнул, собираясь с духом, и без резких движений обернулся к своей начальнице.

Первое, что бросилось в глаза, было то, что Люцерия имела приятную, но холодную внешность. Ничего безобразного или отвратительного он не увидел, заметил только лишь почти побелевший шрам на шее. Благородные черты лица отдавали чопорным аристократизмом, который был сглажен едва заметной полуулыбкой. Черные волосы были заколоты в аккуратный пучок, и только одна прядь ложилась на острую скулу, как бы нарочно подчеркивая росчерк еще одного шрама, который был заметен не сразу. Красивые большие глаза глубокого синего цвета смотрели с легкой прохладой, но спокойно и даже с толикой слабого интереса. Именно этот интерес слегка сбил с толку Алекса, и он поспешил опустить глаза вниз, о чем сразу пожалел. Потому что он увидел в каком положении Люцерия была. Она сидела в инвалидном кресле, расслабленно положив руки на деформированные колени. Проблемы с ногами не были скрыты пледом или подолом длинного платья, словно намеренно обтянуты светлыми брюками, не скрывающими неподвижности нижних конечностей.

Алексу понадобилось все его самообладание, чтобы сохранить нейтральное выражение лица и не выдать своего изумления. Удивлял не сам факт инвалидности, а то, в каком состоянии находились ноги. Мало того, что парализация видна невооруженным взглядом, так еще и выглядело так, будто ноги переехали катком раз сто, и сейчас раздробленные кости буквально просвечивались под тонкой кожей. Он уже видел такие конечности за время своей практики в разных клиниках, только он очень сомневался в том, что Люцерию избили до такого состояния. Могло случиться так, что она пострадала в стычке между группировками, и поэтому не хотела освещать этот факт в обществе. Или преступные связи здесь не причем, и ее травмы — результат несчастного случая. Алекс не знал всех деталей, но подозревал, что они явно не были обычными и безобидными. Но отогнав от себя подобные мысли, мужчина слегка склонил голову в приветственном жесте.

— Здравствуйте, синьора Вирджо, — вежливо проговорил он и перевел дыхание, — я — Алекс Фрай, вам должны были сообщить обо мне.

Люцерия прохладно улыбнулась одними губами и едва заметно кивнула.

— Здравствуйте, мистер Фрай, вы правы, мне многое сообщили о вас, — даже не скрывая своей осведомленности о его происхождении и истинной причине нахождения в этом доме, спокойно проговорила она и жестом руки указала на кресло, — присаживайтесь, а то я неловко себя чувствую, когда заставляю человека стоять.

«Что ж, ей свойственна доля черного юмора, — отстраненно подумал Алекс, занимая указанное место, — как и самоирония».

— Итак, — уже серьезным тоном проговорила Люцерия, складывая руки в замок, и как бы невзначай демонстрируя, что с мелкой моторикой пальцев и кистей у нее все в порядке, — я полагаю, нам нужно обсудить ваши обязанности.

Алекс молча кивнул, не желая нарушать вежливой тишины и сосредоточенности женщины.

— Как вы могли заметить, у меня есть проблемы с опорно-двигательным аппаратом, но не в полной мере, парализована только нижняя часть конечностей и таза, — спокойно для такой информации произнесла она, смотря уже сквозь Алекса, — через месяц у меня назначена операция. Я не знаю, насколько она будет успешной, но рассчитываю на достойный уход. У вас есть уже опыт работы с подобными проблемами, и, насколько мне известно, довольно успешный. Все, что от вас будет требоваться первое время, это повсюду сопровождать меня, вне зависимости от того, будет со мной личная охрана или работники мед.персонала, вы всегда должны быть рядом. Потом в ваши обязанности добавятся физиотерапия и помощь в реабилитации, все зависит от того, какие будут последствия после операции. Еще важный момент, я доверяю вам временный контроль над своими действиями. Пока я буду на операционном столе, и после начну отходить от наркоза, никто, кроме вас, не будет иметь права распоряжаться моими делами и имуществом.

Услышав последнюю фразу Люцерии, Алекс невольно ощутил, как все внутри замирает от непроизвольного ужаса, который прошел через его тело. Он понимал слишком хорошо, такая власть, пусть и временная, будет оплачиваться очень дорого и, скорее всего, кроваво.

— Ваши родственники будут против такого расклада, — приглушенно проговорил он, скрывая дрожь в пальцах, — тем более я чужой человек с улицы, где гарантия того, что я отдам вам контроль после того, как вы будете способны вернуться к делам?

Глаза женщины гневно потемнели, а уже через секунду яростно сверкнули сталью.

— Вас должно волновать только одно мнение — мое, потому что я владею всем на территории от Палермо до Рима и Турина, — жестко сказала Люцерия, и в этот момент, Алекс действительно поверил, что она могла кого-то убивать ради своей цели, но спустя миг она добавила уже спокойным голосом, — тем более, нет нужды обращать внимание на этих выродков, которые по ошибке получили фамилию моей семьи. А насчет того, что вы — чужой человек, и можете рискнуть положить глаз на мой бизнес и род в частности… Я не думаю, что вам захочется узнать, что я делаю с теми, кто посмеет меня предать. Тем более, я в курсе, в каком плачевном состоянии вы находитесь, так что в любой момент могу использовать это знание в своих целях.

Так-то оно так, только он до сих пор не мог понять, зачем ей идти на такой риск, и собственноручно делать своих родственников врагами.

— Я не пойму одного, при всей своей власти и влиянии, вы готовы доверить заботу о себе левому человеку вроде меня, — задумчиво произнес Алекс, на миг прикрывая глаза, — тогда как любой подходящий вам специалист точно бы нашелся среди ваших людей.

Люцерия горько усмехнулась, мимолетно коснувшись шрама на скуле.

— Вот именно поэтому я не могу им доверять на полноценной основе, — проговорила она и глубоко вздохнула, — иногда слишком сильная преданность выходит боком, когда нужно принимать серьезные решения. Да, между нами будет денежное соглашение, оно вернее любых слов и клятв, потому что деньги всегда были весомым инструментом влияния. И я вам доверяю, потому что вы — порядочный человек, несмотря на все обстоятельства, которые привели вас на порог моего дома.

— Вы меня совсем не знаете, — мрачно сказал мужчина и скрипнул зубами, — я могу оказаться мошенником и негодяем.

— Вы не желаете мне смерти, и так же, вы не ожидаете моей кончины, чтобы забрать наследство, — просто проговорила Люцерия и подарила ему неожиданно светлую улыбку, — для меня это — более, чем достаточно для того, чтобы поверить вам.

Ему ничего другого не оставалось, кроме как, ответить ей, бледной и неуверенной улыбкой, потому что у него больше не осталось сил на то, чтобы удивляться ее поступкам.

— Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении, синьора Вирджо.

— Не заставляйте меня жалеть о нем, мистер Фрай, — Люцерия оставила последнее слово за собой и мрачновато усмехнулась, — иначе плаванье с пираньями вам покажется увеселительным времяпровождением.

Алексу хватило ума молча кивнуть, без слов давая понять — он понимал, во что ввязывался и в теории был готов к возможным последствиям.

Глава 2

Как он ошибался, Алекс понял уже вечером, когда остался наедине со своими мыслями в гостевой спальне, которую ему выделили по приказу Люцерии. Он не был готов к тому, что едва ступив на порог особняка, тут же окажется с незримой мишенью на затылке. И ведь по сути-то, Люцерия ничего не сделала, просто сообщила, что временно дает ему в руки исполнительную власть над своими делами, а на деле — подписала его приговор, потому что он сомневался в том, что остальные родственники воспримут эту новость спокойно. Но их реакция синьору Вирджо похоже не сильно волновала, а если быть точнее, то она была равнодушна к этому вопросу. Ее больше заботили навыки и способности Алекса, которые он утаил, когда заполнял резюме, но которые были видны для Люцерии, словно прописаны в открытой книге.

Алекс сам того не замечая, делился скрытыми деталями о себе, попав под странное очарование женщины, которое не портил теневой шлейф, тянущийся за ней. И хоть он прекрасно помнил, что ему нужно было быть осторожнее со своими откровениями, ведь он не знал, как Люцерия могла воспользоваться этой информацией, а все равно ни капли не жалел о своей разговорчивости. Он понимал, если он думал наладить доверительные отношения с Люцерией, ему необходимо было построить устойчивый фундамент из личных фактов, которые его могли сблизить с этой женщиной. Алекс не особо надеялся на успех, уже заметив ее закрытость и некую эмоциональную отчужденность, но попробовать сломить барьер из холода и высокомерия все же стоило.

Мужчина тяжело вздохнул и присел на кровать, частью сознания обдумывая свои обязанности, которые ему нужно будет соблюдать в течение шести месяцев. Постоянное сопровождение, а это значит — посещение мест, которые крышуются Люцерией, плюс ее офис и различные светские мероприятия, по типу благотворительных вечеров или просто сбор аристократии. Алекса не пугала перспектива провести день в притоне, на оружейном складе, в конференц-зале или на чинной вечеринке богачей — все же за время своего пребывания в Италии всякое бывало, так что этим его не удивить. Физиотерапия и уход тоже давались ему легко, так как еще во время своей учебы он подрабатывал волонтером в клиниках и госпиталях для недвижимых больных.

Он подозревал, что на руках у Люцерии было его полное дело, со всеми характеристиками, заметками и рекомендациями с прошлых мест работы. Иначе она бы не была такой спокойной во время их беседы. И не исключено, что его проверяли по теневым каналам, это было бы логично со стороны Люцерии. Не то, что бы ему было, что скрывать… но если глубоко копнуть, то можно наткнуться на информацию про подделку документов и несерьезные аферы. Именно поэтому он так бурно реагировал, когда Люцерия называла его порядочным человеком. Стыдно за свои действия не было, скорее, он не горел желанием вспоминать, на что ему пришлось идти, чтобы задержаться в стране.

Алекс рухнул на спину, с тихим приглушенным стоном, и зажмурил веки, с беспечной наивностью надеясь, что когда он откроет глаза, все в его жизни будет нормально. Живые родители, стабильная работа, собственный дом и полноценная семья… Но вот он поднял веки, а вокруг него — по-прежнему холодная комната в осином гнезде, пустота и отчаяние в душе, и совершенно безумный раздрай в мыслях. Мужчина раздраженно мотнул головой в сторону и резко выпрямился, начиная разбирать свои вещи. Хватит скулить, нытьем себе не поможешь, значит надо действовать, и как можно скорее включаться в работу. Кажется, Люцерия что-то говорила об ужине, на котором он познакомится с остальными работниками дома. Лучше занять мысли предстоящим знакомством, чем попусту жалеть себя и причитать на свою нелегкую судьбу.

Люцерия Вирджо сидела в своем кабинете и с интересом наблюдала через камеры за новым волонтером, который рискнул придти в ее дом. Алекс Фрай был, безусловно, странным и необычным человеком. Нелегальный эмигрант, но каким-то чудом успешно избегающий проверок службы по депортации. Имел серьезное медицинское образование, но по специальности проработал недолго и переключился на волонтерскую деятельность. Занимался предпочтительно тяжелыми случаями, такими, как восстановление после автокатастрофы или серьезного избиения; поддержка стабильного состояния при врожденном заболевании. Имелись навыки стрельбы и рукопашного боя, словно он долгое время жил на улице, и ему приходилось зубами вырывать себе место под солнцем. А так сразу и не скажешь, когда впервые глянешь на него. Вежливый и осторожный, но подмечающий каждую деталь; быстро смекающий и подстраивающийся под ситуацию.

Все это Люцерия узнала во время их дневной беседы, когда мужчина, явно испытывая стресс от свалившихся на него новых обязанностей, покорно отвечал на подводные вопросы, казалось, будто не замечая этого. Она знала, что шокировала его, когда сообщила о своем намерении временно сделать его своей правой рукой, но он удивил ее, когда отреагировал не совсем так, как она ожидала. Вместо того, чтобы возгордиться оказанной «честью», Алекс, наоборот, пришел в ужас, потому что прекрасно понял, какую роль она ему отдала в своем окружении. С ее стороны так поступать с едва знакомым человеком было жестоко, потому что она фактически бросала его на растерзание местным акулам, но с другой стороны — это хорошая шоковая терапия и проверка на прочность. Ведь если бы Алекс боялся за свою шкуру, он бы отказался от работы, даже несмотря на острую необходимость в деньгах, но нет, он остался и согласился на ее условия, что говорило о твердом характере.

— Донна Люцерия, — внезапно голос извне заставил женщину вынырнуть из своих мыслей и вопросительно посмотреть на личного врача, который выглядел весьма мрачно, — вы уверены в этом мужчине?

Люцерия мрачно усмехнулась, но эта усмешка не коснулась ее глаз, которые сохраняли хладнокровное выражение.

— Разве в моем положении можно быть хоть в чем-то уверенной, Ник? — негромко спросила она и глубоко вздохнула. — Меня волнуют в первую очередь его способности, которые мне необходимы, и тот факт, что он не связан ни с одной из семей, которые желают моей смерти.

Никколло угрюмо промолчал, ничего не ответив на ее вопрос, и заменил препарат в капельнице.

— Он — чужак, — наконец, сказал врач и хмуро посмотрел на женщину, — он понятия не имеет, кто вы, и как необходимо вести себя в вашем обществе. Мало ли что может придти ему в голову, он может подвергнуть вас опасности просто потому, что не сможет сориентироваться в случае нападения.

— Ник… — устало выдохнула Люцерия и раздраженно прикрыла глаза, — сколько местных волонтеров и специалистов совершали такие же ошибки по сотне раз за последние десять лет? Да, Алекс — чужак, но может быть, именно это мне и необходимо, потому что он мыслит нестандартно, не зацикливаясь на правилах и понятиях. А сидеть и трястись от страха нового покушения я не стану, слишком много чести будет для нашей достопочтенной общественности.

— Хотя бы расскажите о нем мистеру Блэквуду, — все не унимался Никколло, искренне переживая за свою пациентку, — пусть он проверит его по своим каналам.

Упоминание бывшего мужа заставило Люцерию зло скрипнуть зубами и недобро зыркнуть на врача, который понял, что ляпнул, и инстинктивно прикусил язык. Взаимоотношения Люцерии Вирджо и Ричарда Блэквуда были табуированной темой для всех, кто вращался в их обществе. Ходили слухи, что именно Ричард приложил свою руку к тому, чтобы превратить жену в калеку и под шумок забрать ее бизнес, но слишком часто они опровергались, стоило этим двоим оказаться в одном месте. Никто не знал, что стало причиной развода, но крепкую связь, которая оплетала их, даже несмотря на показную ненависть и холод, подмечали все, кто видел их.

— Простите, — задушено проговорил Никколло, смущенно отводя глаза в сторону, — я не должен был поднимать эту тему.

— Да, — жестко отчеканила Люцерия, с трудом, но удерживая себя от всплеска ярости, — не должен был. Оставь меня одну. Сейчас же.

Дважды повторять не пришлось, и вскоре женщина осталась в одиночестве. Руки слегка потряхивало мелкой дрожью от желания схватить свой любимый клинок и нашинковать наглеца на мелкие кусочки, а потом скормить мясо своим доберманам. Но осознание неподвижности ног и обколотые капельницами руки в который раз возвращали из мечтаний о кровавой бане и заставляло медленно успокаиваться. Ей нужно вернуть самоконтроль и встретиться с Алексом за ужином, и совершенно нет необходимости демонстрировать свои расшатанные нервы так сразу. Позже, когда Фрай немного освоится, и перестанет шугаться каждой тени, можно будет показать свой далеко не сладкий характер, но не сейчас. Люцерия прикрыла веки и старательно начала дышать, мысленно считая секунды до тех пор, пока красная дымка не исчезнет перед глазами.

Вскоре за Алексом пришел дворецкий и пригласил его на ужин, по пути в столовую показывая расположение комнат, их назначение и принадлежность. Так он узнал, что покои Люцерии находятся на втором этаже, куда она поднимается на мини-лифте, там же — ее кабинет и зал для совещаний. Собственно, как и комната Алекса, но тут в игру вступила логика, которая объяснила такое расположение простой практичностью — в случае непредвидимых ситуаций ему будет легче добраться до начальницы из соседнего помещения, чем нестись через этажи. На первом этаже жили слуги и охранники, на третьем — работники мед.персонала. И только заднее крыло дома было отдано сводному брату и племянникам, словно лишний раз подчеркивая нежелание Люцерии признавать родство с ними.

Чем больше Алекс об этом думал, тем сильнее хотел узнать, что за взрыв произошел в семействе Вирджо, расколовший семью на два лагеря. Он, скорее, догадывался, чем знал наверняка, что все дело в наследстве и в правах владения, которые единолично принадлежали Люцерии. Как так вышло — тоже хороший вопрос, повисший пока в воздухе без четкого ответа. Неужели старшее поколение не понимало, что собственноручно обрекает своих потомков на войну за влияние и привилегии? С другой стороны, он не знал, как обстояла ситуация несколько десятилетий назад, поэтому не мог судить о правильности поступков прошлых глав.

Наконец, они вошли в большую, удивительно светлую из-за высоких стрелочных окон, комнату, которая походила скорее на приемный зал, чем на обычную столовую. Резная мебель из темного дерева, начищенные серебряные приборы, тонкий хрусталь бокалов — все это продолжало создавать дух некого мистического поместья. Даже вид за окном — выходящим на большой сад с фонтаном в форме горгульи и в окружении кустов синих, почти черных, роз, — добавлял темных ноток в атмосферу. Алекс сделал вид, что его не сильно впечатлила обстановка в комнате, но про себя задался вопросом — какие еще детали о хозяйке мог рассказать дом своим убранством?

Правда, сидящая во главе стола Люцерия, задумчиво рассматривающая игру цветов в своем бокале с виски, быстро прогнала любые мысли из его головы. Она была бледнее, чем днем, одета слишком закрыто, чем необходимо в помещении — темная водолазка под горло, бордовый кардиган сверху и черные брюки, — то ли просто из-за желания установить своеобразный барьер, то ли из-за необходимости в тепле. Алекс склонялся больше ко второму варианту, вспомнив, что после инъекций возможен перепад температуры и временный мандраж.

«Блеск просто, — с ноткой недовольного ворчания подумал он, занимая свое место за столом, — ей лежать в постели нужно и спокойно отходить от капельниц, а она сидит здесь и глушит алкоголь, создавая образ сильной и независимой».

Заметив его говорящий взгляд, Люцерия едва заметно усмехнулась.

— Знаю, о чем вы думаете, мистер Фрай, — лениво проговорила она и сделала небольшой глоток виски, — нарушение постельного режима и, как следствие, дрянное восстановление. Но дела не будут ждать, пока я отлежусь в кровати, сотрясаясь от лихорадки.

Алекс едва слышно выдохнул, сдерживая раздражение внутри, и резко спросил:

— Вы хотите поскорее умереть, загоняя себя до такой степени?

— Возможно, — с раздраженной ухмылкой и холодными глазами ответила женщина, — иногда, когда проснусь. Или раза три в день. Хотите провести поучительную беседу, мистер Фрай?

Алекс так и оторопел, изумленный таким прямым ответом. Он предполагал, что у Люцерии бывали суицидальные мысли, и только ли мысли? Но он не думал, что она так открыто это признает. А потом на смену изумлению пришли злость и решительность, которые сталью вспыхнули в его глазах.

— Провел бы, если бы от нее был толк, — мрачно сказал он и учтиво улыбнулся, — но, похоже, вы — человек-действие, а значит и разговаривать с вами нужно действиями. Не надейтесь, что я вам позволю уйти в мир иной.

— Громкие слова, — серьезно, но с усмешкой проговорила Люцерия и толкнула в его сторону довольно объемную папку, — посмотрим, как вы воплотите их в реальность. А пока думаете, как спасти мою душу от гиенны огненной, ознакомьтесь с моим персоналом. Личную встречу устрою завтра, сегодня рабочий день уже подошел к концу.

Алекс раскрыл папку и, как бы между делом, заметил:

— Но не для меня.

Люцерия негромко хмыкнула в свой бокал.

— Конечно, вы обязаны быть рядом со мной двадцать четыре на семь, это если не брать в расчет сон, прием пищи и гипотетическое личное время, — как само собой разумеющееся проговорила она и сделала жест рукой слугам, — надеюсь, вы быстро привыкнете.

«Сучка, — не без доли восхищения и, одновременно, все же возмущения таким отношением подумал Алекс, отодвигая папку в сторону, чтобы не запачкать документы едой, — теперь я понимаю, почему ее называют деспотичной Мегерой».

Но скрыв свои мысли, он ничего не ответил на ее шпильку, и молча принялся поглощать сочный стэйк, едва не постанывая от удовольствия.

Глава 3

Уже позже, когда Алекс лежал в постели и пытался заснуть, его не оставляла мысль о том, какого черта творилось в этом доме. Прошедший ужин показался испытанием на прочность нервов, такое напряженное ожидание висело в воздухе и ощущалось среди слуг, словно они ожидали, что в любой момент Люцерия достанет пистолет и пробьет ему голову. Что-то подсказывало Алексу, что подобное вполне могло произойти, и ему просто повезло, что начальница была в благоприятном расположении духа. Если говорить откровенно, то он сам на месте Люцерии устроил бы проверку человеку, которому собирался доверить свое здоровье. И пусть, на несколько мгновений он испытал нечто, похожее на страх смерти, но в целом достойно выдержал незримый пресс хозяйки, которым она давила на него. Хотя со стороны их разговор мог показаться отвлеченным и банальным, но на самом деле они оба осторожно прощупывали почву.

Таким образом Алекс узнал, что три раза в неделю Люцерия посещает свои многочисленные предприятия, а остальные дни проводит либо в офисе, либо дома, закрывшись в своем кабинете. То, что синьора Вирджо была помешана на работе, он понял, как только увидел, какое у нее отношение к собственному восстановлению. Для нее на первом месте всегда стоят насущные дела, а уже потом — потребности и слабости своего тела. Правда, несколько раз в месяц Люцерия делала исключение и ездила в клинику для полноценного осмотра, но Алекс подозревал, что это происходило лишь тогда, когда она уже не могла выносить боль. Что именно произошло с ней, он до сих пор не выяснил, потому что сама Люцерия не спешила рассказывать подробностей своей инвалидности, а допрашивать слуг Алекс пока не решался.

Мужчина раздраженно вздохнул и резко сел, отбрасывая одеяло в сторону. Нет, эту ночь он точно не поспит нормально, потому что мысли и новая обстановка не дадут расслабиться. Гребанные особенности организма, ведь стоило ему попасть в незнакомую среду, или даже просто — чужой дом, и его сразу одолевала бессонница. Алекс еще раз вздохнул, проводя по лицу ладонями, и взял с прикроватной тумбочки папку с краткими характеристиками персонала Люцерии. Раз уж он не спит, почему бы не заняться предварительным знакомством.

Первое дело принадлежало молодой женщине с утонченными чертами лица и серьезными глазами, которые не давали обмануться. Чутье подсказывало Алексу, что за хрупкой и невинной внешностью скрывается прочная сталь, иначе Люцерия не доверила бы ей пост своего заместителя. Женщину звали Эстель Роше, и ей было двадцать девять лет. Этот факт немного удивил, так как выглядела Эстель значительно моложе. Помимо поста зама, она также контролировала судостроительную и инженерную деятельность «Вирджо.Инк».

Алекс был вынужден признать, что говоря о своем влиянии, Люцерия нисколько не лукавила, потому что ее компания пустила свои корни буквально в каждой сфере деятельности Италии. И это — только легальный бизнес, а сколько еще находилось в тени. Один наркотрафик чего стоил. Люцерия могла спокойно переправлять на своих яхтах тонну запрещенных веществ под видом обычного груза, и никто слова бы не сказал.

Искренне поразившись, как начальница смогла удержать контроль в своих руках, Алекс открыл второе дело. На этот раз оно принадлежало мужчине с резкими чертами лица и спортивным телосложением. Мужчину звали Рэйден Деос, ему было тридцать пять лет, и он являлся начальником охраны, а по совместительству еще и тренером бойцов. Помимо отличной физической формы, Рэйден мог похвастаться подготовкой спецназовца и довольно высокими умственными способностями. Это радовало Алекса, потому что он охотнее сработается с человеком, отдающим себе отчет о своих действиях, чем с тупоголовой горой мышц. И также его успокаивало то, что на Рэйдена можно положиться в плане защиты Люцерии. Да, пусть, пока он судил только по текстовым заметкам, но что-то говорило ему, что они поладят.

Третье дело принадлежало Никколло Форсе, личному врачу Люцерии. Это был среднего роста мужчина, с острыми чертами лица и внимательными глазами. Ему было тридцать лет, а в его обязанности входил ежедневный осмотр, контроль инъекций и массаж. Судя по докладу, он работал на Люцерию уже десять лет, и за это время умудрился сохранить начальницу в оптимальном состоянии. Алекс на миг замер и задумался. Десять лет. Очевидно, именно десять лет назад с Люцерией случилось то, что случилось. Но почему за такой срок не произошло никаких изменений или улучшений? Или у нее не было раньше возможности заняться своим здоровьем, что абсурдно, учитывая ее материальное положение, или в течение этих лет ее кости неоднократно ломались, что привело к частичной атрофии и парализации. Нужно потом пообщаться с Никколло и узнать, наконец, все подробности.

Алекс открыл следующее дело и удивленно моргнул, смотря на фотографию совсем молодой девушки, почти студентки, которая имела тонкие черты лица и сосредоточенные лисьи глаза. Фэйн ди Лонкур была юным компьютерным гением и занимала должность главного программиста компании. Несмотря на юный возраст, а ей было всего лишь двадцать пять лет, она имела довольно внушительный послужной список. В него так же входила ее теневая деятельность, ведь являясь разработчиком системы безопасности, Фэйн отвечала за все внешние и внутренние контакты Люцерии с другими группировками, которые она поддерживала по сети. У девчонки — явно нереальный мозг, раз за столько лет работы она ни разу не прокололась.

Фрай не без уважения, покачал головой и вздохнул, откладывая дело Фэйн в сторону. Следующим оказался Роберто дель Кессэ — мужчина сорока лет, с грубыми чертами лица и холодными глазами. Он числился просто как «егерь» или же «чистильщик». Алекс с холодеющим сердцем боялся даже предположить, о какой именно «чистке» идет речь. Это могла быть банальная уборка дома, но что-то ему подсказывало, что, скорее всего, разговор шел об убийствах нежелательных для Люцерии людей. Он не хотел так сразу вешать ярлык на этого человека, но один его вид заставлял кровь стынуть в жилах.

Далее шли документы с кратким перечислением обслуживающего персонала: повар, дегустатор, горничные, охранники, водители; их характеристики Алекс просмотрел бегло, уже поняв, что особо пристальное внимание следует уделить первой пятерке. Работников мед.персонала он решил оставить на потом, планируя подробнее разобраться кто за что отвечает на свежую голову, а не в бессонном мареве. Он привык всегда серьезно относиться к своим подопечным, а это значило серьезный подход к делу и полную погруженность в детали.

Ему нужно покурить и обдумать все без спешки, пока есть такая возможность.

Алекс отложил папку в сторону и медленно поднялся, набрасывая на голый торс рубашку. Надо приучить себя спать хотя бы в футболке, а то может произойти неловкая ситуация. Боги… о чем он только думает? Будто Люцерию волнует его пестрящая шрамами грудь. Мужчина мотнул головой, прогоняя бредовые мысли прочь, и вышел на балкон. Опершись локтями на бортик, он закурил, нечитаемым взглядом уставившись в черноту сада.

Итак, что он имеет?

Все «главные» работники, кроме Никколло, являются представителями разных стран, если судить по их именам и внешности. Это значит, что он — не первый иностранец, который попал в эту среду. Но это так же значит, что у Люцерии нет большого доверия к своим сородичам, что объяснимо просто — каждый из коренной итальянской верхушки будет очень рад увидеть Люцерию Вирджо мертвой, чтобы забрать ее власть. Удивительно, как она еще продержалась столько лет, в своем-то положении. Очевидно, ее охранники и бойцы выполняют свою работу на совесть, что немного сбавляло общее напряжение. Далее. Ему необходимо найти общий язык с Никколло, поскольку именно от них в первую очередь будет зависеть жизнь Люцерии. И попробовать наладить контакт с Эстель, чтобы грамотно распределить рабочие обязанности начальницы. Естественно, поначалу Люцерия может встать в позу и отказаться менять свой распорядок дня, но Алекс почему-то уверен, что сможет убедить ее скорректировать расписание. Еще ему нужно изучить маршруты передвижения синьоры, чтобы если что иметь возможность сменить путь. А это значит, нужно наладить хотя бы приятельские отношения с водителями и охранниками.

Алекс тяжело вздохнул и сделал глубокую затяжку, устало прикрыв глаза. Как, все-таки, заметно, что он какое-то время жил уличной жизнью, раз даже сейчас продумывает запасные ходы на всякий случай. Хотя с семейством Вирджо этот «случай» может наступить в любой момент, так что побыть осторожным не помешает.

Внезапно нарастающие звуки скрипки вырвали его из размышлений и заставили осмотреться по сторонам. Мрачная, но красивая мелодия, казалось, разносилась отовсюду, невидимым шлейфом разносясь по воздуху. Но определить местонахождение играющего все еще было сложно. Он мог допустить шальную мысль, что это — Люцерия, но в это верилось с трудом, даже со знанием того, что с руками у нее все в порядке.

— Это удивляет, не правда ли? — донесся вдруг голос из темноты, а затем показалось смутно знакомое лицо. — Сколько лет знаю донну, а она не перестает меня поражать своими способностями и волей к жизни.

— Угу, особенно, если учесть равнодушное отношение к своему здоровью, — тихо пробормотал мужчина, быстро соображая, где он мог видеть этого человека. — Алекс Фрай. А вы?..

— Тот самый Алекс? — с легкой усмешкой спросил собеседник, а затем хмыкнул и подошел ближе к краю соседнего балкона. — Я — Рэйден Деос, глаза, уши и мышцы нашей платиновой донны.

Точно! Рэйден. Он же буквально минут двадцать назад читал его характеристику, только вот не ожидал, что их знакомство произойдет так скоро. А потом Алекс обратил внимание на его первоначальные слова и непонимающе моргнул, вопросительно изгибая бровь.

— В каком смысле «тот самый»? О чем вы?

Рэйден коротко фыркнул и задумчиво посмотрел за пределы высокого забора, который шел по периметру всего двора.

— Ну не думаете же вы, что вас допустили бы на встречу с донной Люцерией без полной проверки вашей деятельности за последние десять лет? — с резкой ухмылкой спросил он и вернул свое внимание Алексу. — Мы подробно изучили вашу жизнь, и признаться, очень впечатлены вашими действиями и навыками. Может быть, поэтому донна выбрала вас. Она любит непредсказуемых людей, а точнее, следить за их линией поведения и угадывать следующие шаги.

Алекс протяжно вздохнул и немного нервно затянулся позабытой сигаретой. Это было ожидаемо. Все же Люцерия — далеко не обычный человек, чтобы так просто подпускать к себе. Но теперь внутри появилось чувство несправедливости — она знала о нем все, а он был осведомлен только о незначительных фактах, которые касались ее лишь косвенно. Внезапно старая мелодия вновь напомнила о себе резкими аккордами, что заставило его вернуться к началу разговора.

— Я ожидал этого, — негромко признался он и вопросительно посмотрел на Рэйдена, — а синьора Люцерия всегда играет ночью?

Рэйден усмехнулся и покачал головой, посмотрев в сторону, очевидно, покоев донны.

— Нет. Только лишь тогда, когда в доме появляется новый человек, потому что в это время она не может спать. Раньше она играла на рояле, но потом ее состояние ухудшилось, и она была вынуждена оставить это. Теперь довольствуется только скрипкой или гитарой, что неимоверно бесит ее.

На губах мужчины появилась печальная улыбка, а глаза, напротив, приобрели серьезное выражение. Алекс с удивлением понял, что слышит привязанность в тоне Дэоса, а так же знание каких-то личных деталей, которые так просто не расскажешь первому встречному.

— Вы — ее друг, — даже не спрашивая, а скорее, утверждая, проговорил Алекс и, будто бы оправдываясь за свое знание, заметил: — Обычные работники редко обращают на моральное состояние своих начальников.

Рэйден в первое мгновение замер, удивленный этим замечанием, а затем пожал плечами и легко усмехнулся.

— Как вы думаете, мистер Фрай, многие вассалы могут в открытую сказать, что являются другом своей королевы, и при этом не вызвать нежелательных слухов? — лукаво спросил он, не подтверждая, но и не опровергая догадку Алекса. — Я знаю донну уже больше тринадцати лет, и я видел ее в таком состоянии, что вам и в кошмарном сне не приснится, а мне приходилось закрывать на это глаза, чтобы не навредить ее репутации.

Алекс смущенно отвел глаза, отчетливо ясно уловив скрытый подтекст в словах Рэйдена. Сейчас ему негласно намекнули на то, что в этом доме и в этой семье социальный статус диктует главную линию поведения, и межличностные отношения часто не берутся в расчет. Впрочем, ничего удивительного, это — довольно привычная практика для представителей аристократии. И будь ты хоть трижды в близких отношениях с членом правящей семьи, ты никогда не покажешь этого на людях, потому что за подобный фортель тебя легко могут устранить.

— Простите, что полез не в свое дело, — тихо проговорил он, не решаясь пока смотреть на собеседника, — просто я пытаюсь понять, как себя вести в обществе синьоры.

Некоторое время Рэйден молчал, просто уставившись на него нечитаемым взглядом, а затем вздохнул и со слабой улыбкой проговорил:

— Не шарахайтесь от нее, как от прокаженной, и не вздумайте пресмыкаться, она — не монстр, чего бы не наплели в сплетнях, и не высокомерная сука, которая любит лесть. Просто воспринимайте ее, как сильную и властную женщину, не трепещите перед ней, а проявляйте свой характер. В меру, разумеется. Будьте внимательны к ее желаниям, но не спешите сразу их выполнять, в первую очередь, думайте головой и трезво оценивайте ситуацию. Вот, впрочем, и все.

— Благодарю за совет, мистер Дэос, — медленно кивнул Алекс, мысленно похвалив себя за смелость задать столь щепетильный вопрос, — я постараюсь следовать ему.

— Да уж, постарайтесь, — с легкой ухмылкой, скрывающей оскал, произнес Рэйден и подмигнул, — все-таки, нашу донну вверяем вам в руки.

«…и если с ней что-то случится, ты пожалеешь о том, что на свет родился», — не сказал словами, но глазами выразил достаточно ясно, чтобы у Алекса невольная дрожь пробежала по коже.

Глава 4

Утро в «Царстве Персефоны», как про себя окрестил особняк Вирджо Алекс, началось с убойного запаха кофе, который распространялся по всему дому, и едва слышных разговоров охранников. Фрай особо не вслушивался в шепотки бойцов, пытаясь справиться со своим мрачным настроением, которое преследовало его после бессонной ночи. Еще до того, как выйти из своей комнаты, он проверил свой статус в центре занятости и с неким напряжением увидел надпись «принят в частную организацию». Почему-то у него все больше складывалось впечатление, что он заключил сделку с дьяволом, а не просто подписал контракт, где в качестве платы была его жизнь. Но ему оставалось только лишь смириться с неизбежным, потому что уже нельзя ничего изменить.

Мужчина хмуро прошел мимо шепчущихся слуг и завернул в столовую, краем сознания отмечая, что Люцерии еще нет на месте. Это странным образом насторожило, словно он прибывал в уверенности в том, что начальница обязательно должна была дожидаться его. Какой вздор. В этом доме хозяйка — Люцерия, а не он, это следовало сразу уяснить и не строить пустых иллюзий. Когда донна решит прибыть, тогда и появится.

Алекс удивленно моргнул, когда служанка молча поставила перед ним чашку кофе и тарелку с легким завтраком. Судя по всему, персонал особняка уже в курсе какова его роль в планах их хозяйки, раз с таким безразличием и холодной собранностью выполнял даже не высказанные приказы. Это лишний раз напомнило ему, в какое общество он попал. В мафиозных кругах всегда была четкая иерархия, которой придерживались уже несколько поколений. И было бы странно полагать, что из-за какого-то иностранца поменяются многолетние устои. Да и если говорить откровенно, Алекс не хотел этих изменений, потому что так было легче осознавать, с кем он связался и чем рисковал.

Фрай сделал пару глотков кофе и откинул голову на спинку высокого стула, устало прикрыв глаза. Прошлой ночью, после того, как он вернулся со своего «перекура», мужчина не смог больше уснуть и до утра пролежал, не смыкая глаз. Изредка до него долетали тревожные звуки скрипки, но когда время перевалило за четыре часа, смолкли и они. Очевидно, Люцерия решила сжалиться над ним и не стала еще больше добавлять новых впечатлений о себе.

Внезапно в его шею уперлось тонкое острие, напоминающие шпильку, и заставило его рефлекторно задержать дыхание.

— Не успел приступить к обязанностям, а уже дрыхнет посреди бела дня, — прошипел едкий голос, а затем острие сделало легкий укол, — какая дерзость!

— Прекрати, Эстель! — властно произнесла Люцерия, не повышая голоса, но от звука которого кровь застыла в жилах. — Отойди от Алекса. Живо.

Секунду ничего не происходило, но затем Алекс почувствовал, что в его шею больше не упиралось острие, и он смог, наконец, сделать вздох, медленно открывая глаза. Взгляд тут же метнулся к начальнице, проходясь по ней от макушки до пят и сканируя на предмет малейших изменений. Сегодня Люцерия была в темно-синей гамме: зауженные брюки, джемпер под горло цвета лазури, удлиненный пиджак и… черные перчатки из тонкой кожи. Это заставило его обратить внимание на ее лицо, которое было еще бледнее, чем вчера, но вместе с этим резко очерченным, что выдавало скрытое напряжение женщины.

— Вам холодно?

Вопрос вырвался изо рта прежде, чем Алекс смог осознать, чисто на инстинктах ощущая плавающие состояние начальницы. Люцерия на миг замерла, будто удивленная тем, что он заметил, а затем бледно усмехнулась.

— Самую малость, — небрежно ответила она, а мужчина услышал другой подтекст, не покупаясь на показное безразличие: «до дрожи». — Вижу, не мне одной сегодня не спалось.

— Особенность организма, — невозмутимо ответил он и коротко вздохнул, — первые пару ночей на новом месте не могу уснуть. Не беспокойтесь, это не станет проблемой.

— Надеюсь на это, — медленно кивнула Люцерия и неторопливо подъехала к столу, — в ином случае можете обратиться к Никколло, он подберет вам подходящий препарат от бессонницы.

— Донна! — возмущенно воскликнул Форсе, которого Алекс поначалу не заметил, сконцентрировавшись на начальнице. — Я ваш врач, а не его.

— Ты станешь его тенью, если я прикажу, — приглушенно прошипела Люцерия, метнув в мужчину острый взгляд, — я понятно выразилась?

Никколло рефлекторно сглотнул и молча кивнул, не решаясь еще больше злить свою донну. Люцерия закатила глаза, про себя сетуя на гиперзаботливость и подозрительность своих подчиненных, которые они не всегда могли сдерживать. Особенно эти двое — Эстель и Никколло.

— Простите за этот спектакль и… за шпильку у горла, — устало произнесла женщина, не смотря в сторону своих слуг, — они иногда теряют берега и забывают свое место.

— Все в порядке, — приглушенно ответил Алекс, не спуская с нее напряженного взгляда, — мне следует привыкнуть к подобным выпадам, чтобы я не забывал, в какое общество попал.

Люцерия наградила его долгим, задумчивым взглядом, и коротко усмехнулась.

— И то верно, — медленно проговорила она и сделала короткий глоток своего кофе, — вам следует привыкать постоянной угрозе, которая может постигнуть меня или вас лично.

Алекс в который раз за день ощутил незримую удавку на шее, но спустя минуту чувство удушья пропало, словно кто-то разжал руку на его горле. Он прекрасно понимал, что подобные заявления и выходка с угрозой — это лишь своеобразный способ проверить его на вшивость. Конечно, первым желанием было психануть и послать все к черту, но он сдержался и ни чем не выдал своего истинного состояния.

А Люцерия, в свою очередь, отметила его реакцию, но ничего говорить не стала, приятно удивленная этим фактом. Если говорить откровенно, то она ожидала, что Фрай выйдет из себя из-за негласной угрозы, потому что такая покорность судьбе не вязалась с его характером. Но он решил действовать на опережение, выразив свое беспокойство ее самочувствием. Это было довольно непривычно снова чувствовать, потому что она не привыкла к подобного рода интересу. Да, можно было допустить мысль, что Алекс таким образом беспокоится о себе, ведь если ее не станет, он потеряет работу. Но вот его взгляд говорил о многом, что скрывалось на душе. Его переживания были искренними, что больше всего вводило в ступор, потому что она не думала, что заслужила это. Но скрывая мысли за холодной маской, Люцерия медленными глотками тянула свое кофе и просто наблюдала за мужчиной, дожидаясь остальных своих слуг.

Алекс чувствовал на себе внимательный взгляд начальницы, но усилием воли заставлял себя не реагировать. Мало ли что ей в голову придет, становиться подопытным кроликом он пока не горел желанием. Поэтому, чтобы избежать не нужных конфликтов, Фрай принялся просто наблюдать за обстановкой и делать соответствующие выводы. Вообще, слуги Люцерии производили колоритное впечатление, которое оставляло после себя долгое послевкусие.

Чего стоит Эстель Рошэ — скрытая валькирия с арсеналом нестандартного оружия, которым в ее руках могло стать любое подручное средство, от шпильки или пояса до пилочки для ногтей. И то, Алекс понял это только потому, что девушка неоднозначно перебирала аксессуар между пальцами, на манер перочинного ножа. Да и тяжелые перстни на руках не внушали особого доверия. Фрай не особо будет удивлен, если узнает, что Эстель использует кольца вместо кастета — свирепости ее характера на это вполне может хватить.

Он убеждался в этой мысли все сильнее, стоило ему на миг встретить резкий и острый взгляд девушки, у которой уже успело сложиться весьма нелестное впечатление о нем. Алекс подавил тяжелый вздох — не самое лучшее знакомство, если общение началось с угрозы пробитой глотки и его пофигизма по отношению к этой угрозе. Не то, что бы, он был полностью безразличен к явной опасности, просто внутри жила робкая надежда, что без прямого приказа Люцерии его жизнь пока что находилась в относительной безопасности. Дожили, черт возьми, он уже полагается на защиту в лице начальницы… а ведь не прошло и дня со вступления в должность.

Мужчина незаметно поморщился из-за этой мысли и чуть мотнул головой, прогоняя лишнее размышления прочь. Он понимал, что своим поведением может испортить репутацию не только себе, но и Люцерии, поэтому постарался придать лицу невозмутимый вид.

В этот момент в столовую вошли трое оставшихся сотрудников — Рэйден Дэос, Фэйн ди Лонкур и Роберто дель Кэссе. Двое мужчин правдиво удивляли своими габаритами и тем, как легко и бесшумно они двигались, словно не состояли из крепких мышц и не обладали ростом под два метра. На их фоне тоненькая и миниатюрная девушка казалась натуральной Дюймовочкой, правда, энергетика, которая от нее шла, слабо напоминала хрупкость и ранимость. Властные и стремительные волны шарахали электрическим током, от чего волосы вставали дыбом и внутри появлялось тревожное чувство.

Которое, впрочем, быстро пропало, стоило Фэйн совершенно искренне улыбнуться Алексу, чем несказанно удивила самого Фрая. Он-то ожидал если не надменности со стороны ди Лонкур, то точно скрытой враждебности, которой его успели уже наградить Эстель с Никколло. Но точно он не надеялся сразу заручиться поддержкой хотя бы части личного персонала Люцерии. Потому что и Рэйден глядел на него с лукавой ухмылкой на губах, но не было чувства, что он собирался его подставить. Единственным, кто оказался безразличен к его персоне, был Роберто. Дель Кэссе смотрел на него холодно и спокойно, словно в ожидании приказа стереть с лица земли.

Алекс не рискнул встретить леденящий взгляд мужчины и поспешил перевести глаза на Люцерию, которая изрядно забавлялась, наблюдая за своим новым волонтером. Синьора Вирджо сохраняла странное молчание, но вот ее глаза… о, они горели словно два сапфира, и самое удивительное то, что она буквально фонтанировала эмоциями и при этом ее лицо кроме вежливого внимания ничего не выражало. Сучка… проверка на вшивость продолжается, судя по всему. Мужчина поджал губы, но сохранил внутреннее спокойствие, хотя сам понять не мог, откуда в нем столько терпения. Хотя… это был все тот же вызов, который Люцерия бросала ему почти в открытую — рискни связаться с моими людьми, если хватит смелости. Что ж… Алекс Фрай никогда трусом не был, и не планирует начинать. Он охладил свой взгляд и вздернул бровь, без слов спрашивая «кого ждем?».

Люцерия прохладно усмехнулась, отдавая ему должное, и сложив пальцы в замок, наконец, произнесла:

— Раз уж все на месте, я полагаю, пора вас познакомить с моим новым волонтером, который временно будет исполнять обязанности моей правой руки. Прошу любить и жаловать, мистер Алекс Фрай.

— Приветствую, — чинно кивнул Алекс и глубоко вздохнул, прежде чем посмотреть на пятерку «особых» сотрудников, — я знаю, что многие недовольны моим появлением, но спешу вас заверить — мы на одной стороне, и все, что я буду делать в будущем, я совершу только на благо синьоры Люцерии.

— Какие громкие слова, — задумчиво протянула Эстель, но в тоне яда заметно поубавилось, — в ваших же интересах воплотить их в жизнь.

— Не угрожай парню, Эстель, — легко усмехнулся Рэйден и подмигнул удивленному Алексу, — у него и так сложилось о нас не самое лестное впечатление.

Фрай про себя отметил, что у Дэоса мозги явно прокачены выше среднего уровня, которым обычно обладают качки вроде него, впрочем, он убедился в этом еще ночью. Подтверждать свою догадку оказалось неожиданно приятно.

— Я знаю, в какое общество я попал, — снова повторив свои слова, Алекс твердо посмотрел сначала на Рэйдена, а потом и на Эстель, — и к счастью, меня так просто не запугать. Я слишком много видел за время пребывания в Италии.

— О, так вас не удивят отрубленные головы, которые нужно будет изредка выбрасывать из покоев нашей донны? — насмешливо и резко спросила Фэйн, продолжая с улыбкой смотреть на него. — Или скрываться от погони, попутно отстреливаясь от врагов?

— Мадемуазель ди Лонкур, — сразу поставив перед фактом о том, что он знает о ее происхождении, спокойно произнес Алекс и протяжно вздохнул, — если бы я боялся подобных вещей, меня уже триста раз можно было закопать на глубину одиннадцати метров. Но, как видите, я все еще жив и прибываю в своем уме, да и так, моральная планка у меня всегда хромала.

Фэйн мрачно усмехнулась, довольная его ответом, и с интересом посмотрела на Люцерию, которая молча наблюдала за тем, как Алекса проверяют на прочность ее люди.

— Хороший выбор, falco accaio, — проговорила она на северном диалекте, незаметно кивая в знак одобрения, — крепкие нервы и острый ум залог полезного союзника.

Люцерия довольно улыбнулась.

— Я знаю. Именно поэтому я выбрала его.

— В таком случае ему нужно имя, — впервые подал голос Роберто, смотря на Алекса уже без былой безразличности, — если он на полном серьезе готов ввязаться в ваши дела, необходимо дать ему позывной, который будут знать наши люди.

Люцерия на несколько минут задумалась, не спуская внимательного взгляда с мужчины, словно мысленно ему говоря: последний шанс уйти целым и невредимым. Алекс спокойно встретил ее взгляд, удивляя этим спокойствием и самого себя, и начальницу. Впрочем, заметив, что никто не собирается сбегать, Люцерия лишний раз убедилась в правильности своего решения взять чужака в свое окружение и наделить его исполнительной властью.

— Я даю тебе имя Лиссэрт, — веско проговорила она и мысленно хмыкнула, замечая, как многие переглянулись между собой, — Приносящий бурю. Посмотрим, насколько хватит твоей выдержки противостоять грядущему шторму.

Алекс только смог растерянно моргнуть, еще не зная, что совсем скоро его новое имя будут знать в каждой коренной семье Италии и втайне станут опасаться его.

Глава 5

Несколько минут Алекс хранил молчание, подмечая странное напряженное предвкушение слуг Люцерии при звуке его нового «звания», словно они знали больше него. Хотя, почему «словно»? Ближайшее окружение синьоры Вирджо обязано было быть осведомленным о том, кто подбирается так близко к их донне. О чем ему ночью в открытую и сказал Рэйден. Просто блеск! Его подноготную изучают все, кому не лень, а он должен довольствоваться лишь сухими фактами и пустыми заметками в личном деле Люцерии. Нужно было это как можно скорее исправлять.

Глубоко вздохнув, мужчина успокоил свою возмущенную кровь и окинул пятерку слуг прохладным взглядом

— Раз уж мы определись с моим статусом рядом с синьорой Вирджо, предлагаю перейти к делу, — собранно проговорил он и посмотрел на Эстель, — мисс Рошэ, сколько вам понадобиться времени, чтобы составить полный план работы синьоры Люцерии, а после и скорректировать его с учетом ее восстановления?

— Около трех дней, — чисто машинально ответила Эстель, забыв даже про свою враждебность к мужчине, удивленная его четким и строгим тоном, — у донны весьма… объемный список обязанностей.

Алекс закатил глаза, мысленно обложив начальницу трехэтажным матом за ее самоубийственную манеру всеми способами истощать себя.

— Я почему-то и не сомневался в этом, — проговорил он с легким вздохом, бросив короткий взгляд на Люцерию, которая невозмутимо просматривала контракт на своем планшете. Не добившись хоть какой-нибудь реакции от женщины, Фрай посмотрел на слишком расслабленного Рэйдена и изогнул бровь, замечая искры веселья в его глазах. Лично ему сейчас явно не до смеха было, поэтому он серьезно произнес: — Мистер Дэос, мне необходимо узнать, какими маршрутами донна передвигается по городу и стране, также о том сколько людей ездит с ней, А еще список и расположение всех предприятий, желательно с планировкой. Могу я получить эту информацию?

Рэйден не смог сдержать довольной ухмылки, отмечая, как прагматично мыслит их новый волонтер, предотвращая угрозу еще задолго до того, как она будет задумана. Не зря он ему сразу понравился, стоило только прочитать его досье, как сразу стало ясно — парень костьми ляжет, но сделает все возможное, чтобы поставить их донну на ноги.

— Без проблем, Лиссэрт, — новый позывной легко срывается с губ и рокочет обманчивой мелодичностью, за которой скрывается угроза, — два дня и все данные будут у тебя на руках.

— Рад это слышать, — едва заметно вздохнул Алекс и посмотрел на мрачного Никколло, который особой радости от его присутствия здесь не выказывал, — синьор Форсе, мне необходим полный отчет о состоянии донны на текущий момент и за прошедшие десять лет, также снимки рентгена и заключения врачей.

Никколло наградил его свирепым взглядом, задетый приказным тоном, и раздраженно поджал губы, не торопясь выполнять эту «просьбу».

— И почему я должен предоставлять эту информацию вам? — едко спросил он, продолжая мрачно коситься на мужчину. — Вы чужак, и неизвестно, как воспользуетесь этими сведеньями.

— Например, спасу донне жизнь, когда у нее судороги начнутся, и она запьет их горстью препаратов сомнительного качества, — приглушенно сказал Алекс, которого уже начинала подбешивать недоверчивость врача, — уясните лучше сразу. Да, я чужак для вас, да, я мало пока что знаком со всей этой мафиозной структуре, но если донна Люцерия выбрала меня и посчитала достойным своего доверия — я со своей стороны сделаю все, чтобы облегчить ей жизнь. Нравится вам это или нет, мне, по большому счету, плевать, но для того, чтобы выполнить свою работу хорошо, я буду требовать от вас все доступные данные о моей пациентки.

Казалось, с упоминанием возможной попытки суицида из-за боли со стороны Люцерии, все разом стали серьезными. Из чего Фрай сделал вывод — подобная ситуация уже случалась, иначе остальные так резко не менялись в лице. Эстель и Фэйн поджали губы и мрачно уставились на Никколло, явно в мыслях отвешивая ему хороший подзатыльник. Рэйден и Роберто сурово нахмурились — видно и их достало поведение их коллеги. И только Люцерия смотрела на мужчину темным нечитаемым взглядом, рассерженная его выходкой. Сам Никколло запоздало осознал, что терпение его хозяйки лопнуло, поэтому и вжал голову в плечи и виновато отвел глаза.

— Закончил яйца выкручивать? — недовольно спросила Люцерия, резко хрустнув пальцами. — Закрой рот и предоставь Алексу всю информацию, которую он просит.

— Как прикажете, донна Люцерия, — пробормотал Никколло, без возражений поднимаясь на ноги и выходя из-за стола, а после и из комнаты.

Люцерия закатила глаза, давая знак незаметным слугам, которые возникли буквально из воздуха, но на деле они появились из черных ходов. Алекс едва ли обратил на них внимание — его мысли занимали попытки сдержать свою злость, которая медленно закипала внутри. Хоть он и старался не показывать этого, но его все равно задевали нападки со стороны …коллеги. Его раздражало это необоснованное недоверие, исходящее от Форсе, хоть умом он понимал причины его возникновения. Он и не ждал, что его примут в уже слаженную команду с распростертыми объятьями, но все же таил надежду поладить с остальными участниками. Ах, как он был самонадеян… нужно прекращать вести себя так глупо — никто этого не оценит, а только воспримет как слабость.

— Мистер Фрай, — приглушенный голос Люцерии вырвал его из задумчивости и заставил вскинуть на женщину вопросительный взгляд, — что вас конкретно интересует касательно моего состояния? Как я эти травмы получила или как я с ними живу?

Алекс в первые мгновения даже растерялся, потому что не ожидал такого откровенного вопроса после прошлой закрытости в ответ на любой интерес этой темой, но довольно быстро взял себя в руки.

— Для начала расскажите, что с вами произошло, — собранным тоном проговорил он и сделал глубокий вздох, — о последствиях поговорим позже.

— В таком случае, пока я говорю, предлагаю вам кое-что глянуть, — Люцерия сделала жест рукой, и рядом с мужчиной появился слуга с планшетом в руках, — и думаю, лучше будет, если мы разобьем мою историю на три периода. Танцы, похищение и авария.

Если к последним двум причинам Алекс хоть как-то был готов, и то, похищение не входило в список ожиданий, то первое поразило его больше всего. Он просто не предполагал, что аристократка статуса Люцерии в прошлом занималась танцами. И довольно хорошо, если судить по архивным видео, которые он держал сейчас в руках.

— Может это покажется странным для человека моего статуса, но я с самого детства увлекалась бальными танцами, и до определенного времени мой отец поддерживал меня в этом увлечении, — Люцерия начала издалека, задумчиво рассматривая свои кольца, — когда дети маленькие, им еще сложно что-то навязать или заставить что-то сделать, но когда они становятся старше… они уже начинают действовать в своих интересах. Иногда из личной выгоды, иногда из зависти и злобы, они делают мерзкие поступки, такие как насыпать битое стекло или лезвия от бритвы в туфли.

Алекс ощутил, как у него начала остывать кровь в венах, потому что он знал, что последовало дальше. Смотря сейчас на то, как невесомо пархает по залу тонкая девочка лет тринадцати, он понимал, почему ей завидовали. Ее движения были легкими и скользящими, казалось, что она даже не касалась пола стройными ножками. Поразительно просто, как много и как мало одновременно сходства этой летящей феи и нынешней Люцерии, и от осознания этих различий холодок бежал по коже.

— Меня готовили к региональным соревнованиям, что не очень нравилось моим одногруппникам, что они и поспешили исправить, — продолжила между тем женщина, не меняя выражения лица, — сначала они набили лезвиями мои туфли, а потом, когда я упала на первой же тренировке, связали и сбросили с третьего этажа. Приземление, мягко говоря, у меня было крайне неудачным — на бетонный бордюр. Как итог — двадцать переломов со смещением и несколько раздробленных позвонков в поясничном отделе. На восстановление у меня ушло больше трех лет, кости хоть и срослись, но о прошлой ловкости и легкости пришлось забыть, как и о танцах. Я могла ходить с переменным успехом, но часто использовала трость и просто сдыхала в дождливые дни.

Люцерия опять замолчала, а Алекс попытался обдумать все услышанное, но пока что получалось плохо. Потому что с толку сбивало безразличие, с которым донна говорила о том, как несправедливо и жестоко с ней обошлись. Да и равнодушие к своим травмам вводило в ступор. Хотя здесь возможно сыграло то, что в последующие годы она пережила гораздо более серьезную трагедию, что эти переломы кажутся ей незначительными.

— Что стало с теми …людьми, которые так обошлись с вами? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем он успел подумать о нем, но голос, на удивление, остался спокойным и холодным. — Я сомневаюсь, что ваш отец так просто оставил это.

Люцерия леденяще улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

— Вы правы, он не мог закрыть на подобное глаза, — приглушенно проговорила она, а затем добавила уже ровно и без эмоций, — их всех убили. Хотя, когда им ломали кости и потрошили внутренности, они были еще живы. Разумеется, для общественности это все подали как нападение радикальных скинхедов, но в теневых кругах все знали правду. В конечном итоге это сыграло против меня. Потому что среди этих малолетних выродков были дети наших конкурентов, которые задумывали, как нам отомстить. На разработку и реализацию плана у них ушло пять лет, за которые я успела выйти замуж и забеременеть.

Алекс оторопело моргнул, сбитый с толку последними фактами. Он отставил в сторону свой шок касательно убийства подростков — все же помнил, что не в церковный хор попал, а в криминальный клан, — но известие о беременности порядком удивило. Как, а главное, зачем донна оставила ребенка? С ее травмами невозможно выносить нормальный плод и безопасно родить.

— Знаю, о чем вы думаете, мистер Фрай, — спокойно, как для поднятой темы, проговорила Люцерия, смотря, правда, сквозь мужчину, — как я со своим переломанным телом решилась на ребенка? Мне говорили, что риск огромен и вероятность, что я выдержу весь срок, крайне мала, но я все же решилась на это… и прогадала. Когда меня похитили, я была на третьем месяце. И ведь как удачно подгадали время — отец в то время тяжело заболел, мой старший брат в армии, муж в командировке, и как результат, я в гордом одиночестве представляла семью.

Старший брат? Алекс непроизвольно вскинул брови. Насколько он знал, у Люцерии был младший брат от второго брака ее отца, которого она, мягко говоря, на дух не переносила. Но вот то, что у нее, оказывается, был еще один родственник, порядком напрягало и вызывало вопросы. Например, почему главой семьи была Люцерия, а не он? Фрай мотнул головой. Не об этом сейчас нужно думать. Мужчина выжидающе уставился на начальницу, молча поощряя ее продолжать.

Люцерия помолчала несколько минут, собираясь с духом рассказать остальную часть истории, а затем вздохнула и начала говорить.

— Как вы, возможно, знаете, в нашем кругу заведено собираться на сходку на территории одного из кланов. Явка обязательна, игнорирование расценивается как объявление войны. В тот раз сходка проходила в группировке Морэй — наших предполагаемых союзников, которые нас предали. Как только я вошла в особняк Морэй, меня оглушили, а моих сопровождающих убили. Когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в подвале, связанная и прикованная к столбу. А напротив — дон конкурирующей семьи, с десятком приближенных. Не буду вдаваться в подробности нашего далеко не лестного разговора, скажу лишь то, что результатом стали мои вновь сломанные ноги. Им не нужна была моя смерть, они хотели, чтобы я страдала медленно и мучительно, как сдыхали их ублюдки. Они придумали график моих мучений: каждую неделю мне вкалывали оптимальную дозу наркотиков, чтобы я не откинулась из-за болевого шока, а затем начинали дробить каждую кость. Вдобавок ко всему, им стало известно о ребенке, что дало новый повод травить меня. Разумеется, мое исчезновение не осталось незамеченным, но эти мрази хорошо подготовились и нашли труднодоступное место, куда не могли сунуться наши люди. И быть может там бы я и погибла, если бы не самолюбие этого куска дерьма — дона Бланко… — Женщина горько усмехнулась, но ее глаза запылали жгучей ненавистью. — Закономерно, что после такой травли и ежедневного стресса организма ребенка я потеряла, заодно и возможность забеременеть вновь. Местные врачи очистили мое тело от последствий, но плод… моего мальчика отослали к нам в особняк, как плевок в лицо отцу, и сделали глупость — подписали «Презент от дона Бланко». Этой дуростью они начали войну и, сами того не зная, спасли мне жизнь. Потому что как только наши люди определили адрес отправителя, сразу ринулись в нападение и проникли в здание, где меня держали. Не буду описывать всю бойню, скажу лишь то, что для меня чужие крики показались бальзамом, хотя до этого все время кричала я. Меня нашел брат, который эту операцию и возглавлял, вернее, то, что от моего тела осталось. Человека я мало напоминала, скорее уж, груду кровавого мяса и костей, припишите еще сюда постоянный тремор из-за ломки и у вас будет полная картина того, что я из себя представляла после года моего плена.

Алекс натурально ощутил, как у него перехватывает дыхание от услышанного, а изнутри поднимается звериная ярость. Он знал, что законы в мафии жестоки, но подумать не мог, что действия противников семьи Вирджо окажутся настолько бесчеловечными и безжалостными. У него не укладывался в голове срок пленения Люцерии. Он не мог осмыслить эти цифры — год — двенадцать месяцев постоянной боли и мучений, которые привели к необратимым последствиям. Фрай вообще удивлен, как Люцерия смогла сохранить рассудок после такого ада.

Сама же женщина медленно потягивала уже виски, смотря куда-то сквозь пространство, и только легкая дрожь в руках выдавала ее истинное состояние. Посторонний человек вряд ли заметит, но вот приближенный к ней сразу поймет — воскрешение ран прошлого так просто не пройдет и ответит тяжелыми моральными последствиями. Но это проблема завтрашнего дня, сегодня ей еще предстоит оживить ни одного призрака, ведь закончить разговор нужно.