Танец оттенка сепия

Глава 1

Мирошкин Павел Анатольевич переехал в Ростов-на-Дону два года назад и чувствовал себя прекрасно. Он окончил ландшафтную архитектуру в Ставрополе, безуспешно пытался закрепиться в нём, но вернулся в родной Невиномысск (там же и женился), где почти четыре года работал в довольно убогой компании, воплощая безвкусные, однотипные желания загородных жильцов по обустройству их обнесённых заборами крепостей, и начал уже откровенно страдать, когда улыбнулась неожиданная удача. Изнемогая от уныния, он наткнулся на зарубежный сайт с объявлениями архитектурно-ландшафтных конкурсов от мелких восточноевропейских компаний. Его жена горячо поддержала идею, и Павел Анатольевич всё свободное время бросил на облагораживание прилежащего к библиотеке где-то в Польше чахлого парка. По его проекту парк приобретал экологично-минималистический стиль с инопланетными фонарями, не засвечивающими ночное небо, с эргономичными лавочками из многослойного стекла в виде лазурной волны (их потом пришлось испортить нарочитыми подлокотниками посредине, чтобы бездомные не посмели вкусить радости здорового сна на свежем воздухе под открытым небом) и различными, вписанными в пейзаж, удобствами: урнами, биотуалетами и центрами подзарядки. Несмотря на почти полторы сотни конкурсантов, победил проект Павла. В первый день (и во второй) они с женой не могли поверить в это и просто кричали что-то невнятное от радости. Компания прислала очень прилично выглядящий сертификат о победе и предложила внести несколько функциональных правок до заключения договора. В сумасшедшем темпе Павел выполнил задание за неделю. Затем начались лихорадочные сборы документов, которые прервала СВО.

Теперь настал черёд родственников и знакомых удовлетворённо светиться. Они сочувственно кивали, вздыхали и разводили руками, но, несомненно, были осчастливлены. Павел от злости и обиды не смотрел им в глаза и разговаривал сквозь зубы. Уволившись заранее с работы, он теперь не мог собраться с духом, чтобы пойти проситься назад. Жена утешала его, вместе с ним злилась и часами листала вакансии. Её беременность вскоре благополучно разрешилась здоровой белобрысенькой девочкой. Пока они жили с накоплений на машину, но теперь время поджимало: срочно нужна была работа. Павлу ничего не оставалось, как, запрятав гордость подальше, идти и просить взять себя назад. Словно в компенсацию за пережитое разочарование и за скорое унижение перед бывшим начальником, судьба подарила ещё два подарка. Оказалось, что та компания уже подготовила смету и закупила некоторые материалы, поэтому она решила просто выкупить проект. Деньги совершили замысловатый окольный путь через Болгарию, Турцию и Грузию, пришлось ехать в Тбилиси, ночевать там непредусмотренные два дня, но в итоге приличная сумма завершила свой путь в кармане Павла. Второй подарок ждал по приезде домой. Упорство жены в рассылке резюме (с тем самым прилично выглядящим сертификатом) увенчалось предложением работы в ростовской компании. Родственники и знакомые по-прежнему кивали и разводили руками, но теперь как-то неуверенно, сконфуженно: «вон, как бывает».

В первый год работы мужская часть компании весьма поредела, и Павел Анатольевич, не в последнюю очередь благодаря отличной трудоспособности и умению находить общий язык с начальством, скоро выдвинулся вперёд. В начале второго года стало ясно, что конца света не будет, а желание иметь лучшее, чем у соседа и даже, в редких случаях, желание красоты остаётся. Появились хорошие, даже по Ростову, не говоря о Невиномысске, деньги. Павел обосновал свою семью на восьмом этаже рядом с Нагибина, купил подержанный X6 и уже начинал задумываться о переезде куда-нибудь поближе к центру.

И хотя в этот день Павел Анатольевич возвращался домой в душном шестьдесят пятом автобусе (икс шестому меняли бампера и разводили выхлоп), чувствовал себя он прекрасно. Нудный ростовский ветер, наконец, утих, небо прояснилось. Появились первые стрижи, крикливые и молниеносные. Свежая листва тополей переливалась на закатном солнце словно чистая тёплая река.

Павел услышал звук сообщения и посмотрел в телефон.

Привет Мирошкин! Я тебя вижу, а ты меня вообще не замечаешь!

Написано на рабочий номер. Павел перечитал два раза и постарался незаметно осмотреться. Автобус был крепко наполнен. Очнувшиеся от зимней спячки студенты, привычные бабушки, упорно хранившие тайну своих перемещений, несколько мужчин в зелёной форме и с толстыми рюкзаками. Ни одного знакомого лица. Павел почувствовал то неприятное смущение, когда объект шутки – ты.

Хахаха, я здесь!

Он уже с раздражением и вызовом к неизвестному шутнику вскинул голову. За спиной человека в форме взмахнула рука. Павел выглянул и увидел прелестную молодую женщину. Он секунды две недоумённо смотрел на неё, не соображая, почему она улыбается.

— Мирошкин! Я, что ли, богатая буду?

Павел сообразил. Ему улыбалась одноклассница и бывшая девушка.

— Сашень… Саша!

Он протиснулся к ней, с удивлением и волнением разглядывая, как преобразились знакомые черты.

— Я бы никогда тебя не узнал! Ты стала такая… такая, вот это да, как ты вообще тут оказалась?

— Паша, я сама не поверила, когда тебя увидела, сижу и думаю: ты, не ты.

— Да это я, конечно!

Они засмеялись.

— Не знаю, это как-то невероятно, ты очень торопишься? — спросил Павел.

— Я хотела спросить то же самое!

— Ну просто вот так вот встретиться, в Ростове, ты понимаешь?

— Конечно!

Александра посмотрела в глубину его глаз.

— Пойдём… Пойдём в кафе какое-нибудь что ли сходим! — пригласил Павел, не отрывая взгляда.

Они вышли на Пушкинской, и медленно пошли по ароматной тенистой аллее вверх, в сторону библиотеки. Их обтекал поток из разноцветной беспокойной молодёжи, солидно вышагивающих пар, семей с чадами, отовсюду доносились обрывки музыки и смеха. Александра увлечённо рассказывала о своём пути после школы: как поехала учиться в Богучары, бросила, работала в Москве и Петербурге и парикмахером, и визажистом, и стилистом, пыталась пробиться там в сферу моды и даже ретушировала однажды Алсу. Теперь они с подругой решили переехать в Ростов и открыть здесь салон красоты. Павел внимательно слушал, расспрашивал подробности, вдыхал запах её духов с пионами и не мог насмотреться и поверить, что это она, Саша, его бывшая девушка, первая девушка. Её тёмные глаза блестели в отсветах жаркого солнца, а не сходившая с уст улыбка оставляла радостные ямочки на щеках.

— И какая? — вдруг спросила она.

Павел растерянно мотнул головой.

— Ну какая? Ты в автобусе сказал «ты стала такая, такая!»

Он рассмеялся.

— Саша, я честно скажу, ты очень красивая стала! В смысле, ты и была красивая, но теперь вот вообще!

Александра улыбнулась и махнула рукой.

— Нет, я правду тебе говорю! Я сначала вообще… Вот смотрю и не пойму, вроде лицо какое-то знакомое, а потом, не знаю, чуть с ума не сошёл: это Саша?

Они зашли в кафе, и Павел получил возможность разглядывать Александру не искоса, а прямо, в мягком рисующем свете.

— Кстати, а как ты вообще нашла мой номер?

— Пока я гадала, поискала тебя в соцсетях. Мужчины не такие скрытные, да? Расскажи теперь про себя!

Разговор шёл неспешно, с многочисленными ответвлениями об общих знакомых и плавно перетёк в совместные воспоминания. Они удивлялись пройденному времени, превратностям судьбы, разводящей и сводящей людей.

— А помнишь, помнишь, как про нас говорили? — пощёлкал пальцами Павел, — Сашапаша!

— Боже, точно! — изумилась Александра, — как ты это вспомнил?

Павел рассмеялся. Она потянулась к нему и изящным движением руки поправила чёлку.

— Паша, ты опять растрепался! Тебе нужно в наш салон, я сделаю тебе современную стрижку!

Они проговорили два часа и, выйдя на улицу, увидели, что на Ростов опустился мягкий вечер с пурпурными облаками на закате и жёлтой луной на восходе, отовсюду лился тёплый свет фонарей и фонариков.

Павла охватило порывисто-весёлое настроение, хотелось шутить, смеяться, танцевать. Боже, сколько он уже не танцевал? Неужели вот так и начинают стареть, забывают молодость, себя, друзей и подруг? Он посмотрел на Александру. «Какой она стала» — с оттенком гордости подумал Павел. Они поехали на Садовую и исчезли в густой темноте клубов.

Он сообразил написать жене что-то об обмывке нового большого контракта в половине одиннадцатого, когда Александра вышла в туалет. Не танцевал он действительно очень давно, и теперь, отдуваясь, дрожащими пальцами мазал мимо букв. Пара бокалов пива добавляла к внутренней пульсации, немного, но достаточно, чтобы уже ощущать давление музыки и своё бытие. «Чего я так разошёлся?» — недоумевал про себя он. «Как пацан, ей богу. Саша, конечно… Ну красавица, чего вертеть? И такая весёлая, просто искра». Ему понравилось сравнение, и он вообразил её смех и ямочки на щеках. «Она и в школе ещё зажигала!»

Когда они ехали в её квартиру, Павел отошёл от шума и попал в странную отрешённую действительность, где была только Саша и воспоминания, воспоминания, воспоминания… Кем они стали, как и когда всё это произошло? Только что уроки и домашние задания, а теперь работа и работа, и непонятно, куда всё это идёт. А там — там всё понятно. Теперь понятно и видно всё…

Павел вошёл в небольшую, со вкусом обставленную студию. Над кроватью висела абстрактная картина, вызывающая ассоциации с порывистым движением. У полуприкрытого широкого окна, окаймлённого жёлтой гирляндой, находился стол, на который они поставили закуски и вино. Разговор снова пошёл о прошлом, о школе, о тех общих мелких событиях, смысл и значение которых ясен лишь тем, кто их пережил. Павел открыто любовался Александрой, и не замечал, что смотрит на неё с оттенком неясной горечи. Да, это она, Сашенька, те же ямочки и прищур глаз…

Александра вышла из-за стола и подала Павлу руку. Сердце его заколотилось, ноги, как во сне, стали слабыми. Она на мгновение отвлеклась в телефон и зазвучала музыка.

— Помнишь, как мы на выпускном?..

Она обхватила его за плечи и, медленно покачиваясь, закружила по комнате. Павел чувствовал её горячее дыхание на шее и пытался забыться и отправиться назад в прошлое, но с удивлением понял, что музыка мешает. Эта песня, «их» песня, самим своим звучанием говорила о том, каким далёким и недоступным стало оно.

Сегодня в белом танце кружимся-я-я-а-а…

Да, были дискотеки, поцелуи за ржавыми гаражами, жалкие и смешные подарки из «Сударушки» и трёх роз на месяц отношений, на два и три…

Наверно мы с тобой подружимся-я-я-а-а…

Павел вспомнил, как ему разбили нос за теми самыми гаражами, и как предал Женя. Как отец бил за прогулы, как всеми клятвами на свете упрашивал отпустить учиться в Ставрополь, и как гордился, что уехал из нелюбимой, грязной и убогой Невинки.

Да, это она, Сашенька. Но ведь и не она тоже. Взгляд утратил удивлённую невинность, стал острым и опытным. Разговаривала она теперь медленно, небрежно растягивая гласные. Та Саша била мячом в девятку с одиннадцати метров и бегала наравне с пацанами, а эта обрела совсем не девчоночью элегантность и томность.

Александра отстранилась и выключила музыку. В её тёмных глазах отражался свет гирлянды. Павел смотрел в них с сожалением и грустью от того, что видит, не может не видеть этого нового человека. Время, замедлившее, и даже чуть было не повернувшее вспять, свой ход, вернулось в привычное русло.

Они простились легко, немногословно, и Павел, по свежим пустым улицам, поехал домой.

***

Жена встретила его встревоженной.

— Не шуми, дочка спит, — громко прошептала она. — Почему не писал, не звонил?

Она поцеловала его в щёку, одновременно принюхиваясь и заглядывая в глаза.

— Сделаешь кофейку? — слабо улыбнулся Павел.

Они уснули через час, когда ночь окончательно овладела городом, когда луна засветила пепельным светом. Они не знали и не думали, что Александра в сентябре покинет эти места и отправится на север, в Москву, а месяц спустя стрижи, повинуясь древнему инстинкту движения, отправятся в противоположную сторону, в далёкую и загадочную Африку.