ТАМ четверг

ТАМ четверг

Возвращение.

Пригревало солнце, пели птицы, вокруг все утопало в зелени. Одно из красивейших мест Перми – Набережная рядом с Соборной площадью. Мраморная лестница, ухоженный газон, прекрасный вид на Каму.

Вот тут недалеко от Соборной площади ОН и стоял. Вернувшийся оттуда. Чтобы выжить там, ему пришлось стать просто единицей. И сейчас стоя на берегу прекрасной реки, видя чистое небо и праздных людей, в голове у него была только пустота. ОН стоял и смотрел. Просто целый день стоял на одном месте и смотрел - ОН вернулся.

Проходили люди. ОН не все понимал, о чем они говорят, и почти разучился разговаривать. Никто к нему не обращался. Люди сторонились его, боялись, подсознательно чувствуя иное. А кто-то по определенным признакам даже знал наверняка откуда ОН.

После заката, ОН сел на скамью и закрыл глаза. Заснул.

На следующий день проснулся задолго до восхода вместе с птицами. Наблюдал как все просыпается. В этот день ОН не вставал со скамейки. Весь день сидел на одном месте и снова смотрел, слушал.

К вечеру ему захотелось пить. Нет, он бы и не захотел, но мимо проходили молодые люди и баловались водой, смеялись. ОН вдруг понял, что хочет пить. Попробовал проглотить слюну, но во рту было так сухо, что нечего не вышло.

Тогда ОН стал смотреть на свои руки и перебирать пальцы. Мысль не просыпалась… Тогда поднял лежащую на земле ветку, стал отламывать кусочки и бросать в голубя. Голубь испугался и улетел. Зато прилетела, наконец, мысль: «Вода, мне нужна вода!».

ОН сидел и мучился. Нужно что-то делать. Но что? Взошла Луна. Начал рассматривал Луну, потом опустил глаза. Луна отражалась в … «Вода!!» - соскочил и чуть не упал. Все тело затекло. Сделал шаг, еще, упорно зашагал вниз к реке. Постепенно тело ожило и стало слушаться хозяина.

Цель близка, но везде заграждения. Прыгнуть? Нет, он как загнанный зверь побежал вдоль реки, ища выход к воде. А вот и проход! Уф! Наполнил полные ладони и с жадностью выпил, потом еще и еще, пока не напился. Он чувствовал, как вода стекает куда-то вниз внутри его и блаженно закрыл глаза.

Мужчина долго стоял у воды и смотрел то на мост, то на огни, то на Луну. Присел, стал рассматривать свое отражение. Потом схватил себя за голову и сильно сжал. Застонал, упал на колени и резко стукнул кулаком о песок. Да так, что разбил руку до крови. ОН поднял руку и залюбовался - кровь стекала струйкой, и при свете луны походила на живую змейку.

Впереди что-то мелькнуло, ОН присмотрелся и увидел быстро проплывающую мимо яркую пластиковую бутылку. «Течение» - пришла в голову откуда-то мысль. ОН решительно снял ботинки и вступил в воду на лунную дорожку. Становилось все глубже, пришлось плыть. И вот течение его подхватило как старого знакомого и понесло. ОН лег на спину и закрыл глаза…

Вода убаюкивала, Луна в его снах улыбалась ему, шум города становился все тише и тише. Течение несло его домой… в самое начало, к самому себе.

Крест.

«Снег. Снова идет снег. Каждый день вот уже неделю идет снег… Мне нравится. Он освежает улицы, делает звуки тише, а воздух чище. А недавно шел такой снег, что не видно было соседних домов и огромный город миллионщик сузился до какого-то десятка хрущевских домов и снова стал провинциальным городком восьмидесятых…

Когда происходит вот такой возврат в прошлое, я снова задаю себе вопрос «Хотела бы я начать все сначала?» Знаешь, когда-то хотела, а сейчас поняла, что все будет то же самое: можно поменять людей, место, но программу нужно отработать… Смысл в этом. Но я благодарна Господу, что не одна сейчас и ты не один и есть мы друг у друга… Не хочу снова рожать, не хочу томится в ожидании, унижаться, бегать по больницам…

Снег убаюкивает, правда ведь? Отвлекает внимание и тебя вроде, как и не заботят уже тревоги дня… Люблю размышлять вслух… Выводы получаются совершенно неожиданные. Хорошо, что ты рядом, а то можно подумать со стороны, что я разговариваю сама с собой, - женщина грустно улыбнулась, - Жаль, что ты не понимаешь, что я говорю. Не слышишь ни единого слова… Ничто не может тебя разбудить… ты уже давно не со мной…, - она смахнула слезу, - маленький Заинька мой… Ну вот и приехали…"

Электричка остановилась, им помогли сойти на перрон.

Огромные хлопья снега продолжали падать на землю. На перроне осталось два человека. Казалось время остановилось, потому что фигуры совершенно не двигались. Через час электричка вернётся, и эти двое поедут в обратную сторону. А пока они просто смотрели как падает снег: женщина и ее взрослый сын в инвалидной коляске.

Проводник.

"Просыпаюсь. Вчера перебрал. Вообще, ничего не помню… Лошадь помню, а больше ничего…Что, нахрен, за лошадь? Черная лошадь дышала мне в лицо… бред… Не было лошади! Это надо так напиться! Не могу пошевелить ни рукой ни нагой. Меня что вчера били? Не помню… Лежу вроде дома. Глаза видят, уши слышат. Странно, не могу сказать ни слова, мычание выходит. Что я такое вчера пил? Голова не болит... А тело как не мое… Постой, я лежу на месте брата. А где брат? Что происходит??? Ни одной мысли… Шаги… Кто у нас в квартире? Что за фигня???"

Над лежащим склоняется его брат. Некоторое время они смотрят друг на друга. Тот, который пришел садится рядом на стул. Молчание.

У лежащего шок. Он понял, что произошло: они с братом, с его братом-инвалидом поменялись местами - теперь он в теле своего брата. Вот так штука приключилась!

Брат: «Мне страшно».

А Анатолий краснея от натуги лишь прохрипел в ответ.

Сашка сидел и рассматривал «свои» руки. Повторял слова: «Мама, папа, брат». Потом спросил: «Что происходит?» и добавил: «Лошадь».

«Снова лошадь, - рассердился лежащий, - да что это за утро такое? Может мне стоит побыстрее снова заснуть? Или проснуться? Бред! Страшный сон!!!»

«Я хочу в туалет», - Сашка встал и вышел из комнаты.

Хлопнула входная дверь.

***

Лежу. Еще теплится надежда, что он вернется, что он не ушел.

Напрасно…

И чем я не доволен? Я ведь сам просил Бога дать брату мое тело, чтобы Сашка пожил как человек!

Не выносимо смотреть и ничем не мочь помочь. Такое бессилие, такая безнадега… Сколько раз я обращался к Богу, но ответа не было. Видно, услышал…

Да, выходит слышит… Ладно, пусть будет так. Пусть живет. Напрасно ждать его возвращения, убежит куда подальше и правильно сделает. И все же - что он там делает? Куда пойдет? А в прочем… пусть будет как будет. Пусть живет. Теперь камень с плеч. Теперь я полежу здесь, как наблюдатель. Немой свидетель…

Я всю жизнь убегал от этого, в итоге сделал большой круг и вернулся. Мать умерла и выбора у меня не было. Да, можно было сдать брата в дом инвалидов. Только я уже однажды от них отвернулся, и судьба здорово меня проучила. Больше не отвернусь! Это мой брат и я буду с ним до конца.

Я стал нянькой. Походил по инстанциям, выбил ему инвалидное кресло. Ему уже было 40, а у него даже никогда не было инвалидного кресла. Государственные учреждения – это, вообще, отдельная тема...

Гуляю с ним, кормлю, читаю книги… Иногда так прихватывает накопившееся, что, ну чего греха таить - ухожу в запой. День - два – не больше. Потом снова возвращаюсь. Вот и накануне так же было… сильно напился…

А может ничего и не менялось? Может это я всегда и был больным братом? Просто сейчас у меня конкретно крыша поехала?

***

"Смеркается, где он там? Чувствую себя сардиной. Замурован в теле как в консервной банке. Вот так вот лежишь и все? Полностью уязвимый. Полностью зависимый от других. Снова пробую шевельнуть рукой, ногой, пальцем – бесполезно. Тело полностью обездвижено. По щеке скатилась слеза и попала прямо в ухо. Остаётся лежать и ждать пока не умру. Наверное, долго придется лежать. Дней десять, не меньше, а то и больше. А этот день уже можно засчитать?"

Пленник закрыл глаза и задремал. Ему снилась лошадь, та черная лошадь из-за которой весь сыр бор. Она была из детства эта лошадь, и Анатолий ее узнал, протянул руку и погладил по гриве, лошадь в ответ ткнула его мордой в грудь. Анатолий проснулся и открыл глаза. Что-то произошло.

Анатолий: «Я ничего не видел, но явно почувствовал, что из моей груди что-то вышло. Стало жутко страшно. Тело покрылось липким потом, меня стало потряхивать. Я не мог понять – приснилось мне это или нет, но тут мое дыхание участилось, внутри стало горячо и вышло нечто, но уже иное – более плотное, и я даже чувствовалось, как оно упирается о тело, чтобы пролезть.

Шок. Я проводник. Вот зачем все… Блин, но я не хочу! Не хочу, чтобы мной пользовались, да и вообще, мне страшно – что за х???

Я попытался что-то сделать, как-то спугнуть этих тварей. Вышло только мычание - как я жалок в своих потугах!

Это напряжение очень вымотало меня, и тут я понял, в чем настоящая причина припадков брата и перестал сопротивляться. А сущности или кто там они, гоняли туда-сюда через тело брата всю ночь.

Под утро ко мне пришла мысль, что если я умру, то накроется их лавочка. Им придаться искать другого инвалида. Надо же как устроен мир! Ничего лишнего – все используется, все для чего-то. А я страдал, так было жалко его, себя… Теперь все понятно, только что толку от этого понимания?

В эту ночь мне удалось еще кое-что испытать: в какой-то момент я оказался рядом с телом брата, т.е не в нем, а рядом. Что-то вытеснило меня. Я наблюдал со стороны. Что-то хотело воспользоваться телом – пробовало голос, вертело глазами… У него ничего не вышло, и я увидел, как Оно покинуло тело брата и тело стало пустым... Я с ужасом осознал, что могу и вовсе остаться без тела – залез снова. Сердце заработало, я закашлял, как будто захлебнулся водой, потом долго не мог согреться. Ужас!"

***

"Я очнулся стоя на коленях. Меня тошнило. Поняв, что я уже в своем теле – зарыдал на взрыв…. Не смог вспомнить слов и зарычал, что-то не членораздельное. Потом волна эмоций прошла, и я смог перевести взгляд на свои руки – руки дрожали. «Я, снова я – не делай больше так, Господи.»

Я с трудом поднялся с колен, осмотрел одежду: одежда была вся грязная, сырая, штаны все в моче. Ничего себе меня тряхнуло! Или это мне только привиделось? «Я» снова «я», и пофиг на одежду. Где я?"

Анатолий осмотрелся: он находился на кладбище, вокруг ни души, раннее утро.

«Подходящее место", - улыбнулся мужчина. Он посмотрел на могилу рядом, на памятнике было начертано: Грушев Иван Петрович 1861-1917 гг. «Ровесники», – грустно вздохнул он.

Долго стоял, приходя в себя. Внутренне ликуя, и, в тоже время, боясь снова потерять свое тело: «Что, он тут делал? Спал? Ладно, нужно двигаться к дому.»

Недалеко были слышны машины, Анатолий пошел на звук.

Радость переполняла его. Во истину - «Что имеем не храним, потерявши плачем!» Он потрогал свое лицо, волосы. «Волосы отрасли, нужно бы подстричься, – заметил мужчина, - помыться и сменить одежду! Я снова я – ну надо же!»

Анатолий не заметил одного - на кладбище он был не один. Кое-кто все это время наблюдал за ним. Молчаливый свидетель, неподвижный до поры до времени.

Как только мужчина направился на выход, кое-кто направился следом за ним – невидимый и неслышный.

Наконец, мужчина вышел на дорогу. Сначала пробовал остановить машину, но понял, что в таком виде никто ему не поможет, пошел пешком навстречу ходу машин. Вскоре узнал местность. Это Южное кладбище в двадцати минутах ходьбы от его дома. «Что он там делал?» - размышлял Анатолий.

Чем ближе мужчина подходил к дому, тем тревожнее ему становилось. А что если его тело снова перейдет к брату? Но больше все же переживал, как там брат?

Дверь была открыта. Заходя в квартиру, Анатолий заметил, как что-то черное проскользнуло в дом между его ног.

Он проследовал в комнату брата. Брат лежал на своей кровати, все лицо в пене, на груди его сидела… кошка! Ах, вот что черное проскользнуло в дверь! Она терлась о лицо брата и мурлыкала.

Анатолий хотел отогнать кошку, но брат замычал, он таким его никогда не видел. Сколько сил ему пришлось вложить в это – теперь брат это знал.

«Хорошо, хорошо, не трогаю я твою кошку, пусть остается.» Анатолий сел на колени перед кроватью брата, обнял себя руками: «Было ли что было? Или не было?»

Брат заснул. Кошка пригрелась у Сашкиной подмышки и тоже задремала. Анатолий, наконец, встал с колен и пошел в ванную. Долго смотрел на свое отражение в зеркале. Ночью долго не мог уснуть, все ворочался. Боялся проснуться и оказаться не в своем теле. Тихо спал брат. Тикали часы. Все стало как прежде. Все накрыло сном.

***

Анатолий:

«Брат умер через две недели после этого происшествия.

Как-то я прибирался в комнате и уронил случайно с полки несколько книг. Одна из них заинтересовывала меня. Это была книга про Древний Египет. Я часто читал ее брату, она ему нравилась. Может, он представлял себя мумией? Очень красочное издание, качественная полиграфия, интересные факты. Я сел на диван и стал перелистывать книгу, вспоминать брата.

Пирамиды, фараоны, процесс мумификации, кошки. Кошки в Древнем Египте считались проводниками в потусторонний мир… и тут меня осенило - вот что искал брат тогда – проводника! Ах, братец, мой братец, так значит тебе, наконец, показали дорогу!

Я закрыл книгу и задумался».