Таласса! Таласса!

Глава 1

Знакомство

Из детства у меня в памяти осталось лишь несколько эпизодов. У меня вообще с памятью беда. Может, поэтому, хорошо, что я стал писателем. С другой стороны, я же выдумываю всё, вот и сейчас мог всё выдумать.

Я помню это ощущение. Когда тебя с головой захлестывает теплая, ласковая волна, и нет большего счастья для ребенка.

А ребенок этот - я. Меня привезли на море. Не знаю, сколько лет мне было. Помню, что очень ждал тогда, когда мне купят жвачку со вкладышами... (хотя я и сейчас этого жду)

Далее

Далее было несколько скучнее: я его почти не видел, успешно заменяя его дачной речкой. Ездил потом, конечно, даже познакомился там с женой, да и в командировках при первой возможности бежал купаться, даже в феврале в Перпиньяне. А потом долго его не видел... И вот,

наконец-то,

я тут.

Где тут? Черногория. Адриатика. Оно совсем близко от меня. Видно с моего балкона. Строящаяся высотка почти перекрыла его, но тем не менее, я вижу его каждое утро. Летом купаюсь. Раньше часто, но по прошествии некоторого времени, подобно большинству тех, кто живет у моря, разленился и выхожу по настроению. Иногда получается искупаться на работе. Я, знаете ли, на стройке работаю, и некоторые объекты находятся у самой воды.

Ульцинь зимой

Справа пляж упирается в уродливые белые громады отелей. Над некоторыми из них тонкими, жёлтыми журавлями нависают подъемные краны, точно застыли в размышлении стоит ли достраивать своё гнездо, или отдаться на волю ветра, и улететь туда, где море смыкается с серыми тучами, в надежде пробить эту стену и найти лучи солнца за ней.

Налево пляж тянется куда только хватает бессильного взора в бесконечность, и исчезает в дымке. Там, вдалеке, едва видимая глазу бредет одинокая человеческая фигурка.

Море накатывает волнами цвета хаки с белоснежными бурунными шапками, словно войска захватчика раз за разом атакуют пляж, чтобы захватить его и подчинить себе, но так и не достигают своей цели, и падают обессиленные, угрюмо ворча, и отползают обратно, чтобы снова воспрять в бесконечной битве.

На страже пляжа ровным, уходящим вдаль, строем стоят пустые вышки спасателей. Они выкрашены в голубой, но стоят на нелепых, некрашеных, деревянных обрубках, вросших в черный песок. Холодный, порывистый ветер поднимает его, завихряет и несет навстречу белой пене мутных волн моря, чтобы раз за разом щедрым жестом сеятеля на мгновение создавать древний китайский черно-белый символ.

В мокрый песок вдавлены пустые, разбитые ракушки с тусклым перламутром, жесткие стебли желтой соломы, оторванные конечности крабов и какие-то диковинные ветки: сами напоминающие сочленения ног неземного краба.

За моей спиной закрытый пляжный бар. На веранде грудами навалены стулья.

Пустые мысли в пустой голове.

Ульцинь весной

Холодный ветер, тёплый ветер, по-прежнему вихрит чёрный песок и гонит белую пену волн, но на выцветшей джинсе неба ярко светит теплое солнце, и лишь самолёты оставляют за собой белые стежки на этой синеве.

По берегу шастают дети, забираясь на голубые спасательные вышки, прыгая там и возвращаясь к прогуливающимся родителям, проходят искатели туристических кладов с металлоискателями, трусят редкие любители бега, идут парочки. Одна из них мужик в шортах и куртке и девушка, одетая в черное, свободное одеяние и с платком на голове идут в сторону подернутых сизой дымкой гор Албании. Кажется, голубая эмаль неба откололась абрисом гор внизу и за нею проглядывает затянутый туманом космос. Парочка уходит всё дальше и с определённой перспективы кажется, что горизонт является верхом тёмно-синей стены, и они едва не достают до него головами, словно пытаются заглянуть за эту стену и увидеть, куда же все-таки по вечерам пропадает солнце.

Должны были красить сегодня бассейн. Нанесли грунтовку и нужно было ждать, пока она высохнет. Поэтому поехали в магазин на заправке, а затем вернулись на пляж. Пацаны пили ред лейбл, пиво и заваривали плюшки, а я ел чипсы со вкусом кетчупа и пил холодный кофе, а потом полез в море. Вода, поначалу казавшаяся нормальной начала сводить ноги. Благо было мелководье и в двадцати метров от берега волны еле касались моих коленей. Я не стал купаться, вылез и просто нежился на солнце на серых от времени, полузанесенных песком досках террасы непонятного до начала туристического сезона назначения.

Бассейн так и не покрасили. Хе-хе.

Котор

Тут купания нет, берег слишком далеко, придется спускаться вниз около получаса, но передо мною невероятный вид на залив.

Резкими порывами ветер подымает маленькие белоснежные барашки на синей воде. Яркий контраст синего и белого, как на лаковой миниатюре. Посреди нее стоит огромный, белый круизный лайнер. Он точно такого же цвета, как пенные барашки и оттого сам кажется гребнем огромной волны.

Вокруг, добавляя еще белизны снуют моторные катера и яхточки. Как гусята они жмутся ко своей белой маме-гусыне, обходят ее и убегают дальше на простор.

Позади россыпь домиков. Большей частью симпатичных, старых, с черепичными крышами, но есть и белые коробки новодела. За ними искрятся на солнце горы. А выше них чистое голубое небо.

Тиват

Сегодня штукатурили бункер для говна.

Прямо на берегу залива.

Для того, чтобы уважаемые посетители отеля могли справить нужду и пойти дальше в бар при бассейне.

Нанесли слой, я вылез из бункера и искупался в прозрачной воде, смывая в неё налипшую штукатурку.

Надо было дождаться пока штукатурка подсохнет, чтобы ее подрезать: ехать сюда три часа по пробкам завтра совсем не охота.

Посему мы поехали за пивом. У меня оставалось четыре евро и я взял две банки и пачку арахиса.

На обратном пути мы свернули и остановились в удивительном месте.

Там раньше, до второй мировой была фабрика. Теперь от неё осталась лишь одна небольшая стена, едва заметная среди кустарника.

Вокруг и вдаль простирается сеть каналов с мутной водой, окружённая всё тем же низким кустарником, жёлтой, высокой, пожухшей травой и низкими, одинокими деревьями.

Эти каналы чем то напомнили мне столь милые моему сердцу просторы Среднерусской возвышенности.

Но вдалеке встают серо-зеленые горы.

Они окружают меня.

По ним плывут тени.

Это тени белоснежных облаков.

Громадных.

Гораздо больше, чем горы.

Если обернуться назад, то горы вдалеке уже не серо-зеленые.

Их верхушки подернуты сизой дымкой и оттого кажутся совершенно голубыми, словно списанными с полотен Рериха.

У их подножия прилепились крохотные домики, едва заметные, кажущиеся просто маленькими белыми пятнышками.

Густые тени от облаков накрывают горы и оттого пологи гор, скрытые тенью, черны.

А между мною и теми горами сверкает темно-голубая вода залива, и на ней, словно белые чайки, сидят небольшие яхты со спущенными парусами и катерочки.

Свети Стефан

У нас не было молотка. И мне пришла в голову идея. Я спустился на пляж. Четыре пролета по каменной лестнице. Мимо кафе, конечно. Туристы сидят. Жрут. Пиво пьют.

Я подобрал на пляже камень и даже палку нашел, вернулся и соорудил первое свое каменное оружие. Вот и не говорите потом, что я не очень умный.

Работу мы закончили, но надо было ждать машину, и я пошел плавать.

Справа пляж изгибается к тому самому полуострову, что изображен на многих открытках. Старинные домики лепятся друг к другу. Этого добра я навидался. Передо мною море.

Я захожу в теплую, спокойную воду и плыву к своей цели. Голому каменному острову впереди. Странно, но отчего то никто на него не плавает. Я вообще заметил, что если кто далеко и плавает, то по большей части это русские.

Я не тороплюсь, берегу силы. Не то, чтобы я плохо плаваю, просто спешить некуда и я наслаждаюсь водой. Я добираюсь до острова, долго ищу место где вскарабкаться, залезаю. Немного травы, цветы, даже какие-то. На берегу лениво лежат и расхаживают отдыхающие.

Хочу быть одним из них.

5Д

В этот раз выходной. Мы взяли яхточку с капитаном на абордаж и плывем вдоль берега. Мимо проходят знакомые места: городской пляж, кафешки, скалы, на которые мы любим ходить. На самом деле это никакие не скалы. Там просто торчит из воды камень, с которого можно прыгать в воду. То там обычно не так много народу и вода почище.

Волны бьют в нос, отчего яхта подпрыгивает и ныряет носом в воду. Я сижу на носу и меня обдает брызгами, а мои ноги погружаются в теплую воду. Гораздо теплее, чем дующий в лицо ветер.

Вода становится синей и прозрачной, переходя в ярко лазурный цвет у прибрежных скал. Пляж с нудистами. Развалины крепости на берегу. Мы как-то раз забрались на эту крепость. Вся стена, выходящая на море, была усеяна презервативами. Вот и теперь. Снизу видно только, как девушка опускается на колени перед мужчиной. Когда ее голова поднимается из-за стены вновь мы уже далеко. Я успеваю увидеть только, как она поворачивается ко своему любовнику задом.

Мимо проплывают изрезанные водой скалы, над ними распушили зеленые ветки сосны. Скалы вдалеке столь чудной формы, что, кажется, среди них высится огромная белая дверь - секретный вход в подземелье троллей.

Мы проходим большое плоскогорье, его берег напоминает слоистый пирог, черные, белые, красные породы круто обрываются к воде.

Еще один городок, половину которого занимает циклопических размеров недостроенный отель.

Мы заходим в бухту. Ветер и волны стихают. Капитан привязывает лодку к бую, и я прыгаю в прозрачную воду.

Какое оно? Вечное и неизменное. Разное. Каждый день разное.

Чьи глаза смотрели на него? Глаза древних охотников, эллинов с плюмажами на шлемах; римлян, захватывающих очередную провинцию во славу империи; косматых германцев; ужасных гуннов на их маленьких, выносливых лошадках; славян; турок; пиратов; бродяг; козопасов; писателей, в общем, всякого сброда. Они смотрели на то же самое море, на которое со своего балкона смотрю я.

То же самое море, ласковое, бурное, бирюзовое, темное, прозрачное, мутное, шепчущее, рокочущее. Не меняющееся с тех времен, когда глаза человека впервые увидели его.