Такие рассказы

Глава 1 Когда ходил автобус

На помню уже, как звали эту бабушку, скорее всего баба Маша. К ней недавно племянник Серёжка на большой чёрной машине приехал- богатый, знатный. Она в лесу последнее время жила. Баба Маша жила в лесу и бегала по горам, как молодая: сухонькая, с палкой для защиты от хулиганов. Раньше там, где она жила – была деревня с людьми. А потом случились девяностые, и люди из деревни уехали. И автобус в деревню отменили.

Затем в деревне наступил Лес. Густой, уральский, разный. Так и жили они: баба Маша и Лес, не тужили- вместе.

К бабе Маше племянник Серёжка из большого города приехал, с пузом, важный – не даром значит жизнь прожил, с подарками приехал.

А баба Маша сперва тогда очень – то и расстроилась, что автобус отменили. Она и раньше не пользовалась автобусом совсем. Она ходила пешком, в одежде, которой было лет по десять – тридцать чистенькой, латаной. Когда ходил автобус, баба Маша экономила на всём, а сэкономленные деньги отсылала всевозможным пострадавшим от тяжкой жизни. В советский фонд мира, к примеру она много зарплат отдала. Она и сейчас, когда пришел Лес и перестал автобус, ухитрялась перечислять деньги тем, кому трудно. У неё был целый чемодан квитанций о переводах-накопила за жизнь. Весёлая и разговорчивая, она жила без друзей и полностью одна-всегда.

Лишь однажды баба Маша жила не одна – это когда маленький племянник Серёжка к ней на полгода пожить приехал. Здесь, в деревне племянник стал пионером. Сейчас племянник снова приехал и поинтересовался о том, что из магазина привезти – заботу проявил, повзрослев, поумнев.

Баба Маша сидела на крыльце, опустив ноги в лопухи – говорила с Серёжкой, с племянником своим, который сидел рядом и жевал соломинку – как когда-то. Здорово.

-А помнишь, как ты не спал, перед посвящением в пионеры? -спросила Баба Маша. Поморщилась, толи от солнца, толи от прошлого. - Всю ночь учил слова клятвы. Помнишь?

Серёжка поморщился, виновато пошевелил лицом.

-Не, баб Маш, не помню.

-А я помню. Ты прыгал на кровати и кричал на весь дом: «…перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину. Жить, учиться и бороться…»

Серёжка шевелил лицом всё сильнее и сильнее – старался. Улыбнулся, расправил морщины, радостно, проговорил:

-Тогда у нас были другие законы:

Пионер ровняется на героев борьбы и труда

Пионер чтит память погибших борцов…-

Серёжка сказал, усмехнулся:

-Столько лет прошло, а помню.... Эх.

Такие слова говорили когда-то давно: тогда, когда ходил автобус.

Глава 2 Геродот

Ленка была обычной продавщицей супермаркета, двадцати пяти лет. Она радовалась каждому покупателю, как букету цветов - на её лице была открытая нараспашку улыбка с большими белыми зубами.

Ленка была обычным человеком, а потому случилось ей влюбиться. Ни в абы кого, а в интеллигентного покупателя. Который частенько приходил в магазин. Влюбилась, когда он читал книжку в бесконечной для Лены очереди. Он был с вежливым внимательным лицом, поздоровался с Ленкой после того, как она сказала ему обязательное приветствие продавца. Она нарушила все правила производственного этикета и встала, и прочитала название книжки. Геродот, История – так было написано на обложке книжки.

-Интересно? – спросила Ленка. Она смотрела прямо в интеллигентные глаза с приоткрытым ртом, непроизвольно улыбалась, искренне.

-Да, здорово пишет, - улыбнулся парень.

-Интереснее, чем телефон?

-Не знаю, - ответил парень, -но мне нужно прочитать. Прочитаю Геродота, поступлю в Гарвард - батя настаивает.

Такой образованный ответ услышала Ленка. Покупатель так сказал, купил шоколадку и тут же стал её жевать. Она услышала и сразу влюбилась в этого покупателя. Купила себе потом книжку Геродота и стала читать.

Очередной день закончился, на улице потемнело, появились звёзды и вечерние алкаши. Тёмная ночь скрывала сломанную подошву на правом Ленкином кроссовке. Темнота позволяла Ленке не стесняться сломанной обуви.

Дома у Ленки обитал Петька, с которым у неё был отношения гражданской любви.

Петька страстно желал сделать карьеру в бизнесе. Петька нашел крутого пацанчика по имени Степан и пригласил его сегодня пить казахстанский коньяк, залитый в бутылку из-под французского. Папа Степана был «большим человеком». Петька хотел «выйти в люди». Через Степана, походу.

-Спрячь кроссовки – не позорься, - сказал Петька Ленке на пороге шепотом. Ленка разулась, поздоровалась со Степаном и ушла на кухню.

Она жевала сосиску, её глаза закрывались, из единственной комнаты раздавалось пение пьющих. Одновременно Ленка читала книжку, которая называлась история Геродота. В твёрдом переплёте книжку, что для этой истории важно. Она отказалась пить, что-то соврав.

Был уже час ночи - Ленка читала Геродота, парни пили алкоголь. Любой бы на месте Ленки стеснялся бы ложился спать. Слава богу, в конце концов, Петька заснул лицом на столе. Ленка стала выпроваживать Степана, изрядно пьяного. На его лице были противоречивые чувства, наблюдалась жажда общения. Петр спал, Ленка с Геродотом в руках стояла напротив Степана в коридоре. Он был важным. Хотел общения. Протянул к Ленке руки. Он широко и приветливо улыбался. Временами с обильным слюноотделением.

Через минут десять она заехала Геродотом в нос Степана. По лицу гостя, на губу, потекла струйка крови. Ленка шумно дышала всем своим красным лицом. Степан схватился за нос, глаза его протрезвели. Он бросился было на Ленку, однако Ленка в ответ снова замахнулась Геродотом, воинственно, с горящими глазами. Степан рассмеялся, полез в атаку и снова получил удар в лицо на этот раз в глаз.

Лена вытолкнула гостя, закрылась и осталась одна в комнате. С ссадиной на лице села на пол.

Утром приехал папа Степана и разбудил Ленку. Петька тоже проснулся. Папа Стёпы, поздоровался, попросил показать книжку Геродота, полистал. Ленка хмуро торопилась на работу.

-Пошли ко мне работать. «За хорошую зарплату», —сказал Ленке Папа Степана.

Лицо Петьки наполнилось обидой с завистью. Он сделал шаг вперед, чтобы выглядеть отчётливей.

-Не. Не хочу- ответила Ленка и пошла есть яичницу.

-Ты чего, дура? – поинтересовался Папа Стёпана: - мне нужны люди, которые читают Геродота после работы. Мне нужны люди, которые могут врезать и не боятся. Не тупи.

-Не, спасибо,-Ленка отказалась с широкой, на распашку улыбкой.

-Ну, прочитаешь ты Геродота, да хоть Аристотеля, чего дальше?

-Прочитаю Геродота, в Гарвард поступлю! – сказала Ленка и поскакала вниз по лестнице. На её лице была мечтательная улыбка.

-Да ты хоть знаешь где этот Гарвард-то? – крикнул ей вниз отец Степана.

-Конечно знаю, - крикнула звонко вверх Ленка, объяснила: - В Москве естественно!

Глава 3 Танька - ГУМАНИЗАТОР

Помнится, в те времена в университетском общежитии болтались и сотрудники милицейских патрулей ППС, и хулиганы с ближайших дворов. Закон и криминал -им было хорошо в нашем общежитии. Жизнь в котором была полна драк, дискотек и радостного алкоголизма. Во всём этом случилось оказаться потомственному интеллигенту Серёге с третьего курса. Он жил среди табачного дыма и пьяного поведения в сто четвёртой комнате. И он не матерился. Совсем. Как ухитрялся - загадка.

Однажды к Серёге пришел хулиган. Утром, из соседнего двора. Попросил деньги.

Хулиган сказал, что Серёга должен ему, согласно каким-то непонятным понятиям. Негласным законам. Негласные хулиганские понятия были неясны для Сергея - он сказал, что денег у него нет. Соврал. Тогда хулиган попросил Серёгу занять денег у знакомых. Хулиган утверждал, что Серёга не до конца правильный пацан, и, чтобы исправиться, должен найти для хулигану денег.

На беду друзья Серёгины куда-то ушли- в комнате никого не было. Он растерянно вертел головой с тоскливым лицом. На полке валялась палка с надписью «ГУМАНИЗАТОР». Друзья сделали эту палку для воспитания тех, кто недостаточно человечен.

Потом в коридоре появилась Танька.

Танька и Танька. Серёжка её много раз видел. Обыкновенная она была. Коренастая.

Хулиган демонстративно плюнул шелухой от семечек Серёге на футболку. С наглым блеском в глазах извинился, похлопал Серёгу рукой по щеке.

При Таньке. Которая… Ну, обычная Танька. Коренастая такая.

У Серёги брызнули слёзы. Неожиданно. Неправильно. Правильные пацаны не плачут. А Серёга вот…

А потом Серёга схватил палку с надписью «ГУМАНИЗАТОР». В глазах Серёги появилось бешенство, среди слёз. Он зарычал по - животному, бессвязно. Проорал матерно: «Иди на ***!». Бросился на хулигана.

Тот отпрянул. Нахальное лицо хулиганское сморщилось в испуге. Он смотрел на Серёгу, как на сумасшедшего.

Серёга ударил хулигана по голове палкой. Сильно...

* * * * * * * *

-Ты знаешь, сегодня я первый раз ударил человека. Первый раз сказал матерное слово. Это здорово!

Серёга с здоровенными зрачками ходил по комнате, размахивая палкой. Танька рядом сидела. Смотрела на него с любопытством.

-Ведь если бы не ты, я бы стоял и дальше терпел. При тебе стало вдруг стыдно. Непонятно, стало почему человек должен сносить… Спасибо тебе.

Руки Серёги ходили ходуном. Тряслись с широкой амплитудой. Он торжественно и глупо радовался.

Танька подошла к Серёге и обняла. Прижала к себе сильно и сказала:

-Успокойся блин. Всё хорошо. Всё прошло уже. Все мужчины дерутся. Это нормально.

-А меня мама воспитывала. Одна, без отца. Она всё время говорила, что драться нельзя. Что все вопросы надо решать умом….

Серёга обнял Таньку. Стал говорить сбивчиво:

-Мне так тепло сейчас. Хорошо. Спокойно вдруг…. А мама она же не показывала, как это: умом побеждать хулигана. Который считает, что все, кто не хулиганит, они не люди вовсе…

Так кстати раньше белые оправдывали рабство… Они тоже не считали, что негры люди, потому держали людей за животных.

Это сложно объяснить, но хулиганы плохие потому, что они попали в такие условия, а не потому, что такими получились во время рождения.

-То есть они не виноваты?

-Конечно не виноваты. Их можно, конечно же понять.

-Танька прижалась головой к Серегиной шее, улыбнулась шепотом. Сказала:

-Какой же ты глупенький.

* * * * * * * *

-Она блин такая классная, нежная. Понимающая…

-Кто?

-Танька. А со стороны и не видно. Она обалденная.

-Кто?

-Да Танька. Говорю же. Представляешь, у неё такая удивительная улыбка. Она умеет как-то ей светиться, так, что внутри тёплый ветер и здорово становится.

-Ты влюбился.

-В кого?

-В Таньку.

Серёга танцевал в комнате под Линду, раскинув руки в стороны. Друзья по комнате смотрели с сочувствием. Подшучивали. Серёга говорил и говорил про Таню, друзья посмеивались. За окном был вечер, и пора бы уже было идти за водкой.

* * * * * * * *

За окном был вечер, и пора бы уже было идти за водкой, когда дверь в Серёгину комнату вылетела вместе с косяком. Под хулиганскими пиками.

Их была целая толпа, разъярённая, со стеклянными наркотическими глазами. Они пришли с ответкой.

Они все пришли бить Серёгу. Все. За нарушение хулиганских законов.

Танька в тот день счастливо подпрыгивала, почему-то.

Она забросила чтение математического анализа и стала радостно убираться после того, как поняла, что двадцать минут читает одну формулу и ничего не понимает.

Зашла подружка и стала мыть посуду. Буднично, равнодушным голосом через минут семь она сказала: «Там местные Серёгу из сто четвёртой бьют. Человек семь одного. Он весь в крови лежит.»

В то время, в общежитии не вызывали милицию во время драк. Разбирались сами. В то время кровати были с железными дужками. Которые на заводе крепились к кровати двумя болтиками. На Танькиной кровати дужки были без болтиков.

-Услышав, что бьют её Серёгу, Танька вырвала дужку с кровати. Которая не была прикреплена к кровати болтиками.

Она превратилась в злющий безумный вихрь, побежала по коридорам общаги. Громкий боевой клич с матом сопровождал её бег. Она ворвалась в сто четвёртую комнату. На полу лежал Серёга среди крови, друзья по комнате сидели на своих кроватях. Хулиганы разъясняли Серёге хулиганские законы, назидательно обосновывали его виновность.

Беда интеллигентных людей в том, что они не умеют драться. Уметь драться – это не только и не столько уметь ударить. Умение драться – это знать меру. Ударить так, чтобы не искалечить, чтобы не убить.

Танька была страшна в те две или три минуты, которые растянулись в долгое время, пока она крушила всё, что видела. Она верещала. Она сломала телевизор, сломала железную магнитогорскую полку, сломала две руки, сломала рёбра, коленную чашечку, нос, череп чей-то хулиганский. Она была безумна. В эти две или три минуты произошло многое. Коридор наполнился мужским воем хулиганов, которым было больно. Серёжа изумлённый сел на полу. Друзья Серёжы тщательно попрятались.

Потом Таня бросилась к Серёже. Они стали смотреть влюблёнными глазами друг на друга и заботливо улыбаться среди переломанного всего этого…

* * * * * * * *

Потом хулиганы обратились в полицию, они настаивали на защите своих прав. С дорогими адвокатами. Они требовали оплаты своего лечения, требовали тюремный срок для Таньки.

Выяснилось, что Танька жила на стипуху отличницы. Только лишь на стипуху.

Выяснилось, что у Таньки не было денег других совсем.

Пришлось обойтись без юридических консультаций. Серёга такой вообще не отходил от неё.

Они вызубрили один на двоих уголовный кодекс. Они защищались самостоятельно. Я видел эту красную книжечку УК. Они показывали её смеясь. Потом после того, как они победили.

После того, как прошли суд и апелляцию.

У Серёги появились ранние седые волосы. Она старалась не отпускать Серёгу одного, особенно вечером. Ходила с ним за ручку. Нежно.

За глаза Татьяну стали звать Танька – ГУМАНИЗАТОР.

* * * * * * * *

Потом у них была свадьба, как в хороших сказках. Перед свадьбой Серёга узнал, что Таня из детдома. Собственно, там она и научилась отворачивать болтики от кроватной дужки...

Потом прошло много лет. Серёжа так и не матерится. Совсем. Как ухитряется – непонятно. Таня до сих пор ходит с ним за ручку.

Глава 4 Пашкина короткая мафиозная карьера

Пашка был из деревни, в которой он долго верил в советские идеи, носил сначала пионерский галстук, а потом комсомольский значок с Лениным. Потом всё перевернулось, Пашка поверил в рынок- его сердце перестало пылать при слове Ленин. Он решил срочно разбогатеть. Он прочитал много про рынок: библиотечных книг и газет из киоска.

После школы он приехал в большой город, поступил в университет, заселился в общежитие. Затем направился к успеху. Он устроился в фирму, мафиозного боксёра Безрукого, грузчиком на склад. Пашка решил войти в доверие к Безрукому и разбогатеть. Стать мафиозием.

* * * * * * * *

«Эх, мне бы пистолет, я б разбогател» - так говорил за рюмкой Пашка Ленке. Ленка была другом с соседнего факультета. С Ленкой Пашка пил водку до утра. Ленка была единственным человеком в общежитии, который мог пить до утра, и говорить по душам. Не умерев к восходу солнца, как остальные слабаки. Ленка была из Нягани, которая в суровой Югре, Пашка был с глухой Уральской деревни, где грязь по пояс. И Пашка, и Ленка к алкоголю привыкли с пелёнок, употребляя перегар взрослых, боровшихся за жизнь среди жестокой природы.

* * * * * * * *

Любой мафиози должен иметь тяжелый взгляд и кирпичное выражение лица. Хулиган должен вызывать взглядом почтение и ужас. Пашка сначала усердно тренировался перед зеркалом, затем пошел практиковаться на улицу.

Когда Пашка встретил на улице интеллигентного человека, то уставился в него отрепетированным доминирующим взглядом. Как настоящий мафиози. Интеллигент смущённо отвёл глаза. Пашка удовлетворённо хмыкнул. Затем от Пашкиного взгляда отвёл глаза какой-то шаркающий дед с пустыми бутылками, какая- то тётка, потом кто-то ещё и ещё. Пашка ходил по улицам и радостно подавлял прохожих злобным лицом.

Пашка получил старушечьей палкой по голове. Какая-то бабулька стала бить Пашку без спросу, как маленького. Обещая натолкать в крапиву в жопу. Пашка растерянно пробормотал извинения. Горестно в тот день пил с Ленкой до утра. «Бабуська без очков и с плохим зрением. Она не увидела, что ты мафиозий», - объяснила Ленка Пашке после водки на рассвете.

* * * * * * * *

Успешный мафиози должен уметь доминировать. Доминировать Пашка пошел на склад, туда, где работал. Он стал ботать по фене (говорить наречии преступников) с грузчиками Ваней и Вовой, с кладовщицей Светой. Пашка вёл рассуждения, согласно которым он оказывался более важным, чем складские работники человеком. Складские растерянно отводили взгляд, крутили у виска за спиной Пашки.

Он стал регулярно разговаривать со складскими на наречиях преступников. Доминируя. Широко растопыривая пальцы, сплёвывая, гримасничая. Достал.

-Хочешь я тебе нос сломаю? – поинтересовался однажды у Пашки грузчик Вова. Замахнулся на него здоровенным кулаком.

В ответ Пашка сразу принял интеллигентный вид. Сказал смиренно: -Не надо, -ответил Вовка. Я репетирую. Я хочу стать мафиози. Я же самоучка, в публичной библиотеке теорию … Мне практики не хватает. Голос Пашки звучал по-детски, ресницы хлопали, рот улыбался. Виновато.

Кладовщица Света засмеялась неприлично громко: -Школьники учат феню, кандидат наук, журналист, инженер на складе работают. Я фуею с дел твоих господи!

Грузчик Вова почесал огромной ручищей лицо. Пожал плечами… Удручённо сказал: - Здесь какой-то склад интеллигентных людей получается … Я кандидат наук, Ваня-журналист, а Света – инженер. Ты получается глупый школьник, какой-то. Эх, опять никому по морде не дать. Грузчик Вова пожал Пашке руку. Грузчик Ваня тоже.

Они стали весело пить водку потом. В счёт будущей зарплаты, в долг.

— А давайте поймаем какого-нибудь гопника и силой одолжим у него деньги на водку! – предложил Пашка после первой бутылки. Лицо грузчика Вовы вспыхнуло радостью. Кладовщица Света посмотрела строго. Сказала: — Это незаконно. —Эх, - сказал грузчик Вова —Увы, подтвердил грузчик Иван.

—Так и честно, как надо. Мы же интеллигенты… - Света вздохнула. Добавила: —Я фуею с дел твоих, господи.

* * * * * * * *

Пашка выказывал боксёру Безрукому преданность и уважение в строгом соответствии с мафиозными законами и книжкой Дейла Карнеги «Как завоёвывать друзей».

Безрукий же не обращал внимания на Пашку.

Но потом случилась война Безрукого с другими мафиози. Офис Безрукого обстреляли. Многим сотрудникам стало страшно . Водитель Безрукого заболел и уехал к тёще в сад.

Боксёр Безрукий обратил на Пашку внимание и взял его к себе водителем на шикарный автомобиль SAAB 9000. Сейчас таких машин нет, а раньше они были не хуже бэхи пятёры.

Началась настоящая яркая жизнь. Пашка возил Безрукого по ресторанам, клубам и спортзалам. Пашка видел настоящие пистолеты, слушал тёрки, гонял на скорости двести километров в час.…

Пашке повысили зарплату. Пашкина мафиозная карьера началась. Пашкино лицо стало глупым от счастья и благополучия.

Вместе с тем, Пашка перестал пить до восхода солнца. Ленка зато теперь высыпалась. Училась. Ревела.

Красивая жизнь Пашки продлилась всего три дня. * * * * * * * *

Потом Безрукому назначили стрелку. Пашке надо было ехать с Безруким. -Ты бы притормозил с мафиозной-то карьерой. Вдруг придут времена и нормальные люди снова будут нужны. Вдруг потом всё будет хорошо, а ты мёртвый. Подумай, - нескладно сказал Пашке грузчик и кандидат наук Вовка, когда узнал про стрелку. -Мафия бессмертна. Когда все бояться, смелые делают карьеру. -так ответил Пашка и уверенно пошел на стрелку на ватных ногах.

Ехали. Безрукий нервничал на заднем сидении. Постоянно потел, утирал лицо. Пашкино сердце колотилось. Он старался выглядеть бесстрашным. Преданным. Даже улыбнулся ободряюще. Они ехали на стрелку. Боялись жутко.

На стрелке, в поле за городом, было много здоровенных мафиозиев Приехавших на разборки. Страшных и испуганных одновременно. Безрукий направился говорить с Вальтером в кармане. Пашка остался в машине ...

Потом вдруг огромные страшные люди стали разбегаться в разные стороны. Они прыгали в машины и уезжали. Безрукий лежал в крови, один в траве, с Вальтером в руке. Пашка выскочил из машины и подбежал. Поволок Безрукого в машину. Тот был жутко тяжелым. Он был живой и плакал. Пашке протащил тело метров пять. Потом измождённый упал на колени. Лицом в живот Безрукого, который харкал кровью. Пашка взвыл отчаянно: -АААААААААААА!!!!!! -Беги отсюда, дурак библиотечный, - прохрипел Безрукий. Пашка отрицательно мотнул головой. Потянул боксёра к машине. Тот схватил Пашкину руку и потянул его к себе. Дышал Пашке в лицо нечищеными зубами, брызгал кровью. Сказал:

-Не стоит всё бабло одного дня жизни...

Потом боксёр Безрукий вдруг обмяк и глаза его стали стекленеть. Зрачки перестали реагировать на свет. Пашка пощупал пульс. Беспомощно сел на землю. Один с трупом в поле.

Потом Пашка поднял с земли Вальтер. На поясе Безрукого была сумочка. Пашка достал оттуда много денег. Уехал. Ездил долго по трассе вокруг города, по кольцевой. Ревел сквозь ветер в форточку. — У меня есть пистолет, и я разбогател», - сказал тогда Пашка Ленке. Они сели пить. — Я своровал деньги у трупа и мне стыдно, противно до тошноты -сказал Пашка Ленке на рассвете, резюмировал: — не получится мне быть мафиози. Это как будто тухлятину есть… Извини. — Тогда тебе надо быть счастливым, - ответила Ленка.

* * * * * * * *

Потом они приехали в Пашкину деревню к Пашкиному деревянному дому. У дома сгнило половина стены. Казалось, что часть крыши, над этой стеной вот-вот обвалится. Внутри дома пахло чем-то сырым и затхлым. На кровати лежала измученная женщина. Одна. Рядом была инвалидная коляска.

— Это моя мама, она не ходит. Батя её по пьяни искалечил. - сказал Пашка Ленке. Он тревожно изучал Ленку. Которой эта Пашкина проблема на хрен не сдалась, по большому счёту.

—Ничего страшного, -чего ни будь придумаем, - сказала Ленка. Пошла на кухню, где на столе лежала гора грязной посуды. В полу была щель, прикрытая фанерой, из которой дул холод.

— Понимаешь, почему мне надо было срочно разбогатеть? Я не имел права учиться в университете, оставив маму. Пока не помогу ей. Глаза у Пашки были, как у беззащитного младенца. Распахнутые. За которыми была долгая боль.

— Понимаю, -ответила Ленка, и принялась мыть посуду.

* * * * * * * *

Пашкина короткая мафиозная карьера закончилась.

Они продали SAAB 9000 за треть цены, без документов, прибавили сворованные у трупа деньги и помогли Пашкиной маме: операция, дом.

Они смогли пережить девяностые не совершив преступлений. Они так и не разбогатели, несмотря на Вальтер, который Пашка хранит до сих пор.

Они уже не пьют по ночам до утра из-за возраста. Однако часто говорят по душам до рассвета. До сих пор. Спустя двадцать с лишним лет вместе. Они ухитряются делать друг друга счастливыми.

Глава 5 Перед смертью можно(не обработанный черновик)

Гениополис – это город, в который сбежали гениальные люди со всего мира. Только гений мог быть гражданином этого города. Остальные люди не имели права на гражданство в этом городе. Даже чиновники не были гражданами Гениополиса. Президент Гениополиса тоже не был его гражданином.

Жозеф как раз и был тем самым президентом Гениополиса. Жозеф был здоровый, почти двухметровый. В то утро он стоял без брюк, в носках и слушал, как его ругала жена Хельга. Она кричала и ревела. Он попытался большущими ладонями погладить её по голове. Она вырвалась, взвизгнув. С матом:

-Президент сраный. Выискался. Генерал, итить тваш мать. Нормальные президенты под охраной дома сидят… Руки убери козлина бесчувственная! Хельга схватила тряпку и стала хлестать Жозефа. По лицу тоже. Он обнял её, прижал к себе. Подержал. Она притихла всхлипывая. Прижалась. -Галстук надень. -Я же в тельняшке. -Надень, я сказала. Президент должен быть в галстуке. Жозеф послушался. Надел рубашку с галстуком. Штаны тоже. Они вышли на улицу с достойными невозмутимыми лицами, на которых были лёгкие улыбки. Он был в камуфляже, она в вечернем платье. Он уходил на войну в тот день, она провожала.

* * * * * * * *

Мировое сообщество обвинило Гениополис в похищениях людей для экспериментов. Сотен тысяч людей. Над городом, на лысой горе стояли танки и пушки. Город должен был сдаться и перейти в юрисдикцию Северо-Атлантического союза в срок до восьми вечера. Иначе город должны были разбомбить.

Перед крыльцом было несколько журналистов и блогеров. Спросили: -Скажите Вам страшно? -Да, конечно, - ответил Жозеф. С открытой улыбкой. -Какова вероятность того, что мы победим в войне? -Мы уже победили. Даже если нас убьют.

Они сели в потёртый Додж Чарджер 1971 года. Хельга была за рулём. Жозеф глотнул ром и закурил кубинскую сигару. Видно было, что президент наслаждался божественным. Прикрыв глаза. Спрятав страх от Хельги. Взвизгнула резина, машина рванула дрифтуя. В здание администрации президента. На работу.

* * * * * * * *

А здании администрации президента с раннего утра, в холле, стоял министр иностранных дел Опанас Джонсон. Министр иностранных дел Опанас Джонсон проявлял изящные аристократические манеры. Он был в глаженом костюме, кожаных сапогах с зонтом. Фраер бл. Его жена Антонина стояла была изящная, глазастая, точёная, можно сказать идеальная. Она всё время вежливо улыбалась. Особенно, когда на неё кто-нибудь смотрел. Если присмотреться, можно было увидеть ужас и в её расширенных зрачках. Министр иностранных дел Опанас Джонсон тоже собрался на войну. Его жена Антонина собиралась остаться вдовой. Тоже.

-Вы обманули меня. Пятнадцать лет назад. Вы обещали счастье на свадьбе, - так сказала Антонина. -Вы жена моя. Жена без пяти минут исторической личности — это тоже счастье, -Опанас говорил с достоинством. -Вы дуралей тщеславный. Умрёте. -Давайте не будем. Перестаньте скандалить. Я люблю Вас. Антонина улыбалась, как дура, со слезами. Опанас с печалью и восторгом смотрел в небо. Мечтательно.

* * * * * * * *

Подошел министр обороны Бобби Шифер. Он нивнул Антонине, шлёпнул Опанаса по плечу и потянул его в сторону. Антонина посмотрела вслед Опанасу. Сморщилась болезненно.

Министр обороны заговорил громко:

-Слушай, прикинь, оказывается секс перед войной не помогает. Вчера с Самантой замутил. Представляешь, с Самантой. Которая во и во По жестам министра обороны можно было сделать вывод о том, что Саманта обладает весьма привлекательными внешними достоинствами. -Представляешь, во время секса я думал о прожитом, итоги подводил. Вместо того, чтобы кайфовать. Так задумался, что забыл про Саманту. Представляешь? Про Саманту забыл, которая во и во... Во время секса. Минут пятнадцать её не замечал. Думал. Так неудобно получилось, когда очнулся. -Вы крайне бестактны. Впрочем, как всегда. – сказал Опанас и направился назад к жене. Бобби Шифер схватил уходящего Опанаса за плечо. -А она прикинь. Прикинь. Ей пофиг было. Она даже не заметила, что мне я был не с ней, а думал. Она мне анекдоты всё это время рассказывала, чтобы я перед смертью не расстраивался. Во время секса. Обидно, да?

У Опанаса было раздраженное лицо. Он холодно ответил: -Вы последний день потратили на Саманту. Не на Полину. Зря. Опанас сбросил руку Бобби Шифера с плеча. Тот поник, беспомощно шмыгнул носом. Сказал: -Полина да… Она же отказала мне. Опанас провёл сверху вниз презрительным взглядом по министру обороны. Покачал головой- осудил, ушел к жене. -Действительно… Обидно умирать, когда Полина отказала, -министр обороны говорил уже скорее сам с собой. Под нос: -Об этом и думаю всё последнее время. Эх.-Лицо министра обороны искорёжилось от глубокого внутреннего переживания.

* * * * * * * *

Громко, с дрифтом, запахом жженой резины остановился Додж Чарджер у здания президентской администрации. Жозеф и Хельга вдохнули рывком воздух, выпрыгнули из машины, легко заскочили верх по лесенкам. На ходу пообещав журналистам и блогерам, что всё будет хорошо. Посылая воздушные поцелуи в разные стороны. Она была в стильном вечернем платье, он в камуфляже, с сигарой. Красавчики. Они прошли в зал совещаний, пригласили туда остальных высших чиновников Гениополиса из холла. Чиновники послушно проследовали за президентом.

Женщины были скорее боевыми подругами чиновников, чем самостоятельными личностями. Они даже имели право присутствовать на рабочих совещаниях мужей, без права голоса правда. Такие необычные порядки были в Гениополисе.

-Добрый день, уважаемые коллеги! … Согласно ультиматуму федералов, к восьми часам вечера Гениополис должен перейти под юрисдикцию Северо-Атлантического союза. Граждане Гениополиса проголосовали за атаку. Мы должны задержать морских псов, чтобы граждане могли эвакуироваться. Министр обороны Бобби Шифером разработал план действий. Послушаем его.

Министр обороны вышел к трибуне и стал говорить, ободряя чиновников бравым видом: -Здравствуйте коллеги! Согласно конституции, граждане Гениополиса не должны воевать. Армию мы создать не успели. Моя оплошность-извиняюсь. Хых! В бригаде морских псов две с половиной тысячи человек. Нас возможно больше. Но они умеют воевать – мы нет. Поэтому вопрос состоит в том: нас убьют или возьмут в плен. Но мы должны атаковать. Так проголосовали граждане Гениополиса. Бобби Шифер закончил с беспечным лицом. Присутствующие уныло зашушукались. -А план то у нас какой? – спросил министр иностранных дел Опанас Джонсон…. -Какой может быть план, когда у тебя толком нет оружия, а на горе бронетехника и ракеты с пушками? Атаковать не думая. Вот и весь план. Бобби Шифер посмотрел на Опанаса, как на умалишённого, как на ребёнка. Опанасу, судя по лицу, было стыдно за министра обороны.

* * * * * * * *

У Гениополиса флаг был белого цвета, на котором был нарисован контур пятилистного клевера. Цветочек на белом нарисовали и всё- не заморачивались. Под этим флагом вверх по лысой горе шагали по грязной траве чиновники Гениополиса. По-разному одетые. С коктейлями Молотова, охотничьими ружьями. В лыжных касках. Только у половины было стрелковое вооружение. Такая получилась армия чиновников. Разношерстная. Морские наверху псы ощетинились стволами бронетехники.

У подножия лысой горы скопились жены чиновников. Потом они заревели. Сначала одна, потом другая. Жена президента Хельга держалась долго, кусала губы и глубоко дышала. Она ходила и ободряла других. Со стеклянными глазами, как безумная. Потом заревела тоже. Смотрела вверх вслед чиновникам и лила молча слёзы. Перестав стесняться.

Перестав стесняться последней, заревела Антонина. Просто села в грязную траву и заревела, как маленькая, дрыгая иногда ногами от отчаяния. Иногда грозила кулаком мужу вслед. Ругалась Опанасу в спину, за испачканный уже глаженый костюм.

* * * * * * * *

Полковник Моцарт мрачно смотрел на происходящее. Рядом стоял сержант первого класса Степан Ворошилов. С недвижимым военным лицом стоял. Они постоянно воевали. Постоянно и вместе. Там, где другие офицеры стеснялись и берегли репутацию. Сейчас надо было расстрелять чиновников, которые неумело лезли вверх по горе. За похищение сотен тысяч людей. — Поймай мне кого – нибудь из них. Поговорить хочу, -сказал Моцарт Степану. — Это запрещено приказом. Запрещены любые контакты, любой обмен информацией, - заметил Степан. Моцарт тяжело посмотрел внутрь Степана. — Будет выполнено, - ответил Ворошилов.

* * * * * * * *

Министр обороны Гениополиса пришел в палатку полковника Моцарта в качестве посла Гениополиса. Бобби переминался с ноги на ногу среди настоящего оружия, потел, сохраняя важный вид и внешнее достоинство. Полковник Моцарт протянул Боббби коньяк, полстакана. —Мне нельзя, я не пью на работе, - ответил Бобби. Совершенно категорически ответил. Моцарт прожигающим взглядом посмотрел внутрь министра обороны. Сказал: —Перед смертью можно. Министр обороны вздохнул, горестно шмыгнул соплей. Стал пить коньяк маленькими глотками, жмурясь от удовольствия.

—Не понимаю. Вы похищаете людей, а потом лезете помирать в гору вместо того, чтобы сбежать и жить нормальные люди. -Моцарт в упор изучал министра обороны Гениополиса. Министр Бобби Шифер обороны широко улыбнулся. Откинулся на стуле. Вальяжно и слегонца пьяно. —Милый мой мальчик,- сказал Бобби Шифер полковнику Моцарту, - вы зачем верите чиновниками и командирам? Мы похищали не сотен тысяч людей, а сотни. Было бы здорово, если бы мы похитили сотни тысяч людей. Потому, что через три года человечество вымрет. От эпидемии, которая началась под видом невинного гриппа. Которую обнаружили гении. Который собрались в один город, для сохранения человеческого вида. Люди похищаются и помещаются в капсулы. Которые в бункере. Там будут спать. Чтобы через пятьсот лет проснуться. Когда эпидемия пройдёт. Людей отбирают с учётом расового и генетического разнообразия.

Полковник Моцарт задумался. Помолчал минут семь. Сказал:

-Почему мы должны подчинять Гениополис? Бобби Шифер торжественно налил себе ещё полстакана коньяка. Выпил, сказав: «Эх». Ответил: -Потому, что гении наотрез отказались помещать в капсулы чиновников и миллиардеров.

* * * * * * * *

Потом президент Гениополиса встретился с полковником Моцартом на склоне лысой горы. Потом они говорили до восьми вечера. Потом сержант первого класса Степан Ворошилов достал откуда-то белую простынь и поднял её над командирским танком сделав флагом. Нарисовав на ней клевер с пятью листьями. Цветочек на белом нарисовали и всё- не заморачивались.

Когда Опанас спустился к подножию, он обнял Антонину. Которая потом принялась счищать грязь с одежды мужа. По глупости или от радости. Заревела опять. -Да перестань ты, - сказал министр иностранных дел Опанас Джонсон: себя лучше почисти, а то у тебя вон жопа грязная. Антонина рассмеялась мокрым лицом.

-Фу, какие вы слова знаете, оказывается, - сделала замечание Хельга, жена президента. -Ничего страшного, перед смертью можно, - ответил за Опанаса Бобби Шифер своим солдафонским юмором.

Глава 6 Атака генерала Бобби Шифера ​

Это случилось толи в Казахстане, толи в Аризоне. А может и не было вовсе.

Совершенно по - разному женщины Идинаполиса провожали своих мужей на войну. Жена президента Хельга, к примеру била мужа Жозефа какой-то тряпкой. По лицу тоже. Двухметрового мужа, главу государства, который пытался Хельгу обнять. Погладить по голове большущими ладонями. Хельга вырывалась и взвизгивала с матом: Он был в трусах, носках и тельняшке

-Президент сраный. Выискался. Генерал, итить тваш мать. Нормальные президенты сами не воюют. Руки убери козлина бесчувственная! Ты только честно мне скажи, план ваш министр обороны хоть трезвый придумывал? Он же дурак неопрятный, даже стрелки на штанах отгладить не может. Сам гладить не умеет и не женится – дурка дураком. Она ругалась минут семь. Потом выговорилась. Огромный президент Жозеф обнял её, прижал к себе. Подержал. Она притихла всхлипывая. Прижалась.

-Галстук надень. -Я же в тельняшке. На войну в галстуках не ходят. -Надень, я сказала. Президент должен быть в галстуке. Жозеф послушно надел рубашку с галстуком, штаны тоже. Они вышли на улицу с достойными невозмутимыми лицами, на которых были лёгкие улыбки. Он был в камуфляже, она в вечернем платье. Он уходил на войну в тот день, она провожала. * * * * * * * *

Совершенно по - разному женщины Идинаполиса провожали своих мужей на войну. Жена министра иностранных дел Антонина одела мужа в глаженый костюм и кожаные новенькие сапоги, вручила зонт. Министр иностранных дел Опанас и ег супруга Антонина мало говорили, больше молчали про что-то общее. Они смотрели друг на друга, как влюблённые подростки и обнимались. С аристократическими умелыми манерами, какие бывают у английских монарших семейств. -Вы обещали мне счастье, и покататься на мотоцикле в старости. А выходит вы умереть можете, - лепетала Антонина. -Быть женой героя – это тоже счастье. Обещайте мне покататься на мотоцикле в старости, если меня убьют. -Вы дуралей тщеславный. Умрёте если, что я делать буду? -Давайте не будем скандалить. Я люблю Вас. -Знаете, я до сих пор не могу понять, почему кто-то может решить, что можно убивать людей во имя сомнительного всеобщего блага. Антонина вопросительно улыбалась, как дура, со слезами. Всё время счищала щёткой с мужа пыль. Суетливо, бессмысленно.

* * * * * * * *

Министра обороны Идинаполиса Бобби на войну никто не провожал. У него не было женщины. На столе перед министром обороны, опираясь на корзинку с хлебом, стояла фотография, на которой была русоволосая девушка с загадочной улыбкой. Бобби пил кофе и говорил: «Оказывается секс перед войной не помогает. Вчера с Самантой замутил. Представляешь я задумался во время секса. Задумался и забыл про Саманту. Во время секса. Минут на пятнадцать забыл. Так неудобно получилось, когда очнулся.» А она прикинь. Прикинь. Ей пофиг было. Она даже не заметила, что мне я был не с ней, а думал. Она мне анекдоты всё это время рассказывала, чтобы я перед смертью не расстраивался. Во время секса. Обидно, да?» Министр обороны погладил девушку на фотографии по волосам. Глубоко вздохнул и продолжил: «Я о тебе тогда думал. Когда с Самантой… Я постоянно о тебе думаю. А ты меня не любишь. Обидно, да?» Лицо министра обороны искорёжилось от глубокого внутреннего переживания.

* * * * * * * *

Такое утро случилось у некоторых чиновников Идинаполиса, которым сегодня надо было идти на войну.

* * * * * * * *

Это случилось толи в Казахстане, толи в Аризоне. Никто не заметил, когда маленький безлюдный мёртвый город стал оживать и наполняться жителями. Который назвался Идинаполисом Чёрные здания снова стали светиться окнами по вечерам, в детских садах появился смех. Появился полицейский участок и полицейский сотрудник Мария, которой выпала короткая спичка. Мария вполне успешно совмещала полицейскую работу с научной деятельностью. Дело в том, что в городе преступности совершенно не было. Били лишь интеллигентные люди.

Со временем город интеллигентных людей разросся, и жители города выбрали себе президента, министра иностранных дел и министра обороны Бобби Шифера. Бобби Шифер стал министром обороны не просто так, а потому, что окончил с отличием военную кафедру. По основному месту работы он был историком-модевистом.

А неделю назад восьмёрка государств - мировых лидеров объявили преступным маленькое государство Идинаполис, численностью в семьдесят тысяч человек. Мировые державы обвинили Идинаполис в массовом похищении людей. В преступлении против человечности.

На лысой горе, над Идинаполисом стояла бригада частной военной компании «Морские ПСЫ»: бронетехника, несколько тысяч отлично обученных наёмников.

* * * * * * * *

Армия Идинаполиса состояла из восьми солдат и трёхсот госслужащих, врачей, учителей и чиновников. Многие в армии Идинаполиса были непригодны к строевой службе, иные, как полицейский сотрудник Мария и вовсе были женщинами.

У Идинаполиса был флаг белого цвета, на котором был нарисован контур пятилистного клевера. Цветочек на белом нарисовали и всё-с флагом не заморачивались. Под этим флагом вверх по лысой горе армия Идинаполиса полезла атаковать наёмников из бригады «Морские Псы». По-разному одетая. С коктейлями Молотова и охотничьими ружьями. В лыжных касках.

Впереди всех, на приличном расстоянии, шагал министр обороны Бобби Шифер. Одиноко почему—то, с арбалетом наперевес.

У подножия лысой горы скопились жены чиновников. Сначала все расстраивались молча, однако потом одна из жен заревела. Потом заревела другая чья-то жена. Затем заревели ещё и ещё. Жена президента Хельга держалась долго, кусала губы и глубоко дышала. Она ходила и ободряла всех. Со стеклянными глазами, как безумная. Потом не выдержала и заревела тоже. Смотрела вверх, вслед солдатам армии Идинаполиса и лила молча слёзы. Перестав стесняться.

Последней заревела жена министра иностранных дел Антонина. Просто села в грязную траву и заревела, как маленькая, дрыгая ногами от отчаяния. Ругалась мужу вслед, за то, что испачкал на горе отглаженный костюм.

* * * * * * * *

Солдаты «Морских Псов» с любопытством рассматривали наступающих. Посмеивалась, в том числе над министром обороны Бобби Шифером, который шел впереди и указывал, своим солдатам, где и как идти. Полковник «Морских Псов» Моцарт с любопытством смотрел на подножье горы. С неподвижным военным лицом. Ему надо было расстрелять чиновников, которые неумело лезли вверх по горе. За похищение сотен тысяч людей. Рядом стоял сержант первого класса Степан Ворошилов. — Поймай мне кого – нибудь из них. Поговорить хочу, -сказал Моцарт Степану. — Это запрещено приказом. Запрещены любые контакты, любой обмен информацией, - заметил Степан. Моцарт тяжело посмотрел внутрь Степана. Безапелляционно. — Будет выполнено, - ответил Ворошилов. Подчинился.

* * * * * * * *

Министр обороны с довольно радостным лицом пришел к Моцарту, толи в плен, толи в качестве посла. Бобби Шифер с восторгом рассматривал настоящую бронетехнику, пушки, стрелковое оружие. Он даже делал селфи с наёмниками из «Морских Псов». Вызывая тревогу у вояк. Потом он вошел в палатку полковника Моцарта.

Там он переминался с ноги на ногу, потел, сохраняя важный вид и внешнее достоинство. Полковник Моцарт протянул ему полстакана коньяка. —Мне нельзя, я не пью на работе, - сказал Бобби. Совершенно категорически ответил. Моцарт прожигающим взглядом посмотрел внутрь министра обороны. Сказал: —Перед смертью можно. Министр обороны вздохнул, пожал плечами, горестно шмыгнул соплей. Зажмурился, стал пить коньяк маленькими глотками. Наслаждаясь.

—Не понимаю. Зачем вы похитили столько людей? Зачем вместо того, чтобы свалить, вы лезете воевать на гору, с бабами и дубинками против танков? Министр Бобби Шифер обороны широко улыбнулся. Откинулся на стуле. Вальяжно и слегонца пьяно, ошалело. —Милый мой мальчик, это тщательно продуманная мною атака интеллигентных людей- сказал Бобби Шифер полковнику Моцарту: Я назову её атакой Бобби Шифера. - Во первых: мы не похищаем людей. Они сами идут к нам. Идинаполис – это город учёных, которые сбегают из других государств. У нас лучшие математики, химики, биологи. Полковник Моцарт с кирпичным лицом сказал: -Забавно, жалко будет вас расстреливать. -Почему вы считаете, что имеете право убивать людей просто так, по приказу, потому что они другие? -Мне плевать на рассуждения. Мой бизнес – смерть. -Отчего – же? Давайте подискутируем. -Не о чём. -Один из наших граждан, крупнейший китайский вирусолог, вывел смертельный вирус. Который распространяется воздушно капельным путём. Моментально. Продолжительность жизни зараженного человека полтора часа. Я принёс этот вирус на вашу базу. И там, внизу, под горой вы можете излечиться. Министр обороны Бобби Шифер наслаждался своим превосходством. Рассматривая полковника Моцарта с любопытством. Бобби заметил снисходительно:

-У вас кровь в глазах и Вам нечем дышать, я же вижу, что вам плохо. Сдавайтесь пожалуйста. -Применение бактериологического оружия запрещено, - прохрипел полковник Моцарт. -Убийства тоже запрещены, однако ваш бизнес – смерть, вы же сами говорили.

* * * * * * *

Это случилось толи в Казахстане, толи в Аризоне.

Жена министра иностранных дел Антонина отчитывала мужа Жозефа за испачканный во время войны костюм. Министр иностранных дел Опанас сказал, что у Антонины грязь на жопе. Они засмеялись потом истерично. Собрались покататься на мотоциклах срочно, а то вдруг потом опять война. Они потом буду часто молчать про эту историю и улыбаться.

Жена президента Хельга ругала мужа, чтобы он срочно отказался от президентской должности. Который лежал на земле в камуфляже, и благодарил небо за то, что атака удалась. Вслух благодарил, как друга.

Полковника Бобби Шифера никто не ругал. Он был одинок. Он про себя разговаривал с фотокарточкой русоволосой глазастой девушки с загадочной улыбкой, которая была у него во внутреннем кармане у сердца. Он улыбался этому немому диалогу и из-за этого странно выглядел, раздавая велосипеды наёмникам из бригады «Морские Псы». Вакцинированным наёмникам, чтобы уматывали на хрен из города интеллигентных людей.

Глава 7 Забытая после повышения улыбка

Василий Иванович не сразу стал серьёзным. Важное лицо он приобрёл лишь после перехода на руководящую должность. Сначала он носил серьёзный вид только на работе для дела. Сначала Василий Иванович даже шутил, рассказывая, что серьёзный вид – это вещь смешная и глупая. Совершенно ненужная образованному человеку. Однако со временем, по мере карьерных успехов, Василий Иванович стал не просто серьёзным, а даже строгим. Со временем Василий Иванович стал носить серьёзный вид и дома и на улице. Потом он перестал улыбаться, шутить и метериться. Даже дома.

Должностной рост у Василия Ивановича складывался куда более чем успешно. Вместе с тем Василий Иванович становился всё более и более похожим на торжественный портрет. Без изъянов, скучный.

* * * * * * * *

А однажды. Василий Иванович пришел в детский садик к сыну Лёшке на какой-то праздник. С удивлением он рассматривал маленькие стульчики и шкафчики, праздничных детей, которые смущённо шумели. Потом дети выступали и радовались.

Василий Иванович вдруг понял, что его Лёшка отличается от всех других. Он долго не мог понять, пока не услышал, как какая-то мамочка вдруг прошептала: -А Лёшка то чего-то смурной какой-то? Он вообще когда-нибудь улыбается? Василий Иванович присмотрелся. Ответил разреженно: -Улыбается. Ещё как. Лучше всех. Мамочка съежилась под тяжелым взглядом Василия Ивановича. Отвернулась.

Василий Иванович пристально смотрел теперь только за Лёшкой. Нервно теребил дорогущий телефон. Лёшка вёл себя старательно и не улыбался. Василий Иванович вспотел стыдливо. Помахал Лёшке руку. Лёшка тоже помахал рукой в ответ. Исполнительно, как подчинённый на планёрке.

Лёшка не улыбался даже тогда, когда аниматоры сказали детям кидаться друг в друга блестящим дождём. Аниматоры принесли большущий мешок блестящего дождя и сказали детям кидаться друг в друга. Дети кидались. Лёша тоже кидался, стоя на одном месте. И -Лёша не улыбался. В отличие от всех.

* * * * * * * *

Василий Иванович жестами попросил Лёшку улыбнуться. Тот категорично замотал головой. На них покосились. Серьёзное лицо Василия Ивановича покрылось ощущением позора. Он со стыдом озирался. Вжал голову в плечи. Так делают люди, когда предполагают, что все только о них и думают. И осуждают.

Василий Иванович снял важный пиджак с галстуком, расстегнул пуговицы, подошел и встал на колени рядом с Лёшкой кинул в него клок дождя. Лёша испугано закрыл лицо руками. Странно это было, Василий Иванович его никогда не бил.

-Теперь ты кидай в меня!-сказал Василий Иванович. -Папа встань, - ответил Лёшка, на нас смотрят. -Кидай в меня! -Нет, в тебя нельзя. Нехорошо, когда люди. Тогда Василий Иванович улыбнулся. Сначала немного потом широко. Потом он стал кидать дождь вверх над собой. Дурачиться. Он улыбнулся. -Папа, не надо, на тебя же смотрят, -так сказал Лёша. -Ничего страшного, -ответил папа. -Не надо. -Пофиг. -Так нельзя! -Похрен, сын. -Как это? -Поххрен. И всё тут. Василий Иванович набросал на сына блестящего дождя, поднял его на руки над головой. -Полетели,-сказал папа. -Ура,- закричал вдруг Лёшка. С раскрытой вдруг на всё лицо улыбкой. -Упадёшь, - сделала замечание воспитательница. -Похрен,- крикнул сверху Лёшка. Воспитательница стала строгой, осуждающей, демонстративно оторопелой. Остальные родители так же отнеслись крайне серьёзно к сказанному. -Похрен, - подтвердил Василий Иванович с забытой после повышения улыбкой.