Такая жизнь

История первая. Туман.

В каком годе это было уж и не помню, помню зима была. Собрался я в город по делам ехать, добираться до города было прилично. Поэтому встал пораньше, запряг кобылу да и поехал, в аккурат к обеду до места доберусь.

Ах да, забыл представиться, скажу коротко, зовут меня Никодим МакарычНикифоров, сорока лет отроду, житель деревни Яблоневка. Всю жизнь сколько есть здесь прожил. Женат, имею двоих детей.

В ту пору дело хоть и шло к весне, но мороз все не отпускал, днем то тепло было, солнышко пригревало, а к ночи мороз добро крепчал. Вот и тогда мороз стоял собачий, а что поделаешь ехать нужно, дело безотлагательное. Супруга моя - Аксинья Петровна захворала несколько дней высокая температура, лихорадит ужасно и состояние никак не хотело улучшаться нужен был знающий человек, а лекарь только в городе. Ну так вот, отправился я.

Отъехал буквально пару – тройку верст по проселочной дороге, как началось что – то невообразимое, стало белым – бело, дальше собственного носа ничего не видно, как говорят в простонародье – молоко вокруг. На землю опустился туман.

Я потянул поводья, спрыгнул с саней и сдвинув шапку на затылок, почесал лоб.

«Во дела, и куда дальше то ехать» - подумал про себя я. Вытянув вперед руку попытался рассмотреть ее, но тщетно, видно руки небыло, а пелена была на столько плотной, что казалось, если взять нож, то можно просто ее резать.

Кобыла переминалась с ноги на ногу, недовольно фыркала и мотала головой. Постояв еще несколько минут я запрыгнул обратно в сани и крикнув « но, пошла», ударил кобылу поводьями, она лишь попятилась назад и попыталась встать на дыбы, боясь шагнуть в неизвестность. Я нанес еще несколько ударов, но история повторилась, та в ответ только ржала и фыркала, боясь шагнуть в неизвестность.

Снова спрыгнув на землю я подошел к лошади. Она очень громко сопела, я потрепал ее по холке, похлопал по шее. Рукой я чувствовал дрожь, которая пробегала по ней.«Ну и чего ты Маруська испугалась, тумана что ли? Это дело не страшное, бывало и хуже, прорвемся. Ничего не попишешь, хорошая моя, Аксинью Петровну спасать нужно, люблю я ее очень. Не один годок мы с ней душа в душу прожили, не один пуд соли вместе съели и как жить без нее не представляю». Я достал из кармана кусочек подсоленного хлеба и угостил кобылу, понемногу она успокоилась. Посмотрев под ноги я приметил в какую сторону примерно выходит дорога и взяв Маруську под уздцы шагнул в туман. Пройдя немного, кобыла освоилась, я влез в сани, больше она не боялась.

И вот выехал я на мощеную дорогу. Потихоньку туман начал рассеиваться, но на смену ему пришел сильный порывистый ветер. Небо было черным, ни месяца ни звезд видно небыло, кобыла неслась вперед, а ветер становился все сильнее и сильнее. И вдруг снова плотной стеной опустился туман, а в порывах ветра слышалось что то похожее на смех, будто бы сам нечистый играл со мной в какую то страшную, непонятную игру в которой выживет и выиграет тот, кто духом силен.

По обе стороны дороги виднелись еле – еле заметные огоньки попутных деревень. «Вот бы сейчас стопку водки, да на печку» подумал про себя я. старый полушубок согревал плохо и я начал замерзать. До города оставалось верст десять.

Кобыла очень устала и я решил дать ей отдохнуть. Достав полог я перевернул в санях слежавшуюся солому, сел в них и укрылся с головой, стало чуточку теплее. Я задремал. Вдруг что – то разбудило меня, какое – то непонятное чувство страха. Стянув с себя полог, огляделся вокруг, никого небыло и было хотел укрыться снова, но замер. Неподалеку от меня горели два красных огонька глаз, это был волк.

Да да, именно волк, глаз охотника никогда не ошибался. Ведь за всю жизнь не один и не два раза я встречался с ним. Хищник стоял неподвижно, выжидал, а ветер все выл и выл.

Туман стал менее плотным и к светящимся глазам добавились очертания хищника.

Волк был размером с хорошего сторожевого пса, крупный с жилистыми лапами и глаза, глаза горели как то не естественно ярко. Казалось что в них вложили раскаленные угольки.

В ту зиму было как никогда холодно и пропитание в лесу достать было особенно сложно, вот всякое зверьё, будь то медведь или волк выходили на дорогу, дабы найти пищу и были особенно злыми.

Я сидел неподвижно, волк стал двигаться вправо, пытаясь обойти меня сзади, я стал поворачиваться за ним. Хищник чувствуя добычу нудно провыл, тряхнул головой и двинулся на меня. В тот момент им управляло лишь одно чувство, чувство голода и жажда крови.

Жуткий холод и мелкая дрожь пробежали по спине. Я было хотел спрыгнуть за сани и попятившись назад рукой нащупал что то длинное. Посмотрев в руку я увидел черенок вил. Жена мне всегда говорила, чтобы брал в дорогу вилы или топор, мол много нынче по дорогам людей лихих шастает. Я же в свою очередь внрно отшучивался и бросал их дома.

Волк находился уже метрах в пяти от меня. Мы смотрели друг другу в глаза, я старался не показать страха перед врагом.

В несколько прыжков он оказался возле телеги, еще один и серый летит прямо на меня. Резким движением я выставил вперед вилы и он всей грудью налетев на них взвыл от боли. Не смотря на глубокие раны из которых сочилась кровь, хищник сдаваться не собирался. Мощным ударом он скинул меня с саней и спрыгнул следом. Я попытался встать, но удар о земь был очень сильным, ноги не слушались. Серый сделал еще один прыжок и хотел вцепиться мне в горло, но вовремя подставленная рука помешала ему осуществить задуманное. Да и овчинный тулуп сделал свое дело, он просто напросто забил пасть волка, как бы там нибыло, а челюсти достали до моей плоти. Я пытался сбросить врага, ничего не получалось и вот наконец – то мне удалось оттолкнуть его от себя. Рванувшись назад, рука натолкнулась на что то твердое, это был довольно крупный камень.

Враг предпринял очередную попытку превратить меня в обед. Я собрал последние силы ударил врага попавшимся камнем, удар пришелся четко в голову. Волк захрипел и всей своей массой рухнул на меня. С трудом столкнув поверженного врага с себя, встал взял вилы и нанес несколько ударов в шею и сердце, чтобы уж наверняка.

Оглядевшись увидел кобылу которая стояла чуть поодаль. Хромая доплелся до саней и упав в них попытался отдышаться.

Туман не сходил, ветер чуть стих. Отдохнув после тяжелой борьбы, вновь взял поводья и отправился дальше. Рука ужасно ныла, на ней виднелась открытая рваная рана.

Примерно через час впереди показались огни сторожевых башен. Встретившие меня часовые только присвистнули. « Здорово тебя зверь потрепал и дернул же тебя черт по такой погоде, в такую даль переться» сказал один из них.

Меня любезно проводили до конюшни постоялого двора, где я и оставил кобылу.

Стрельцы видя мое состояние проводили меня к себе. Сняв полушубок я и все присутствующие увидели открытую рану, с вырванным куском мяса. Меня перевязали, напоили теплым травяным чаем с медом и накормили как говориться чем Бог послал. Примерно через час поблагодарив гостеприимных стрельцов, я отправился за тем, за чем собственно и ехал. Придя к лекарю я рассказал ему все что произошло с Аксиньей Петровной. Внимательно выслушав он достал несколько баночек со снадобьями и протянул мне, объяснив в какой очередности принимать. Я низко поклонился и поспешил отправиться в обратный путь.

Стрельцы стоявшие у ворот только сказали в след « Да храни тебя господь», а один даже в спину перекрестил. Туман стал не таким плотным как был и учитывая что было уже светло, видимость была все равно плохой.

Проезжая мимо места ночной битвы я увидел помятый снег с пятнами крови и тело окоченевшего волка. Смачно плюнув я только быстрее погнал кобылу, дабы не перебирать еще раз в голове тот ужас который произошел ночью.

До деревни добрался спокойно и буквально только спрыгнул с саней, как туман совсем рассеялся, выглянуло солнышко и стало теплеть. Лекарство я привез вовремя. Аксинья Петровна моя дорогая и любимая поправилась очень быстро, сейчас здравствует. Еще и пожурить успевает ежели домой выпивший прихожу, но все ж одно – любя. Я хоть человек и не из трусливых, но с тех пор тумана боюсь, какой бы небольшой нибыл и соваться в него не за какие деньги не стану. А о той злополучной встрече напоминает лишь память, да шрам на руке оставленный зубами хищника.