Так случилось

Глава 1

Это был счастливый народ. Нигде и никогда на земле не было людей более счастливых.

Улыбка не была для них чем-то странным, редким и неискренним. Они просыпались с улыбкой. С улыбкой засыпали. Они болели, продолжая смеяться. Даже когда погасшие глаза умирающего человека последний раз блестели жизнью… когда человек делал последний выдох – он улыбался. И лишь после смерти, когда лицевые мышцы, впрочем, как и все остальные мышцы в человеческом теле – расслаблялись, улыбающееся лицо медленно принимало прежнюю форму.

Это был народ, спрятанный в дебрях природных изгибов. Там, где не ступала нога цивилизованного человека и не пролегала ни одна магистраль. Именно там жил народ Хэкпу. По крайней мере, так они себя называли.

Никто и никогда не считал их количество. Впрочем, этого и не требовалось. Кто будет заботиться о подсчете, о статистике, о ненужных цифрах… кто будет вообще думать о чем-либо другом, кроме как счастливой жизни в дебрях прекрасных, девственных и невероятно красивых.

Великая река текла спокойными водами. Русло ее было ровным, словно брошенное копье. А затем, она делал резкий изгиб. Настолько крутой, что еще чуть-чуть и казалось, завяжется в узел. Вот, именно в этой выемке и жил народ Хэкпу.

С трех сторон река охраняла их дома и давала им пищу. Рыбы водилось столько, что не всегда нужно было плести пальмовые сети или же целиться луком в зеркальную гладь. Иногда стоило окунуться, пройтись по илистому дну и взять столько рыбы, сколько надо для пропитания. Глухие леса, снабжали дикими фруктами, овощами и сладкими кореньями. Народ Хэкпу не держал скот и у него не было огородов. Опять же, у них не было в этом никакой необходимости.

Если выплыть на середину реки или же взобраться на дерево, то можно было увидеть великую гору, где жили боги. Оттуда, с самой вершины, боги следили за народом Хэкпу. Они давали им пищу и воду. Приглядывали за мелкими людьми, притаившимися в джунглях. А люди в свою очередь были им за это благодарны. Каждый седьмой день, народ Хэкпу собирался возле большого огня на побережье великой реки. Они славили богов и сплавляли по реке дары в плетеных корзинах. И каждый житель был уверен, что тщательно собранные угощения, непременно попадут в руки богам. И боги принимали их дары. Облизывали пальцы от жирной рыбы. Обливались соком спелых фруктов и разгрызали твердые орехи. А иначе, почему народ Хэкпу живет так счастливо? Ответ очевиден – богам нравятся их дары. И боги, в благодарность смотрят за людьми. Не дают их в обиду. Заботятся о детях. Забирают к себе стариков, для которых земная жизнь утратила все прелести. Одним словом, народ Хэкпу всеми своими улыбками был благодарен именно им – богам.

Конечно, иногда случалось и горе. Сильный ураган, обрушивал хлипкие дома. Река выходила из берегов. Дикие животные нападали. Но все эти не совсем приятные вещи народ Хэкпу относил к тому, что так бывает… да-да, философия проста как никогда – Это случается. С этим нельзя ничего поделать. Нельзя изменить. Нельзя убежать. Нельзя избавиться навсегда от всех страданий. Можно лишь относиться к ним так, как относится народ Хэкпу – так случается. И не забывать при этом улыбаться.

Именно поэтому люди жили счастливо. Даже в те моменты, когда слезы сами наворачиваются на глаза. Даже тогда, когда перед тобой умирает самый дорогой тебе человек. В любых ситуациях Хэкпу улыбались.

***

Юную Айтру постигло горе. Ее мать, совсем еще молодая женщина, изнывала от горячки. Ее тело пылало огнем. Белки глаз, испещренные красными ниточками капилляров, едва шевелились. А если и двигались, то медленно. Веки так же тихо заслоняли глаза и Айтра молилась богам, чтобы это было не последний раз. Чтобы ее мать вновь открыла глаза. Вновь посмотрела на свою дочь. Чтобы она прожила еще чуть-чуть… ведь у Айтры совсем скоро свадьба. В своих мечтах Айтра не раз представляла себе свадьбу. Как она будет нарядна. Как будут блестеть ее плечи и колени, вымазанные выжатым соком орехов. Какие узоры будут покрывать ее юное тело, от шеи до лодыжек. А в ее угольных волосах будут цветы и обереги от родственников, которые она навсегда заберет с собой в новую семью.

Когда трижды прогремит барабан и протяжно завоет гамбук, Айтра покинет свою хижину в последний раз. Под покровом широких листьев с закрытыми глазами она будет идти до своего будущего мужа. Она откроет глаза лишь тогда, когда руки Лирама лягут на ее блестящие плечи. Только тогда она откроет глаза и новым взглядом, взглядом жены, посмотрит на мужа.

А он – Лирам – будет также раскрашен узорами. На его груди будут сложенные один на один листья молодого папоротника. За спиной, конечно же, будет лук и колчан с двумя стрелами, одну из которых он подарит богам, стрельнув на другой берег реки. А вторую закопает на этом берегу, чтобы боги знали, что люди тоже нуждаются в некоторых вещах.

Айтра так глубоко погрузилась, в мечты, что совсем забыла про мать. Она вдруг очнулась, склонилась над ней, потрогала горячий лоб и постаралась увидеть хоть каплю сознания в пустых глазах. Ей было тяжело за этим наблюдать. Но, невольно она улыбнулась, вспомнив, что так бывает. Это случается. И это может случиться с кем угодно.

- Кхе… - поперхнулась мать.

- Мама! - тут же вздрогнула Айтра и склонилась над ней.

- Я умираю?

- Нет мама. Нет. Ты будешь жить.

Пустые глаза женщины обрели жизнь. Она посмотрела на плачущую дочь, вытянула руку и прислонила к щеке девочки.

- Ты такая красивая. Мне так жаль, что я не увижу твое замужество. Жаль, что и отец не дожил до этого дня.

- Увидишь мама. Обязательно увидишь.

- Надеюсь… кхе-кхе… но, так случается. – Сказала она и едва заметная улыбка украсила ее лицо.

То ли по привычке, то ли в ответ матери, но Айтра улыбнулась сквозь слезы. Она прижала материнскую ладонь, поглаживая предплечье и продолжая улыбаться.

- Воды. Принеси воды… - прохрипела мать.

Айтра аккуратно положила руку матери и выскочила из лачуги. Питьевую воду народ Хэкпу брал из ручья, недалеко от деревни, но сегодня ей повезло. Полный горшок воды стоял у основного костра. Айтра зачерпнула воду и, роняя капли, помчалась обратно. Она успела.

Придерживая голову матери, Айтра дала ей попить. Затем намочила руки и смыла пот с уставшего лица.

- Так случается… - сказала женщина и закрыла глаза. Когда веки поднялись, в глазах снова не было жизни. Они были бело-желтые, с паутинкой капилляров. Несколько раз мать тяжело открывала и закрывала глаза. Айтра наблюдала за этими движениями, как мужчины с натянутой тетивой наблюдают за рыбой в реке. Она видела, что силы покидают мать. Веки движутся все медленнее и тяжелее.

- Так случается, - прошептала Айтра и ладонью закрыла глаза матери.

Внутри, она уже попрощалась с матерью и пожелала ей счастливого пути на гору.

Поникшая и угрюмая, она вышла из хижины. Люди собрались перед входом, ожидая ответа. Молодой парень занес две палки обмотанные корой над барабаном. Он пристально смотрел на Айтру пытаясь понять, стоит ли ему возвестить о кончине одного из жителей деревни. Улыбались почти все. И Айтра, какое бы она горе сейчас не испытывала, улыбнулась своим соплеменникам в ответ. А после сказала:

- Моя мама ступила на тропу к горе.

Несколько звонких ударов барабана пронеслись над деревней и затерялись в густых джунглях. Люди, разинув рты до ушей, подходили к Айтре, говорили ей добрые слова, утешали ее. Шептали ей что-то на ухо, обнимали и гладили. Айтра улыбалась в ответ.

Когда все племя, пожелало Айтре хорошего настроения, а матери легкой дороги, они отвели ее под руки к большому огню. Сегодня его надо было зажечь. Пусть до праздника богов еще четыре дня, но ради умерших всегда зажигается большой огонь.

Сухие поленья мгновенно вспыхнули, озарив побережье оранжевым светом. Люди расположились у огня, вспоминая умершую. В основном говорили старшие. Они улыбались, рассказывали забавные случаи с матерью Айтры и громко смеялись. Смех подхватывала молодежь, и вот уже весь народ Хэкпу до слез надрывал животы. После был плотный ужин и все разошлись по своим лачугам. Лирам проводил Айтру до ее хижины, но внутрь не вошел. Ему нельзя было туда заходить. А завтра, на рассвете, тело матери навсегда упокоят на далеком берегу реки, чтобы и она, как и все дары племени, смогла достичь богов на горе.

Айтра с опаской вошла в хижину. Пусть она и веселилась. Пусть и улыбалась, но скорбь была в ее душе. Скорбь и жалость.

Боязливо оглядывая скромные стены лачуги, Айтра увидела силуэт матери и тут же отвернулась. Мурашки пробежали по коже, и стало как-то холоднее. Айтра улеглась на жесткую кровать и отвернулась к стенке. Сон долго не приходил к ней. Невольно вспоминались мать и отец. Отца она видела, будучи совсем ребенком, а мать прошла с ней весь жизненный путь.

Айтра грустила. Вспоминала, как смешно мама умела показывать птиц и собак. Почему-то у нее это отлично получалось. Вспоминала ее нежные руки и самую вкусную еду. Никто и никогда не готовил лучше, чем мать. А то, с каким проворством она чистила рыбу щепкой бамбука, надо было видеть. Чешуя фонтаном вылетала из-под ее рук, переливаясь на солнце брызгами.

С этим настроением Айтре все-таки удалось уснуть.

Ночью она проснулась от какого-то шума. Словно в хижину заползла крыса. В полудреме Айтра приподнялась, свесила ноги с кровати и оглядела лачугу. Она уже хотела выйти за горящей головней, но странный звук вновь раздался. Совсем рядом. Близко.

На секунду Айтра испугалась. Ей вдруг привиделось, что крыса, почувствовав запах мертвого тела, решила полакомиться ее матерью. Не помня себя и нисколько не боясь умершей матери, она подскочила к телу и начала громко топать ногами. Пыль поднялась в лачуге, но Айтра не прекращала. Она била босыми ногами по земле, периодически крича и хлопая в ладоши.

Успокоившись, она замерла. Грудь высоко поднималась и опускалась. Айтра зажала рот и прислушалась.

- Кхе.. кхе… - прокашляла мать.

Айтра стрелой вылетела из лачуги и начала кричать. Не прошло и минуты, как племя покинуло свои дома, обступив трясущуюся Айтру.

- Она жива… жива. – Кричала девушка, прижимаясь к плечу Лирама.

Толпа загалдела. Задние ряды не понимали, что происходит и напирали на передние. Гул поднялся над ночной деревней.

- Тииииихо! – прогремел густым басом старик Хруп и подошел к Айтре. – Скажи нам, что случилось.

- Моя мать… - сквозь слезы говорила Айтра. – Она жива. Я думала она на пути к горе, но она вернулась.

- С горы никто не возвращался.

- Но она… она вернулась.

Волна возмущения, негодования и любопытства прокатилась над толпой. Снова начали перешептываться, постепенно увеличивая тон, пока гул вновь не навис над людьми.

Хруп оглядел бурлящую публику.

- Пойдем, посмотрим.

Айтра пропустила вперед Хрупа, который прежде чем ступить шаг, водил по тьме коряжистой палкой.

- Принесите головню, - скомандовал он и тут же, кто-то из детворы прибежал с горящей головешкой.

Каким бы Хруп не казался сильным и смелым, но и он не сразу шагнул за порог. Несколько секунд он оглядывал столпившихся людей. Смотрел на Айтру, на Лирама. Просил раздуть головню, чтобы в темной лачуге было хоть что-то видно.

Наконец он шагнул. Никто не последовал следом. Затаив дыхание, люди всматривались во тьму хижины, где дрожащие тени отплясывали на стенах свои безумные танцы.

- Что там?

- Она жива?

- Боги не приняли ее?

Посыпались на Хрупа вопросы, который не сразу ответил. Он сдвинул густые седые брови, поджал нижнюю губу, словно обиделся и несколько минут думал.

- Твоя мать Айтра жива. – Жители облегченно выдохнули. – Но она не жива. – Добавил Хруп.

- Это как? – задала Айтра общий вопрос.

- Она как бы спит. Ее тело здесь, с нами, но душа. Ее душа где-то далеко. Возможно она еще в пути на гору. Если дойдет до горы, то тело отпустит душу. Возможно… я не знаю.

- И что нам делать?

- Подождем, пока душа поднимется к богам. А пока идите все спать. И ты Айтра.

- Туда?

- Так случается, - сказал Хруп и улыбнулся.

Жители деревни попрощались с Айтрой широкими улыбками и разошлись по своим лачугам. Айтра же в свою очередь не улыбалась. Ей было страшно возвращаться в лачугу. Страшно и боязно. Она подумывала переночевать на улице, но побоялась чужих взглядов. Побоялась и того, что тело матери, которое осталось без души, будет чувствовать себя одинокой. Ей не хотелось, чтобы мать узнала, что рядом никого не было, пока душа пробирается сквозь густые джунгли к великой горе.

Айтра на цыпочках вошла в лачугу. Глаза привыкли к кромешной тьме. Мать лежала точно так, какой ее видела Айтра, когда стрелой вылетела из хижины.

Девушка приблизилась к матери. Пригляделась к лицу, губам, слегка вспотевшему телу. Пересилив страх, она прикоснулась к теплому телу. Ответной реакции не последовало. Тогда Айтра, ладонью провела по лбу. Потрогала плечи. Несколько раз, слегка надавила на живот. Она словно проверяла, настоящая ли ее мать. Она ли это.

Ей казалось, что она должна открыть глаза. Открыть, увидеть свою дочь, попросить воды. Или же просто что-то сказать. Но мать лежала и не двигалась. Только грудь едва-едва колыхалась, да легкая испарина выдавали в ней жизнь. Жизнь без души. Пустое тело, которое вскоре должно отправиться на побережье реки и через время соединиться с душой на великой горе богов.

Айтра слегка подвинула мать и легла рядом. Страха больше не было. Наоборот, она обвила мать рукой и долго лежала, наблюдая и ожидая, когда откроются глаза.

Сон долго не приходил к Айтре. Лишь под утро ее душа отправилась к богам на вершину горы. А с первыми лучами солнца вернулась обратно, как и души всей деревни.

**

Свадьба Лирама и Айтры, которая должна была состояться на ближайший праздник богов, отложилась. Так сказал Хруп:

- Нельзя делать свадьбу, когда душа матери находиться в пути. Нам надо дождаться, чтобы она, наконец, достигла пристанища, - заумно выражался Хруп. – Иначе она не увидит свою дочь. Не увидит своего нового сына Лирама. Она будет в пути. Мы должны дождаться.

И они ждали. Но спустя два праздника, когда тело матери совсем иссохло и превратилось в скелет обтянутый кожей, никто уже не верил, что душа матери когда-нибудь достигнет горы.

- Она заблудилась, - перешептывались улыбающиеся люди.

- Ее не приняли…

- Она сама не захотела идти на гору. Ее душа бродит рядом с нами.

- Айтра не отпускает ее. Если бы Айтра отпустила, то тело ее матери не сохло бы в лачуге…

Версий было много. Бесконечное множество.

- Она там, - указывал пальцем на гору юный Олом и широко улыбался. – Она там. Там. Таааааам! – протяжно говорил он и тыкал пальцем.

- Она еще туда не дошла, - отвечал Хруп.

- Таааам. Таааам.

- Видимо ваши души иногда встречаются, - говорил Хруп, обнимая больного мальчика, который даже будучи скованным в крепких объятиях продолжал говорить: «Таааам. Таааам». И снова пытался вытащить руку, чтобы указать на гору.

- Олом, пойдем домой. Сыночек, пойдем. – Шера брала его за руку и уводила в лачугу. Но Олом даже уходя, сиплым голосом, на выдохе, говорил: «Тааам. Таааам…»

**

Именно на празднике богов у Айтры созрел план, о котором она долго молчала. И она не могла понять, чего же ей хочется больше: узнать, что случилось с душой ее матери или поскорее отпраздновать свадьбу с Лирамом.

Когда праздник закончился. Когда на побережье, после большого огня остались лишь красные догорающие угольки. Когда дары богам, бережно сложенные в плетеные корзины, исчезли в течении реки, Айтра поведала о своем плане Лираму.

- Это запрещено. – Немного с испугом говорил Лирам, продолжая улыбаться хоть и слегка нервной, подергивающейся улыбкой.

- Но я должна узнать дошла ли душа матери до горы.

- Нам запрещено туда ходить.

- Почему?

- Человек не может посетить гору богов. Только души… только души имеют право подняться на гору. Боги не пропустят туда человека.

- Если не пропустят, я спрошу у них про мою мать. Я не хочу подниматься на гору. Мне бы узнать… всего лишь узнать.

- Хруп запретит тебе это делать. Все запретят. Я запрещаю. – Сказал Лирам более грозно, как бы вспомнив, что совсем скоро он станет ее мужем.

- Но я должна это сделать. Ради матери. Ради нас с тобой.

- Нельзя… - прошептал Лирам и оглянулся по сторонам.

А в округе было тихо. Невидимые насекомые стрекотали в густой листве. Порхали над рекой мотыльки, где проворная рыба выпрыгивала из воды, поблескивая блестящими телами в свете большой луны. Деревня почти уснула, и редкие слова доносились до ушей влюбленных. Влюбленных и испуганных.

- Ты пойдешь со мной? – не обращая внимания на отказы, спросила Айтра. – Я боюсь подниматься туда одна.

- Ты не будешь подниматься. Нам нельзя к богам. Боги разгневаются. Из-за этого нас может постичь несчастье. Мы потеряем наши улыбки. В реке исчезнет вся рыба, а все фрукты будут съедены диким червём. Нам нельзя. Нельзя! Нельзя! – третий раз повторил Лирам и гора ответила протяжным и долгим шорохом, словно боги заворочались на плоской вершине.

Айтра с Лирамом уставились на гору, откуда шли тяжелые и густые раскаты грома.

- Боги слышат нас. – Совсем тихо сказал Лирам. – Нам туда нельзя. И тебе нельзя. А теперь иди спать.

Лирам прижался своим лбом ко лбу Айтры.

- Будем надеяться, что душа твоей матери скоро достигнет горы. Будем надеяться.

Глядя в темные глаза Айтры, Лирам улыбнулся и отпустил ее.

Айтра привыкла находиться рядом с матерью, которая превратилась в подобие живого человека. Она скрывала от жителей, что иногда, разжевывает пищу, выдавливает соки, смешивает с водой и тонкой струйкой заливает в рот. Иногда эта мутная жижа исчезает как дождь на иссушенной потрескавшейся земле. Иногда мать начинает кашлять и эти порывы каждый раз обнадеживают Айтру. Она все еще надеется, что душа вернется и мать откроет глаза.

Прежде чем уснуть, Айтра еще раз обдумывала свой план. Она надеялась уйти на следующий праздник богов. В тот момент, когда догорит великий костер и жители уйдут в свои крохотные лачуги, Айтра пойдет в гору.

Она вновь долго не могла уснуть. Вместо спокойствия и привычной фразы «так случается» в ее душе поселились два несовместимых соперника – любопытство и страх. Ей очень хотелось помочь матери. Успокоить ее душу. Быть может встретить ее на горе и попросить богов отпустить ее. Но она боялась, что боги не станут с ней разговаривать. За неповиновение они наведут на всю деревню мор и смерть. И все люди. Всех, кого она знает, любит и дорожит. Все без исключения попрощаются со своими душами. А когда их души подойдут к горе, боги отвергнут их. И тогда… тогда их души будут вечно блуждать в густых джунглях, среди диких животных и тьмы. С этими ужасающими мыслями, от которых Айтре становилось холодно, она уснула.

Ее разбудил хриплый голос Хрупа. Казалось, он звучит прямо над ухом. Нет, не казалось. Хруп действительно стоял в хижине и громок разговаривал.

Он не улыбался. Он был зол. Айтра никогда не видела его таким. Никто не видел.

- Что случилось?

- Ты хочешь всех нас погубить!? – довольно громко вещал Хруп, сжимая сухой рукой не менее сухую коряжистую палку. – Ты вздумала отправиться на гору. Ты же знаешь, что нам нельзя туда являться. Знаешь?

- Знаю. – Прохрипела Айтра, потирая сонные глаза.

Она никак не могла понять, почему в ее лачуге, рядом с обездушенной матерью, во все горло голосит Хруп. В какой-то момент ей показалось, что это сон.

Айтра встала и сквозь открытые тонкие двери увидела всю деревню. Они смотрели на нее как на добычу. Улыбались. Но улыбки не были улыбками радости и счастья. Айтра испугалась этих улыбок.

- Она всех нас погубит, - шепнул кто-то в толпе и народ Хэкпу загудел, как во вчерашнем вечере загудела гора, услышав о планах Айтры.

- Побойся своей матери. Дай ей спокойно преодолеть путешествие. – Сказал Хруп и как бы ненароком ткнул в мать палкой.

- Не тронь ее! – встала Айтра между ними.

- Знаешь Айтра, так бывает. И нечего думать, что твоя мать особенная. Нечего думать, что особенная ты. Мы все обычные люди. Мы все подчиняемся богам и следуем их воле. – Голос его стал шершавым как палка в его руках. Хруп обернулся к народу, затем наклонился к Айтре и на ухо, сквозь широкую улыбку выдавил. – Если ты туда пойдешь, ты больше никогда не вернешься в нашу деревню. Либо тебя сожрут дикие животные. Либо тебя сотрут в порошок боги. Но запомни, никогда не возвращайся в деревню. Ты поняла?

Айтра кивнула.

Хруп выпрямился, повернулся к народу Хэкпу и во все горло, своим скрипучим голосом прокричал:

- Она поняла!

Люди тут же посветлели и пришли в движение. Толпа, плотной стеной окружившая лачугу Айтры, задвигалась как огромный муравейник. Улыбки, которые минуту назад пугали Айтру, вновь показывали ей свое дружелюбие.

- Она поняла… - повторяли в толпе.

- Поняла.

- Она осознала.

- Она поняла, - подхватывал один голос за другим. И никто не догадывался, что именно поняла Айтра.

- Я знал, что она поймет, - послышался голос Лирама.

- Она должна была понять.

- Поняла….

И только позади всей толпы, никем не слышимый сидел на земле Олом, указывая рукой в сторону горы и беспрерывно повторяя:

- Таааам… тааааам…

Жизнь вновь завертелась своим чередом.

Мужчины выбирались на охоту. Женщины собирали коренья, овощи и дикие орехи в лесах. Дети кувыркались в реке и порой, возвращались с блестящей и скользкой рыбой в руках.

Деревня готовилась к очередному празднику богов. На черный от пепла берег натаскали сухие поленья. Заготовили плетеные корзины и свежие фрукты. Запекли в глине несколько птиц и рыб. Свалили в кучу самые отборные кокосы, которые скоро отправятся вниз по течению навстречу богам.

Наступил вечер, и вся деревня высыпала на берег. Первые языки пламени ухватились за сухие листья и начали взбираться выше, облизывая пористый бамбук и плотную структуру дерева. Блики света запрыгали по воде. Насекомые и ночные мотыльки искорками полыхали на огне, исчезая в красных углях и выпуская в ночь тонкую струйку дыма.

Народ Хэкпу помнил, что Айтра поняла. Но сама Айтра, часто ловила на себе подозрительные взгляды. Она улыбалась и делала вид, словно все идет своим чередом. Иногда ей казалось, что она действительно поняла. Но поняла она совсем другое. Она не будет женой Лирама, потому что это он рассказал о ее планах. Он сказала Хрупу, что она задумала. Он оповестил всех и каждого в деревне.

Танцующий огонь взобрался на вершину деревянной пирамиды. Трещал, стрелял и иногда выбрасывал горящие угольки на черный песок.

Хруп, как обычно, сжимая в руках палку, вышел к огню. Жители деревни обступили его полукругом. Каждый держало в руках дары для богов: кокосы, рыба, дичь, мясо обезьяны или сладкие корешки. Низкие волны реки едва дотягивались до пустых корзин, которые скоро исчезнут во тьме, дабы боги были довольны. Дабы они не отобрали у народа Хэкпу улыбки и счастье.

- Народ Хэкпу! – крикнул Хруп и задрал руки к верху. – Хочу напомнить вам, что мы счастливы. Мы живы. Мы можем дышать этим воздухом. Можем есть эту пищу. Можем нежиться под солнцем. А в знойные дни можем купаться в реке только благодаря богам. – Около сотни улыбок были обращены на Хрупа. Он и сам растянул рот до ушей. – Помните, что нам нельзя ходить на гору богов. Помните об этом, - повторил он и бросил взгляд на Айтру. – Гора принимает только наши души. А наши тела она испепеляет. Не стоит гневить богов, ибо богам мы обязаны нашими улыбками и нашим счастьем. А если и пришло несчастье в вашу жизнь, то помните, - Хруп оборвал предложение на полуслове и вся деревня в один голос проговорила: «Так случается».

- Верно, так случается, - подхватил Хруп. – А теперь, отдадим богам наши дары, чтобы они помнили и знали, что не только они заботятся о нас. Но и мы, обычные смертные люди заботимся о богах. Мы помним о них. Мы не нарушаем их заветов. Мы живем по их правилам.

Вереница людей выстроилась в очередь к корзинам, до краев заполняя их. А после, когда все дары были сложены, корзины спустили на воду и провожали их взглядами, пока они не утерялись в темноте.

А дальше были танцы и разговоры. Смех и веселье. Народ Хэкпу действительно был самым счастливым благодаря богам. Ибо они знали, что боги горы заботятся о них. Оберегают их. Дарят им счастье.

В разгар праздника Шера, мать юного Олома, который и в этом празднике тыкал рукой на гору и повторял: «Там». Она схватила Айтру за руку и повлекла ее в пляс. Огонь уже не был таким огромным, и отчаянные смельчаки, воспользовавшись этим, скакали через раскаленные угли. Айтра не очень хотела плясать, но настойчивая Шера влекла ее за собой. Они сделали несколько кругов вокруг костра. Шера придвинулась к Айтре и шепнула ей:

- Когда пойдешь к богам за душой своей матери, попроси у них и душу моего Олома.

Айтра испугалась. Она замотала головой. Прильнула к Шере и шепнула в ответ.

- Я не пойду.

- Так случается. И ты знаешь, что это случилось с тобой. Попроси у богов душу моего мальчика.

Именно в этот момент Айтра точно решила, что сегодня ночью она исчезнет из деревни. Весь праздник она сомневалась и все же надеялась, что она что-то поняла.

Нет, ничего она тогда не поняла. Поняла она только сейчас.

В хороводе танцев Шера еще раз попросила Айтру:

- Если встретишь душу моего мальчика, попроси, чтобы она вернулась к нам.

- Присмотри за моей мамой, - шепнула Айтра, почему-то совсем не переживая, что Шера, предаст ее так же как предал Лирам.

А ближе к утру, когда вся деревня спала, Айтра собрала в вязаную корзину продукты, напоследок дала матери напиться и ближе к рассвету покинула деревню.

Она знала, что никто не будет за ней гоняться. Не будут идти по ее следам, и пытаться вернуться назад. Хруп правильно сказал. Либо ее сожрут дикие звери, либо боги разотрут ее тело в пыль. Но Айтра была настроена решительно. Она уверенно двигалась в густых джунглях, не обращая внимания на полчища москитов, кружащих на ней.

Ближе к утру проснулись птицы. Обезьяны ревуны начали завывать свои грубые песенки. Скорее всего, за листьями и лианами скрывались змеи, ящерицы, ядовитые пауки. В небольших речках водились пираньи и крокодилы. А где-то на вершине деревьев, бесшумно прохаживались ягуары. Бесшумно и невидимо.

Айтра догадывалась, что путь будет долог. Но она даже не могла себе представить, что он будет настолько долог. Она без остановки шла, пока солнце не взобралось на вершину. Затем сделала короткий привал, пообедала, напилась родниковой воды и пошла дальше. К вечеру, когда Айтра искала себе укромное место для сна, гора все так же была далека от нее. Все такая же большая и недосягаемая. Казалось, весь день, проведенный в пути, не приблизил ее ни капли. Но обратного пути не было.

Айтра долго добиралась до горы, которая, все-таки, начала увеличиваться. А это значит, что Айтра приближается. Дни сменялись ночами. За рассветами приходили закаты. Корзина с продуктами давно опустела, а после и вовсе порвалась, и пришла в негодность. Но жизнь в деревне давно приучила Айтру обходиться всем, что попадается под руку. Она сплела себе новую корзину, куда с радостью добавляла все что найдет: дикие фрукты, коренья. Редко ей удавалось добыть себе дичь или ящериц.

Спустя два праздника богов, Айтра достигла подножия. Она откинула черную прядь волос и взглянула вверх. Туда, где скошенная вершина. Туда – где обитают боги. Туда – где она будет просить вернуть душу своей матери.

Айтра разместилась в небольшой пещере, где долго не могла уснуть. Она боялась. Боялась того, с чем жила всю жизнь. С богами. Боги были на горе, и никто из народа Хэкпу никогда не поднимался к ним. Они, боги, заботились о народе. Одаривали его счастьем и улыбками. Они следили за народом Хэкпу и народ был им благодарен. И Айтра все никак не могла представить себе богов. Как с ними разговаривать. О чем их просить. Она свернулась калачиком и заплакала. Слезы лились, несмотря на то, что Айтра улыбалась. Так уж устроена жизнь Хэкпу. Они улыбались всю жизнь и довольно сложно отвыкнуть от этого. Избавиться. Еще сложнее, когда ты знаешь, что улыбка эта подаренная богом, который заботится о тебе. Следит с плоской горы. Чувствует тебя и каждого человека из народа Хэкпу.

Утром, Айтра вышла из пещеры и пошла в гору.

***

Три дня назад глухие удары барабана оповестили деревню о том, что мать Айтры все-таки скончалась.

- Ее душа достигла вершины, - сказал на этот счет Хруп.

Шера посмотрела вначале на своего сына, а затем на далекую гору, где должна была быть Айтра. Она еще раз взглянула на своего мальчика надеясь увидеть в его глазах сознание. Но он по-прежнему сидел на земле, ковырялся двумя палочками в угольках после костра и что-то бурчал себе под нос.

Прошло уже больше четырех праздников богов, а Айтра все не возвращалась. Деревня недолго помнила об этом инциденте исчезновения. Только Лирам некоторое время грустил через улыбку, но спустя пару дней и он забыл об Айтре.

Ее вычеркнули из народа Хэкпу. О ней никто не вспоминал. Никто не говорил. Никто не желал видеть ее даже в своих воспоминаниях. Она исчезла не только из деревни. Она исчезла из всех голов народа Хэкпу. Только Шера иногда поглядывая на гору, вспоминала юную девочку Айтру не достигшую и шестнадцатого оборота солнца.

Наверное, ее жизнь оборвалась в диких и опасных джунглях. Ее могла укусить змея. Она могла встретиться с ягуаром. Либо же на переправе через множество рек и заводей, она повстречалась с крокодилом. Джунгли полны смертельной опасности и боги на горе знают об этом. Поэтому они присматривают за своим народом. Поэтому они там, а мы здесь… - закончила Шера и подошла к сыну.

Вечером, был уже пятый праздник богов, когда Айтры не стало.

Как обычно – вначале натаскали сухих поленьев и свежих даров. Затем подожгли эту кучу дерева и Хруп, как обычно вышел к огню, где воздел руки к горе и сидящим людям. Где произнес пылающую, как позади него огонь, речь. Он очередной раз напомнил, чем народ Хэкпу благодарен богам на горе. В очередной раз утвердил эту мысль не только в своей голове, но и в каждой, кто с таким трепетом смотрел на Хрупа. Все как один в душе поблагодарили богов. Все, кроме двух.

Первым был мальчонка Олом, который сидел рядом со всеми, смотрел на черные силуэт Хрупа, что подсвечивался сзади огнем. Смотрел на прыгающую тень и думал совершенно о другом. Ему не было дела до богов на горе и до того, кто кому и за что благодарен. Он думал лишь о том, как бы взять пучок сухой листвы, подойти к огню и одним махом сжечь. Как сразу ярко станет на берегу. И лица всей деревни можно будет рассмотреть.

Вторым человеком, кто не поверил и никак не прочувствовал пылкую речь Хрупа – была Айтра. Она стояла позади всех. В тени редких деревьев. Она видела, с каким вдохновением Хруп читает проповеди. Она чувствовала, с каким упоением люди сидят перед огнем. И она точно знала, что творится в их душах. Знала, потому что сама испытывала это чувство. Каждый раз. Каждый раз на праздник богов она чувствовала это в своей душе. Безмерную благодарность за спасение и за улыбку, которой боги делятся с народом Хэкпу. Она знала это.

Когда Хруп закончил речь, жители повыскакивали с мест и, заполнив корзины, спустили их в реку. Провели их долгим взглядом и уже хотели вернуться к костру, для привычных плясок и танцев.

Они увидели там Айтру.

Пока все были заняты наблюдение за плывущими по реке корзинами, Айтра вышла из тени. Она встала у костра.

Увидев силуэт девушки, а спустя секунду разобрав в нем Айтру, люди вздрогнули.

Какой-то общий холодок прошелся по спинам жителей. Даже Хруп передернул плечами и крепче сжал корягу. Немного побаиваясь, Хруп осмотрел застывших жителей и вышел вперед.

- Ты вернулась? – спросил он так, словно Айтра уходила в лес за дикими фруктами.

- Да. – Четко ответила Айтра.

- Мы должны сообщить тебе, что душа твоей матери наконец-то достигла горы с богами. Будь спокойна, теперь она в лучшем месте, нежели эти опасные джунгли.

- Я знаю, что ее больше нет. Я была в своей лачуге.

Айтра смотрела на жителей. Тех людей, которых покинула всего четыре или пять праздников богов назад и не понимала, чего она боится. Какая странность затаилась между ней и ими. Какая пропасть развернулась, пока ее не было. Она всматривалась в лица, не замечая самого главного…

…они улыбались. Они были напуганы, ошарашены, застигнуты врасплох, но они улыбались. Они не видели ответной улыбки Айтры.

Хруп помялся с ноги на ногу, взглянул на затихающий костер, и хотел было спросить то, что висело в воздухе. То, что было у каждого на языке.

- Ты… ты достигал вершины?

Долгая. Тягучая тишина повисла над побережьем. Казалось, даже насекомые прекратили стрекотать и шуршать крыльями. Даже ночные птицы и грызуны замерли в ожидании ответа.

- Да, я была там. – Тихо ответила Айтра. Но ее услышали все.

- Что ты там видела? – спросила Шера, слегка выдвинувшись из плотного ряда жителей.

- Вам не надо туда ходить.

- Почему?

- Поверьте мне, не стоит этого делать. Просто живите.

Хруп покрутился на месте, смотря то на жителей, то на Айтру.

- Предлагаю всем пойти спать. Я так понимаю, пляски на сегодня отменяются. Извинимся перед богами и разойдемся.

Жители неохотно покидали побережье. Они уходили, понимая, что проблема зависла в воздухе. Она не разрешилась. Рано или поздно она лопнет и тогда настанет настоящая беда.

Но все-таки послушные, как стая овец, народ Хэкпу покинул берег реки. Молчаливые они попрятались в хижинах и долго не могли уснуть.

Следующий день, был днем общего смущения. У каждого жителя деревни в душе томились вопросы, которые терзали его. Он хотел о них поговорить хоть с кем-то. Хотел поделиться своими впечатлениями и послушать чужие предположения. Но каждый человек боялся, что его не поддержат. Его засмеют. Его не поймут.

Но нависшее, и с каждым часом, увеличивающееся любопытство должно было прорваться. И оно лопнуло…

- Ты видела душу моего мальчика? – спросила Шера.

- Нет, - честно ответила Айтра.

Шера покачала головой и сделала вид что уходит. Сделала вид, что кроме этого вопроса, ее больше ничего не интересовало. Она отступила на пару шагов, затем крутнулась как волчок и вновь оказалась возле Айтры:

- Что ты там видела? Ты видела богов? Разговаривала с душой матери? Кого ты там встречала? Расскажи Айтра. Умоляю тебя – расскажи. – Прижала руки к груди Шера, и улыбающиеся глаза ее засверкали желанием. Заискрились страстью.

- Боюсь, это плохо отразиться на всех вас.

- Умоляю.

- Нет!

В этот раз Шера ушла.

Общее настроение деревни становилось с каждым днем все опаснее и опаснее.

Хруп, который пытался сдерживать народ Хэкпу, понимал, что уже не справляется с этим. Он видел, как люди избегают его. Было забавно, что они избегали и Айтру. Они сбивались в какие-то свои кучки. И даже на празднике богов не было такой сплоченности всего народа, которая была раньше. Люди шептались. Люди притаивались и имели свои секреты. Много секретов.

Затем по деревне начал распространятся слух, что несколько молодых людей, которых возглавляет Лирам, собираются сходить к богам на гору и спросить, была ли у них Айтра. Не лжет ли она.

Удивительным было то, что первым кто их начала отговаривать была сама же Айтра. И лишь потом к ней присоединился Хруп.

- Никто не имеет права ходить к богам на горе, - говорил Хруп при скоплении всей деревни.

- Но ведь она… она ведь ходила! – тыкал Лирам пальцем в Айтру. – Или она лжет?

Взгляды всех жителей лавиной упали на Айтру.

- Я лгу, - созналась Айтра. – Я не была на горе богов. Я скиталась недалеко от деревни и выжидала, чтобы вернуться. Я хотела, чтобы вы все поверили мне. Лишь поэтому я нарочно прячу свою улыбку. Лишь поэтому, я боюсь, что боги не пустят вас и разгневаются на весь наш народ. Не ходите туда, - Айтра обернулась к горе. – Не ходите.

Долгое и протяжное молчание нарушил Лирам. Казалось, ему было обидно, что Айтра созналась в своем поступке. Он был твердо настроен отправиться к богам. Бросить им вызов. Обычный, маленький человек, покушается на могущество богов горы. Это ли не ляжет в легенды всего народа. Это ли не пройдет в веках и не осядет в головах каждого жителя даже через много-много оборотов солнца. Это ли не истинное счастье.

- Я так и знал, - недовольно буркнул Лирам и с досадой вонзил копье в землю. – Она лгала всем нам.

Он ушел. За ним последовало несколько молодых ребят, которые так же были расстроены случившимся. И только Хруп торжествовал. Ему хотелось верить, что нависшая над деревней беда миновала.

На следующем празднике богов речь Хрупа отличалась особенной живостью. Он говорил о том, что боги в очередной раз заботятся о народе Хэкпу. Они отговорили Айтру посещать гору. И они спасли обезумевшие и неокрепшие молодые умы от похода на гору. И лишь за это, стоит вечно молиться богам.

- …поблагодарим их! – воздел он руки к верху. Воздел и посмотрел на толпу. Нет. В них больше не было той уверенности. Не было счастья. Не было благодарности. В них посеялось и проросло как кокос в благородной почве – сомнение. Все они делали вид, что в очередной раз благодарят богов. Но Хруп видел, что это обман. К его ужасу, он заметил, что и сам не поблагодарил богов, наблюдая за остальными. Вспомнив об этом, Хруп прижал руки к груди и как скороговорку выпалил благодарность. Но сделал это механически, не вкладывая ни капли эмоций и веры.

На следующий день Лирам с группой исчезли из деревни. Вся мужская половина населения Хэкпу обратилась с просьбой к Хрупу, выйти следом и вернуть непослушных мальцов. Нагнать их и силой вернуть обратно. Они должны знать свое место. Как и все жители деревни. Не стоит человеку тягаться с богом.

Хруп не давал одобрения. Но оно и не понадобилось. Схватив луки и копья, мужчины двинулись по следам.

- Они нагонят их…

- Они вернут их…

- Они не дадут им дойти до горы и до богов. Боги разгневаются на нас, - шептались женщины в деревне, пугливо посматривая на Хрупа и на стариков.

- Они не пошли их останавливать, - сказала свое слово Айтра. – Они испугались, что на гору взберутся не они. Испугались, что встретившись с богами, Лирам и остальные, могут попросить у них нечто большое. Нечто великое. Именно этого они испугались. Нагнав их, они может, и вернут их обратно в деревню, но сами уже не остановятся. – Айтра уже отвыкла улыбаться, но она все еще видела испуганные улыбки своих соседей.

- Скажи честно, ты была там? – спросил Хруп.

- Да. Поэтому я и остерегалась того, что на гору взберется кто-то еще.

- Что там? Теперь-то ты можешь сказать, что ты там видела.

- Нет там никого. Нет богов. Нет наших защитников. Никто не наблюдает за нами с горы. Никто не стережет наших детей и нас. Никто не дарит нам улыбки. Наши жизни зависят не от тех, кого мы выдумали. Наши жизни зависят от нас.

- Но почему ты ограждала нас?

- Потому что все узнают об этом. Когда они вернутся, вы увидите различие. – Сказала Айтра и ушла в свою лачугу.

Женщины, старики и дети не собирались на праздник богов. Черное пепелище медленно таяло. Ветер уносил горстки пепла в реку. Трава, почувствовав свободу, начала возвращать утраченную территорию на берегу реки. Деревня словно вымерла. Было тихо. Редко кто нарушал эту тишину. Да и те, кто нарушал, пугались этого, словно переступали закон.

Спустя время грязные и оборванные от долгой дороги мужчины вернулись в деревню. На их лицах не было улыбок.

Не от того что они устали. И даже не от того, что нарушили закон и отправились на гору. Они были разочарованы тем, что на горе никого не оказалось. Она была пуста, как и любая другая гора.

- Может быть боги, заметив вас, ушли с горы, - не унимался Хруп, пытаясь вернуть улыбки на лица жителей. – Может быть, они осторожнее, чем мы думали. Может быть они… - он строил много предположений, но никто ему не верил. Каждый приводил в доказательство то, что гора пуста и безжизненна.

Народ Хэкпу был счастливым народом. Они продолжали свои жизни, несмотря на то, что утратили не только защиту от богов. Они утратили и самих богов. Никто больше не заботился о них, кроме них самих. На лицах были улыбки, но появлялись они только тогда, когда этого требовала ситуация. Смерть стала для них страшна. А выражение: «Так случается» - потеряло свое волшебство. И во всей деревне остался лишь один человек, кто продолжал искренне улыбаться.

Этот человек махал рукой на гору и едва внятно говорил: «Таааам! Таааам!»