Так и живём. Архивация

Сказка про то, как Скука приключения искала, а Семеро ей помогали

---

Я — Сказочник.

Иногда творю, иногда вытворяю.

Залетит какая-то мысль или увижу чего — и начинается.

Пока мне не привлекли внимания добрых дядек в белых халатах с санитарами — сказка полилась.

Почему, зачем? Ха-ха.

Просто я так это называю.

Зачем мне это?

Вариантов много. Скука? Не-е-е.

Просто скопилось много неструктурированной информации. И количество переходит в качество — каким-то образом архивируется.

Вот, например.

Сидела женщина, скучала.

Всё одинаково, ничего нового.

И думает: «А не замутить ли нам чего, чтобы взбодриться? Ой, держите меня семеро!»

Ж- я за приключения! — кричит кто-то внутри.

А Семеро — те самые грехи — тут как тут.

Первой выпячивается Гордыня:

— Слушай, Скука, а давай ты устроишь конкурс «Лучшая тоска года»? Я тебя раскручу. Будешь звездой. Все взгляды — на тебя!

Зависть подкрадывается сбоку:

— Или завидуй молча. Это ж вечное движение. Посмотри, как у других весело… А у тебя нет. Здорово же. Можно тихо ненавидеть — и никакой ответственности.

Чревоугодие сыто рыгает:

— А может, заешь скуку? Пирожок, второй, третий… Пока не полегчает. А не полегчает — значит, мало съела.

Похоть подмигивает:

— Скука, детка, с тобой даже адюльтер острее. Всё лучше, чем просто сидеть и смотреть в потолок, правда?

Лень аж просыпается:

— Ску-ука, а давай вообще ничего не делать? Я серьёзно. Это же высший пилотаж. Лежи и скучай профессионально. Без вариантов.

Жадность шепчет:

— А ты скуку накопи. В долг давай под проценты. Пусть другие за тебя скучают, а ты отдыхай.

Гнев рявкает:

— Да разнеси всё к чертям! Накукуешься — и в хлам! Скука с гневом — это взрыв мозга. Гарантирую приключения до вызова санитаров.

Скука слушает, улыбается.

Семеро хором:

— Мы за любой движ, кроме голодовки. Когда «Ж» хочет приключений — это здорово. Лишь бы приключения не привели к той самой «Ж». А впрочем — пофиг.

Тут вступает Лень-матушка, подруга Скуки:

— Шо, опять?

И по-быстренькому — шмяк, шмяк — готово. Экономим энергию.

И вдруг из своего кабинета выходит Страх — отец порядка:

— Та-а-ак, — гремит он. — Кто тут берега попутал? Ну-ка, ужо я вам сейчас! Стоять смирно! Упал — отжался!

А тут и Любовь с Верой и Надеждой — троица неразлучная — подоспели:

— Ой, мальчики, девочки, не ссорьтесь! Я вас помирю.

Так и живём.

А ты говоришь — скука…

Это не скука. Это квантовый переход из хаоса в порядок.

Просто я называю это сказкой.

---

Хочешь — сделаем вторую серию, где «Ж» наконец отправляется в приключение?

Сказка про то, как «Ж» таки отправилась в приключение. Серия вторая

Итак, все затихли. Скука сидела на диване, Семеро расселись кто где: Гордыня перед зеркалом, Зависть в щёлку подглядывает, Чревоугодие холодильник открыло, Похоть строит глазки Лени, Жадность пересчитывает чужие носки, Гнев в углу пыхтит. А Лень-матушка уже шмяк-шмяк сделала — экономия.

Страх из кабинета высунулся:

— Всё, я сказал — берега не попутали. Порядок.

И тут Ж — та самая, которая «за приключения» — как подскочит!

— Ну нет, — говорит. — Я так не играю. Вы мне обещали движ, а сами? Скука скучает, Грехи совещают, Лень уснула на посту. А я — Ж. Я — Желание. Я — Жопа, которая хочет приключений. И мне плевать на порядок!

Страх аж закашлялся:

— Кто плевать? Я кому сказал — упал-отжался?

А Ж уже к двери бежит. За ней Гнев подорвался:

— Вот это разговор! Я с тобой!

Похоть подхватилась:

— И я, и я! Скука, ты как? Ску-у-ука…

Скука лениво так:

— Ну если ничего нового… А впрочем, пофиг. Пойду, посмотрю, как другие за меня приключаются.

Чревоугодие сунуло бутерброд в карман:

— Догоняйте, я в пути пожую.

Жадность:

— Запишите всех, кто идёт. Потом поделим трофеи. Лучше — сразу вперёд.

Зависть:

— Ага, а вдруг у них приключение круче, чем у меня? Тоже пойду, но завидовать буду молча.

Гордыня:

— Без меня не вздумайте начинать. Кто будет главным героем? Я, конечно!

Вышли все на крыльцо. А там Любовь, Вера, Надежда — троица как тут.

— Ой, мальчики, девочки, — говорит Любовь, — вы куда? Без нас? Приключение — это же так опасно. Нужно, чтобы кто-то вас мирил.

Вера добавляет:

— Я верю, что у вас получится не перебить друг друга.

Надежда вздыхает:

— Надеюсь, санитары не приедут.

Страх из окна кричит:

— Я не отпускаю! Без меня никакого порядка! — и сам выбегает, халат на пуговицах застёгивает.

Лень открывает один глаз:

— Шо опять бегать? Ладно, пойду, но медленно и с перерывами.

И пошли они все вприпрыжку — Скука, Семеро, Страх, Лень, троица и впереди всех Ж.

А Сказочник им вслед:

— Ну вот, началось. Количество опять перешло в качество. Архивация запущена.

Так и живём — сериал не кончается.

Хочешь третью серию, где они уже куда-то пришли?

Сказка про то, куда пришла компания и что из этого вышло. Серия третья

Идут они значит. Впереди Ж — ноги сами пляшут. За ней Гнев челюстями скрежещет. Гордыня нос задрала — не споткнуться бы. Зависть косится на всех: «А у них шаг шире… А у них ветер в спину…» Чревоугодие на ходу последний бутерброд дожевывает. Похоть каждому встречному столбу подмигивает. Жадность считает: «Семеро нас плюс Скука плюс Лень плюс Страх плюс троица — итого тринадцать. Мало, надо больше». Лень отстала на полшага, дышит через раз. Страх оглядывается: «А вдруг там порядок кончился? А вдруг там совсем без правил? А вдруг…» Скука зевает: «И это всё? Опять идём куда-то. Ничего нового». А Любовь, Вера, Надежда обнялись и по сторонам смотрят — кого бы помирить, в кого бы поверить, на кого бы надеяться.

И выходят они на поляну. А на поляне — Ничего.

Не пустота, а именно Ничего. Ни порядка, ни хаоса. Ни скуки, ни веселья. Просто — ноль.

Ж остановилась:

— Э-э-э… А где приключения?

Ничего молчит. Потому что оно ничего.

Тут Гнев как заорёт:

— Как это ничего?! Я ради этого шёл?!

И давай кулаками воздух бить.

Гордыня:

— Такое место недостойно моего величия. Срочно добавьте зеркал!

Зависть:

— У других вон на полянах — драконы, принцессы. А у нас… ничего. Вечно нам ничего не дают.

Чревоугодие:

— Бутерброд кончился. Даже пожрать нечего. Это провал.

Похоть:

— Грустно. Даже флиртовать не с кем.

Жадность:

— Так, быстро все сдаём по копейке. Купим хоть что-нибудь. Ничего — это убыток.

Лень рухнула на траву:

— Ну и ладно. Ничего — значит ничего не надо делать. Шмяк-шмяк. Я за.

Страх обрадовался:

— Ничего — это же полный порядок! Никто берега не путает! Отлично! Упал-отжался для профилактики!

И все растерялись. Даже Семеро не знали, что предлагать. Скука сказала:

— Ну наконец-то. Я с самого начала хотела ничего. А вы меня зачем-то потащили.

Троица переглянулась. Любовь шепчет Вере: «А если ничего — то кого мирить?» Вера отвечает: «Я верю, что ничего — это временно». Надежда вздыхает: «Надеюсь, они не передерутся от скуки».

И тут из-за куста выходит Сказочник.

— Та-ак, — говорит. — Количество перешло в качество? Ага. Информация архивировалась-архивировалась и заархивировалась в ноль. Поздравляю. Вы дошли до точки сборки.

Ж набычилась:

— И чё теперь?

Сказочник улыбнулся:

— А теперь — что-то. Потому что из ничего всегда появляется что-то. Это закон. Вы ждали дракона? Получите. Только вы его сами создадите. Кто начнёт?

Гнев шагнул вперёд. За ним — все остальные. Даже Лень приподнялась на локте.

Так и живём. Серия третья — точка .

Хочешь четвёртую? Там уже дракон появится. Или хватит?

Сказка про то, как дракона слепили из того, что было. Серия четвёртая

Итак, стоят они на поляне «Ничего». Гнев уже замахнулся — с чего бы начать. Гордыня зеркальце достала, в него смотрится: «Кто здесь главный творец? Я, конечно». Зависть шепчет: «Всё равно у них дракон получится лучше». Чревоугодие нашло в кармане крошку от бутерброда — и ту съело. Похоть: «Хочу дракона красивого, чтобы чешуя блестела». Жадность: «Дракон — это ценный ресурс. Давайте сначала поделим, кто сколько вложит». Лень с травы: «Может, не надо дракона? А вдруг он летать заставит? Шмяк-шмяк…» Страх оглядывается: «А дракон кусается? А вдруг он порядок нарушит?» Скука зевает: «Драконы — это банально. Все сказки с драконами. Ничего нового».

Ж топнула ногой:

— Хватит! Вы обещали приключения! Я сказала — давайте мутить! Кто за?

Семеро подняли руки. Даже Лень лениво подняла мизинец. Страх поднял было, но тут же опустил — испугался. Троица переглянулась. Любовь сказала:

— Если дракона — то чтоб добрый.

Вера:

— Я верю, что у вас получится.

Надежда:

— Надеюсь, он не сожжёт нам причёски.

И началось.

Гнев пыхтит — выдаёт искры.

Гордыня добавляет блеск — чтоб дракон любовался собой.

Зависть подмешивает зелёный цвет — самый завистливый оттенок.

Чревоугодие лепит брюхо — круглое, огнеупорное.

Похоть приделывает длинную шею — изящно изгибать.

Жадность чешую из монет набирает — каждая вплавлена намертво.

Лень из последних сил подсказывает: «Крылья сделайте складные. Чтоб летать необязательно».

Страх орёт из кустов: «Глаза сделайте побольше! Чтоб всего боялся!»

Скука равнодушно роняет: «Сделайте ему хвост с кисточкой. Как у всех».

Ж прыгает вокруг, дышит огнём — потому что сама уже наполовину дракон.

А троица сидит в сторонке, вяжет свитер для дракона. Любовь — красной ниткой, Вера — белой, Надежда — зелёной. Чтобы мёрзнуть не смел.

И вот — готово. Стоит на поляне Дракон.

Величиной с собаку (Лень настояла на компактности).

Чешуя из монет, брюхо круглое, шея длинная и извилистая, крылья сложены, хвост с кисточкой, глаза огромные, испуганные, а из пасти — искры от гнева и запах жареного бутерброда.

Дракон открывает пасть и говорит:

— Ну чё, приключения будут? А то я ничего, в общем-то, но если надо — пожужжу.

Ж от восторга запрыгала:

— Мой дракон! Говорящий! Самый лучший!

Семеро хлопают себя по бокам — гордятся.

Страх выглянул: «А он послушный? А он не нарушит порядок?»

Лень похлопала дракона по брюху: «Можно я на тебе посплю?»

Скука удивилась: «Хм. Кисточка — это действительно новое. Ладно, засчитаем».

Троица натянула на дракона вязаный свитер. Любовь — чтобы согревал. Вера — чтобы держался. Надежда — чтобы было красиво.

Из леса выходит Сказочник, оглядывает дракона, чешет затылок.

— Ну вот. Количество перешло в качество. Из ничего получили что-то. Архивация завершена. Теперь этот дракон будет жить своей драконьей жизнью. А вы — что, дальше пойдёте?

Ж поворачивается к компании:

— Вперёд! На драконе! К новым приключениям!

Дракон вздыхает:

— Ох, ё-моё. Так и знал, что ввяжусь. Ну, садитесь. Только без резких движений. И чтобы Лень не храпела в полёте.

Семеро — на спину. Страх — вцепился в хвост. Скука — свернулась калачиком. Троица — на шее, свитер поправляют. Лень уже спит. Ж — на голове дракона, как капитан.

И полетели.

Так и живём. Продолжение — в пятой серии, когда они куда-нибудь прилетят.

Хочешь пятую — про первую посадку дракона и встречу с кем-нибудь неожиданным?

Сказка про первую посадку и тех, кто их уже заждался. Серия пятая

Летят. Дракон пыхтит, крыльями хлопает — Лень настояла на складных, но лететь всё равно пришлось. Ж на голове кричит: «Выше! Быстрее! Круче!» Гнев поддаёт жару — из драконьей пасти уже не искры, а маленькие факелы. Гордыня смотрится в чешую: «Как я на этом драконе шикарно сижу». Зависть шепчет: «А у вон тех птиц крылья белее». Чревоугодие жуёт драконью запасную монету — на вкус, говорит, как медяк. Похоть гладит дракона по шее: «Шейка у тебя, мальчик, что надо». Жадность пересчитывает чешую: «Три тысячи двести семь... Ты одну монету потерял, дракон!» Лень спит на спине, привязалась к свитеру. Страх вцепился в хвост, глаза закрыл, молится: «Главное, чтобы приземлились, а там уж я порядок наведу». Скука свесила ногу: «Ну летим. И что? Облака как облака. Ничего нового». Троица вяжет второй свитер, на смену.

И вдруг дракон говорит:

— Кажется, у нас кончилось топливо.

Ж:

— Как это?! На чём мы летим?

Дракон вздыхает:

— На энтузиазме. А он, знаешь, не бесконечный. Плюс Гнев перегрел мотор. Садимся.

Планируют вниз. Под ними — маленькая деревня. Изба, забор, огород. А на крыльце сидят… добрые дяденьки в белых халатах. И с ними санитары — у одного сетка, у другого смирительная рубашка, у третьего блокнот для записей.

— Ну вот, — говорит главный дяденька, поправляя очки. — А мы вас заждались. Аж пять серий. Вылезайте, сказочные персонажи.

Дракон приземляется в капусту. Компания сыплется кто куда. Гнев сразу на дяденьку: «Ах ты, порядок наводить?!» Страх вылезает из-за хвоста и вдруг выпрямляется: «А, это вы… Здравия желаю! Вот это — настоящий порядок! Я за!» Лень даже не сползает: «Шмяк-шмяк, приехали. Можно я здесь останусь?» Скука оглядывает белые халаты: «Ой, а это новое. Скучно не будет». Троица обнимается: «Мальчики, не бейте их, они от добра». Ж спрыгивает с дракона, руки в боки:

— Ну и чё вам надо? Мы приключения ищем. А вы нас — в санаторий?

Главный дяденька улыбается:

— Да нет. Мы просто проверить, как там архив идёт. Сказочник, вылезай из-за печки, всё равно мы тебя видим.

Из-за печки вылезает Сказочник, прячет блокнот.

— Да я просто… наблюдал. Количество в качество переходило. Архивация, всё дела.

— Архивация, говоришь, — дяденька делает пометку в блокноте. — А теперь скажи-ка нам, зачем ты всё это затеял?

Сказочник пожимает плечами:

— Скучно было. Информации много. Ну и… залетела мысль. Увидел чего.

— И что увидел?

— Вас, — Сказочник улыбается. — Добрых дядек в белых халатах. И понял: сказка только тогда сказка, когда есть кому её слушать. Даже если слушают с санитарами.

Дяденьки переглядываются. Потом главный снимает халат, под ним — футболка с надписью «Сказка — это серьёзно».

— Ладно, — говорит. — Продолжайте. Мы пока понаблюдаем. Но без членовредительства. И чтобы порядок был, — кивает на Страха.

Страх аж козырнул.

Ж залезает обратно на дракона:

— Ну чё, народ? Дракон, топливо есть?

Дракон нюхает капусту:

— Капуста — не керосин, но если заправиться… В общем, на одну серию хватит.

Семеро лезут наверх. Лень пришлось подтолкнуть. Скука всё же залезла: «Интересно, что в шестой серии будет». Троица машет дяденькам: «До свидания! Мы верим, что вы добрые!»

Сказочник достаёт перо:

— Так и живём. Пятая серия — встреча с теми, кто нас ждал. Количество опять перешло в качество. А архивация… архивация продолжается.

И полетели дальше.

Конец пятой серии. Продолжение следует, если не приехали санитары.

Хочешь шестую? Или пока хватит, ?

Сказка про то, как они прилетели туда, где всё наоборот, и чуть не потеряли себя. Серия шестая

Летят дальше. Дракон чавкает капустой — заправляется. Ж на голове карту держит, только карта — от пирожка с повидлом. Гнев уже успокоился, дремлет. Гордыня чистит чешую дракона своей зубной щёткой. Зависть поглядывает: «У него щётка мягче, чем у меня». Чревоугодие просит: «Капусту, дракон, не всю жри, оставь на щи». Похоть дразнит Лень: «А давай на облаке поженимся». Жадность собирает выпавшие монеты. Лень не просыпается. Страх держится за хвост, но уже не трясётся — привык. Скука рисует пальцем в небе: «Облака квадратные. Это новое». Троица досвитер вяжет — для дракона на холод.

И вдруг дракон говорит:

— Земля. Вижу что-то странное.

Снизу — город. Но не простой. Дома вверх ногами крышами в землю. Фонари светят внутрь себя. Люди ходят задом наперёд. Собаки мяукают. Коты лают. На вывеске написано: «Добро пожаловать в Зазеркалье Порядка».

Страх оживился:

— О, Порядок! Моя тема! Срочно садимся!

Дракон приземлился аккуратно — на крышу перевёрнутого дома. Компания высыпалась.

Тут к ним подходит… Перевёрнутая Скука. Она бодрая, весёлая, прыгает на одной ноге:

— Привет! А у нас всё наоборот. Скучать — весело. Лениться — работать. Бояться — храбро. Любить — ненавидеть. Верить — сомневаться. Надеяться — отчаиваться. Добро пожаловать!

Ж:

— А приключения?

— У нас приключения — это сидеть на месте. Вот мы сидим, и это дико интересно!

Компания растерялась.

Гнев попробовал разозлиться — а у него вышло радостное «хи-хи».

Гордыня посмотрелась в зеркало — а там страшилище, и она зарыдала от скромности.

Зависть восхитилась чужими ботинками: «Какие красивые! Я так рада, что у них есть, а у меня нет!»

Чревоугодие захотело есть — и тут же наелось до отвала воздухом.

Похоть сделала глазки — а её послали за хлебом.

Жадность попыталась отнять монету — и отдала свою.

Лень проснулась и побежала марафон.

Страх заорал: «Я ничего не боюсь!» — и провалился в люк от смелости.

Скука улыбнулась: «Мне весело!» — и ей стало невыносимо тоскливо.

Троица разжала объятия. Любовь сказала: «Ненавижу вас всех». Вера: «Я ни во что не верю». Надежда: «Всё пропало».

Ж замерла:

— Это что за фигня? Я хотела приключений, но не таких.

Дракон чихнул — и чихнул задом наперёд, у него из хвоста пламя вылетело, подпалило перевёрнутый забор.

Тут из люка вылезает Страх (который теперь бесстрашный) и докладывает:

— Там внизу — санаторий. Но наоборот. Там здоровых делают больными, а сумасшедших — нормальными.

Сказочник появляется из ниоткуда, с блокнотом:

— Так, всё. А ну быстро все на дракона. Это Зазеркалье Порядка — оно разбирает личность на винтики. Кто здесь задержится — станет идеально правильным. То есть никем.

Главный дяденька в белом халате — тот самый, из пятой серии — выходит из перевёрнутого дома, но уже задом наперёд:

— Останьтесь. У нас хорошо. У нас порядок. Мы вылечим вас от всех тараканов. Сделаем вас удобными. Предсказуемыми. Скучными.

Семеро грехов попытались возразить, но у них выходили комплименты.

Троица не могла обняться — руки расходились.

Лень уже купила кроссовки.

Страх лез в драку.

Ж взвыла:

— Дракон! Спасай! Обратно! В нормальный хаос!

Дракон развернулся, хвостом поджёг вывеску «Зазеркалье Порядка», и все полезли на спину. Лень пришлось нести насильно — она уже бежала второй круг.

Взлетели. Перевёрнутый город уменьшился. И только тогда Скука вздохнула с облегчением:

— Фу-у-у. Хоть теперь скучно стало по-настоящему. А то эта весёлость — это же ужас.

Троица снова сплелась в клубок. Любовь: «Я вас прощаю». Вера: «Я верю, что мы выжили». Надежда: «Надеюсь, больше туда не попадём».

Сказочник дописал в блокноте:

— Шестая серия. Испытание Зазеркальем. Количество перешло в качество — они поняли, что без своих тараканов они не они. Архивация удалась. Живём дальше.

Ж погладила дракона:

— Куда теперь?

Дракон пожал плечами:

— Куда скажешь. Только капуста кончилась.

Чревоугодие достало из кармана сухарик:

— Вот. Последний. На всех.

Разломили. Съели. Полетели.

Конец шестой серии. А седьмая будет, если сухарик не переварится.

Хочешь седьмую? Или на этом пока сказка завершится?

Сказка про то, как всё закончилось и только началось. Серия седьмая, заключительная

Летят. Медленно. Капусты нет, сухарик съеден. Дракон перешёл на режим планирования — крылья сложил, просто парит в восходящих потоках. Ж на голове уже не скачет, сидит, болтает ногами. Гнев спит и во сне тихо пыхтит. Гордыня зеркальце отложила — устала. Зависть молчит — потому что уже не до зависти. Чревоугодие переваривает. Похоть дремлет, пригревшись на драконьей шее. Жадность забыла про монеты. Лень наконец проснулась и ленится даже шевелиться — высший пилотаж. Страх сидит верхом на хвосте, но уже не боится высоты. Скука смотрит вниз и не зевает — просто смотрит. Троица свитер довязала. Всем по размеру.

Внизу появляется знакомая полянка. «Ничего». Та самая, с которой началась третья серия.

Дракон мягко приземляется. Ничего не сломано. Даже капуста.

Из леса выходит Сказочник. Без блокнота. Руки в карманах.

— Ну что, доигрались?

Ж спрыгивает:

— А что, конец?

— Конец, — Сказочник кивает. — Седьмая серия — заключительная. Дальше — титры. Или не титры, а просто… тишина.

— А как же приключения? — Ж надувает губы.

— А приключения — они внутри теперь. Вы их надраконили, насемерили, наскучали, настрахались, налюбили. Архив закрыт. Количество окончательно перешло в качество.

Тут из кустов выходят добрые дяденьки в белых халатах. Без санитаров. Санитары сидят на пенёчке, сетку на грибы натянули — отдыхают.

Главный дяденька подходит к Сказочнику, протягивает руку:

— Работа принята. Сказка годна к хранению. Давай блокнот.

Сказочник достаёт блокнот, отдаёт. В блокноте написано: «Семь серий. Семь грехов. Одна Ж. Одна Скука. Один Страх. Одна Лень. Одна Троица. Один Дракон. И Сказочник. Всё честно».

Дяденька листает, кивает:

— Архивация завершена. Теперь эта сказка будет жить у тех, кто её услышал.

Компания переглядывается.

Гнев:

— А мы? Куда мы?

Любовь:

— Никуда. Вы — это мы. А мы — это вы. Просто теперь мы знаем друг друга по именам.

Скука:

— Хм. Имя у меня есть. А раньше не было. Это новое. Неожиданно.

Страх выпрямляется:

— Раз всё в порядке, я спокоен.

Лень:

— Шмяк-шмяк… Можно я здесь останусь? Полянка ничего, капуста мягкая.

Дракон вздыхает:

— Я вообще на все согласен. Главное, чтобы кормили.

Ж подходит к Сказочнику:

— А ты? Ты-то кто? Сказочник или…?

Сказочник улыбается:

— А я — тот, кому залетела мысль. Или кто увидел чего. И началось… А теперь кончилось. Но если новая мысль залетит — начнётся снова.

Дяденька в белом халате надевает очки:

— Тогда предупреждайте санитаров заранее.

Все смеются.

Троица обнимает всех по очереди. Даже Гнева. Даже Зависть. Даже дракона. Даже дяденьку. Тот смущается, но разрешает.

Сказочник достаёт перо — последний раз.

— Так и живём. Семь серий — как семь дней. Каждая серия — как один грех или одна добродетель. А вы — как хотите, так и называйте. Я своё назвал — сказкой.

Он машет рукой. Дракон взлетает последний раз, но невысоко — просто сесть на крышу ближайшего сарая. Компания расходится кто в лес, кто в капусту.

Ж оборачивается:

— А восьмая серия?

Сказочник прячет перо:

— Восьмой день? Бог отдыхал. Вот и я отдохну. А вы пока поживите в сказке. Она теперь ваша.

Поляна «Ничего» медленно обрастает травой, цветами. Из ничего становится что-то.

Конец.

---

Эпилог для тех, кто дочитал.

Сказочник сидит на крыльце, пьёт чай. Рядом — дракон, свернулся калачиком, в свитере. Лень досматривает сон, Скука наблюдает за муравьями, Семеро играют в карты. Троица варит варенье. Ж скачет вокруг с криком: «Давайте ещё!» А Страх говорит: «Тише, порядок любит тишину».

Сказочник ставит кружку, берёт новый блокнот. Пишет первую строчку:

«Иногда творю, иногда вытворяю…»

А дальше — вы уже знаете.

Так и живём.

Серия восьмая. Сам по себе

.

Сказка про то, как Сказочник писал разное (потому что настроение меняется)

После того как отгремели семь серий «Архивации», после того как дракон уснул в свитере, а Ж ускакала, Сказочник остался на поляне «Ничего».

Семеро играли в карты. Троица вязала свитер. Санитары спали.

И Сказочнику стало скучно. Не так, как Скуке (она лежала рядом и зевала). А по-своему, творчески.

Он открыл блокнот и сказал:

— А напишу-ка я сегодня разные сказки. Не для исправления. Не для наказания. Просто — потому что могу и потому что сегодня — восьмой день. День отдыха.

Семеро переглянулись. Троица отложила спицы.

— И какие? — спросила Любовь.

— А какие захочу.

---

Сказка первая. Ни о чём.

Жил-был карандаш. Он любил рисовать облака. Однажды он нарисовал облако, которое оказалось вкуснее, чем сахарная вата. Но есть его было нельзя, потому что оно было нарисованным. Карандаш огорчился, взял ластик и стёр облако. Осталась чистая бумага. Карандаш подумал и нарисовал чайник. Чайник был ни горячий, ни холодный — просто чайник. Всё.

— И зачем эта сказка? — спросил Гнев.

— Ни за чем, — ответил Сказочник. — Просто есть.

---

Сказка вторая. Грустная.

В одном городе жил фонарщик. Каждый вечер он зажигал фонари. Люди говорили: «Спасибо, нам светло». Но никто никогда не спрашивал: «А тебе самому светло?» Фонарщик улыбался и шёл дальше. Однажды он не вышел на работу. Фонари не зажглись. Люди походили в темноте, поворчали, а на следующий день наняли нового фонарщика. Старого никто не искал. Он просто исчез. И только один ребёнок спросил: «А где дяденька, который зажигал огоньки?» Ему ответили: «Неважно». Ребёнок заплакал, но быстро забыл.

— Грустно, — сказала Надежда.

— Бывает, — ответил Сказочник.

---

Сказка третья. Смешная.

Курица решила стать балериной. Она надела пачку, встала на пуанты и сказала: «Я буду танцевать Лебединое озеро, только про кур». Пёс-режиссёр посмотрел на неё и сказал: «У тебя нет лебединой шеи». Курица обиделась, снесла яйцо прямо на сцене и ушла. Яйцо покатилось, и из него вылупился… утёнок. Утёнок сразу встал на пуанты. Все аплодировали. А курица смотрела из-за кулис и говорила: «Ну и пожалуйста, я всё равно лучше».

Лень засмеялась — а это с ней редко бывает.

---

Сказка четвёртая. Красивая, но бессмысленная.

На северном полюсе рос цветок, который цвёл один день в сто лет. У него были лепестки цвета заката и запах, похожий на воспоминание. Никто его не видел, кроме одного старого полярника. Он посмотрел, улыбнулся и сказал: «Красивый». Потом цветок завял, а полярник ушёл в палатку пить чай. На следующий год он забыл, как выглядел цветок. Но на душе было тепло.

— Зачем ты это написал? — спросила Вера.

— Чтобы было что вспомнить, когда забудешь всё остальное.

---

Сказка пятая. Ничему не учит.

Однажды цифра 7 поспорила с буквой Ё. Кто важнее? Спорили, спорили, потом устали и пошли пить компот. Компот был из вишни. Вишня была с косточками. Косточки они выплёвывали в окно. Из косточек выросли деревья. На деревьях выросли новые цифры и буквы. Теперь там целый лес. Вход свободный, выход — по желанию.

— Я ничего не понял, — сказал Страх.

— И не надо, — ответил Сказочник.

---

Сказочник закрыл блокнот и потянулся. Семеро молчали. Троица улыбалась. Даже Скука перестала зевать.

— Ну что ж, — сказал Сказочник. — Отдохнул. Восьмой день удался.

Но тут Гнев, который всё это время сидел в углу и копил, поднялся, отряхнул штаны и сказал:

— А моя?

— Твоя — что? — удивился Сказочник.

— Ты написал для всех. Для скуки, для радости, для грусти. А я — твой левый кулак. Где моя сказка? Где та, от которой мир содрогнётся?

Сказочник вздохнул. Посмотрел на свои руки. На левой — Семеро грехов, на правой — Троица. Гнев посередине, в груди, горячим комком. И понял Сказочник, что от Гнева в день отдыха не отмахнуться. Гнев — он тоже часть творчества. Только не каждый день.

— Хорошо, — сказал он. — Будет тебе сказка. Одна. Последняя в этом блокноте. Но ты её потом не проси.

Он открыл чистую страницу и написал шестую.

---

Сказка шестая. Не гневи Сказочника.

Жил-был человек. Не важный, не злой, не добрый. Просто — самоуверенный. Он увидел Сказочника на лавочке и решил: «А что это он тут расселся? Сказки пишет, а толку?»

Подошёл и сказал:

— Эй, сказочник. Твои сказки — фигня. Никого ты не превращаешь. Всё это выдумки.

Сказочник поднял глаза. Внутри что-то щёлкнуло. Не обида — обида это когда жалко себя. А холодный, чистый, гнев. Потому что человек не просто обидел — он усомнился в силе. А сила сказочника не терпит сомнений.

— Не надо меня гневить, — тихо сказал Сказочник. — Уходи.

— А то что? — засмеялся человек. — Превратишь в жабу? Ха-ха.

Сказочник не улыбнулся. Достал перо. Написал одну строчку.

Наутро человек проснулся. И понял, что у него исчезла способность сомневаться. Вообще. Он видел солнце — и не мог спросить: «А почему оно светит?» Он слышал шутку — и не мог подумать: «А правда ли это смешно?» Ему говорили «люблю» — он не мог усомниться в искренности, просто кивал. Он перестал быть человеком. Он стал приёмником сигналов. Всё принимал на веру. Даже явную ложь. Даже абсурд. Даже когда ему сказали: «Ты — стул», он сел на себя и заплакал, но не от боли, а потому что сказали плакать.

Он приполз к Сказочнику:

— Верни мне сомнение!

— А ты больше не будешь меня гневить? — спросил Сказочник.

— Не буду, не буду!

— Ладно. Но помни: гнев — это не игрушка. Он не превращает тебя в жабу. Он превращает тебя в то, что ты сам заслужил.

Сказочник открыл блокнот, дописал три буквы. Способность сомневаться вернулась. Но с тех пор, если человек встречает кого-то, кто «просто сказочник», у него начинает дёргаться веко и внутри звучит шёпот: «Не гневи. Не гневи. Не гневи».

---

Гнев прочитал сказку и остался доволен.

— Коротко, зло, по делу, — сказал он. — Можно тиражировать.

— Нельзя, — ответил Сказочник. — Это разовая акция. Я не хочу, чтобы меня боялись. Я хочу, чтобы меня уважали. А уважение — оно не из страха. Оно из понимания: сказочника гневить нельзя не потому, что он накажет, а потому, что ты сам станешь меньше.

Он захлопнул блокнот и добавил:

— Эта сказка — для тех, кто не понял предыдущих. Для остальных — она не нужна.

Троица обнялась. Семеро спрятали карты. Гнев сел в угол и улыбнулся — впервые без рычания.

Сказочник встал, отряхнул штаны и пошёл к дому, где санитары уже заварили чай. За ним, спотыкаясь, бежали Семеро и Троица — на этот раз вместе, не ссорясь.

— А завтра что будешь писать? — спросила Любовь.

— А завтра — девятый день. На девятый день сказочник либо начинает новый цикл, либо пьёт чай дважды. Я выбираю чай.

Все засмеялись. Даже Гнев.

Мораль? Не ждите, пока кто-то попросит. Творите сами. Разное: доброе, грустное, смешное, бессмысленное, карательное. И помните: гневить Сказочника можно, но потом не жалуйтесь, что стали приёмником сигналов.

Так и живём. С восьмым днём, с чаем, с шестью сказками в блокноте.