Та самая «панелька»

I. Точка входа

Антон с сомнением смотрел на возвышающуюся впереди панельную «свечку». Аварийный дом когда-то расселили, чтобы снести, но за десять лет до этого так и не дошло: территорию обнесли бетонным забором, но технику не пригнали, ссылаясь на нехватку бюджетных средств.

Заброшка выглядела унылым блёклым пятном на фоне пёстрой листвы. У «свечки» был всего один подъезд в тринадцать этажей — для здешней застройки смотрелось непривычно, Антон, во всяком случае, таких домов в городке больше не припоминал. И ещё этот странный мозаичный бледно-охристый орнамент на торце: даже облупившись наполовину, он всё ещё напоминал не то исступлённое переплетение человеческих тел, не то сырную косичку, на которой учились вязать морские узлы.

Детская площадка, из которой охотники за металлолом уже выкорчевали всё, что было можно, давно заросла: высохшие стебли сорной травы были Антону по плечи. Он медленно побрёл по покрытому глубокими трещинами асфальту (из одной, особенно широкой, рос молоденький тополь). Из кустов боярышника слева взметнулась стайка воробьёв. Впереди, заслышав чужака, с громким мяуканьем дорогу перебежал тощий дымчатый котяра, облезлый с одного боку.

«Лишайный, что ли?» — подумал Антон.

Он поёжился и сильнее запахнулся в пальто: не то забравшийся за шиворот ветерок северного городка напомнил о том, что лето — несмотря на пригревающее днём солнце — уже неделю, как закончилось, не то… «Свечка» эта.

Антон попытался представить, каково было жильцам: с одной стороны, панелька как панелька, с другой — исходил от её серых, виднеющихся в проплешинах мозаики, плит какой-то особый холод. Такой, какой исходит от старых вещей. Старых и никогда никем не любимых.

Антон взглянул на потускневшую табличку с номером тринадцать. «Ну да, „несчастливый номер“. Неудивительно, что о доме ходят легенды, — фыркнул Антон про себя, — люди по своей природе мнительны. А две чёртовы дюжины на один дом — это уже слишком».

После двух курсов психфака Антон считал себя достаточно подкованным, чтобы объяснить местные страшилки без всякой чертовщины. В привидения, чёрных котов, разбитые зеркала, упавшие ножи и прочую «плохую карму» он не верил. Зато прекрасно представлял, как легко человек может себя накрутить — особенно в старости.

Старики, по мнению Антона, вообще становились чем-то похожи на детей: тревожнее, мнительнее, воображение подсовывает всякое. Вот и мерещатся грабители, подозрительные шорохи, рогатые с косой. Или как там правильно? В общем, тревожность, повышенная бдительность, до кучи какая-нибудь мания преследования — ничего сверхъестественного.

Ну а что до местной статистики — несколько трагедий ещё не закономерность. Теорию вероятности никто не отменял. Официальное число несчастных случаев со смертельным исходом могло напугать кого угодно, но только не Антона. Наверное, поэтому Майя и позвонила именно ему, когда пропала Анфиса.

Антон вошёл в тень, которую отбрасывала панелька. Снова поёжился и невольно остановился. Пригляделся к подъезду, машинально ища доски, которыми была обычно заколочена дверь. Так и есть — несколько дощечек валялись на верхней ступени крыльца. Шпана, наверное, отодрала на этой неделе — вот Анфиса и вошла. Антон слышал, что администрация городка тщательно бдит, и вроде бы хотя бы раз в неделю кто-то из дворников приходит проверять дверь: несчастные случаи никому не нужны.

Но так на кой восьмилетней малявке лезть в заброшку? Одной? Ещё и в такую, что даже наркоши и выпивохи стороной обходят. Одним словом, местечко «тёмное». Ну разве что мальчишки на спор лазили, но и те, по слухам, дальше первого этажа забираться не рисковали.

Антон презрительно фыркнул, поднялся на крыльцо, а в следующее мгновение едва не был сбит с ног истошно тявкающей собачонкой. Пёсик явно был какой-то декоративной породы и не доставал Антону даже до колена. Животное, судя по всему, провело на улице не одну неделю: грязная белая шерсть скаталась и лезла клочками, а под ней отчётливо проступали рёбра. Это недоразумение даже не остановилось, завидя чужака, а прошмыгнуло между кроссовок и с лаем умчалось в заросли травы.

— Вот же зараза мелкая! — Антон беззлобно погрозил псине кулаком и вошёл в подъезд.

Изнутри дом, на удивление, оказался куда приличнее заброшек, по которым Антон лазил с приятелями ещё в школе: ни кислого запаха въевшейся в бетон мочи, ни пятен блевотины, ни мусора. Только отсыревшие стены, покрытые широкими пятнами чёрной плесени, облупившаяся, свисающая струпьями зелёная краска да ржавые перила.

И тишина.

Антон не сразу обратил на неё внимание, а когда обратил, не сразу смог сформулировать, что именно в этой тишине не так. Казалось, будто кто-то вкрутил ватные турундочки в оба уха. Внезапно сквозь эту вату, будто издалека, до него долетел тоненький всхлип. Антон подскочил к перилам, задрал голову и замер. С минуту вслушивался, но тщетно. Неужели, показалось? Наверное, на каком-то из этажей разбито окно, и это играет ветер.

— Анфиса! — на всякий случай позвал Антон громко. — Это ты?

Эхо его голоса затихло почти мгновенно, и снова воцарилась «ватная» тишина. Антон передёрнул плечами и нашарил в кармане пальто старенькую «нокию», готовый, в случае чего, звонить Майе. Анфиса была младшей сестрой её лучшей подруги — Светы.

Он видел девочку несколько раз, когда провожал Майю до дома (они с подругой жили в соседних квартирах). А однажды Антон даже сидел в компании Анфисы на лавочке у подъезда и учил её играть в фишки. К тому времени, как Майя, наконец, собралась для свидания в кино и вышла, Анфиса успела проиграть целую стопку, которую Антон потом, конечно же, отдал, легонько щёлкнув воспрявшую духом девчонку по носу.

Анфиса ему нравилась, и отказать Майе в её поисках Антон не мог ещё и поэтому.

Насколько он понял, ещё в пятницу родители Светы и Анфисы уехали консервировать на зиму дачный домик, а девочек оставили: обеим надо было в школу. Только одиннадцатиклассница Светка (очень занятая «взрослыми» делами и проблемами) вместо того, чтобы довести сестрёнку до дома, выдала ключи и отправила одну. Вот Анфиса и решила заодно погулять: погода и впрямь выдалась тёплой.

Знакомые ребята потом рассказали сбившейся с ног Свете, что сегодня после уроков видели Анфису по пути к «свечке». Антон узнал об этом от Майи час назад, хотя пришлось несколько раз переспрашивать и уточнять: от волнения у девушки сбилось дыхание, и говорить она толком не могла.

Почему же не вызвали милицию? «Так Светку родители потом, знаешь, как заругают, ты чего?!» А если что с Анфисой случится? «Слушай, Антон, ты помогать будешь или нет?» И он обещал поискать — «быстренько, пока родители не хватились». Они вроде должны вернуться уже сегодня вечером.

Антон медленно направился наверх. Когда он проходил мимо покорёженных почтовых ящиков, всхлип повторился — ближе и громче. Или это дверь от сквозняка скрипнула? Впрочем, на мяуканье бродячей кошки тоже походило.

На площадке первого этажа все четыре двери были заперты или плотно прикрыты. Попробовать, что ли, поискать в одной из квартир? Вдруг мелкая случайно заперлась изнутри, а открыть не может? Антон уже подошёл к двери со ржавым номерком «№ 1» и занёс кулак, чтобы постучать, как звук повторился. На этот раз сомнений не оставалось: где-то сверху плачет ребёнок.

— Твою мать… — выругался Антон. Он бросился назад к перилам, перевесился через них и вытянул шею. — Анфиса! АНФИСА!

Плач резко оборвался. И неудивительно — пришёл тут, понимаешь, какой-то дядя, ещё, чего доброго, «украдёт». Антон сильно сомневался, что девочка сможет узнать его по голосу.

— Анфиса, это я, Антон, парень Майи! Помнишь меня? Не бойся, выходи! — прокричал он. — Я тебя домой отведу, никто не будет ругать, обещаю!

В ответ — ничего. Дрожащей рукой Антон вытащил «нокию». Набрал Майю.

— Да? Алло? — ответила она спустя шесть неприлично долгих гудков.

— Я нашёл! — выпалил Антон. — Кажется, она наверху. Сейчас попробую подняться, не клади трубку.

— Антон… — как-то странно произнесла Майя, так что он застыл с поднятой над ступенькой ногой. — Куда подняться?

Антон нахмурился. Наверное, Майя не так расслышала: связь здесь и в самом деле слегка пропадала.

— Анфиса, говорю, на самом деле залезла в «свечку»! — повторил он громко и чётко. — Я точно слышал детский плач на верхних этажах. Сейчас поднимусь, проверю и отзвонюсь тебе.

— Стоп, стоп. Погоди-ка. — В голосе Майи послышалось искреннее недоумение и обеспокоенность. — Какая ещё Анфиса?

— Ну какая-какая… — Антон начал раздражаться. — Наша, Скворцова. Которая ушла гулять и не вернулась.

— Да о чём ты вообще?! Света час назад посадила Анфису за уроки. Антон, ты в порядке?

Вопрос застал врасплох. Антон беспомощно покосился сначала на уходящие вверх на двенадцать витков перила, затем отнял «нокию» от уха и недоверчиво уставился уже на неё. Быть не может, чтобы Майя его разыграла. Зачем? Выставить дурачком? Отомстить? Да было бы за что!

— Майя, — сказал он твёрдо, снова прижав к уху мобильник. — Если это шутка, то очень хреновая. Объясни нормально: что это тогда был за спектакль час назад по телефону?

— Да ты в своём уме?! Какой спектакль? Ты что вообще делаешь в том про́клятом доме?

— Ерунда, никакой он не про́клятый, — на автомате возразил Антон. — В смысле, как это что? Ты совсем меня за идиота держишь?!

Здесь уже разозлилась Майя.

— Насчёт идиота не знаю, но что дурак — это точно. Туда только ненормальные и ходят! Так что мой тебе совет — уходи немедленно, пока крыша окончательно не поехала. Ну всё, мы тут со Светкой гуляем, ей скоро малую ужином кормить.

Майя первой бросила трубку. Антон чертыхнулся, убрал мобильник и несколько секунд просто стоял, уперевшись лбом в холодную стену.

— Ну и какого хрена здесь вообще происходит? — пробормотал он, наконец.

И в этот момент снова раздался всхлип. Или…

…или где-то всего-навсего скрипнула от ветра старая форточка.

II. Погружение

— Фу-фу-фу! — Алина с визгом отскочила от чёрного пушистого пятна, которым «цвела» отсыревшая стена подъезда, и едва не уронила смартфон. Морщась, направила камеру на плесень. — Нет, ну вы только полюбуйтесь! Мерзость, скажите!

Хотя зрителей канала «Трукраймим с Алиной» наверняка позабавит её визг. Надо будет не забыть оставить этот кусок при монтаже. Алина хихикнула и перевела камеру в режим селфи.

— Итак, народ, как вы видите, я уже стою на площадке первого этажа. Именно отсюда, по словам Майи — бывшей девушки Антона Заболоцкого, молодой человек когда-то совершил последний перед своим исчезновением звонок.

Алина выдержала драматичную паузу, потом театрально округлила глаза.

— Поднялся ли он выше? Если да, то насколько высоко и в какую из оставшихся сорока восьми квартир мог зайти двадцатилетний студент психфака в поисках таинственного ребёнка? — Алина сделала передышку и начала записывать следующий кадр, поднимаясь по лестнице мимо закрытых дверей лифта. — А сейчас напомню некоторые подробности моего предыдущего видеоинтервью с Майей Ромашковой. Ссылка на него обязательно будет в описании к этому ролику…

* * *

Майя вернулась на кухню и виновато улыбнулась стоящей у окна Алине:

— Простите, обычно малыш засыпает быстрее. Гости у нас редко, вот и… — Она развела руками и нервно поправила прилипшую к телу домашнюю футболку.

«Да уж, с этими младенцами ещё и не так вспотеешь, — подумала Алина. — Даже хорошо, что мой Пашка пока не согласен на детей. Хотя я бы уже… Ай, нечего сейчас голову забивать».

— Ну что вы, я всё понимаю. — Алина улыбнулась.

— Может быть, чаю? — засуетилась Майя. — Вы, наверное, голодная с дороги?

— Нет-нет, нисколько. Но от кофе бы не отказалась.

Хорошо, что Алина догадалась поесть в аэропорту: объедать молодую мать было бы совсем по-свински. Алина вытащила из рюкзака печенье — сувенирное, питерское, в красивой жестяной коробке. Поверх коробки лёг конверт с деньгами, при виде которого хозяйка квартиры заметно покраснела.

— Так что именно вас интересует? — спросила Майя, крутясь у кофеварки. Как вы вообще в своём Петербурге узнали про случай с Антоном? У нас же здесь северная глухомань, вымирающий городок на отшибе и всё такое.

— Ну, — Алина гордо расправила плечи, — чего не сделаешь в погоне за уникальным контентом.

— И всё-таки?

— Дед у меня отсюда, — призналась Алина. — В нулевые как раз работал учителем, пока мои родители не уговорили его переехать в Питер, к внукам поближе. Он мне про вашу «свечку» раньше много рассказывал. Оставалось только архивы поднять, да местные форумы почитать. Майя, вы не будете против, если я сниму нашу беседу на видео?

— Конечно, нет! Вы же мне… — Майя замялась, так и не произнеся «заплатили».

— Спасибо. Итак, что же произошло с вашим молодым человеком тринадцать лет назад?

Рассказ Майи вышел довольно коротким, но она открыла несколько любопытных подробностей, которые никак не укладывались в общую картину и противоречили тому, что Алина узнала от бывших приятелей пропавшего. Те рассказывали, что он отправился в печально известную «панельку» на спор, чтобы доказать: все легенды о доме номер тринадцать — чушь.

Майя же утверждала, что Антон позвонил ей в день исчезновения и был сам не свой: говорил, что слышит доносящийся с верхних этажей детский плач, и что пришёл в «свечку» искать пропавшую первоклассницу. Впрочем, тут же выяснилось, что никакая девочка не пропадала.

— Вот, — Майя протянула Алине смартфон. — Нашла специально для вас несколько снимков. Это Света, моя школьная подруга, а рядом с нами Анфиса. Ей было шесть, когда всё это случилось.

Судя по бликам и размытым краям, Майя просто отсканировала проявленные фотографии телефоном. Алина всмотрелась в круглое улыбающееся лицо в обрамлении чёрных вихров. У маленькой Анфисы не было передних верхних зубов, а на пухлых щеках с аккуратными ямочками алел здоровый румянец. Майя провела пальцем, и на Алину с экрана теперь смотрела красивая молодая женщина. Чёрные вихры превратились в эффектно рассыпавшиеся по плечам локоны, детская пухлость ушла, зато ямочки с годами стали ещё очаровательнее.

— Значит, — медленно сказала Алина, — никакая Анфиса не пропала, и Антон просто бредил. Или его разыграли?

К удивлению Алины, Майя решительно качнула головой.

— Не похоже на него. Антон всегда был серьёзным, и к слухам относился с осторожностью. Понимаете, он утверждал, что это я рассказала ему об исчезновении Анфисы. И когда он звонил… — Майя сделала паузу, подыскивая слова. — В общем, не походил он на больного. Да и предпосылок не было, к тому же Антон сам учился на психолога.

Пока Алина делала пометки в блокноте, Майя поставила перед ней кофе, тетрапак со сливками и блюдечко с горьким шоколадом. Она вскрыла упаковку подарочного печенья и вежливо подвинула гостье.

— Знаете, а я ведь тогда даже успела испугаться, — сказала Майя тихо. — Всего на мгновение — пока не вспомнила, как Светка говорила, что посадила Анфису за уроки. — Взгляд Майи вдруг помрачнел. — Если бы она пропала, их родители бы с ума сошли от горя. Потерять второго ребёнка — шутка ли…

Алина оторвалась от смартфона и нахмурилась.

— Второго?

— Ну да, — Майя печально улыбнулась. — До Анфисы у мамы Светки перед самыми родами случился выкидыш, тоже девочка. Несчастный случай.

Алина не знала, как реагировать, и чем ей вообще могла помочь эта информация для сюжета об Антоне, поэтому просто кивнула.

— Благодарю за беседу, Майя. Если вспомните что-нибудь ещё, обязательно свяжитесь со мной.

— Вы пойдёте туда? — спросила Майя, когда Алина уже влезла в кроссовки. О каком месте шла речь, можно было не спрашивать.

— Естественно, — Алина усмехнулась. — Я же должна запилить классный ролик, в конце концов! — она осеклась. — Простите меня, Майя. Наверное, это очень бестактно. Всё-таки чужое горе…

— Всё в порядке, но… — Майя замялась и нервно потеребила футболку. — Уж извините за прямоту, но не стоит вам лезть в эту «свечку». У нас все обходят её стороной. Да вы и сами в курсе. Столько несчастных случаев…

Алина кивнула с вежливой улыбкой. Всё это она уже слышала — и не раз. Был бы жив дедушка, она бы ни за что не рассказала ему, куда и зачем едет.

— Ну что вы, не могу же я приехать в городок своих предков и не посетить главный объект местного фольклора, — она шутливо развела руками. — А совпадения, увы, случаются. Поверьте, трукрайм ещё и не такое видел.

Майя только покачала головой, но от Алины не укрылся страх, промелькнувший в усталых глазах собеседницы.

* * *

К четвёртому этажу Алине порядком надоело бродить по опустевшим квартирам. В большинстве случаев хозяева, съезжая, забирали всё, кроме макулатуры и прочего никому не нужного (и полуистлевшего за двадцать три года) хлама.

— Ну что, мои дорогие, вам очень повезло, ведь вы будете смотреть уже готовую нарезку самых трешовых кадров, — сообщила она в камеру и картинно закатила глаза. — Потому что я торчу здесь уже вечность и скоро реально сдохну от скуки! Просто знайте: всё это ради вас, народ.

Алина наигранно хихикнула и выключила запись. «Ну всё, если на пятом тоже пусто, я умываю руки».

Небо за замызганными окнами почернело, предвещая грозу. Вдалеке уже слышались раскаты грома. Пришлось достать походный фонарь и освещать себе путь в стремительно сгущающихся на лестничной клетке сумерках.

С пятым этажом повезло больше: в первой же квартире помимо голых стен и мусора оказалось кое-что интересное. Посреди оклеенной зелёными обоями жилой комнаты на облупленном табурете стоял старенький граммофон. Такой же точно был у алининого дедушки: с блестящим латунным рупором.

Алина подошла поближе и хотела смахнуть с него пыль, как вдруг прямо из рупора выбежали два жирных чёрных таракана. Алина с воплем отвращения шарахнулась назад и немедленно включила камеру.

— Прикиньте, народ, здесь ещё тараканы живы! Разве такое бывает?! Ну-ка, кто там в насекомых разбирается, напишите в комментариях. Ой, ну и гадость, сейчас сниму поближе…

Покончив с тараканами, Алина решила обследовать кухню. Та выглядела ещё более «обжитой»: наверное, бывший хозяин не стал заморачиваться со спасением гарнитура и просто кинул всё как есть. У стены стоял обеденный стол, застеленный пёстрой клеёнкой: сердцевины ромашек давно посерели, а к застарелым пятнам жира прилипла грязь. А на столе стояли…

Сердце Алины вдруг защемило от невыносимой тоски: точно такие же чайные чашки были когда-то у дедушки в его питерской квартирке — облезные, с отколотыми краями, выкрашенные в несуразный голубой горошек. Алина помнила, как мама ругалась с дедушкой из-за этого сервиза: «Ну я же тебе подарила на Новый год отличные кружки, пап! А ты из всякого старья пьёшь, ещё и битого — к несчастью». Только для дедушки эти чашки и блюдца были памятью о бабушке. Её Алина никогда не видела, но знала, что бабуля скончалась, не дожив до сорока — онкология.

Алина крепко зажмурилась и сердито утёрла рукавом набежавшие слёзы. Рука, сжимающая фонарь, подрагивала. За окном громыхнуло, и с тихим шуршанием пошёл дождь. «Тук-тук-тук», — ритмично стучали по металлическому отливу крупные, тяжёлые капли.

Гроза пробудила ещё одно, совсем свежее воспоминание: на последнем курсе Алина приехала навестить дедушку, ещё не зная, что видит его в последний раз. В тот день тоже шёл дождь. Они сидели на кухне, пили чай из дурацких чашек в голубой горошек и болтали обо всём подряд. И ведь скатерть была такая же, ромашковая. А где-то за стенкой, в дедушкиной спальне, стоял на шатком советском табурете блестящий граммофон.

И обои там были… Зелёные.

* * *

Алина едва вспомнила, как дышать — в горле стоял тугой колючий комок невыплаканной боли. Не отдавая себе отчёт, она бросилась вон из квартиры и села на грязную ступеньку. Обхватила себя руками и уставилась в пустоту.

Дождь усиливался с каждой минутой, за окнами стремительно темнело покрытое свинцом небо. Его то и дело пересекали вспышки.

«Соберись! А ну-ка, хватить раскисать, я тебе говорю! Мы здесь ролик снимаем или сопли пускаем?» — упрекнул внутренний голос. Алина шмыгнула носом в последний раз («чёрт, и ведь наверняка тушь поплыла») решительно встала и направилась в квартиру напротив.

Дверь поддалась не сразу, но оказалась не заперта: видимо, петлю заело. Ещё на пороге Алина поняла: зашла она удачно.

* * *

Квартира номер семнадцать на пятом этаже встретила приятной чистотой и отсутствием сырости. Но больше всего поражало не это — всё здесь, казалось, сохранилось таким, каким и было когда-то давно: вдоль стен, как полагается, стояла мебель, с потолка свисала люстра, на полу был расстенен ковёр, и даже на занавешенном окне ещё стояли цветочные горшки. С цветами! Алина могла поклясться, что растения были пластиковыми. Воодушевившись находкой, она разблокировала смартфон.

— Народ, вы должны это заценить! Прикиньте, кто-то решил законсервировать свою хату перед уходом. Кстати, вы знали, что домашняя пыль — это частички нас с вами? Так вот, здесь её реально почти нет! Четверть века, напоминаю. Невероятно, да?

Она принялась снимать на видео всё подряд, подсвечивая себе фонариком. Внимание Алины привлекла большая фотография в пластиковой рамке, стоящая на буфете. Алина подошла ближе и наклонилась, разглядывая людей на снимке: стройная темноволосая женщина в платье и соломенной шляпке, светловолосый мужчина и две девочки. Взгляд Алины упал на аляповатую надпись в правом нижнем углу, проявленную прямо поверх снимка: «Скворцовы: Тамара, Сергей, Светлана и Анфиса». Фамилия показалась знакомой. В голове щёлкнуло: старшая из девочек — Светка — была точь-в-точь как на том кадре, который Алине показала Майя, а вот вторая девочка…

Алина наклонилась, почти уткнувшись носом в стекло. Нет, это точно не Анфиса. Во всяком случае, не та Анфиса. Девочка в рамке была другой: светлые редкие волосы, худенькое бледное лицо. Она опиралась на костыли; а её улыбка выходила неровной из-за того, что челюсть слегка выступала вперёд.

Кроме того, Алине показалось, что у Анфисы-блондинки разница в возрасте со старшей сестрой была на несколько лет меньше, чем у Анфисы-брюнетки. Но как такое возможно?

Что, если на фотографии вообще какая-нибудь кузина-тёзка? Снимок, судя по всему, сделан где-то на курорте. Может быть, Анфиса-брюнетка — сестрёнка Светы — заболела, и её не взяли, а чтобы билет не пропал, на море повезли родственницу или дочку знакомых? Фотограф при проявке впопыхах мог приписать всем одну фамилию.

Алина рассмеялась своей догадливости и почувствовала, как охватившее было напряжение, наконец, отпускает. Она снова включила на телефоне камеру, отвернулась от буфета, поправила причёску, нажала кнопку записи и бодро обратилась к подписчикам:

— Хэй, народ, хотите загадку века? У меня сейчас чуть мозг не взорвался, отвечаю! Видите эту фотку за моей спиной?

БАБАХ!

С грохотом распахнулась оконная рама, и стекло звонко осыпалось на пол. Алина вскрикнула, схватившись за сердце: ещё немного, и грохнулась бы в обморок. В глазах потемнело — пришлось на всякий случай опуститься на четвереньки.

Только сейчас Алина заметила, что с подоконника помимо цветочного горшка упала картонная коробка. Её содержимое рассыпалось, и теперь ворвавшийся в комнату ветер задорно разносил по ковру старые фотографии: десятки маленьких и больших снимков. Трясущейся рукой Алина направила на них фонарь и обомлела: помимо Светы, её родителей, бабушек и дедушек, на множестве фотографий была Анфиса.

И со всех, абсолютно всех этих снимков на Алину смотрела бледная худенькая девчушка с редкими светлыми волосами и неровной улыбкой.

III. (Не)реальность

Антон всегда считал, что поступки действеннее слов. Поэтому, когда учившийся на следака Серёга — один из школьных приятелей Антона, так и оставшийся в городке их детства — снова невзначай обмолвился о подозрительной цепочке давних самоубийств и несчастных случаев в «Свечке», Антон предложил сходить туда самим и осмотреться.

Внутренне он, разумеется, посмеивался — не только над Серёгой, но вообще над всеми, кто всерьёз считал заброшенный дом «средоточием дьявольщины». А таких было, увы, много.

— Да иди ты, Тох! — Серёга округлил глаза и перекрестился, не отвлекаясь от управления автомобилем. — Мне вообще в это лезть не хочется. Отец, помню, матери всякие странности рассказывал. — Приятель нахмурился, а Антон запоздало вспомнил, что дядя Женя, Серёгин отец и бывший следователь, умер от инсульта год назад.

— Ну какие, например?

— Например, дед один бабку свою прирезал, потому что принял за первую, давно покойную, жену и испугался «призрака». На допросе был вменяем, мог поминутно описать тот день. Может, и правда что-то видел?

— Блин, Серый, ты как маленький! — Антон усмехнулся. — Да мало ли что у человека в башке. Знаешь, проклятие есть такое: Альцгеймер называется. Ну или шиза. Говорю как будущий психолог.

Серёга надулся.

— Не, Тох, там и другие истории были. Всякие-разные. Не могли же все те люди с катушек съехать!

— Может, и могли. Вдруг в доме экология плохая была. Ты хоть раз был в той «свечке»?

— Нет, конечно! — Серёга быстро посмотрел на Антона и вернул взгляд на дорогу. — Родители строго-настрого запрещали.

— Наверное, чтобы не травмировать случайными уликами. — Антон пожал плечами. — Ну там кровь плохо отмыли или ещё что.

— Чёрт его знает. Никто из наших не был.

Антон кивнул. Сам он был из тех, кто проводил время за игровой приставкой или бродил по рынку, присматривая новые картриджи, поэтому шатание по всяким заброшкам прошло мимо. И всё-таки Антон не мог удержаться и не поддеть старого приятеля.

— Серёг, а скажи честно. Ты вот прям реально веришь в эту мистическую чушь?

Приятель нахохлился и нажал тормоз чуть резче, чем надо. Нива встала перед очередным светофором в квартале от дома, где жили родители Антона.

— Да, верю, — тихо сказал он, не отводя взгляда от светофора.

— Ну и дурак, — беззлобно брякнул Антон.

Зря. И кто только за язык тянул? По Серёге было видно: обиделся. Остаток пути прошёл в молчании. Приятель высадил Антона у нужного подъезда.

— Ну чего встал? Дверь закрой, — буркнул Серёга. — На работу опоздаю.

— Слышь, Серёг, ты это…

— Что, дурак? Суеверный идиот? Так у нас здесь все такие, если ты об этом.

— Не, ты извини. — Антон кашлянул. — Я, конечно, погорячился. Но как бы это сказать... В общем, странные вы люди, вот ей-богу.

Серёга вспыхнул.

— Всё сказал?

— Нет, не всё. Что, если я прямо сегодня возьму у бати спальник и отправлюсь в этот ваш «проклятый дом»? На ночь.

Антон сам себе удивился, когда слова сорвались с языка — так легко и буднично, будто речь шла о походе в гастроном. Ну на кой ему сдалась та «свечка»? Обычная заброшенная панелька, пустующая почти десять лет.

— Ну тогда ты будешь полным кретином, — буркнул Серёга. — А вообще, дело твоё. Отговаривать не буду.

— Ага, уже, значит, не опасно там? — ухмыльнулся Антон.

— Значит, мне пофиг, — отрезал Серёга. — Дверь!

Когда Нива скрылась за углом, Антон выругался и сплюнул на землю.

«А вот чисто из принципа, — мрачно подумал он, — возьму и пойду. И посмотрим, что этот придурок скажет тогда. Нет, ну надо же! Вроде на дворе двадцать первый век, а здесь такая дремучесть».

Дома у Антона никого не было. Неудивительно: о своём приезде он не предупреждал, хотел сюрприз сделать. Только вот забыл, что у родителей заканчивается дачный сезон, и всё такое. Значит, с огорода ждать только завтра, когда отцу надо будет на работу.

«Ну и отлично, нечего стариков нервировать».

К вечеру Антон собрал рюкзак, куда положил термос, чего пожрать, фонарь и спальник. На ночь этого должно было хватить за глаза. В карман куртки отправился старенький походный нож. Не давая себе передумать, Антон заказал такси, и через несколько минут машина уже стояла под окнами.

Это определённо самое дурацкое решение из всех, что Антону доводилось принимать, но отступать он не собирался.

«Хрен с ним, хоть развлекусь. Будет что Майе рассказать».

Ей, кстати, тоже надо было сообщить, что он приехал. В такси Антон набрал номер Майи, коротко сообщил новость и чуть не оглох от прорезавшегося в динамике счастливого визга.

— Ты где? Приезжай сейчас, а?

— Да я пока занят, — Антон замялся, передумав говорить про «свечку»: чего доброго, Майя ещё обидится, что он предпочёл ей заброшку. — Дела порешаю и завтра после обеда к тебе, идёт? Как раз после учёбы освободишься.

Антон попрощался со слегка опечаленной Майей, положил трубку, откинулся на спинку сиденья и стал смотреть в окно, отмечая, как изменился городок за те полгода, что его не было: стрелы строительных кранов всё так же торчали отовсюду, но новых кирпичных домов стало заметно больше.

— Приехали, — буркнул водитель. — Семьдесят рублей с вас.

Антон отсчитал деньги и вылез из машины. Точного адреса заброшки он называть не стал — попросил довезти до соседнего квартала. А оттуда и пешком можно.

Спустя пять минут он уже перелез через бетонный забор и спрыгнул в растущие внизу заросли. Отдышался, поправил рюкзак и скептически уставился на дом с табличкой «13»: панелька как панелька — разве что узор на торце такой, что Сальвадор Дали отдыхает. Антон подошёл ближе и увидел, что дверь подъезда заколочена досками.

— Да ёпт…

Воровато оглянувшись, он достал нож, вставил в щель и аккуратно пошатал. Первая доска отошла легко, а вот вторая никак не хотела поддаваться. Антон навалился, одной рукой упираясь в стену, а другой потянул нож на себя.

ХРЯСССЬ!

Выдранная доска упала. Следом за ней на бетонное крыльцо со звоном шлёпнулось погнутое лезвие, вылетевшее из ветхой деревянной рукояти. Антон выругался и пнул его ногой. Лезвие улетело куда-то в высокую траву, туда же Антон зашвырнул рукоять.

— Ну ладно, мы ещё посмотрим, кто кого… — мрачно пробормотал он и вошёл в подъезд.

Через час Антон понял, что не ошибся: ради интереса (и чистоты эксперимента) он добрался до десятого этажа, но так и не нашёл ничего, стоящего внимания — сплошь запертые квартиры да грязная лестница. Ну и чего здесь бояться-то? Вон та плесень, что ли, оживёт и задушит незадачливого гостя? Ха-ха.

Антон расстелил спальник прямо здесь — на площадке. Забрался внутрь и закрыл глаза. Усталость после суток в поезде уже брала своё. Антон не заметил, как отключился.

* * *

Костыли глухо стучали по голому бетону. На то, чтобы подняться на один этаж, ушла, казалось, целая вечность. Анфиса шмыгнула носом, но упрямо сжала челюсть.

«Ты боец, знаешь? — звучал в голове мамин голос. — Мой маленький стойкий боец, моё чудо».

И Анфиса не сомневалась: если уж она выжила и выдержала все эти дурацкие реабилитации, Тузика она точно найдёт.

— Тузик! Тузи-и-и-ик! Ау-у-у-у!

И зачем только взяла с собой? Зачем повелась на эти просящие глазки? Глупый щенок, завидев шмыгнувшую под бетонный забор бродячую кошку, рванул поводок так, что у Анфисы до сих пор саднила ладонь. Там, дома, Светка уже поди с ума сходит. Но не возвращаться же без Тузика — ещё влетит.

Сестру Анфиса побаивалась. Когда родители начинали возиться с врачами и искать деньги на новый курс (а случалось это каждые полгода), Светка сама не своя становилась, начинала обижаться, злиться и всячески шпыняла младшую сестру. А то могла и вовсе неделями не разговаривать, делая вид, что Анфисы нет. И как бы та ни старалась, как бы ни упрашивала поиграть, всё без толку. Со временем Анфиса просто смирилась, а Светку ей было даже немножко жаль: уж с ней-то никто так не нянчился.

Можно сказать, что в свои восемь лет Анфиса неплохо разбиралась в том, чего взрослые, казалось, не замечали. Или считали «ерундовым».

— Тузик, миленький, ну где же ты? Выходи!

К вечеру еле живая и порядком оголодавшая Анфиса отмахала (вернее, отковыляла) больше дюжины этажей, но пёс как сквозь землю провалился. Один из костылей шваркнул по гладкому бетонному полу и уехал вперёд — Анфиса ойкнула и завалилась на колени, больно ссадив кожу.

Непрошеные слёзы полились сами собой — в два горячих ручейка. Стекали по щекам, за воротник блузки.

— Ну во-о-от… Что мне теперь де-е-е-елать?! — рыдала Анфиса, представляя, как Светка с перекошенным от ярости лицом встретит её на пороге квартиры.

Вдоволь поплакав и кое-как успокоившись, Анфиса поплевала на саднящие колени, растёрла слюну, поднялась и стала спускаться. Но не тут-то было: вниз она прошла то же количество этажей или даже больше, но лестница почему-то не кончалась.

«Наверное, от усталости мне только так кажется, — решила Анфиса. — Невозможно, чтобы дом был бесконечным. Это только в математике такое бывает, а здесь всё взаправдашнее».

В окошко лестничной клетки виднелась крона растущего во дворе тополя. Анфиса попыталась запомнить её положение, а потом спустилась ещё на четыре пролёта. К её удивлению, тополь не только не стал выше — теперь его крона вообще скрылась из виду, как если бы Анфиса двигалась вверх, а не вниз!

«А, он же был совсем сухой и старый, — припомнила Анфиса, — мог и упасть от ветра, пока я здесь хожу». Она спустилась ещё на три этажа, но, кроме затянутого осенней хмарью неба, в окна ничего не было видно.

Тогда Анфиса стала смотреть на номера квартир. Ну и здесь всё было странно. Вот пятьдесят вторая, потом две квартиры без номера, потом пятьдесят шестая. Анфиса даже глаза протёрла: ну кто мог в здравом уме так просчитаться, даже если ей — маленькой девочке — было ясно, что должна быть пятьдесят пятая? Этажом ниже всё было ещё «страньше». Выцветший номерок сохранился только у одной из квартир.

— Сто сорок два?! — возмутилась Анфиса. — И кто же так пошутил, интересно? — Она сердито ударила по ни в чём не повинной двери концом костыля. — А вот и не смешно, не смешно!

Анфиса перестала смотреть на номера и принялась спускаться дальше. Только вот лестница всё длилась и длилась…

* * *

Снилась Антону какая-то муть: то дед с окровавленным ножом (спасибо Серёге, ага), то он сам, мечущийся по лестнице и выкрикивающий чьё-то имя. Дыхание спёрло, когда этажом выше он, наконец, различил чью-то тень. Антон обессиленно упал на колени, чувствуя, как тело буквально сковывает ледяной коркой.

Тень подбиралась ближе, пока наконец…

— А-А-А-А! — От внезапного удара по голове Антон подорвался и запутался в спальнике. — УБИВАЮТ!

Тревожный и липкий кошмар на мгновение слился с реальностью, но потом так же внезапно выветрился, и Антон с облегчением обнаружил себя в подъезде «свечки». За грязными окнами уже серело. Антон с нажимом протёр глаза и тряхнул головой, пытаясь понять, приснился ли ему удар.

— Что за… — Он с изумлением посмотрел на валяющийся рядом короткий локтевой костыль. И только потом поднял глаза.

— Ой, извините, дяденька, я не специально! — Незнакомая малявка в школьной форме виновато переступила с ноги на ногу и покраснела как рак. Второй костыль она всё ещё держала в руке, а свободной рукой крепко цеплялась за перила. — Хотела подойти ближе, чтобы вас разбудить.

— Угу. — Антон протяжно зевнул и пощупал набухающую на затылке шишку. — Разбудила, однако.

Стоп. Девчонка в заброшенном доме?! Она-то откуда взялась?!

Антону удалось выбраться из спальника, и он уже внимательнее её рассмотрел: худая и высокая, лет, наверное, девяти или десяти. Острые черты лица, нескладная фигурка, серые внимательные глазищи, собранные в растрёпанный светлый хвостик волосы. У девчонки были заметные проблемы с дикцией, а рот странно кривился, когда челюсть при разговоре слегка выпирала и подрагивала.

— Что это с тобой? — Антон кивнул на короткие костыли, которыми девочка удерживала себя вертикально. — В смысле, это ДЦП, да?

Девчонка насупилась.

— Спрашивать невежливо! — буркнула она.

— Ты права, — Антон слегка покраснел, — но я же так, чисто научный интерес.

— Научный?

— Ага. Я почти врач.

— Как это почти? Так не бывает!

— Ну, будущий психолог, — поправился Антон. — Учусь сейчас. Знаешь, кто это такие?

— Знаю! — девчонка надулась ещё больше. — Только я с вами не буду делиться секретами, дяденька. И не просите!

Антон рассмеялся. Но тут вспомнил, что его смутило. Он взглянул на наручные часы. Стрелка показывала четыре утра.

— Э-э-э, девочка! А ты чего здесь делаешь в такое время? — спохватился он. — Да и вообще маленькая ещё по заброшкам шататься. Давай, шуруй домой, а то предки заругают.

К его удивлению, девчонка не испугалась, не бросилась оправдываться или умолять «не звать дядю-милиционера». Её взгляд опустел, голова на тонкой шее качнулась вперёд и поникла.

— Я… Я… Я пыталась… — прошептала она своим сандалиям. — Дяденька, я пыталась, честно! Пожалуйста, только не прогоняйте.

Антон нахмурился, пытаясь анализировать эту бессмыслицу.

— Ты заблудилась, что ли? — голос его стал мягче. — Ладно, погоди. Сейчас соберусь и пойдём. Пока давай адрес вспоминай, разиня.

Пока Антон сворачивал спальник и привязывал к старенькому походному рюкзаку, девчонка не шелохнулась — так и стояла, опустив голову.

— Ну, не кисни так, — он поднялся и потрепал её по голове. — Вот увидишь, ругать не будут. Когда домой вернёшься, твои только обрадуются, ещё и плакать станут от счастья.

Антон первым начал спускаться — медленно, чтобы девчонка на своих костылях поспевала следом.

— Звать-то тебя как, малая?

— Анфиса.

— А меня Антон.

— Я знаю, — огорошила та. — Мы же вместе Майю ждали. Не помните? Ну, вы меня ещё обыграли. Светка ругалась, что я поздно вернулась.

Антон так и застыл посреди пролёта. Резко развернулся к девчонке.

— Ты Светку и Майю знаешь? И меня, что ли?!

— Ну конечно!

Нет, у Майи и правда была подружка Света. А у Светы была младшая сестра Анфиса. Но ту Анфису он знал! Черноволосая, щёки — во! Да и явно младше на пару лет, чем эта девочка.

— А-а-а-а-а! Слушай, ты, наверное, тоже чья-то сестрёнка и гуляешь в общей компашке? Сори, малая, не помню я тебя.

— Ну как же, дядя Антон! — девчонка смешно округлила глаза. — Я же Анфиса Скворцова, Света моя сестра.

— Брешешь!

— А вот и нет!

— А вот и да, — усмехнулся Антон, которого даже забавлял этот маленький спектакль (Или психическое отклонение? Тогда ещё интереснее). — Думаешь, я Анфиску не знаю? Она, в отличие от тебя, на Светку похожа как две капли воды.

Зря это он. Глаза девчонки моментально наполнились слезами. Она шмыгнула носом и, протиснувшись между Антоном и стенкой, пошла вниз по лестнице.

— Стой! — Антон попытался схватить девчонку за плечо, но та вывернулась. — Ну подожди, что я такого сказал? Это же ты мне врёшь, а не наоборот!

Анфиса продолжала шмыгать носом и упрямо молчала. «Стыдно, небось, — подумал Антон. — Кто-то, кажется, заврался». Они прошли уже три пролёта, когда она вновь подала голос.

— Дяденька, знаете, а ведь мы так и будем идти.

— Не понял. Куда?

— Ну вниз! Так и будем идти весь день.

— Да ты что, малая? Я выше десятого не поднимался, даже ты за час осилишь. Ну или могу на шею посадить, хочешь?

Видимо, молчание можно было расценивать как отказ. Ещё четыре пролёта прошли в тишине — только звук шагов и стук костылей по бетонным ступеням.

— Дяденька… Дядя Антон!

— Ну что?

— Я не осилю. Говорю же, что пыталась. А вы не слушаете. Ничего не выйдет. Я… Вообще-то, я пытаюсь спуститься уже пятьдесят четыре дня!

— …?!

Лестничная клетка наполнилась истерическим хохотом. Антон согнулся пополам, держась за бока, и чувствовал, что захлёбывается.

Ни он, ни его спутница не догадывались, что несколькими пролётами выше за ними безмолвно наблюдает некто. Бледный солнечный лучик отразился в линзах и пропал. Как и очки в роговой оправе.

Как и их обладатель.

* * *

Чей-то истеричный хохот внезапно взорвал лестничную клетку, и Алина, вцепившись в телефон, отпрянула к стене. «Ещё алкашей здесь не хватало! — мрачно подумала она. — Надо быть осторожнее, когда возвращаться буду».

Блогерского задора резко поубавилось: пришлось вести себя тихо, чтобы не привлекать внимание этого придурка несколькими этажами ниже. Вдруг вообще больной или нарик?! Мерзость.

Алине оставалось осмотреть всего несколько этажей, только вот она, как назло, сбилась со счёта. Сейчас десятый или уже одиннадцатый? А, может, всё ещё девятый? Не возвращаться же вниз, чтоб посчитать. А номерки с квартир массово поснимали — видимо, зажмотили во время переезда. Где-то их вообще не было. А вот это, кстати, странно: обычно, там, краской дверной звонок или щиток подписывают, а здесь ничего — ноунейм полный. В общем, форменное безобразие!

До этого момента Алине относительно везло: в среднем ей попадалась одна «интересная» квартира на этаж. Уже лучше, чем на первых четырёх этажах. Но кто и зачем оставил в доме под снос довольно приличные с виду вещи? В одной из квартир обнаружилось резное белое фортепьяно, в другой — набор шахмат из слоновой кости. Кое-где были книги, хрусталь и даже полудрагоценные побрякушки. Алина не удержалась и взяла себе простенький янтарный кулон с застывшей внутри жирной мухой — сувенир с духом заброшки. Прошлой хозяйке он, кажется, всё равно был не нужен.

Кулон теперь покоился в кармане джинсовки вместе со взятой из «той самой» квартиры на пятом этаже фотографией. Алина, в конце концов, пришла к выводу, что блондинка-Анфиса — это точно чья-то племянница или внучка, которую Скворцовы из-за её диагноза, должно быть, старались брать с собой во все поездки и на праздники. Кстати, может, она Скворцовой и была — мало ли. Ну а Анфиса-брюнетка, очевидно, просто не любила фотографироваться, вот её и не заставляли (повезло, однако — у Алины в детстве опыт был совершенно обратный).

Квартира же, судя по обстановке, принадлежала чьей-то бабушке, которая бережно хранила все эти фотографии на память, но почему-то оставила коробку на подоконнике при расселении дома. Или, может, просто померла, не дождавшись переезда? Алина, сама не зная зачем, положила в карман небольшой снимок, на котором Анфиса-блондинка была запечатлена в обнимку с забавным щенком уайт-терьера. На снимке рядом с диваном стояли и прислонённые к нему костыли. Остальные фотографии Алина аккуратно вернула в коробку и задвинула её под кровать в спальне, чтобы бумага не испортилась от сырости — с разбитым-то окном.

В той же спальне Алина переночевала, свернувшись под отыскавшемся в шифоньере тяжёлым стёганым одеялом. Утром она перекусила батончиком мюсли, зарядила телефон от пауэр-банка и отправилась дальше «пилить контент». На двенадцатом (или тринадцатом?) этаже Алину ждал сюрприз: квартирка, внезапно, оказалась пыльной и какой-то затхлой как будто…

— М-м-м-м! — испуганно замычала Алина, когда мужские руки схватили её со спины и грубо зажали рот.

— Ты что такая, чёрт возьми?! Демоница, отвечай!

— М-М-М! — Алина отчаянно брыкнулась, и холодная ладонь, зажимавшая ей рот, разжалась. — Не надо! Я блогер, просто блогер! Ролик снимаю. Пожалуйста, отпустите! Я расследую дело Антона Заболоцкого!

Руки мужчины вдруг ослабели. Алина услышала, как он хрипит, будто задыхаясь от приступа астмы. Она отпрянула, достала из кармана брюк перцовый баллончик и направила незнакомцу в лицо, а другой рукой незаметно спрятала смартфон в карман.

— Нет, подожди! — мужчина инстинктивно вскинул руки, защищая глаза. Он пошатнулся и тяжело осел на пол, а потом внезапно стал бормотать, будто разговаривая сам с собой. — Девочка? Нет, эта уже женщина. Но что, если она подросла? Нет, непохожа. Покрасила волосы? Нет, у этой глаза какие-то слишком узкие — не то…

— Минуточку! — встряла Алина, от возмущения забыв задействовать баллончик, — Это у меня-то глаза узкие?! Серьёзно, блин? Да вы вообще себя со стороны видели? Это же кошмар!

Незнакомец, к счастью, не отреагировал на этот выпад. Справедливости ради, он и впрямь выглядел хуже некуда: худое, заросшее лицо сорокалетнего мужика, который отродясь не следил за собой и, судя по запаху, давно не стирал одежду; протёртое — когда-то очень стильное — шерстяное пальто всё в катышках и пыли; джинсы и вовсе превратились в решето, та же участь постигла кроссовки.

Алина медленно, молясь, чтобы этот шизик не бросился следом, попятилась к выходу из квартиры, упёрлась в дверь, но никак не могла нащупать ручку. А что, если её вообще нет? Что, если дверь захлопнулась, и теперь нужен ключ?

Мужчина тем временем снова заметил незваную гостью. Он поднялся с пола и посмотрел на Алину на удивление спокойно и даже вменяемо.

— Кто такой блогер? — спросил он.

— Неважно! Выпустите меня немедленно! — Алина воинственно потрясла баллончиком, но, кажется, не сумела этим впечатлить.

— Выхода нет, — мужчина развёл руками и грустно улыбнулся. — Смотри сама.

— Дьявол… — Алина всё-таки не удержалась и кинула взгляд за плечо. К её удивлению никакой двери не было вообще. Может, в пылу потасовки они переместились вглубь коридора?

— А вот это ты зря, — мужчина склонил голову набок и усмехнулся. — Он же всё слышит. Ещё подумает, что ты зовёшь.

— Ну хватит нести чушь! — не выдержала Алина, чувствуя, что ещё немного, и у неё начнётся паническая атака. — Вы, блин, кто вообще такой?!

Мужчина понимающе поднял руки и сделал несколько шагов назад. Медленно снял пальто и повесил на стоящую в прихожей вешалку. Закатал рукава замызганной рубашки.

— Ну как же… В каком-то смысле тебе повезло. — Он хмыкнул. — Я Антон Заболоцкий.

* * *

Человек в роговых очках едва заметно улыбнулся. В грязные окна снова на краткий миг заглянуло солнце, затем лестничная клетка погрузилась в привычную темноту. Впрочем, она не могла заглушить чувства смутной радости.

Наконец-то всё вставало на свои места.

IV. Баг

— В каком-то смысле тебе повезло. Я Антон Заболоцкий.

Алина, всё ещё вжимаясь лопатками в стену, нервно рассмеялась идиотской шутке.

— Вы — Антон?! Ага, тогда я Клеопатра. Антона давно нет в живых.

— Неужели? А как же тело? — мужчина прищурился и сложил руки на груди.

— А что тело? — растерялась Алина. — Не нашли. Официально пропал без вести.

Справедливости ради, СМИ в самом деле никогда не писали, что студент погиб. Просто… Ну, Алина была реалисткой и не верила, что у таких историй бывает счастливый конец.

— Они связали это с домом? — мужчина устало опустился на стоя́щий в коридоре табурет и жестом предложил Алине присесть на полочку старинного трюмо, но она проигнорировала.

— Ну, здесь обыскали каждый метр и… Эй, это что, допрос? А! Вы, наверное, частный сыщик, которого наняли родственники?

Алина немного оттаяла к «бомжу». Всё же работа нервная — наверняка у бедняги уже ПТСР или типа того. Это бы объяснило странности поведения. Ну и внешний вид, скорее всего, не более, чем следствие маскировки. И всё-таки если этот мужик — детектив, зачем задаёт простейшие вопросы? Это ведь элементарно гуглится в интернете!

— Сказал же, — мужчина с нажимом провёл пальцами по вискам и поморщился. — Я тот, кого ты ищешь. Антон Заболоцкий. Я провёл в чёртовом доме девятнадцать лет!

— Ага! — Алина торжествующе указала на мужчину перцовым баллончиком. — Вот вы и попались! Антон пропал тринадцать лет назад!

Лицо мужчины вытянулось, помрачнело.

— А ведь я должен был догадаться… — едва слышно пробормотал он. Затем строго посмотрел на Алину. — Ты ещё не поняла? Это место не то, чем кажется. Оно играет с нами.

— У-у-у-у-у, как же мне надоело это слушать! Хватит нести чушь. Давайте так: я просто уйду и не буду мешать вашим планам, а вы просто меня отпустите, идёт?

Мужчина склонил голову, изучающе глядя на Алину, после чего печально улыбнулся самыми уголками рта.

— Даже не думал тебя держать, — вздохнул он и развёл руками.

Алина удовлетворённо кивнула и на ощупь попятилась по коридору, всё ещё держа перед собой баллончик и не сводя с мужчины взгляда. Другая рука сжимала в кармане смартфон: как только удастся выйти из квартиры, нужно будет немедленно набрать службу спасения.

— Стой, — внезапно произнёс мужчина, когда Алина была уже за углом.

«Передумал отпускать?!»

— …у тебя что-то выпало.

— Спасибо, возьмите себе! — пискнула она.

В коридоре, откуда Алина вышла, послышался скрип ножек табурета по паркету, затем шаги. «Чёрт, чёрт, чёрт!» — она развернулась лицом вперёд и кинулась искать дверь. За первой оказалась ванная, за второй туалет, за третьей — кухня.

«ЧЁРТ! ГДЕ ГРЁБАНАЯ ДВЕРЬ?!»

Шаги стихли. От ужаса Алина забыла, как дышать. Мгновение стояла тишина, а потом её нарушил тихий всхлип. Один, другой… И вот уже из-за поворота коридора доносились приглушённые рыдания.

«Да что за… Чтоб меня!»

Связываться с психом не хотелось, но дверь-то всё равно надо было искать — на негнущихся ногах Алина бесшумно прокралась обратно и осторожно заглянула за угол. Мужчина сидел на полу, мелко трясся и зажимал ладонью рот, рассматривая оброненную Алиной фотографию.

Алина застыла, не зная, как реагировать. Потом вспомнила про дверь и бегло осмотрела стены. В единственном проёме виднелись краешек продавленного дивана и окно. Но там, где по логике должен быть вход в квартиру, не было ничего, кроме стены с облупившейся штукатуркой. Алина судорожно выдохнула, заметив на полу протёртый и заляпанный грязью дверной коврик. Из этого можно было (вернее, Алине пришлось) сделать неутешительный вывод: дверь в самом деле исчезла. А значит, мужчина не соврал: выхода действительно не было.

Но это невозможно! Неужели она спит? А раз спит, значит, надо проснуться. Как там было в фильме «Начало» с ди Каприо? Умереть внутри сна?

Алина, не давая себе передумать и уже отчётливо ощущая всю нереальность происходящего, рванула в кухню и вскарабкалась на стол. Распахнула протяжно скрипнувшее окно, забралась на узкий подоконник и вгляделась в клубящийся внизу густой туман. А вот и разгадка: из настоящего дома было бы видно двор.

Кроссовок в нерешительности завис над серой бездной. Для храбрости Алина закричала, прежде чем сделать шаг.

— С УМА СОШЛА?!

Чужие руки обхватили её за бёдра и грубо рванули назад и вниз. Потеряв равновесие, Алина грохнулась на кухонную плитку, отбила бок и со всей дури приложилась локтем. Сверху нависла фигура мужчины. Он протянул руку, но Алина лягнула его пяткой по голени.

— Отвали от меня! Я просто хочу проснуться!

— Ты не спишь, — прошипел он, кривясь от боли.

— Да ну! А где тогда дверь?! — Алина отползла к шкафчикам и попыталась ещё раз пнуть идущего следом мужчину, но тот увернулся. — Не подходи ко мне, ненормальный!

К её удивлению, мужчина тотчас послушался и отпрянул к противоположной стене. Помедлив, опустился на пол и сел по-турецки возле ножки стола. Алина потирала ушибленный локоть и молча смотрела, как мужчина вытаскивает из кармана рубашки ту самую фотографию. Он вздохнул, тыльной стороной ладони стёр с щеки влагу и показал снимок.

— Ты ведь знаешь, как зовут эту девочку? — спросил мужчина, указывая пальцем на Анфису-блондинку.

Алина на секунду подвисла, не ожидая резкой смены темы. Вроде как и кричать уже было глупо, а уж бросаться к окну тем более.

— М-м-м… А вы её знаете? — Алина прищурилась, не желая давать психу готовые ответы.

По глазам мужчины было видно: раскусил. Он понимающе усмехнулся.

— Это Анфиса Скворцова, которую я отправился искать когда-то давно.

— Так Майя не ошиблась?! — ахнула Алина. — Вы и правда ей звонили?

— То есть, теперь ты веришь, что я Антон? Ну да, точно, мы же якобы «во сне». — Мужчина кивнул, усмехнулся и поскрёб заросший щетиной подбородок. — Вижу, ты основательно покопалась в моей истории. Блогер, говоришь? Кажется, я о таком слышал. Как тебя зовут?

— Алина, — нехотя ответила она, решив, что хуже (или лучше) уже не будет.

— Что же, рад знакомству. И это, давай на «ты», что ли. Расскажи мне всё, что знаешь. Её нашли? Нашли Анфису?

Алина снова почувствовала себя загнанной в угол: а вдруг слова о том, что никто не пропадал, вызовут у мужчины неадекватную реакцию? Несмотря на то, что всё вокруг нереально, инстинкты самосохранения продолжали работать.

— Я не… Не знаю, — промямлила она. — Наверное.

Мужчина пристально вгляделся ей в лицо.

— Врёшь, — заключил он. — Значит, не нашли…

Он в отчаянии запустил пальцы в волосы и невидяще уставился на грязные плиты пола. Алине стало даже жаль его.

— Послушайте… В смысле, послушай, м-м-м, Антон… — робко начала она. — А ты точно уверен, что не ошибся? Майя сказала мне, что Анфиса в тот день была дома и делала уроки.

Мужчина посмотрел на неё долгим, усталым взглядом.

— Знаешь, — сказал он, наконец, — поначалу я решил, что всё это глупый розыгрыш. Но Майя… Когда Анфиса ушла гулять и не вернулась, она звонила мне в слезах и умоляла помочь. Чем бы это ни было, оно точно было настоящим. Поэтому когда я понял, что дом не хочет меня отпускать, стал искать дальше. — Он замолк, нервно облизал губы. — Все эти годы я надеялся спасти ту маленькую девочку и иногда отчётливо слышал её, как будто она где-то здесь, рядом. Но либо это были галлюцинации, либо… Кто-то просто не хочет, чтобы мы с ней встретились.

— «Кто-то»? — Алина нахмурилась. — Кто, например?

— А, чёрт его знает, — Антон пожал плечами. — Время? Пространство? Сам дом. Или тот, кто сделал его таким.

— Конечно! — Алина округлила глаза и застыла от промелькнувшей догадки.

Хрен с ним со сном — пусть продолжается. А уж она успеет — непременно должна — разобраться с тем, что здесь, мать его, происходит! Тем более ответ уже так близко — стоит протянуть руку.

— «Конечно» что? — напомнил о себе Антон, когда Алина погрузилась в лихорадочные мысли, стараясь увидеть картину целиком.

— Ты не ошибся насчёт Анфисы, — медленно сказала Алина, — потому что… Потому что Света посадила за уроки совсем другую девочку, не эту! — Алина указала на снимок.

Антон хмуро молчал, терпеливо ожидая продолжения.

— Ой, у меня же фотография есть! — Алина достала смартфон и открыла галерею. Ещё на кухне у Майи она успела перекинуть файлы себе. — Смотри!

Алина продемонстрировала экран с детской фотографией Анфисы-брюнетки.

— Кто это? — Антон сощурился, наклонившись вперёд.

— Конечно же, Анфиса Скворцова. — Алина усмехнулась. — Которая, к твоему сведению, никогда не ходила в эту заброшку. Про неё-то тебе и говорила Майя. Только вот это была не твоя Майя, а, как бы это сказать…

— Майя из параллельной реальности? — подсказал Антон.

— Именно!

На кухне ненадолго повисла тишина. Заговорили одновременно.

— Так выходит, что Анфиса…

— У мамы Светки был выкидыш!

— Чего?!

— А ты не знал? — Алина нахмурилась, но тут же хлопнула себя по лбу. — Ой, ну конечно! ЭВРИКА! В твоей реальности эта девочка выжила в родах!

У Антона отвисла челюсть. Он так яростно дёрнул себя за воротник старой рубашки, что пуговица с треском оторвалась и ускакала по полу.

— Это что же получается? — Антон вскочил, пошатнулся и упёрся руками в стол. На его лице застыл ужас. — Когда я вошёл в дом, он… Он что, переместил меня в другое измерение?! И я дозвонился не до той Майи?

Вот уж точно: сон, достойный «Оскара» за лучший сценарий. Алина готова была аплодировать собственному мозгу, который придумал всё это.

Она поднялась с пола, медленно подошла к столу, отодвинула табурет и села, не сводя с Антона глаз.

Алина не мешала ему осознавать и приходить к тем же выводам, к которым пришла сама несколько минут назад. Только вот если для неё происходящее оставалось сюрреалистичным, запутанным и даже увлекательным сновидением, для Антона — это было хорошо заметно по его ошарашенному лицу — буквально менялись законы физики и мироздания.

— Стой… Что-то здесь не сходится. — Он нахмурился и посмотрел на Алину сверху вниз. — Если ты из той реальности, где моя Анфиса не родилась, а этим именем Скворцовы назвали третью дочку, которая никогда не входила в «свечку», то как же я мог пропасть?

— М-м-м, вообще-то, ты — другой ты, я имею в виду — с кем-то поспорил и, вроде как, отправился сюда доказывать, что все легенды о доме — выдумка.

Антон расхохотался и едва устоял на ногах. Он вцепился в край столешницы и долго не мог успокоиться, — по всей видимости, сбрасывая копившееся годами напряжение. Алина вдруг подумала, что этот истеричный смех звучит знакомо. Как будто она уже слышала его, причём совсем недавно. А что если…

— А что, если тот другой Антон всё ещё здесь?! — выпалила она, когда мужчина, наконец, успокоился и откашлялся. — Его ведь тоже не нашли. Вернее, его-то как раз и не нашли. Но и тебя, очевидно, не смогли — в твоей реальности.

Антон недоумённо приоткрыл рот, потом его лицо озарилось пониманием, но в следующее мгновение опять помрачнело. Мужчина посмотрел на Алину взглядом, полным отчаянной решимости.

— Тогда я хочу его найти, — прохрипел он. — Вдруг он сможет связаться с Майей из моего мира и узнать, выбралась ли моя Анфиса?

* * *

— Дядя Антон, вы всё ещё мне не верите?

— Береги дыхалку, малая. Почти пришли.

Но это растянутое на несколько часов «почти» выходило уже каким-то неприлично долгим. Вернее, нереально.

Антон упрямо шагал вниз и всё ещё верил, что лестница когда-нибудь закончится. Потому это иначе просто не могло быть! Хотя какая-то его часть прекрасно осознавала, что они с девчонкой отмахали уже не десять, а как минимум пятьдесят этажей.

Малая продолжала настаивать на том, что она и есть Анфиса Скворцова. Антону, в конце концов, просто надоело спорить. «Чёрт с ней, пусть будет Анфисой. Наверное, действительно тёзка…»

К его удивлению, девчонка прекрасно знала Свету с Майей и легко могла рассказать какие-то подробности личной жизни Скворцовых. И даже знала, при каких обстоятельствах Антон с Майей познакомились. Это невероятно раздражало, хотя позже он признался себе, что злится вовсе не на Анфису, а на собственную неспособность разобраться во всей этой идиотской ситуации.

— Дядя Антон, я уста-а-а-ала! Ну давайте отдохнём! — Анфиса села на ступеньки и отложила костыли. — Я же говорила, что выхода нет, а вы не слушали…

Антон и сам ощущал, что гудящие под тяжестью рюкзака ноги вот-вот откажут. Махнув рукой, он присел несколькими ступенями ниже, вполоборота к девчонке.

— Так ты… — он замялся, чувствуя себя полным дураком. — Провела здесь пятьдесят четыре дня? И всё это время спускалась?

— Ага! — Анфиса радостно закивала. — Ну, я вообще искала здесь Тузика. Он убежал в дом, и я пошла за ним.

— Ну и зря, — буркнул Антон. — Нечего всякой мелюзге шляться по заброшкам. В следующий раз попроси помощи взрослых.

Тузика Антон знал — Светка иногда брала его с собой, когда во дворе собиралась компания. По мнению Антона, довольно глупая псина. Но об этом он, конечно, молчал.

— А вы не видели здесь Тузика, дядя Антон? — Анфиса посмотрела на него с надеждой.

— Нет, — отрезал он. — Из живых пока только тебя встретил. Сорян, малая. А кстати, чем же ты питалась всё это время?

— Ничем.

— Как так?

— Ну просто не хотелось кушать… — Она пожала плечами. — Вернее, сначала хотелось, но потом я привыкла. А если хотелось поспать, какая-нибудь квартира обязательно открывалась. Иногда получалось найти целый диван, представляете?

— Н-да уж… — Антон почесал нос. — Как-то всё это уж слишком на небылицу смахивает.

— Почти как эта лестница? — невинно спросила Анфиса.

— Угу.

Антон закрыл глаза, прислонился к стене и стал размышлять. Ну хорошо, допустим, всё происходящее — продолжение его ночного кошмара. Сон во сне (кстати, неплохая идея для фантастического фильма — жаль, пока никто не снял).

Допустим, лестница в этом сне нереальная и потому ведёт себя очень странно. Да и изменившуюся внешность Анфисы Скворцовой можно объяснить приколами подсознания. Хорошо, пусть так.

Но как-то же это можно прекратить? Проснуться там, например. Только нужен крючок — что-то, что выдернет из сна. Будильник или сильный испуг внутри самого сновидения. А может, сюжет закончится, если Антон повернёт вспять правила игры?

— Слушай, малая, — задумчиво спросил он, посмотрев на девчонку. — А ты пробовала выйти на крышу?

— На крышу? — она удивилась. — Зачем это, дядя Антон?

— Ну или хотя бы просто идти вверх по лестнице?

— Не-а, не пробовала.

— Тогда отдыхай и пойдём.

— Куда?

— Как можно выше. Сломаем чёртову систему.

* * *

Дверь в квартиру вернулась на место так же внезапно, как и исчезла. Услышав в коридоре характерный щелчок и скрип несмазанных петель, Алина выбежала из кухни, радостно взвизгнула и обернулась к Антону.

— Ага, видишь! Мы продвинулись по сюжету, и игра пустила нас дальше! В смысле, дом.

Антон, однако, не спешил праздновать успех: он с сомнением уставился на дверь, как будто та больше не заслуживала доверия спустя столько лет. Алина фыркнула, схватила мужчину за рукав и потянула на выход.

— Ну же, идём! Или ты собрался торчать здесь оставшуюся вечность?

Они оказались на лестничной клетке, и Антон, тяжело дыша, привалился к стене. Фотография Анфисы в его руке заметно подрагивала.

— Эй, ты в норме? — Алина выпустила его и замерла рядом, чувствуя мучительную неловкость.

— В норме… — Антон покачал головой и облизал губы. — Что такое норма здесь, в этом кошмаре? Во всяком случае, я пока ещё существую. И наверное, это хороший знак.

— Ага, так всё-таки тебе тоже кажется, что мы во сне?

— Не придирайся к словам.

Алина вздохнула и осмотрелась. Нет, она совершенно точно помнила, что на площадке, где она нашла квартиру с Антоном, типовые лестничные пролёты вели в обоих направлениях. Теперь же пространство изменилось: ступени, ведущие вверх, превратились в узкую металлическую лестницу, которая заканчивалась маленькой ржавой дверью с ручкой-скобой. Алина и Антон недоумённо переглянулись.

Кажется, дом приглашал их следовать за собой.

— Н-да, гейм-дизайн здесь, конечно, офигенный! — констатировала Алина.

Антон посмотрел на неё так, будто она сморозила очевидную глупость, но потом его взгляд просветлел, а лицо преобразилось, помолодев на десяток лет. Мужчина хмыкнул и решительно пошёл к выходу на крышу.

— Ставлю на то, что скоро мы даже встретимся с этим геймдизайнером.

* * *

Промозглый туман безжалостно пробирался под одежду, заставляя ёжиться от холода. Через десять шагов Анфиса уже тряслась как осиновый лист, и костыли из-за этого всё время проскальзывали по мокрому гудрону.

— Дядя Антон, пойдём обратно! Мне здесь не нравится.

— Да погодь, малая. Проверить надо кое-что.

Он снял пальто, накинул Анфисе на плечи и застегнул две верхние пуговицы. Её тут же окутало тепло, как от горячей ванны. Анфиса шмыгнула носом и сильнее вжала голову в плечи, надеясь нырнуть в воротник по самую макушку.

Дядя Антон куда-то уверенно шёл, Анфиса же с трудом поспевала следом. Пальто хоть и помогло унять дрожь, но было тяжёлым и мешалось. Очень скоро она начала отставать и почти выбилась из сил.

— Подождите меня! Ну дядя Антон же!

Но он, наверное, уже не слышал: скрывший его туман был таким густым, что набивался в уши как пух. Из-за этого звуки пропадали даже на небольшом расстоянии. От отчаяния Анфиса тихонько заплакала.

В этот момент ей на плечо легла большая крепкая рука.

— Я провожу тебя, девочка.

Анфиса задрала голову и увидела мужчину в клетчатом жилете и очках, похожих на те, что носил дедушка. В уголках глаз незнакомца пучками собрались морщинки, а нос с горбинкой был слишком крупным, зато, наверное, очки с такого никогда не сваливались.

— Не надо! Я… — Анфиса порядком струхнула и едва смогла говорить. — Мне нельзя никуда ходить с чужими.

— Родители научили тебя правильным вещам, — мужчина тепло улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз стали ещё глубже. — Но сейчас тебе нужна помощь. Я отведу тебя вон туда, — он указал пальцем в сторону, куда ушёл дядя Антон. — Я, знаешь ли, страж этого места.

— Страж? — Анфиса нахмурилась. — То есть, милиционер?

— Почти. — Незнакомец подмигнул. — Ну, идём?

Поколебавшись, она отдала мужчине один из костылей и взялась за протянутую руку.

Незнакомец в очках медленно повёл Анфису сквозь туман.

* * *

— Как думаешь, что будет, если вы с двойником встретитесь? — Алина стучала зубами и куталась в джинсовку, чтобы сохранить последние крохи тепла. Луч света от её походного фонаря зацепил парапет крыши. — Антон, подожди!

Но он будто не слышал. Пришлось ускорить шаг, чтобы догнать. Алина схватила мужчину за локоть и невольно прижалась ближе, чувствуя исходящее от его тела тепло.

— У тебя есть план? — спросила она, приплясывая на месте.

— Тебе холодно? — Он нахмурился. — Чёрт, наверное, это у меня уже иммунитет… Извини, я оставил пальто в квартире.

— Ничего, — проклацала Алина. — Наверное, я тоже скоро привыкну. Ну или можно попробовать использовать самовнушение…

Антон хмыкнул, без предупреждения привлёк Алину к себе и принялся энергично растирать ладонями её плечи и спину.

— Ну или так… — Алина неловко кашлянула и мягко отстранилась.

— Лучше?

— Ага.

Алина хотела поблагодарить Антона за этот джентльменский жест, но мужчина вдруг резко повернул голову и приложил палец к губам.

— Там. — Антон указал куда-то в сторону, но ничего, кроме сизой дымки, разобрать было нельзя. — Я чувствую.

Алина направила в указанную сторону фонарь, и почти сразу из тумана послышалось шипение, сменившееся руганью.

— Эй, уберите свет, мать вашу! — Голос был молодым и принадлежал мужчине, а через мгновение из дымки вышел и он сам — потирая глаза и отчаянно моргая. — Вы кто вообще такие?!

Алина сразу его узнала: по фотографиям на форуме и тем немногим снимкам, которыми поделилась Майя. Второй Антон Заболоцкий был одет в чистые джинсы, спортивную водолазку и кеды. На спине он тащил туристический рюкзак.

Где-то сбоку шумно сглотнул сорокалетний Антон.

— Ты и правда здесь! — прохрипел он и шагнул навстречу двойнику. — Теперь возьми телефон и позвони Майе.

— Дядь, ты в своём уме?! — Молодой Антон покрутил у виска пальцем. — Я ведь и в рожу дать могу.

— Нет, подождите! — Алина выключила фонарь и, растопырив руки, встала между мужчинами. — Давайте поговорим спокойно, прошу вас.

— Поговорим?! — Антон посмотрел на Алину как на предательницу. — Если Анфиса всё ещё где-то в доме, я должен немедленно её на…

Он осёкся: из тумана показались ещё две фигуры. Незнакомый мужчина средних лет в жилете и роговых очках вёл за руку девочку со светлыми, прилипшими ко лбу короткими волосами. Из-под непомерно большого для неё пальто то и дело выглядывал медицинский костыль.

— Дядя Антон, вы же меня совсем одну оставили! — укоризненно воскликнула девочка, обращаясь к двойнику.

— Не мели ерунды! Ты всё время шла за мной. Я же слышал шаги.

— Анфиса?! — воскликнул сорокалетний Антон. — Это правда ты? — он ринулся было к девочке, но Алина сцапала его за рубашку.

— Напугаешь ведь… Она тебя не узнала.

Антон послушно замер, не отводя от Анфисы взгляда.

— Отпусти её, — негромко, но твёрдо попросил он мужчину в очках. — Я знаю, кто ты. Ты дьявол этого дома! Не смей прикасаться к этой девочке.

Очкастый добродушно рассмеялся.

— Вот, значит, кто я, по-вашему, Антон Юрьевич? Ну-ка, ну-ка, а к какой нечисти вы, интересно, причислили себя?

— Закрой рот! — прорычал Антон. — Это всё твоих рук дело!

— Как грубо, гражданин Заболоцкий. — Очкастый поцокал языком. — Что же вы сразу с жалобой не пришли? Ведь столько оказий было за девятнадцать лет. — Он выпустил руку Анфисы и вернул ей костыль. — Ступай, девочка.

Анфиса послушно засеменила мимо Алины и Антона к двойнику и тут же прижалась к его боку. Молодой Антон машинально положил руку ей на плечо и загородил собой от остальных.

— Порядок, малая?

— Угу, — она шмыгнула носом.

— Замечательно! — Очкастый хлопнул в ладоши. — Ну а теперь, когда ребёнок в безопасности, и все, наконец, в сборе, полагаю, мы можем начать?

— Начать что?! — рявкнул Антон, с трудом отворачиваясь от Анфисы и двойника.

Незнакомец снял очки, неспешно протёр стёкла от скопившихся капель, вновь водрузил на нос и очень серьёзно посмотрел на Антона.

— Устранять созданную вами аномалию, разумеется.

* * *

Из заумных объяснений этого странного мужчины в очках Алина поняла примерно половину, а остальное привычно перевела на человеческий. Пришлось несколько раз переспрашивать, пока в голове наконец не сложилась более или менее внятная картина.

Во-первых, существовало бесконечное множество реальностей, и большинство событий повторялось в них с небольшими вариациями. Одни происходили почти всегда, другие — лишь изредка. А некоторые вообще происходить не должны были.

Во-вторых, рождение Антона Юрьевича Заболоцкого относилось как раз к последним. Из бесконечного числа реальностей нашлось всего две, в которых ему довелось появиться на свет — это ли не удача? Хрен его знает, почему, но Система — эдакая всезнающая сущность — такого поворота не оценила.

Короче, Антон был багом. Самым натуральным. Тем самым дурацким багом, который годами никому не мешает, пока однажды не ломает что-нибудь действительно важное.

Антон и его молодой двойник слушали Очкастого с одинаковым недоумением, переходящим в отвращение. Алина почти физически чувствовала исходящую от Антона холодную ярость. Она мягко положила руку на его сжатый кулак и встретила недоумённый взгляд.

— Нам всё равно нужно дослушать до конца, — шепнула Алина.

Очкастый тем временем продолжал выхаживать перед ними с видом читающего лекцию профессора.

— Ну а теперь, уважаемые, мы с вами подобрались к сути…

И вот здесь наступило то самое «в-третьих» — и шутить Алине разом расхотелось.

Рождение Анфисы-блондинки — второго ребёнка в семье Скворцовых, — несмотря на тяжёлые роды, инвалидность и прочее, как раз и было этим самым «важным».

— Я важная? — тихо спросила Анфиса.

— В контексте сохранения устойчивой последовательности событий…

— Да, — перебила Алина. — Очень.

Анфиса покосилась на неё, будто проверяя, не смеётся ли та, и крепче запахнула на себе чужое пальто.

Да, Анфиса должна была родиться и выжить, несмотря ни на что. Ну а потом, по классике, что-то пошло не так. Правда, только в одной из реальностей — в той, где катающийся на велосипеде мальчишка не справился с управлением и выехал под колёса отъезжающей от подъезда скорой.

В тот день беременная мама Светы как раз была в гостях у родителей, где неудачно упала со стремянки. В этой самой «свечке», ага. И двенадцатилетний Антон катался на новеньком велосипеде — во дворе этой самой «свечки». В итоге скорая задержалась, потому что пришлось возиться ещё и с окровавленным мальчишкой. Несколько потерянных минут изменили исход: Анфиса не выжила. Позже у Скворцовых родилась ещё одна дочь, которой родители дали то же имя, — та самая темноволосая Анфиса из мира Алины.

— Вот так ошибка породила другую ошибку. — Очкастый развёл руками. — Тот, кого не должно было существовать, изменил судьбу человека, который существовать как раз должен был.

Очкастый указал на двойника, затем на прижавшуюся к его боку перепуганную Анфису. Сделал паузу, окинул присутствующих тяжёлым взглядом и, поскольку никто не задал вопроса, стал рассказывать дальше.

Насколько поняла Алина, Система, пусть и с запозданием, но всё-таки активировала защиту, и в пространстве «свечки» образовалась аномалия: дом стал чем-то вроде антивируса, которому велели отловить «баг». Причём в обеих «сломанных» реальностях сразу — отсюда и странности, много лет сводившие жильцов с ума.

И все эти годы дом ждал Антона — обе его версии.

— Подождите, — глухо произнёс Антон. — А Анфиса? Дом забрал её специально, чтобы я пошёл следом?

— Первоначальное исчезновение стало случайностью.

— А конкретнее?

Очкастый чуть склонил голову.

— Система оценила вероятность вашего вмешательства как высокую и использовала возникшее обстоятельство.

— Превратила её в приманку, — процедила Алина.

— Если вам так понятнее.

Получается, исчезновение Анфисы было всего лишь удобным для Системы совпадением. Та без колебаний поставила под удар то самое «важное» ради устранения угрозы.

Подло? Да. Зато действенно.

Алина почувствовала, как Антона трясёт, и крепче сжала руку.

— Даже не смей себя винить, — твёрдо сказала Алина. — Не смей, понял?

Антон плотно сжал губы и, не глядя на неё, кивнул. Алина могла только представить, что сейчас творилось в его душе.

Очкастый не торопил — просто стоял и ждал, пока кто-нибудь задаст очередной вопрос.

— А я? — Алина нахмурилась. — Какая роль отведена мне?

— О, вот это уже куда более интересный вопрос! — просиял Очкастый. — Полагаю, вам, Алина Дмитриевна, предстоит стать орудием в руках Системы.

— Чего?!

— Вы уже знаете, что нужно делать, не так ли? Чтобы вы и эта девочка, — он кивнул на Анфису, — смогли вернуться домой.

— Не буду я никаким орудием! — разозлилась Алина.

— Ну, не в прямом смысле, конечно, — рассмеялся Очкастый. — Ваш инструмент — сила убеждения.

— Да плевать! Я отказываюсь.

— Что же, в таком случае дом не выпустит вас, — Очкастый пожал плечами. — Поверьте, от меня здесь совершенно ничего не зависит. Я, если можно так выразиться, всего лишь скромный интерфейс. Так что решайте сами, гражданка Фёдорова.

— Да пошёл ты в задницу! — вспылил Антон, вставая перед Алиной. — Она уже сказала, что не хочет играть в твои игры.

— Как скажете, — Очкастый лучезарно улыбнулся напоследок и исчез, мгновенно растворившись в тумане.

На крыше стало тихо.

— Дьявол… Как он узнал про велосипед? — пробормотал, выйдя из ступора, молодой Антон. Судя по выражению лица, двойник пребывал в куда большем шоке, чем кто-либо другой на этой крыше. — Я и то забыл. Только шрам на ноге остался.

Сорокалетний Антон смерил двойника ненавидящим взглядом, в котором читалось: «это из-за тебя Анфиса в том мире не выжила». Потом развернулся к Алине.

— Ты действительно знаешь, как отправить вас обеих домой?

— К сожалению, догадываюсь, — мрачно ответила та.

— Тогда выкладывай скорее!

Алина тяжело вздохнула. Всё происходящее давно уже не казалось сном. Вернее, сон был настолько реальный, что невозможно было не поверить. Поэтому принять решение будет ой как непросто.

Она взглянула на молодого Антона, обнимающего перепуганную девочку, потом снова посмотрела на Антона сорокалетнего. В его глазах читалась смешанная с мольбой надежда.

— Чтобы дом выпустил нас с Анфисой, — тихо сказала Алина, — вы оба должны прекратить существовать.

«То есть, умереть», — закончила она про себя.

V. Терминация

— Э! Вы о чём это, а? Что значит «должны прекратить существовать»?! — возмутился Антон, крепче прижимая к себе девчонку. — Хотите сказать, что реально поверили в спектакль какого-то поехавшего деда?

— Антон, пожалуйста, успокойся. — Девушка, которую Очкастый назвал Алиной, села на старое, блестящее от влаги гудронное покрытие и поджала под себя ноги. — Мне надо подумать. Возможно, мы что-то упускаем…

— Упускаем?! — взорвался Антон. — Так может тот факт, что этот вот, — он грубо ткнул пальцем в патлатого мужика бомжеватого вида, — не может быть «вторым мной»?

— Нет-нет, упущение точно не в этом… — пробормотала Алина.

— ДА НЕУЖЕЛИ?!

— Парень, ты б это, держал себя в руках, — встрял Патлатый. — Хочешь не хочешь, а от нас с тобой зависит, вернутся ли Анфиса с Алиной домой.

— Слышь, мужик, да ты бредишь! И вообще, вы здесь все сговорились, да? Ха-ха, отличный розыгрыш, мне даже почти понравилось.

От злости Антон напрочь забыл, что до сих пор считал происходящее сном. Хотелось поскорее оказаться где угодно, но только не среди этих шизиков, верящих в другие реальности. Антон оторвал от себя девчонку, взял под локоть и решительно потянул к выходу с крыши: «хватит, насмотрелись». Анфиса что-то испуганно пропищала и стала упираться.

— Нет, дядя Антон, пустите! Я не хочу назад!

— Я же домой тебя отведу, дурёха. А здесь нам больше делать нечего.

— Не отведёте! Мы снова застрянем на лестнице, а я не хочу-у-у-у! — она захныкала.

— А ну, отпусти девочку! — рявкнул Патлатый.

Он подскочил к плачущей Анфисе, схватил её за вторую руку и дёрнул к себе. Костыль с глухим стуком упал на крышу. Девчонка тоненько взвизгнула и разревелась ещё больше.

— Охренел?! — Антон окончательно рассвирепел. — Убрал руки от ребёнка!

— Сам убери, — прошипел Патлатый. — Она останется здесь, как раз чтобы вернуться домой. Или снова хочешь погубить её? Мало тебе одного раза, да?

— Слышь, мужик, или ты сейчас… — начал Антон, но договорить ему не дали.

— Анфиса боится спускаться, идиот! — заросшую щетиной рожу Патлатого перекосило, из его рта брызнула слюна. — И, поверь, уж я-то хорошо понимаю почему! На крыше безопаснее.

— Ну да, точно, — огрызнулся Антон, — с вами-то психами!

Кажется, это стало последней каплей: Патлатый взревел, как раненый зверь, выпустил Анфису и с кулаками бросился на Антона.

Какое-то время они, сцепившись, катались по крыше и осыпали друг друга тумаками под испуганное верещание девчонки и крики призывающей к порядку Алины. Антону удалось несколько раз хорошенько вмазать Патлатому по лицу, и из его рассечённой брови и носа теперь хлестала кровь. Сам Антон получил в челюсть и коленом в живот, затем Патлатый и вовсе принялся его душить, навалившись сверху.

Антон пытался ткнуть противника в глаз, пытался оттолкнуть и яростно брыкался, но клешни Патлатого железными хомутами стискивали горло. Кровь прилила к лицу, перед глазами заплясали тёмные пятна, а сознание начало уплывать.

Последнее, что Антон запомнил — бледное, искажённое ужасом лицо Алины, которая повисла на Патлатом и умоляла остановиться.

А потом Антон отключился.

* * *

— Господи, Антон! Ты же убил его! — Алина бросилась проверять пульс двойника, горестно охнула и приступила к сердечно-лёгочной реанимации.

С затянутого серостью неба хлынул дождь. Антон сидел в ледяной луже, озадаченно смотрел на свои перепачканные кровью руки и не мог понять, что чувствует. Он перевёл взгляд на Алину и принялся тупо наблюдать, как та раз за разом склоняется над безвольным телом, пытаясь вдохнуть в него жизнь.

— Хватит… — с трудом прохрипел он. — Остановись…

Она не слышала или не обращала внимания.

— Не надо, — громче сказал Антон. — Прекрати. Это бессмысленно!

Снова никакой реакции.

— Алина. — Он подполз ближе, схватил её за плечо. — Ты знаешь, что нам с ним всё равно предстоит здесь умереть. А иначе…

— ДА ЗНАЮ Я! — прорычала Алина. — Не мешай, блин! Иди к Анфисе.

Анфиса!

Как он мог забыть?

Антон закрутил головой, но её нигде не было. Их по-прежнему окружала плотная стена тумана. Антон поднялся, превозмогая боль в боку, и вытер лицо рукавом. Грязная рубашка покрылась алыми пятнами.

— Анфиса… — позвал он. — Анфиса, ты где? Не бойся!

Рядом валялся брошенный костыль — значит, уйти далеко она бы не успела. Антон наугад побрёл сквозь серую дымку. За шиворот заливал ледяной дождь, но это беспокоило Антона в последнюю очередь.

Он споткнулся обо что-то и поднял с земли оброненный Алиной фонарик. Яркий конус света хлынул из-под стекла, когда Антон нажал кнопку. Он ускорился и заковылял дальше, придерживая ноющий бок и продолжая раз за разом выкрикивать имя Анфисы.

Наконец, откуда-то сбоку послышался тихий всхлип, и Антон ринулся на звук. Десять шагов, двадцать… Ничего. Он уткнулся в парапет и растерянно огляделся. Всхлип повторился, только уже совсем в другой стороне.

— Нет, только не снова… Чтоб тебя!

Воспоминания о том дне, когда он впервые вошёл в «свечку», мощным потоком хлынули в голову. Антон вспомнил, как метался по этажам, как звал Анфису, как звук её плача раз за разом перемещался по лестничной клетке, сводя с ума.

— Ну хватит! — воскликнул он, падая на колени и выпуская из руки фонарь. — ПРЕКРАТИ! Я готов умереть, слышишь? Только отпусти её!

Антон закрыл лицо руками и закричал, выплёскивая всю накопившуюся ярость, всю ненависть к дому, всё бессилие.

— Дяденька, вам очень больно?

Он застыл с беззвучно разинутым ртом. Медленно, стараясь не спугнуть морок, отнял руки от лица и посмотрел на стоящую в луче света фигурку. Непомерно большое пальто вымокло насквозь и тащилось следом, оттягивая худенькие плечи. Анфиса опиралась на оставшийся костыль и то и дело опасно покачивалась.

Антон столько всего хотел сказать, но не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел, как девочка, которую он так старательно искал, подходит ближе. Она замерла в нескольких шагах, взглянула сверху вниз большими печальными глазами, шмыгнула носом и убрала с щеки прилипшие волосы. Нахмурилась — не то о чём-то размышляя, не то в ожидании ответа.

— Тётя Алина велела позвать вас, — сообщила она. — Сказала: если услышу ваш голос, идти на него. Вставайте, дяденька.

— А ты знаешь, кто я? — негромко спросил Антон.

Анфиса задумалась, хмурясь ещё больше. Потом быстро кивнула и потупилась.

— Да. Вы хотели найти меня и спасти.

— Хотел, — Антон горько усмехнулся и развёл руками, — но не смог.

— Это ничего, — Анфиса подняла взгляд и вдруг тепло улыбнулась знакомой кривой улыбкой. — Тётя Алина сказала, что всё будет хорошо, и скоро я попаду домой.

— Ты — да. И она тоже.

— А вы? — Анфиса сощурилась. — И другой дядя Антон? Тётя Алина, кажется, что-то придумала.

Усилием воли Антон заставил рот растянуться в улыбке.

— Ну если так, то пойдём.

Он встал и протянул руку. Анфиса вложила в неё свою маленькую ледяную ладошку.

«На месте Алины я бы тоже соврал. Ни к чему ребёнку знать».

* * *

Когда они вернулись к Алине, та уже деловито разговаривала с демоном в очках, называющем себя интерфейсом Дома. У их ног неподвижно лежало тело двойника. Отсюда не было видно, дышит ли он.

— …вы уверены? — долетели до Антона тихие слова Алины. — А если…

Остаток фразы потонул в шуме дождя. Теперь это был уже настоящий ливень: вода затекала в глаза и рот, насквозь пропитала одежду.

Антон нахмурился, чувствуя усиливающееся напряжение. Что они обсуждают? Как проще и быстрее избавиться от «ошибок Системы»? Он крепче сжал ладошку Анфисы и решительно шагнул ближе. Собеседники заметили Антона и подозрительно быстро замолкли.

— А он зачем вернулся? — обратился он к Алине, с отвращением поглядывая на демона.

Девушка смутилась.

— Потому что я позвала, — призналась она. — Чтобы разобраться, м-м-м, в технических тонкостях.

— В тонкостях моей смерти? Думаешь, если просто сброшусь с крыши, и прихвачу заодно этого, — Антон указал на двойника, — аномалия не исчезнет?

— Я… Ну, в общем, да. Удалить вас из Системы нужно правильно. И ещё надо понять, как именно нам с Анфисой вернуться в свои реальности. Михаил Сергеевич вот как раз обещал помочь с порталами.

У Антона отвисла челюсть. Он не знал, что поразило больше: будничный тон, которым Алина всё это произнесла, или тот факт, что у демона-интерфейса было человеческое имя.

— Кхм, — демон прокашлялся и натянул на физиономию маску тошнотворной доброжелательности. — Пора прощаться, Антон Юрьевич.

— Да иди ты нахрен! Ещё я со всякими уродами не прощался.

— Прощаться не со мной, — демон вежливо улыбнулся, проигнорировав оскорбления, и деликатно отошёл в сторону.

Прощаться…

Антон и в прошлой-то жизни ненавидел прощания, а сейчас… Что сказать на пороге смерти двум, по сути, совсем чужим людям? Алину он знал всего несколько часов, Анфису дольше, но сейчас оставался для неё пугающим незнакомцем, совсем не походившим на «дядю Антона», с которым она когда-то играла в фишки.

Он неловко развернулся к Анфисе и опустился на одно колено, понятия не имея, что собирается сказать.

— Анфиса, а ты… — Антон вдруг вспомнил о вещи, которая терзала больше всего. — Ты вообще сколько здесь? Ну, в этом доме.

Она задумалась, беззвучно зашевелила губами.

— Уже пятьдесят пять дней.

— Дьявол… В смысле, мне очень-очень жаль, что тебе пришлось это пережить!

«Почти два месяца, значит… Слишком много для ребёнка. Но ей хотя бы повезло больше, чем мне».

Анфиса покосилась как-то странно, застенчиво махнула ладошкой и притворно вздохнула (ну вылитая Светка!):

— Да чего уж там, пустяки.

— Ага, ну точно! — Антон фыркнул, но развивать мысль не стал: нечего прививать психотравму там, где её, может, и не будет.

— Дядя Антон, а почему нужно прощаться? Разве мы с вами не из одного мира? — сменила тему Анфиса. Она непонимающе уставилась на Антона, затем перевела недоумённый взгляд на Алину.

— А ты сообразила, что к чему, да? — Антон улыбнулся и легонько щёлкнул её по носу, как делал это много лет назад. — Из одного, из одного. Просто из разного времени. Нас, э-э-э, отправят в разные места. Я не смогу вернуться вместе с тобой, понимаешь?

Губы Анфисы задрожали.

— Но как же… А Майя?

— Боюсь, я ей таким старым не нужен, — вздохнул Антон, чувствуя, как сердце болезненно покалывает при упоминании Майи.

— Но вы совсем не старый! — Анфиса кинулась ему на шею и разревелась.

— Ну, ну… Не плачь, — только и смог выдавить он, осторожно похлопывая девочку по спине.

Тянуть дольше было слишком мучительно. Да и ни к чему травмировать ребёнка долгими сценами. Антон осторожно отстранился, и Анфиса, всхлипывая, поковыляла к двойнику. Антон перекинулся с Алиной взглядами:

«Жив хоть?»

«Живой».

— Дядя Антон, и вы тоже поправляйтесь! — Анфиса присела рядом с двойником и накрыла своей ладошкой его руку. — Вы не из моего мира, теперь я это понимаю. Передавайте привет той, другой Анфисе, про которую вы рассказывали. Скажите, что от меня. И ещё... — Она замялась, собираясь с духом, и выпалила: — Я не считаю, что вы виноваты в том, что в вашем мире я не выжила. Ведь вы просто катались на велосипеде!

Анфиса смущённо посмотрела на Антона, и в её взгляде читался немой вопрос.

— Всё в порядке. Ты абсолютно права. И у тебя доброе сердце.

Антон улыбнулся девочке, вздохнул и повернулся к Алине. Та молча смотрела в ответ. Он подошёл ближе, изучая её лицо.

«Ну да, восточный разрез глаз, — отстранённо подумал Антон. — И, кстати, очень даже красивые…»

— О чём думаешь? — тихо спросила она, и этот вопрос уж точно был лучше пресловутого «ты в норме?».

— О твоих глазах, — честно ответил Антон.

Алина насупилась и скрестила руки на груди.

— Угу, слишком узкие, я помню…

— Нет, это не так. — Антон рассмеялся. — На самом деле, мне нравится. Правда.

Что ещё сказать? «Был рад знакомству, и жаль, что больше не увидимся»? Или «приходи на мои похороны, если получится»? Бред. Лучше уж вообще молчать. Хотя…

— Спасибо за всё, Алина. Если бы не наша встреча, я бы так и просидел до конца дней в той чёртовой квартире.

«Но появилась ты, и мои дни закончатся уже сегодня…»

Впрочем, какая разница? Главное — аномалия, погубившая столько народу, исчезнет.

Алина не ответила, но её глаза наполнились слезами. Как и Анфиса до этого, Алина шмыгнула носом и повисла у Антона на шее. Женщины… Он неловко приобнял её в ответ.

— Граждане, сообщаю: у меня всё готово к вашему отбытию! — возникший рядом Демон картинно отряхнул ладони и принялся деловито протирать стёкла очков носовым платком, с которого капала вода.

Антон оторвал от себя печальную Алину и развернулся в ту сторону, где сквозь пелену тумана мерцали неоном три разноцветные рамки.

Порталы.

— Идём, — буркнул Антон и подошёл к бессознательному телу.

Алина взяла Анфису за руку, а Антон ухватил двойника за подмышки и поволок через лужи. Где-то на полпути тот застонал и приоткрыл глаза. Антон услышал негромкое «Твою мать!» и ускорился, чтобы успеть к порталу до того, как двойник очухается окончательно и начнёт сопротивляться.

Рамки были прямоугольные, размером с крупную дверь. По всей видимости, для удобства людей демон сделал их разноцветными: голубая предназначалась для Анфисы, зелёная — для Алины. Была ещё красная рамка — для «подлежащих удалению объектов». Вслух этого, конечно, никто не произнёс.

Алина наклонилась к Анфисе и тихо что-то сказала. Та кивнула, на мгновение прильнула к Алине, потом весело помахала Антону и первой прошла в свою «дверь» — Система, по заверению демона, отправила Анфису в «буферную зону», откуда она сможет вернуться к семье, когда все условия будут выполнены. Голубой портал мигнул и с негромким треском схлопнулся.

Не глядя на остальных, Антон потащил двойника к красному порталу.

— Эй-эй, ты чё творишь, мужик?! — безвольное ещё минуту назад «тело» задрыгалось в руках, пытаясь извернуться. Антон поднапрягся и ускорил шаг, торопясь преодолеть последние метры. — ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ, ПСИХ!

Двойнику всё же удалось схватить Антона за рубашку на груди, рывком подтянуться и развернуться к противнику.

— Не дури! — прошипел Антон. — Всё уже решено.

— А-а-а-а-а! — Двойник с воплем бросился на Антона — видимо, желая повалить на землю и отомстить за первый раунд.

Антон не сопротивлялся — только сделал три шага назад, заключил противника в объятия и усмехнулся. В глазах двойника промелькнуло понимание, затем они расширились от ужаса.

Алину Антон не видел, и какой-то частью себя сожалел, что толком не попрощался. А потом они с двойником потеряли равновесие и упали…

Красный портал сомкнулся, отрезая их от Алины, тумана и льющегося с неба дождя.

VI. Исключение

«Хранилище удалённых объектов» даже не пыталось впечатлить Антона.

По сути, это была уже знакомая крыша «свечки», с той лишь разницей, что здесь не было ни дождя, ни тумана, ни сумеречной мглы. Двойника, кстати, тоже не было, что очень даже неплохо: всё-таки продолжать бессмысленную потасовку ужасно не хотелось. Да и сломанный нос отёк и страшно болел.

«Интересно, как скоро меня удалят из Системы окончательно?» — рассеянно подумал Антон и разлёгся на нагретой под солнцем крыше, раскинув в стороны руки и ноги. Сверху на него смотрело ослепительно-голубое небо. Солнце ласково грело и понемногу высушивало мокрую одежду.

Антона быстро разморило — он прикрыл глаза и приготовился хорошенько подремать, пока ждёт своей участи.

— Ну, с прибытием, — произнёс знакомый голос совсем рядом.

От неожиданности Антон резко сел (ушибленный бок немедленно дал о себе знать). Приставил руку козырьком, вгляделся в тёмный силуэт на фоне яркого неба и опешил.

— Алина?! Но как…

На ней была совсем другая одежда: коротенькие джинсовые шорты, сандалии с кожаными ремешками и длинная, широкая в плечах розовая футболка с ярким цветочным рисунком. Позади Алины — вдалеке — Антон заметил конструкцию из яркой оранжевой ткани, в которой угадывалась одноместная туристическая палатка.

Алина улыбнулась и села рядом. Антон моргнул, озадаченно ткнул пальцем в её плечо.

— Ты настоящая? — выдохнул он.

— Разумеется. И ты, к твоему сведению, тоже.

— Но я же…

— Умер? Не, нифига. — Алина продолжала улыбаться так широко и довольно, что Антон поверил безоговорочно. — В общем-то, это долгая история. Но попробую объяснить.

* * *

Диплом программиста уже много лет пылился у Алины на полке, но некоторые профессиональные привычки, похоже, въедаются намертво — лазейку она начала искать ещё тогда, когда Михаил Сергеевич впервые заикнулся о «багах Системы». Пока Антон искал в тумане Анфису, Алина откачала двойника и принялась перебирать варианты. Благо время у неё было: по ощущениям, прошло несколько часов — хоть какая-то польза от местных временны́х выкрутасов.

Первым делом Алина призвала на помощь «интерфейс», к которому практически сразу удалось найти подход — стоило только проявить немного вежливости и участия. «Как вас зовут, уважаемый? В самом деле?! Очень приятно!»

Почти час Алина со всей дотошностью уточняла детали ТЗ у растаявшего от такого внимания Михаила Сергеевича. Между делом тот не без гордости сообщил, что был создан по образу и подобию знаменитого архитектора Васильева, который лично приложил руку к проектированию «свечки».

Но куда больше Алину заинтересовала особенность самой Системы: встроенный в каждую реальность «антивирус» был до смешного примитивен и распознавал только объекты собственной реальности. Получалось, если поменять Антонов местами, каждый из них исчезнет оттуда, где числился «багом», а чужой «антивирус» его попросту не заметит.

Алина было воодушевилась, но Михаил Сергеевич с сомнением заметил, что провернуть такое едва ли возможно: аномалия просто не откроет порталы, пока оба Антона не прекратят существовать.

— А кто сказал, что удаление обязательно должно заканчиваться удалением? — Алина хитро прищурилась. — Если объект уже отправлен в корзину, Системе ведь всё равно, куда он денется потом?

— Хм, здесь это работает не совсем так, но… Вообще-то, есть у меня одна идея, — задумчиво сказал он.

— Правда?! — Алина была готова его расцеловать.

— Да. Думаю, я мог бы создать ответвления в тоннеле, предназначенном для удаления объектов.

— Это точно сработает?

Михаил Сергеевич почесал подбородок, что-то подсчитал на пальцах и хмыкнул.

— Думаю, да. При одном условии.

— Каком?

— Они оба должны поверить в свою смерть.

Эпилог

Алине всё-таки пришлось свыкнуться с мыслью, что происходящее не было сном. В голове до сих пор царил полный бардак, который ещё предстояло «разложить по полочкам».

Отмытый, побритый и подстриженный Антон выглядел совершенно другим человеком — в общем-то, ещё довольно молодым и привлекательным мужчиной. От «бомжа» в нём остался только усталый, колючий взгляд и привычка сутулиться. И, между прочим, новенькая униформа работника ЖЭКа, в которой Антон пришёл на обед, ему очень даже шла. Не зря Алина практически всё лето жила на крыше старой заброшенной «панельки», чтобы отловить этого горе-путешественника. Ну или — ха-ха — системный баг.

«Баг» сидел напротив за столом в маленькой питерской студии Алины и уплетал уже третью котлету.

— И как только влезает? — Алина покачала головой. — А с виду вон какой тощий.

— А фы фафрофуй не ефть фефятнафцать фет! — Антон с трудом сглотнул и улыбнулся. — Мне, может, теперь за все годы наверстать придётся.

— Упаси боже! Этак на тебя еды не напасёшься.

Завибрировал лежащий на столе смартфон, и на экране показалась фотография Пашки.

— А, чёрт… — Алина сбросила вызов.

— Почему не ответила? — Антон с любопытством поглядывал на «чудной агрегат», сильно опережающий сотовые телефоны нулевых.

— Просто не хочу. Бывший. — Алина поморщилась. — Мы разбежались два месяца назад.

— Из-за чего?

— Тебе реально интересно? — фыркнула она. — Ну, мне уже за тридцать, и я хочу ребёнка, а Пашка… В общем, не готов ещё, да и не хочет. Может он вообще чайлдфри. Короче, не по пути нам, как оказалось.

Антон кивнул и как-то сразу погрустнел. Алина его понимала: тяжело, наверное, оказаться дома — вернее, в месте, очень на него похожем — и узнать, что женщина, которую ты любил, уже давно замужем и растит малыша в счастливом браке. И, кстати, самого тебя считает давно погибшим.

Алина невольно вспомнила их недавний визит к Майе. Они побывали у неё незадолго до отъезда в Питер: живых родственников у Антона не осталось, и на родине его больше ничего не держало. Отец Антона, как выяснилось, погиб: несчастный случай на заводе; а мать, потеряв сначала сына, а потом мужа, не вынесла переживаний. Квартиру, где двойник Антона с родителями жил в детстве, присвоило государство, и теперь там жили бывшие детдомовцы. Да Антон на неё и не претендовал.

Целый месяц Алина с Антоном прожили в дешёвом хостеле на её блогерские сбережения. Первое время она настаивала на оплате хорошего психолога, но Антон категорически отказался, заявив, что Алина и так сделала для него слишком много. Силы и нервы в основном уходили на восстановление документов и разборки со следственным отделом, во главе которого сидел Сергей Ильич — тот самый давний друг Антона, у которого Алина успела взять интервью перед тем, как идти в «свечку». Сам Антон, хотя Сергея и помнил, уверял, что совершенно точно не мог стать ему приятелем в своей реальности, а потому искренне удивлялся, что двойнику это удалось.

Антон как-то признался Алине, что всё это сводит его с ума: нестыковки, которые он замечает, люди, которые его забыли или, наоборот, которых не помнил он сам. Наверное, поэтому до самого отъезда Антон так и не решился встретиться с бывшей девушкой (вернее, девушкой своего двойника), пока Алина в конце концов не предложила составить ему компанию.

Шокированная возвращением Антона Майя толком ничего и не сказала; сам он тоже едва ли мог внятно объяснить, где пропадал столько лет (рассказывать про аномалию, разумеется, было плохой идеей). В общем, разговора толком не вышло, и Антон с Майей в тот день расстались абсолютно чужими людьми.

— Слушай, — Алина нарушила неловкую паузу. — Может, в кино сгоняем, а? Развеешься.

Антон посмотрел на неё долгим, очень странным взглядом, заставив щёки Алины налиться краской. Потом вдруг взял за руку, слегка сжал и улыбнулся.

— С радостью составлю тебе компанию.

— Правда?

— Ну, за красивые глаза…

— Это которые слишком узкие?

— Ты теперь всю жизнь вспоминать будешь?

— Хм, даже не знаю… — Алина подмигнула. — Хочешь это выяснить?

* * *

/Где-то в другой реальности/

— Дядя Антон, проснитесь! Это правда вы?!

Кошмарный сон, в котором его мучил и избивал какой-то псих, оборвался красной рамкой портала. Антон открыл глаза и обнаружил себя на покрытой инеем и сухой листвой крыше. Брр, как же холодно!

Он тяжело сел, посмотрел на стоящую рядом девчонку и закатил глаза.

— Ну привет, малая.

Антон нервно усмехнулся.

«Н-да, а проснуться, кажется, так и не удалось…»