Связь

Глава 1

СВЯЗЬ

В этот раз водитель сразу обратил на себя внимание. Даже плохое освещение выдавало его изуродованную внешность. Он был в чёрной шапке, из-под которой торчал маленький отросток уха, кожа на щеке была будто смазана и сильно натянута на шее. Страшно подумать, что стало причиной таких увечий. Я инстинктивно взглянула в тёмный прямоугольник зеркала, в котором уже поджидали его глаза. Они были ассиметричны, неестественны, словно глаза пришельца. Я назвала адрес, последовал глухой щелчок замков. Волнение медузой расползлось в груди, превращаясь в неприятное ощущение жертвы. В голове аккомпанементом зазвучала когда-то услышанная тревожная мелодия флейты. Она часто напоминает о себе с того самого случая. Я поняла: что-то не так. Мужчина молчал, спокойно направляя такси по ночным улицам города. Я посмотрела в окно, стало грустно от подмигивающих гирлянд, они предвещали приближение Нового года в бесснежной зиме. «Сейчас, сейчас», – крутилось в голове.

Девушки в свадебных платьях, словно снежинки, танцевали на остановке. Движения рук и кисти пропеллером рассекали воздух, плавно опускались, рисуя геометрию танца. Я заметила, что все они пристально наблюдают за нами. Но мне стало всё равно, я поняла, что слишком устала от этого дня, работы, от своей жизни. Тревога свернулась змеинымкольцом, оставив тягучее чувство одиночества.

Наше молчание продолжалось, машина выезжала на мост, покидая город. Впрочем, эта местность мне хорошо знакома. Здесь начиналась окраина посёлка, редкие дома, гравийная дорога, ползущая вверх серпантином, а дальше трасса вдоль угрюмых балок.

Ночной клуб – замечательная смена интерьера. Музыка и алкоголь – лучший способ вырваться из лап больничных будней. Вливаю в себя верное лекарство. Закрываю глаза и запрокидываю голову на мягкую спинку фиолетового дивана. Хочется уйти в безмятежность. Не вспоминать, не думать о бесконечных рассказах, превратившихся в огромный иллюзорный лабиринт, в котором уже давно невозможно отличить правду от вымысла. Не слышать жалоб и слёз. Не отвечать на вопросы, не давать советов, не видеть страдающие лица… Вдох. Выпускаю густой дым кальяна, смотрю на его узоры, с лёгкостью тающие в темноте.

Ночь оголила Землю, содрала с неё защитный купол и с хищным величием смотрит на нас крохотных, на эту дорогу, на вздыбленное осенней пахотой поле. Я раздваиваюсь, еду в машине и иду по чёрному полю, с усилием перешагивая через валуны мёрзлой земли. Мой похититель идет позади, с пистолетом, направленным на меня. Я вижу, чувствую кожей бездну в маленьком отверстии холодного ствола. Но мне совсем не страшно, а только красиво от этого неба, утыканного миллиардами звёзд. Щелчок. Не оборачиваюсь. Он не видит, что я улыбаюсь. Мгновение. Удар жаром пронзает спину, живот, всё тело, перерастая в сильную боль. Касаюсь рукой груди – на ладони остаётся мокрый след. Ночь становится гуще, превращаясь в непроглядную тьму. Я смотрю на рухнувшее тело, завидую той себе, завидую освобождению. Её больше не потревожит чувство вины.

Ритм музыки нарастает, превращая людей в волнующееся море. Синий луч света прорезает толпу, и я качаюсь в такт со всеми. Взмах руки, ещё и ещё, кажется, что плыву во время шторма. Басы перетекают в тело, перша в горле; тяжело дышать. Время замедляется. Ребро ладони медленно скользит по лицу, стирая капельки пота. Чувствую, что нет больше сил... Выбираюсь на пустынный берег городской улицы. Глоток кислорода пьянит ещё сильнее, кружится голова и ноги не чувствуют суши. Ищу в сумочке телефон, чтобы вызвать такси. Его нет. «Потеряла? Где же он? Будь неладна эта сумка!» – продолжаю рыться в ней, не замечая ничего вокруг. Протяжный визг тормозов. Я поднимаю глаза. Вижу скользящее авто, вижу лица пассажиров, искорёженные испугом. Машина, словно детская игрушка, легко опрокидывается набок, продолжая движение, врезается в бетонный столб. Я ничего не понимаю. Что происходит? Оранжевое пламя выглядывает из авто, чувствуется запах гари. Осознание случившегося пронзает током. Глупо верчу головой по сторонам. Никого. Не могу сообразить, что нужно делать. Мне страшно. Ухожу.

Такси свернуло с трассы, покатилось по грунтовой дороге, исполосованной глубокими колеями, похрустывая первыми пластиковыми бутылками, попадавшимися на пути, повеяло смрадом. Неожиданное место, но самое логичное для похищения. Свет фар ворвался в темноту свалки, побеспокоив тамошних обитателей: кошек и собак, которых, к моему удивлению, было много. Они шарахались от нас, превращались в неясные силуэты, убегали прочь и где-то сливались с другими, угрюмыми тенями, греющимися возле костра в железной бочке. Авто продолжало движение, осторожно переваливалось среди мусорных гор. Моя реальность плавилась, как уголь в печке, и музыка застонала в голове заезженной пластинкой. Вот она, моя река Стикс, вот и челнок Харона, в котором плыву, только вместо платы за проезд две детские резиночки для волос в моих руках, жёлтенькие, словно солнышко. Я смотрю на них, они блёкнут, багровеют, наливаются кровью. Красная густая жидкость начинает наполнять мои ладони, выливаться из них. Страх парализует, с трудом размыкаю руки, хочу отмыть их. Опускаю пальцы в грязную воду, из которой частоколом вырастают обгоревшие руки. В испуге падаю на дно лодки, кричу Харону, чтобы он остановился, но уже поздно. Мы доплыли, доехали, остановились у большого железного контейнера. Харон открыл дверь, молчаливо дав понять, что и мне пора выходить. Теперь мы оба стоим перед вратами в загробный мир, стоим перед неизвестностью. Только на мне почему-то короткое синее платье. Ворота отворяются, властная рука толкает меня в пустоту. Тусклый свет зажигается с опозданием, и передо мной возникают стены, усеянные фотографиями женщин. Я вглядываюсь в изображения, понимая, что эти бесконечные фото повторяют лица двух людей.

Поворачиваюсь к Харону, уверенно произношу:

– Я готова понести наказание.

В ответ похититель выступает мне навстречу, обнаруживая своё лицо, обезображенное огнём. Лицо не человека, а куклы, неумело слепленной из пластилина. С небольшим бугорком носа и зияющим треугольником, как у скелета. Перекошенным ртом и невероятно жуткими, в оболочке красной кожи, и в то же время умоляющими глазами.

– Думаешь такая смелая, так легко отделаешься?! – отвечает он со злостью, – Я давно мог убить тебя, но хочу, чтобы последним, что ты видела в этой жизни, были их лица! Ты будешь сдыхать с голоду и просить их о прощении. Молить о спасении, но его не будет. Они не простят тебя, потому что ты его недостойна!

Он стреляет, пуля неистово впивается в ногу. Вижу, как алое пятно расцветает на коже. Боль сразу возвращает желание жить, превращаясь в ярость. В это мгновение я ненавижу его больше, чем он меня. Откуда-то появляется тяжёлый стеклянный предмет у меня в руках, движется в его сторону, врезаясь в лицо, отвратительно выворачивает челюсть. Просыпаюсь.

Очередное пасмурное утро в Питере. Хочется скорее впустить в квартиру посвежевший за ночь воздух. Поворачиваю железную ручку, белый тюль тут же убегает от окна, ворвавшийся ветерок целует меня в щёки. Смотрю на пепельный небосвод, ровный и незыблемый до опустошения. Тихо. Бледный город застыл в ожидании дождя. Глубокий вдох – проверка на действительность. Втягиваю ноздрями запах реальности. Так хорошо, спокойно, безмысленно, только ветер ерошит волосы, убегая прочь.

Словно в замедленной съёмке вижу, как первая дождинка, сорвавшись с высоты, летит на меня, отражая весь мир в крохотном тельце. Дождь обрушивается на ржавые железные крыши многоэтажек, барабанит мыслями в голове, будоража сотни образов, осевших в сознании. Мчится водоворотом по сточной трубе, и я тону в этих водах. Звонок в дверь возвращает в действительность, понимаю, что промокла. Шлёпаю босыми ногами по паркету, отпираю высокую крашеную дверь. Вижу лицо, которое невозможно забыть.

– Здравствуйте, у меня назначено на сегодня, – говорит знакомый глухой голос.

– Здравствуйте, проходите, – отвечаю я спокойно, тщательно скрывая волнение.

Александр – мой пациент с недавнего времени. Он пришёл со словами, о том, что меня ему посоветовали как хорошего специалиста.

Несколько лет назад Александр потерял жену и дочь в автокатастрофе.

С тех пор ему постоянно снятся кошмары, заставляя переживать эту трагедию вновь и вновь. Каждый раз он видит, как они возвращаются поздней ночью домой, как смеются с женой, вспоминая прожитый день, а дочка уже уснула на заднем сиденье автомобиля. Он так рад, что у него есть его любимки. Картина идеального счастья, которая прекратит своё существование через пару минут. В тот момент, когда она, эта женщина в коротком синем платье, возникнет на дороге…

– Понимаете, моя дочь даже не проснулась. Она умерла во сне… Мой ангел! – потупив взгляд, говорит он, а глаза уже захвачены слезами. Он старается сдержаться. Берёт паузу и продолжает, но с каким-то другим подтоном в голосе.

– Знаете, я не видел тогда её лица, но каждый раз я вижу его во сне, и каждый раз оно иное... Теперь я живу только с одной целью, найти эту женщину, чтобы… – он вновь запнулся, остановился, – чтобы спросить: каково это – жить, зная, что убила?

Его рассказ резал мне душу, разрывал на куски. Ведь он ещё не знает, что убийца – я.