Сволочь

Глава 1

— Я убил свою жену.

После этих слов повисла удушливая тишина. И только большая чёрная муха одиноко жужжала, пытаясь пробить стекло окна малогабаритной кухни. — Накинул петлю на горло и все, — добавил Петров, наливая водку.

Тульский остолбенел. Он держал перед собою вилку, как распятие перед душегубом. С наколотой пельменины медленно стекала жирная капля сметаны.

— Ну, ты чего? — осклабился Петров — Чего ты? Ото-мри! Давай по второй?

— Как убил? Зачем? — Пролопотал Тульский, наблюдая, как его закадычный друг Саня Петров, не дожидаясь, выпил, подцепил из консервы копченую кильку и уложил её на кусочек чёрного хлеба.

— Натурально! - продолжал как ни в чем не бывало Петров, — В пятницу вечером. Накинул петлю на шею и все!

— Ты что, охренел?! — выйдя из оцепенения, повысил голос Тульский. — Ты серьёзно это мне сейчас рассказываешь?!

— На все сто! – спокойно ответил Петров, откусывая бутерброд — Потом, чтобы уж наверняка, взял нож и...

— Саня! — Тульский вытаращил глаза на друга.

Дружили они со школы. Вместе учились, потом поступали в один и тот же институт, и сколько он его знал, никогда его друг так плохо не шутил. Он, вообще, не любил шутить, считая такой способ общения не просто глупым, а более того, проявлением слабости. А тут такое:

— Ты е*ся что ли? Что за херню ты сейчас несёшь?

— Да ты хлопни вторую, не тормози. — Петров был невозмутим и уже наливал следующую.

Тульский взял стопку и залпом выпил. Водка обожгла горло, расплескалась по небу, потекла по деснам, пытаясь выскочить наружу через плотно сжатые губы. Тульский сгорбился, сжался, словно его обухом ударили по затылку и усилием воли протолкнул горькую внутрь своего тела.

— Да, ты не спеши, Веня, — заботливо сказал Петров. — Закусывай.

Третья пошла лучше. В животе потеплело, мышцы тела расслабились и в голове сформировалась ватная пустота.

И где она сейчас? — выдержав паузу и пытаясь держать себя в руках, спросил Тульский.

— Веня! Вениамин Петрович! Спокойно. Где она... Полежала в выходные дома пару дней. — Петров достал пачку "Парламента" из кармана брюк, взял сигарету и не спеша закурил... — Сегодня утром встала и пошла на работу.

Тульский смотрел на Петрова, как на сумасшедшего. Челюсть его отвисла, а глаза вылезли из орбит.

Петров затянулся сигаретой, прищурив глаз, потом стряхнул пепел в небольшое блюдце, служившее пепельницей и на его лице появилось такое выражение, какое обычно можно увидеть в старомодном трешевом фильме, когда главный герой знает что-то такое, о чем другие не догадываются. А в придачу, у него в карманах сразу три джокера и сейчас он все это вывалит прямо на стол и будет полный абзац... Вот, так он смотрел на Тульского, который похоже окончательно "завис"...

— Короче, в пятницу с Танюхой решили отдохнуть, провести культурно время, так сказать. К тому же повод - девятнадцать лет вместе!

Собрались. Поехали. Ничего такого - в "Евразию" сели, суши заказали, вина немного. В общем, посидели хорошо. Вспомнили всякое. Посмеялись. Вечер прошёл на "ура". Я подарил ей цепочку серебряную. Она мне ничего, но это не важно, главное, что смотрю - хорошо все, Танюха улыбается, вино, расслабились... Классно, короче. И тут, пауза какая-то возникла, знаешь, бывает - сидим, типа "мент родился", и она смотрит на меня так пристально и вдруг тихо спрашивает:

"Саша, скажи, а ты изменял мне когда-нибудь?" — Я вообще сначала не понял, ступор какой-то, смотрю на неё, - Танюха улыбается, глаза хитрые, думаю, прикол какой что ли, короче, не знаю почему, помедлил и говорю - было дело, один раз... ну, это так...ни о чем... — тоже улыбаюсь, типа на шутку свести хочу.

— Ты реально изменил Таньке? — Тульский наклонился немного вперёд.

— Один раз...

— Ну, ты даешь! — Тульский с удивлённым лицом стал наливать водку — Зачем ты сказал, что было?

— Не знаю, черт дёрнул, а может, думал, что проканает. Танюха такая довольная сидела, да дело давнишнее, сто лет прошло... Ну, она лицо удивлённое сделала, вот как ты, сидела тоже и давай пытать дальше - когда, да с кем... Короче, я из себя выдавливаю слова, а сам смотрю на неё, блин, вечер перестаёт быть томным...

— Когда это ты? — спросил Тульский.

— Давно. Ещё пять лет не прожили. В командировку отправили меня тогда в Краснодар, короче, да не важно, Веня, - смотрю на нее, а Танюха напряглась вся, выпрямилась и вдруг, как стала кашлять и потом реально задыхаться начала. За горло хватается.

— Чего это?

— Астма у неё была. Лечили долго. Прошло само как-то. Она говорила, что потому что меня встретила... Вот и прошло. Чушь, конечно. — А самое главное то, что она задыхается и, кажется мне, словно это я её своими руками душу. Короче, сволочь я, Веня! — Петров схватил со стола стакан и выпил. — Я ей помочь хочу, а она - не надо, справлюсь - я ей воды налил, сам смотрю - у неё слезы. Короче, вечер удался! Сидим, молчим. Спрашиваю, - А тебе есть, что рассказать? — Домой пора! — Встала и ушла! Домой один приехал. Смотрю, лежит, к стенке отвернулась...

— Да, весело — подвел итог Тульский, грустно улыбнувшись — А я думал, вот Сашка и Татьяна - семья! Всем в пример. Даже грамота у них есть "За верность" от района в день семьи, что вручали... Молодцы! А тут... Эх! Ладно... Убил! Ты так больше не шути, Саня, а то знаешь...

— Что? — Петров перебил друга. — Я как будто на самом деле убил её. И себя заодно! Я очень хорошо помню то чувство, очень хорошо. Понимаю, что не надо, не надо было!

— Ты о чем, про Краснодар что ли? - на лице Тульского появилась усмешка.

— Да, Веня. Совесть что ли? Стучалась, а я забил...

— А нахера сейчас сказал?

— Не знаю. Сидит во мне это. Свербит. Кто-то может так, а я видимо... Слабак, короче и сволочь. Вот, я тебе сейчас рассказываю, как другу, как на исповеди, понимаешь, и мне вроде легче что ли... Но с Танюхой, с ней как? Как жить?

— Да, ладно, хорош уже! Жил же раньше! Я тебе не поп, Саня, — Тульский оживился. — А Таня отойдёт и забудет. Давай, лучше наливай.

— Отойдёт... — задумчиво произнёс Петров, наблюдая, как Тульский наливает водку. Бутылка опустела. — А ты, Веня, никогда налево не ходил?

— Нет, Саня, завязывай уже...

— Ну, да, оно конечно, правильно... — Петров медленно встал. — Я схожу в туалет?

Тульский остался в кухне, а Петров смотрел на себя в зеркало. Стоя в ванной, он снова и снова проматывал в своей голове кадр за кадром того злощастного вечера:

Он сидел на кухне и тут вошла Татьяна.

— А знаешь, я тоже тебе изменила! - зло сказала она. — Знаешь, с кем? Венька твой, ты думаешь, он друг тебе? Настоящий! А то, что он подкатывал ко мне после нашей с тобой свадьбы... Не знал? Так, вот...

Петров замотал головой. Кино в голове остановилось и выключился звук. Стало тихо. Только комната, освещенная ночником и длинный, продолговатый свёрток на кровати. — Надо куда-то спрятать Таню - прилетела мысль. — Таня! Она же сейчас дома. Одна. А я здесь, пью... Надо домой, к Тане. Гнида, ненавижу себя...

— Саня, ты там заснул? — из кухни послышался бодрый голос Тульского.

— Иду уже! Сейчас! — Саня нащупал в кармане кожаную удавку, которую он сделал из шнурка сегодня утром... — Иду, Веня, иду. — прошептал Петров и вышел из уборной.