Свиданинг

Глава 1

Свиданинг

Настя была высокой белокурой девушкой с томным выражением лица. Настолько томным, что иногда его можно было принять за усталость.

Вечер пятницы. Подготовка к свиданию.

С Максимом Настя познакомилась на сайте знакомств, и это было далеко не первое её подобное свидание. Восторга оно уже не вызывало. Скорее она собиралась как на работу: быть опрятной, красивой, снова прокрутить в голове историю своей жизни, которую предстояло рассказать новому знакомцу. Главы, где она в выигрышном свете, подсветить. Главы, где она не так хороша, — прочеркнуть невидимым маркером прямо в памяти.

Пока Настя красилась, она отработала в зеркале несколько фирменных взглядов. Один выражал максимальную заинтересованность, другой — страсть. Ещё нужно было казаться полегче: смеяться над его шутками, не смотреть слишком оценивающе, не зевать, если он окажется занудой. Иначе опять обзовут тарелочницей.

Дурацкое слово. Если мужчина неинтересный, теперь что — голодать? Или, по этой логике, начинать есть только после того, как убедилась: он хороший и встреча точно будет не последней?

Настя даже пару раз хихикнула в зеркало, чтобы выяснить, какая улыбка и какой смех ей больше подходят. Заодно проверила, как улыбнуться так, чтобы клык, не поместившийся во рту и вынужденный стоять в пол-оборота, был менее заметен.

Все приготовления были выполнены. Настя вызвала машину.

У входа в ресторан сердце вдруг заколотилось сильнее. А вдруг он тот самый? Она сделала глубокий вдох, медленный выдох и открыла дверь.

Её встретила хостес: молодая очаровательная девица с безупречным макияжем и точёной фигуркой. Насте даже стало не по себе. Раздражает, когда ты потратила целый день на сборы, а всё равно уступила первой встретившейся дамочке.

Но вернёмся к первому свиданию наших голубков.

За столиком Настя наконец увидела Максима и сразу отметила всё, что было скрыто магией фотографии.

— Привет, наконец-то увиделись в реальности. Очень рад.

— Привет. Взаимно, — сказала Настя и улыбнулась той самой улыбкой, подготовленной для долгожданной встречи.

Они сделали заказ. Настя изучала меню с видом человека, который выбирает не еду, а стратегию. Нужно заказать что-то простое и недорогое, чтобы он оценил её скромность. Но перегнуть тоже нельзя: просидеть в ресторане с чашкой чая, наблюдая, как твой партнёр ест за обе щёки, — такое себе времяпрепровождение.

Пошёл стандартный блок: вопросы, напоминающие смесь школьной анкеты и собеседования на работу. Сколько раз Насте приходилось слушать эти «интереснейшие истории» о том, как кто-то занимался баскетболом, карате или плаванием, обязательно со всеми деталями и подробностями.

У Максима истории были посвящены футболу. На Насте уже был тот самый заинтересованный взгляд. Девушке казалось, ничто так не воодушевляет рассказчика, как внимательное слушание.

Главное — не зевнуть, думала она, пока Максим с упоением рассказывал, как после удачного дриблинга в одиннадцатом классе забил победный гол. Со всеми нюансами. Настя в это время размышляла, как выглядит в его глазах, будто пыталась посмотреть на себя со стороны. Если бы он сейчас задал ей вопрос по вышеизложенному, она рисковала попасть в неловкую ситуацию.

Наконец принесли еду: тёплый салат с бараниной. Максим предложил тост за знакомство в офлайне. И с едой разговор о тонкостях футбола стал уже приятнее. С вкусной едой никогда не бывает по-настоящему скучно.

Поэтому Настя терпеть не могла свидания на улице или в парке. Обычно это были худшие свидания, после которых продолжения не случалось.

У Насти даже была своя скромная статистика: гулять её приглашали самые уверенные в себе и нарциссичные натуры. Люди, у которых в голове крепко сидела мысль: нахождение в их компании уже незабываемое времяпрепровождение. Самые неуверенные и застенчивые приглашали в кино. А ресторан — нестареющая классика. Наверное, что-то от древних людей в нас всё-таки осталось: самец добывает еду, приносит самке, а она радуется. Годы эволюции прошли, а принцип «накорми самку» работает по сей день.

Настя узнала, где Максим работает, где учился и мельчайшие подробности всех проигранных им матчей. Пришёл её черёд рассказать о себе.

Эта история была отрепетирована и отполирована невероятно. В ней Настя представала лучшей версией себя. Даже лучше.

Иногда она думала: не завышает ли ожидания? Один парень как-то сказал ей:

— Я не люблю приторно хороших людей. Рядом с ними я чувствую себя старым кроссовком в обувном магазине.

Но отступать Настя не стала и рассказала свою историю.

Потом начался поиск точек соприкосновения. В переписке они выяснили, что музыкальные вкусы у них похожи. Уже кое-что. Любимые фильмы, любимые вкусы, любимые цвета — снова движение по школьной анкете. Иногда Настя даже пыталась подстроиться под нового знакомца: угадывала, какой у него любимый цвет, и играла сама с собой в угадайку.

Максим ей определённо нравился. Конечно, долгие годы попыток и провалов сделали её менее наивной. Раньше на первом свидании, изучая спутника, она уже прикидывала, какого цвета глаза будут у их детей. Голодное до любви сердце — и не только сердце — рискует насытиться фастфудом. Но Настя ждала и методично выбирала. Её девиз был прост: успех — это количество повторений. Тот самый точно будет найден.

Максим, конечно, не был журнальным красавчиком, но и к высказыванию «настоящий мужчина должен быть чуть красивее обезьяны» явно не относился. Говорить с ним было легко, вино уже действовало раскрепощающе, и Настя изучала его руки. Они были красивыми: крупная кисть, длинные пальцы. Ей всегда нравились красивые мужские руки, можно даже сказать, это был её фетиш.

Иногда она намеренно прекращала общение, если этот параметр не соответствовал. После таких свиданий они созванивались с Евой, и первый вопрос подруги был:

— Тираннозавр?

При положительном ответе дальнейшие расспросы прекращались.

Но у Максима этот пункт соответствовал. А когда блок про футбол закончился, он начал казаться Насте ещё привлекательнее.

Влечение — странная вещь. В нём почти нет логики. Настя восхищалась расчётливыми людьми, способными не выключать голову в момент страсти, но сама обычно страсти поддавалась. Ну, если не считать расчётом размер ладони.

В какой-то момент Настя поймала себя на мысли, что их беседа движется по опроснику, известному каждому пикаперу: «36 вопросов, чтобы влюбиться».

Она испытала двойственное чувство. С одной стороны, это способ близко узнать друг друга, а значит, он настроен серьёзно. С другой — всё это подозрительно напоминает эксперимент.

Настя в любовь верила. Но странно, что её можно вызвать анкетированием. Вопросы, конечно, неоднозначные: не «какой твой любимый цвет?», а такие, что позволяют человеку показать симпатии, страсти, страхи, искренность. Но какая искренность на первом свидании?

Не бывает диалога:

— Ты интроверт или экстраверт?

— Говноверт. С собой тошно, людей недолюбливаю.

Конечно, все стараются понравиться. Это заложено в человеке примерно как привычка моргать, когда перед глазами резко махнули рукой. Нравиться — особый вид удовольствия, почти зависимость. Просто путь разный: кто-то выпил и чувствует себя неотразимым, кто-то проводит часы в тренажёрном зале.

Симпатия противоположного пола — еда для эго. Идеальное свидание — место, где насытились и эго, и желудок.

Настя заметила: мужчины любят, когда им подыгрывают и хвалят. Хочешь расположить мужчину — похвали и подыграй. Этот приём работает даже на собеседовании, но там нужно быть осторожнее: можно ненароком пройти собеседование на должность любовницы босса.

Максиму было деликатно сказано пару комплиментов. Но и тут главное — не перегнуть. А то насторожится: почему она меня так хвалит? Начнёт мерещиться коварство.

Снова подошёл официант. Ещё вино. Ещё закуска. Вечер становился приятнее и приятнее.

Максим явно был щедрым мужчиной, а щедрость — основа. Большинство женщин, наверное, озвучат её в списке требований к избраннику. Но есть нюанс: в долгих отношениях щедрость мужчины должна быть точно прицелена в его женщину. Если мужчина просто щедрый, со временем термин мутирует: «транжира», «расточительный». Плюс превращается в минус. В длительных отношениях многое меняет знак. Хороший аппетит? Да сколько можно есть.

Прозвучал вопрос про хобби.

Самый ненавистный.

Я работающая женщина, много работающая, думала Настя. А в свободное время хочу, чтобы это свободное время со мной проводил любимый человек, которого не так легко разыскать. Как назвать хобби поиска второй половинки? Хобби-свиданинг? Киберпоиск на просторах сайтов знакомств?

Но вслух вышла информация, подходящая для первого свидания:

— Йога.

Этот вопрос Настя получала почти на каждом свидании и чётко понимала: он относится к обязательным пунктам той самой школьной анкеты. Честно говоря, она ничем особенно не увлекалась: работа, быт, поддержание себя в форме. В свободное время — встречи с подругами, театр, кино, но это всё не совсем хобби.

Подруга Насти занималась йогой, и Настя пару занятий посетила вместе с ней. Поэтому подходило. Да и остальные хобби спутник, скорее всего, попросил бы продемонстрировать, а асану «собака мордой вниз» — вряд ли. Ну или это уже было бы в таком месте, где вопрос про хобби потерял бы актуальность.

— А как ты относишься к семье? — спросил Максим и взял Настю за руку. — Прости, перефразирую: к возможности её создания. Хотелось бы тебе семью? И если да, то в каком виде? Дети, муж, одинаковые свитера на новогодней фотосессии?

О! Этот вопрос относится к тем, которые очень будоражат воображение. На первом свидании его Насте ещё никто не задавал.

Семья. Современный мир вполне позволяет обходиться без большой семьи. Раньше в большой семье было легче добывать еду, а сейчас главный вопрос — как достать так много еды. Но Настя мечтала о семье. Точнее, мечтала найти своего человека и наконец назвать его мужем.

— Да, — сказала она и улыбнулась уже неотрепетированной улыбкой. — Мечтаю. В голове рисуется рекламный образ: улыбающаяся семья чистит зубы или заправляет салат майонезом. Если картинно — то так. А ты?

— Иногда я представляю дом с красивым ухоженным садом. С розами. Не огород с картошкой, а сад, который радует глаз, а не напрягает спину. И по нему ходит красивая женщина в коротких шортах, клетчатой рубашке, с небрежно завязанными волосами и длинными ногами. Как у тебя.

Он хотел сделать комплимент, но начал так издалека, что это больше напоминало тост.

— Прости, — улыбнулся Максим. — А ещё по саду бегают дети с кудрявыми светлыми волосами. Как у тебя.

Настя уже не сдерживалась. Радость распирала её изнутри. Неужели долгие утомительные поиски второй половинки завершились успехом? Вопросы про семью мужчины просто так не задают. Вот дурацкий вопрос про хобби — пожалуйста, а это явно неспроста. Он уже готов. Неужели видит в ней мать своих детей? Пожалуй, это высший комплимент.

Кажется, каждая женщина хочет услышать от мужчины две вещи: «Я хочу от тебя детей» и «Я хочу, чтобы ты не работала». Настя не была исключением и, как большинство представительниц прекрасного пола, любила ушами. Странно, что для любви женщинам приписывают именно тот орган, на который, по другой версии, удобно вешать лапшу. У мужчин честнее: путь к сердцу лежит через желудок. Туда лапша тоже актуальна, но какая разная.

Сердце Насти билось иначе. Максим с каждой фразой преображался в её глазах. Нимб, конечно, не вырос, но залысины уже перешли в статус изюминки. Где граница между изюминкой и дефектом? Пожалуй, в глазах смотрящего. Хотя «изюминка» — точное описание: назвать изюм красавцем непросто. Сморщенный и коричневый.

Впрочем, возвращаемся к нашим голубкам.

Они ещё не успели ответить на все вопросы для установления духовной связи, а связь уже, кажется, установилась. Максим держал Настю за руку. В этот момент подошёл официант и предложил счёт: ресторан скоро закрывался.

Счёт лежал на столе. Настя беззаботно решила пойти припудрить носик, как вдруг всё свидание было безвозвратно испорчено.

— Смотри, вино стоило четыре тысячи. Получается, чек тринадцать. Ну, по шесть пятьсот. Ты как, переведёшь мне или я тебе?

Для Насти раздельный счёт был нормой делового общения и дружеских посиделок. Но свидание. Тем более такое.

Она взбесилась. Ощущение было такое, будто ты закрыла глаза и потянулась губами за поцелуем, а тебя обрызгали из пульверизатора.

Такого ещё не было. Прогулка по парку с целью сэкономить — да. Один даже как-то пригласил её на кладбище. Конфет собирать, к счастью, не предложил, но в списке свиданий это было наистраннейшим. До сегодняшнего дня.

— Хорошо, я переведу, — насколько возможно спокойно сказала Настя.

Выйдя из ресторана, Максим предложил продолжить вечер. Настя явно была не настроена.

— Пожалуй, каждый из нас сам продолжит вечер.

— Что случилось?

— Да так. Голова заболела. Видимо, от вина за четыре тысячи. Пока.

Она решительно перешла через дорогу. Было поздно, но негодование так переполняло её, что Настя решила немного пройтись и вызвать такси через несколько кварталов.

В душе была смесь досады, неловкости и жалости к себе. Потом она стала размышлять: а вдруг это была проверка? Сейчас в интернете много подобного. И раз он задавал вопросы из списка «чтобы влюбиться», он явно интересуется таким чтивом. Но нет. Даже если это проверка её меркантильности — слишком.

Настя шла и шла, пока ноги от каблуков не загудели.

Ещё нарядилась ради него. Идиотка.

Всё. Такси.

Самое затратное свидание. Что ж, пополняем список «самого»: самое странное, самое дорогое для меня. Что дальше?

И снова обида за себя.

Я же не хуже остальных, думала Настя. Хотя себя невозможно оценить объективно. Мы знаем множество людей, чья самооценка не совпадает с общественной.

В детстве Настя чувствовала себя принцессой. Понятно, на современный манер: без кринолина, кучи подъюбников и не в хрустальных туфлях, как Золушка, а в удобных кедах. Что за вздор — хрустальная обувь? Вечно мы ради этих «принцев» готовы ноги в тиски. Если бы принцесса отплясала в хрустальных туфлях, у неё бы ноги так отекли, что принцу пришлось бы примерять на неё уже не туфельку, а чугунную ванну.

Наконец подъехала машина. Дома Настя ритуально написала Еве.

Ева два года назад вышла замуж, и Настя поймала на её свадьбе букет. Похоже, эта примета выявляет не следующую невесту, а самую высокую и шуструю.

После сообщения Настя поплелась в душ, но не успела раздеться, как раздался звонок. Ева. Настя удивилась: было поздно.

— Тираннозавр? — спросила подруга стандартным тоном.

— Нет, но лучше бы да.

Настя вкратце рассказала, как всё прошло, не погружаясь в футбольную карьеру Максима. Когда дошла до раздельного счёта, история уже показалась ей чуть менее трагичной.

— Нет, ну мудак, — подытожила Ева. — И получается, ты ещё не экономила, да? «Ой, и это попробуем». А если бы у тебя денег не было? Позвал не шаверму покушать, а в «Прок» шиковать. Мы ещё думали, какой щедрый. А его щедрость, оказывается, распространяется исключительно на собственную персону. Удобно.

— Ну да. Ой, всё, не хочу о нём. Я ещё в душе не была, а уже поздно, голова гудит. Давай завтра кофе попьём? Твой отпустит?

— Он спит, но я что-нибудь придумаю. До завтра. Не грусти. Люблю тебя. Ты красотка.

— И я тебя. Спокойной ночи.

Настя отправилась в душ. Вода — прекрасное средство очищения. Потом чистка зубов, крем на лицо и на всё тело. Эти утомительные ритуалы красоты.

Красота — величина противоречивая. Раздражает постоянная погоня за ней. Сколько времени мы тратим на создание красоты! А парадокс в том, что время эту красоту забирает. Чем старше, тем сложнее выглядеть на семнадцать.

Получается, времени жизни остаётся всё меньше, а тратить на красоту надо всё больше.

Настя бы назвала это теорией относительности красоты. Если добавить деньги, можно даже составить формулу: К = В × Д, где К — красота, В — время, Д — деньги. Единица измерения уже придумана: миллиелена, в честь Елены Троянской.

Жизнь представлялась ей стаканом воды, который постепенно наполняется. В начале жизни пары крупинок сахара хватает, чтобы подсластить воду. В семнадцать лет пару раз махнул тушью — и вуаля. Когда стакан наполнен до середины, сахара нужно больше. А когда полный — бери ложку и сласти, песчинками не поможешь.

Настя отходила ко сну увлажнённая, свежая, прекрасная и подавленная.

Ей приснился странный сон.

* * *

За столиком ресторана сидела красивая бледная пара. Сразу было понятно: вампиры. Фольклорные герои.

Мужчина — высокий, широкоплечий брюнет с красивой линией скул; на мертвенно-бледном лице горели чёрные глаза, обрамлённые такими же чёрными бровями. Он был воплощением сексуальности.

Его спутница не уступала ему: высокая, стройная, светлые волосы лежат идеально гладко, голос слегка сиплый, будто в момент обращения она простудилась. Но это её не портило, скорее добавляло сексуальности.

Мужчина галантно налил даме в бокал красную, как вино, жидкость. Очевидно, кровь.

— Первая положительная, моя любимая, — сказала она. — Такая редкость в наше время. А то всё вторые да вторые. Тоже неплохо, но эта — универсальная вкуснятина.

— Согласен. Хотя, если бы пришлось выбирать, каким блюдом питаться до конца дней, я бы предпочёл четвёртую отрицательную. Лёгкая терпкая горечь послевкусия удивительна.

— Ну вы гурман, — сказала эффектная хищница, глядя ему в глаза так глубоко, что на мгновение они будто вспыхнули. — А чем вы занимаетесь в свободное от охоты время?

— Я поэт.

— Поэт? Любопытно. Я всегда думала, поэзия — тщетный путь к бессмертию для вкуснятин. А тут бессмертный ищет бессмертия в глазах вкуснятины.

— Хорошо сказано. Мадам? Мисс? Сударыня? Госпожа? Хотя, стоп, может, фройляйн? В какую эпоху и в какой стране вы были вкуснятиной?

— Я не сильно кочевала, — ответила она. — В этой стране и была. Боюсь разочаровать: обыкновенная крестьянская девчонка, говорила смешно, букв толком не знала. Потом, конечно, попутешествовала, выучила языки. Вечность побуждает к развитию.

— Похвально. У нас большая разница в возрасте. Шучу. Согласен, неудачная шутка для столь красивой девушки. Я был советским солдатом. Жизнь вкуснятины у меня была не из приятных. Не люблю вспоминать.

— О, ты герой! Я в то время убежала во Францию. Мне показалось, там спокойнее. Хотя французы пришлись мне не по вкусу, если ты понимаешь, о чём я. — Она хищно улыбнулась. — А как имя героя? Назови последнее, а то знаю нашу породу: как начнут перечислять все имена за вечность, там даже Пикассо со своим длиннющим именем удивится.

— Я не слишком утомлю. В этом смысле я человек простой: частая смена имён не по мне. Привыкаю и не люблю отвыкать. За все эти годы чередовал два имени. Вкуснятиной был Иваном, потом стал Александром. Имена популярные во все времена — затеряться легко. А выберешь экзотику, только внимание привлечёшь. Меня всегда забавляло: вкуснятина так и норовит влюбиться. А я сентиментальный вампир. Может, это плохо, но я не могу есть то, что меня любит.

— Понимаю. Я с крестьянской жизни помню, как отец зарубил корову. Она была моей любимицей: глаза такие умные, душевные. Я понимала, что она не просто узнаёт меня, а любит. Потом неделю мяса не ела. Тошно было. С вкуснятиной я стараюсь не сближаться настолько. Всё-таки отвратительно. Противоестественно.

— Согласен. Я сам мечтаю найти свою вампирессу, но вечность показала мне: любовь не вечна. Думаю, ты согласишься?

— Соглашусь. Хотя я надеюсь. Видела примеры, когда пары вампиров проводили вместе по два столетия. Правда, чем чаще смотрю на подобное, тем меньше понимаю цель такого упрямства.

— Знаешь, я хочу быть честной, — сказала она. — Вечный спутник — перебор. Мне нужно верное и надёжное плечо лет на пятьдесят-восемьдесят.

— Интересный подход. Принимаю.

— Давай ещё закажем. На этот раз четвёртую. Не верю, что у них есть отрицательная, но хотя бы положительную.

— Давай. А ты слышала теорию, что вампир предпочитает кровь того вкуса, который имел, когда был вкуснятиной?

— Конечно, сотни раз.

— У меня не совпало. Я как раз обыденная вторая положительная.

Они подозвали официанта. Тот принёс ещё ёмкость, напоминавшую пакет из донорского пункта, только со специальной подставкой и небольшим краником.

— Ну, поэт, — сказала она, — прочти пару своих стихов. Хочу посмотреть, на что ты способен.

— Думал, не попросишь, — резко оживился Александр.

Он откашлялся и прочитал:

— В ночи луна, как белый клык, и я бессмертен, я велик. Ты пьёшь со мной, и мир кровав, а я, конечно, очень прав.

Жизнь сложна, непостижима,

Но беда неповторима,

Если можно повторить,

Сколько бы ни стал творить,

А потом, подумав лучше,

Ну тогда б мне было скучно,

Жизнь ведь тем и хороша,

Что куражится душа,

Что идёт не по прямой,

Монотонной и пустой,

А встречает счастье, страсть,

Огорчение, неприязнь,

Раздражение, боль обиды,

Доброту, любовь, комфорт.

Всё прошёл ты в жизни вот,

Был не в куполе стерильном,

А попробовал на вкус

И пороки, и тревоги,

И запреты-недотроги.

Было всё!

Вот из этих недостатков

И решений, что принял,

Человек и состоял.

Да! Не идеально чист,

Как в альбоме новый лист,

Но ведь там как раз рисунок:

Разных красок намешал.

Вот вам жизненный финал,

Чтобы там искусствовед

Оценил весь этот бред.

А вот ещё. Игнорируя недоумение, он продолжил.

Нас рутина утомляет,

Всех в болото погружает,

Каждый хочет

Приподняться,

Снова воздуха глотнуть.

Тут дорожку надо выбрать,

Чтоб в говне не утонуть.

Кто к путане побежал,

Ощущений там снискал.

Кто собрался в казино,

Всё поставил на зеро.

Кто бутылку взял покрепче —

Жизнь с ней точно станет легче.

Кто за книгу, кто за миф —

Посмотреть на жизнь других.

Сложно, сложно человеку

Проживать без перемен.

Он не статуя, не Пи,

Он изменчив изнутри.

В этом главная беда:

Скука губит иногда!

Не усталость, не работа,

Не любовь и не икота,

Самый страшный враг людской,

Что всегда перед тобой,

Это внутренний пиздюк,

Что отбился он от рук.

Дай веселья, куража,

Жизнь в спокойствии душна,

Мне подай экстрима, страсти —

Вот тогда узнаем счастье!

А вот ещё, для людей — в самый раз.

Лень и скука — две сестрёнки,

С нами вместе аж с пелёнки.

Лень нас просит полежать,

Ну а скука — всё бежать.

Только лень ей всё твердит:

«Ляг, лежи, чего метаться?

Мир так бренен — что пытаться?

Меньше зла, вреда, урона

Принесёшь ты всем из дома.

Так что ляг, за пульт возьмись,

На подушку обопрись

И ленись, ленись, ленись!»

Только скуке невдомёк:

«Это что за вечерок?

Где лежим мы без общения,

Без угара и веселья?

Где экстрим, где драйв, азарт?

В казино! Проверим фарт?

Или в бар с подругой сходим?

Или что-то в этом роде?

Или просто погуляем,

Приключений повидаем?

Скучно жить без приключений.

Ты согласна с моим мнением?»

Тут приходит брат их старший,

Здравым смыслом его зовут,

И сказал обеим тут:

«Хватит, девоньки, не ссорьтесь!

Обе очень хороши,

Обе — тяжесть для души.

Если кто-то побеждает,

Человека отравляет.

Вы должны в гармонии быть,

На диване чтоб не сгнить

И не влипнуть в приключенье.

Вот какое моё мнение:

Лучше, скука, ты возьмись

И в развитие упрись,

А ты, лень моя родная,

За ней тоже поспевай,

Чтоб успели высыпаться,

В кураже не надорваться.

Ты защитница, ты страж,

Одним словом — прелесть аж».

Тут сестрицы расцвели,

Брату улыбнулись:

«Прав ты, братик, что сказать,

Без тебя не совладать.

Значит, вывод тут простой:

Будь в гармонии с собой,

Не ленись и не скучай!»

Творчество подобного любительского жанра сильно раздосадовало красавицу. За столько лет она встречала и более искусных поэтов. Но на первом свидании лучше похвалить. Похвала — один из самых быстрых путей к сердцу. Похвала — родная сестра комплимента, а мать у них — манипуляция.

— Ты очень талантлив! Словарный запас восхищает. И рифма есть.

Если представить похвалу и комплимент двумя девчушками, а за их спинами — мать-манипуляцию, одобрительно кивающую, то девчушки, услышав такое использование своей силы, явно были бы разочарованы.

— Я понял, — буркнул Александр.

— Да нет, правда. Имеет место быть.

— Имеет место быть? Ну, собственно, чего я ожидал от крестьянки из глухой деревни. Сколько крови ни пей, а мудрей не стала.

Девушка опешила от резкой перемены спутника.

Пожалуй, стоило закончить на этой лирической ноте.

Нарцисс-вампир. Вечная любовь к себе. Удобно, когда объект страсти всегда под рукой. Какая беспощадная ирония: вампиры, как всем известно, страдают отсутствием отражения. Ты не слепой, но то, что любишь больше всего, увидеть не можешь.

— Пожалуй, отойду, — сказала она. — Ощущение странное, будто последний пакет принадлежал диабетику.

— Странно. Здесь дорогое заведение. Меня уверяли, что они даже ферритин проверяют, не то что сахар и гемоглобин. Ну выйди подыши. Может, тебе витамин D накапать? У меня с собой.

— Спасибо, у меня тоже.

Она вышла из заведения подышать воздухом ночного города и тут же позвонила подруге — очаровательной хохотушке Арине, обращённой не так давно и оттого ещё сохранявшей жизнерадостность.

Очевидно, радоваться жизни — великий дар. Но если провести аналогию с игрой, становится скучновато, когда количество жизней бесконечно, финального босса нет, да и смысл игры сомнительный. Поэтому многие вампиры предпочитают кровь людей, находящихся на лечении антидепрессантами.

Ах да. Роковую красавицу звали Алёна.

Алёна тянулась к таким оптимистичным сородичам, как Арина. Ведь давно известно: хорошее настроение, как и плохое, заразно.

— Привет!

— Привет! Ну рассказывай. Тираннозавр?

Видимо, это фантомный вопрос. Не будем забывать, за чьим сном наблюдаем.

— Нет. Но он похож на Нарцисса.

— Который в реку глядит?

— Очень смешно. Нет, слишком себялюбив. И, ко всему прочему, «поэт». А там такая поэзия, от которой, как у нас говорили, собаки чихают.

— Слушай, Нарциссы самые простые в эксплуатации и завоевании. Похвалила — он цветёт. Делаешь вид, что вы любите одно и то же. То есть его.

Арина хихикнула.

— Да. Ладно, я вышла подышать. Он странно себя повёл, обиделся как сопливая вкуснятина. Но, пожалуй, ты права: досмотрю это свидание. Основное преимущество женщин-вампиров перед женщинами-вкуснятинами — наши часики не тикают.

— Точно, — снова хихикнула Арина. — Приходи завтра в гости, поохотимся вместе. У меня во дворе очаровательная шумная компания: вчера какого-то прохожего избили. По запаху — кровь маринована в спирте и тестостероне. Мы такое любим.

— Хорошо, — сказала Алёна и повернулась лицом к ресторану.

Тут её ждал неприятный сюрприз: за спиной стоял Иван-Александр, и выражение его лица ясно выражало ярость.

— Пока, Ариш, — быстро сказала Алёна и сбросила звонок.

— Давно здесь?

— Достаточно. Чтобы показать тебе мою суперспособность.

— Какую?

— Скорость. Прощай.

Он исчез, словно растворился в ночной улице.

И тут раздалась мелодия, похожая на колокольный звон. Она становилась всё громче и громче, пока Настя наконец не открыла глаза и не выключила настырный будильник.

* * *

Вот это сны, подумала Настя. Я помешалась: мне уже снятся свидания.

Нужно было успеть на маникюр. Она записалась с утра, словно предвидела негативный исход вчерашнего вечера. Интуиция.

На кухне, засыпая кофе в кофемашину, Настя выстраивала планы на день, но снова вернулась мыслями ко сну. Он был такой яркий. Что мозг пытался ей сказать?

Бабушка Насти умела расшифровывать сновидения и была уверена: мозг работает не в полную силу, поэтому у нас что-то не выходит, а сон может помочь.

Итог сна был неутешительный: какая-то девушка живёт вечно и всё равно вечно ищет. Грустно. Или мозг хотел сказать, что всё могло быть хуже: Максим мог сбежать из ресторана, и весь счёт остался бы на Насте.

Хм. Душ.

Собравшись, девушка отправилась освежать маникюр. У мастера она листала сайт знакомств то правой, то левой рукой — в зависимости от того, какую руку ей возвращали.

Максим так и не написал. Не то чтобы Настя ждала. Но ждала.

Женское ожидание вообще многогранная вещь: вроде не надо — ждёшь. А дождёшься — сразу хочется избавиться.

Посвайпав возможных кандидатов, Настя почувствовала усталость. Будто рыбак простоял без единой поклёвки, а накануне вся рыба сорвалась. Невольно приходят мысли: может, пора бросить рыбалку?

Маникюрщица защебетала, решив, что клиентка заскучала, и вырвала Настю из внутреннего анализа прожитых лет. Это была приятная девушка, но иногда слишком разговорчивая. Хотя в её профессии это скорее плюс.

Настя приносила ей руки уже много лет. Выбирая маникюрщицу, ты выбираешь не только профессионализм, но и регулярного собеседника — или умеломолчателя. Пожалуй, пока не придумано правильного слова для человека, с которым можно спокойно молчать без чувства напряжённости и без обязанности начинать разговор, чтобы разогнать тучу наэлектризованной тишины. Её мастер владела комбинацией этих двух опций.

Маникюр был готов, когда раздался звонок от Евы.

— Привет. Ты где? Я еду к врачу, буду рядом с тобой. Может, встретимся?

— Привет. Я только закончила с ногтями. Давай подъеду, заберу тебя из больницы?

— Лучше припаркуй машину и через парк к женской консультации. Подруга за рулём — дурная примета: в кофе ликёр не плеснут.

— Договорились. Ох уж эти твои житейские мудрости. У меня тоже есть: если с утра в кофе ликёр налить, можно плавно превратить утро в вечер.

— Ну раз мы уже так, вот примета от меня: встреча с подругой в день выходной — к похмелью наутро.

— Хорошо. Паркуюсь и иду к тебе.

Ева не так давно вышла замуж и столкнулась с фактом, что зачатие — процесс сложный, не всегда получающийся «с первого раза», если ты, конечно, его желаешь. Поэтому в женскую консультацию она ходила с двойным чувством: надежды и тревоги.

Настя понимала это и старалась не задавать лишних вопросов. Только общее: «Как дела?» Если ответ был коротким — сразу переводила тему. Если красноречивым — значит, Ева готова рассказывать.

Из-за этого, встречая подругу у консультации, Настя каждый раз чувствовала себя человеком у рулетки: чёрное или красное.

— Приве-е-ет! — выпалила Настя, обнимая Еву, а потом внимательнее заглянула ей в лицо. — Как ты?

— Врач сказала, что у меня седловидная матка. Я ответила: «Потому что родилась в год лошади». Но она не оценила. Так строго на меня давно не смотрели. А вообще это не прям страшно, просто чуть сложнее.

— Отлично. Ждём ковбоя.

— Ага. Когда он там захочет. Ладно, пойдём в «Каре». У них слоган прикольный: «Если бросил парень, выход есть — каре ягнёнка». Пошли?

— Конечно.

— Не хотела питать тебя ложными надеждами, но счёт пополам.

— Очень смешно. Зачёт. Мне сегодня даже сон про свидание снился. Только меня там не было, я со стороны наблюдала.

— М-м-м. Куколд свиданий. Бывает. Ты слишком зациклена. Надо абстрагироваться.

Приметы сбылись.

Поздно вечером Настя приехала домой на такси. На удивление, вёз её тот же таксист. Воспоминания были смутными, но, кажется, в прошлый раз она рассказывала ему что-то про кинематограф.

Дома, проделав все ритуалы — душ, чистка зубов, крем на все поверхности, — Настя шлёпнулась на подушку с ощущением, что потолок вращается. Она решила воспользоваться старым лайфхаком: поставить ногу на пол, заземлиться. Так и провалилась в сон.

Обычно в таком состоянии сны не снятся. Но Настя свой посмотрела.

* * *

Она увидела девушку. Ну как девушку — скорее зомби. Звали её Диана.

Диана медленно волочила одну ногу за другой. Голова была немного опущена, руки висели как две верёвки, но при этом были украшены браслетами и кольцами. Сложно оценить привлекательность зомби, но по их меркам Диана, пожалуй, была ничего. Ровный зеленоватый цвет лица. Если в зомби-мире есть косметолог, эта особа явно прибегает к его услугам.

Дама приволокла себя в ресторан, где всё тоже было в стиле. Там её встретил галантный кавалер. Галантность, конечно, приходилось оценивать с поправкой на движения зомби. Одним словом — не грациозно.

— Здра-а-авствуй. Я Олег.

— Здр-р-равствуй. Я Диана. Так приятно.

— О, мне тоже. Сядем.

К ним доковылял официант, такой же, как парочка. Потребовалось пару минут, чтобы открыть меню, и ещё пару — чтобы непослушная голова оказалась под нужным углом для чтения.

Олег проявлял меньше грации, чем спутница, и в какой-то момент сдался.

— Что будешь есть, красавица?

— Мозги, красавчик.

— Это понятно. А чьи? Я не очень разобрался с меню.

— Давай, если есть, баскетболиста. Они возвышенные, и вкус от прыжков пикантный.

— Да ты гурманша. Я не сильно разбираюсь, лишь бы человечьи. А то норовят обмануть, подсунуть невесть чьи. Мне как-то собачьи подсунули, я много взял и ел весь месяц.

— И как ты?

— Начал видеть всё чёрно-белым. Прямо ходить стало трудно, всё хотелось на четвереньки. Температура тела странно себя вела, язык вечно вываливался, чтобы охладиться. И мысли странные. В общем, мы есть то, что мы едим. Слышала такую цитату? Я при жизни запомнил.

— Слыхала. Да, надо аккуратнее. Расскажи ещё о себе. Чем занимаешься, когда не ходишь туда-сюда?

— Я устал ходить туда-сюда один. Был женат, но там клятва звучит: «пока смерть не разлучит вас». Вот и разлучила.

— О. Соболезную.

— Расскажи о себе, а то я всё болтаю без умолку. Челюсть бы не выпала, неприятно это.

— Было разок, суставы шалят. Я Диана. Люблю мозги, не люблю солнце: на нём кожа пахнет странно.

— Да, согласен. Солнце — друг людей, а нам наоборот.

— Ты умный. Говоришь интересно.

— Да я хочу произвести впечатление. Ведь единственное, что я могу произвести в этом состоянии, — впечатление. Руки перестали слушаться так, как хотелось бы. Часто думаю: лучше бы меня кремировали. Тошно. А мир какой? А власть? Наш вождь — самый дряхлый зомбарь из всех, что я видел.

— Ой, подожди, я выйду припудрить носик.

Диана медленно, но по меркам своей расы довольно быстро, поплелась в сторону туалета. Там достала телефон и позвонила подруге бесцветным скрипучим голосом.

— Привет.

— Привет. Тираннозавр?

— Нет, но страшный зануда. Всё жалуется и жалуется. С таким долго туда-сюда не походишь: захочется пойти сюда, когда он идёт туда. Ну ты поняла, в разные стороны. Я голодная, давно мозг не ела, мой уже теряет способность к логическим цепочкам. Ещё пару часов не поем — стану как зомби из пугалок. Надо есть и уходить. Не моё. Быстрее бы мозги принесли. Ты кто? Точнее, как? Вот, говорю же, голод.

— Я только помозговала. Взяла в забегаловке по акции, похоже, попался глуповатый. Не сильно питательный. Съела как фастфуд: вкусно, наелась, час прошёл — снова голодна.

— Я бы сейчас и от глуповатого не отказалась. Ладно, пойду к нему, а то ещё идти обратно долго.

— Держись. Ешь и уходи. Зануда — плохой спутник. С занудой трудно, а если будешь с ним долго, сама станешь занудой. А я в тебе люблю, когда говорю: «Пошли?» — а ты мне: «За — ну да».

— Я понимаю. Пошла. Надо скорее, я уже злюсь. Голод.

— Приходи завтра, пошатаемся.

— Хорошо.

Диана поплелась к столику, насколько голодный зомби вообще способен понимать, что спутник ему не подходит.

Подходя, она услышала, как Олег от скуки поймал официанта и что-то ему рассказывал. Монотонный скрипучий голос. Скучающее лицо официанта. Не то чтобы в мире зомби были популярны жизнерадостные лица, но это было особенно скучающим.

— О, милая! — заметил её Олег.

Диана ещё шла; на это требовалось время. Он продолжил, только громче:

— Вот у живых тело может регенерироваться, зато они чувствуют боль. А мы словно в очень разношенном теле. Удобно. Иногда напоминает старый автомобиль: всё отваливается. Хорошо ещё тем, кто при жизни был роллс-ройсом или бугатти. А кто самокатом?

К этой острейшей шутке Диана и доплелась до столика.

Официант стоял рядом с полностью отсутствующим взглядом. Диана попросила его идти за заказом и объяснила: она голодна и скоро начнёт злиться. Официант развернулся и поплёлся на кухню всё с тем же выражением лица.

— Скучаю по жизни, — сказал Олег. — Часто думаю о жене.

О нет, подумала Диана. Про жену — это уже не просто зануда. Это перебор. Может, уйти прямо сейчас? Хотя что-нибудь перекусить бы.

И вдруг ей стало холодно. Очень холодно. Особенно ноге.

— Ты чувствуешь? Тут холодно?

— Да, похолодало.

— Нога мёрзнет. Нога мёрзнет.

В эту минуту Настя открыла глаза и поняла: нога, служившая ей заземлением, замёрзла и занемела. Она переместила её под одеяло и долго ворочалась.

Я, наверное, помешалась на свиданиях, думала она. Интересно, что бы бабушка сказала на такие сновидения? Видимо, нужно срочно сходить ещё на свидание, чтобы перебить привкус последнего.

Нога отогрелась, и Настя снова провалилась в сон. На этот раз смотреть было нечего: снов словно не было.

Утро, как и предполагалось, было тяжёлым. Состояние у Насти было преболезненное. Печаль сопровождала её целый день.

Она решила, что генеральная уборка поможет привести в порядок голову. Иногда так бывает: навёл порядок в квартире — и чище стало в мыслях. Задумано — исполнено. Музыку погромче, футболку попозорнее, волосы в пучок — и в бой с беспорядком.

Четыре часа пролетели незаметно. Ох уж этот азарт уборки. Уборка напоминает бесконечную матрёшку. Взял большую — мытьё полов. Справился. За ней следующая: плинтусы. Потом вон тот угол. А теперь то, что разобрала, нужно перестирать. Потом развесить. Потом то, что высохло накануне, погладить. И вот видишь совсем маленькую матрёшечку: разложить всё по местам. Идёшь походкой победителя в ванну, а там тебя ждёт новая большая матрёшка. Как злодей в низкосортном ужастике, она всегда возвращается.

Наконец беспорядок был побеждён. Настя решила передохнуть: впереди ещё ждал тренажёрный зал.

Ходить туда в надежде познакомиться было идеей Евы. Но складывалось ощущение, что Ева таким способом просто нашла себе компанию для тренировок. Они даже меняли время занятий в надежде, что появятся другие люди и вот там-то улыбнётся удача.

Всё сводилось к одному и тому же. Сначала много мужчин: привлекательных, следящих за собой. Надежда, восторг, предчувствие успеха. Потом, когда начинали разбирать каждого, выяснялось: большинство женаты, часть нарциссичны, часть ищет приключений разового характера.

Со временем постоянного хождения общество становилось примелькавшимся и рутинным. Уже понимаешь, кто есть кто и зачем пришёл. Диалоги тоже становятся однотипными. Никто не стремится знакомиться, потому что вы друг друга поняли — и всё. Но стоит появиться новенькому или новенькой — начинается оживление, будто палкой тину на болоте пошевелили. И очень быстро новичок тоже становится частью рутины. Часть тренажёрки, часть расписания.

Надо перекусить, решила Настя.

Она отправилась к холодильнику, когда позвонила Ева.

— Пойдём пораньше? Перекусим рядом с залом. Хочется чего-то вредного и калорийного, а потом пойдём бороться с последствиями. Как план?

Настя, изучившая содержимое холодильника, согласилась сразу.

Они перекусили, потренировались, ещё полчаса погуляли для закрепления результата и расстались.

Настя шла домой и думала о завтрашней смене. Ей так не хотелось туда идти. Вообще в последнее время она всё больше грустила.

Работала Настя в крупном магазине парфюмерии и косметики. Её обоняние сильно притупилось: она скорее фантазировала, как пахнут те или иные духи, ориентируясь на описание, цену и отзывы клиентов.

Работа была не пыльная, но Настю мучило ощущение, что она способна на большее. В ней будто жил мощный нераскрытый потенциал. Вот бы ещё знать, какой именно. Следом приходили грустные мысли: на что я трачу жизнь? Кто-то построил карьеру, кто-то семью, а у меня ни там, ни там. Стою целую смену в облаке духов и слушаю недовольные отзывы.

Ещё одним минусом была начальница: женщина пятидесяти лет, которую либо мучили предвестники климакса, либо просто отвратительный характер. У Евы на этот счёт была своя сомнительная теория:

— Посмотри внимательно: сферы, где главенствуют женщины, не сказать чтобы процветают. Одни детские сады чего стоят: копеечные зарплаты, тяжёлый труд. Нет, хорошие боссы-женщины бывают, но единицы. В основном женщины слишком гормонально зависимы, чтобы управлять.

У самой Насти были другие мысли. Ей казалось, начальница на каком-то животном уровне соперничает с подчинёнными. Она относилась к тем женщинам, которые не любят других женщин просто за факт их существования.

Ещё у Насти был «поклонник» из соседнего отдела. «Ремонт техники любой сложности» — так звучала их вывеска. Каждый перерыв он искал Настиного общения.

Он был высоким и очень худым мужчиной с крупной оправой на крошечном носу. Гардероб состоял из двух рубашек: одна с длинным рукавом, другая с коротким, обе с небольшими желтоватыми пятнами в подмышках, — и классических брюк, которые по какой-то нелепости сидели на нём комично. Звали его Руслан. Ева в шутку называла его БОС: биологически опасный сотрудник.

Настя не хотела обижать Руслана, поэтому каждый раз, завидев его силуэт в дверях магазина, изображала бурную деятельность. Чаще всего это срабатывало. Иногда он всё же проявлял настойчивость и начинал диалог с девушкой, которая открывала на компьютере любую программу, кликала мышкой по пустому пространству и чуть сдвигала брови для усиления эффекта занятости.

Обычно они перекидывались парой фраз про погоду, утро, обед, желание поспать подольше — всей той нудной банальщиной, которая идёт в ход, чтобы забить гнетущую тишину. Потом на пороге появлялся посетитель, и Настя, вежливо простившись, подскакивала к нему как к спасителю. Руслан разворачивался и плёлся обратно в свою обитель сломанной техники.

Вот так шаблонно проходили дни: беспричинные придирки начальницы, токсичные разговоры с Русланом и пустые разговоры с коллегой.

Коллегой была девятнадцатилетняя девушка, для Насти — сущий ребёнок, к тому же дочь начальницы. Это лишало Настю даже радости обсудить несправедливость руководителя: рядом с дочерью бешеная сучка превращалась в заботливую мать.

Ева часто говорила Насте сменить работу. Но что-то всегда останавливало.

И вот сейчас, идя домой по тихой улице, Настя снова думала: на что я трачу жизнь? Столько благородных, нужных профессий, а я расставляю и продаю. Вряд ли, спроси я маленькую себя «кем ты хочешь стать?», ответ был бы: продавцом косметики.

Ещё один безрадостный вечер. Проведя все вечерние ритуалы и наконец оказавшись в постели, Настя завела будильник и в то же мгновение уснула.

* * *

Ей приснилось кладбище.

Хм. Сны про рестораны и чужие свидания, которые преследовали её раньше, были, пожалуй, приятнее.

Навстречу Насте двигалась прозрачная девушка. Призрак — согласно всем подсознательным стереотипам: в белом развевающемся наряде, с распущенными волосами, она словно летела, а не шла. Рядом оказался мужчина такой же призрачной наружности. Было ощущение, что они договорились встретиться именно здесь.

Как и в прошлые разы, Настя начала наблюдать за свиданием. Но теперь что-то изменилось: будто она смотрела не фильм, а постановку в театре. Собственное присутствие рядом с ними ощущалось яснее. Но призраки не обращали на неё ни малейшего внимания.

— Привет, пушинка.

— Привет. Странно звучит для бестелесной.

— Знаешь, что странно? Я никогда не думал, что буду так радоваться встрече с призраком.

— Смешно.

Он улыбнулся.

— Прогуляемся? Предложил бы что-то другое, но увы. Конфетно-букетный период тут круглый год, только воспользоваться им трудновато.

— Трудно познакомиться с кем-то, когда лишён тела. Сложнее произвести впечатление.

— Зато у живых часто говорят: «Зато душа красивая». А тут сразу видно — очень красивая.

— Спасибо. Если бы могла, покраснела бы.

— Знаешь, я при жизни был таксистом.

— Даже не будешь выдумывать, что бизнесменом?

— По-моему, смысла нет. Я мог бы нафантазировать что угодно, но зачем? Не думаю, что в моём нынешнем бестелесном состоянии роль космонавта сделала бы меня ценнее для тебя. Да и будь я очень богат, ни накормить, ни одеть тебя, увы, не могу. К чему фантомная роскошь?

— Ну да. Может, погуляем куда-нибудь, где живописнее?

— Попробуем. Не знаю, как далеко удастся уйти, но пошли.

— А тебе нравилось быть таксистом? Я была парикмахером, и мне перестала нравиться профессия. Много скандальных людей.

— Почему не уволилась?

— Сейчас абсурдно признавать, но я зачем-то держалась. Боялась, что не найду лучшего. Каждый день просыпалась и понимала: иду на нелюбимую работу, которая меня разрушает. И начальница была не подарок.

— Да. Глупо держаться за работу, если в итоге, оглянувшись на жизнь, страшно от того, что удержалась, но ничего нового не попробовала. Так и не нашла себя. Думаю, такое у многих. Не грусти. Грусть — беда тела.

Он помолчал, а потом добавил:

— Для меня, как для таксиста, люди делятся на две категории: те, кто любит путь, — философы; и те, кто любит финиш, — большинство. Вот я и помогал большинству скоротать дискомфорт пути. Ну, ты понимаешь, я сейчас пытаюсь произвести впечатление. На самом деле окутать ореолом романтизма можно любую профессию. И вот уже сантехник — человек, спасающий нас от погружения в Средневековье со всеми вытекающими.

— Да, поняла. А ты интересный.

— Спасибо. Знаешь, пожалуй, стоило умереть, чтобы такая девушка, как ты, удостоила меня комплимента. При жизни я бы не решился подойти. Плоть утяжеляет, что ли.

— Знаешь, какая мысль меня преследовала? Свидание без тела — как Новый год без ёлки. Нечего нарядить и украсить.

— Понимаю. С другой стороны, меньше мишуры, раз уж у нас аналогия с ёлкой. Тело: намыл, накормил, ему всегда чего-то не хватает — сна, витаминов, гормонов. И вот ходишь с ним, как с машиной, только к врачу. Врач — своего рода механик тел. Даже терминология схожа. Популярные проблемы: система охлаждения — чем не температура? Течь масла — допустим, сопли или что-то ещё, что вытекать в норме не должно. Износ элементов — очевидно. Неравномерная работа двигателя — чем не тахикардия? Всю жизнь оберегаешь это, а по итогу закопали. Пропало.

— Лучше бы зомби или вампиры полакомились, — сказала девушка-призрак.

Оба призрака посмотрели в сторону Насти. Будто в театре, где она сидела среди зрителей, на неё внезапно направили прожектор.

Настя проснулась в смятении и посмотрела на часы. Девять. Будильник стоял гораздо раньше, но, видимо, сдался.

Она подскочила с постели и помчалась собираться. В одной руке зубная щётка, в другой бутерброд. Кнопка чайника нажата локтем.

Перспектива опоздания делит людей на две категории. Первая быстро и слаженно собирается, активируя весь потенциал: работа робота, ничего лишнего, только действия, сохраняющие время. И вторая категория — к ней относилась Настя. Под действием стресса алгоритм сборов у таких людей мутнеет, и вот человек уже мажет бутерброд зубной пастой, помешивает кофе зубной щёткой и сопровождает всё это подобием истерики.

Стоя в одной штанине, пока вторая беспомощно болталась, Настя пыталась уложить волосы. Ещё одна особенность опоздания: всё вокруг начинает работать против тебя. Непослушные волосы. Кот, срочно требующий внимания. Предметы, решившие поиграть в прятки. Ключи — в кармане. Телефон — в руке. Поиски — везде.

Настя решила успокоиться и вызвать такси.

Эти нездоровые сны... Что они значат? Всё. Больше никаких свиданий. Удаляю приложения. Хватит бесконечных поисков. Мозг уже кладбище показывает, явно не к добру.

Отказавшись от поиска, Настя вдруг испытала странное облегчение. Словно всё это время была участницей гонки: выдохлась, бок колет, а она всё бежит. И вдруг — спокойно пошла. Не поражение, а радость.

Во второй штанине, с приглаженным непослушным локоном и такси у подъезда, она уже рассуждала конструктивнее: кофе можно выпить на работе, накраситься — тоже. В конце концов, она работает в магазине косметики.

В такси снова оказался тот же водитель.

— Здравствуйте, поехали.

— Здравствуйте. Такое ощущение, что в нашем районе вы один таксист. Или вы меня преследуете? — игриво хихикнула Настя.

Водитель заметно смутился.

— Преследую, конечно, вряд ли. Но когда выпадает ваш адрес, спешу взять заказ. Такое есть.

Теперь смутилась Настя. Она стала вспоминать, какую чушь он уже выслушивал от неё после посиделок с Евой.

Она внимательнее разглядела мужчину и нашла в его образе черты всех трёх ночных видений. Он был симпатичным: скулы — как у вампира, звучит жутковато, но правда; нос и что-то неуловимое — от зомби; глаза и профессия — как у призрака.

Что бы это ни значило, бабушка, узнав такое, точно подвела бы итог: судьба.

Настя только что решила остановить бесконечный поиск.

— Меня зовут Александр, — сказал водитель. — А вас Настя, я помню. Мы знакомились. Боюсь, вы могли не запомнить.

— Кстати, приехали.

— Сейчас переведу.

— Не надо. Просто хорошего дня, Настя.

Он вручил ей шоколадку — видимо, единственное, что было в арсенале.

— Спасибо, — сказала она, немного опешив.

В магазине её встретил неодобрительный взгляд начальницы. Одним взглядом, само собой, дело не обошлось. Последовали угрозы увольнения и штрафа.

Подняв глаза на раскрасневшееся лицо руководительницы, Настя увидела в дверях БОСа. Руслан явно выбирал момент, чтобы снова подойти со своим набором стандартных фраз и терпким ароматом, отпугивающим любого, у кого есть нос.

И вдруг Настя почувствовала странную решимость.

Может, сны не такая уж чушь? Может, бабушка не зря твердила, что сон — это ангел-хранитель, который подсказывает, как действовать, только не напрямую, а иносказательно?

Настя посмотрела на начальницу совершенно новым взглядом.

— Знаете, я увольняюсь. Надо отрабатывать? Бланк заявления предоставьте, будьте добры. И побыстрее. Я очень устала от вас. Сдайте гормоны: обычно они мучают плоть. Ну или вы просто сука — тогда медицина бессильна.

— Ах ты дрянь! Проваливай. Хотя нет, сегодня дорабатывай, а потом на все четыре стороны. Попробуй ещё найди работу, я тебе такой отзыв оставлю — закачаешься. Хамка!

— Договорились, — сказала Настя с непривычным даже для самой себя металлом в голосе.

В её взгляде сверкнуло что-то зловеще уверенное. Затем она подошла к Руслану, положила руку ему на плечо и отчётливо произнесла:

— Ты хороший парень, но мне ты не нравишься. Не трать на меня время. Потрать его на душ и поиск новой одежды. Поверь, многое изменится. Может, и работу стоит сменить. Но только после первых двух пунктов. Извини и прощай.

Вернувшись за кассу, она не стала поднимать глаза: к этому моменту уже осознала свою жестокость.

Но каждый человек умеет две вещи. Первая — оправдать себя в любой ситуации. О второй расскажу в конце.

Оправдание выглядело так: кто-то должен был сказать ему правду, пусть и неприятную.

Настей владело странное чувство. Впервые за долгие годы она чувствовала себя уверенной.

Уверенность — удивительная штука. Уверенные люди далеко не всегда умны или красивы. Иногда человек просто обладает этой аурой. Говорят, уверенность города берёт. Насчёт городов не знаю, но рабочие места — вполне. Уверенность — это как лететь в самолёте, но с парашютом.

День пролетел на одном дыхании. Выходя из магазина, Настя шла кинематографической походкой: словно главная героиня, которая не оборачивается, пока за её спиной взрывы.

Сев в машину, она тут же набрала Еву и всё рассказала.

— Наконец-то! — сказала Ева. — Я уже думала, ты никогда не решишься, так и будешь прозябать в этом пахнущем царстве. Есть план?

— Честно? Нет. Я сейчас только осознаю, что почему-то сделала всё так решительно, а что делать теперь — не знаю. Ева, ты мне нужна. Я ошиблась? Что делать? Я ведь ничего не умею, кроме как рассказывать уже написанное на упаковке духов представление о запахе.

— Стоп. Первое: ты всё правильно сделала. Второе: я еду. Иди.

— Куда?

— В магазин. Что неочевидного? Составлять резюме лучше в состоянии завышенной самооценки, так что сходи за бутылочкой белого сухого.

— Поняла. Жду.

Настя обожала Евину невозмутимость. И в глубине души боялась спать: каждый сон в последнее время был слишком реалистичным.

Накинув куртку и перепрыгнув из домашней обуви в уличную, Настя помчалась в магазин. Спустя полчаса девушки сидели за столом с ноутбуком и размышляли, какая работа является работой мечты.

От утренней уверенности не осталось и следа. Настей снова овладели все страхи, которые могли поместиться в её голове. Даже вино и поддержка подруги не спасали.

— Знаешь, о чём я думаю? Какая я балбесина, что не закончила учёбу.

— Ой, это база нашего времени. Юность жадна до впечатлений, мы торопимся жить, а жизнь требует денег. Те, кто не смог найти баланс между учёбой и подработками, часто так и остаются работать. Но если опустить философствование и самобичевание, давай рассмотрим плюсы. Тебе же оставалось учиться ерунду. Иди заочно. А пока можно устроиться... кто ты там должна была быть? Бухгалтер?

— Да.

— Вот. Помощником. Практику с теорией воедино соберёшь.

— Никто без образования к деньгам не подпустит. Я бы даже сказала, без опыта и образования.

— Тогда учиться, а пока снова в магазин. Только на этот раз присмотрись к руководителю.

— Не хочу магазин. И бухгалтерию не хочу. Боюсь! Я не знаю, чего хочу.

По щеке Насти покатилась слеза.

— Я взрослая женщина, которая ни в одной сфере не достигла успеха.

— Ой, хорош. Ты юная девушка, которая только начинает путь. У тебя был опыт, а это уже кое-что. И вообще, хватит себя жалеть. Неужели лучше по двенадцать часов за копейки стоять в газовой камере из парфюма, временами вместо кофейных зёрен переключать обонятельные рецепторы на навязчивого соседа и параллельно терпеть придирки руководительницы?

— Бесит, что всё так сложно. Почему нет универсального подхода? Как в «Гарри Поттере»: распределительная шляпа. Надел — курьер. Всё ясно.

— Может, хватит? Ты хочешь, чтобы всё было как в сказке? Легла спать, проснулась от того, что принц нашёл и поцеловал, а у тебя изо рта свежесть роз. Работу — шляпой. Уборку, наверное, птицы и звери лесные делают, пока ты поёшь? Хорош. Я набросала резюме. Размещаем?

Настя начала читать и почувствовала: по резюме она довольно неплохой сотрудник. Не сказать клад, но точно не такая безнадёжная, какой её рисовало воображение.

Разместив резюме и допив вино, девушки разъехались.

Настя с опаской легла в постель. Кто ждёт её по ту сторону сна на этот раз?

* * *

На этот раз Настя была уже не сторонним наблюдателем, а участницей событий. Она оказалась в узком помещении с песочно-коричневыми стенами. Воздух был сухим, как печенье, забытое на столе три тысячи лет назад. Перед ней, на пьедестале, к которому вели узкие ступени, стоял саркофаг. Значит, пирамида. Отлично. После ресторанов, кладбища и зомби Настин мозг явно расширял географию досуга.

Крышка заскрежетала и медленно сдвинулась. Из саркофага села мумия — самая настоящая, в бинтах и, как ни странно, в круглых очках с тонкой оправой. Очки держались криво, один бинт торчал возле уха, хотя кокетства в этом существе было примерно как в старой аптечке. Мумия повернулась к Насте. Пустые глазницы оказались не совсем пустыми: в них мерцало что-то отражающее, будто два тусклых зеркала. Даже во сне это было странно.

— Ну здравствуй, — хрипловато сказал он. — У тебя, наверное, много вопросов: кто я, где ты, почему вокруг песок и почему даже подсознание не может выбрать место поуютнее. Пройдём, дорогуша.

Поднявшись из саркофага, он галантно протянул руку. Галантность немного испортила сухая кисть, похожая на пучок старых веточек, но Настя решила быть воспитанной. Он помог ей взобраться по ступенькам и указал на своё место. Настя легла внутрь не потому, что хотела, а потому что во сне человек редко спорит с мумией в очках.

Стоило ей оказаться в саркофаге, крышка резко задвинулась.

Даже во сне Настя ощутила настоящий страх.

— Это что, способ заглянуть внутрь себя?! — закричала она изнутри. — Темновато у вас для самопознания!

— О нет, дорогуша, — отозвалась мумия снаружи. — Механизм старый, барахлит. Я не хотел тебя пугать. Пирамиду давно пора на реставрацию, но управляющая компания, как видишь, бессмертна в худшем смысле.

Крышка открылась. Мумия снова посмотрела на Настю своими зеркальными глазницами.

— Я хочу тебе помочь. Ты запуталась и поэтому испугалась. Это нормально. Страх — плохой помощник в вопросе «кто я». Он всё время шепчет: «Сиди тихо, не трогай, хуже будет». А хуже обычно становится как раз от того, что сидишь. Предлагаю быть твоим гидом по лабиринту страхов и заблуждений. И да, саркофаг — это не издевательство. Я хотел создать атмосферу современного кабинета психолога: там люди лежат на кушетке. С кушетками в пирамидах, сама понимаешь, проблемы. Итак, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?

— Но я уже выросла. Я уже старею. И я никто, ты прав: мне страшно. Когда я была ребёнком, я хотела быть всеми. Приходишь в магазин, а там продавщица — соседка Зина. Так ловко всё в пакет упакует, узелок завяжет, гирьку на весы бросит, на счётах щёлкнет — и вуаля. Я хотела быть продавцом. Потом пошла в школу. Была у меня учительница, отличная женщина, её все любили. Я смотрела на неё и думала: ну всё, буду учителем. Потом попала в больницу. Там был высокий хирург, он меня прооперировал, и я решила: хочу быть врачом, помогать людям, спасать жизни. Потом увидела президента по телевизору и подумала: хочу быть женщиной-президентом. Все мальчишки, которые надо мной издевались, точно пожалели бы. Потом была бухгалтерия — потому что мы с подругой пошли вместе. Только общение наше прекратилось: она закончила, а я нет. Теперь, если верить соцсетям, она успешный менеджер в какой-то фирме по производству офисной техники. Ну что скажешь, мистер Бинт?

— Скажу следующее: ты не понимаешь своего счастья. В моё время выбора почти не было. Жену уже выбрали, и ко всем бедам она могла оказаться сестрой. А сестры с детства те ещё занозы. Работа тоже не сказать чтобы разнообразная. Хорошо, если фараон. А если раб — служи без права голоса. А у вас выбирай профессию любую, спутника жизни любого, способ мучиться тоже любой. И вот от этого выбора ваше поколение становится одиноким и несчастным. Чем больше ассортимент, тем сложнее выбрать. Даже саркофаг, уверяю, легче подобрать: главное, чтобы крышка закрывалась.

— Мой совет будет звучать так: ты не дерево. Ты можешь менять жизнь. Не нравится — пробуй иначе. Нет смысла терпеть ради самого терпения. Терпят рабы, потому что им страшно. Ты не рабыня. Ты обычная. Это не оскорбление, дорогуша, а облегчение. Обычному человеку не обязательно становиться великой статуей, чтобы иметь право на радость. Можно быть живой, ошибаться, переучиваться, уходить, начинать заново. Я вот был велик в своё время, конечно. А теперь весь забинтованный, пахну, скорее всего, формалином, и консультирую незнакомых женщин по ночам. Карьера, как видишь, тоже бывает с поворотами.

— Ты не пахнешь. И бинты тебе, кстати, идут, — сказала Настя.

Ей очень хотелось его приободрить. Поддержать. Мумия, конечно, выглядела так себе: рассеянная, сухая, местами подозрительно осыпающаяся. Но в его словах было больше тепла, чем во многих живых людях, с которыми Настя делила ресторанный стол.

Она и впрямь последнее время слишком часто себя жалела. Жалость к себе удобна: лежишь в ней, как в мягком пледе. Только плед этот почему-то пахнет сыростью и постепенно становится смирительной рубашкой.

Настя обняла своего забинтованного консультанта, посмотрела ему в зеркальные глазницы и увидела своё отражение. На этот раз оно ей понравилось. Не потому что стало идеальным. Просто в нём наконец появилось движение.

— Спасибо тебе. Ты прав: я обычная. Значит, можно не строить воздушных замков и не ждать, пока меня распределит шляпа, судьба или мужчина с хорошими руками. Надо вернуться на учёбу, параллельно закончить курсы и начать. Главное — начать, пока не поздно. Надеюсь, дерево для моего саркофага ещё даже семечком не стало.

— Вот это настрой, — сказал забинтованный консультант и важно кивнул. Один бинт сполз ему на переносицу, которой почти не было. — Прощай, дорогуша. И помни: страх любит, когда его слушают. Но он ужасный карьерный консультант.

Настя аккуратно помогла ему улечься обратно в саркофаг.

Крышка закрылась всё с тем же тяжёлым звуком, и в пирамиду начал пробиваться солнечный свет. Сначала узкой щелью, потом широкой полосой, потом целым потоком. Девушка пошла к нему. Свет становился ярче, слепил глаза.

Настя проснулась в своей постели. Давно она не просыпалась такой бодрой. Почему-то этот странный, местами бессвязный ночной диалог воодушевил её.

Девушка спрыгнула с постели и запустила ноутбук, в полной уверенности, что точно что-нибудь найдёт.

Прошёл месяц. За это время Насте больше не снилась нежить. Видимо, подсознание решило, что штат ночных консультантов выполнил план.

Требование подсознания перестать бояться и жалеть себя было услышано. Настя устроилась на новое место работы — в парикмахерскую. Пока всего лишь администратором, но быстро выяснилось: её талант утешать и поддерживать клиентов, когда что-то шло не так, там очень даже применим.

Ещё она училась колористике, подала документы на восстановление в вуз и записалась на английский. Всё-таки высшее образование, даже если оно не является жизненным призванием, лишним не будет. Как и способность сказать за границей: «Нет, это не мой багаж».

Она часто мысленно возвращалась к фразе мумии: ты обычная. В ней неожиданно было много свободы. Обычной можно не быть легендой. Можно просто развиваться — и смотреть, как вместе с тобой постепенно развивается жизнь.

Теперь сны не приносили Насте тревожных мыслей, и она снова очень любила поспать. Из-за этого частенько просыпала и прибегала к вызову такси. Иногда она специально возилась подольше, чтобы вызвать Александра.

Их общение становилось всё теплее. В последние разы она уже звонила ему напрямую, минуя посредника в виде приложения такси. Александр предложил ей пойти на свидание.

Раньше Настя не стала бы рассматривать простого таксиста: рядом с собой ей всегда виделся кто-то влиятельный, крутой. Но Александр был так мил, что она решила нарушить свой обет «никаких больше свиданий» и согласилась. Тем более всё время, пока он её возил, они болтали, и это свидание уже сложно было назвать первым: она знала истории из его детства, общие факты из его жизни, понимала, что ему нравится, что раздражает и что кажется смешным.

Денёк был прекрасный, солнечный. Александр уже стоял перед входом и дожидался Настю, хотя его никто не вызывал. Это могло бы насторожить, но Настя решила, что иногда судьба тоже имеет право подъехать без заказа.

Девушка с улыбкой помчалась к нему. В этот момент зазвонил телефон. Это была Ева.

Заключив Александра в приветственные объятия, Настя ответила:

— Привет, Ева!

— Я беременна!

Тут, пожалуй, можно не описывать весь спектр визгов разной тональности, издаваемых девушками. Из уважения к перепонкам читателя. Скажу только: это была история с хорошим концом. Даже, кажется, с несколькими.

Наш ночной консультант на этом может возвращаться в саркофаг: зябко держать мумию на сцене после финала.

А я, как обещала, скажу второе. Каждый человек, помимо умения оправдать себя в любой ситуации, способен ещё и порассуждать с непоколебимой уверенностью о чужой проблеме. Иногда это раздражает. Иногда спасает. Всё зависит от того, кто рассуждает: зануда, подруга или мумия в круглых очках.