Свидание вслепую

Глава 1

Сидя в кафе в центре Сеула, они пили американо со льдом и разговаривали на ломаном английском. Оба были студентами: украинская девушка, стриженная под машинку, и корейский паренёк с длинными крашеными волосами. Познакомились они в Тиндере два дня назад.

— На следующей неделе я возвращаюсь домой, — сказала она.

— Будешь скучать по Корее?

— Не думаю.

— Я тоже не скучал бы, — он засмеялся. — Разве что по еде.

— Да, без кимчи будет тяжело. Я уже впала в зависимость.

— Можно закупить с собой в дьюти-фри.

— Да, пожалуй.

Оба замолчали. Из динамиков лилась вышедшая из моды американская попса.

— Не могу понять, зачем в кафе включают такую музыку, — сказал он.

— Согласна. Я предпочитаю рок или джаз.

— Я тоже люблю рок. Только вот корейский рок умер. Всё из-за популярности айдолов.

Они поговорили про свою нелюбовь к корейской поп-музыке, про Виктора Цоя и Битлз.

— Из Битлз мне больше всех нравится Джордж Харрисон, — сказала она. — Я и его сольные альбомы люблю. Мистицизм и всё такое.

— А мне Ринго Старр. Наверное потому, что он всегда как бы на бэкграунде. По-моему, самые интересные истории всегда происходят именно там. А ещё у Ринго щенячий взгляд, — он неловко засмеялся.

Она подумала о своём бывшем парне, который тоже любил Битлз. У него был грустный щенячий взгляд.

День близился к вечеру. Они пошли ужинать. Жареная курица и пиво — традиционный набор для вечера пятницы. Паренёк захмелел уже с первых глотков.

Они говорили о кино, и с неудачных экранизаций перешли на литературу. Оказалось, и здесь их вкусы совпадают — оба были поклонниками современного корейского писателя, который легко и с юмором рассказывал о жизни геев в Корее и о расстройствах пищевого поведения.

— И всё равно большинство корейцев ужасно консервативные, — сказал паренёк и икнул. — А украинцы?

— Зависит от человека, — неопределённо ответила она.

Вскользь подумала о своей бывшей девушке, которая недавно вышла замуж.

— Ты когда-нибудь встречалась с корейцем?

Традиционный вопрос.

— Да. Все мои парни были корейцами, — сказала она. Помолчав, добавила: — Но все мои девушки — европейками.

Паренёк слегка замялся. Сделал большой глоток пива. С тихим стуком поставил кружку обратно на стол. Наконец, сказал:

— У меня точно такая же ситуация. У нас так много общего, — он засмеялся.

В воздухе повисло неловкое молчание. Девушки за столиком в противоположном углу громко жаловались на своих преподавателей, которые задают слишком много докладов. По телевизору в углу крутили выступление популярной айдол-группы.

— Пойдём покурим? — предложил он.

Они вышли на улицу. Завернув за угол ресторанчика, закурили. Вечер был прохладным. Неловкость никуда не уходила, но домой не хотелось. Без единого слова они вернулись в ресторанчик.

Доели курицу, расплатились и вышли.

— Пойдём посидим ещё где-нибудь? — паренёк как будто прочитал её мысли.

Вскоре они сидели в баре с отдельными кабинками. Из динамиков лилась вполне терпимая музыка. Они заговорили о пост-колониализме, перешли на современное искусство, а от него к полиамории. Обсудили секс по дружбе. Пришли к выводу, что главное — всё правильно организовать.

Потом паренёк заплетающимся языком заговорил о своём бывшем, который вдруг совершенно пропал со связи. Поток сознания продолжался: он вспоминал разные эпизоды из их отношений. Как они вместе ездили на море, как ходили на выставку фотографий, как купили две одинаковые чёрные футболки с Битлз и носили под свитерами. Один раз он упомянул имя. Очень обычное и, возможно, не настоящее. Так же звали её бывшего. Это вполне могло быть простым совпадением. Она не стала высказывать своих догадок.

Когда они вышли на улицу, городской транспорт уже не ходил. Неподалёку блестели разноцветные огоньки мотелей. Каждый рассеянно думал о людях, с которыми ночевал в таких. Оба чувствовали непреодолимую усталость. Их путь лежал в разные концы Сеула. Махнув рукой, она подозвала такси и помогла пареньку сесть.

— Спасибо, хорошей тебе дороги, — сказал он.

Больше они никогда не виделись.